внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
тео джей марино
То что сейчас происходило было похоже больше на страшный сон, чем на реальность... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » My perfect rock bottom


My perfect rock bottom

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

"The Coleherne" | 06.05.2021 | 23.00

Miles & Claude
https://imgur.com/k2lgijh.png

Первое впечатление играет огромную роль, ведь не зря встречают по одежке. А что если из одежды есть только золотое белье и груз проблем?

Отредактировано Miles Quinn (2021-05-24 06:55:02)

+1

2

Тепло. Голубое небо скрывает свои части перьевыми облаками, солнце приятно греет, не печет, не вызывает желания бросить свою работу и отправиться на пляж. Наоборот, оно поддерживает всех планктонов, которые спустя пары часов рутинной работы выходят на улицу в поиске милого ресторанчика с террасой, где они могут насладиться едой и отсутствием неприятного начальника. Вот один из таких маленьких ресторанчиков, где хозяин и работники ориентируются на вечерних клиентов и продажу вина, завысив цены чуть ли не до потолка, в центре города. Днем в нем почти никого не было, а внешний вид старинного итальянского домика создавал впечатление, что бизнес идет коту под хвост, но зато стоило пробить шесть часов вечера, как на белых деревянных колоннах загорались разноцветные фонарики, зажигались вывески на окнах, а внутри освобождалось место для живой музыки – чаще итальянских групп или соло артистов. Работников становилось в разы больше, они суетились, продавали, как они говорили: «Лучшие Итальянские Вина» вместе с «Лучшей Итальянской Пастой», а бармен то и дело разбавлял все новые и новые коктейли.
Сейчас же в час дня здесь было так тихо, что люди, казались, спали. Официанты лениво бродили по залу, протирая столы, подготавливая и начищая бокалы к вечеру. Бармен считал алкогольную продукцию, шатаясь из одного конца бара в другой, недовольно отмечая, что все бутылки не на своих местах. В зале было занято все три столика. Молодая пара, чирикавшая любовные песенки друг другу, семья туристов, разговаривающих на немецком и третий стол, расположившийся около окна. За ним сидели два молодых человека. Один был одет в свободную одежду. Держа в одной руке бокал шампанского, он махал им из стороны в сторону, эмоционально рассказывая историю. Другой был более закрытым. Он молча и скучно уплетал пасту, запивая ее водой. Он лишь иногда поднимал голову и задавал короткие вопросы, а затем снова опускал ее и занимался своей едой:
- И ты туда каждый день ходишь?
- Не-а. Последнее время много работы, а Джейк изводит меня по поводу и без…я так устал, Клод. Тааааак устааааал. Боже, думаю, что пора все бросить и вернуться к старой жизни…ходить по барам, кадрить парней, целоваться в такси…
-
-Иногда я тебе даже завидую. Вот бы и ко мне клеилось столько людей. Но не девушек, сам понимаешь, да? О боже, хотел бы я… - к счастью, Джон поднес бокал с шампанским ко рту раньше, чем успел закончить, - видишь насколько я заколебался уже!
- И как называется это заведение?
- «The Coleherne», но тебе это зачем? Ты же окружен вниманием прекрасных дам. Помнишь эту…как же ее звали…там…Эмили? Да-да, - парень начал махать пальцем свободной руки, - какая прекрасная девушка. Мой отец все уши прожужжал. Но знаешь что я ему ответил? Что вряд ли она захочет пойти на свидание втроем с моим парнем. Хах, вот смеху то было.
- Ты правда так сказал своему отцу? – Клод поднял голову на собеседника, втягивая последнюю макаронину, недоверчиво посмотрел в глаза Джону, но не смеясь так же искренне, как и он.
- Ха-ха-ха. Ну да. Клод, Клод, - Джон сделал небольшой глоток шампанского, - Клод, а зачем мне париться по этому поводу? У меня есть семейные акции, к своим делам отец меня не привлекает. С собой никуда не таскает. Я живу как хочу, я король своей жизни, - он выполнил кривой поклон, а затем продолжил, - так, а зачем тебе знать про это место?
Джон перевел взгляд с Клода на свой бокал с шампанским, оценивая количество содержимого, а затем одним разом выпил половину, опустошив его. Тут же рядом со столом появился официант и бережно достал наполовину полную бутылку из кулера со льдом и налил второй бокал.
- Не бойся, наливай. Не хочу наполовину пустой бокал, - Джон ухмыльнулся, - давай еще, наливай. Вот доооо…сюда.
Шампанское полностью наполнило бокал, а Джон выдавил шутку, которую Клод проигнорировал, а официант криво улыбнулся и удалился, забрав тарелки.
Двое мужчин были постоянными клиентами этого заведения, оставляя после себя большие чаевые, но и требовавшие хорошего обслуживания. Именно поэтому Джон отпускал иногда нелестные и грубые комментарии в адрес еды и официантов, а Клод молчал. Ему было плевать.
- Сегодня утром слышал как два работника его обсуждали. Мне стало интересно, но у них, ясное дело, я спросить не мог.
Клод ухмыльнулся, а затем повернулся в сторону официанта, несущего десерт.
- Ах, ну да. Видишь как хорошо иметь такого замечательного друга как я, - Джон ударил бокалом по бокалу с водой Клода, а затем отвернулся к окну, достав телефон.

♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦♦

Отец всегда заставляет носить пиджаки и галстуки. В редких случаях Клода можно увидеть в свободной одежде, но даже когда он носит футболки, он по привычке поправляет несуществующие рукава и цепляется за воротник, не чувствуя обыденного удушающего галстука. Вот и сегодня вечером, написав всем, кто мог ему позвонить о том, что он будет работать дома, парень нацепил бордовую футболку, куртку и джинсы и заказал такси. Работать он совсем не собирался. Зато он собирался попробовать кое-что новое, что точно вызовет гнев и ярость родителей, а именно посетить гей-клуб.

Собственно, сейчас могло появиться много вопросов. Почему? Зачем? Как так? И давайте разберемся совсем по порядку.
Клода никогда не интересовали женщины. Он питал к ним, наверное, что-то среднее между нейтралитетом и неприязнью. Его раздражали их проблемы, их постоянные обсуждения всего подряд, их внимание. Особенно после того, как он узнал, что его мать некогда была эскортницей, в его голове окончательно укрепилась цепочка «женщина - проститутка» и пусть он понимал что не каждая девушка зарабатывает телом, а есть действительно умные представительницы слабого пола, в его жизни таких было очень мало. Клод всегда думал, что он одиночка, что у него просто нет времени на то, чтобы найти себе спутницу, но после того, как он услышал сплетни и шутки о том, что он гей, в голову закрались очень и очень противоречивые мысли. И сейчас спустя полгода Реймонд наконец решил, что пора либо эти слухи подтвердить, либо опровергнуть. Тем более что он никогда не находил парней сексуальными. Собственно, именно поэтому выведав у своего знакомого, открытого гея информацию о клубе, он отправился туда проводить вечер пятницы.

Всю дорогу Клод думал о том, что ему стоит развернуть такси и вернуться домой, что его действия сейчас – влияние друга и попытка доказать остальным что они не правы. Но также в его голове были сомнения, что они окажутся правы, а Реймонд по природе своей неправильный. И никакие попытки в будущем измениться не сработают.
О Господи, отец его прибьет…

- Тридцать пять долларов, - таксист вытащил парня из своих мыслей, а затем стукнул пальцем по счетчику.
- Сдачи не надо, - Клод протянул бумажную купюру, а затем медленно и осторожно вышел из такси, осматривая местный контингент и прокручивая план отступления в том случае, если он встретит знакомых.
Однако все его страхи были понапрасну. Здесь не было всего того, что он навыдумывал или слышал. Это был обычный клуб за исключением того, что девушек здесь не было совсем. Вместо этого кругом были парни. Молодые, зрелые, даже пожилые. Все улыбались и смеялись, танцевали и смотрели на сцену, где выступали танцоры. Да, ничего, чтобы кричало о том, что это место ненормально. Страх был только в голове. И от осознания этого парень почувствовал стыд, укорив себя в том, что он напрасно переживает как старшеклассник, ему стоит лишь собраться с силами и сделать то о чем он так давно размышлял – познакомиться с кем-нибудь.
Пройдя мимо гардеробной и пары столов, он опустился на барный стул и заказал шот текиллы, натянуто улыбнувшись бармену. Затем еще. И еще. И еще. Ему стоило расслабиться и раскрепоститься, но в голове было слишком много мыслей.

- Во, я про него говорил, - два парня рядом смотрели на сцену, а один показывал пальцем на танцора, держа в руках пиво, - посмотри, прям ващеее…
Клод поднял взгляд на двух людей, завороженно смотревших на сцену, а затем повернулся, увидев на сцене молодого человека. Он красиво двигался и создавалось впечатление, что он полностью отдается своему делу. Это даже…как-то…завораживало, что ли. Но сейчас Клод был растерянным и подвыпившим, чтобы адекватно оценить ситуацию и признаться в том что и как он себя чувствует. Но смотря на выступление, он отметил, что его можно назвать красивым. Не парня, разумеется выступление.

Когда все закончилось Реймонд отвернулся обратно к бару и достал телефон, проверяя входящие звонки и сообщения. Его попытка познакомиться с кем-то разбилась о камень желания быть оставленным в покое. И пока он задумчиво пролистывал сообщения в рабочем чате, боковым зрением он заметил приближающегося парня, а подняв взгляд, увидел того самого незнакомца со сцены.
Собственно, вот и шанс.
- Хорошее выступление. Я могу купить тебе что-нибудь выпить?

+1

3

Яркие неоновые огни пробегают по телу, не оставляя после себя следа: они то и дело выхватывают из толпы лица, но я не смотрю на них, полностью увлеченный танцем. Моя работа – это показать лицом товар, заставить людей больше денег выложить в баре или за приватный танец. Я выдыхаю, прогибаясь в спине, закрываю глаза, чтобы казалось, что танцую я только для себя, не думая о тех липкий и жадных руках внизу, не думая о том, что, вырвавшись всего на пару месяцев с этого дна, я снова завяз в густом смердящем иле. У меня не вышло – как бы я ни мечтал о том, что смогу зарабатывать иначе, что смогу, наконец, сосредоточиться на искусстве, реальность все в итоге расставила по своим местам. Я снова здесь, я снова танцую за деньги до того момента, пока меня не пожелают купить, будто вещь в магазине. Из одежды – самый минимум, необходимый для того, чтобы распалять воображение, но не давая без оплаты увидеть все остальное. По залу танцевали такие же парни, как и я, со слегка подведенными для выразительности глазами, в коротких шортах, больше напоминающих белье, точно так же предлагающих себя всей толпе сразу под жадные взгляды. Я знаю, что многие приходят сюда для того, чтобы хорошо провести время, послушать музыку, выпить, не стесняясь самого себя и своего партнера. Но была и другая категория людей – кто приходил сюда за острыми ощущениям. Они всегда держались немного особняком, у многих – белый след от снятого перед входом обручального кольца. В клубе наличие кольца на безымянном пальце не кажется сексуальным – это как напоминание о том, что дома есть дети и жена, что ты скован моралью и воспитанием, что эти узы давят на тебя в тот самый момент, когда тебе хочется свободы.

Мне тоже хотелось свободы, но мои оковы были не в кольцах, а в нехватке денег, которая грозила перерасти в проблемы с учебой и жильем. Я до последнего оттягивал свое возвращение к Адаму, я не хотел снова опускаться в эту грязь беспорядочного секса, пороков, похоти и унижений. Но того, что мне платили на перфомансах или как гиду на выставках мне отчаянно не хватало: стипендия не покрывала всю стоимость учебы. Еще целых полтора года до того момента, как я получу свой диплом, и это время мне нужно как-то существовать без поддержки. Я ведь был уверен, что справлюсь, что все будет легко и просто, что Калифорния ждет меня с распростертыми объятиями, а мир искусства затаил дыхание перед появлением новой звезды. Но годы шли, а розовые очки постепенно исчезали – я понял, что никто меня не ждет, никому я не нужен, а славы добиваются те, кому родители проплачивают выставки и отзывы критиков. Модные художники все сплошь из состоятельных семей, какое невероятное совпадение. Они у всех на слуху, и в этом немалая доля пиар-компаний. А люди, не особенно разбирающиеся в искусстве, верят, что именно вот это – талант. И эта правда жизни больно ударила по моему юношескому максимализму, по моей самооценке. И теперь я скатился на самое дно, шаг за шагом опускаясь все глубже, туда, где уже не видно будет солнечного света. Опускаться очень просто, для этого нужно лишь переступить через себя, а вот сделать хотя бы один шаг наверх, мне кажется каким-то невероятным достижением. Я попробовал, оставив на несколько месяцев работу здесь, но деньги быстро закончились, а необходимость оплачивать жилье – осталась.

Музыка продолжала бить басами, а я – двигаться под нее, почти на автомате, не задумываясь ни о чем и ожидая того момента, когда начнется перерыв. Еще пара минут, и можно будет спуститься с небольшой сцены и отправиться к бару, чтобы увлечь какого-то гостя беседой настолько, что он захочет предложить мне выпить. Мне нравилось танцевать, эта часть моей работы давала хоть какую-то реализацию, давала мне необходимую мне свободу: никто не указывал мне что и как делать, главное, чтобы я все 15 минут был на сцене под яркими огнями, дразнящий тех, кто не мог дотянуться до меня из зала.

Но все так просто: как только музыка утихнет, достаточно всего несколько сотен, чтобы получить в свои руки фантазию. Невелика цена за то, чтобы забыться и оставить за стенами клуба все обязательства и проблемы жизни. Мне нужно просто не думать о том, что я всего лишь товар, нужный для разрядки и не более того. Ни человек, ни личность, просто вещь, которую присмотрели на витрине, а после натянули на себя в тесной примерочной. Оставлять себе не обязательно, это же всего на один раз. Беречь тоже нет необходимости – она же не твоя, и она просто вещь.

После сета мне нужно быть у бара, куда я и направляюсь, чтобы получить свою порцию воды с сиропом. Никому не интересно смотреть на скучающего парня, его руки должны быть заняты, как и рот – трубочкой. Но я не успеваю ничего сказать, когда мужчина, с телефоном в руке предложил мне выпить. Я смотрю на него оценивающе – слишком молод и красив для того, чтобы снимать проститутку. Такой может получить любого парня в этом зале бесплатно, стоит лишь улыбнуться. Можно даже не покупать выпивку – он сам по себе награда. Но если такой мужчина предпочитает шлюху, значит все не так просто. Он не старый безобразный кобель, который может только купить секс, чтобы почувствовать хоть на мгновение себя желанным, хотя это и не так. Мне интересно, я улыбаюсь, разворачиваясь к нему:

- Спасибо. – Я подсаживаюсь рядом, ожидая, пока мне принесут напиток, в котором нет ни грамма алкоголя. Пить на работе очень плохая идея, поэтому вода со льдом и сиропом, похожая на коктейль, идеальный вариант. Люди рядом думают, что можно подпоить танцора и он станет более покладистым, святая наивность. Сколько человек уже так ошибалось, оставляя в баре столько денег, что хватило бы на неделю в компании самого соблазнительного мальчика этого места. – Вы не похожи на того, кто часто бывает в таких местах. – Мой локоть касается его, почти невинно, лишь на пробу, чтобы понять, кто передо мной. Мужчина немного пьян, но лишь немного. Он зажат, будто чувствует себя не в своей тарелке, но не уходит, а покупает мне выпить. Мне любопытно, и я медленно тяну через трубочку сладкую воду, не сводя внимательных глаз со своего собеседника. – Неуютно? Здесь есть более уединенные зоны, если смущает толпа. – Я киваю в сторону приватов, которые редко используются для светских бесед.

+1

4

Клоду взаправду стоило расслабиться. Об этом говорил не только паренек рядом, но и подсказывали опрокинутые шоты с текиллой. Но парню было тяжело отпустить на выдохе все свои проблемы и продолжить беседу с улыбкой на лице, шутливо соглашаясь со всем сказанным. Вместо этого слова незнакомца лишний раз припомнили Клоду о своей глупой и детской выходке что-то доказать кому-то, понимая даже то, что вряд ли парень будет гордо расхаживать и говорить всем, что посетив гей-клуб, он все еще не стал геем и не собирается начинать встречаться с девушками. С какой стороны не смотри, все карты разыграны не в его пользу.
Хоть парень выглядел закрытым и загнанным в угол, обычно он вел себя по-другому в общественных местах. Он умел держать планку Реймондов – дружелюбный, но не лезущий ко всем со своими проблемами. Он умел галантно здороваться, вести светский разговор, сплетничать, критикуя других и отмечая правильность своей семьи. Он был как умелая марионетка в руках родителей, которая сделает все, чтобы люди в них не разочаровались. Но прямо сейчас, как вы можете заметить, ничего не работало. Клод не знал как ему себя стоило вести, а желая нервно поправить галстук на своей шее, ослабив хват, он его не обнаружил и лишь дернул за вырез футболки. Но может дело было не в незнании и неизведанности местности? Может молодому человеку было стыдно за свою ложь перед окружающими, ведь пока он сидел и откровенно скучал, ему писал один из подчиненных, в подробностях описывая отчет и ошибки, допущенные в нем, о которых Клод был еще в неведении. Или в страхе встретить кого-нибудь из знакомых? Джон, например, отмечался спонтанностью, и он мог с легкостью наплевать на свидание с Джейком, забить на жалкие попытки улучшить их отношения и пуститься во все тяжкие, напившись в баре, а потом танцуя на стойке и целуясь с каждым в заведении. Госпожа Удача ведь такая странная. Вот она улыбается тебе, позволяя вести скрытую личную жизнь, а вот отворачивается, и уже все знают про твоих скелетов в шкафу.

Клоду не было дела до того какой напиток закажет парень. Это был всего лишь жест доброй воли, учитывая что здесь коктейли были относительно не дорогими (по меркам Реймонда), а потратиться на один-два коктейля тому, кто старался – небольшая потеря. Да и в его голове было слабое понимание, что вряд ли работники могут пить на работе, ведь пьяные, они мало на что способны, а конфликты с посетителями никому не нужны. Исключением были некомпетентные трудяги, которые вряд ли задерживались на одном месте, вместо этого кочуя из одного заведения в другое. Себе же Клод заказал пиво, отмечая неприятный дешевый кислый вкус.
- Я не часто бываю в таких местах, - с ухмылкой произнес он, уставившись на бутылки с алкоголем на баре, - уверен, никто меня здесь больше не увидит.
В словах Клода звучала надежда на то, что это первый и последний раз, когда его можно встретить за стойкой бара в клубе. В таком клубе. В следующий раз он уже будет в более престижном месте, где никто не торгует собой, ведь это под запретом и угрозой вылета. Там он напьется в компании друзей, посмеется над отвратительной выходкой золотой молодежи и отправится домой, полной грудью вдыхая запах такой краткой и мимолётной свободы, пока никто из семьи не терроризирует его и дает насладиться веселым вечером.

Локоть незнакомца легко касается локтя Клода, отчего последний ловит себя на странном ощущении. Невозможно объяснить, просто ощущение, а затем на лице появляется довольная улыбка от собственной интерпретации действия работника.
- И сколько мне придется заплатить, – игнорируя слова незнакомца, Клод делает большой глоток пива, понимая что закончить его не может из-за кислого привкуса, - если я соглашусь?

Мда. Все всегда крутится вокруг денег. Конечно. Разумеется. Деньги. Деньги. Деньги. В мире нет места эмоциям и чувствам, ведь люди хотят просто денег. ДЕНЕГ.
Разве Клод исключение? Нет, он только рад зарабатывать и получать ДЕНЬГИ: ДОЛЛАРЫ, ЕВРО, ЮАНИ. Тратить их на жизнь, которую многие завистливо назовут роскошной (не осознавая как ему приходится бороться, чтобы их получить), ненавидеть его и стараться вытянуть все до последней звенящей монетки. И этот парень перед ним не исключение. Ему не интересен Клод, ему не интересно его имя. Ему интересно заработать на жизнь, купить какую-нибудь дорогую безделушку, а потом заработать еще и укрепиться в этом кругу.
Это злит, но, если незнакомец предлагает играть в такую игру, Клод согласится. Ведь за деньги люди делают все, что придет в голову тому, кто им платит.
- Можешь взять себе что-нибудь еще и…показывай дорогу.
Признаться, это хорошее предложение для Клода. В привате нет никого с камерами и знакомых лиц, а потому там можно расслабиться и провести чуть более спокойный разговор.
Разговор. Ха. Ха. Ну да, конечно.

+1

5

Парень не убрал локоть, не отодвинулся, а лишь ухмыльнулся, понимая все правильно. Сложно интерпретировать касание иначе, если оно принадлежит тому, кто почти полностью раздет для жадных и голодных глаз публики. Я смотрю на его лицо, думая, стал бы я вообще завязывать с ним беседу, если бы он сам не предложил выпить? Слишком привлекательный, я бы выбрал кого-то иного. Например, какого-то пожилого богача, не особенно способного на подвиги, но которому карман жала тугая пачка денег. Ее вполне можно было бы спустить на смазливого доступного парнишку, который будет смотреть так, что престарелый сластолюбец вновь почувствует себя сердцеедом. Этот взгляд отработан до автоматизма, как и прикосновения, как и улыбка, широко расцветающая на моих губах, когда я ловлю чужой взгляд. Сироп в коктейле кокосовой – слишком приторный для меня, но я ничем не показываю своего недовольства. Стягиваю со стенки бокала дольку лайма, прежде чем положить в рот, настолько похабно, насколько это вообще было возможно. Я ведь продаюсь, я не должен изображать из себя робкую невинность, не понимающую, что от нее хотя.

А чего хочет этот парень? Явно не вести беседы о погоде и том, что все-таки даже с пластикой Шер уже не выглядит так впечатляюще, как 10 лет назад. Он пришел сюда, чтобы сидеть за стойкой, наблюдая с расстояния за танцорами, чтобы что? Выбрать себе компанию на вечер? Думаю, что я не ошибся, учитывая, что он отвечает, даже не скрывая улыбки. – Или вам понравится и вас здесь еще увидят не раз. – Я отпиваю коктейль, немного растягивая момент, прежде чем перевести его в нужную плоскость. Можно ни с кем не спать, лишь зарабатывая на комиссии с напитков, которые тебе купили, но этого мне отчаянно мало – финансовая пропасть разверзалась под ногами, грозя утянуть меня вниз, погребая под толщей песка и глины. Мне нужно было снова возвращаться к привычному, снова спать с теми, кого я видел первый и последний раз в жизни, стараясь не задумываться о том, кто я после этого. И слово «танцор» сюда точно не подходило, а вот «шлюха» - вполне.

Прямота этого человека обескураживала – он не собирался ходить вокруг да около, четко обозначая, что готов к сделке. Мне нравилось это: мы оба понимаем зачем и для чего здесь, не обманывая самих себя. – Двести за полчаса. Триста пятьдесят за час. Ночь – тысяча двести. Если согласитесь. Как видите, демократическими расценками тут не пахнет. - Знаю, что не каждый готов выложить такую сумму за то, чтобы час пообжиматься с молодым парнем, но мне перепадет далеко не все из заработанного. Была бы комиссия заведения выше, можно было бы считать, что я занимаюсь почти благотворительностью. Разворачиваясь к своему собеседнику, чуть склоняя голову на бок, обещая своей улыбкой все удовольствия этого мира.

И он соглашается.

Так просто, будто в глубине души знал, зачем пришел сюда. Не пить текилу шотами, не смотреть на танцы.

- Лучше не в приват. – Встаю со своего места, прихватывая в дальнем углу бара ключ с номером «4», один из немногих свободных. Темная общая комната для гостей – там проституток нет, там развлекаются посетители друг с другом на условиях анонимности. Я веду парня мимо, мимо приватных закутков, которые заказывают для танцев на коленях вдали от любопытных глаз. Веду дальше, по едва подсвеченному снизу коридору. Пока не добираюсь до двери с горящим тускло номером «4», после чего открываю ее, толкая ладонью, проходя внутрь вместе со своим гостем. Стоит захлопнуть дверь, как мы останемся отрезанными от всего мира, оставаясь наедине друг с другом. Мы не знаем ничего друг о друге, я понятия не имею, на что он способен и чего он ищет, но заталкиваю все посторонние мысли поглубже, пока вжимаю парня в стену, медленно приближаясь губами к его рту, пока не касаюсь его медленно, будто пробуя. Обычно я не целуюсь, это слишком и не нужно никому – не за этим меня снимают, но мне нужна была хоть какая-то опора, что позволит мне не чувствовать себя настолько мерзко. Можно представить, что я сам выбрал этого человека в толпе и увел с собой, потому что он мне понравился.

А не потому, что у него достаточно денег, чтобы купить меня.

+1

6

Или вам понравится и вас здесь еще увидят не раз.
Нет. Надеюсь, что нет. Если Клод шагнет на эту неправильную дорожку, велик шанс, что отец не только выгонит его из семьи, но и лишит всех привилегий, как и случилось со старшим братом. Последний в один момент стал разочарованием, которого отец избегает. Клод точно не знал что случилось, ведь ни брат, ни отец не распространялись на эту тему, а отмахивались, словно случилась какая-то ерунда. Тем не менее единственное, что получает брат сейчас от семьи это деньги, которые втихаря отправляет мама и приглашения на семейные ужины, где отец раз за разом задает один и тот же вопрос: «Ты изменил свое мнение?», а его сын лишь пожимает плечами и ничего не отвечает, нагнетая атмосферу. И Клод не мог собраться с силами и начать делать в этой жизни то, что ему нравится. В конце концов он все еще ребенок, которому не хватает родительского внимания, который делает все, чтобы его получить и который не способен самостоятельно принять важное решение, которое повлияет на его будущее. За него все решает отец. И, если честно, Клод даже не удивится, если Итан Реймонд однажды влезет своими руками в его личную жизнь и будет все строить так, как выгодно ему, его бизнесу и обществу. И Клод вряд ли сможет сказать отцу нет, уйти из дома и начать жить самостоятельно. Он на слишком короткой цепи, чтобы решать все самому.
К слову, как бы смешно не звучало, но сегодня его самостоятельное решение завело в гей-клуб. Можно быть уверенным, что продолжи он жить своей жизнью, до 30 точно не доживет.

Двести за полчаса. Триста пятьдесят за час. Ночь – тысяча двести. Если согласитесь. Как видите, демократическими расценками тут не пахнет.
Тут парень был прав. Но и такая стоимость должна оправдывать качество услуг. Если задуматься, уместно ли сравнивать снятие проститутки с покупкой домашнего питомца? Можно взять кого-то с улицы, но никогда не знаешь какие болячки или паразитов можно подцепить, какие будут манеры и реакция на те или иные действия. Можно посетить дорогое место, где можно взять щенка со всеми прививками, обучить его под себя и радоваться каждый день. Так же тут, заплатив триста пятьдесят долларов, можно быть уверенным что товар/животное/человек оказывается в твоей власти. Да, может немного дикое сравнение, но лично мне оно кажется уместным. Можно так же сравнить проститутку с товаром, ведь есть возможность самому выбрать наиболее милое личико, фигуру и форму. Но они все же люди, а у людей есть душа. Потому для Клода сравнение шлюшки с животным самое правильное. Маленькая собачка, которая будет вилять хвостом, когда ты покажешь ей лакомство – пару зеленых купюр.
- Часа должно хватить? – Клод будто спрашивает это у парня, ведь в его голосе слышится доля сомнения и неуверенности.

- Лучше не в приват.
- Как скажешь, - Клод направился за парнем.
Сначала они проходили через толпу и парню казалось, что люди не только расступались, но и смотрели им вслед, будто оценивая, словно фотографируя, чтобы позже залить в интернет и распространить эту фотографию по всему миру, что китайцы во время ланча, пожирая лапшу, сидели и громко удивлялись: «Не сын ли нашего главного босса тусит в гей-клубе!» И, да, Реймонд прекрасно понимал что такого не будет, он уже слишком взрослый, у него нет мании преследования. Он никогда не кидался из одной эмоции в другую, но сейчас, пробуя что-то новое, он нервничал. А выпитая текилла пробуждала коварные мысли. Клод был из тех, кто, выпивая, начинает относиться к своей жизни пессимистично. Он осознает, что находится в сетях чужих желаний, но недостаточно храбр, чтобы выбраться из них.
После танцпола они зашли в узкий коридор с небольшими комнатами. До сюда глухо доносилась музыка, а приглушенный свет немного напоминал что-то среднее между публичным домом и притоном. Они вдвоем прошли еще дальше. И пока парень уверенно шел впереди, позвякивая ключами, Клод шел сзади, изучая сначала спину, попу и ноги паренька, оценивая. Затем он перевел взгляд на интерьер и полуоткрытые занятые комнаты. Заглянуть в них было как сорвать с дерева запретный плод. Вроде и не хочется нарушать чужое пространство, но так интересно…Однако ничего увидеть у Клода не получается, а потому он лишь хмыкает и вздыхает, продолжая идти. И в один момент они оба останавливаются перед дверью с цифрой «4». Парень молча открывает ее и Реймонд послушно заходит внутрь.

Дверь закрывается. Слышится щелчок замка.
Тусклая комната. Кровать. Ванная комната.
Парень начинает приближаться к Клоду, а тот упирается в стену, смотря как тот молча приближается все ближе и ближе, пока не касается губ. Клод отвечает на поцелуй, кладя руки на талию парня, понемногу углубляя его. В голове пробегает мысль, что поцелуй слишком сладкий. Немного напоминает кокосовый сироп:
- И все проститутки на вкус как кокос? – Клод отстраняется и снимает с себя кофту, смотря на губы парня, - Есть ли то, что мне запрещено? Или за триста пятьдесят долларов я могу сделать все что угодно?
Клод снова тянется за поцелуем, но теперь он немного активнее, парень кусает за губу и думает, что целоваться с этим человеком довольно приятно.

+1

7

Он не сопротивляется – подается навстречу, делая поцелуй почти чувственным. Можно легко представить, что это не работа, что это для души, но ведь это только начало. Кто знает, чем закончится этот час? У меня бывали случаи, когда клиенты решали, что за деньги можно желать все, не считаясь ни с чем – я с ужасом вспоминал то, как медленно срастались мои ребра, как долго заживал след на шее от ремня, как больно было прикасаться с покрытой ссадинами коже. Обычно человек даже не представляет, на что он способен, пока не получает полную власть над другим – хочется воплотить свои фантазии, на которые духу никогда не хватало. А шлюха не будет сопротивляться, она не пойдет в полицию, она все молча стерпит, забирая в конце смятые купюры с парой баксов чаевых сверху за «вредность». Но сейчас я лишь целую этого парня, медленно, глубоко, прикрыв глаза, чувствуя его ладони на своей талии. Мы не в равных условиях: ни в социальных, ни в иных – он все еще одет, тогда как на мне почти ничего. Час – это огромный промежуток времени, за это время можно успеть очень много, даже если никуда не спешить, даже если растягивать удовольствие, не ограничиваясь быстрым сексом для снятия напряжения. Я не хотел спешить, мне нравилась эта тягучая игра, которая не слишком походила на привычные отношения клиентов. Этот парень еще не освоился, он еще не понял, что он хозяин положения, и может делать почти все, что пожелает.

Почти.

- Некоторые на вкус как апельсин, но тебе достался кокос. – Смотрю, как парень стягивает с себя одежду, и отмечаю, насколько он физически привлекателен. Мне не придется симулировать, если он не начнет переходить границ и самоутверждаться за чем другого, пользуясь его зависимым положением. – За триста пятьдесят можно получить удовольствие и воплотить фантазии, но без порчи товара. – Я хмыкнул, стараясь замаскировать отвращение к существующему положению дел: я ведь действительно просто товар, и владелец клуба относится к нам именно так. Не человек, а всего лишь приобретение, которое можно сдавать в почасовую аренду всем желающим. Мы снова целуемся, уже иначе – с легкими укусами, которые чертовски возбуждают. Мои пальцы стекают по обнаженной груди, по животу, упираясь в пояс джинс, которым тут точно не место – я расстегиваю пуговицу, дергаю собачку вниз, тут же запуская ладони сзади. Мне нечего стыдится, мне нечего бояться – этот парень не выглядит опасным, но выглядит чертовски лакомым. Пытаюсь вспомнить, когда я последний раз спал с кем-то физическим привлекательным за деньги, и не могу.

К черту все.

Отрываюсь от губ, облизывая укус, широко улыбаясь, обещая этим все и даже немного больше, прежде чем касаюсь поцелуем шеи, потом ключиц, потом опускаясь по груди до живота. Теперь я на коленях перед ним, в самой бесстыдной из возможных поз. – Начнем с аперитива? – Привычно стягиваю с его бедер все лишнее, обхватывая пальцами член. Смотрю снизу вверх в тот момент, когда касаюсь губами плоти, когда обвожу ее языком, когда начинаю неспешно и дразняще посасывать, явно собираясь растягивать момент. Мне нравится вкус его кожи – он приятный, не как у многих кобелей, что приходят сюда гульнуть от престарелых жен, мне все легче думать о том, что я и сам этого хочу, что я сам решаю, с кем и как мне спать. Убеждать себя непросто, но я стараюсь, пока проскальзываю губами вниз по стволу. Прикрываю глаза, заставляя тень от ресниц падать на щеки, а после снова внимательно смотрю – я хочу чувствовать настрой, понимать, что делаю все правильно. По учащающемуся дыханию. По чуть сжатым ладоням. По приоткрытым губам. По наливающемуся члену, который не остается равнодушным к моим губам, которые теперь уступили место языку.

+1

8

Глубокий поцелуй. Приятный. Клод проводит рукой по спине парня, останавливаясь на затылке, немного прижимает к себе, углубляя поцелуй, цепляя пальцами волосы. Какого они цвета? Да неважно. Главное эмоции и чувство возбуждения, которые просыпаются от пошлых мыслей и приятных касаний. Особенно от осознания, что человек напротив зависит от тебя в данную минуту. О, да, Клод был из тех людей, которые радовались собственным чувством превосходства как дети. Он не был жестоким, но любил играть с людьми по своим правилам, управлять ими и манить зелеными банкнотами, ради которых эти самые куклы выполняли любую прихоть. Что в детстве, что сейчас, Клод понимал всю значимость денег и видел ее отражение в прохожих. Кто-то старается изо всех сил ради премии, кто-то тратит, пытаясь найти счастье, а кто-то продает себя, чтобы обеспечить свое будущее. Проститутка перед ним – верх желания, ведь парень будет симулировать, будет боготворить и делать комплименты. Все это ради своих денег. Ради чаевых.
Хм, к слову, им оставляют чаевые? Или так принято только в ресторанной среде, чтобы поддержать бедных официантов, которые не падают слишком низко ради больших сумм, а довольствуются объедками со стола.
И не подумайте, что Клод весь из себя такой холодный, гордый и смеющийся над проблемами других. Нет, он прекрасно надевает маску дружелюбного наследника семейства, старается на работе и угождает всем. Сейчас на нем сказывается дикая усталость, воспитание, окруженное деньгами. Он во всем видит деньги. Даже в этой шлюхе, которая прикрывает глаза от поцелуя.

- Некоторые на вкус как апельсин, но тебе достался кокос.
Шутник. Клод ухмыляется.
Он всегда симпатизировал людям с чувством юмора. Они умело разбавляли воду, заполняя ее рябью от смеха. Юмор, черный юмор, ирония и сарказм – все это привлекало Клода в окружающих. Наверное, именно поэтому в его окружении было много таких людей. Например, Джон или Кэрол, которая жалуясь на жизнь, иронично критиковала свой и жизненный образ Клода. Ему было комфортно и хорошо с ними, пусть и порой он слабо реагировал на ту или иную шутку, сохраняя закрытую позу и серьезное лицо. Если бы не они, его жизнь точно была бы куда хуже.
Затем парень продолжает говорить, но Клод его особо не слушает. Он снова занят своими мыслями, но вот я не смогу пройти мимо этой, казалось бы, мимолетной фразы проститутки.
«Товар». Реймонду все равно, но лично мне тяжело слышать, когда люди называют себя вещами. Разве это не показывает их грусть, их неизбежность и отсутствие надежды на лучшую жизнь? Вот Клод ассоциирует таких людей как этот парень, с собаками, но это тоже неправильно. Люди есть люди со своими мечтами, мыслями и чувствами. Но вот это сравнение, занижение себя с течением времени заведет в место еще куда темнее и страшнее, чем подворотня, наполненная хулиганами. «Товар», «вещь» эти слова так и вонзаются в кожу острыми лезвиями, из-за которых теряешь чувства, становишься безэмоциональной куклой, которой иногда все равно что с ней делают, думая о том, как бы скорее получить деньги. Имей Клод больше чувства сопереживания к окружающим, он бы непременное остановился, предложил парню сходить к психиатру. Или чего хуже, попытался бы вытащить из этой дыры…но…но. Как-то грустно все это, правда? Отсутствие человечности в людях привело к этой встречи. Эм, спасибо?

Начнем с аперитива?
Клод смотрит как парень облизывает губы, место укуса. И это кажется возбуждающим. То, как он смотрит, то о чем говорят его глаза, то как он опускается вниз и поднимает взгляд снизу вверх вызывает на лице Клода еще одну ухмылку. Этот парень знает что и как делать. Он получше некоторых женщин, которые не приправляют свою работу специями из совращения, сексуальных движений и, самое главное, чувства юмора.
- Сколько ты здесь уже работаешь? – Клоду пришлось прокашляться, чтобы задать вопрос серьезно.
Реймонду стало искренне интересно сколько времени нужно человеку, чтобы казаться настолько сексуальным. Год? Пять лет? Со сколькими клиентами надо переспать, чтобы так умело уметь соблазнять всего за пару минут. Или все это алкоголь и чувство возбуждения что заставляют видеть в проститутке более высокое и тонкое создание, нежели эту самую шлюху.
И да, если станет интересно почему Клод оставил без внимания игривый вопрос парня, так это потому, что он не счел нужным отвечать. Парень отметил и похвалил его в голове. А снаружи есть вещи чуть важнее. Например, что парень берет член Клода в рот. Сразу чувствует мокрое и прохладное ощущение, которое то и дело согревается дыханием и губами, языком. В тот момент, когда парень поднимает взгляд, Клод лишь кладет свою руку ему на голову, возвращая к своей работе:
- Не отвлекайся, это была твоя инициатива, - Клод пододвинул голову парня ближе к своему члену, предлагая взять его в рот.

Но долго это не продолжается, ибо неприятный холод стены, ее жесткость, которая впивается в немного откинутую голову Клода, заставляют остановить движения парня и предложить перейти на кровать. Он тянет парня за собой, опускаясь на кровать и раздвигая ноги:
- Еще, соси еще.

+1

9

Я знаю, как сейчас выгляжу со стороны – стоящий на коленях, смотрящий снизу вверх, с явным удовольствием делающий то, что делаю. Такое странное и необъяснимое удовольствие знать, что в какой-то момент чужие желания зависят от тебя, что чужое возбуждение – это из-за тебя, что учащающееся дыхание – это тоже заслуга моих губ, которые дразня целуют напряженный ствол. Все это нужно лишь для того, чтобы настроиться на нужный лад, чтобы задать нужный тон всему происходящему. Этот парень явно не собирался проводить время в небольшом номере в дальних комнатах клуба, где простыни меняли каждые пару часов. Он пришел посмотреть из любопытства, но перешагнул через сомнения /не без помощи текилы/, оказался сейчас здесь, в расстегнутых штанах, с приоткрытыми губами. Алкогольный привкус его губ не пьянил – слишком все было привычно, обычно, слишком все было рафинировано, без намека на страсть или желание, которое сбивало с ног. Если бы мне не с чем было сравнивать, я получал бы сейчас удовольствие от секса с красивым мужчиной. Но мне было – я знал, каково это, когда ты задыхаешься просто от того, как смотришь на кого-то, как ты не можешь удержаться ни минуты, чтобы не прижаться, не поцеловать. Каждое касание – будто пронизано током, но сейчас – это не тот случай. Всего лишь работа, до которой опустятся лишь те, у кого нет выбора.
Кто-то вроде меня или парнишек-наркоманов, что приходят устраиваться на месяц-полтора, а после исчезают в неизвестном направлении. Если подумать, то я не слишком-то отличаюсь от них, разве что на дозу мне пока хватает, и остатки человеческого достоинства я пытаюсь сохранить.

Слышу вопрос и лишь внимательнее смотрю – отвечать, пока губы медленно стекают по стволу вверх-вниз мне не слишком удобно. Да и зачем ему это знать? Еще бы спросил имя или то, кем я хотел стать, когда вырасту. Явно я не мечтал стоять на коленях в комнатке, отсасывая тому, кого видел первый и последний раз в жизни. Не таким я видел свое будущее, и это давило на меня куда сильнее, чем запах чужого чела, который приходилось яростно смывать с кожи после каждого контакта. Я не рассчитывал оказаться снова лишь чьей-то подстилкой, безликой и доступной, я был уверен, что уже никогда не вернусь на панель и все это останется лишь длинным страшным сном, растянувшемся на четыре с половиной года.

Рука на затылке явно показывает, что не я здесь хозяин положения, и буду делать то, что мне скажут, каким бы унизительным это не было. Таймер в голове отсчитывал минуты до того момента, как закончится час, и я смогу вернуться обратно на сцену, чтобы подцепить очередного содомита, которому хочется потратиться на чужую молодость и покорность. Я не отвлекаюсь, скользнув пальцами по ткани джин на бедрах, двигаясь в ритме, что задает чужая ладонь. Смена положения – и я снова на коленях, между разведенных ног, но теперь парень может видеть все так близко, может наблюдать, как умело и влажно скользит мой рот, как моя ладонь пробегает по его обнаженному торсу, добавляя ощущений. Со стариками все куда сложнее – их мужская сила давно уже ушла, и мне приходилось тратить кучу времени на то, чтобы кровь хоть немного прилила. Но сейчас никаких проблем не было – я снова смотрю на своего сегодняшнего клиента, задаваясь вопросом, почему с такой внешностью он платит за секс? Ему не требуется никаких усилий для того, чтобы уложить любого в этом зале, не доставая кошелек, но при этом он сейчас здесь со мной, получает все, что сможет уместиться в час.

Делаю вдох, облизывая припухшие алые губы, прежде чем снова вернуться к своему занятию. Прелесть молодости в том, что тело легко возбуждается, даже если все происходит механически – я чувствую напряжение, понимаю, что это не должно остаться незамеченным. Клиенты любят, когда их хотят. Не искусственно поднимают член, молясь, чтобы он не опал в самый ответственный момент, а вполне натурально испытывают физическое влечение.

- Я могу закончить так. – Провожу языком вдоль ствола. – Или перейдем к основному меню?

+2

10

Тяжелый вздох и долгий выдох.
Клод опирается руками за спиной о кровать и запрокидывает голову, немного приоткрывая рот. До этого его голова была занята мыслями обо всем на свете, не оставляя времени оглядеться и понять где он и что происходит. Парень был настолько поглощен перевариванием своих эмоций и догадками о том что скажут его друзья и родители когда узнают правду, что помимо главной информации что он пришел в гей-клуб, ничего не было. И только сейчас, пока ему сосал парень, Клод пришел к выводу о том, чтобы оставить лишние мысли на будущее, сфокусироваться на настоящем. Иначе его первый раз с парнем не раскроет всю палитру эмоций, а даст выход лишь закрытому и угрюмому человеку.
Темная комната. Она освещена тусклым светом, который не раздражает зрение, позволяя даже в подвыпившем состоянии видеть вещи вокруг и раскрывать глаза, не щурясь. Клод цепляет взглядом небольшую дверь, догадываясь, что за ней находится туалет. Возможно, еще и ванна, но не будет ли это слишком большой роскошью для такого места? Темный пол с ковром, двуспальная кровать на которой бережно лежат два закрытых презерватива. Мило. Они отражают свет лампы, переливаясь металлическим цветом. Клод сжимает одну руку в кулак, чувствуя приятное мягкое одеяло под собой, жесткую кровать и холодные простыни. Играет клубная музыка, но парень на коленях не попадает в ритм. Затем Клод моргает, фокусируясь на потолке, его разум на секунду становится трезвым. Но в этой трезвости все вокруг замирает, а чувства притупляются. И все что испытывает Клод прямо сейчас – жар, мокрое прикосновение и желание кончить прямо сейчас.

Прерывистое дыхание, сжатые кулаки.
Клод опускает голову и видит перед собой занятую работой проститутку. Реймонд наблюдает за ним, изучает. Он умело делает свою работу, почти ничего не говорит и игнорирует вопросы клиента. Клод делает вывод – в таких местах общаться не принято. Но признает, что видеть перед собой сосущего член парня намного приятнее, чем девушку. Ему никогда не нравилось смотреть на женские лица сверху вниз, на их впалые щеки, когда как губы вылезали вперед, образую черную дыру. Ему не нравился маникюр и то, как многие женщины царапают тело своими когтями. С парнем было проще, да и эта милая мордаха не отлынивала от работы на пустую болтовню.

-…Или перейдем к основному меню?
- Вовремя остановился... - все внизу горело, предвещая скорый конец, - пожалуй, да.
Клод ухмыльнулся и положил руку на голову парня, похлопывая по волосам и жалея, что больше нет желания поцеловать парня после орального секса, - Реймонду не нравился посторонний и странный вкус во рту и на губах. Жалко, но сейчас тело требовало чего-то большего и более насыщенного, чем игра языка с членом. Он потянулся за презервативом, открывая край упаковки и протягивая его парню перед собой.
- Умеешь надевать его ртом? – Поинтересовался Клод, - И вставай раком.
Из-за прерывистого дыхания и прерванного акта голос кажется прерывистым и надменным. Небольшое недовольство и ощущение, что здесь весь процесс ведет не Реймонд. А это, если честно, злило. В подкорке мозга прошла ассоциация с работой, где парень делает все, что ему прикажет босс-отец, давая мнимую и легко ускользающую из рук власть. И это вызывает ответную реакцию – недовольство и усмешку, которые нашептывают, что Клод сам решает что, когда и как делать. И сейчас ему не хотелось смотреть на лицо парня. Не конкретно этого, он был милым, а на мужские лица. Да, в глубине души все еще таилась надежда, что Клод окажется НОРМАЛЬНЫМ, а то, что происходит сейчас – выходка текиллы и потеря в дебрях сплетен. Но забегая вперед, вы же знаете, что этого не произойдёт?
Парень залезает на кровать, осматривая спину проститутки, попу, пододвигаясь к ней ближе:
- Мне использовать сначала пальцы или я могу вставить так? – Небольшое недоумение и моральная подготовка.
Хорошо, что этот парень не знает, что творится в голове у Клода, иначе…эх, иначе было бы стыдно.

+2

11

Этот парень не был моим первым после перерыва. Он не был и вторым. Я сбился со счета уже в первую неделю, не отказывая ни одному желающему провести со мной время. Раньше, еще год назад, я был куда осмотрительнее, собирая по крупицам свое самоуважение для того, чтобы хотя бы иногда говорить «нет». Чаще всего молодым и красивым – с ними никогда не знаешь, чего ожидать и для чего им покупать то, что они могут получить и даром. Мне не хотелось снова чувствовать в постели подтянутое и упругое тело, мне не хотелось уноситься воспоминаниями туда, откуда я выбрался с таким трудом. Но в последние недели я только и делал, что вытравлял со своей кожи привычный запах, заменяя его десятками других. Неприятных, с кислинкой несвежего пота, с примесью дорогих и не очень духов. Я чувствовал себя грязной подстилкой, которую могут поиметь все, я хотел, вернее, я жаждал снова почувствовать себя тем же, кем был год назад. Без лживых уверений в том, что я человек, что я достоин лучшего, что я еще способен изменить свою жизнь. Нет, я могу лишь катиться под откос, отсасывать за пару десятков баксов, подставлять задницу всем желающим, превращаясь в проходной двор. Это ощущение грязи теперь не покидало меня ни на секунду, оно преследовало меня каждый божий день. Я никогда не должен забывать того, кто я на самом деле и не верить никому, что попытается убедить меня в обратном. В конце концов именно те, кому доверяем больше всего, отворачиваются первыми и бьют больнее всего. Жаль, что это узнаешь только на своем опыте.

Силу боли невозможно описать словами до тех пор, пока не ощутишь ее в полной мере. И я сейчас не о физической, о которой знаю не понаслышке.

Мое место – стоять на коленях перед незнакомцем, а после предложить себя в любой позе, какой заблагорассудится. Я всего лишь вещь, без имени и чувств, нужна лишь для того, чтобы разово удовлетворить свое желание. А после напрочь стереть из воспоминаний даже лицо. Я больше никому не позволю убедить меня в обратном, и больше никому не позволю уверять, что я стою больше 350 долларов в час.

Я отрываюсь от своего занятия, облизываю губы и забираюсь на постель, быстро избавляясь от той видимости одежды, что на мне была. Никакого белья под шортами, все для того, чтобы клиентам было легче пользоваться. В моих пальцах открытая упаковка презерватива и приглашение натянуть его ртом. Любой каприз за ваши деньги. Зажимаю губами кончик латексного изделия, а после снова наклоняюсь к стоящему члену, медленно, почти дразняще, растягивая презерватив по стволу до самого основания, смешивая слюну с заводской смазкой. Я привык к этому вкусу, он был куда честнее ароматизаторов, которые использовались для больше пикантности. Какой смысл маскировать очевидное? Удовольствие сегодня получит лишь один в этой комнате, и это буду не я. Правда никто об этом не узнает. 

Я подчиняюсь. Снова. Теряя весь контроль свой жизни, прогибаясь в пояснице, подставляясь, понимая, что мое место – это стоять так. Приглашая воспользоваться собой. Я сделал это с собой сам, мне некого винить. Флакон смазки без вкуса и запаха – гель растекается по пальцам, а после оказывается сзади, чтобы облегчить задачу.

- К черту пальцы, мы не на свидании. – Опускаю голову, часто дышу, ожидая первого толчка внутри. Я не запомню эту ночь, как ни одну из предыдущих. Все, что мне останется от нее – это деньги и ненависть к себе.

+1

12

- К черту пальцы, мы не на свидании.
Клод хмыкает. Ему не понять той ненависти к себе и ситуации, которую испытывает парниша перед ним, а потому их разговор не ладится. Реймонду нечего ответить на этот оскал. Нет, я не ожидаю что они оба проведут целый час, болтая обо всем подряд или обсуждая мужскую любовь. Я лишь к тому, что пусть Клод и заплатил денег за плотскую утеху, в жестоком обращении или надругательством над другими винить его не надо. Он никогда не был падок на женщин, на тех эскортниц, которых берут с собой ради приличия на официальные выходы, трезво оценивая вещи и людей. Однако сейчас он не чувствовал опасности, как животное, ведомое обманным инстинктом. Клод был сокрушен похотливой маской парня, приятными ощущениями и оцениванием профессионализма проститутки. Он почти как ребенок испытывает интерес, пытается уловить новые чувства от прикосновений и одновременно проматывает в голове завтра, придумывает отмазки и готовится к ощущению тяжелой головы с самого утра из-за выпитого алкоголя. Его голова, как и парня, заняты совершенно разными мыслями и нечего ожидать, что их общение сложится, что они мило поболтают и дадут друг другу советы. Они оба из соверешнно разных миров и пытаться создать что-то, когда платишь около четырехсот долларов в час – глупое расточительство. Вместо духовной связи есть физическая. И она куда интереснее.

- Как скажешь, - сухо отвечает парень, изучая чужое тело.
Он берет в руки свой член, проводя рукой по латексу, а затем кладет его концом к чужим ягодицам, увлеченный мыслями с какой легкостью можно будет войти внутрь. А затем надавливает и дальше начинает чувствовать приятную и жаркую тугость.
- Я думал будет уже, - Клод кладет руку на попу парня, а затем перемещает уже две руки выше, ухватываясь за бока и немного проступающие кости. Но я позволю сделать еще одно отступление и прокомментировать обидную, но такую простую и непринужденную фразу.

Первый медленный толчок. Очень медленный. Реймонд хватает все ощущения, сравнивает их с сексом с женщинами, пытаясь найти плюсы и минусы, различия. Но он их не находит. Наверное, секс с мужчиной различается только тогда, когда ты снизу.
Второй толчок все еще медленный, оценка реакции. Третий толчок – повод рассмотреть все что происходит снизу. А затем Клод начинает ускорять движение. Четвертый, пятый, шестой…Клод сильнее сжимает бока проститутки, увеличивая темп и силу, с которой он вдалбливается в парня.
За эти пару минут он успевает потеряться в окружении, выдавая только тяжелые, но короткие выдохи. Он даже забывает то, чему его учили половину его жизни – обращаться к людям с чувствами. Сейчас в нем нет ни малейшего сопереживания к шлюшке, никакого желания с ней разговаривать, интересоваться насколько ей удобно. Для себя Реймонд уже перешел черту, когда общество требует от него быть обычным Клодом. Сейчас он почти что настоящий.
С каждым толчком жар в паху увеличивается, как и сила, с которой он сжимает сначала бока, а затем ягодицы. Парень немного приподнимает голову, чувствуя, как по спине стекает капля пота, секунду смотрит в потолок, понимая, что немного осталось до развязки.
Еще. Еще. Еще. Еще. И…он с силой прижимает к себе парня, чувствуя, как сперма вырывается наружу, заполняя презерватив и еще больше нагревая все внутри.
И как Клод может описать его первый раз с парнем? Скользко, мерзко и хлюпает. Но, черт тебя побери, как приятно.

+1

13

Ничего чувственного или сладкого, никакой тягучей неги, что разливалась по телу в процессе, пока удовольствие не достигает пика. Сплошная физиология и механика, просто движения, просто доступ к телу, и так ничем не прикрытому. Я прогибаюсь в спине, демонстрируя себя с оглушающим бесстыдством, и единственное, что мне сейчас нужно – это чтобы все закончилось. Я чувствую, как внутрь проталкивается затянутый в латекс член, как двигается, будто пробуя, привыкая. Слышу комментарий, от которого лишь сжимаю челюсти, но молчу: странно ожидать от шлюхи, что она будет тугой, неподготовленной, что ей будет больно от проникновения. Хотя, клиентам все равно – им интересно только их удовольствие, но никак не человек, что лежит под ними, принимая в себя грубые толчки члена. Да и человеком меня не считают – я знаю это по взглядам, которыми меня ощупывают в зале. Знаю, что многие брезгливо кривят губы, прикидывая, что можно подцепить или как можно опускаться до того, чтобы ебать шлюху? Ничего нового, все привычно, но почему-то отчаянно больно, как будто с каждым толчком изнутри, на плоти выжигают метку. Такую же, как горит на боку, прикрытая эскизом из черных чернил.

Просто животная ебля за несколько купюр, ничего личного – утыкаюсь лицом в одеяло, которое вряд ли успели поменять после предыдущей случки, сминая пальцами. Возбуждение схлынуло, теперь оно не играло никакой роли, мое удовольствие никого не касалось, сейчас меня просто торопливо имели, грубо вбиваясь в тело. Это все, чего я заслуживаю и все, чего я достоин. Влажная кожа покрывается мурашками, а сам я ощущаю, как парень сзади все быстрее двигается, часто дышит, пока не кончает, прижав к себе мои бедра. Все было быстро, ничего лишнего и ничего личного, просто работа и просто секс, что причудливо сплелись в этой небольшой комнате. Снова слышу басы через стену, поднимаясь с постели, выравнивая дыхание. Мои щеки раскраснелись, как и губы, я знаю, что выгляжу именно по-блядски. Другого слова просто не подобрать, другое и не подойдет так точно, как это. Я же блядь, как я еще могу выглядеть после того, как меня поимели?

Бросаю короткий взгляд на часы – есть еще полчаса оплаченного времени, а парень уже стянул презерватив, покончив с первой частью действа. Или единственной: я не знаю, чего он хотел получить и получил ли. Смотрю на него внимательнее, убирая свои волосы со лба. – Времени еще достаточно для душа и еще одного раза. – Улыбаюсь, но фальшиво, почти болезненно. Мне меньше всего хочется продолжения, запаха чужого тела, грубых рук. Я сам допустил то, что моя жизнь превратилась в дерьмо, но в глубине души мне хотелось сопротивляться, хотелось смотреть на свое отражение не с отчаяньем. Мои глаза потухли, я вижу это каждый раз, когда подхожу к зеркалу – в них больше нет огня, они не сияют лучиками в уголках, как раньше. Я весь будто пустая оболочка без наполнения, просто шкура человека, без личности. – Есть какие-то особенные пожелания? – Приближаюсь медленно, сокращая расстояние между собой и этим незнакомым парнем, решившим добавить изюминку вечеру. Он не знает моего имени и не вспомнит моего лица, как и я его, но я усиленно и отчаянно делаю вид, что хочу продолжения.

Меня тошнит от самого себя.

+1

14

Клод отодвигается от парня, опускаясь на край кровати. Он все еще тяжело дышал, пытаясь выровнять дыхание и чувствуя как по телу разливается приятная тяжесть после разрядки. Казалось, что цвета стали тусклее, а лампочку подкрутили, чтобы она перестала светить ярко как раньше. Снова началась слышится музыка, которую, казалось бы, отключили в тот момент, когда Клод вставил свой член в парня. Она снова начала бить по стене, отдаваясь четкими басами, но теряясь в собственной мелодичности. А воображение стало улавливать звуки, отдаленно напоминающие стоны и разговоры. После приятных минут жизнь вернула себе свой привычный серый цвет, когда все вокруг шепчутся о тебе, но в глаза ничего не говорят. И пока Клод снимал скользкий презерватив, завязывая его на узел и отправляясь в небольшую ванну, он кинул взгляд на парня. Но тот так и ничего не сказал, заботясь своими делами. Оставалось лишь пожать плечами и дальше игнорировать чужое присутствие.

- Времени еще достаточно для душа и еще одного раза.
Клод не успел дойти до комнаты, остановившись и переведя взгляд на проститутку на кровати. Заманчиво. Реймонд замечает довольную улыбку, отмечая, что возможно незнакомцу и правда понравился их секс. Хотя Клод отдавал себе от чет в том, что все это было лишь для того, чтобы утолить собственный интерес и, наверное, голод. Возможно, в любой другой ситуации он бы согласился, но силы уже начали покидать тело, оставляя немного вялую и уставшую оболочку. Да и времени было уже много, а завтра ему надо быть в полдень дома, успеть прийти в себя после текиллы и не провалиться в свои мысли, успевая контролировать окружающую ситуацию. Эх, как рано он постарел.
Сначала парень хмыкнул, пропадая в ванной и выбрасывая мусор, но стоило вернуться в комнату с кроватей, работник стал приближаться, намекая на продолжение.
- Тогда… - Клод прокашлялся, - закажи мне такси, - он продиктовал пароль от телефона и назвал имя приложения, чтобы парень сориентировался, а затем пропал в душе, закрывая по привычке дверь на замок.

Не думаю, что мне стоит останавливаться и рассказывать как Клод принимал не только душ, но и мысли, что трахаться с этим парнем было хорошо, может даже куда лучше, чем с девушками. Его лицо, тело, изгиб и жар внутри – все это отпечаталось в памяти, и Клод еще долго будет вспоминать об этом. Не буду так же и отмечать неприязнь к этому месту, которую испытывал ребенок с серебряной ложкой во рту. Тусклость казалась экономичностью, а эхом отдающаяся громкая музыка старостью здания. Тем не менее, отбрасывая мысли, он быстро ополоснул тело, вернулся к проститутке и стал собираться, надевая одежду, доставая купюры из кармана джинс:
- Триста пятьдесят, да? – Клод безразлично и лениво отсчитал купюры, бросая их перед парнем на кровать, - Я накину еще сверху сто, если ты никому не расскажешь, что я здесь был.
Клод демонстративно кинул на кровать еще сотку сверху, пряча остальные деньги в карман и разворачиваясь к выходу. Он спокойно открыл дверь, разглядывая темный коридор, а затем снова повернулся к парню:
- Покажи где выход.

+1

15

Я надеялся на то, что он просто откажется, что не захочет продолжать на сегодня, что выберет что-то простое, вроде эротического массажа или торопливого минета в душе. Во рту все равно стоял привкус чужой кожи, так какая разница, чем его занять на оставшиеся полчаса? Но я продолжаю улыбаться, заманчиво, обещающе, все еще обнаженный, слегка влажный от капелек пота на спине и над верхней губой. Чаще всего даже старики заходят на второй круг, если уложились слишком рано: они предпочитают использовать все оплаченное время до единой секунды, чтобы не сожалеть о том, что последние 4 бакса из 350 были как-то не особенно отработаны. Час, значит шлюха должна скакать весь час, постынывая от удовольствия и с восторгом принимая любое предложение клиента. Правда, мало кто понимает, чего это на самом деле стоит.
Но парень встает, окидывая меня взглядом, будто ему принесли не самый свежий стейк, и он раздумывает, разрезать ли его или попросить заменить блюдо. Если пойдет жаловаться Адаму, то мой испытательный срок подойдет к концу, и все, что мне предстоит – это сосать под мостом тем, у кого нет денег на приличную шлюху. Мысли эти мне не нравились, я часто слышал о том, как парней снимали на улице, а после уводили в темные места и избивали, грабили, прекрасно понимая, что проститутка-гей не пойдет жаловаться в полицию. Мне уже не раз доставалось, мои ребра помнили переломы и трещины, на моем боку прятался под татуировкой заживший ожог, оставленный психопатом. Я был уверен тогда, что завязал, что больше никому не позволю прикасаться к себе против моей воли, но вот я снова здесь, снова сладко улыбаюсь, снова предлагаю свое тело всем желающим, как единственный актив.

Но буду ли я пользоваться спросом, когда мне будет 25? Я не знал, но чувствовал, что клиенты предпочитают товар помоложе и посвежее. Что парень, в чьих глазах видны осколки разбившихся надежд, не так привлекателен, как юные мальчишки, что приехали в Калифорнию воплощать свои мечты. Я ведь был таким же 5 лет назад, я отдавался процессу, понимая, что это лишь временно, что лишь до того момента, как я прославлюсь, как мои картины будут продаваться повсюду. Я был так глуп, и так наивен, и совершил так много ошибок, которые опустили меня на самое дно жизни.

Но мои ошибки – это не весь я, и мне требуется так много сил, чтобы повторять себе это снова и снова.

С чужого телефона заказываю такси, которое должно приехать через несколько минут. Возможно, я чувствую облегчение, а, возможно, панику от того, что придется искать еще кого-то до конца рабочего дня. Этот парень не хотел ничего особенного, просто секс для разрядки, и это не самый плохой вариант. По крайней мере на теле не останется следов, а уж как я себя при этом чувствую, не играет никакой роли. Купюры падают на постель как подачка: ему ничего не стоит швырнуть на святое постельное белье почти половину тысячи, на которые я смогу жить достаточно долго. А он готов платить за то, чтобы один раз быстро кончить. Но я проглатываю все, собирая деньги, кивая на оплаченную просьбу. Осталось лишь надеть шорты, чтобы вывести клиента с черного хода, чтобы больше его никогда не видеть.

А музыка будет продолжать играть до самого утра, пока я еще смогу стоять на ногах.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » My perfect rock bottom


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно