внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
тео джей марино
То что сейчас происходило было похоже больше на страшный сон, чем на реальность... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » so, hello?..


so, hello?..

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://i.imgur.com/qEuLlVM.jpg
Rin Trevino & Dick Owen
12 августа 2020 года

[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 36 y.o.
profession: клинический психолог в реабилитационном центре для наркозависимых[/LZ1][SGN][/SGN]

Отредактировано Rin Trevino (2021-05-18 16:12:26)

+1

2

Комнату наполнял собой холодный солнечный свет, пробивающийся через тучи, из которых на протяжении всей ночи лил дождь и с регулярностью вырывались молнии. Ты с удовольствием вдыхал пропитанный прохладой воздух, уже настолько устав от душной жары, стоявшей в Сакраменто на протяжении последней недели, что мысли уехать к матери на месяц в отпуск посещали тебя всё чаще и уже не казались неуместными. То и дело с трепетным ожиданием поглядывал на часы, которые совсем скоро должны были разразиться звоном первого будильника. Утренний подъём тебе давался по-прежнему очень тяжело – порой требовалось более пяти громогласных сигналов, чтобы тебе удалось успешно зацепиться за ясность сознания и начать стаскивать себя с кровати, – но не с Эйрой, перед который ты всё ещё испытывал глубокую вину. Удивительно, но тебе было стыдно перед двухлетней девочкой за события июля прошлого года, когда ты оступился, как хотелось бы верить, в последний раз. Во времена, когда Эйра жила с тобой, ты вёл себя – по крайней мере, прикладывал к тому все усилия – как примерный отец, заботящийся о своей дочери. В твоём случае – о  племяннице, оставленной матерью на совесть других практически с самого рождения.

Вспоминать о том ты не хотел: утро виделось тебе слишком хорошим, чтобы омрачать его размышлениями о поступках родной сестры, вестей от которой не поступало с самой последней вашей встречи. Как бы то не было прискорбно признавать, но ты не мог сказать наверняка, была ли она всё ещё жива или нет. Отрицать возможность её кончины, особенно с учетом образа её жизни, являлось глупым и донельзя наивным. Уж кому-кому, но тебе ли этого было не знать.

Отключив будильник за несколько секунд до момента, когда бы он поднял собою весь дом, ты потянулся в постели, стукнувшись руками о стену, спустил на пол ноги, после чего уже весь выбрался из-под одеяла. Пошире раздвинул шторы, глубоко зевнул, почесывая спину, по которой от холода прикосновения тут же побежали мурашки. Ты поежился, сознавая лишь то, что очень скучал по этому чувству. Проверил объём зарядки на радио-няне и про себя занёс в список дел на вечер пункт с подключением её к сети, чтобы к следующему утру не приходилось просыпаться в поту от осознания, что та могла уж давно перестать работать и что за это время успело произойти с Эйрой, спящей через стенку. Вероятно, это было неправильно, но ты никак не мог себя пересилить и переставить её кроватку к себе в спальню: внутренний блок после событий не такого уж и давнего прошлого останавливал, напоминая и тем самым предостерегая, что не стоило рисковать снова. Впрочем, твой психолог говорил, что у подобной позиции есть множество плюсов как для тебя самого, так и для ребёнка. Всякий раз, когда внутри включался «плохой отец», ты вспоминал его слова и успокаивался: ты всё делал правильно.

Проверив Эйру, ты первым делом отправился на кухню, где выпил все таблетки из зеленой ячейки контейнера, который собирался тобой в конце каждой недели. Запил те водой из-под крана, засек время, необходимое выждать до приёма пищи, и принялся готовить племяннице завтрак. Если говорить точнее – подогревать содержимое небольшого контейнера, оставленного со вчерашнего вечера Моникой, которая, как и всегда, потрудилась приготовить детской еды с запасом. Ты мог и сам, но стряпню няни Эйра уплетала с куда большим удовольствием, чем твою. Убедившись же в том, что для завтрака всё готово, ты отправился будить племянницу, которая не слезла с твоего предплечья ровно до тех пор, пока ты не попросил её занять место на личном троне за столом. Вы вместе умылись, в процессе чего тебе пришлось ответить на массу сонных вопросов о том, почему зубная паста зеленая или же, к примеру, почему её нельзя есть, если она очень вкусно пахнет: Эйра в целом росла достаточно тихим ребёнком, но в любознательности, пожалуй, ей не найти было равных; вы вместе изрисовали новый день на отрывном календаре – это стало уже своего рода традицией после того, как девочка раз увидела, что взрослый оставлял на том какие-то записи; вы вместе вышли на улицу, забрали почту, обсудили голубей и их глупые повадки и только после этого прошло к столу. Ты поставил еду перед девочкой, а сам быстро заварил себе чай и наскоро нарезал бутербродов, с запасом на один – Эйра обязательно на него покусится, а ты, как и всегда, не сможешь ей отказать.

Когда же вы закончили завтракать, ты посмотрел на время и отметил, что до работы оставалось ещё три с лишним часа – благодаря чересчур гиперактивному помощнику ты с чистой совестью появлялся в клинике не раньше десяти утра – и вы с Эйрой могли отправиться в парк, что располагался между вашим домом и домом Моники. Погода буквально зазывала к легкой прогулке, а свежий воздух, продолжавший активно забивать собой легкие, манил, подгоняя к гардеробу, чтобы ты наконец снял с себя дурацкую пижаму и надел что-то более подходящее для выхода в люди. Задав племяннице «очень серьёзный вопрос», ты засмеялся, встретившись с огромной радостью от перспективы погулять по парку, а уж тем более встретиться с Момо – так Эйра называла Монику. И обеих это более чем устраивало. На самом деле ты не представлял, чем заслужил такую няню. Порой тебя посещала мысль, что, не будь она замужем, на твоём месте было бы разумно сделать ей предложение: умна, спокойна, хороша собой и удивительно быстро нашла общий язык с Эйрой. Девочка однажды даже спросила, почему ты не позволяешь ей называть Монику мамой, ведь мама, как ты сам и говорил, это самый близкий для ребёнка человек и… И ты не мог объяснить, почему ты – не отец, а Моника – не мама. Лишь был благодарен за то, что именно она отозвалась на твоё объявление год назад и не оставляла по сей день.

Разобравшись с посудой, ты вновь взял Эйру на руки и отнёс на кровать, мягко наказав сидеть и ждать. Дошёл до шкафа в коридоре, вытащил оттуда аккуратную стопку с детской одеждой, снял несколько распялок с платьями и всё это, вернувшись, разложил перед племянницей, предоставив ей возможность выбрать, в чем она хотела пойти на прогулку. За время, что ей потребовалось для принятия решения, ты успел переодеваться, приложить влажной ладонью волосы на затылке и прыснуть раз на шею одеколоном. Ты в них не разбирался, но вкусу Моники доверял и был благодарен за подарок: в какой-то момент ты вновь стал ощущать важность своего внешнего вида. Моника же с удовольствием ставила над тобой эксперименты, успешностью которых не переставала удивлять.

Выбор же Эйры пал на пышное малиновое платье, которое ей купила бабушка в начале весны. Эйра из него уже почти выросла – ещё немного и его будет не натянуть даже при самом огромном желании – и ты не видел причин для отказа, пусть с некоторое время был вынужден бодаться с девочкой, чтобы она согласилась надеть более плотные колготки – прохлада в кипе с высокой влажностью могла очень негативно сказаться на детском здоровье – и накинуть, хотя бы на начало прогулки, легкую курточку поверх основного наряда. И, о чудо, ты победил в этом споре!

Затем помог девочке одеться, быстро закинул в сумку всё самое необходимое – то, что могло понадобиться Монике во время их с Эйрой планов на день, о которых ты мог только догадываться, – и вышел из дома, сразу за крыльцом повернув с племянницей к парковке.

До парка вы доехали меньше, чем за двадцать минут, из-за чего тебе вновь пришлось включить режим всезнайки и объяснить уже то, по какой причине ларек с мороженым ещё не работал. Впрочем, ты бы так и так не купил Эйре мороженое, поэтому быстро и весьма ловко переключил её внимание на киоск со сладкой ватой, в который клятвенно обещал вместе с ней заглянуть сразу после того, как тот изволит открыться.

Вы неторопливо двигались по ухоженным аллеям парка: ты – своим ходом, Эйра – своим. Ей нравилось, когда ты носил её на руках, пусть это становилось делать всё тяжелее и тяжелее, но гордая самостоятельность ей, особенно на улице, нравилась гораздо больше. Ты же смотрел, как она уверенно перебирала маленькими ножками, и думал, насколько же сильно она напоминала характером свою мать. Единственное, что тебя пугало в этом сравнении – шанс, который мог загубить ещё одно невинное девичье сердце. Шанс, что однажды чуть не убил тебя.
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 38 y.o.
profession: системный администратор в клинике "Health"[/LZ1]

+1

3

Телефон засветился и чуть сдвинулся с места, а уже после лёгкого движения пустил через дерево тумбочки дрожь вибрации. Разве что мелодия несколько запоздала, опомнившись уже на втором движении телефона. И именно она вторглась в твой сон.
Нехотя, с усилием над собой раскрыв глаза, ты уселась на постели и опустила голову, борясь с заманчивой идеей перевести будильник ещё на полчаса. Ты устала за неделю, что не просто была рабочей, а оказалась посвящена работе. Центр только недавно закончил формировать новые группы. И ты, как психолог, общалась с каждым новоприбывшим. Прорабатывала перспективы лечения, строила перспективы на дальнейшую работу, общалась с кураторами, что гораздо больше времени проводили с постояльцами центра, нежели ты. Помогала определиться с мероприятиями на грядущий месяц, выстраивая их так, чтобы они оказывали наибольшее воздействие на каждую из групп. И при этом не забывала о уже имеющихся группах, с которыми ты проводила утренние беседы, в которых индивидуально работала с теми, кто вызывал беспокойство. И бесконечно, просто бесконечно заполняла бумаги. Тебе нравилась твоя работа, но... всё же нравилась в меру. Нравилась в гораздо более спокойном ритме, который был ей обычно присущ. А сейчас же... что же, неделя прошла. Неделя, за которую у тебя накопилось множество дел, которые ты оставила на сегодня - на твой выходной. Потому, тихо вздохнув, ты всё-таки свесила ноги с кровати, опуская их на ковёр, и поднялась на ноги, побеждая над жаждой сна.
Кондиционер пыхтел из последних сил, с трудом охлаждая раскалённый калифорнийский летний воздух - один из пунктов твоего плана: вызвать мастера, чтобы он вынес вердикт о судьбе кондиционера: слишком плохо тот стал справляться со своими задачами. Разве что пункт это был самый незначительный: до него тоже было много дел. Именно поэтому, забыв о завтраке, ты принялась за сборы, выбирая одежду, красясь и укладывая волосы.
Выходила из квартиры ты, уже общаясь через наушник со своим бывшим начальником, который просил тебя провести показательное собрание в центре, где ты раньше работала. Ты шла, следя за дорогой, обходя прохожих, что торопливо двигались на работу, попутно вспоминая свой график, предлагая варианты и пытаясь найти общее решение. Всё же, ты хорошо относилась к владельцу центра, что когда-то открыл тебе путь в работу с наркозависимыми. И была ему во многом благодарна. И только собиралась набрать мастера, что посмотрел бы твой кондиционер и заодно компьютер, который уже несколько раз удивлял тебя несвоевременными вылетами и самовольной отправкой на перезагрузку, как вновь поступил звонок. Уже от коллеги, что вела группу в твоём центре:
- Ты же помнишь, что у меня выходной? - вместо приветствия спросила ты. Впрочем, вопрос скорее был риторическим. Ты вздохнула и задала следующий. - С кем проблемы? - и, несмотря на внешнее недовольство необходимостью окунуться в работу в твой выходной день, ты была несколько довольна этой ситуацией. Всё же, тебе нравилось чувствовать свою значимость.
Закончив со звонками и убедившись, что у мастера нет возможности заняться тобой до конца недели, ты убрала наушники и зашла в аптеку - первый пункт твоего затяжного маршрута, - чтобы купить капли для своего кота. А после была вынуждена искать другую, в которой они могли быть. Навигатор со всей уверенностью утверждал, что специализированная аптека находилась в десяти минутах ходьбы. Нужно было пройти сквозь парк, пересечь улицу, и ты на месте. Оно было очень кстати: на той же стороне была и химчистка, откуда стоило забрать вещи, и дом знакомого, к которому ты планировала зайти. Потому, без лишних колебаний ты двинулась в парк.
В парке было достаточно немноголюдно, что не могло тебя не радовать. Прогуливались разве что мамы-жаворонки с колясками, да те, кто, по-видимому, не торопился на работу.
И ты, у которой выдался выходной день.
В какой-то момент ты прервала свою прогулку, чтобы приобрести стакан кофе, что казался отличной прелюдией к будущему завтраку. А после вновь возобновила, уже неторопливо попивая слишком горячий для сегодняшней погоды, но слишком заманчивый для состояния невыспанности, напиток.
Ты шла, думая о назначенной дате показательного собрания, о том, какой была твоя работа, когда ты ещё только училась. Какое же у тебя было тогда рвение к работе! Сейчас от него осталась лишь незначительная часть, но когда-то ты подходила ко всему процессу со всем творчеством и инициативностью, на которую была способна. Кажется, с тех пор ты несколько подустала от этого всего.
Ты шла, вспоминая своих подопечных. С кем-то из них ты продолжала поддерживать связь - с самыми трудными, в большинстве своём. С теми, с кем ты проводила время и за пределами центра, вытаскивая, поднимая на ноги, внушая надежду... Они тебе звонили, писали, просили встретиться и передавали какие-то небольшие подарки. Это внимание было несколько лишним, но тебе правда было приятно, что у них всё хорошо. Именно от них ты узнавала о судьбе других своих подопечных, часть из которых, даже после успешной реабилитации, вновь возвращалась к наркотикам. Но именно они были теми и тем, ради чего ты когда-то работала.
Ты шла, скорее со скуки, чем из интереса пробегаясь глазами по немногочисленным встречным прохожим. Цеплялась взглядом за детали одежды и делала мысленное замечание, замечала выражение лица и подсознательно предполагала о том, каким выдалось утро у этого человека.
Именно так ты и увидела его, идущего тебе навстречу.
С ребёнком.

Дик был частью твоей жизни, которую ты не могла забыть или отбросить. Ведь частью он был значительной, по-своему дорогой тебе. Когда-то - слишком дорогой. Только, даже это не помешало тебе сделать то, за что после - через слишком длительный промежуток времени, - ты ощутила себя виноватой. Когда-то решение развернуться и уйти казалось правильным. Для Дика, для его жизни, для тебя и твоей жизни. Оно было как кусочек пазла, который идеально встал в паз, завершив общую картину: и вот, ты ушла, не ощущая вины и понимая, что поступила правильно. Даже лёгкость какую-то испытала.
Только вот время заставило иначе взглянуть на произошедшее.

И вот, ты глядела на него. Он что-то рассказывал ребёнку: девочке лет... трёх? Когда-то ты вспоминала о нём, бегло думая о том, как устроилась его жизнь, как всё сложилось у него. Варианты были самые различные: и плохие, и несбыточно хорошие... И теперь, глядя на лицо, что было обращено к ребёнку, ты склонялась к варианту, что совсем неплохо.
Это что? Ты расстроена? Или тебя уколола обида?
Ведь у вас с ним всё могло быть иначе. Ведь он мог идти по твою сторону улицы.
Вы идёте навстречу друг другу. Ты замедляешься, а он будто и не замечает тебя. Правда не замечает. Это... даже в какой-то степени забавно.
Ты, пока не поздно, мысленно к себе обращаешься: хочешь ли ты этой встречи? Хочешь ли обратить на себя его внимание? И без колебаний даёшь уверенный положительный ответ, пусть и ощущаешь нечто странное от вашей неожиданной встречи. Но ты хотела с ним встретиться.
Уже давно хотела.
- Дик, - обращаешься ты к нему, остановившись и взглянув в его лицо. Ты даже улыбнулась. Искренне но достаточно сдержанно. Ты рада была его видеть. Только вот почти не сомневалась в том, что он несколько иначе отнесётся к вашей встрече.
- Здравствуй.
[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 36 y.o.
profession: клинический психолог в реабилитационном центре для наркозависимых[/LZ1][SGN][/SGN]

+1

4

Твои глаза не отпускают маленькую девочку, смело и очень усердно бегущую впереди тебя: то навстречу слабому лучу солнца, что медленно, но верно выползало из-за туч, то к небольшой стайке голубей, задорным смехом заставляя их в панике разлетаться в разные стороны, то за молодым псом, чуть отбившимся от мужчины, вышедшего на утреннюю пробежку. Внимательно следишь за её движениями и мысленно ловишь себя на вполне отчетливом осознании, что испытывал искреннюю радость от того, что Эйра была рядом. Главное: ты знаешь, что сейчас, в эту самую секунду, с ней всё хорошо и ты сделаешь всё от тебя зависящее, чтобы ничего не изменилось.

Спустя минут двадцать оживленной прогулки ребёнок останавливается. Храбрится, делает вид, что совершенно не устала, но ты не спрашиваешь - просто берешь подмышки и поднимаешь, обнимая её обеими руками и с заботой прижимая к груди. Равномерным шагом ступаешь вдоль аллеи, держась ближе к правому бордюру, чтобы не мешаться другим желающим утром выходного дня подышать свежим воздухом, и принимаешь один вопрос за другим. Частенько ты уставал от столь неутомимого любопытства Эйры, но сегодня, выспавшись и ещё не погрузившись в рабочую нервотрёпку, не имел причин сводить разговор с племянницей на нет. Наоборот, ты охотно отвечал на её вопросы, в каких-то даже проявляя инициативу и сильнее развивая тему, познания в которой могли не только быть максимально понятными маленькому ребёнку, но и пригодиться ему в дальнейшем. Вы замолкли больше, чем на несколько секунд, всего раз, когда Эйра узрела продавца, открывающего киоск с сахарной ватой. Купив ту ребёнку, ты продолжил медленно и довольно тихо - ты уж давно не повышал голоса, к чему старательно приучал девочку - говорить сначала о разнице между луной и солнцем, затем о причинах, по которым комары вынуждены пить кровь, а после ещё о многом другом, до чего только успевали дотянуться пытливые детские рассуждения.

Ты не смотришь вокруг, контролируя лишь Эйру и дорогу под ногами. И оказываешься на несколько мгновений откровенно сбитым с толку, стоило слуха коснуться собственному имени, брошенному откуда-то из-за спины. Останавливаешься и плавно оборачиваешься, перехватывая руки так, чтобы одну при необходимости можно было спокойно освободить.

Говоря на чистоту, ты узнал её не сразу. Сколько прошло с вашей последней встречи? Около десяти лет? Она сильно изменилась. Отчего-то ты уверен, что её мнение на твой счёт наверняка схоже: слишком многое произошло за это время, чтобы не оставить за собой ни единого следа. Реагируешь на приветствие не сразу - старательно пытаешься понять свои чувства. Ты рад её видеть? После того, что между вами было? Или же в твоей душе таились лишь обида и злость? Быть может, ненависть? Ты не знаешь и, не найдя с первого раза ответ, не хочешь разбираться дальше. Возможно, когда ты вернёшься домой после работы, проводишь Монику, накормишь Эйру и уложишь её спать, а после закинешься таблетками и поешь сам... Вот тогда, обосновавшись на кухне, где когда-то ты сидел отнюдь не в гордом одиночестве, ты наверняка вспомнишь эту встречу и вновь задумаешься. Но не сейчас.

- Это не Момо, - нарушила навалившуюся тишину Эйра, надув все ещё пухленькие щеки и деловито скрестив руки на груди, как бы намекая, что её дяде самое время сходить на обследование к окулисту: перед ними стояла не её горячо любимая Моника.

- Действительно, это не Момо, - говоришь привычно тихо - чуть громче шепота. Делаешь шаг навстречу Рин и поворачиваешься к ней боком, чтобы малышке не приходилось изворачиваться у него на руках в попытках лучше разглядеть незнакомку. - Познакомься, Эйра, это тетя Рин. Рин, это Эйра. Чего ты притихла? Не хочешь поздороваться с тётей? - спрашиваешь ты у племянницы, заглядывая ей в глаза, а сам глубоко внутри дергаешься от непривычности: Рин звание тёти не подходило как никому другому.

- Она мне не нравится, - вдруг выдает Эйра и резко отворачивается, обнимая тебя за шею и укладывая головку тебе на плечо. - Я хочу к Момо.

Ты искренне улыбаешься. Поднимаешь взгляд на Рин.
И невольно осознаешь, что всего за пару секунд от твоей улыбки не осталось и следа.

- Я же не говорил, что тебе придётся пойти с тётей, правда? - ты смотришь на... Ты даже не знаешь, кем вы теперь друг другу приходитесь. Бывшими? Старыми знакомыми? Результатом неудачного сотрудничества врача и пациента? Так или иначе, ты смотришь на Рин, аккуратно поглаживая Эйру по спине и взывая к той её части, которая отвечала за понимание и спокойствие; которая тебе нравилась в ней больше всего. - Скоро придёт Момо и вы пойдёте с ней домой. Я тебя разве когда-нибудь обманывал?

- Нет, - всё ещё с явным недовольством, но уже более мягким и податливым, протянул ребёнок, ещё сильнее сцепляя ручки на мужской шее. - Папа всегда говорит правду.

Ты пару раз хлопаешь Эйру по плечам, окончательно успокаивая, а сам уже большей своей частью возвращаешься к Рин. Взглядом, мыслями. Эмоциями?.. Чувствуешь необходимость восстановить дистанцию и отступаешь на шаг назад.

- Привет, - наконец здороваешься и пытаешься улыбнуться, но достаточно быстро оставляешь жалкие попытки изобразить на лице радость от неожиданной встречи. Что-что, а её ты точно не испытывал. - Тебе идёт короткая стрижка, - вдруг замечаешь, открыто признавая свою давнюю неправоту.

Когда-то ты был убеждён, что Рин не стоит сильно укорачивать волосы: ей то банально будет не к лицу. Сейчас же ты смотрел на неё и сознавал, что ошибался. И ты был бы искренне рад, если бы ошибался лишь относительно причёски...

[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 38 y.o.
profession: системный администратор в клинике "Health"[/LZ1]

+1

5

Ты не хочешь на неё смотреть, правда не хочешь, но всё же обращаешь взгляд на маленькую девочку, тут же с каким-то внутренним неудовлетворением отмечая её схожесть с Диком: и правда дочь. Этот факт не даёт тебе полностью расслабиться, остаться при нейтральных чувствах, в которых ты видела гораздо большую опору, чем в этом одном - противном и сомнительном. Ты сама не понимаешь, с чего тебе это настолько не нравится, почему мысль о том, что жизнь Дика устроилась с другой женщиной и, судя по всему, вполне удачно, провоцирует тебя на ревность, когда Дик уже достаточно времени не связан с тобой. Не знаешь. И стараешься поскорее отказаться от этого дурного чувства. Как минимум потому, что это правда: Дик, какой бы яркой память о нём ни была бы, уже не принадлежит тебе. У вас разные жизни. И, может, это даже к лучшему.
Слушая разговор Дика и Эйры, и попутно стойко приняв на себя роль тёти, ты делаешь вывод, что они должны вот-вот встретиться с мамой, которую девочка видимо, по привычке или в силу особенностей своей речи называла "момо". Не сказать, что ты хотела этого знакомства. Впрочем, ты и не была готова сейчас так просто уйти. По крайней мере, не поговорив с Диком хоть ещё немного.
- Тебе идёт короткая стрижка.
Ты слабо улыбаешься от слов Дика, что показались не комплиментом - озвученным фактом. И мысленно удивляешься, вспоминая: точно, ему ещё не приходилось видеть тебя с короткими волосами. Ведь ты отстригла их всего лет пять назад, когда с Диком вы разошлись гораздо раньше. Если подумать, то изменилась не только стрижка. Возвращаясь назад, шагая по своей жизни в обратном направлении, ты понимала, чувствовала и ощущала, какое большое расстояние отделяет тебя от вашего с Диком года. Сколько всего успело произойти за этот период, сколькое изменилось. Но то была только твоя жизнь. А ещё была и его, которая также, в чём теперь ты не сомневалась, не стояла на месте. Перед тобой определённо был не тот же Дик, что и одиннадцать лет назад. И ты это видела по преобразившейся внешности, по другому, пока незнакомому тебе, взгляду. Дик вырос. И не только в росте или в возрасте, но и над самим собой. Ты не знала, в лучшую сторону или худшую, только вот ты с уверенностью могла заявить, что уже не знаешь Дика так, как знала когда-то.
Он другой.
- А тебе - быть отцом, - в ответ заметила ты и не покривила душой. Когда-то тебе казалось, что вы оба будете довольно странными родителями. Тогда, одиннадцать лет назад, ты не видела матерью себя, и не очень представляла Дика в тесном общении с ребёнком. Сейчас же ты наблюдала за тем, как он заботливо поддерживал малышку, как находил с ней общий язык, и была готова признать свою неправоту. По крайней мере частичную: в своих материнских способностях ты продолжала сомневаться.
Ты замолкаешь, ощущая некоторую неловкость этого момента. Вы встретились. И что дальше? Мгновение, пересечение двух путей, что пролегают по совершенно различным маршрутам. Ты не сомневалась: Дик не оставит эту встречу без внимания. Но она затеряется за мыслями о работе, за домашним хозяйством, за общением с Эйрой или супругой. Она растворится, встретившись с ещё большим количеством событий, которые будут гораздо важнее и значительнее для Дика.
Что касается тебя? Как эта встреча повлияет на тебя саму? Вероятно, никак. Только, ты хотела сделать что-то правильно. Почти что впервые за вашу с Диком историю.
- Я о тебе часто думала, - спокойно говоришь ты, глядя в его лицо. - Думаю, ты обо мне тоже иногда, - разве что направленность мыслей у вас наверняка была самой различной. Тебе не за что было злиться на Дика или ненавидеть его. А вот с его стороны подобные чувства были более чем правильными.
- Я пыталась с тобой связаться несколько лет назад, - говоришь ты, вспоминая, как его старый номер, каким-то чудом сохранившийся у тебя, уже был недействительным. А на его бывшей работе он уже не числился в штате сотрудников. То было не удивительно, но ты не знала, за какую ниточку можно было ещё зацепиться, чтобы выйти на него самого. Всё же, ты даже друзей его не знала лично. - Попытка, конечно, была так себе, - ты опускаешь взгляд и усмехаешься собственным воспоминаниям. - Но я рада, что у тебя всё хорошо сложилось.
И это ты говоришь совершенно искренне.
[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 36 y.o.
profession: клинический психолог в реабилитационном центре для наркозависимых[/LZ1][SGN][/SGN]

+1

6

Ты не можешь найти слов для поддержания разговора. Удивительно, но, кажется, спустя больше десятка лет тебе и правда нечего рассказать Рин из того, чем ты хотел бы с ней поделиться. Во всём же остальном твоя жизнь едва ли отличалась от маячащей где-то вдалеке за спиной и порой больно кидающейся в затылок не самыми приятными воспоминаниями: ты продолжал работать всё на той же работе, жить по тому же адресу и по прежнему зависел от содержимого медицинских флакончиков, под завязку забитых различными лекарственными препаратами. Если подумать, за столь продолжительный срок ничего не изменилось, тогда как на деле изменилось абсолютно всё.

Не споришь и не переубеждаешь, не объясняешь истинную связь между собой и маленькой девочкой. Лишь немой благодарностью принимаешь комплимент об отцовстве - одновременно с тем в корне с ним не соглашаешься. Если бы не врач приёмного отделения, его помощь и, что самое главное, молчание - тебе бы совершенно точно не оставили Эйру и не позволили бы о ней заботиться как о родной дочери. Однако ты умалчиваешь и об этом; о тайне всего трёх людей, вместе с которыми она однажды и уйдёт. По крайней мере, ты искренне на это надеялся, не желая больше ни с кем делиться подробностями тех своих действий, из-за которых ты всенепременно попадешь после смерти в Ад.

Ещё б ты в него верил.

- Думаю, ты обо мне тоже иногда.
- Бывало, - тихо подтверждаешь, кивая. Ты и правда вспоминал о ней. Были дни, когда ты, как бы ни старался, не мог выбросить её из головы, просматривал совместные фотографии в телефоне и думал над тем, чтобы позвонить или же попробовать найти. Всего лишь узнать, всё ли с ней в порядке. Всего лишь думал. Точно так же был и год, на протяжении которого её образ ни разу не всплыл в памяти и не заполнил собой сознание: оно уже было занято другим, куда более близким и родным. В то время - таким же тёплым и желанным, как было с Рин. Сейчас же - таким же холодным и отчасти ненавистным, как...

Ты вспоминал её. Падение за падение. Срыв за срывом.
Вспоминал о ней и преподанном ею уроке.
И всё равно доверялся. До следующего предательства.

- Видимо, я тогда уехал из города, - из страны и, как тебе казалось, из жизни. Ты и правда не думал, что когда-нибудь вернёшься в Сакраменто; что в принципе сможешь оказаться сильнее рака и однажды подняться на ноги. Честное слово, ты слабо улыбаешься, когда Рин говорит, что у тебя всё "хорошо сложилось". Не одними уголками губ - с душой, открыто, искренне.

Серьёзно, Дик, это у тебя то всё "хорошо сложилось"? Ты до сих пор ощущаешь всякий шрам на своём теле; тебе до сих пор тяжело - слишком тяжело - дышать при высокой влажности и больно, действительно больно долго смеяться; ты не можешь купать собственную племянницу и всякий раз до ужаса трясущимися руками застирываешь в ванной бельё; тебе уже не заснуть без лекарств, да что уж там - день без них не продержаться; ты стал ещё более жалок, ещё более зависим. И после всего этого у тебя жизнь "хорошо сложилось"?

Забавно. Очень забавно.

- Момо! Момо! Момо! - ты с шипением морщишься от неожиданного радостного детского крика, в мгновение оглушившего тебя на правое ухо. Оборачиваешься, спуская с рук Эйру, и широкой улыбкой встречаешь Монику - загорелую француженку, хоть лишь наполовину, с пышными пшеничными волосами. На ней развивается простое, но донельзя элегантное белое платье без рукавов. Ты откровенно любуешься, пусть всё же встречаешь недовольным вопрос со скрытым в нём упрёком.

- Ты не замёрзла? - солнце ещё не до конца разогнало утреннюю прохладу, чтобы ходить по улице в столь легкой одежде. Моника же, не прекращая улыбаться, предложила тебе перестать ворчать и легко приобняла, прижимаясь щекой к твоей. Ты не до конца понимал данного жеста, но вместе с тем не находил ничего против. И также обнял. Когда же няня отстранилась, ты протянул ей сумку с вещами Эйры и помахал девочке на прощание. Та подбежала, обхватила твою ногу, что-то пробормотала на своём, девичьем языке и безумно счастливым ребёнком побежала к Момо.

- До вечера.
- До вечера.

Ты провожаешь девушек - может всецело не своих, но единственно верных - взглядом, а после возвращаешься вниманием к Рин. Чувствуешь удивление от того, что она не ушла. Моника забрала девочку достаточно быстро, но ты не сомневаешься, что и того времени при желании могло вполне хватить на незаметный уход. Рин же осталась. Тебе, в свою очередь, нужно было потихоньку выдвигаться в сторону работы, но...

Кажется, ты не прочь позднее чуть поспешить.
- А как твоя жизнь? - задаешь встречный вопрос, совсем скоро сознавая его некорректность. Тебя не интересовала её жизнь. Ты хотел знать лишь то, что... - У тебя всё хорошо?
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 38 y.o.
profession: системный администратор в клинике "Health"[/LZ1]

+1

7

Ты перехватываешь стаканчик, в котором осталась лишь половина кофе, второй рукой, освобождая первую и позволяя ей отдохнуть. Тянешься пальцами к волосам, чтобы мягко заправить прядь за ухо.
- Видимо, мне просто не повезло, - соглашаешься ты. Ведь... ты и правда звонила. И правда хотела с ним ещё раз выйти на связь, хотя понимала, как этот звонок, как эта попытка найти запоздала. На девять лет. Девять! Это даже забавно, смешно. Однако не удивительно. Удивительно то, какой упёртой ты можешь быть в собственном мнении, в собственных взглядах. И как кардинально они могут поменяться, когда уже твоя шкура оказывается в том же положении. Как кардинально и как быстро.
Ты собираешься сказать ещё кое-что, когда ребёнок взрывается радостным возгласом. Откладываешь свою речь и молча наблюдаешь. Наблюдаешь за тем, как девочка несётся ко своей матери, которая оказалась очень красивой женщиной. Со стороны смотришь на состоявшиеся объятия, на проявление заботы со стороны Дика. Смотришь и усмехаешься сама себе и собственным мыслям: всё и правда слишком сильно поменялось.
Даже, в какой-то степени, завидно.
Ты ждёшь, не нарушая момента единства семьи. Случайно замечаешь на женском пальчике блеск обручального кольца. Странно, что Дик не носит своё. Впрочем, тут ты его даже понимала отчасти: к своему ты когда-то тоже долго не могла привыкнуть, потому часто ходила без него.
- Красивая, - негромко с одобрением подмечаешь ты, глядя в след женщине и обращаясь к Дику. Будто он твой давний друг, которому нужно твоё мнение. Не сомневаешься: не нужно. Только ты всё равно это произносишь, пусть и ощущаешь на языке лёгкое послевкусие горечи. Ты невольно сравниваешь эту женщину с собой, замечая слишком большую разницу. Ведь ты тоже когда-то так обнимала его. Впрочем, сейчас ли говорить о разнице? Да и тебе ли?
- А как твоя жизнь? У тебя всё хорошо?
Ты возвращаешь взгляд к Дику. И правда: а как твоя жизнь? У тебя всё хорошо?
- По-разному, - отвечаешь ты, улыбнувшись. - Но всё хорошо.
Всё и правда хорошо: у тебя есть дом, есть работа, ты не жалуешься на нехватку денег и знаешь, что твоя семья в полном здравии. И всё же... Тебя не покидает чувство, что ты топчешься на месте. Что изредка позволяешь себе шаг в сторону, а после вновь возвращаешься в очерченный на полу квадрат твоей жизни. Ты знала, что за прошедшее время несколько изменилась сама. К тому же ты переехала в другую квартиру, но... Не ощущала основательности всех этих изменений. Будто все твои действия оставались пустыми. Тебя устраивала твоя жизнь, но тебе в ней чего-то отчаянно не хватало.
Даже забавно: ты знала, что раньше удовлетворилась бы ей. Но сейчас ощущала, что загоняешь себя в тупик.
Разве что кот был новшеством. Полюбившимся тебе новшеством.
- Ты никуда не торопишься? Пройдёшься со мной? - предлагаешь ты, делая шаг в сторону и будто приглашая за собой Дика.
Ты выбираешь неторопливый темп, медленно двигаясь по парковой аллее. Сейчас ты даже не могла сказать точно, в какую сторону вы шли: в нужную тебе или в противоположную ей. Да и в конкретной ситуации то было совершенно не важно, ведь большую часть планов ты уверенно сдвинула на полчаса вперёд, уступая место куда более важному делу, с которым тебе может просто не повезти в любой другой раз.
Ты пыталась связаться с ним пару лет назад и безуспешно. Но сегодня ваши дороги сами пересеклись.
Молчишь. Молчишь шаг за шагом, думая об этой встрече, о нём, о былых вас. Уходишь вглубь своего прошлого на одиннадцать лет и понимаешь, насколько то было недавно и, одновременно с тем, крайне давно... Ты молчишь, ощущая это мгновение тишины правильным, нужным сейчас, пусть и чувствуешь в нём примесь неловкости, некого дискомфорта, напряжения. А после, наконец, позволяешь себе его разрушить своим вопросом:
- Ты меня ненавидишь? - твой вопрос звучит спокойно: ты не выпрашиваешь отрицательный ответ, как и не питаешь на него надежд. Тебе правда хочется получить честный ответ, каким бы он ни был. Получить его от Дика: от того, кого ты однажды оставила. В тот момент, когда в тебе больше всего нуждались.
[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 36 y.o.
profession: клинический психолог в реабилитационном центре для наркозависимых[/LZ1][SGN][/SGN]

+1

8

- Да, - согласно протягиваешь ты на выдохе нескрываемой радости. Моника правда была очень красивой девушкой - даже для такого человека, как ты, совершенно не зацикленного на внешности: как чужой, так и своей собственной - и наверняка очень преданной мужу, детям, родителям. Всей своей семье. Ты не мог себе и представить, как Рождер иной раз спокойно, без расспросов, возмущений и истерик позволял ей задержаться у тебя на сутки, а то и двое. Она лишь мягко говорила в трубку, что здесь нужна её помощь, а на утро муж приезжал вместе с детьми и забирал любимую женщину домой, на работу или на выходные - в последнем случае Эйра нередко составляла им компанию.

Моника была красивой. Её семья, не позволявшая тебе на протяжении всего последнего года вновь погрузиться в отчаяние, была красивой. И может, Рин вела речь совсем не о той красоте, которую ты видел в няне и ценил - во всех людях, тебя это не удержало от комментария: ты готов был остаться непонятым. - Ты тоже не лишена красоты, - смотришь на неё, не отрывая взгляда, и с сожалением осознаёшь всю правдивость и тяжесть сказанного. Ведь...всё могло быть по-другому.

Ваши жизни имели все шансы сложиться иначе; как минимум - не разойтись однажды в разные, будто противоположные стороны, в какой-то момент принявшие параллельное друг другу направление движения, без возможности скорого пересечения. Несмотря на это ты был искренне рад, что у Рин всё хорошо; пусть с переменным успехом, пусть с тенью сомнения, пусть. Она была жива здорова, судя по внешнему виду - имела хорошую работу и в принципе не бедствовала. Для тебя это важно. Гораздо важнее, чем её внутреннее состояние и наличие у неё каких-либо переживаний. С ними она обязательно справится. Либо сама, либо с помощью одного из своих коллег. В любом случае ты не имел к тому никакого отношения. Больше не имел. И не хотел.

Ты киваешь на предложение пройтись и двигаешься вслед за Рин, довольно быстро поравнявшись с ней, но вместе с тем ступая словно поодаль. Вдыхаешь полной грудью свежий воздух и только благодаря знатному усилию не кашляешь от болезненного давления, резко, но уже ожидаемо возникшего в лёгких. Достаешь из кармана брюк упаковку с сигаретами и вытаскиваешь одну - фильтр уже был заметно помят из-за того количества раз, сколько ты доставал её, крутил в пальцах, а после заталкивал обратно. Так и сейчас ты не торопишься зажимать её губами. Косишься на идущую рядом девушку - или женщину, что виделось тебе более верным - и задумываешься: раньше, в такие моменты ты всегда осекался и, вспоминая о её нелюбви к запаху никотина да и в целом любого другого курева, наскоро убирал все свои самокрутки куда подальше. Забавно, насколько сильно ты раньше волновался о её мнении; тогда как в настоящий момент тебе плевать. Ты хочешь крутить сигарету в пальцах - тебе это нужно - и ты будешь это делать вне зависимости от всего, включая стороннее неодобрение.

- Ты меня ненавидишь?
На мгновение замираешь: ты не ожидал столь резкой откровенности. Впрочем, Рин всегда была прямолинейной, а ты... Ты просто отвык. Как от её признаний "в лоб", так и от неё самой.

Поправляешь чуть съехавший в сторону воротник и возвращаешься к неспешному движению, думая. Изначально ты категорически не желал углубляться в данный вопрос, но теперь, когда тот оказался внезапно озвученным, у тебя банально не осталось выхода. Быть может оно и к лучшему: тебе было бы полезно разобраться в собственных чувствах, чем раньше - тем лучше.

Повторяешь про себя, всеми мыслями концентрируясь лишь на одном: ненавидишь ли ты её? И удивительно быстро находишься с ответом.
- Нет, - практически шепчешь, ловишь женский взгляд и слабо улыбаешься. Ты не врёшь. Сложно в то поверить или нет, но сейчас, в эту самую секунду, ты говоришь чистейшей воды правду. Ты не ненавидишь её, пусть данное чувство не было для тебя чуждо по отношению к ней. - Уже нет, - выдыхаешь, ощущая облегчение. Неужели достаточно было просто сказать это вслух? Признаться не перед самим собой - перед ней, чтобы слова обрели вес и позволили окончательно отпустить?

Твой шаг невольно становится бодрее, ты поправляешь осанку и подставляешь лицо под слабые лучи выползающего из-за туч солнца.
- Знаешь, - начинаешь, сначала сомневаясь в необходимости и правильности собственных слов, но всё же продолжаешь. С удивительной лёгкостью, с которой ты не мог разговаривать даже со своим психотерапевтом, - когда-то мне казалось, что тот месяц... - месяц самого настоящего ада, в который Рин тебя собственноручно затолкнула, а после в нём и оставила, сама же - вернувшись к обычной, полной свободы и радостей жизни, - был самым худшим месяцем в моей жизни, - пережить который тебе удалось лишь самому настоящему чуду. Ты ненавидел Рин за него. Ненавидел всей душой, в особенно тяжелые моменты и вовсе надеясь, что в качестве расплаты за предательство её постигнет подобная учесть. Однако. - Время же показало, что лучше всего я умею ошибаться, - в принятых решениях, в сделанных выводах; в людях и самом себе. Ведь на деле тот месяц оказался самым обыкновенным месяцем. В сравнении с теми, что ожидали тебя впереди. - Так что... У меня нет ненависти к тебе. В какой-то момент я даже начал понимать тебя. Ну, знаешь, я бы себя тоже бросил, - не без грусти усмехаешься ты, а после, не испытывая желания продолжать разговор в данном русле, быстро меняешь тему, будто с обсуждения погоды перескакиваешь на вспоминание последних новостей. - Тебя, кстати, никуда не надо подбросить? У меня до работы ещё есть время. Могу закинуть по дороге, если нужно.
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 38 y.o.
profession: системный администратор в клинике "Health"[/LZ1]

+1

9

- Ты тоже не лишена красоты, - произносит Дик, будто почувствовав твои мысленные нити сравнения тебя и миссис Оуэн. Твои губы трогает улыбка, и ты смотришь на Дика, мысленно согласившись: "Я знаю". Ты знала, что красива, что умеешь быть красивой и эффектной. Вот только ты говорила не только о внешней, наружной красоте. Ты вложила в это слово нечто большее, что скорее было значимо для тебя, чем было обращено в своём смысле к Дику. Тем не менее, ты ответила на комплимент Дика с улыбкой и каким-то задором, промелькнувшим в глазах: тебя его слова правда чем-то позабавили.
- Спасибо.

Ты идёшь рядом с Диком по парковой аллее, мысленно выстраивая параллель с вашим прошлым. Вы уже гуляли так: он обычно забирал у тебя сумку, которая сейчас висела на твоём плече, если было не слишком жарко, то ты брала его под локоть. Ты не помнишь, ни о чём вы говорили, ни деталей тех прогулок, которые были достаточно регулярной частью вашей недолгой совместной жизни. Зато помнишь образ, оставшийся от них. Образ, осевший в твоей памяти. Забавно, что история строила параллели по прошествии такого длительного времени. Вы снова гуляете, снова идёте рядом. Ситуация та же самая. Только вы другие.
Ты задаёшь ему вопрос, на который знаешь ответ. Просто хочешь, чтобы он был озвучен. Хочешь услышать его от Дика и ощутить его вес на себе. Только вот вместо ожидаемого "да" звучит то, чего ты ожидала в наименьшей степени. Оборачиваешься на Дика и удивлённо приподнимаешь брови. А после принимаешь этот ответ, когда он получает поясняющее дополнение. Уже нет. Вероятно, это правильно: прошло достаточно времени, чтобы всё переосмыслить, посмотреть на ситуацию с разных сторон. Ты отворачиваешься, снова глядя вперёд, на дорогу, которая простилается перед вами. Ведь ты тоже многое переосмыслила.
Не торопишься что-либо говорить в ответ на слова Дика. Позволяешь задержаться паузе, ощущая, что она принадлежит не тебе - ему. И оказываешься права, когда Дик заговаривает снова.
Слушаешь его, и будто получаешь возможность мельком заглянуть за ширму его собственной жизни. Понять его мысли, его чувства, направленные на тот период ваших с ним отношений, который оставил след на вас обоих.
Тебе есть, что сказать. Более того, ты хотела говорить, хотела вытащить эту тему на свет, вытащить из той части прошлого, которого вы оба, как ты думала, старались не касаться без лишней надобности. Может, Дик и отпустил эту тему, отпустил тебя уже достаточно давно. Только вот о себе ты так сказать не могла. Дик, сам того не зная, сопровождал тебя достаточно долго, довольно часто касаясь твоих мыслей.
- Надо, - с благодарностью соглашаешься ты. - Было бы здорово, - ты помнишь, как вы оба выражали нелюбовь к общественному транспорту. Здорово, что как минимум один из вас решил эту нелюбовь приобретением своего собственного средства передвижения. Ты смотришь на Дика, готовая последовать за ним, изменив выбранный изначально маршрут прогулки.
На ходу выбрасываешь в встретившуюся урну стакан с остатками кофе - с остывшим кофе.
Предложение подвезти было очень кстати. Вот только оно несколько разбило ту тему, в которой вы были изначально. Потому, ты снова постаралась отвлечься от собственных дел, от необходимости купить специализированные глазные капли для кота, от воспоминаний о том, что от тебя ждали звонка, что нужно было успеть заскочить в химчистку до того, как она закроется на обед, от... Не важно. Гораздо значимее сейчас было другое. То, о чём первым заговорил Дик - даже странно, обычно первой значимую тему поднимала ты.
- Думаю, я не поняла бы твоей ненависти тогда, - негромко начинаешь ты, собираясь с мыслями. - Мне казалось, что я делаю лучше и себе, и тебе, - ведь ты закончила и его мучения, позволила вернуться к той жизни, какая ему была близка и знакома... Ты хмыкнула. - Какой же это был жалкий эгоистичный поступок, - ты печально улыбнулась и взглянула на Дика. Конечно, эгоисткой ты и осталась, но ответственность за принятые решения, за собственные действия, брать научилась. Поняла, насколько это важно, - Я сама попала в похожую ситуацию. И только тогда, ощутив всё на себе, начала переосознавать произошедшее. Поняла, как я тогда с тобой поступила.
Ты снова отрываешь взгляд от Дика и ненадолго замолкаешь, думая, перебираешь пальцы собственных рук. А после набираешь в грудь воздуха и продолжаешь:
- Это, конечно, очень запоздало, - ты вздыхаешь. - Но я хочу попросить у тебя прощения, - и со всей серьёзностью глядишь на Дика. - Мне правда жаль, что... я не смогла тогда увидеть и свою ответственность за принятое решение, - эти слова даются тебе несколько тяжелее, чем всё, что ты говорила до того. Тебе приходится делать над собой усилие, пусть ты и представляла себе эту встречу многократно. Пусть и проговаривала похожие слова мысленно и до сегодняшнего дня.
[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 36 y.o.
profession: клинический психолог в реабилитационном центре для наркозависимых[/LZ1][SGN][/SGN]

+1

10

- Обойдём тогда кругом, - указываешь ты на узкую тропинку - ответвление от основной аллеи. По ней вы могли кратчайшим путём вернутся к главному входу в парк, подле которого как раз стояла твоя машина: старенький серый Мерседес, купленный тобой за сущие гроши у соседа напротив практически сразу после расставания с Рин и возвращения к привычному течению жизни. Хорошо вложившись в ремонт и поставив автомобиль на колёса, ты вот уже с десяток лет принимал от него благодарность в виде доброй службы. О замене даже не думал - при должном уходе в том не было абсолютно никакой надобности.

Вам с Рин пришлось чуть сблизится. Просто для того, чтобы помещаться на ширине выстланной под ногами плитки. Когда кто-то двигался вам на встречу или же хотел обогнать - ты бы не сказал, что вы двигались медленно - тебе приходилось отступать за спину Рин, а после вновь перебираться под бок, чтобы идти вровень и не иметь нужды повышать голоса для того, чтобы быть с первого раза услышанным. Не сказать, что у тебя это вызывало дискомфорт, но ты отчетливо ощущал желание отодвинуться, стать нескольким дальше, чем вынуждала ситуация. Пусть даже если речь шла о самой обыкновенной, совершенно незатейливой и ни к чему не обязывающей прогулке по заливающимуся солнцем парку.

Ты не хотел продолжать разговор о тех днях, которые наверняка наложили отпечаток на вас обоих, но понимал, что вслед за сказанным тобой, вполне логично было ожидать ответ и со стороны Рин. Правда, ты не видел в том смысла, а потому не так чтобы внимательно следил за её своеобразной исповедью: её слова, включая извинение, если таковое последует, уже ничего не изменит. Разве что позволит ей отпустить с сердца груз вины, который в настоящий момент заставлял её говорить. Наверное, именно поэтому ты молча слушал, не перебивая. Ты как сейчас помнил обстоятельства, когда отпустил как таковых вас. И что бы не произошло, каким бы Рин не стала за эти годы человеком, она имела право также облегчишь свою ношу.

- Я сама попала в похожую ситуацию, - надо же, думаешь ты и выдыхаешь в тихой усмешке. Неужели кто-то наверху и правда слышит молитвы утопающих, пусть спасение всё равно оставляет на их собственную долю?

Ты хочешь ответить, проявить сочувствие. Нет, ты не рад реализации некогда искреннего желания. В какой-то степени тебе даже стыдно: оно, конечно, воспринималось настоящим абсурдом, но твои мысли могли в какой-то степени повлиять на действие такого явления, как карма. Рин, возможно, и заслуживала пройти через нечто подобное, но вместе с тем - нет. Тебе правда жаль, что у человека, которого ты когда-то любил, всё сложилось столь же печальным образом, как у тебя самого когда-то. Было бы гораздо лучше, останься ты единственной жертвой предательства. Тем более предавали тебя не раз. И не два. И...

Ты хочешь ответить, но не успеваешь. Рин просит прощение. Ты же - прислушиваешься к собственным чувствам. Понимаешь, что уже давно простил и отпустил. Как и полагалось: её слова никак не повлияли ни на тебя, ни на то, что осталось между вами. Ты надеешься, что хотя бы ей самой стало легче от этих слов; что она смогла себя простить за грехи далёкого прошлого; что теперь сможет двигаться дальше. Как двигался ты сам.

- Мы были молоды, - после непродолжительной тишины говоришь ты и чувствуешь облегчение от того, что можешь отступить на шаг в сторону: тропинка, слившись с другой, значительно расширилась. До выхода из парка оставалось всего пару минут ходьбы. - наивны и глупы, - и это, пожалуй, всё, что ты мог ответить на полученные извинения. - Мне правда жаль, что тебе пришлось оказаться... Как это сказать? На моём месте. Когда-то я только этого и желал, но теперь понимаю, что это было так же подло и низко, как если бы я сам предал. Я... - ты на секунду останавливаешься и задерживаешь на Рин взгляд. Наскоро собираешься с мыслями, вновь догоняешь. - Я не держу на тебя зла, Рин, правда, - у тебя банально уже не осталось на это ресурсов. - И вообще рад, что ты жива, - чего о себе в какие-то моменты этих десяти с лишним лет ты не мог с уверенностью сказать, - здорова и... Что у тебя всё хорошо. Надеюсь, что оно и дальше будет именно так.

Вы выходите из парка, ты поворачиваешь направо и двигаешься вдоль парковочных мест, пока не останавливаешься возле своей машины. Достаешь из кармана брюк ключи, отключаешь сигнализацию и рукой указываешь Рин на пассажирскую дверь, давая понять, что та открыта и можно свободно садиться. Сам плюхаешься за руль. Заводишь двигатель, чуть придавая газа для лучшего схватывания. Смотришь время на наручных часах, определяешь количество у тебя свободных минут, а после поворачиваешься к Рин с вопросом: - Куда едем?
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 38 y.o.
profession: системный администратор в клинике "Health"[/LZ1]

+1

11

Ты просишь прощения и... понимаешь, что ничего не поменялось. У тебя не изменилось отношение к вашему с Диком моменту из прошлого, на душе не стало легче, с сердца не свалился никакой груз. Просто было озвучено то, что ты хотела произнести вслух. Может, изменения и будут через какое-то время: ты вернёшься к этой ситуации и поймёшь, что она тебя больше не держит, что ты можешь убрать её вглубь своей памяти и не возвращаться к ней более. Может. Однако сейчас гораздо важнее для тебя было осознание того, что ты поступила правильно. Кажется, это вообще было единственным правильным и полностью осознанным решением, которое ты сделала в отношении Дика. И пусть ты не видела никакого отклика, пусть понимала, что он тоже уже по-своему переварил эту ситуацию и сделал по ней выводы, отчего твои извинения были сейчас ему не нужны. Пусть. Ты поступила так, как было нужно, как, в твоём понимании, было честно по отношению к нему.
- Мы были молоды, наивны и глупы.
Ты улыбаешься уголками губ на его ответ, когда мыслями переносишься на одиннадцать лет назад и глядишь на себя. Считала ли ты себя тогда наивной и глупой? Определённо нет. Тебе тогда казалось, что ты можешь горы свернуть, пойти против течения и дойти до пункта назначения не сломленной. Ты была уверенной, местами наглой. Даже с настоящей позиции оглядываясь назад, ты не назвала бы себя сильно наивной. Зато глупой - да, определённо. Ты бы предложила пополнить ряд эпитетов ещё несколькими, которые отлично охарактеризовали тебя тогда. Удивительно, как свысока ты сейчас глядела на себя-прошлую. И забавно, что наверняка лет через двадцать, ты таким же взглядом посмотришь на себя-нынешнюю.
- Жаль оно, может, и жаль. Только это многому научило. Не знаю, можешь ты так сказать про наш с тобой случай или нет, но... по итогу всего этого я лишний раз поняла, что, когда тебе подставляют подножку, и ты из-за неё разбиваешь себе лицо, то в следующий раз уже идёшь, глядя под ноги и перешагивая через препятствия, - кроме того, ты не знала, какой была бы сейчас, не переживи однажды знатного падения: как физического, так и психологического. Возможно, эта встреча имела бы совершенно иное русло разговора, не грохнись ты тогда. Возможно. Только история не имеет сослагательного наклонения. И нельзя предполагать, как бы оно было в той или иной ситуации. Ты устраивала себя в настоящий момент времени. И то было главное. - Поэтому, наверное оно было нужно, чтобы меня предали. Сейчас я отношусь к этому как к жизненному уроку. Одному из, - ты тихо усмехаешься.
Чем дольше ты идёшь бок о бок с Диком, тем сильнее замечаешь разницу с тем парнем, которого когда-то знала. Он всё тот же: ты видишь, как на его лице промелькивают те эмоции, которые отзываются воспоминаниями, понимаешь, что узнаёшь в нём отдельные черты. Однако тот, бывший Дик, оброс чем-то новым и пока тебе неизвестным. И стал более спокойным и будто уверенным. Иначе говоря: повзрослел.
- Ты изменился, - задумчиво, но одобрительно протянула ты, озвучивая свои мысли. - И спасибо. Я тоже за тебя переживала и надеюсь, что у тебя всё будет хорошо, - ты тихо посмеялась и с задоринкой во взгляде посмотрела на Дика. - Надо же, никак в голове не укладывается, что ты теперь отец семьи, - что у кого-то из вас полноценная семья. Если уж быть до конца откровенной, то ты всегда считала, что быстрее и проще найдёшь постоянного партнёра, чем Дик. Хотя ты правда желала ему счастья. У него оно, похоже, и было.
Вы подошли к машине и ты заняла переднее сидение, закидывая ногу на ногу и устраивая на коленях сумку. Тут же, на опережение вопроса, достала телефон и открыла на нём навигатор. Прокрутила карту, ещё раз сориентировалась в том, где ты, куда тебе надо. Потому, когда Дик занял место водителя и задал вопрос, ты уже была готова с ответом:
- К Паркридж роад. Она с Саттервилл роад пересекается, - чуть нахмурившись добавила ты, ещё раз пролистывая карту пальцами. Ты плохо ориентировалась в Сакраменто - в той его части, где тебе ещё не доводилось бывать. Забавно, что на месте ты могла без проблем и лишних обращений к навигатору выйти туда, куда тебе нужно. Эта ориентировка помогала и в прошлом, когда ты могла посреди ночи отправиться к чёрту на куличики, чтобы вытащить человека, который тебе доверился, из дерьма. Ты хорошо ориентировалась в местах, где осознанно побывала хотя бы единожды. Однако, не побывав на конкретных улицах, не могла сопоставить их названия с мысленной картой города - с той, в которой ты хорошо ориентировалась.
Ты убрала телефон и откинулась на спинку, глядя в лобовое стекло. Вы двинулись с места, а ты не позволила возникшей тишине задержаться надолго, разбавив её негромким вопросом:
- Где теперь работаешь?
Повернулась к Дику, глядя на него со стороны. Ведь, как ты помнила, в штате сотрудников клиники он больше не числился.
[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 36 y.o.
profession: клинический психолог в реабилитационном центре для наркозависимых[/LZ1][SGN][/SGN]

+1

12

- Дельный подход, - сухо комментируешь ты рассуждения Рин об отношении к полученному опыту. Ты не имеешь понятия о том, что произошло с ней в прошлом: какие основания имели сделанные ею выводы, но ты, черт возьми, не мог сказать про свои "жизненные уроки" того же.

Что ни говори, под каким углом ни посмотри, ты не видел необходимости бросать, толкать в спину тогда, когда человек без того едва стоял на ногах. Топтать лживыми надеждами и будто насмехаться на верой - воистину наивной верой, с которой он - ты - принимал всяко слово некогда по-настоящему любимого человека. Кто мешал просто поговорить? Обсудить отсутствие положительной динамики, дать прямо понять о заканчивающихся ресурсах - материальных, физических, моральных, - попытаться решить вопрос вместе, а не ставить точку. Ставить так, чтобы у тебя не осталось ни единой возможности ущемить чужие интересы. Интересы тех, кому было глубоко наплевать на твои. Какова нужда таилась в целой обойме свинцовых пуль, которые однажды хирурги вытаскивали из твоей груди? В криках, истериках и лютой брани? Осознании всей важности лишь при возможности потери? В намеренном исключении проблемы как из своей жизни, так и из жизни других людей, также имеющих право голоса? Кому нужны были предсмертные слова на рваном клочке бумаги - признание в очередном предательстве? А полные ненависти возгласы и невразумительный ор, переполненный проклятиями? Тогда как можно было просто объяснить ситуацию. Объяснить и попросить о помощи. Какой вес, кроме убийственного - тянущего к земле и буквально сводящего с ума, имели те невыносимые минуты, когда худые мужские руки сжимали мокрое полотенце, в котором покоилось маленькое бездыханное тело ни в чем неповинного ребёнка?

Черт бы это всё побрал!
Ничто из этого не было для тебя жизненным уроком! И пусть раз ты споткнулся, разбив не лицо - всего себя, но ты не мог продолжать двигаться, смотря во все стороны, будучи готовым абсолютно ко всему: к предательской кочке под ногами, к подъезжающему справа на полном ходу автомобилю, к летящему сверху из окна третьего этажа роялю, к ... К чему угодно, что намеревалось в очередной раз втоптать тебя в землю так, чтобы ты больше не поднялся. Раз за разом. Снова и снова. Господи, кто бы только знал, что... Ты не мог!
Сам бы точно не смог...

- Это и не удивительно, - уже более мягко реагируешь на слова Рин: ты и сам никогда не думал, что когда-нибудь станешь хорошим отцом. Более того: ты бежал от родительской доли, лишь единожды допустив, согласившись, доверившись. И оказавшись вновь преданным. Ты не видел в себе отца, пусть тогда очень старался, прикладывал все усилия, чтобы почувствовать, понять, принять ребёнка как своего, родного, близкого и душе, и сердцу. Видит Бог, ты принял! Только было уже слишком поздно. Как поздно говорить об дельном отцовстве после того, как ты, обозлившись на судьбу, чуть не убил собственную племянницу. Неудивительно, что Рин с трудом представляла тебя “папой”: ты и сам до сих пор не представлял.

Рин озвучивает нужный адрес. Ты коротко киваешь в ответ - город, включая его самые злачные и темные закоулки, не указанные ни на одной из существующих карт, ты знал достаточно хорошо, чтобы сориентироваться по одному названию улиц. Освобождаешь руку от сигареты, зажимая ту губами, и плавно выводишь автомобиль с парковки на дорогу с односторонним движением, с окончанием которой тебе нужно будет повернуть налево. Когда же вы выехали на соседнюю улицу, ты занял среднюю полосу и вытащил сигарету изо рта, вновь сжав её между пальцами руки, контролирующей руль.

Следишь за дорогой и не открываешь от неё взгляд даже когда Рин спрашивает тебя о твоём настоящем месте работы.

- Да всё там же. В той же клинике, что и всегда, - с какой-то стороны это могло прозвучать ущербно: прошло больше десяти лет, а ты так и не сменил место работы, как стоял на месте в своем карьерном росте - точнее его отсутствии, - так и продолжаешь стоять. Но тебя устраивало всё, что давала должность системного администратора в частной клинике. Тем более то было основным заработком, помимо которого у тебя имелась ещё масса других. Впрочем, ты не торопился объяснять это Рин. Да и кому-либо другому. - А ты? - задаешь ответный вопрос, всего на пару секунд переведя на неё взгляд, а после вновь вернувшись им к дороге. - Помогаешь наркозависимым? - не цирку, не стаду баранов, не жалким отродьям. Удивительно, как всё поменялось за эти годы. - Или уже отошла от этого? - когда-то ты только об этом и мечтал: чтобы Рин бросила свою работу. Бросала хотя бы перед тем, как приходить домой. Сейчас же ты не видел разницы. Где бы она ни работала, что бы ни делала по жизни… Это была её жизнь, к которой ты уже не имел никакого отношения.
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 38 y.o.
profession: системный администратор в клинике "Health"[/LZ1]

+1

13

- Мм, правда? - задумчиво протянула ты, в очередной раз за сегодняшний день допуская мысль, что в прошлый раз, когда ты пыталась найти Дика, тебе просто не повезло: всё сошлось именно так, чтобы твоя попытка оказалась неудачной. В крайней степени забавно. Впрочем, чего теперь об этом говорить. Ведь сегодня всё получилось с точностью да наоборот: ваши дороги сами собой пересеклись.
Ты не могла сказать, плохо то, что Дик остался на старом месте работы, или хорошо. Далеко не всех людей прельщала возможность карьерного роста: не все были до мозга костей трудоголиками. И во всём этом, как тебе казалось, самым главным было, чтобы...
- Это хорошо, если тебя всё устраивает, - спокойно произнесла ты. Ведь что значила статусность, престижность работы или рабочего места, если оно тебя просто не удовлетворяло, не нравилось? Тебе всегда казалось, что работа должна хотя бы частично пересекаться с тем, что тебе нравится, что тебе интересно и что тебя привлекает. Именно поэтому ты когда-то отдавала всю себя своей работе. Именно поэтому все пятнадцать лет в своей профессии чувствовала себя уютно.
Ты тоже, если подумать, не гналась за повышением в собственной специальности. Тебя устраивало твоё место, устраивала зарплата, коллектив, с которым ты работала. Ты и с прошлого места ушла лишь потому, что несколько устала от того рабочего темпа, в котором жила. Перевела свою работу несколько в другое направление и не жалела, лишь изредка вспоминала о том, чем была твоя работа раньше. По-своему ностальгировала, пусть и отдавала себе отчёт, что сейчас ты уже не потянешь всё то, что было до этого. Ты ведь не молодела.
- Помогаешь наркозависимым?
Ты видела лицо Дика, когда он произносил это. И обратила внимание на то, что на лице не промелькнуло отвращение от мыслей о твоей специальности, Дик не поджал губы, не допустил ухмылки или усмешки. Может, дело было в том, что ему было откровенно всё равно: его жизнь более не связана с твоей. А может, ему было всё равно, но несколько в другом направлении, которое опять же наталкивало тебя на мысли о переменах.
- Помогаю. Не так рьяно, как раньше, но моя специальность сейчас того и не требует, - ты пожала плечами и слабо улыбнулась. Уже не было ночных вылазок, ты не срывалась с места, когда тебе звонил кто-то из постояльцев клиники. Ты назначала встречи, выбирала сама время, диктовала собственные условия, что тебе нравилось в рамках работы. Конечно, были случаи, когда работа вырывала тебя из личной жизни. Однако то происходило всё реже и реже. Твои партнёры, конечно, не всегда были довольны происходящим, но, например, тот же Дик застал гораздо более интенсивный период твоих побегов к работе. И ведь терпел! Он вообще многое терпел, если подумать. Да и ты тоже. Только ты не вытерпела первая.
Интересно, он всё ещё связан с наркотиками? Или нашлась та, которая оказалась терпеливее тебя?
- Высади меня после светофора, - попросила ты, когда начала замечать магазины, кафе, которые до этого видела в районе нужной улицы на карте. Если память тебя не подводила, то вет аптека должна быть чуть дальше по улице: именно там, где примерно и должен был высадить тебя Дик.
Ты следила за дорогой уже в молчании, наблюдая за прохожими, за указателями с обозначением названия улицы, за вывесками магазинов. Взгляд случайно зацепился за магазин техники и в голове возникла мысль:
- Дик, а ты всё ещё занимаешься компьютерами? - вдруг спросила ты, повернувшись к мужчине. Ты никогда не разбиралась в технике, но помнила, что, как минимум 11 лет назад Дик умел находить с ней общий язык. Ты, конечно, понимала, что за десятилетие компьютеры наверняка поменялись, что всё стало иначе, но... - У меня с компьютером дома не пойми что творится, - по крайней мере ты правда не понимала его выходок и иной раз боялась что-либо лишь сильнее испортить. - Если бы ты мог посмотреть его, то это было бы здорово, - всё-таки ты помнила, что Дик хорошо ориентируется в этой теме: иначе почему он работал в клинике. А если он сможет сразу осмотреть твой компьютер со знанием дела, если у тебя уже было к нему доверие, как к технику, так почему бы и нет?
[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 36 y.o.
profession: клинический психолог в реабилитационном центре для наркозависимых[/LZ1][SGN][/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » so, hello?..


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно