внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
тео джей марино
То что сейчас происходило было похоже больше на страшный сон, чем на реальность... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Tip Toe Thru' the Tulips with Me


Tip Toe Thru' the Tulips with Me

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Лофт Анхеля | 1 апрель 2020г. |09:30

Kaya Severide, Eddie J. Anhel
https://64.media.tumblr.com/287e84a33385b1da9681c30a4e209d0a/d6d0f1bf75de77e8-2c/s500x750/673f3a411a732a4c596b4f929e1cd6374e3f5100.gifv

северайд: о чём ты думаешь?
анхель про себя: удивительно, как если еда слишком горячая, то нам нужно на неё подуть, но так же и драконом на еду нужно подуть, если она слишком холодная
анхель вслух: нужно подуть

+2

2

Иногда жизнь толкает тебя к переменам. И не всегда способы которыми она это делает нравятся тебе. Фак. Да некоторые способы просто не могут нравиться! Эта сучка просто испытывает на прочность! И всё же... Всё наконец то закончилось. Лицемерие с Эштоном в жизни Северайд длилось слишком долго. Слишком долго, как на её вкус. Он знал, что не нравится художнице, но всё равно продолжал играть роль любящего жениха. Играть из рук вон хуевенько. Даже удивляться не стоит, что прошлая неделя, когда "благоверный" решился сделать предложение, закончилась полным провалом. И больницей. Эдди Северайд ничего не сказала, конечно. Просто не хотела, чтобы тот видел её с последствиями аллергии на лице, шее, руках. Кая была похожа на шар. Красный шар. С заплывшим лицом крота. Спасибо таблеткам под рукой : обошлось без отека квинки. Но на этом плюсы ситуации как-то кончились. И стоило выйти из больницы девушка залила свою злость и расстройство спиртным.
А потом ещё раз.
И ещё...
Что сказать? Она умеет справляться с болью. Даже если в процессе пьяная и под дождём разбивает машину несостоявшегося жениха. Вообще-то она хотела её сжечь. Но спички промокли. Так что вышло, как вышло. А закончилось всё очень спокойной неделей для Эдди. Блондинка не звонила и не приходила. Он мог со спокойной душой заниматься экспериментами.
Только вот сама Северайд несколько раз поймала себя на мысли, что ждала звонка. Или сообщения. Что у мужчины появится хотя-бы смутное ощущение, что что-то не так. И когда отёк спал, а ощущения у Эдди так и не появилось - Кая сделала то, что делают все женщины на её месте. Она пошла и покрасилась в фиолетовый цвет. Результат ей понравился. Было красиво, холодно, стильно. Было под стать тому, что на душе и в мыслях. А в мыслях, как известно - перемены.
Это было забавным жизненным наблюдением : женщины начинают что-то менять в своём облике, когда что-то хотят изменить и в жизни. Чаще всего они красят волосы. Или делают стрижку. Выбор залить перемены краской был для художницы совершенно очевиден. Да ещё и светлые волосы к тому располагали. По окончанию Кая видела в зеркале холст. И картину, что сложилась идеально. Она видела девушку, не обремененную предстоящим замужеством. Девушку склонную к экспериментам и авантюрам. Девушку, которую, впрочем, в той же мере утомило быть только экспериментом для других. Она видела себя новой. И хотела поделиться этим с Анхелем.
А может быть, на самом деле, хотела понять, заметил ли он её недельное молчание? Может, тогда казалось, что это ещё что-то значит.
- Ээээй! - Дверь в лофт она открыла уже своим ключом. Первое апреля. Лучший день чтобы принимать серьёзные решения. Кая всё делает исключительно вовремя. - Хель, ты дома?
Тихо. Тихо для лаборатории - неправильный звук. Обычно тикает таймер. И что-то шипит. Как минимум горелка. А сейчас тихо. Кая ожидала другого, но возможно было, впрочем, что Анхель занят с растениями. В этом она могла бы даже помочь. Ей нравится копаться с ним в саду. Не в бежевой футболке, конечно, ноооо... Получается у них это не плохо.
Под постукивание каблуков Северайд проходит в комнату и ставит пакет с ещё горячими булочками из пекарни на кухонном островке. Сейчас, свежим взглядом обводя лофт художница замечает - в нем слишком много её. Выглядит так, будто они вместе уже живут. Но вот её небыло неделю. И ни лофт, ни, возможно, Эдди этого не заметили. Посчитали не значительным. Как Эштон посчитал неважной её аллергию на мед, заказывая ужин, когда делал предложение. Она лишь переменная?
- Я покрасилась. - Эти мысли навевают ощущение, что стоит сказать о своём преображении. Вдруг сам по себе Эдди не заметит. Выйдет уж совсем неприятно. - Помоему выглядит восхитительно. - Наконец-то она услышала шаги и повернулась на них, с широкой улыбкой интересуясь, - Тебе нравится?

+2

3

Последнюю неделю Анхель чувствует себя странно.
Беспокойно.

Эдди стряхивает тревогу с утра, как змеиную шкуру, но за ночь она отрастает снова. Ему, конечно, не до тревоги: он постоянно занят. Но правда в том, что он постоянно занят потому, что боится остаться с собой наедине.
Правда в том, что в последнюю неделю Эдди совершенно не чувствует себя собой.

Уже девять утра, а он в непонятной апатии смотрит в потолок, не вставая с постели, и усилием воли пытается перемотать этот день до прекрасного и желанного понедельника, когда наконец таки приедет новая партия реактивов, когда нельзя будет быть кем-то ещё, кроме нормального, привычного себя.

А все почему? А все потому, что последний раз, проводя эксперименты с природным газом, что-то пошло не так. И это что-то вызывало небольшой апокалипсис, уничтожив пол месяца усердной работы. Записи, образцы растений, даже челка Эдди - сгорело все.

Эдди пытается пригладить невидимую челку, но вновь что-то идет не так.
Сначала девушка в парикмахерской смеялась над ним, затем долго обстригала его. Получилось слишком коротко, на взгляд химика. Но девушка решила так же обстричь височки, потому что так будет модно, отбоя не будет от девушек.

Интересно, это люди называют личностным кризисом? Или – как люди это называют? Есть ли у людей потребность давать этому имя? Есть ли эта потребность у Эдди?

Он вскакивает с постели, игнорируя тапочки (у него отличные тапочки в виде красной панды, которые подарила ему Северайд), встряхивает головой: нельзя думать.
Есть только два выхода: думать и не думать. Думать сложно, мысль то и дело соскакивает в эмоцию. Что делать с эмоцией – непонятно.
Кая всегда помогала работать ученому с эмоциями. Но Каи нет. Ее нет уже давно. Неделю, наверное, точно нет.  Эдди думает, что, может, она нашла себе новое второе дерево? Кого-нибудь, кто не работает так много, умеет красиво говорить, с кем не стыдно появиться на людях? Затем Эдди думает, что все таки Кая просто устала, она наверняка просто уехала куда-нибудь отдохнуть. Без него.
Надо попробовать не думать хоть немного.

Эдди смотрит в зеркало и который день подряд видит там кого-то другого, и который день подряд чувствует желание ударить в зеркало кулаком. Смотрит кому-то другому глаза – не думай, что ты заставишь меня отвести взгляд – и аккуратно, методично бреется.
Думает о том, что страхи надо всегда носить при себе. Думает о том, что это не страх. Думает о том, что страх – это дать этому имя. Думает о том, что имя Эдди-в-зеркале ему известно: его зовут Одиночество.
Думает о том, что еще год назад все было иначе. Без Каи. А вот теперь ее нет. А одиночество есть.
Надо все таки позвонить.

Три часа смотрит Animal Planet, идеально выбритый, злой и без тапочек. Вырубает экран посреди предложения («Изучение генетического наследия белых медведей заставляет нас по-новому взглянуть на теорию э–»). Поднимается в сад, бродит по импровизированной галерее Северайд. Ему неожиданно нравится пейзаж, который не похож, конечно, ни на какой пейзаж, но его в нём можно рассмотреть – если предположить, что он изломан, будто кто-то изломал зеркало и в нём отобразились неровно и криво английские пастбища.

Эдди смотрит на краски, кисти, оставленные Каей. Поднимает одну, вертит в руке, словно дирижирует оркестром. Эдди никогда особенно не умел рисовать, но в университете однажды сделал коллаж для газеты. Он был похож на пейзаж Марии Элоизы Фитцджеральд (или Мария Элоиза написала картину, похожую на его коллаж, шутит про себя Эдди и открывает гугл, чтобы проверить год рождения Марии Элоизы. Ей шестьдесят восемь. Шутка не удалась).

Он не сразу замечает, что с ним заговорили. Эдди поворачивает голову исключительно по наитию периферийного зрения – кто-то подошёл к нему слишком близко и что-то говорит.
— Тебе нравится?

Повернув голову, Эдди подпрыгнул от неожиданности. Перед ним стояла Северайд, словно возникшая из ниоткуда. Она выглядела немного иначе.

Эдди готов к любому повороту событий. Это отличительная черта Эдди: что бы ни случилось, спустя год жизни с Каей он готов к такому повороту событий. Финансовый кризис, безработица, война, конец света, пропажа родителей – у него уже есть план, основные тезисы и чек-лист, даже если на самом деле их нет.
Особенно если их нет.
К этому повороту Эдди не готов.

Она выглядела слишком иначе. И все в ней было слишком.
— Ты попала под излучение и за неделю училась контролировать свои супер силы, чтобы не навредить смертным? Если так, то твои волосы тебя выдают. — Эдди думает, что выглядит она хорошо, но всегда есть НО. Подходит к художнице, прижимает ее к себе. Чувствует запах краски для волос, ее черничных духов, запах стирального порошка. Улавливает незнакомый запах лекарств.

— Выглядишь хорошо. И хреново одновременно. — Это так. Хотя Анхель думает что сам он, Анхель, рядом с ней выглядит сейчас убого. Но Анхелю все равно, это его никогда не волновало. — Будешь кофе с мятой?

Анхель говорит "будешь кофе с мятой", но на самом деле Анхель говорит "выкладывай свои карты на стол, я тебя раскусил".

+2

4

Она любит Эдди. Он её второе дерево. И у этой шутки уже растёт третья борода. Она любит Эдди и знает его распорядок дня. Она любит Эдди и его привычки. Он уже не удивляет её, но неизменно восхищает... Блять. Стоп. Стрижка!?
Серо-зелёные глаза впивается в мужчину в полнейшем непонимании. Такого Кая не ожидала. К такому она была не готова. Что за херня произошла за его неделю? Что за херня превратила её любимую повышенную мохнатость в это... В это.... Это вообще её парень?
Кая оказывается в объятиях и утыкается в плечо. Закрывает глаза. Почему-то ей предательски спокойно именно так. С ним. А ведь мгновение назад она чувствовала себя ненужной и незначительной. Это всё долбанные непостоянство минут. Это все они. Не она...
- Чёрт, а я так старалась соблюдать маскировку. - Смеётся. Эта шутка и правда смешная. Справедливости ради : все шутки Эдди смешные. Хотя часть из них приходится гуглить, чтобы понять, где смеяться. Но это делает их особенно смешными, а Каю делает чуточку эрудированнее. - Справедливости ради, уважаемая внеземная форма жизни, что приняла облик моего парня, вы очень неудачно скопировали причёску.
Она делает шаг назад, обходит Анхеля по кругу, рассматривая эту новую стрижку. Она определённо весьма современная. И он выглядит посвежевшим. Ему идёт, да. Точно идёт. Но... Но...
- Ты на себя не похож. - Резюмирует вслух. - Выглядишь как модель с обложки, тебе идёт. Но на тебя совсем не похоже.
Она встаёт на носочки, ведь он выше даже когда она надевает каблуки, целует химика коротко, просто чтобы убедиться - это он. Знакомый вкус на губах лучшее подтверждение.
- Я буду кофе, Шерлок.
Кофе. Она будет кофе. Она собиралась расстаться с ним. Но он заметил её отсутствие. Он заметил причёску. И он её раскусил. Она хотела расстаться, думая, что незначительна и незаметна в его жизни. Но вот она снова смотрит на лофт. Они словно живут вместе. Здесь её слишком много? Или же здесь слишком много их обоих? Кажется, что её тут столько же, сколько Анхеля. Она заметна и важна. Она во всём. И эта долбанная вселенная будто кричит : смотри, эта неделя сказалась на вас обоих! Вы теперь оба выглядите упорото.
Всё никогда не идёт по плану. Нахуй. Нахуй план.
Сейчас Северайд понимает, почему Эдди убежал в их первую встречу. Она бы сейчас тоже убежала. Но она, сука, на каблуках. Это западня. И когда Кая спускается с лестницы и садится на подлокотнике кресла - ведь само кресло, оно для Эдди - планы идут в пешее эротическое.
- В общем... Официально я рассталась с Эштоном. Отец сдался. - Она победно улыбается. Это ведь победа! Кая Северайд полностью и безраздельно Эдди Джеймса Анхеля. Если забыть, что она собиралась от него уйти. Собиралась ли? Или как всегда испугалась и попыталась сбежать? Долбанное непостоянство. - Он сделал мне предложение за тем ужином неделю назад, ну, я тебе говорила, последний ужин предусмотренный нашим договором и... Ухитрился заказать к этому ужину медово-ореховый соус. Пришлось немного пролечиться от последствий аллергии. Не хотела, чтобы ты видел меня необъятным красным шаром. Да и на улицу в таком виде лишний раз выходить не хотелось. Так что я лежала дома и пила лекарства. Думала, что ты и не заметил.
Последние слова сорвались с языка против воли. Кая сконфуженно закусила губу. Поздно, блин. Закусывать надо было раньше. Идиотская ситуация. Будто она не знает, что Эдди не любит звонить. И вообще забывает про телефон. Она просто скучала. За эту чёртову неделю она просто страшно соскучилась.
И как, интересно, она собралась с ним расстаться, если за неделю готова была взвыть от нехватки рассказов Эдди о "невероятных" химических реакциях?
Где-то в её действиях и мыслях определённо засела логическая ошибка. И определённо эта ошибка нуждалась в исправлении.

+1

5

— Выглядишь как модель с обложки, тебе идёт. Но на тебя совсем не похоже.

Если бы Анхель не разучился смущаться, сейчас был бы для этого самый подходящий момент, но он разучился, умение смущаться в нём попросту отсутствует: посылаешь запрос – выходит ссылка на битый файл.
Смущение – просто трата эмоциональных ресурсов, которых Анхелю в последнее время катастрофически не хватает (и где их восполнять теперь – неясно).
Назад к ситуации.

— Я буду кофе, Шерлок.

Что-то случилось.
Эдди это чувствует в странном чуть-более-чем-обычно потерянном взгляде Каи, в том как она будто бы только что вспомнила, кто он — и эти воспоминания ей не понравились. Эдди тянется спросить — что-то случилось? Уточнить, поддержать.

Не трогать. Эдди это тоже чувствует. Не спрашивать, не начинать. (Пожалуйста.)
Несмотря на свою естественную болтливость, Кая умеет — не говорить. Особенно не спрашивать, если быть точным. Не замечать слона в комнате, и вместо этого наполнять ее пустыми веселыми разговорами.

Эдди пожимает плечами и спускается вниз. Кая падает в кресло, хотя знает, что Эдди этого не любит.
Эдди прощает. Эдди хочет сказать вслух прощаю и спасибо, но молча размалывает кофе в ступке.
— Он сделал мне предложение за тем ужином неделю назад,..
Не прощаю, передумывает Эдди.

— Так что я лежала дома и пила лекарства. Думала, что ты и не заметил.
— А давно у тебя аллергия на мед? — Эдди не знал. Немного стыдно. Эдди не уверен, стыд ли это вообще, печёт и давит на грудную клетку.

—Ну и.. — Эдди разливает кофе по кружкам, добавляет мяты. Подает Кае и садится на пол напротив. — Ну и что ты теперь планируешь? Ты так много сокрушалась о том, что твой отец козел, а Эштон король мудаков. Но теперь ты свободна.
Говорит как отрезает. Смотрит прямо в глаза, немного щурится. Задать такой вопрос равносильно фокусу, но только как распилить ассистентку напополам и уйти со сцены, оставив перед зрителями сочащийся кровью труп.

Кая забирает у него кофе, но никак не комментирует, вкусный он или нет. Эдди полагает, что после такого количества лекарств от аллергии даже не очень вкусный кофе покажется замечательным. Ему, по крайней мере, кажется.
Эдди думает, что он, Эдди, может услышать от нее?

Пока Кая думает, что ему ответить, Хель достает ноутбук из под кипы бумаг. Под крышкой ноутбука билеты.
Хель проверяет билеты. Сакраменто – Дублин, Air Canada, шесть часов. Дублин – Лондон, Air North, два с половиной часа. В одну сторону. Номер паспорта.

— Я завтра улетаю в Британию.
— Пошуршав билетами, Эдди тихо добавляет. — Домой.

Очень хочется добавить " я не могу тебя взять с собой", очень хочется объяснить почему билет только один, но Эдди, господи, Эдди не может ей этого сказать. Он не хочет, чтобы Кая становилась частью чего-то более масштабного, чем его жизнь в Сараменто.

Но сейчас – что он сейчас может сказать?
— Я люблю тебя, — смазано и невнятно, прямо в губы, едва ли оторвавшись, потому что, во-первых, Кая знает, а во-вторых, этого решительно мало и недостаточно.
— Ты знаешь, как сильно я тебя люблю? – то есть Эдди подозревает, что Кая знает, но на всякий случай Эдди напомнит ей ещё раз, добавит, что ее любит не просто так, не как-нибудь, и уж точно не немножко.

Отредактировано Eddie J. Anhel (2021-06-04 13:57:18)

+1

6

Что-то произошло. За эту неделю что-то определённо произошло. Что-то незримо изменилось и пошло не так. И началось всё с долбанной аллергии.
- С детства. Может и с рождения. Но факт : когда я впервые попробовала мед она уже была. - Кая пытается улыбаться. Пытается. Но выходит не уверенно. И чашка кофе воспринимается спасением. Кажется даже вкус она не чувствует. Просто пьёт. Чтобы больше не говорить.
— Ну и что ты теперь планируешь? Ты так много сокрушалась о том, что твой отец козел, а Эштон король мудаков. Но теперь ты свободна.
"Свободна". Сво-бод-на. Слово режет слух. Кая ведь пришла именно для этого? Быть свободной. Она теребит фиолетовую прядь, Северайд всегда теребит волосы, когда переживает или нервничает.
- Я... Я скучала. - Скучала. Это не то, что она планировала сказать. Но именно то, что чувствует. Кая скучала по нему каждый день. Думала, что ей не хватает его ворчания по утрам, не хватает того, как он крадется на матрас, думая что она уже спит. Не хватает даже того как он молчит рядом, когда она делает зарисовки в скетчбуке. Но вот он говорит, что Кая свободна. Спрашивает, что дальше в её планах. Что-то очевидно идёт совсем не так. - Но ты прав. На меня больше никто не давит.
— Я завтра улетаю в Британию. - Вот оно. То самое "но". Но, о котором он так удачно напомнил. Все это время они были экспериментом. Она была частью эксперимента. - Домой.
Чашка из под кофе громко ставится на стол. Иронично. Может, в тот момент, когда они сменили причёски : перемены уже начались?
- Я тоже люблю тебя, Эдди. Больше, чем я когда-либо могла подумать. Я даже не знала, что могу так сильно кого-то любить. - Она поджимает губы. Знает, он не выносит её слез и потому плакать она не будет, даже если голос дрожит. - Но мы начались как эксперимент,да? И ты... Ты едва ли готов к тому, чтобы этот эксперимент стал постоянной частью жизни. Я свободна. А ты едешь домой... Я не предлог расстаться совсем. Но может нам нужна пауза. Потому что я не хочу дальше быть только частью записей в дневник и этой жизни в лофте, как один из этих экспериментов.
Кая верит чашку, шумно выдыхает в попытке выравнять голос избавившись от хрипотцы в нём.
- Может быть за эту паузу ты поймёшь, что тебе нравится думать о нас, как о закончившемся успешном исследовании. Ты собрал достаточно данных, правда? А может поймёшь, что тебе меня, как части жизни. А я сама, наверное, решу что делать теперь, когда на мне не висит сотня чужих ожиданий.
Фиолетовые волосы водопадом стекают по плечу, когда девушка поправляет их. Кая не смотрит на Эдди. Не может. Потому что она решила, что не будет плакать. А Эдди, увы, умеет заставить её не только смеяться.
- Я верну ключ завтра... До твоего отлёта. И заберу свои вещи.

+1

7

— Я тоже люблю тебя, Эдди. Больше, чем я когда-либо могла подумать. Я даже не знала, что могу так сильно кого-то любить.

Эдди кивает головой, приглаживает невидимую челку.
Вот сидят они вдвоем, такие непохожие на себя, такие смешные. Казалось бы, взрослые люди, а не могут даже договориться между собой.

— Почему ты опять такая? Все будет хорошо, господи.

Опять тишина. Эдди уверен, что пауза между ними тянется долго-долго, густая, как патока, длинная, как дорога от Нью-Йорка до Ванкувера или может быть до самого Кентербери – тысячи миль через океан, очень долгая. Очень пауза. Эдди прижимает позвоночник к спинке стула.

— Но мы начались как эксперимент, да? И ты... Ты едва ли готов к тому, чтобы этот эксперимент стал постоянной частью жизни. Я свободна. А ты едешь домой... Я не предлог расстаться совсем. Но может нам нужна пауза. Потому что я не хочу дальше быть только частью записей в дневник и этой жизни в лофте, как один из этих экспериментов.

— Ты сейчас серьезно? — Эдди изумленно приподнимает брови.
— Может быть за эту паузу ты поймёшь, что тебе нравится думать о нас, как о закончившемся успешном исследовании. Ты собрал достаточно данных, правда? А может поймёшь, что тебе меня, как части жизни. А я сама, наверное, решу что делать теперь, когда на мне не висит сотня чужих ожиданий. — Кая рассказывает. Рассказывает так, как умеет иногда — максимально сухо. И не просто из-за ровного голоса и интонации, за которыми она постоянно следит. А просто потому что по-другому такую информацию подать... можно, но лучше не надо.

Эдди опустил взгляд на свой кофе. Свет из окна оставлял на полу колеблющийся прямоугольник. Эдди глядел на него и ждал, когда тот остановится. Когда прямоугольник остановился, сказал:
— Я давно решил, что все это чушь собачья. Несмотря ни на что. Сначала я тоже хотел исчезнуть. Но… теперь мне кажется, что это неверно. Да, это неверно.

Зря она это начала, очень зря. Настолько зря, что Анхель, господи, Анхель, швырнул свою (полную) кружу в сторону кухни. Что творится внутри - описать сложно.

Романтические отношения - это очень сложно. Вдвойне сложнее, если ты при этом поглощен наукой. Но сложнее — когда ты не умеешь читать между строк и совсем не можешь, когда что-то имеют в виду, но не говорят. Эдди любил, когда сразу говорят, сам был таким.
Кая, которая сидела напротив, на самом деле, не всегда говорила то, что думала.

Эдди автоматически чуть мотает головой из стороны в сторону, потому что, ну. Зачем. Понимает треть, наверное, сказанного. Слышит обидное «закончившееся успешное исследование». Фыркает. Значит вот как она решила? Если Кае в Эдди что-то не так, то пусть проваливает, она сама начала говорить, а сейчас рассказывает только и тем более вслух.

Эдди доверял ей. Все доверял. И он прекрасно понимал, что Кая использует понятие их "эксперимента" как предлог, чтобы... сбежать?

— Если ты думаешь, что я поведусь на это, то... — Глубокий вздох. 

— Я верну ключ завтра... До твоего отлёта. И заберу свои вещи.
Она пожалеет об этом. Наверняка пожалеет ещё, а Эдди тем временем будет ужасно раздражён на самого себя, но Эдди соткан из попыток в коммуникацию и раздражения. Им едва ли будет очень легко и просто, как в последние недели. Они не дети уже.

Что делать? Какое принять решение? Какое решение будет правильным?
— Я не понимаю сейчас что творится в твоей голове, но прошу тебя, господи, останови этот поток сознания и сделай то, что так не любишь: подумай надо всем еще десять раз. Тебе не обязательно забирать вещи, я вернусь через пару дней.

Господи.

— Выдохни. Давай выпьем, подумаем еще раз и поговорим.

Не то чтобы Эдди был против отношений — но иногда... Иногда хотелось выпить и не думать обо всем этом. Обо всех этих сложных человеческих взаимных чувствах, вместе с которыми идет огромный пласт каких-то намёков, тараканов, недосказанностей, комплексов, сложностей...

+1

8

Хорошо. Всё будет хорошо. Что, интересно знать, именно будет хорошо? Эдди швыряет чашку в стену. Кая покупала эту чашку. И сейчас, видя как та летит в стену - она боится. Сжимает губы, смотрит затравлено. Она всё ещё боится, когда злятся мужчины. И никакие психологи тут не помогут.
— Если ты думаешь, что я поведусь на это, то...
- То ЧТО?! - Она выкрикивает. Сама от себя не ожидала. Но она кричит на него, вскакивает с кресла. Она сама не знает, чувствует ли себя загнанным животным, или оскалившейся перед нападением львицей. Видимо, что-то среднее будет правильным ответом. - Не ты ли только что освободил меня и спросил, каковы МОИ планы? Так может, если тебе не нравится вариант, где планы только мои, стоило предложить подумать о них вместе?
Удар. Ладони звонко встречают стену, она, кажется, рычит выдыхая. Кая умеет быть бешеной. Умеет, черт подери, злиться.
— Я не понимаю сейчас что творится в твоей голове, но прошу тебя, господи, останови этот поток сознания и сделай то, что так не любишь: подумай надо всем еще десять раз. Тебе не обязательно забирать вещи, я вернусь через пару дней.
- Передашь привет матушке? Она наверняка поинтересуется почему ты один. Почему, кстати? Ни одного звонка, зато решение уехать домой одному. - Она оборачивается, смотрит умрямо и цепко. - Кто я в твоей жизни Анхель? Вот что я хочу понять. Кто. Блять. Я. В. Твоей. Жизни?
Девушка закрывает глаза. Она действительно выдыхает. Медленно и зло. И когда выдыхает, то облокачивается на стену и сползает по ней на пол. Фиолетовые волосы магнитятся, смешно липнут к стене.
Почему-то Северайд чувствует себя уставшей. Может, потому что и правда устала? В её жизни хватало людей, которые выбирали не её. Это Эдди никогда не интересовала романтика или близость. Это для него она первый эксперимент. А вот Кая отлично знает это чувство.
"Дочь, я конечно люблю тебя, но сейчас важнее моя репутация и польза которую ты можешь принести семье".
"Ты хорошая девочка, Кая, но ты со всем справишься сама, твоему брату нужнее помощь".
"Послушай, этот брак отличная сделка. Я получу финансы твоего отца, а ты мужа который не будет мешать тебе жить, как ты захочешь".
И вот теперь это:"ты свободна". И помахать драмматично билетиками на прощание, вместо платочка
.
Заебало. Как же это всё заебало. Настолько, что подбирать цензурные выражения откровенно лень.
Забавно. Даже иронично, что некогда избивший её моньяк был единственным кто её действительно выбрал. Сначала, чтобы убить. Потом - оставить всё же в живых. Подумаешь, с птср.
За-е-ба-ло.
- Я не расстаюсь с тобой, Эдди Джеймс. - О, да, она знает как он не любит полное имя. - Но я понятия не имею чего ты ждёшь дальше. Я люблю тебя. Я свободна. И я хочу быть с тобой. Понастоящему быть. Жить вместе, завести крысу, узнать в конце концов твою жизнь за пределами лофта. Я хочу разделить с тобой жизнь. И это я знать не знаю, что в твоей голове. Ты меня любишь, конечно. Это никогда не вызывало сомнений. - Северайд встаёт, проходит к кухонным шкафчикам и достаёт свой ром. Это её личная бутылка. И без бутылки тут Кая точно не разберётся. Она открывает её привычно и так же привычно делает несколько глотков из горла. - Это как паззл, на деталях которого картинки постоянно меняются. Ты пустил меня в этот лофт в самый первый день. Но ближе я так и не стала. Я знаю, что чувствую. И знаю, что чувствуешь ты. Это всё детали одного паззла, но он так и не складывается. Как мне сложить этот паззл, Хель?

Отредактировано Kaya Severide (2021-06-04 20:46:05)

+1

9

Royals — Lorde

— Не ты ли только что освободил меня и спросил, каковы МОИ планы? Так может, если тебе не нравится вариант, где планы только мои, стоило предложить подумать о них вместе?
Кая сорвалась на крик, начала стучать по стенам, превратилась в нечто злое. Страшное. Эдди молча смотрит и, господи, он понимает, что она, господи, она, черт возьми права. В каком-то своем Северайдном смысле.

Смысл Эдди конечно же скрывался в другом. Он и забыл, что стоит следить за словами, ибо женщины, словно сохраняя мировой баланс, стерегут этот несчастный баланс между счастьем и безумие. К сожалению, стрелка весов сейчас соприкоснулась с чашей безумия. С этим звонким "цок" Анхель решительно не понимает что сейчас делать.

Молчать? Что-то сказать? Успокоить ее?
Как ее, черт возьми, успокоить, чтобы остаться в живых?
Эдди ничего не оставалось делать, как смириться.

Словно злобный демон противоречия, голос скептика в голове твердил: Хель, она устраивает скандал на ровном месте, цепляется за слова и ищет смысла там, где его нет. Это ненаучно.

Ненаучно, думает Хель.
Кая немного остывает и решает продолжить ненаучный разговор.

— Передашь привет матушке? Она наверняка поинтересуется почему ты один. Почему, кстати? Ни одного звонка, зато решение уехать домой одному.

— Кая, хватит. Тебе нечего делать в Грачовнике (смешное название для поместья, где уже три сотни лет не живут грачи). Я не хотел поднимать эту тему. Тебе нечего там делать, ровным счетом, как и мне. Что ты хочешь там увидеть? Старинное поместье, заросшее шиповником? Моих родителей, которые желают, чтобы я перенял титул отца и вступил в наследство? Господи, Кая, господи. Или может нашу старую кухарку, которая за 30 лет не научилась готовить пунш? Или разрушенное, черти возьми, крыло? Разве для тебя не важно, что твое место здесь? А не между призраками пришлого в унылых сквозняках разрушающегося поместья?

Эдди Анхеля корчит, может быть, не потому, что нечто невероятной важности выходит у него из-под контроля; может быть, не потому, что он смотрит вверх и больше не видит там никого; может быть, не потому, что простые и понятные слова «мама» и «папа» сюрреалистично расплываются, теряют значение.
Для него - давно.
Для Каи - тоже, но в ее, Северайдином, черт, черт, смысле.

Слишком много смыслов для двух маленьких людей.
Есть темы, которые Хель не хотел поднимать. В подтверждение рука неосознанно легла на груди, прощупывая под тканью футболки шрамы.
У них обоих были свои шрамы, расковыривать которые было болезненно.

Ну ничего, — думает Эдди. Смотрит в серое невнятное небо в окне и думает: — Все пройдет.

— Кто я в твоей жизни Анхель? Вот что я хочу понять. Кто. Блять. Я. В. Твоей. Жизни?

Эдди щурится, впервые в жизни осознаёт собственную мортальность.
[Мортальность определяется как свойство человека умирать. Эдди цепляется за слово «свойство»: оно выглядит так, словно умирает человек регулярно. Выглядит так, словно умирать – это нормально.]
Эдди впервые в жизни не кажется нелепым стремление комиксных злодеев к бессмертию.
Эдди пытается вспомнить хотя бы одного положительного персонажа с той же целью. Но на ум приходят только Росомаха или Дэдпул, которым их латентное бессмертие досталось случайно и словно бы против воли. Эдди думает о том, что Дэдпул бы, конечно, повеселился, узнав, что он – положительный персонаж.

О чём он только не думает, лишь бы не осознавать эту чудовищную новость. Она буквально в прямом смысле не укладывается в голове, словно он, как великовозрастный младенец, пытается запихнуть квадратную форму в круглое отверстие.
Он не уверен, что это горе: больше похоже на шок. На акустический шок, словно всё вокруг притихло, заглохло за слоем ваты.

Эдди молча открывает ноутбук, словно вот прям сейчас ему нужно закончить сверх важную работу. Пытается спрятаться за крышкой, начинает стучать по клавишам fuckfuckfuckfuck.

Каю, это, кажется, вовсе сводит с ума. Хель прикрывает ноутбук и устало вздыхает. Говорит, словно ведет лекцию:
— А почему ты должна быть кем-то в моей жизни? Мы просто.. живем. Так, как нам двоим это нравится. Так, как нам двоим удобно. Если до тебя не дошло, результаты эксперимента я опубликовал еще в прошлом году. А знаешь когда публикуют результаты? Когда исследования закончены. Но ты все еще здесь. Потому что ты этого хочешь. Потому что я этого хочу. Я не вижу причин искать глубокого смысла. Потому что любовь, моя дорогая, это не наука.

Я не расстаюсь с тобой, Эдди Джеймс. — Анхель бросил на нее яростный взгляд, затем опустил голову и начал разглядывать желтые пятна от кислоты на своей футболке.  — Но я понятия не имею чего ты ждёшь дальше. Я люблю тебя. Я свободна. И я хочу быть с тобой. Понастоящему быть. Жить вместе, завести крысу, узнать в конце концов твою жизнь за пределами лофта. Я хочу разделить с тобой жизнь. И это я знать не знаю, что в твоей голове. Ты меня любишь, конечно. Это никогда не вызывало сомнений.

— Мы итак почти что живем вместе, глупая. Осмотрись, черт возьми. Мы итак делим жизнь. Здесь и сейчас. И вчера мы жили вместе. И завтра мы будем жить вместе, даже не смотря на то, что мне нужно будет покинуть город. Но, черт возьми, не жди, что ради всего этого я перестрою свой мир, чтобы.. что? Чтобы мы построили друг перед другом рамки и обременили обязательствами? Прелесть нашей жизни в том, что мы дополняем друг друга. Наши отношения дополняют нашу личную жизнь, а не наоборот. А ведь даже в химии вещества одного и того же ряда друг с другом не реагируют. Если одно вещество принадлежит к ряду металлов и их соединений, а другое — к ряду неметаллов и их соединений, то эти вещества реагируют друг с другом с образованием солей.

Ты пустил меня в этот лофт в самый первый день. Но ближе я так и не стала. Я знаю, что чувствую. И знаю, что чувствуешь ты. Это всё детали одного паззла, но он так и не складывается. Как мне сложить этот паззл, Хель?

— Справедливости ради, я не лезу в твою жизнь так же. Не лезу с расспросами о том, что творится в твоей семье, почему от тебя пахнет не только антигистаминными, почему ты дрожишь каждый раз, когда в сериалах и фильмах кто-то страдает.

Ей хочется больше внимания, больше .. жизни? Хель думает, что, скорее всего, она совершенно не домосед, ей нужно туда, где воздух, небо, красота и впечатления. А что он может ей предложить? Она же многое привнесла в его жизнь, открыла много путей и вообще умница красавица. Эгоизм Анхеля топчется в нерешительности, перепрыгивая с лапки на лапку.

Эдди не уверен, почему идёт навстречу художнице, почему не использует неудобство этого разговора как повод из него выйти. Возможно, потому что разговор был удивительно серым для такого яркого человека, как Кая Северайд. Возможно, Эдди куда больше романтик, чем хочет себе признаваться, потому что ему теперь хочется услышать от Каи что-то интересное. Честное? Что-нибудь.
И ещё ему ужасно хочется кофе. Он мягким движением вынимает алкоголь из ладони художницы, берет ее на руки, садится на кресло, перекладывая девушку на себя. Вот такой он мягкой подушечкой стал рядом с ней. 

Слушай. Прости меня. Поехали куда-нибудь выпьем кофе. Хочу покрасоваться такой красоткой на людях. — Эдди мягко целует ее в лоб, обнимая одной рукой. Второй рукой он достает смартфон, выбирает приложение для вызова такси. Конечная точка - Международный аэропорт Сакраменто. Делает это так, чтобы Кая не увидела куда они едут. Они посмотрят на самолеты в небе. А еще там подают вкусный кофе, а девушка на баре еще и телефон ему оставила на салфетке. Салфетку, Хель, конечно же, оставил там же. По понятным причинам.

+1

10

Я от тебя ничего не жду, нет никаких оценок
В этой системе координат - у каждого свой оттенок
Нет ведь неправильных листьев и неправильных облаков
Все, что я могу тебе дать-искренняя любовь.

В какой-то момент ты останавливаешься и понимаешь : дальше нет ничего. Пустота. Пропасть. И ты даже не уверена, появилась ли пропасть только что, или была в этом месте всегда? Наверное у неё есть дно. Возможно там, глубоко внизу, есть жизнь. Но способа спуститься - нет. Как нет правды в словах Эдди о поместье. Или точнее : нет всей правды.
Кае, вероятно, было бы нечего там делать, разве что рисовать. И вероятно - поместье в плачевном состоянии. Вот только её он решил не звать по иным причинам. Каким? Она едва ли узнает.
Едва ли - ведь его жизнь по ту сторону пропасти. И Северайд молча закусывает пухлые губы, слезы беззвучно стекают по щекам, так же беззвучно капают с подбородка, впитываясь в беж футболки. Она ведь себе обещала, что слез он не увидит. И чёртов ком Кая глотает вместе со жгущим горло пойлом.
— Мы итак почти что живем вместе, глупая. Осмотрись, черт возьми. Мы итак делим жизнь. Здесь и сейчас. И вчера мы жили вместе. И завтра мы будем жить вместе, даже не смотря на то, что мне нужно будет покинуть город. Но, черт возьми, не жди, что ради всего этого я перестрою свой мир, чтобы.. что?
Действительно : что? Да, они вместе здесь и сейчас. Только вот незадача - а хватит ли этого Кае? Таблоиды кричат о её выходках, называют "золотой" молодёжью. Она много пьёт... Да хули там лицемерить? Бухает. Из горла и всё, что горит, словно воду. Из неё ведь так себе принцесса? И ещё хуже будет мать, правда?
Но она именно об этом мечтала. Освободиться от отца, открыть свою мастерскую, найти того-самого-единственного, кого представит Картеру и с кем устроит один совместный мир. А после... Дети, детскую которым она обустроит сама и что там : даже игрушки сошьет. Однако это её мир. Мир, в котором мужчина рядом будет отцом, будет вдохнлвителем и опорой.
И этот мир лежит на этой стороне пропасти. На другой : Эдди Джеймс Анхель. Эдди Джеймс, с мамой которого она болтает раз в две субботы, но с которой едва ли познакомится, если ты вдруг не явится навестить сына сама. На другой - этот завораживающий мир химии и ботаники, мир, в который она принесла суету, но так и не стала его частью.
Кая могла бы сказать: раньше Эдди и влюбляться не хотел. Может однажды всё переменится. Вот только она в это не верит. Потому что влюблённость Хель уже изучил. Изучил себя. Что он чувствует. Как реагирует тело, пульс и даже, блин, кровь. Вот только при этом особенно никогда не интересовался тем, чтобы они стали ближе. Просто набор "нормальных и закономерных" для пары вещей теперь имеется в конспекте. А Кае он купил мороженое. Даже, справедливости ради, не одно.
— Справедливости ради, я не лезу в твою жизнь так же. Не лезу с расспросами о том, что творится в твоей семье, почему от тебя пахнет не только антигистаминными, почему ты дрожишь каждый раз, когда в сериалах и фильмах кто-то страдает.
Девушка громко ставит бутылку, оглядывается на химика и следа от слез уже нет. В её глазах только усталость и злость. Уже даже не на него. На себя. На то, что она опять влипла.
Знала же... Знала! Сидела тогда на скамейке и говорила: мне будет больно. И что же? Она в это влезла. Она влезла сильнее, чем думала. И, черт подери, она знала, во что именно лезла.
Ладони химика привычно скользят по телу, он подхватывает её под колени, поднимает на руки - художница уже не удивляется. Эдди сильнее, чем выглядит. Намного сильнее. И это его способ успокоить её.
— Слушай. Прости меня. Поехали куда-нибудь выпьем кофе. Хочу покрасоваться такой красоткой на людях.
Только эта художница в его руках не смотрит на него. Серо-зелёные глаза скрываются под пушистыми ресницами. Она не тянет к нему рук, не обнимает в привычном жесте за плечи, не блуждает кончиками пальцев по шее. Эта художница соскальзывает с колен в мгновение. Устало закрывается пальцами в фиолетовые волосы.
- За что ты извиняешься? Просто попытка успокоить меня? Я спокойна, как никогда сейчас. - Будничным тоном произносит Северайд. Жар от выпитого уже утяжеляет голову, но это, как ни странно, проясняет мысли. - Ты прав. И не чувствуешь себя виноватым. Всё подчинено логике. Даже я согласна с этим. Я знала, в кого влюбляюсь и знаю, кого полюбила. Я действительно не должна быть кем-то в твоей жизни. - Произнося это вслух художница расставляет всё по местам. Становится очевидным, почему Эдди нас позвонил. Даже купив билеты. Она, может, и не узнала бы о его отъезде? Если бы не заявилась сегодня. И теперь вопрос только в том устроит ли написанная картина художницу. То ли это, что ей хочется видеть каждый день? - Валяй. Можем выпить кофе.
И цвет погас. Она унесла его в себя. Странное чувство - спрятать цвет. Именно сейчас, когда он вышел за пределы головы, пролился на волосы и цветной маникюр. Она всегда делилась им с Эдди. Говорила о красоте красок и сочетаний, раскладывала происходящее на палитру. Но сейчас эти слова были бксцветными. За ними не следовало ни золота улыбки, ни спокойной лазури струящихся её поцелуев, ни даже этого вызывающе алого ворчания на то, что Анхель переводит тему. Художница напротив Анхеля согласилась с ним. И погасла.

+1

11

Эдди делает вид, что все хорошо.
Все хорошо, все хорошо, все хорошо.
Как стойкий оловянный солдатик, как прошедший всю Антарктику на собаках исследователь, как выживший несколько воин ветеран. Делает вид, что он взрослый, что все спокойно. Не даёт себе срываться, даже на Каю, даже когда она себя так ведет. Даже когда Кая специально поджигает тост — да сорвись ты уже, покричи на меня! — Эдди выдыхает медленно, будто вдохом этим расширяя свою чашу терпения.

— За что ты извиняешься? Просто попытка успокоить меня? Я спокойна, как никогда сейчас.

Стоило бы занять её какой-либо светской беседой, но игнорировать слона в комнате было невозможно, а извинений Кая больше не принимала. Можно было, впрочем, расспросить её пока о том, почему именно фиолетовый, это могло помочь растопить лёд (льда изначально вообще не предполагалось, но он выплеснулся из стакана не только на футболку Эдди, но и на весь их незадавшийся разговор и всё начало вечера; теперь это всё надо было исправлять – чёртовы эмоции).

— Ты прав. И не чувствуешь себя виноватым. Всё подчинено логике. Даже я согласна с этим. Я знала, в кого влюбляюсь и знаю, кого полюбила. Я действительно не должна быть кем-то в твоей жизни.

Как Эдди должен себя вести, чтобы Кая не послала его к черту?
Он так долго думал, подбирал нужные слова и пытался понять. Он так долго перебирал все возможные варианты развития ситуации. Он ведь когда-то так долго готовился.
Вот только, когда дело дошло до разговора, выпалил самое глупое, бессмысленное и неуместное, что только мог:
— С тобой всё в порядке? , на что получил лакончиное:

— Валяй. Можем выпить кофе.

Совсем другое дело. Кризис – это лучшая рабочая ситуация. И извиняться, конечно, Эдди причин больше не видел – как и потребности. Но понимающе улыбнулся Кае: ты беспокоишься, я вижу, и у тебя есть на это причины.
— Это мгновенная карма в действии.

До точки Б они ехали в полном молчании. На фоне играет радио, из которого Ники Минаж агитирует в безумном крике:

But fuck who you want, and fuck who you like,
Dance all ya life, there's no end in sight.
Twinkle, twinkle little star
.

Эдди опустил очки, посмотрел так, как только он и мог, поднял очки обратно.
Анхеля окатило волной ужасающего холода (холодного ужаса? ужасающего ужаса?). Ужас щупальцем зацепил вентиль, держащий чувство вины в стабильных хотя бы рамках, чувство вины окатило Эдди с головой, достигло уровня шеи и ударило водой в нос. Очень захотелось сбежать, чтобы не захлебнуться.
Но нельзя было.

А Кая молчала, молчала дальше.

Всё в порядке.
Дорогая Кая.

«Всё в порядке» отдавало угнетающей смесью из всех ошибок Эдди: сейчас мы возьмём твою абсолютную глухость на протяжении последнего года, замешаем её с непониманием и молчанием, когда от тебя ждали помощи, добавим щепотку «Кая, ты могла бы…» Размешаем, вскипятим и выльем на тебя.
Приятного аппетита.

Кая всю дорогу смотрела в окно, и ни разу ни на него. Эдди думает, быть может, господи, быть может теперь его план по спасению не имеет смысла? Господи, господи.

Выходя из машины, Северайд проигнорировала его вежливый жест с открытием двери. В какой-то момент в голову прилетела мысль: А быть может, это все закончится? Сегодня? Вот так просто?

Будет ли это все так просто - самая загадочная загадка из всевозможных загадок. Это было вне гениальности Анхеля.

Они прошли внутрь массивного здания аэропорта, которое больше напоминало безумный улей. Вот как, думает Анхель, люди выходят из зоны комфорта. Посреди огромного, мраморного, залитого светом зала располагался оазис из маленьких детенышей кофейнь и ресторанов быстрого питания - одинокие будочки в огромном зале. Ну, и какой же оазис без зелени? По пути Хель попытался сорвать лист, но тот ни в какую. Надев очки, до Хеля дошло, что куст то - пластмассовый! И не понятно, смеяться или плакать.

Господи, господи.

Понятно лишь, что вот все это влияло на разум Анхеля слишком сильно. Тяжело вздохнув, Хель тыкнул пальцем в Coffe-Toffe.

— Закажи, пожалуйста, и мне тоже. Мне нужно отойти. Я мигом. — Неловко проведя глазами дугу, Хель засунул руки по карманам и пошел в другой зал. Отдаляясь от Северайд, Эдди чувствовал на спине холодный взгляд.

Эдди поводит плечами и перекатывается между рекламных трибун, уворачиваясь от буклетов и газет. Рассматривает надписи на русском. Кая осталась там, лишь бы только осталась, лишь бы в ее светлую голову не взбрела гениальная мысль уехать. Проходит мимо мужчин, играющих в нарды, и детей, делящих куклу. Дети, кажется, американские. Над ними стоит высокая угловатая блондинка в тёмных очках и куда-то указывает пальцем. Эдди пытается проследить за направлением пальца.

Все заняло примерно минут 15.
Возвращаясь, Эдди думает: всё нормально. Эдди пытается в нормально.
Проблема в том, что ничего не нормально. Ничего не так, как должно быть, как было раньше, как было привычно. И не понятно как Кая отреагирует на его выходку. Страшно. Нервно.

Она взяла ему эспрессо. Хотя знает, что ему нравится покупной капучино. С молчаливым страдай она слегка пододвинула к нему бумажный стаканчик. Вредина. Даже в таких мелочах. Злобная обидчивая ведьма.

Я люблю тебя.

Эдди аккуратно, но настойчиво кладет в ладони художницы билеты.

— Только не думай, что это жест милосердия. Ты знаешь, что я критически туп в делах любовных. Ты знаешь.. меня. Господи, Кая, ты ведь все знаешь.

Он неловко поправляет невидимую челку, осекается, поправляет очки. Руки кочуют то в сумку, то по карманам.

— Помнишь, я ведь поехал на твою выставку. Ты просила довериться тебе. Теперь доверься мне. Я боюсь, что вся эта затея провалится, но хотя бы я буду держать тебя за руку, чтобы ты не потерялась в Нортгемптоне. Возможно, я ошибся. Поэтому я просто исправляю свою ошибку. Если для тебя это важно, я не могу это игнорировать. Так что завтра мы летим вместе.

Только не теряйся. Ты нужна мне, черт возьми.

+1

12

Эдди делает вид, а Кая вид уже не делает. Она слишком устала делать какой-то вид. Она выкрасила волосы в фиолетовый именно для того, чтобы не делать вид. Поверьте - это логично. Она даже сухо улыбается в ответ на улыбку химика.
Почему нет? Она ведь уже спокойна. А спокойному человеку улыбка ничего не стоит. Особенно такая белая и сухая, что бумага.
- Вызывай такси.
Это, собственно говоря, были последние её слова до самого аэропорта. Кая просто сидела в машине и разглядывала пейзаж за окном. Здания смеялись одно другим, отражали весёлый солнечный свет и вату облаков. Захотелось облаков из сахара. Эдди считает их невыносимыми. Слишком сладкими и липкими. Но ему нравится, что Кая говорит "сахарное облако" вместо "вата". Он всегда улыбается.
Кая не смотрит на Эдди Джеймса Анхеля. Не потому, что злится, а потому, что он не даст ей ответы. Ответы об их завтра и после придётся искать в себе. Северайд ищет. Но тонет в бесцветном чёрном. А чёртова машина останавливается.
Они приехали слишком быстро. Слишком. Кая только начала уговаривать себя забить на перспективы и будущее. Только начала уговаривать себя жить одним днем. Она начала, потому что мысль жить без этого химика - ужасна. Потому что Хель, как ни странно, имел значение. И был "кем-то". Он был её вдохновением. Уютом. И другом. Всегда, когда не был адской головной болью.
Он открывает дверь, Кая выходит, ветер подхватывает фиолетовые пряди и небрежно их раскидывает. Раньше в такие моменты художница смеялась. Заливалась счастливым хохотом и лишь пожимала плечами на испорченную укладку. Сейчас Кая стягивает хвост. Это вызывает странный диссонанс, ведь в их обычной жизни художница собирала волосы только рисуя. Сейчас же красок не было ни в её движениях, ни в голосе, ни в руках. А хвост был.
— Закажи, пожалуйста, и мне тоже. Мне нужно отойти. Я мигом.
- Хорошо. - Девушка не спрашивает что именно ему брать. Она давно знает, какой Хель любит кофе. Но берёт эспрессо. Ей горько и хочется, чтобы ему было горько тоже. А ещё отсутствие цвета в ней хорошо сочеталось с чернотой кофе. - Держи.
Он приходит не скоро, но сколько прошло Кая не знает. Она просто сидела и смотрела на людей. Просто сидела и смотрела... Почти без движения. Как статуя. Из неё могла бы выйти красивая статуя. Кая как-то лепила собственный бюст во время учёбы. Кажется он даже где-то хранится.
Неожиданно что-то плывёт перед глазами вынуждая сфокусироваться. Северайд поднимает взгляд на пару билетов. Плечи девушки очевидно напрягаются, а пальцы она сцепляет в замок.
— Только не думай, что это жест милосердия. Ты знаешь, что я критически туп в делах любовных. Ты знаешь.. меня. Господи, Кая, ты ведь все знаешь.
Забавно. Именно сейчас она слышит настоящее "прости". Моргает. Моргает снова. Торг с собой обрывается мгновенно, а глаза блестящие от слез выглядят неестественно зелёными.
Кая и сама не скажет, почему вдруг плачет. Вероятно это просто чувство лёгкости после тяжелейшего камня заставило эмоции пролиться наружу.
— Помнишь, я ведь поехал на твою выставку. Ты просила довериться тебе. Теперь доверься мне. Я боюсь, что вся эта затея провалится, но хотя бы я буду держать тебя за руку, чтобы ты не потерялась в Нортгемптоне. - Глубокий вдох, Кая смахивает слезы, чаще моргает, но это помогает не слишком. - Возможно, я ошибся. Поэтому я просто исправляю свою ошибку. Если для тебя это важно, я не могу это игнорировать. Так что завтра мы летим вместе.
- Анхель, я... - Я не собиралась уходить. Или расставаться. Я не злюсь. Мне просто требовалось время. - Никогда не перестану удивляться своему дракону. - На этот раз она тянется к нему, тонкими пальцами поглаживает руку и действительно улыбается, хотя напряжение продолжает оставлять след из слёз на щеках. - Ты тоже нужен мне. Я люблю тебя, Хель. Даже когда расстроена. Или: особенно когда расстроена.

+1

13

Жизнь, на самом деле, это как умывать лицо с открытыми глазами. Но в данной ситуации во вселенной Анхеля вода - это чистый этил.

— Анхель, я... Никогда не перестану удивляться своему дракону.

Почему-то именно в этот момент захотелось расправить чешуйчатые крылья и вылететь в окно. Шумное место, живущее своей жизнью, начало медленно обволакивать пару, Хель даже чувствовал на своей спине чужой взгляд.

— Ты тоже нужен мне. Я люблю тебя, Хель. Даже когда расстроена. Или: особенно когда расстроена.
— Иногда мне кажется, что мы с тобой как Джон Дальтон и его атомная теория. Сложны, страшны, но невероятно важны. Вылетаем завтра в 12:09. Думаю, нам стоит поторопиться и собрать вещи.

Они пьют кофе, гуляют меж серых бетонных плит аэропорта, Кая то и дело в очередной раз - смотри, Хель, какой пузатый самолет- тянет его за рукав и тычет пальцем в небо. Хель думает, ну самолет как самолет, че бубнить то. Это же аэропорт, здесь должны быть самолеты. Он бы больше удивился самолету, скажем, застряв они на необитаемом острове. Тогда Каино - смотри, самолет- было бы весьма кстати.

Они разъезжается на такси по своим апартаментам, собирая вещи. От подобных вечеров Хеля всегда пробивает холодным потом.

На часах десять вечера.
Хель отсчитывает количество дней, которые проведёт у родных: количество нижнего белья, носков и книг, которые успеет прочитать.
Не может найти часть своих вещей, конечно же, потому что Кая вечно их таскает. Эдди злится. Или нет. Стоит растерянно и пустоголово посреди комнаты и покачивает головой от запасных джинсов до ноутбука, раскрытого гугл-календарём.

Эдди часто злится на Каю. А потом оказывается, что нет.
Хотя сегодня, все таки он злится.

Анхеля мелко растирает по квартире, по мелочам, на которые смотришь и думаешь – нужны ли? С собой? Да нет, вряд ли; а вдруг? Возвращает взгляд на экран, лоскутное одеяло недописанных строк об очередном плане лекций в университете.

Он заваривает себе кофе ещё и ещё и ещё раз и на третьей чашке, забытой и остывшей на кухне, решает, что был несправедлив.
Может быть, Кая права, и самое удивительное здесь то, что прошел уже год, а Эдди по-прежнему огрызается на окружающих, а иногда и на саму Северайд.
С другой стороны, окружающие, а иногда даже сама Северайд, по-прежнему ведут себя как идиоты.

И это – Кая. Которая каким-то образом умудрялась разговорить даже его.
Которая смиренно обходила его стороной, когда Хель был не в состоянии общаться, работая в лаборатории.
Которая однажды в шутку выстроила вокруг него форт из подушек и назвала гнездом, в котором нужно молчать.

Это Кая, чей голос перестал быть раздражающим для Эдди, стоило ей написать свое проклятое "согласна", чей голос он научился использовать фоном, как в своё время Дженны. Настолько привычным.

Под общей пластинкой размышлений Эдди очнулся уже под разрывной звон будильника.
Господи.

На часах половина одиннадцатого, когда Эдди подзывает такси выйдя из дома. Одиннадцать, когда такси подъезжает к его дому. Время для Эдди относительно и утомительно, он встал в прости господи пять утра.
Эдди мучает навязчивое желание лечь лицом в траву и пусть его так и найдут поутру.
Вместо этого он тащит свой чемодан и остатки силы воли к багажнику такси.

Они встретились перед самой посадкой. Кая тоже выглядела сонной, но внутри нее таилась неведомая энергия, из-за чего она подпрыгивала, облизывалась, морщилась, тряслась, в предвкушении чего-то.

— Билеты взяла? Документы? Теплую пижаму? Точно ничего не забыла?

Получив утвердительное " я вообще-то не ребенок", Эдди довольно улыбнулся и прижал к себе Северайд, которая нацелилась на будку со свежевыжатыми соками.
Теперь у Эдди нет никаких раздражающих звуков, кроме настойчивого «яблочный сок» голосом Каи, которое застряло у него между ушей и от которого он никак не может избавиться, даже когда они уже сидели на борту самолета.
Почему именно эта фраза, Эдди не знает.

Яблочный сок, яблочный сок.

Кресла самолета оказались на удивление слишком жесткими. Ремни слишком тугими, а место у окна, конечно же, забрала Кая. Эдди очень было поспорить с ней, мол, она итак взяла с собой свой айпад с сериалами и в окно она будет смотреть разве что для галочки. Но стоит ему только заикнуться, как Северайд встречает его своим главным и самым страшным оружием - этим слишком детским взглядом. Ну тут просто невозможно устоять.

Когда самолет отрывается от земли, пряча шасси в гигантское стальное нутро, Эдди невольно вздрагивает. Кая радостно достает айпад и вот они уже смотрят "Холодное Сердце 2".

Вода — это память

Обещай, что мы пройдем через это вместе.

Продвинутые технологии — одновременно и спасение, и проклятье.

Первый полёт – не удобный рейс Air Canada, который за пять часов убивает тебе спину и коленные суставы, но бережёт нервы, второй рейс – это блядский Air North с пересадкой в Кардиффе. Эдди достаточно близко знаком с Air North, чтобы называть его блядским, и достаточно часто бывал в Кардиффе, чтобы ничуть не радоваться четырехчасовой остановке.

Кая проспала всю остановку, обнимая Хеля за правую руку. Хель удивляется - как она, блин, вообще может спать? Вот он, Хель, глаза не может сомкнуть вне привычных мест.

Когда они прибывают в Лондон, на часах уже начало полуночи. Эдди решает, что они возьмут билеты на ночной  рейс поезда в  Нортгемптон сразу же.

Такси!

Перед выходом Кая треплет Эдди за рукав, указывая на лавку с сувенирами.

— Прежде чем купить что-нибудь бесполезное, подумай, пригодится ли тебе эта вещь в ядерном постапокалипсисе.

+1

14

Почему они вообще любят друг друга? Все, кто когда либо видел Северайд вместе с Анхелем знают: они разные. Слишком разные. В самом основании. Она - эмоции, он - логика. Она - импульс, он - расчёт. Она - искусство, он - наука. Она - шум, он - покой. Она - движение, он - стагнация. Они противоположные в основе... Или нет?
Кая иначе смотрит. В её глазах их краски имеют много общего. Оба они основательны, просто каждый по своему. Оба любят уют, хотя и представляют его разным. Оба любопытны и пытливы, но в разных сферах. Они похожи в основе - думает художница - но различны в деталях. Они как оттенки одного цвета. И она любит его. Любит всегда, даже когда он невыносим, или когда ей страшно.
— Иногда мне кажется, что мы с тобой как Джон Дальтон и его атомная теория. Сложны, страшны, но невероятно важны.
Она вытирает слезы, поднимается с места и обходит химика со спины, укрывая в объятиях. Ей всё равно, смотрят ли на них. И плевать на людей. Она просто хочет обнять его.
- Эдди, я наверное никогда не говорила этого. Но сегодня... Думаю, мне нужно сказать, а тебе услышать. - Она закрывается кончиком носа в волосы, вдыхает аромат своего мужчины. - Знаешь, я всегда готова оправдать тебя. Потому что жизнь без тебя будет совершенно недостаточной... И когда мы ругаемся, просишь ты прощения, или нет - уже в начале ссоры ты прощен. Просто потому, что даже когда мы не согласны друг с другом или когда делаем больно - я продолжаю тебя любить. Может иногда мне хочется отдалиться на безопасное расстояние и перевести дух, но это не значит, что ты делаешь что-то не так. Просто значит, что мне есть о чем подумать.
-Вылетаем завтра в 12:09. Думаю, нам стоит поторопиться и собрать вещи.
- Я предпочитаю путешествовать налегке, но ты прав. Действительно хорошо бы собраться.
Кая задумывается. Когда в последний раз она летала не на частном семейном самолёте? И она не помнит. Даже во время учёбы Северайд предпочитала иметь это преимущество для себя и своей учебной группы. Чтож. Новые впечатления!
А после она всё же купила Анхелю капучино. Потому что она не злилась. А он - да. Даже если старался держаться и скрыть это. Она поцеловала его на прощание и хотя искренне пыталась скрыть победную улыбку - Эдди знал, что она таки ликует.
Странная они парочка. Дракон и ведьма. Пожалуй надо было скачать в дорогу Шрека. Но она скачала Холодное Сердце 2. Кая любит мультики. И мюзиклы. И музыкальные мультики. А ещё романтику. И она знает их наизусть. И мурлыкает под нос:
"Can the sunrise break the darkness?
I blindly go to the dark
I can't find road in the night dark
Because i lost my star
When I don't have the strength or the words
How can I get up again?
And do what I have to do
" - в унисон с Анной.
Иногда она берёт Анхеля за руку, сплетает пальцы, потому что и в этот раз, как в первый, очень тревожится за Элтзу и расстраивается смерти снеговика. Она думает при этом, что наверное, тоже казалась Анхелю сумасшедшей, наивной и не опытной. И кажется до сих пор, уместив необходимые вещи в рюкзаке.
Причуды богатых. Ей проще купить вещи чем таскаться с ними. Впрочем, скоро Хель убедится, что на сувениры это не распространяется.
— Прежде чем купить что-нибудь бесполезное, подумай, пригодится ли тебе эта вещь в ядерном постапокалипсисе.
- Тогда я возьму это! - Мгновение и Кая находит зонт, что на своих гранях имеет рисунки знаковых мест Лондона и длинный наконечник-шпильку. - На счёт ядерного апокалипсиса не знаю, но от зомби я им отобьюсь! Ан гард, любовь моя! - Она расплачивается и принимает позу фехтовальщика. Очень убедительную, даже при том, что в руках у неё зонтик. А затем хохочет. - Помоему я чертовски убедительна в этом амплуа! О, о, смотри, а этот свитер абсолютно нелепый! - На нем была изображена телефонная будка. - Он тоже совершенно мне необходим.
И это было только началом. Вероятно, никогда ещё у продавца сувениров небыло такого хорошего дня. Но теперь у Эдди, конечно, тоже был нелепый свитер с телефонной будкой.
- Тааак значит нам на этот поезд? - Она причмокивает чупачупсом, что решила пососать в ожидании, когда рядом носильщики погружают в поезд сумку с сувенирами. Да. Их хватило на отдельную сумку. А свитер Кая, конечно, надела. И на Эдди тоже. Господи, дай Бог ему терпения. - Знаешь, я только сейчас поняла, что мы ничего не купили твоим родителям. Что вообще любят твои родители? Хотя стой. Я помню, твоя мама говорила что коллекционирует фигурки слонов. Вряд-ли мы купим на вокзале красивую фигурку слона.
Но она оглядывается и в этот самый момент, наверное боясь, что фигурка всё же найдётся, Хель берет инициативу в свои руки и буквально втаскивает художницу в поезд.
- Мы уже опаздываем - безбожно врет, оба это знают, но Кая делает вид, что ведётся, когда устраивается на своём месте и достаёт скетчбук. Всё это навевает вдохновение.

+1

15

Не прошло и полутора часа, как после Каеного -О, о, смотри, а этот свитер абсолютно нелепый! -, как они стоят на перроне в свитерах. Благо, уже было поздно, темнело, а весенний ветерок плясал между фонарными столбами.

На свитере Эдди — тардис с гирляндой на батарейках, потому что он британец (Эдди всеми силами старался думать, что это единственная причина). У Каи — зонтик с длинным наконечником, которым, она, очевидно, собирается отбиваться от орд зомби. Но пока отбилась лишь от пары долларов. Это, наверное, тоже, в своем роде, победа. 

Эдди вздыхает, когда Кая внезапно загорается новой идеей - чертовы сувенирные слоны. Эдди терпел многое, но желание Каи растратить все свои деньги на бесполезные вещи- это было выше его сил. Все ее "Хель, мне это надо", "это нам точно пригодится" и "это самая милая вещь на свете" Эдди доблестно игнорировал, сжимая девушку крепче за руку. Господи, даже принимать зачеты у студентов было легче.

Когда они заняли свои места, по крыше вагона заморосил дождь. Проводница предложила пледы, Хель одобрительно качнул головой.
Только ученый собрался заняться трудом А.Риза "ХИМИЯ КРИСТАЛЛОВ С ДЕФЕКТАМИ", как Северайд, отложив свой айпад, как надоедливая пушистая кошка, решила, что ей нужно вот-прям-щас уместиться на химике и соорудить странное подобие кокона из пледов.
Возражать у Эдди не было сил, потому он просто прижал к себе художницу и уставился в окно.

Эдди думает, что самое чудесное место на земле для размышлений, – это мягко постукивающий по рельсам вагон поезда в дождь.
Эдди кажется, постоянное покачивание встряхивает мозги и направляет их в русло, невозможное во время сидения у камина.

Каждая струйка воды по стеклу дает новый толчок мысли, разветвляющейся на ручьи Амазонки с бесконечными потоками размышлений и предположений.

Хель наслаждался ожившей викторианской эпохой, но что-то его грызло: собака, хватающая за пятки его префронтальный кортекс (если, конечно, у префронтального кортекса есть пятки, в чем, если хорошенько подумать, Эдди сомневается).

Что он, в конце концов, творит? Что ей в конце- концов сказать?
Она ведь ничего не знает. И все почему? А все потому, что он, Эдди, хотел оставить все то, что скрывал от нее в этом самом злополучном городе, сбежать от всего как бешенный пес.

— Хель, а расскажи хоть подробней о том, куда мы приедем? — Эдди был готов поклясться, что она спит. Обнимая вязаный торс с телефонной будкой, Кая зевнула и уставилась в окно, высматривая силуэты домиков.

— Ну... Грачовник был домом для нашей семьи, семьи Анхель, с незапамятных времен. Вообще, само поместье называется Хинтон-Эмпнер, но для всех Анхелей он стал Грачовником пару веков назад. Все из-за гнезд.

Теперешний дом в георгианском стиле построили вместо елизаветинского, сожженного дотла крестьянами, заподозрившими Анхелей в симпатии к оранжистам. Тот факт, что Анхели в течение четырех столетий были ярыми католиками и оставались таковыми до сих пор, ничего не значил для возмущенных обитателей Нортгемптона.

— «Старый дом», как его называли, разрушили, а новому, построенному на его месте, исполнилось уже почти триста лет. Затем мои предки, Джонатан и Грегори Анхели, не поладили по поводу Крымской войны и испортили первоначальный замысел. Каждый пристроил к дому по крылу, Джонатан — восточное, а Грегори — западное.

Каждый стал затворником в своих владениях и запретил другому пересекать черную линию, разделившую усадьбу напополам от вестибюля через фойе и до уборной дворецкого за черной лестницей. Их две пристройки из желтого кирпича в викторианском стиле обрамляли дом, словно связанные крылья кладбищенского ангела, что, с точки зрения Эдди, придавало большим окнам и ставням георгианского фасада Грачовника чинный и удивленный вид старой девы со слишком туго уложенным пучком волос.

— Следующий Анхель, Дариус, в результате неслыханного нервного срыва погубил на корню то, что обещало стать блестящей карьерой химика, и был исключен из Оксфорда тем летом, когда королева Виктория праздновала серебряный юбилей. Отец Дариуса оборудовал для него небольшую лабораторию, на верхнем этаже восточного крыла Букшоу; здесь были немецкое стекло, немецкие микроскопы, немецкий спектроскоп, медные химические весы из Люцерна и сложной формы гейслерова труба ручной работы, к которой Дариус мог присоединить электрические провода, чтобы изучать флуоресценцию различных газов. Но почти все это распродал мой дражайший отец, чтобы устроить по-настоящему пышную свадьбу с моей матерью. — Эдди поморщился от одного слова "свадьба". — Давай поспим немного, мы приедем через пару часов.

Эдди проснулся от того, что Кая ссорилась с проводницей о чем-то. Саму суть раздора химик не уловил, но отчетливо услышал удаляющееся "чертовы англичане".
Анхель вопросительно взглянул на Северайд, затем в окно. За окном на Эдди взглянул Нортгемптона.
С тяжелым вздохом Эдди перевернулся на другой бок. В голову пришла мысль, а если не выходить сейчас? Уехать дальше, выйти на каком нибудь конечном городке, добраться до ближайшего маяка и принять там обет затворничества?

Хель, нам пора. — потрясла его за плечо Кая.

Блять.

Когда таксист услышал конечную точку, он обернулся с водительского и уставился на пассажиров. Средних лет полный мужчина с невероятно пышными усами.
Ого, а вы там живете? Или туристы? — Эдди указал на Каю пальцем.
Дженна. А я ее друг. — Отмахнулся Хель. 
Таксист протянул Кае мощную ладонь, а другой поправил фуражку.
Для меня честь познакомиться с вами. Я слышал про волосы, но я думал, что вы выглядите более.. экстравагантно. Знаете, слухи разные ходят. Будет, что мужикам рассказать, хо-хо.

Эдди утопился в сидение сильнее, сложив руки в боки. Деревенские, что с них взять. В каком-то смысле Эдди сейчас прочувствовал эту якобы "размытую" черту сословий. От этого химику стало еще более не по себе.

До поместья они доехали относительно быстро.

Когда Эдди ступил на родную землю, поток воспоминаний захлестнул ученого. Он указал художнице на крышу восточного крыла.
— Если внимательно приглядишься, то увидишь следы пожара. Это то самое место. Сейчас разложим вещи и куда-нибудь.. уедем. Я не думаю, что нам стоит оставаться.. там.

Первое, что увидела Кая, пройдя парадные двери — две большие лестницы, представлявшие собой зеркальные копии друг друга и ведущие со второго этажа на первый, чуть не доходя до черной линии, разделявшей напополам пол фойе, выложенный плиткой в шахматном порядке.

Эдди взглянул на часы.
— Родители вернутся с утренней службы через пол часа. У нас есть время разложить вещи и скрыться. — заговорническим тоном прошептал химик и, ведя за руку художницу, поднялся на второй этаж по южной лестнице, оттуда в пятую дверь слева.

Спальни в Грачовнике были огромными и плохо освещенными, как ангары для дирижаблей, и спальня Эдди, расположенная в южном крыле здания — была самой большой из всех. Обои ранневикторианской эпохи (горчично-желтые, разрисованные мазками красной краски, напоминавшими кровавые потеки) заставляли ее казаться еще больше: холодное, бескрайнее, ветреное из-за сквозняков пространство.

Даже летом перспектива путешествия через всю комнату к далекому умывальнику, расположенному около окна, могла бы устрашить покорителя Антарктиды Скотта; это была одна из причин, почему Эдди пропускал этот этап и забирался сразу в кровать с пологом на четырех столбиках, где, завернувшись в шерстяное одеяло, мог предаться размышлениям.

Поместье

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/f/f3/Hinton_Ampner_House%2C_from_lawn.jpg
https://i.pinimg.com/originals/21/ec/49/21ec49778f3ff9fb5830c247bd5a5271.jpg
https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/1880383/pub_5d3002f48da1ce00aee59a7b_5d3005464e057700ad48c996/scale_1200
https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_doc/1909059/pub_5d3002f48da1ce00aee59a7b_5d3006444e057700ad48c9a0/scale_1200

+1

16

В коконе из одеял Кая пытается угадать : какими будут его родители? С миссис Анхель Северайд часто говорит по телефону. Она очень заботливая и любопытная женщина. Общаясь с ней Кая узнала, что родители Эдди имеют весьма особый взгляд на жизнь сына. Его, конечно, очень любят и ему, конечно, желают счастья, но как минимум эта дама видела счастье сына весьма определённым образом. И нет-нет, да подчеркивала это фразами вроде : "а не собираетесь ли вы нас навестить, тут очень живописном, может вы бы решили остаться" или "наверное вам среди многоэтажек не хватает простора для творчества, и сыну бы его эксперименты здесь было бы более удобно проводить, после некоторого ремонта".
Эти замечания, конечно, пропускались мимо ушей. В конце концов полноценно пара даже её жила вместе. Впрочем сейчас Кая ночевала в пещере своего дракона всё чаще. Раза четыре в неделю, а то и все пять. Но это всё ещё как-то было далековато от мыслей о переезде. У Эдди ядовитые травы и химикаты. У Северайд кролик. Они плохо сочетаются вместе.
А вот как сочетаются родители Эдди? Об отце Кая не знала вообще ничего, кроме пристрастия к трубке. О том же поместье она знала в разы больше. Как минимум то, где оно находится и что семья Анхель живёт там, вероятно, вечность. И если про родителей - она так чувствовала - лучше не спрашивать, то о месте назначения девушка полюбопытствовала, высовывая свой нос из тепла одеял.
— «Старый дом», как его называли, разрушили, а новому, построенному на его месте, исполнилось уже почти триста лет. Затем мои предки, Джонатан и Грегори Анхели, не поладили по поводу Крымской войны и испортили первоначальный замысел. Каждый пристроил к дому по крылу, Джонатан — восточное, а Грегори — западное.
- Я смотрю упрямство у тебя в крови, - она посмеялась, представляя этих надувшихся друг на друга мужчин. И очевидно дулись они очень долго, если успели закончить строительство каждый своей части. - С другой стороны это действительно интересная история.
— Следующий Анхель, Дариус, в результате неслыханного нервного срыва погубил на корню то, что обещало стать блестящей карьерой химика, и был исключен из Оксфорда тем летом, когда королева Виктория праздновала серебряный юбилей.
Химия. Вот она. Даже в этом рассказе у химии есть своё особое место. И, вероятно, она сама была, метафорически говоря, особым местом для Эдди, когда тот был мальчишкой. Кто знает, почему именно его потянуло ко всем упомянутым стеклам, микро-и ещё каким-то там-скопам? Художницу вот краски тянули как пыпытка создать лучшее место. Лучший мир. Она даже друзей себе могла нарисовать. И почему-то думала, что и Хель ушёл в науку потому, что с ней ему было легче, чем с семьёй.
-Но почти все это распродал мой дражайший отец, чтобы устроить по-настоящему пышную свадьбу с моей матерью.
- Он любит её? - Она спрашивает не подумав, а подумав, всё же решает, что вопрос уже задан, но добавляет. - Мои родители никогда не питали друг к другу любви. Или хотя бы нежности. Но они сошлись на том, что любят деньги и красивую жизнь. В этом они вполне гармоничны.
Произнося эти слова художница и не замечает, как прижимается к химику. Неосознанно она тянется к тому, что она - на них не похожа. У неё - не так. Кая любит и любима. Жизнь художницы сложится иначе.
— Давай поспим немного, мы приедем через пару часов.
- Конечно. Добрых снов.
Мягкий поцелуй касается щеки, а фиолетовые волосы разливается по плечу, когда Северайд устраивается спать. Она, впрочем, не уснула. Просто лежала на его плече, пока идущая мимо проводница не ухитрилась облить её водой. И ведь не собиралась извиниться!
- Вам что, не знакомы правила хорошего тона? - Северайд прошипела вскочив. Она не собиралась будить мужчину, но разговор, всё же, перешёл на повышенные тона.
- Ох, я тебя разбудила. Прости, но... Мы уже приехали. - Химик отворачивается и прячет нос в одеяло, будто совсем не намерен выходить и ехать домой. Возможно, будь он один, это бы прокатило. - Хель, нам пора.
А дальше такси. И в нём Кая вдруг оказывается Дженной. Художница раздражённо смотрит на своего мужчину, но по выражению лица понимает - это необходимость. Бог знает, почему, но сейчас именно так и надо, чтобы химик хоть немного легче перенёс эту поездку и потому Кая пожимает руку таксисту.
- Рада познакомиться. О, ну. Это всё образ знаете ли. Для работы. Дома можно и по проще.
Видимо нужно будет поинтересоваться у Эдди, кем работает его сестра. Обычно Дженна - тема закрытая и мгновенно портящая настроение химику.
Но пока Северайд с весёлой улыбкой отражает вопросы, где-то просто отделываясь фразой "а это большой секрет" и позволяет Эдди до конца пути просто помолчать. Иногда ему важно иметь возможность молчать. Кая знает.
- Большое спасибо, что подвезли. - Говорит на прощание и закрывает дверь машины, замирая перед поместьем.
- Боже... Хель оно... - Кая немеет. Смотрит большими светлыми глазами и видит. Видит, как оно строилось. Каким было. Как ветшало. Видит всё. - Оно просто восхитительно.
— Если внимательно приглядишься, то увидишь следы пожара. Это то самое место. - Голос над ухом заставляет вздрогнуть. И когда только очутился так близко? Взгляд смещается по крыше, замирает на упомянутых следах пожара, шрамы от которого кисти художницы нарисую по памяти. - Сейчас разложим вещи и куда-нибудь.. уедем. Я не думаю, что нам стоит оставаться.. там.
- М? - Она склоняет голову к плечу. - Ты не хочешь побыть дома? Почему? Ты ведь так долго тут не был. Да и учти, всем местным я Дженной представляться не буду и если что сам будешь объяснять природу моего второго имени, вдруг откуда-то взявшегося. - Войдя в дом она с любопытством огляделась. - Он холодный. И... Тоскующий. Ему не хватает красок.
— Родители вернутся с утренней службы через пол часа. У нас есть время разложить вещи и скрыться.
Химик тянет подругу за хрупкую ладошку и Кая подчиняется, её больше интересует возможность оглядеться.
- Знаешь, мой отец часто покупает себе дома и реставрирует их. Я никогда сильно его не понимала, но сейчас... Я могу представить, каким было бы поместье, если привести его в порядок. Оно действительно восхитительное. Его хочется писать.
В комнате Кая ставит рюкзак и сумку с сувенирами на пол, проходит к кровати, проводя пальцами по прохладной ткани пододеяльника.
- Мы конечно можем сбежать, нооо... - Она игриво улыбается химику, почти мурлыкая. - В этом свитере ты неожиданно сексуален, а в нашем распоряжении огромная кровать... Не хочешь создать новые воспоминания о поместье?

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Tip Toe Thru' the Tulips with Me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно