внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
тео джей марино
То что сейчас происходило было похоже больше на страшный сон, чем на реальность... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » I Wanna Dance with Somebody


I Wanna Dance with Somebody

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Jamie Dann

апрель `21

Будни, трудовыебудни

Отредактировано Jamie Dann (2021-05-21 19:38:24)

0

2

Я до сих пор не мог понять, как умудрился попасть сюда. Возможно, причина в протекции сестры, возможно в том, что звезды так сошлись, но тем не менее я был здесь. Здесь – это в пансионе при балетной школе, где учились одаренные танцоры с 14 до 18 лет. Мое образование до этого момента было фрагментарным, хотя я бы назвал его – осколочным. Хорошо, если удавалось окончить год без приключений или травм, перейти в следующий класс и не растерять при этом танцевальную форму. То, что я был далеко не в идеальной кондиции было давно понятно – никакого режима, никакого зала, да еще и приемная семья, где никто не собирался вкладываться в мое будущее. Да и я почти был готов поставить на себе крест, если бы не Миша и не ее помощь. Возможно, ей просто хотелось от меня избавиться, чтобы в доме не обитал никому не нужный взрослый ребенок со своими проблемами и горестями. А так вроде и в семье, но и не мешает жить привычной жизнью. Конечно, Миша не была такой, просто я бы ее понял. Правда понял бы, если бы ей было в тягость возиться еще и со мной. Но я взрослый и я справлюсь сам, мне было главное попасть сюда, а дальше – не вылететь, опозорившись.

Я никогда не расскажу ей, насколько трудно здесь было в первые дни. Да кого я обманываю – насколько трудно здесь во все дни. С понедельника и по воскресенье сплошной кошмар, который прерывается лишь во время репетиций и тренировок. Я готов часами отрабатывать все, что не получается у станка, лишь бы не идти в свою комнату. К сожалению, одноместных вариантов здесь нет – у нас у всех есть сосед, и это для меня самое серьезное испытание на данный момент. Дело в том, что я выбиваюсь из общей массы учеников, которые обитают здесь. Как будто дешевая коронка стоит посреди белоснежного зубного ряда и привлекает всеобщее внимание своим несовершенством. По всем законам жанра меня не должно было быть здесь, тем более в самом конце семестра, когда год почти закончен. Меня должны были отправить на поступление летом, но отчего-то провели смотр и вынесли свой вердикт. Я долго репетировал, правда, в доме не было подходящего помещения, но я все равно выкраивал каждую свободную минуту, чтобы привести себя в форму. Я отчаянно боялся провала, того, что не смогу попасть в школу. Я отчаянно боялся разочаровать сестру, которая столько вложила в меня. Лишь бы я сумел дотянуться до своей мечты, а, заодно, слез с ее шеи, куда я так уверенно забрался после фостерной семьи.

По ощущениям прослушивание напоминало казнь – я будто проходил сквозь строй недовольных лиц и глаз, которые зацепятся на каждую помарку. У меня не будет второго шанса или другой возможности для того, чтобы исправить все свои огрехи. У меня есть одна-единственная возможность показать, на что я способен и что я могу. Мои данные неидеальны – недостаточно высокий рост, но зато у меня хороший прыжок и гибкость. Мои сильные стороны должны были быть представлены во всей красе, чтобы никто не смог зацепиться за мой рост. Все должно быть вторичным кроме танца и того впечатления, что я сумею произвести. От этого зависит все.

0

3

Конечно, я волновался. И волновался чертовски сильно: почти физически ощущал то, как трясутся мои колени, как вибрирует все тело, как судорожно рвется из груди дыхание. Мне нужно было показать себя с лучших сторон, нужно было заставить этих людей, поверить в то, что я именно то, что им нужно. Мне и так дали шанс, на который я рассчитывать-то не смел, мне и так дали возможность, которая раньше могла показаться лишь несбыточной мечтой. А сейчас я стою перед дверьми, в светлом трико, вытираю ладони о ткань, чтобы они не были такими влажными от напряжения. Кажется, что это так же сложно, как прыгнуть с парашютом: у тебя за плечами собранный рюкзак, ты полностью прошел инструктаж, рядом будут опытные товарищи, но ты все равно мешкаешь перед тем, как ступить вперед. Ты смотришь на землю, что раскинулась под твоими ногами, ты видишь облака, что окружают молочной дымкой, и набираешься храбрости, чтобы отпустить ручку и прыгнуть вниз, разом забывая все то, чему тебя учили.

Прямо как я сейчас. Кажется, что неверное движение и я разобьюсь вдребезги о реальность, о суровые лица, которые видели на своем веку немало взлетов и таких же сокрушительных падений. У меня маловато природных данных, я мало похожу под стандарты современного танца, но это для меня звучит как вызов, а не как препятствие. Мое желание должно быть сильнее всего, должно быть сильнее неуверенности в себе, сильнее тревожных мыслей о том, что будет, если не получится, если я не смогу сделать ничего. Мне нужно выдохнуть, и зайти в зал, поприветствовав комиссию. Они смотрели на меня, я был перед ним как человек перед расстрелом. Возможно, это мгновение разделит мою жизнь на «до» и «после». Но каким будет это «после»? Я выдыхаю и готовлю музыку, чтобы с первыми звуками полностью забыть о себе и о своих проблемах. Я умею отключаться полностью, сливаясь с музыкой, пропуская ее через себя, становясь с ней единым целым. Я рассказываю историю – грустную, трагическую, я проживаю ее в эти три минуты, пока длится прослушивание, я перестаю быть Джейми, я становлюсь самим движением. Как наркотик это увлекает и завораживает, и вот уже на месте подростка появляется кто-то зрелый и страстный, будто переживший все превратности судьбы, человек. Знаю, как я меняюсь в танце, знаю, что от стеснения и тревоги не остается ни следа до тех самых пор, пока музыка не закончится, а я не остаюсь распластанным, будто распятым на паркетном полу. Моя грудина вздымается часто-часто, но в зале полная тишина. Я не слышу слов, не слышу вердикта. Мне кажется, обернись я сейчас к ряду столов, то увижу, что зрители, как в Колизее, поднимают пальцы вверх или вниз. Чтобы чествовать или казнить.

Я все еще лежу на полу, чувствуя влажность кожи, взмокнувшей от нагрузки, и лишь минуту спустя я поднялся, чтобы увидеть в лицах зрителей свой вердикт. За дверь зала я вышел уже студентом школы, зачисленным посреди семестра, за два месяца до отчетной постановки, без систематического образования и классической техники. Моя жизнь и правда разделилась на «до» и «после», и это «после» должно стать моей самой большой удачей.

0

4

Почему-то я думал, что прослушивание – это самое сложное, что мне предстоит. А дальше все будет легче и проще, но боже мой, как же я ошибался. С прослушивания и зачисления все только началось, и я не мог представить, что начнется самый настоящий кошмар. Я оказался в самом центре осиного гнезда, где каждый норовил ужалить, да посильнее. Конкуренции никто не хотел, и любого новичка воспринимали как того, кто посягает на то, что принадлежит тебе. Я не сразу это понял, даже когда переступил порог комнаты, ставшей наполовину моей. Мой сосед даже не удостоил меня взглядом, лишь пообещав оторвать мне руки, если я притронусь к его вещам. Он сказал, что такие крысята как я, только и ждут, чем бы поживиться у тех, кто вырос не на помойке. Кулаки мои сжались, но я промолчал, чтобы не ввязываться в драку в первый же день, в первые же минуты пребывания в одном помещении с другими учениками. Мне здесь не рады, и первые слухи потекли рекой сразу же, как только стало известно о моем зачислении. Почему я думал, что самое страшное позади? В таких местах, где под софитами слишком тесно, в ход идут любые ухищрения, чтобы можно было оставить человека за своей спиной. А еще лучше – если можно встать на него, чтобы быть ближе к успеху. Мне никогда не приходилось быть в подобной обстановке, я никогда не находился в состоянии конфронтации со всеми. Да, мне и до этого изрядно доставалось в школе, но здесь должно было быть все иначе. А почему все должно было быть иначе? Ко мне никто не подходил, но все шушукались за спиной, периодически взрываясь хохотом. Я знал, что они оценивают все, что я делаю, то, как я выгляжу, что они навесили на меня ярлык того, кто никогда не будет равным им по статусу. Это дорогое заведение, да и танцы занятие не дешевое с весьма мутными перспективами. Отдавать сюда детей предпочитали те, кому не требовалось зарабатывать на хлеб, кому не нужно было думать о будущем и накоплениях на дом или пенсию. Даже средний класс считался здесь чем-то вызывающе убогим, не говоря уж о том, что среди них теперь обитает сирота, только что вытащенный из приюта дальними родственниками.

0

5

Это было начало тех жутких будней, которые ждали меня впереди. Почему-то все думали, что я втяну голову в шею и перестану отсвечивать, чтобы не раздражать других, но я не собирался играть по чужим правилам. Почему кто-то будет указывать мне кем быть и что делать? Мне это было совершенно непонятно: я учился здесь на тех же правах, что и другие, выполнял те же упражнения, так почему они решили, что я другого сорта? Потому что родились с серебряной ложкой в заднице? Ее при желании можно и вытащить, не прикладывая особых усилий, чтобы не сделать больно. Чтобы наверстать технику мне приходилось задерживаться в классе, отрабатывая снова и снова упражнения, которые выходили недостаточно чисто. Мне не хватало образования, и на общих занятиях это чувствовалось, даже несмотря на то, что я старался изо всех сил. Хореограф часто поправлял меня, разворачивал, показывал, где мне стоит поднажать, что вызвало еще больший гнев учеников. Обычно никто никому ничего не показывал – не справляешься, значит на выход. Никого держать и подгонять под высокую планку не станет, здесь нет нянек, а все ученики досочно взрослые, чтобы понимать, что от их усердия и старания будет зависеть их карьера. Тщеславие – вот основной грех большинства людей в этой школе. Даже блуд уходил далеко на задний план, хотя после занятий я часто не мог попасть в свою комнату потому, что мой сосед уединялся там с нашей примой. Такие отношения были запрещены, но как можно запретить подросткам, у которых гормоны хлещут из ушей хоть что-то? Так что ничего удивительного не было в том, что то и дело формировались парочки, которые сошлись на фоне взаимного притяжения. А разойдутся они как всегда – из-за профессиональной ревности. Успеха здесь все хотят больше, чем любви, чем отношений. Слава и востребованность – самые желанные любовницы, и ни одна земная женщина не сравнится с ними. Возможно, мой сосед так часто приводил свою девушку к нам заодно для того, чтобы я не мог зайти: мне толком не отдохнуть, ни сделать задания, ни растянуться на своей собственной постели.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » I Wanna Dance with Somebody


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно