внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вк
телеграм
лучший пост:
эсмеральда
Он смущается - ты бы не поверила, если бы не видела это собственными... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 40°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » и самый великий из нас - хранитель, донор силы, акцептор боли


и самый великий из нас - хранитель, донор силы, акцептор боли

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Окраина города | 11 июня 2021 | Поздний вечер

Riven Newton, Mey Ishikawa
https://www.nippon.com/ru/ncommon/contents/views/110346/110346.jpg

Прежде чем кого-то грабить - тысячу раз подумайте. Хотя в случае с Ривеном даже это не помогало. До одного случая

[NIC]Mey Ishikawa[/NIC]
[STA]дочь самурая[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/nP4704E.png[/AVA]
[LZ1]МЭЙ ИСИКАВА, 28 y.o.
profession: криптограф [/LZ1]

Отредактировано Fred Burnell (2021-06-12 23:27:51)

+1

2

Ривен — паразит. Язва на теле общества. Не трогай руками, иначе хуже себе сделаешь. Заденешь случайно, будет больно. Сделаешь это намеренно — ещё хуже. Таких людей проще не трогать. Просто не трогать, но нельзя не замечать. Взыграет задетая гордость и отдача увеличится. Радиус станет больше, огонь загорится ярче. Попробуешь потушить и неожиданно поймёшь, что в ведре не вода, а бензин. Он уже горит не синим пламенем, пылает разгневанным фениксом, готовым разрушить всё в радиусе километра и растаять пеплом. На урне напишут: «Решил развеяться». Устал от этой жизни и взорвался. Не смог очистить руки даже самым лучшим растворителем. Сжёг, содрал кожу. И это не помогло.

Ньютон умер уже давно, ещё тогда, в то время, которое он упрямо не хочет вспоминать. Не вспомнишь, не вернёшься. Функционирует и движется лишь эта жалкая оболочка. Внутри всё сгнило, поросло плесенью и утонуло в желчи. Лишь тело пытается как-то сохранить своё существование, продлить его. Парень берётся за любую работу, которая в перспективе может продлить такую жизнь на несколько дней. Не смотрит в «завтра», засыпая, надеется не открыть глаза на утро и всегда просыпается. Ещё не встал, но уже устал. Перешагивает через себя, пересиливает. Освежиться, приготовить завтрак, ответить на несколько звонков. Половину дня провести в постели или гнуть спину на работе. Не днём, так вечером.

Иногда нужно дать себе понять, что ты жив. Ривену порой не хватает былой игры на собственных нервах, будто постоянной работы недостаточно. Видимо, она не так действенно щекочет нервишки, как ему хотелось бы. Не тот уровень, даже если берётся за весьма опасную работёнку. Почти всё, за что прилично или приемлемо платят. Не ниже установленной им же планки. Именно в такие моменты хочется больше адреналина в крови, больше драйва. Мог бы просто оседлать свой любимый и родной байк и умчаться за пределы города, проверяя эту чёрную махину на выносливость и свои нервы на прочность и устойчивость. Но нет, ему и этого мало. Снайперы стреляют между ударами сердца, поэтому иногда принимают препараты, замедляющие его работу.

Порой Ривен совмещает приятное с полезным. Детство прошло не зря, если ты хоть раз воровал. Не имеет значения, жвачка то была из магазина, чужая игрушка или же соседский ребёнок. Девчонка, которую, будучи ещё мелким, самоуверенный Ньютон взял за руку и повёл гулять в какие-то дебри, известные одному только ему. Она перво-наперво была спокойна, как настороженная лань, а потом зарыдала так, что распугала всех птиц в округе. Именно по воплям их и нашли. Ближе к вечеру. Дети сидели под каким-то кустом. Девчонка ревела, надрываясь до хрипа, а он просто ковырял палкой землю, что-то ища ею в темноте. Будто и не слышал, как его невольная спутница зовёт маму и говорит, как ей холодно, голодно и страшно.

Ну и влетело же ему тогда.

Сейчас матушка уже не могла настучать ему по голове. На данный момент её уже поедали насекомые глубоко под землёй. Жуки-кожееды не оставляют после себя ничего, кроме костей. Так ей и надо, периодически думает Рив, вдыхая горький сигаретный дым. Пинает камень, который, отскакивая от носа потёртых конверсов, скачет по асфальту, разрывая тишину переулка, и затихает. Он видит цель, тянет заклеенными пластырями пальцами капюшон сильнее, чтобы темнота лучше и активнее помогла ему. Девушка в отдалении ускоряет шаг, озирается испуганно. В тусклом свете фонаря он видит её лицо. Красивая. Однако Ривен не подонок. Он просто тот ещё заводной чёрт из табакерки. Голодный до рези в желудке. Голодный, злой и уставший. Поэтому берёт не тишиной и ловкостью, берёт испугом и остатками силы.

Выдыхает облако дыма через нос. В несколько затяжек добивает сигарету, мыском обуви размазывает её остатки по асфальту. Несколько быстрых широких шагов, рывок, девушка испуганно пищит, прижатая к холодной кирпичной стене. Разгорячённая испугом, с расширенными от ужаса глазами. Не кричит, не зовёт на помощь, только лопочет тоненьким, срывающимся голоском, чтобы брал всё, что угодно, только не её. В глазах Ривена холодная сталь, ему не нужно девичье тело, не в его интересах придаваться плотским утехам, когда первый животный инстинкт парню подкидывает желудок. Она сама протягивает ему кошелёк. Руки дрожат, в горле булькают рыдания, а по щекам катятся, размазывая тушь, крупные слёзы. Ньютон держит её крепко, но не так сильно, чтобы причинить боль. Он держит, крупная дрожь бьёт хрупкое тело, словно это боксёрская груша. Бумажник небольшой, аккуратный и достаточно толстый. В двадцать первом веке кто-то ещё ходит с таким количеством налички на руках. Даже смешно.

Он не возьмёт всё, оставит ей меньшую часть. Зверь жесток, но не настолько. Упивается собственной тахикардией, когда в голове звенит холодная сталь не затухающего рассудка. Возможно, завтра он пожалеет об этом. Однако для Ривена понятия «завтра» сейчас не существует.

[NIC]Riven Newton[/NIC][STA]чертила[/STA][AVA]https://i.ibb.co/qDWRCSf/DSC-7024edit-146a30488795a0a62e41f68340c5291f.jpg[/AVA]
[LZ1]РИВЕН НЬЮТОН, 26 y.o.
profession: разнорабочий, бывший киллер;
wife: misfortune[/LZ1]

Отредактировано Ada Martini (2021-06-26 17:05:24)

+1

3

В настоящее время информация - это власть. Это сила. Это деньги, в конце концов. Огромные. В век, когда кибер-безопасность вообще ставится чуть ли не во главу угла, владение информацией - неважно о чём или о ком порой по силе своего воздействия на разум будет покруче атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму.

Мэй чуть морщится, но более ничем своего настроения не выдает. Только захлопывает ноутбук, и какое-то время молча смотрит в стену, потом машинально опускает одну руку на загривок подошедшего добермана. Лорд смирно ложится рядом, и наверное, можно было бы сказать о том, что всё почти идеально, но что-то не даёт Мэй покоя. Она выдыхает, смотрит снова в экран, и медленно закрывает ноутбук, кладёт его на журнальный столик, потом встаёт, и отводит руки назад, скрепляя ладони в нерушимый замок. В последнее время она стала часто злиться - не порядок.
Ум, тело и дух должны быть в гармонии, иначе - раздрай.
Исикава выдыхает, прикрывает глаза, а потом начинает неторопливо собираться, поскольку она точно знает - этот вечер она проведет вне дома. Одевается максимально просто - черный костюм, похожий то ли на комбинезон, то ли ещё на что-то, черные кроссовки - натягивает сверху капюшон, и закрывает лицо чёрной маской - и поцеловав напоследок собаку, бесшумно исчезает за пределами квартиры. Но поедет не на машине. Нет, сегодня она будет передвигаться исключительно на своих двоих.

Так лучше всего соединяться с городом.

Мэй вспоминает родину, чуть дергает щекой, осматривается - и быстрым шагом направляется в сторону одной из тех крохотных лавчонок, где на первый взгляд полный раздрай и антисанитария, а по факту там едва ли не самая вкусная еда, особенно если знаешь продавца - и знаешь, куда лучше всего надавить, и как построить диалог. Город лучше всего раскрывается именно поздним вечером - а до тех пор можно поужинать, а то и перекинуться сплетнями, и просто перейти на родной японский, который Мэй чтит так глубоко, как может. Низко кланяется, у самого порога её встречает хозяин забегаловки - и кланяется в ответ, и только потом он крепко, почти по-отечески обнимает Мэй.
- Похудела ещё сильнее. Мне это не нравится, - но та только отмахивается, улыбается сквозь маску - и хозяин это чувствует, со вздохом кивает. Внутри спокойно и уютно, пахнет травами - а на прилавке призывно машет лапкой манэки-неко. В этой крохотной забегаловке всего на семь столиков Исикава чувствует себя, как дома.

- Ты голодная? - Наоки наливает ей чай - сам! - крутится, пока наконец не садится напротив, перехватывает её ладони - узкие и крепкие, чуть сжимает, прося тем самым посмотреть на него. Мэй в ответ поднимает на него глаза, и чуть кивает: - Слушаю. Тот вздыхает.
- Только не говори, что опять сегодня по городу гулять пойдёшь. Ничем хорошим у тебя это не кончается, никогда. Ладно ты бы просто в храм уходила, или медитировать, но..., - он оглядывает её костюм и прикусывает язык, - у тебя будут проблемы..., - в ответ на что Мэй только спокойно ответила: - У меня. Не у тебя. Расслабься. Слишком мыслей много лишних у тебя. Исикава отпивает чай, задумчиво очерчивает идеально прямую линию под одной из строчек ламинированного меню кончиком пальца, пока наконец-то не произносит: - У тебя лучшие онигири в городе, с тунцом. И удон с курицей, - тем самым давая понять, что больше она ни слова не скажет, ни за что. И надо отдать должное Наоки - он это понимает и принимает, и уходит на кухню, в то время как Мэй изучает твиттер, и даже несколько раз, непонятно какой забавы ради, пытается отправить туда сообщение под скрытым текстом - и само собой у неё ничего не получается. Отвлекается она только тогда, когда Наоки приносит ужин: - どうも, - кланяется, и на какое-то время отключается из реальности, полностью сосредоточившись на еде. К чести Наоки, готовит он божественно - и он давно мог бы уйти в крупный ресторан, и горя не знать, но он принципиален и горд, и слишком ревностно относится к своему детищу. И возможно, Мэй его даже понимает - и понимает слишком хорошо.

Около одиннадцати Мэй Исикава застывает в недвижимой темноте где-то на самой окраине города, наблюдает молча за парнем, за которым она неотступно следила вот уже какое-то время, невидимая в темноте. Один из сюрикенов, надежно прячущихся в потайных карманах костюма, ложится в руку привычным, глубоко родным жестом, словно он только и ждал подходящего момента, летит на выдохе - прямо ему в руку, обжигающей болью звездой, и кошелек тут же падает на землю. Темнота расступается перед непривычно высокой для японки молодой женщиной, выпускает чёрную фигуру навстречу перепуганной девчонке, и незадачливому вору. Колючим, ядовитым голосом цедит: - Кошелек подняла. Рот на замке держишь. Пошла вон! - той, слава Богу, дважды повторять не надо, побежала так, словно все адские гончие разом за ней гонятся. Сама Мэй только прижала вора к стене, прошелестела: - Тихо, не дергайся. Поранишься, - почти ласково добавляет: - Хотела убить - эта малышка тогда бы прилетела тебе в голову. Или в шею.

[NIC]Mey Ishikawa[/NIC]
[STA]Хочешь знать, как ласкает сталь?..[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/nP4704E.png[/AVA]
[LZ1]МЭЙ ИСИКАВА, 28 y.o.
profession: криптограф [/LZ1]

Отредактировано Fred Burnell (2021-06-14 20:55:22)

+1

4

Боль отрезвляет, алым цветком расцветая на месте нанесённого удара. За своё печальное детство Ривен вдоволь насладился этим прекрасным ощущением опасности, когда от одной только вздымающейся в воздух ладони все рефлексы, направленные на защиту, запускались в нём, заставляя вздрагивать, закрываться руками, иногда пищать и скулить, подобно щенку, которого в очередной раз угнетают более сильные. Люди, другие животные, родная мать. Сначала Ньютон был слабым, принимал эту боль на свой счёт, думая, что сам является причиной материнского гнева. Недостаточно тихий, недостаточно прилежный. Потом началась стадия понимания. Пока что детского, но уже она грозила перерасти именно в то, чем в итоге вылилась и дошла до наших дней. Ривен стал своевольным мальчишкой. Жестоким ребёнком, живущим себе на уме. Нет, он не отрывал бабочкам крылья, не душил щенков и не топил котят. Иногда дрался с соседскими детьми, лез и на тех, кто был постарше, мог огрызнуться со взрослым, однако всё это было лишь в качестве обороны. Мальчишка воздвиг вокруг себя прочный хитиновый пластырь, укрепил его шипами, чтобы больше никто не мог сделать ему больно.

Иногда он сам искал боли. Она помогает чувствовать себя живым. Напоминает, что не стоит бездумно переходить дорогу, прыгать с крыши или неосторожно обращаться с кухонным ножом. Именно она отрезвляет разум, одновременно являясь наркотиком. Привыкнешь к ней, полюбишь это пьянящее жжение в районе раны, запомнишь запах крови и не сможешь вернуться назад. Обратного пути не будет. Захочется ещё, потом ещё, в следующий раз больше. В какой-то момент пересечёшь черту, выйдешь за рамки дозволенного, подаришь себе больше опасного удовольствия. У боли тоже может быть передозировка. Осталось выбрать, где и с какими увечьями тебя обнаружат случайные прохожие, полицейские или хозяин арендуемой квартиры, который решит лично узнать, почему ты так долго не платишь за квартиру.

Крик опережает осознание боли. Её расцвет металлической звездой в ладони сопровождается усилением чужих рыданий. Будто этой скулящей суке только что прилетел в руку сюрикен, а не ему, незадачливому, как оказалось, грабителю. Ривен одёргивает руку, конечно же, выпускает кошелёк из пальцев. Они сначала напрягаются, потом расслабляются, чтобы напрячься вновь. На ладони металлическим блеском играет боль, расцветая алым цветком. Он не видит этого в потёмках переулка, чувствует по распространяющейся по всей руке пульсацией. Его незадачливая жертва оказывается куда слабее духом и телом. Девушка падает на колени, её рвёт. Сквозь слёзы лепечет что-то едва слышно. Охрипла от крика, потеряла остатки голоса от шока. Видимо, ещё и вида крови не переносит. Рив лишь усмехается сквозь горящую боль, шипит сквозь зубы, когда прижимает повреждённую ладонь к груди, пытается убаюкать её, не спеша доставать опасную игрушку.

Вот и ночной мститель отделяется от тени. Ужас, летящий на крыльях ночи, оказывается худенькой японкой. Нет, изящной. Также и опасной, как и оружие, которое эта малышка использует. Ривен не удивится, если дома у неё на стене висит катана, которую она когда-то пообещала больше не брать в руки из-за довольно кровавого и насыщенного прошлого. Либо же просто хранит её в память о предках. Как реликвию, которую ей когда-то перед смертью передал дедушка. Чтобы продолжала чтить традиции. Чёрт бы их побрал, эти традиции.

Слишком много мыслей в голове у человека, который в данный момент должен думать только о том, как унять боль. И судорожно соображать, как бы избежать новой вспышки боли. Ведь организм так слаб в этот поздний час. Так голоден, что голова кругом идёт. Однако Ньютон почти твёрдо стоит на ногах. В отличие от его потерянной жертвы, которая сквозь дрожь вытерла губы, схватила кошелёк и умчалась в безопасное место, на ходу чуть не переломав свои трясущиеся ножки. Тонкие и такие же грациозно неуклюжие, словно она и была той самой ланью. Загнанной в угол, но спасённой неожиданным появлением то ли соперника-хищника, то ли врага-человека.

Незнакомка времени не теряет. Хранит холодное спокойствие даже тогда, когда прижимает его к стене. Сильнее, чем кажется. Несмотря на предупреждающий шелест, Рив всё равно дёргается, когда лопатками касается твёрдой преграды в виде стены. Шипит сквозь зубы, когда боль пронзает ладонь с новой силой. Пора бы вытащить эту штуковину, да эта дамочка с синдромом героя не даст этого сделать просто так.

— Убьёшь красиво, я тебе только благодарен буду, — боль даёт ему силы не отключиться прямо сейчас, не сжаться в беспомощный испуганный комок, как это было в раннем детстве. Подобная опасность даже заводит, если бы только Ривен мог думать о подобных вещах. В последнее время противоположный пол интересовал его всё меньше. На девушек всегда нужно тратить деньги и время. Их у него пока что было в дефиците, поэтому единственными дамами сердца были собственные руки. — В следующий раз целься лучше, красавица, — Смерть в её лице была довольно горячей картиной. Как раз самое то, чтобы со спокойной душой отправиться к праотцам. От подобных мыслей, несмотря на боль, Ривен разразился лающим смехом. Красавица, ты поймала в свой капкан не того шакала.

[NIC]Riven Newton[/NIC]
[STA]чертила[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/qDWRCSf/DSC-7024edit-146a30488795a0a62e41f68340c5291f.jpg[/AVA]
[LZ1]РИВЕН НЬЮТОН, 26 y.o.
profession: разнорабочий, бывший киллер;
wife: misfortune[/LZ1]

Отредактировано Ada Martini (2021-06-26 17:05:42)

+1

5

- Благородную смерть ещё заслужить нужно, - губы Мэй закрыты маской, но по её интонации он наверняка поймёт, что её губы трогает чуть кривоватая усмешка, - это было предупреждение.
Мэй точным движением достаёт звезду - ловко, споро. Осматривает рану, хмыкает, потом внимательно смотрит на мужчину: - Терпеть умеешь? Зашью тебе. Не нервничай. Крови больше теряешь.
Она быстро и ловко ведёт парня темными, не просматриваемыми переулками, где их не увидят ни фараоны, ни просто сверхчувствительные прохожие - их не видно и не слышно. Техники, которыми пользуется Мэй - давно забытые и утерянные, уже никто про них не слышал - только очень хотят, да не всем дано - и только в таких семьях, как её, сохраняется память, чтутся воспоминания. Надо отдать ему должное - идет быстро - старается не отставать, хотя конечно физическая подготовка то ли остановилась в какой-то момент, то ли он просто давно свой организм подобным стрессам не подвергал.
Хмыкает про себя - ничего, полезно. И только когда чуть поодаль начинает проглядывать задняя дверь одной из лавочек, где с одной стороны продаются все те "сувениры с налетом истинной восточной аутентичности", а с другой... можно по-быстрому переждать ночь, зашить рану, или просто попросить о приюте, Мэй чуть выдыхает.
Не сильно - но выдыхает.

Короткий, отрывистый стук в дверь - где открывается только самая щель, чтобы были видны одни глаза. Исикава пришуривается, потом холодно произносит: - Верность, справедливость и мужество - три природные добродетели самурая, - и дверь тут же открывается. Мэй сразу же узнает ещё одну ученицу её деда, которая точно так же уехала в Штаты - но предпочла стать "охотницей за головами", и сейчас Исикава могла с точностью до сказать, что она буквально чувствовала эти волны жадности, которые исходили от Лин, едва она увидела спутника знакомой. Лин чуть прищёлкнула зубами, улыбнулась: - Как мило... Исикава, ты теперь, никак, выполняешь мою работу?..., - но Мэй в ответ только перегородила ей дорогу к Ривену кинжалом, который она держала в вытянутой руке, преграждая ей путь дальше: - Стоять. Он тут не задержится. Но сегодня ты его не тронешь, - и только тут Лин увидела разрез на руке от сюрикена, ухмыльнулась: - Узнаю руку мастера. Тут её взгляд изменился, стал жгучим, холодным: - Привела сюда чужака. Он сдаст это место, помяни моё слово. Не понимаю, почему Мастер тебе не запрещает. Хотя... ах да, ты же у него в любимицах ходишь, как же, продолжательница рода, мастер..., - Мэй дёрнула щекой.

- Замолчала. Лишнее болтаешь.
И ни слова больше не говоря, повела парня к лестницам - на третий этаж, дальше - вглубь по коридору - где чуть повозившись, достала из складок комбинезона ключ, и затолкала его внутрь.
- Не спрашивай, - тут же пахнуло холодом, - не домой же было тебя вести. Комната обставлена по-спартански, буквально - футон на полу, на нём валик заместо подушки, стол и пара стульев, шкаф на три вешалки, на стене - репродукции с Фудзиямой, журавлями - и море иероглифов прямо над футоном, выгравированных на потолке. Мини-холодильник, электрочайник - но зато целый отдельный санузел - медикаменты - и всегда, ВСЕГДА есть запас оружия на самый крайний случай, даже ноутбук защищенный всегда к её услугам.
Она тут редкая гостья, но Мастер всегда её ждёт.

- Садись, - наконец-то говорит молодая женщина, и только тут она снимает капюшон, и снимает маску с лица, - да сядь ты. Она заходит в ванную, долго моет руки, наносит антисептик, берёт хирургические перчатки - и подхватив ящик с медикаментами, возвращается, потом садится за стол, и какое-то время смотрит на молодого человека, потом вдруг спрашивает - совершенно спокойным, будничным тоном, словно это не она ему час-полтора назад ладонь сюрикеном пропорола: - Если хочешь выпить, у меня есть сакэ, и виски.

Ещё бы он отказался.
Мэй не улыбается губами - но когда слышит его выбор, в злых, колких глазах мелькает что-то похожее на тёплый огонёк, одобрительный. Она разливает сакэ по стопкам, не чокаясь и не морщаясь опустошает свою рюмку залпом, берет в руки иглу и нить, начинает зашивать, совершенно не отвлекаясь ни на что более. Со стороны могло даже показаться, что Исикава почти медитировала - настолько спокойно, четко и методично у неё всё получалось.
Затем добавляет, не отвлекаясь от процесса зашивания: - Переждёшь ночь здесь. Можешь рискнуть конечно выйти сейчас - но иначе ты даже до перекрёстка не дойдёшь. Мэй не бросает слов на ветер, а Лин слишком не любит проигрывать. Утром, когда та остынет, Мэй с ней договорится - как всегда, когда они спорили, или задиристой подруге казалось, что та на "её территорию" лезет - но пока та клокотала от обиды и желания отомстить - ему было и впрямь лучше всего остаться здесь.
В крайнем случае, тут вроде бы даже вай-фай можно было поймать. Если сильно "похимичить", конечно же.

[NIC]Mey Ishikawa[/NIC]
[STA]Хочешь знать, как ласкает сталь?..[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/nP4704E.png[/AVA]
[LZ1]МЭЙ ИСИКАВА, 28 y.o.
profession: криптограф [/LZ1]

+1

6

Ривен не нервничает. Нет смысла тратить лишнюю нервную энергию даже в стрессовой ситуации. Так проще выжить. Несмотря на то, что он был не прочь умереть. Простые дыхательные упражнения, которым его научили давно, ещё на первых этапах тёмного прошлого. За каждым профессионалом стоит свой учитель. Рив бы вспомнил имя, если бы желал того, однако из книги прошлого он вырвал почти все страницы. Оставшиеся сами воспротивились смерти, как некоторые травмирующие воспоминания отказываются стираться со временем. Шрамы просто так не сотрёшь, как и людей, связь с которыми до сих пор помогала ему держаться на плаву. Не будь Ривен гордым или адреналинозависимым, не оказался бы сейчас в этом безлюдном переулке со стальной звездой в пылающей болью руке. Сидел бы в тепле, возможно, грел бы ноги под котацу, попивая сакэ и слушая старые истории. Даже в такую жару ему было холодно. Если об этом инциденте прознает тётушка Андо, то беспризорник Ньютон получит по голове чем-нибудь тяжёлым. Однако Рив был не из тех, кто думает о подобных последствиях. Да, он привык учитывать риски, совершая какие-либо дела, однако что-то подобно не было для него чем-то значительным, пусть после этого и будет болеть голова. Да и выслушивать нотации не всегда приятно. Особенно тому, кто может любой упрёк принять в штыки.

Улыбка, слышимая в интонации теневого героя отражается болезненным оскалом на лице мужчины. Истинный шакал будет скалиться даже перед лицом самой Смерти. Схватит его Костлявая, а он давай ржать гиеной, улюлюкать толпой подвыпивших парней, завидевших привлекательную девушку, однако о пощаде просить не станет. Несмотря на наигранное забытье все грехи свои знает и помнит. А у старых грехов длинные тени. Они наведываются к нему по ночам, насылают кошмары, не давая спать. Выпивать несколько грамм перед сном — это нормально. Даже полезно. Был бы верующим, давно побежал бы в церковь на исповедь, лишь бы хоть как-то избавиться от силуэтов, вырастающих у кровати каждую ночь. Будто отпевать его пришли. Однако Рив был агностическим атеистом, закалённым множеством проблем человеком. Он приветствовал каждый кошмар, словно тот был старинным другом, от одного вида кулаки так и чешутся навестить один из погребов тётушки. Ривен сажает их за стол, предлагает выпить с ними, делится сигаретами, проявляет черты радушного хозяина, пока рассвет не заставит их разбежаться по углам одинокой кухни.

— Дай угадаю, Темноликая, выбора у меня нет, — терпение. Везде и всегда нужно было терпение. Эти уроки были показаны ему ещё в детстве. Терпи и воздастся тебе. По заслугам, разумеется. Если будешь долго терпеть, копить в себе всю сажу, подобно дымовой трубе, когда-нибудь прорвёт. И пусть лучше это будет канализация с дурным запашком, чем резиновый шарик, набитый гвоздями. Ривен даёт вести себя. Идёт следом, стараясь держать ритм, не давая дыханию сбиваться, когда боль то затухает, то вспыхивает, накрывая очередной волной, что сильнее предыдущей.

Она — тень. Вспышка молнии, бросок змеи. Он слишком давно не тренировался, не оттачивал свои умения, чтобы поспевать за ней, чтобы не выдыхаться. Те тропы, по которым она пробежит коротким летним дождём, он прогремит тяжёлым градом, потому что голод забирает у организма всё необходимое, тратит энергию на поддержание жизни, а тут ещё от него требуют хорошей физической подготовки. Слишком сложно быть в форме, когда чего-то не хватает. То сна, то еды, то банально времени. Когда валишься с ног, возвращаясь с одной смены, ложишься на пару минут, чтобы скоро встать по зову будильника и отправиться на следующий рейд. Давно Ньютану говорили найти постоянную работу, да кто его возьмёт такого. Разве что вернуться к старым занятиям. Прибыльным, кровавым и таким будоражащим кровь, что больше не придётся искать проблем на свою голову.

Нет, это уже усталость и боль пытаются управлять организмом. Ривен не смотрит в «завтра», но также не оборачивается и во «вчера».

Вдох. Они у одной из тех лавчонок, которые так привлекают шумных туристов. Выдох. Мучительница стучит в дверь. Коротко, отрывисто. Слух обостряется. Привычка. Однако слова проходят мимо него, надолго не задерживаются. Усталость давит на плечи, цепляется за ноги. Ривен придерживает ноющую руку, зажимает рану ладонью, пока «девочки ссорятся». Давно подобного не было на его памяти. Аж смешно стало. Однако Ньютон только усмехнуться успевает, когда мучительница преграждает своей собеседнице путь к нему. Это её добыча, правильно, далеко пойдёшь, Молниеносная.

Исикава, как он успел понять из состоявшегося разговора, прервала собеседницу и повела его дальше. Ривен, продолжая кривить губы в усмешке, подмигнул второй девушке и направился следом. Хотел уже было открыть рот, чтобы спросить про это место, как его тут же прервали. Иметь глаза на затылке полезно. Читать намерения людей тоже. Мужчина бросает короткий взгляд на обустройство места, куда его привели. Озирается по сторонам. Всегда полезно знать пути отступления. Даже если шансы уйти живым по процентам не равны нулю, а ушли в минус.

Иероглифы, футон, восточная тематика и запах благородной древности навевают недалёкие воспоминания. Ассоциация сильна, холодной сталью впивается в область между лопатками. Не так, чтобы зацепить важные точки, но точно настолько, чтобы, наоборот, больше напугать, чем навредить. Когда-то в него прилетел кунай. Сказать, что не было больно, соврать самому себе.

Боль заставляет быть послушной. Она успела надоесть, несмотря на то, что была желанной. Усталость постепенно делает своё дело. Ривен не садится, он грациозно плюхается. Усталым хищником провожает молодую женщину в направлении, как мужчина понял, ванной комнаты. А она красивая. Трясёт головой, выбивая через ухо непрошенную мысль. Выпрямляется, впиваясь взглядом в миндалевидные глаза напротив. Одна рука на коленях, раненая мёртвым грузом повисла вдоль тела.

— Сакэ, — идея забиться под тёплое и почти заботливое крыло тётушки уже не кажется такой бредовой. Возможно, у неслужебных комнат её чайной больше общего с его мучительницей, чем ему сначала подумалось. Однако голова слишком тяжёлая, чтобы много думать. Боль слишком надоедливая, чтобы на неё отвлекаться, но иначе нельзя. Он выпивает стопку залпом, не морщась и не щурясь, будто это для него привычное дело. Будто хирургическая игла — старая подруга израненной ладони. Боль стала его любовницей. Как бы не прилетело кармической сковородой от ревнивой Неудачи.

Так уж и быть. Он задержится здесь на ночь.

— Твоя подружка уже хочет увидеть мою голову на своём блюде?

[NIC]Riven Newton[/NIC]
[STA]чертила[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/qDWRCSf/DSC-7024edit-146a30488795a0a62e41f68340c5291f.jpg[/AVA]
[LZ1]РИВЕН НЬЮТОН, 26 y.o.
profession: разнорабочий, бывший киллер;
wife: misfortune[/LZ1]

Отредактировано Ada Martini (2021-06-26 17:06:00)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » и самый великий из нас - хранитель, донор силы, акцептор боли


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно