Джованни тяжело хватал ртом воздух, лёжа на боку и подобрав колени практически к груди, чтобы собрать боль в одну точку. Смешанная с адреналином и вязью мышечных сокращений, она рвала его изнутри... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 32°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » 0.1 süchtig


0.1 süchtig

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

june 2021, Sacramento || LA
Lilith & Leon & big Brother

никакая любовь больше
меня не найдет,
лишь вера умирает.
мои раны ослеплены,
а душа уничтожена.
этой ночью игра начинается с начала,
встречает меня, перерождается
и уносит мое сердце к тебе,
в рай.
забери мою боль...
stahlmann || paradies

https://i.imgur.com/ERLtfKV.gif

Теги: nc-21

Отредактировано Leon Bloom (2021-06-16 15:10:52)

+2

2

каждый из нас свой собственный дьявол.
и мы превращаем этот мир в свой личный ад. ©

eisbrecher || im guten im bösen

они вертелись перед до мной так, словно я был слитком из золота, меня проверили на наличие опиатов в крови, брали анализы. давали пробирки для спермы, я открывал рот. а потом не выдержал. встал с кушетки и направился к двери, на ходу натягивая майку. я говорил им, что всё это. да в пи..ду всё это. а у меня спросили в ответ, не хочу ли я поговорить о своих проблемах с кем-нибудь. смотрю на дверь, она стала такой огромной, что на ее фоне я превратился в блоху. мизерный и незаметный. они сказали тебе, что это всё "синдром алисы". но нет. ты - мой синдром. мой бл..дский и отвратительный синдром.

"а что это изменит?" скалюсь, да от меня разит раздражением за милю. всё это и даже больше. у тебя затычек по всему миру хватит. но мне досталась комната в каком-то местном здании, и насколько оно реально - большой вопрос. в моей палате у окна стоит портативный мольберт да парочка холстов разных размеров. а окна выходят на сад. и каждый бл..дский раз, когда я поднимаю сверх старую, но такую новую для всех тему, меня отправляют назад, в дурку. они говорят, что меня вернут в общество обновленным и отдохнувшим. и я, каждый долбанный раз, говорю: "а если я этого не хочу? если я не хочу в общество? что тогда?"

и я сижу на стуле. вокруг меня люди. мы все похожи на алкоголиков, что ушли в завязку. по правде говоря, где-то есть разумное семя в моих мыслях. у меня отобрали успокоительные, утверждая словно они вызывали привыкание, и что от них мог быть агрессивным по отношению к себе. но какая разница? я сижу и смотрю на каждого по очереди, скажем так. если собрать самые яркие, отвратительные, но такие сочные диагнозы и запихнуть в один зал, получимся мы. садизм, нимфомания, сомнофилия, и даже эксгибиоционизм. только я на этом фоне выгляжу девственником, практически ангелом. и мне нечего сказать. я не дрочил ни на чью мать, не трахал детей (не считая трех школьниц пятнадцати лет - но они сейчас так быстро развиваются, что не знаешь наверняка, где на самом деле правда), и я говорю всем: "ничего особенного, я просто трижды пытался грохнуть папу римского, когда тот приезжал с визитами в америку," я даже не моргаю. смотрю вперед, скрестив руки на груди.

у меня не дрожат нервы. их просто нет. и мне нечего добавить. я только недавно понял, как ненавижу весь этот мир.
встаю и ухожу. раньше времени. меня зовут, просят остаться. оборачиваюсь: "зачем? я хочу потратить остаток своих конченных дней на саморазрушение, уничтожение личных качеств ради утоления собственных эгоистических и плотских потребностей." тот самый парень - рубаха - любитель вздрочнуть поднимает голову, и я осекаю его еще до того, как тот открыл рот: "не думай. лучше дрочи."

вокруг меня выстраивается определенная сверхновая. этакий симбиоз тупости, стерильности и американской золотой мечты. я барахтаюсь во всем этом практически с рождения. у меня никогда не было слишком тупого или умного окружения, у меня не было друзей дэнди на дорогих машинах. я вообще не знаю, кто я. помню, что всю мою жизнь рядом всегда были люди в черных костюмах и Квентин. у меня были причудливые формы, удивительные изгибы, всевозможные ткани и драпировки. я рисовал с раннего возраста. мне давали в руки кисти с позолотой на концах, в прямом смысле. на них даже выгравировали мои инициалы. разумеется, данные мне тобой при рождении.

и сейчас у меня тоже есть доступ. я знаю, что иду под камерами. и скорее напоминаю зажравшегося нарика, чем расцвет нации и образец подражания для подрастающего поколения. в последнее время все так топят о спасении человеческой личности. всем так хочется побыть хоть немного героями и мессиями. но мне так плевать. я иду по личному коридору, что вырос в несколько раз. он не кончается, растягивается и превращается в лабиринт. ступаю по нему, между стен. вижу заветную дверь. склад. ну не совсем уж он, я так его назвал. скорее драг дилер для таких, как я. и я смотрю на дверь. нахожусь на таком расстоянии, что никогда не справится. я не добегу. дышу медленно, ведь у меня всегда была отличительная черта характера, которая так нравилась тебе. упрямство. делаю шаг равный пропасти между мной и дверью, нажимаю на дверную ручку.

она сидит перед до мной, скрестив ноги по-турецки. удивленно застреваю между мирком Алисы и ее реальностью. пытаюсь свести две мысли в единое целое, моргаю. на полотне едких стен она практически похожа на персонажа из аниме. или даже скорее иллюзия на фоне раздражающей меня обстановки, и все ради спасения личного пространства, в связи с внешними раздражителями. если она сейчас спросит у меня, "как твои дела?", то именно так я ей и отвечу. но она молчит, а мне нужна доза моих таблеток. все элементарно просто. я закрываю за собой дверь. опускаюсь на корточки перед девицей. я кажется видел ее в кругу секс-личностей сегодня днем. склоняю голову. мы молчим какое-то время. какой у нее диагноз? я ни черта не помню. от слова совсем. и в ее огромных глазах утопает серость этих стен, они растворяются, как краски в воде. я открываю рот и хочу что-то сказать, но не успеваю. она прислоняет палец к моим губам. шикает на меня. и просто молча тянется к моему паху.

Отредактировано Leon Bloom (2021-06-17 10:18:39)

+1

3

- Лили, так будет лучше! - в мою кожу вонзается игла от шприца вводя очередное успокоительное. - Лили, тебе там помогут! Двое мужчин подхватывают меня под белы рученьки и уводят в машину, а я лишь шепчу: - Моё имя Лилит... Тело не слушается, кажется что я сплю, а мой разум, моя душа [если она конечно вообще есть], словно призрак, наблюдает за всем происходящим со стороны. Так я и оказалась в больничке...
А всё ведь началось с обычного романа. Ну и что, что он мой преподаватель? Ну и что, что он женат, я же знала что любит он только меня и всё, а жена была лишь прикрытием по началу, а потом помехой. Я же знала, знала что он меня любит! Ну да, он не показывал этого, но это ведь конспирация, чтобы никто ничего не узнал и дабы ни у кого из нас не было проблем. Он делал всё, чтобы сохранить и спасти нашу любовь, а все вокруг мне только врали...Ну и что, что в итоге мне надоело всё этопритворство? И я захотела чтобы всё было по-настоящему! Я же не убила её! Ну точнее мне не дали её убить...а в результате что? Я попадаю в клинику для душевнобольных.
Меня пичкают таблетками, которые затуманивают разум. Нет, это не то приятное чувство, как от других колёс, это мерзкое чувство...когда душа словно оказывается в крепкой хватке и покрывается льдом. Я ненавижу эти таблетки, ненавижу то, что они со мной делают и во что превращают.
Я хожу на собрания. Хожу и пытаюсь слушать истории каждого. В какие-то моменты в голове всплывают обрывки воспоминаний, где-то в каком-то фильме/сериале было нечто похожее. Это заставляет улыбнуться. И тётка в белом халате тут же обращает на это внимание и начинает задавать вопросы. Я морщу носик, не люблю когда ко мне лезут с глупыми расспросами.
- Просто вспомнился кадр из фильма... - бросаю я и отвожу взгляд, явно давая понять, что разговор с ней окончен. Я обвожу глазами всех сидящих, моё внимание привлекает мужчина, который, так же как и я, не особо обращает внимания на всех присутствующих и их россказни. Слежу, изучаю. В голове щёлкает, словно кто-то переключил рубильник, ноьв тоже время что-то не так. Таблетки не дают мне прочувствовать всё в полной мере. Пытаюсь переключить мысли и вспомнить, рассказывал ли он свою историю? Мозг упорно отказывается это делать и я продолжаю лишь наблюдать за ним. Он уходит, бросая в ответ на уговоры остаться лишь пафосную фразу. Но я вновь улыбаюсь, провожая его взглядом. Возможно даже слишком хищно.
Я возвращаюсь в палату. Желание теплом разливается по всему моему телу. Я падаю на кровать, позволяя себе забыться в мыслях, мечтах, воспоминаниях. Рука уже умело скльзит вниз по телу, даря наслаждение. Удовольствие разлилось по телу, туманя разум и заставляя на время забыть о том где я. В голове почему-то всплывает образ того брюнета, что ушёл с "собрания" и тело, кажется, инстинктивно тянет к нему. Я люблю это чувство, люблю эти ощущения. Простите... Но я больше не буду пить эти таблетки.
Достать ключи от кладовки с препаратами не составило труда. Медбрат, дежуривший этой ночью, давно пускал на меня слюни и никогда не упускал момента чтобы полапать меня или ещё что, пока я валялась почти в бессознанке под таблетками. Вот и в этот раз он не устоял перед моими чарами,  ведь соблазн присунуть молодой красивой пациентке так велик,  а я лишь воспользовалась моментом и стащила ключи. Правда присунуть всё равно не удалось, срочно вызвали куда-то, но зато вдоволь налапался моих прелестей и узнал какая на вкус моя киска.
Я проникаю туда посреди ночи, когда лампы в коридорах горят через одну, а те что ещё горят делают это в пол силы. Перед мной предстает просто рай наркомана, я прикрываю за собой дверь, чтобы не вызывать подозрений, скольжу взглядом по полкам с лекарствами и наконец нахожу нужные таблетки. Усевшись на полу я только успела положить на язык два колесика счастья, как дверь открывается и в дверном проёме я вижу темную фигуру. Фигура проходит внутрь и я узнаю в ней брюнета с собрания. Молча смотрю. Он тоже смотрит. Присаживается перед мной. Мозг взрывается яркими красками. Ог что-то хочет сказать, но мой пальчик тут же оказывается у его губ, предотвращая ненужные сотрясания воздуха. Я так и не проглотила таблетки. Подаюсь немного вперёд к нему, палец на его губах сменяют мои губы, а рука скользнула вниз к его паху. Требовательный поцелуй и вот раздвоенный язычок проникает в его рот, делясь заветной дозой сокровища, передавая ему таблетку. Рука, достигнув своей цели, по-хозяйски и умело ласкает его пах, стремясь проникнуть и под одежду. Где-то в голове тихо звучит голос "твой бред тебя когда-нибудь погубит". Я не обращаю внимания. Не верю? Скорее наоборот. Я жажду этого саморазрушения...

+1

4

две тысячи лет прошло, ничего не меняется
Бог не поет нашу песню, а мы продолжаем стареть.. ©
kingdom come || god does not sing our song

мы словно узники, застрявшие между мирами. как будто сидим не в каморке, а в чистилище. с одной стороны чистота и стерильность, а по ту сторону терпкая, липкая и сладкая грязь. мы как два заговорщика молчим, и у каждого есть свой повод не задавать вопросов и не называть имён. я не видел её раньше, я не помню.
но делает она все правильно, все как я люблю ...

её язык, словно змеиный, пропитанный ядом; а у меня тайн хватит на нас двоих. когда ты трахался, в последний раз, без камер и надзора? – я не помню.
и все что происходит здесь, сейчас. таблетка застрявшая в глотке; женские руки – под тканью моих брюк, мерцание бледного и болезненного плафона над головами. тянусь рукой к её груди. сжимаю пальцами соски сквозь ткань, она в ответ мой член. она не носит бюстгальтер, а я трусы. и здесь все честно.
у неё нездоровая тяга к сексу, а у меня к нарушению всех правил и норм человечества.
мы оба больны, каждый по-своему. и в этом парадокс человечества.
не существует здоровых людей. у каждого своя история и тайна. у каждого свой dick.

я хочу кончить в её рот, видеть как змеиный язык слизывает последние капли с головки, знать, что ты не рядом. она бросается на меня, словно голодная и хищная кошка. а я всего лишь ей подыгрываю поначалу до тех пор, пока онанирование приносит слабый флёр наслаждения, отголосок предстоящего акта, любого из физических контактов между мужчиной и женщиной. и она выбирает минет.

я представляю её в своей мастерской, в одной из оргий, тех самых, за которыми ты так любишь наблюдать. сдавливаю её соски, оттягиваю их и щипаю. дотягиваюсь до ягодиц, сжимаю их и тру ладонью промежность. она потекла, и я хочу её трахнуть в ответ. несколькими пальцами, сначала натирая клитор, а после проникая во влагалище. ее змеиный язык ласкает ствол члена, и все вокруг меняется в размерах, так словно мы огромные гиганты, истинные ангелы. дышу шумно, практически сдаваясь. одной рукой сдпвливаю её груди, другой натираю клитор и влагалище.
мы рваные и резкие в движениях, готовы рвать, кусать, чтоб ничего не осталось после. я наблюдаю за монотонным опусканием головы, за покачиваниями бёдер в такт, и она сама уже трется о руку. пусть кончит.

что было дальше? я разрядился, всё ждал, когда зайдет медбрат и нас выволокут прочь, но ничего не происходило. практически.  со стеллажа свалились коробки с препаратами и ампулами, что-то разбилось, рассыпались драже различного цвета, но ничего не происходило, кроме нашего плотского знакомства.
после я схватил с полки упаковку противосудорожных, натянул штаны и, не оглядываясь, вышел.

завтра меня и тебя не будет – завтра будут все, без нас.

меня действительно скоро не стало. это случилось через день. точнее, на следующий день после сексуального контакта с незнакомкой. я лежал в палате, курил и слушал музыку в наушниках.

preachers keep talking, good at advising
feeding us phrases of hope
so many dying, following leaders
watching the planet explode ...

я наблюдал за визитами, за сестрами и медбратьями, за вспелесками, компульссиями и дегенеративным поведением, за раздолбанной психикой; затраханными, запудренными мозгами. твои люди не пришли. на меня никто не обратил внимание, даже если ночью я линчевал нимфоманку никто и ничего не заметил бы.
потом было очередное собрание. тот же круг, те же лица и истории. все рассказывали о душевных травмах, переживаниях. я жевал жвачку. тёр виски. она сидела напротив. к ней обратились, спросили: “как ты сегодня, Лилит?
нормально,” подумалось мне, “вполне хорошо, повторить бы, только теперь с полноценным актом,” ведь и сексом ночную выходку не назовешь. и она в ответ проговорила, примерно то, что проскочило в голове.
она улыбнулась мне ...

Леонард, как у тебя дела?” док интересовался так, словно всё отделение ночью под дверью ставило ставки, кто кончит первым. продолжил жевать жвачку. “thanks, I'm still alive.
не хочешь поговорить? рассказать о себе? думаю, остальным это будет интересно.
смотрел на нее практически пустым и уставшим взглядом: “а что это изменит?
ну например, тебе станет легче, ты поможешь нам найти причину твоей душевной травмы,” док Морриган указал рукой на остальных, “и наконец, ты найдешь здесь друзей и тех, кто тебя поймет.

да, особенно, она.” я улыбнулся ответ и отрицательно кивнул в ответ. здесь все для меня давным - давно уже утеряно, от мозга и до души. это был последний мой круг. я поднялся с места и направился к двери: “не парься, док! я здесь не задержусь. а мои откровения всегда приносили другим проблемы,” скривился, “в жопу их.
что такого в таких откровениях?
какая разница? предыдущий лечащий врач потерял работу, так что не парься, у тебя здесь целый рассадник и без меня,” кроме нее. я подмигнул ей, как будто говорил: “прощай, детка. ты, извини, что так быстро и спонтанно все случилось ночью, но иди своей дорогой.

и в этот день ты прислал ко мне своих людей в чёрном. они говорили с доком, потом долго сидели напротив двери, что вела в мою палату. я демонстративно закрыл перед ними дверь. ужин мне принесли лично.
я уже прекрасно знал, что на следующий день меня опять перевезут. и уже не имеет никакого значения, куда именно. ночью я курил в палате. смотрел в окно, не думал ни о чем. ведь и это тоже мало что может изменить. выход из системы я не нашел.

скрипнула за спиной дверь. я как раз затягивался. замер и несколько раз моргнул от удивления. Лилит тихо прикрыла за собой дверь, я краем глаза лишь заметил одного твоего человечка в черном, что мирно спал, сидя на стуле. тихо и шумно выдохнул. она указательным пальцем предотвратила мое возможное возмущение. бровь удивленно поползла вверх. Лилит практически по-хозяйски залезла на мою кровать и уселась на ней, как на личном троне с позолоченными балками или шелками. затушил недокуренную сигарету в импровизированной пепельнице и засунул руки в карманы брюк.
у тебя талант,” я улыбнулся, “прости, мы так и не познакомились предыдущей ночью,” если это имеет смысл!?
и она приглашает меня жестом к себе, все вопросы отпали сами по себе. я говорю ей, словно предупреждаю: “меня здесь завтра уже не будет, хотя впрочем, вряд ли тебя это волнует.
я смотрю на нее, ложусь рядом. вспоминаю ту комнатку, что была прошлой ночью. мне кажется, что моя палата слишком большая, она светлая, залита серебром и перламутром, мы в ней словно расстворяемся, в ее тишине и стерильности. Лилит тянется ко мне первой.

нимфомания - не подходящее слово, но первое, что приходит на ум …

it’s up to you
time to decide
like smile in pain
I couldn’t reply ©
kingdom come || glove of Stone

и я целую в ответ Лилит. мне впервые не тревожно за долгий период времени. с ней ощущение страха сходит на нет. наверное, ее бесстрашие заражает остальных. она несомненно, больна, как и я сам.
она ни разу не спросила о том, кто я? откуда частная охрана под дверью, зачем всё это?

я знаю, что мы не проснемся вместе утром, и от того растягиваю мгновения, превращая их в длительные часы. и если, твои ублюдки проснутся там за дверью, мне впервые хочется, чтоб ты узнал обо всем не так скоро. Наверное, потому что эта девушка не имеет ни малейшего понятия с чем столкнулась. она не пришла за твоими деньгами, или моим членом. точнее, именно за ним она и пришла, но мое имя ей вообще ничего не говорит. и ей насрать на картины у стены. ей плевать на всё, пока мои руки ласкают промежность. и в этот раз медленно, аккуратно.
она тянется ко мне, но нет. осекаю ее, отодвигаюсь, и не позволяю прикасаться к себе. целую кожу, слегка прикусываю, стаскиваю с нее одежду, ее подобие. пальцами едва касаюсь внутренней части бедра. мне хочется нарисовать ее портрет, пусть это и мимолетное желание, что развеется утренними проблемами и переездом. возможно, это будет самая спокойная и безобидная ночь в моей жизни, но я не хочу, чтоб она в нее плотно входила.
это в ее взгляде. в ее игривой улыбке, в покачиваниях бедер и торчащих сосках, в ответных движениях, смазке, в тихом сопении. в ядовитых и терпких поцелуях. спускаюсь ниже. целую соски, плоский живот. обвожу языком впадину пупка.
сегодня мой ответ на быстрое знакомство. тихо выдыхаю в зоне бикини, в области половых губ. прикасаюсь губами, нащупываю клитор, обхватываю руками ягодицы и прикрываю глаза.

стерильность мира начинает сковывать и давить.
пусть будет так.
недолго.
совсем немного осталость до конца.

Отредактировано Leon Bloom (2021-07-16 16:36:48)

+1

5

Я просто схожу с ума. Нет, это не удивительно. Ведь если бы это было не так, то я бы не оказалась в подобном заведении. Но, если честно, в какой-то момент я благодарна жизни за это, потому что я познакомилась с ним. Я толком даже не знаю его имени, но с уверенностью могу сказать что всё это большое и светлое чувство. Хотя это скорее всего опять мой мозг выдаёт желаемое за действительное.
Мой язык, обвивает его язык, сплетаясь и сливаясь в горячем страстном поцелуе. Рука наконец прорывается сквозь ткань одежды и касается горячего возбужденного члена. Довольная улыбка сквозь поцелуй. А рука уже ласкает возбужденную плоть. Но этого мало. Хочется больше. С небольшой досадой разрываю поцелуй, но понимаю, что там меня ждёт что-то по вкуснее. Быстро опускаюсь к его члену, раздвоенным язычком обвивая головку, беру его в ротик, продолжая при этом одной рукой ласкать член, а вторая переместилась к его мошонке.
Его руки гуляют по моему телу, так по-хозяйски сминают грудь, ласкают соски, украшенные пирсингом. Кажется всего один вдох и вот его руки уже в моих трусиках. Он трахнул меня, хоть и не в самом распространенном смысле. Он трахнул мой рот. Трахнул своими пальцами мою киску. Мы абсолютно не сдерживались, а ожидание того, что вот сейчас распахнется дверь и войдет мед брат только больше распаляло желание.
А в это время где-то там, словно из глубокой пещеры, здравый смысл пытается что-то донести до моего сознания: "Ты ведь даже не знаешь кто он! Что ты творишь?!" Но я не обращаю внимания, мне абсолютно плевать на это в данный момент. Есть только он, я и желание, заполняющее собой всю коморку.
Сколько прошло времени? Я не знаю...казалось что прошли часы, но в другую секунду кажется что мы вот только встретились и прошло всего пару минут. Но это лишь казалось... Он исчез во тьме коридора, растворился в тенях. Я последовала его примеру, не забыв при этом прихватить пузырёк с таблетками, и подкинуть ключ обратно санитарам. Что вообще произошло сегодня ночью? У тебя есть ещё её остаток, чтобы это понять...
Новый день. Новая терапия. Мы опять сидим в кругу напротив друг друга и выслушиваем очередни бредни друг друга. Он напротив. Я иногда смотрю на него, но мы оба в тоже время делаем вид, что будто ничего и не было. А было ли это всё на самом деле? Конечно было! Придумать всё себе так ярко точно было невозможно. Да и пузырек с таблетками, что стащила, тому явное подтверждение.
- Как ты сегодня, Лилит? - голос терапевта выдергивает меня из роя мыслей. Я не сразу понимаю что он от меня хочет, но потом до меня доходит. Всё как всегда... - Всё нормально. Ночь прошла хорошо, но всегда можно лучше. "Даже слишком хорошо..." - добавляю я в мыслях, вновь бросая взгляд на Леона и улыбаюсь ему. Врач переключился на куда более интересный экземпляр, да что тут говорить, я бы тоже с куда большим удовольствием переключилась на него, нежели сидела тут и слушала других психов. Но очередная попытка разговорить Леона прошла безуспешно, он всегда знал как отшить врача, а мне никогда не хватало  смелости. Он ушёл, а всё что мне оставалось, так это проводить его взглядом. В этот день я его больше не видела, сколько бы не бродила по коридорам мимо его палаты. И вроде ничего такого, но почему-то я не могу не думать о том, что хочу вновь его увидеть, прикоснуться, поцеловать.
Возле его палаты постоянно тусуются какие-то люди. Я жду вечера, выжидаю, словно хищник в засаде. Один громила сменил второго, прошло ещё немного времени и вот этот горе охранник просто вырубается, а я, словно тень, проскальзываю мимо в комнату Леона. Будет ли он рад меня видеть, быть может он уже и думать забыл о прошлой ночи и обо мне... Дверь тихо скрипнула, а я прошмыгнула в комнату. Он был у себя, курил. Так же как и прошлой ночью я предотвращаю все лишние разговоры, приложив палец к губам.
Ничего не говоря, я просто сажусь на его кровать. Смотрю прямо в глаза, маню его к себе. Он что-то говорит, но я не хочу ничего отвечать. Мне кажется что сейчас это всё лишь трата времени, а ведь его у нас так мало. Я просто целую его, прижимаясь. Вновь погружаясь в мир где всё не так, как здесь и сейчас, где всё намного лучше. Скольжу руками по его телу, стараясь залезть под одежду, раздевая его. Он отстраняется, спускаясь поцелуями вниз по телу, сейчас позиция сменилась и теперь он хочет доставить мне удовольствие, словно в ответ за прошлую ночь. Я просто отдаюсь нахлынувшим чувствам и эмоциям, впиваясь пальцами в простынь и сминая её. Я стараюсь сдерживаться, чтобы не привлекать лишнего внимания, чтобы не разбудить этого громилу по ту сторону двери. Чтобы растянуть эту ночь как можно дольше...
тихий стон эхом разносится по комнате, разбиваясь о стены.

Отредактировано Lilith Vespers (2021-08-18 11:39:26)

+1

6

i don't believe in no devil
'cause I done raised this hell ©
zayde wølf || born ready
я не помню ее лица, но запомнил вкус и запах, голос и стон. она так несвоевременно ворвалась в мой уютный анти-мирок, растормошила и на несколько ночей изменила сознание, заполнила своей необузданной энергией всё вокруг. между нами расстояния, материки и океаны, социальная бездна, сотни табу и человеческих голосов сплетенные в хор негодования. в нас самих живут люди титанические, ангелы с невидимыми стальными крыльям и необузданной силой. мир никогда уже не будет прежним. я знаю. я видел.

мы трахаемся так словно ничего больше не осталось, словно мир вспыхнул перед концом света. и у нас есть всего лишь одна попытка слияния перед перерождением или мёртвой пустотой. и прежде чем стать титанами мы движемся в такт, обхватываем руками, кусаем, целуем, стонем и рычим. плывем в параллельной вселенной. не первые и не последние в стенах этой клиники.
она сверху. величественная, сексуальная и огненная. я вижу за ее спиной огромные металлические пластины, они деформируются, превращаются в крылья.
она кончает. цепная реакция секса.

а когда она засыпает, обнимая мой торс рукой, я рассматриваю черты лица. запоминаю их, записываю в своем сознании. не помню, кончил в нее или нет. и это уже неважно. я засыпаю. всего на час или два. никто не врывается. никто не бьет тревогу.
под утро, с рассветом в дверном проеме стоит Квентин.
и я отрицательно киваю. прикрываю ее тело покрывалом.

Квентин молчит, как суровый морпех, держится. когда-то он и правда служил в морской пехоте. я осматриваю комнату и понимаю, что мои вещи уже собрали. на спинке стула висит рубашка да штаны, рядом с ним стоит пара кроссов. все, блядь, по-армейски. пытаюсь выбраться тихо, не потревожив ее сон.
целую в щеку на прощание.
никогда. больше или меньше. но навсегда.

одеваюсь бесшумно и выхожу в коридор. Квентин тихо говорит с дежурным врачом, люди в черном ожидают меня. встают за спиной. у этой картины должно быть название, но ничего кроме слов "fucking shit" не приходит в голову. плетусь медленно. да так, чтоб твои ублюдки возненавидели меня еще сильнее. они тормозят на каждом шагу, привыкшие делать большие шаги. сую в зубы сигарету. Квентин отбирает ее. и никто не говорит, что я ублюдок. никто не лечит. все ждали этого момента. санитары наблюдают за всем со стороны. некоторые любопытные пациенты выглядывают, их отправляют назад в палату.
человек в белом халате улыбается мне напоследок, как будто отправляет на тот свет. Квентин идет рядом. в какой-то момент я обращаюсь к нему: "у меня же есть право голоса в этой долбанной стране?"
"разумеется, Леон."
"чудненько," останавливаюсь так резко, что человек в черном едва ли не врезается в меня. оборачиваюсь и говорю: "док, не будите ее до утра, лады? она здесь не причем."

i'm gonna push up higher
i'm gonna do what i do

и я уже не спрашиваю, что ты еще придумал. не удивляюсь очередному переезду. хотел бы я оставить ей свой номер телефона. проблема в том, что я сам его не знаю. не знаю новый адрес проживания, что случится со мной на следующий день.
я оставил на подушке лишь небольшой альбомный лист. ее обнаженный портрет, нарисованный мной карандашом, несколькими часами ранее. единственное, что я мог подарить людям. и пожалуй, единственное, что еще по праву принадлежало мне.

https://i.imgur.com/0GLrmmL.jpg

15 августа 2021
боевики движения "талибан" вошли в Кабул.
президент Афганистана Ашраф Гани покинул страну. талибы ждут полной передачи власти.
в то же время иностранные дипломаты и граждане западных стран покидают страну по единственной пока действующей транспортной артерии - через кабульский аэропорт. все наземные пункты пересечения границы захвачены боевиками.
© bbc news

военный грузовой боинг не может спокойно взлететь, люди блокируют взлетные полосы, американской армии разрешили стрелять в воздух, чтобы остановить хаос. хаос в аду. я видел это своими глазами. boeing c-17 globemaster III. 670 людей покинули аэропорт кабула, американский военный боинг взял курс на катар.
аэропорт кабула единственное место, контролируемое американской армией. президент соединенных штатов америки джо байден допустил большую ошибку, по мнению экспертов, конечно же. он вывел американские войска из афганистана: "если нация не хочет защищать сама себя, тогда почему американцы должны погибать?"
талибы захватили власть и выпустили заключенных из тюрьмы. аль-каида напугала американцев и европу до усирачки.

и я смотрю на огромное полотно в мастерской. курю косяк. белоснежная стена, моя будущая фреска с новой тайной вечерей аль-каиды, африканских пасторов, папы римского, королевы британии и всей ее блядской семьи, русского президента, меркель и джо байдена, и у всех подсасывать будет трамп. со всеми последствиями, оргиями и концом света. когда пуф! и не будет больше кабула, или москвы, или лос-анджелеса, например. париж или лондон, пекин или острова боро-боро. выбирете на свой вкус. гореть все будет примерно одинаково.

i was born, born ready
i was born, born ready

я вспоминаю аэропорт, как мусульмане тащили мешки с вещами, спасали свои семьи, и как европейские боинги вывозили не угодных аль-каиде. как бежал президент, а за ним мчался черный стальной конь с ангелом. и имя тому смерть.
тру воспаленные глаза, пью лимонад.
"где ты видел этих людей, Леон?" Квентин указывает пальцем в левый угол полотна.
я даже не смотрю в его сторону, перед моими глазами трупы на улицах, стрекотание автоматной очереди и призывы присоединиться. смерть - наверное самое подходящее слово.
"в аэропорту кабула, за пять минут до побега," выдыхаю едкий и сладковатый дым.

он больше ничего не говорит. машет рукой перед лицом, разгоняя плотную дымку от сигарет и травы. а потом он уходит. я продолжаю сидеть на барном стуле в домашнем халате на нагое тело. руки в краске, но в моей голове скорее пустота, в моем теле ядовитая зараза, разъедающая клетки, жрущая нервные окончания и блюющая кровью на новенькие туфли президентов.
лишь в конце он оборачивается и говорит: "Вики передавала тебе привет, сказала, что скучает!"
"пусть отсосет и попустит," но так и не сказал. Вики прекрасная дочь - твоя дочь, лицо обложки и спонсор многих благотворительных фондов, активистка в социальных сетях. против харасмента, за права индусских женщин и мусульманок, против насилия, педофилии и за жизнь уссурийских тигров, каких-то там черепах и омаров.
"у тебя с ней встреча через три дня."

"какой сегодня день?"
"прошла неделя после твоего возвращения из ада."
и каждый из нас думает о своем. я оборачиваюсь к Квентину, смотрю на него устало. я так и не выспался, и больничная палата мне мерещится. по правде говоря, я хотел бы вернуться туда и встретить ту заводную девушку - нимфоманку, а не видеть дуло автомата, нацеленное в мою голову в афганистане.
"чудненько."
i am the unknown fighter
a dark horse coming for you ©

"Что вы будете делать, когда все начнется?"
"Все? Это уже началось, Девон. Я удивлен, что ты вернулся в США."
Они стоят в метре друг от друга. Два дипломата, два бизнесмена, лидера и врага. За ними огромное расписанное маслом, золотом и акрилом, полотно. На темном небе, практически черном, огромные атланты со стальными крыльями. Снизу опирается о руины храма другой титан, его крылья подбиты, своей спиной он закрывает хрупкое тельце с небольшими крылышками. А по спине бьют кнутом. Другой гигант летит на помощь, пытаясь запустить копьем в ужасных монстров. Брошенные своими братьями и сестрами гиганты, люди титанические. Они спасают ребенка от таких же, как они сами. Монстры - другие люди титанические.
"Война людей - титанов. Так называется картина. Она войдет в новую историю мира, как реликвия."
"Вы убили одного художника из Франции. Он был несовершеннолетним. И все это время вы выращивали монстра, не рассказывая ему правды. Он нарисовал для вас лишь то, что вы хотели. Александр рисовал то, что хотел сам. Когда вы скажете Леону, что он нигде не был?"
Большой Брат медленно и уверенно уходит от разговора и картины. Девон Говард на фоне мрачного полотна выглядит смешным, слишком живым и болезненным одновременно. Бизнесмен говорит вслед: "У Леона шизофрения! Не поощряйте болезнь!"

Отредактировано Leon Bloom (2021-08-19 00:54:40)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » 0.1 süchtig


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно