Зак не может найти ни одного аргумента против неопровержимого факта: его прошибает от одной близости Аарона Мёрфи.
Факт: его кроет, когда чужие руки оказываются по бокам от него, чужие плечи - выше него.
Когда поднимает взгляд и смотрит на чужие губы так близко снизу вверх - тоже.
Аарон еще не сделал ни-че-го, Зак уже готов на в с ё... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• ронда

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » step on the glass, try to wake up


step on the glass, try to wake up

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Код:
<!--HTML--><link href='https://fonts.googleapis.com/css?family=Playfair+Display:400,900' rel='stylesheet' type='text/css'>
<link rel="stylesheet" href="https://maxcdn.bootstrapcdn.com/font-awesome/4.5.0/css/font-awesome.min.css">

<style type="text/css">

.th2a {width: 523px;
    padding: 30px 25px;
    background:linear-gradient(55deg, #010101, #212020);}

.th2b { font-family: playfair display;
    font-weight: 400;
    font-size: 6px;
    line-height: 70%;
    text-align: center;
    letter-spacing: 3px;
    word-spacing: 2px;
    color: #fafafa; }

.th2c { font-family: poppins;
    font-weight: 300;
    font-size: 25px;
    text-align: center;
    text-transform: uppercase;
    line-height: 100%;
    letter-spacing: 2px;
    word-spacing: 8px;
    color: #fafafa; }

.th2d {width: 555px;
    padding: 9px;
    background-color: #f5f5f5;
    border: #ddd 1px solid;
    border-top: 0px;}

.th2e {width: 585px;
    padding: 20px;
    background-color: #fafafa00;
    border: #eee 1px solid;}

.th2f { width:510px; padding:19px; background-color:#fafafa; border:#eee 1px solid; }

.th2g { width: 380px;
    height: 1px;
    background-color: #9c9c9c;
    margin: 12px 0px; }

#th2h {  font-family:arial; font-size:9px; text-transform:lowercase; text-align:justify; line-height:100%; color;#888; }
#th2h::first-letter { font-family: poppins;
    font-weight: 300;
    color:#3e3e3e;
    float: left;
    padding: 4px;
    font-size: 38px;
    text-transform: uppercase;
    display: block;
    line-height: 50%; }
#th2h b { color:#6A5B6E; }

.th2i { width:275px; font-size:9px; text-transform:uppercase; letter-spacing:1px; word-spacing:4px; text-align:right; padding:5px 40px 0px; }

</style>
<center><div class="th2e"><div class="th2a"><div class="th2b">september, 2020</div><div class="th2c">selena x sienna</div><div style="width:180px; height:1px; background-color:#fafafa; margin:5px 0px 0px 0px;"></div></div><div class="th2d"><div class="th2f">

<img src="https://i.imgur.com/HwTfja3.gif" width="245"> <img src="https://i.imgur.com/Cwl2sX9.gif" width="245">

<div class="th2g"></div><div id="th2h">

встреча старых друзей на благотворительном концерте.

</div><div class="th2g" style="margin-bottom:4px;"></div>
</div></div></div></center>

[lz1]СИЕННА РОУДС, 25 y.o.
profession: американская певица, обладательница Grammy[/lz1]

Отредактировано Sienna Rhodes (2022-06-12 17:04:32)

+6

2

Иногда казалось, что твоя жизнь нихрена тебе не принадлежит. Что всё происходящее в ней — чей-то бесконечный эксперимент, затянувшаяся проверка нервных клеток на прочность. Что тот самый бородатый мужик на небе, или его дружок в красном латексе, обитающий среди жара преисподни, сидит себе на удобном троне и управляет тобой, будто в каком-то злоебучем симуляторе. «А что будет, если...» вопрошает он с ехидной ухмылкой на уставшем лице, закидываясь очередной порцией кокса, и дальше на тебя сыпятся испытания, трудности, приключения и вся эта херня, заставляющая тебя думать, что чёрная полоса в твоей жизни явно подзатянулась. И будь ты героиней какой-нибудь третьесортной драмеди, совсем скоро на тебя должно было бы свалиться какое-то неземное счастье. ну или хотя бы сорванный в Лас-Вегасе джекпот. Но чёрта с два. Это не симулятор, не кино и не сон. Это реальность. И весь пиздец последних месяцев не придуман чуваком за клавиатурой, не написан сценаристом и не растворится по утру. Всё это происходит здесь и сейчас. И ненавистный ковид, и бесконечные «время смерти» из твоих уст в стенах больницы, и расставание, и разбитое в дребезги сердце, и перманентная усталость, уже ставшая частью твоей днк. Всё. Это. Реально.

Год давно перевалил за экватор, осень вступила в свои права, но ощущение некой обречённости не покидало. То, что ещё недавно казалось временным, теперь ощущалось как то, что останется с вами навсегда. Что жизнь уже не будет прежней. Что поменялся мир, поменялась этика, поменялись привычки. Поменялись все вы. Поменялись, пожалуй, безвозвратно. Именно эту мысль ты прокручивала в своей голову, стоя у входа на благотворительный фестиваль и рассматривая баннеры с участниками мероприятия по сбору средств на борьбу с пандемией. И с одного из постеров на тебя смотрит сексапильная красотка, и мысли твои неизбежно возвращают тебя в прошлое, в ваше общее с ней прошлое, на десяток лет назад.

Т О Г Д А //

— Селена, — протягиваешь руку в приветственном жесте и тут же делаешь затяжку, пуская дым от самокрутки в лёгкие. Ты не ищешь дружбы, не ищешь новых знакомств. Вы просто оказались в одной компании, в одно время, в одном месте. И сейчас тебе кажется, что это единственное, что вас связывает. Дружба с парнями вообще кажется тебе куда более понятной. Но девушка напротив, представившаяся Сиенной, чем-то успевает зацепить. Будто в её глазах ты видишь что-то невероятно знакомое. Как поймёшь позже — то же, что ты видишь в своих собственных. Очередная затяжка обжигает глотку, и запах забористой травки растворяется в ночном жарком воздухе Сакраменто. За вашими плечами — сложное прошлое. Впереди — ещё столько всего, что предстоит пережить. Вместе и порознь. Но сейчас вы очень и очень молоды, а ещё немного глупы и наивны, хоть и послали бы нахер того, кто осмелился бы сообщить вам это в лицо. И если бы в тот самый день тебе сказали, что линии ваших судеб ещё не раз пересекутся, ты бы не поверила. Но судьба — штука непредсказуемая.

С Е Й Ч А С //

Сумерки опускаются на город, окуная улицы в полумрак. На специально отведённой под концерт площадке зажигаются огни, загораются экраны, нагреваются софиты. Народ, как прежде, не жмётся к сцене, соблюдая дистанцию. Ты взяла прохладный напиток и расположилась неподалёку, чуть левее, чтобы никому не мешать, но достаточно близко, чтобы видеть происходящее. Вначале слово ведущему, который напоминает, что все собранные средства отправятся на благотворительность. На одном из экраном появляется большой ноль со знаком доллара, и после громогласного «три, два, один» запускается сбор, сумма которого тут же обновляется на мониторе. Значение быстро переходит на сотни, и ты чуть улыбаешься. В эти времена действительно много людей нуждаются в помощи, поэтому и ты закидываешь через приложение немалую сумму со своего семейного счёта. Но вот часть основного света гаснет, софиты направляются на сцену, а значит через считанные минуты на сцену выйдет Си. И от этой мысли тебе вдруг становится как-то особенно уютно. Будто среди этой чёрной полосы вдруг загорается маленький, но заметный свет.

+3

3

// 9 лет назад

Сотовый разрывается от звонков, на дисплее ничего нового — счастливое лицо матери, само собой, со времен, когда я была ещё совсем небольшой, едва дотягивалась ногами до педалей на рояле, и напевала одну из двух выученных мною мелодий — обеим научил отец, и этот снимок, как живое напоминание о том периоде, когда он был ещё жив.
Экран меняет заставку — на нем черно-белое фото из «очень страшного кино», поверх него кричащая надпись, заставляющая меня триггериться каждый раз при просмотре, «Dorky» — мой отчим набирает мне сразу же после того, как я игнорирую с десяток телефонных звонков от матери, сбрасывая короткое «я перезвоню», снимая с вибрации и засовывая айфон в задний карман джинс.
Перебьется — думаю про себя, когда Джонни касается моей талии и по-хозяйски притягивает к себе, опуская пальцы на задницу, потому что хочет убедиться, какая я на вкус, прежде, чем познакомит меня с толпой своих школьных приятелей. (Моя задница нравится, ему, конечно же, тоже)
Ему же нравится быть ближе. Нравится касаться меня, но подобные маневры чреваты продолжением, на которое сейчас у нас совершенно не было времени,
но было потом.
Возвращаться домой сегодня мне совершенно не хотелось.

Его пальцы касаются моего затылка, а язык сплетается с моим, когда позади нас раздается шумное присвистывание, и один из парней, Винсент (я ещё познакомлюсь с ним потом), слезает с капота на асфальт и движется прямо к нам, протягивая ладонь моему бойфренду в знак приветствия.
Смит выпускает меня из крепкой хватки — нужно поздороваться — это читается в его красноречивом взгляде.

Приближаясь к компании, всех сразу не рассматриваю, но с кем-то знакомлюсь.
Бойд. — равнодушно отвечает парень с растрепанной прической, когда мы пожимаем друг другу руки.
Второй выскакивает прямо перед лицом, загораживая Бойда. О, знаменитая Сиенна. — на тот момент не такая, но в чем-то парень был все же прав. Я Адам. — пожимаем сам, с гораздо большим энтузиазмом в движении.
Чес, Чес.. Чес, блять. — Адам отщелбанивает отстраненного незнакомца по руке несколько раз, пока тот не снимает наушники и не толкает его в плечо с криком:
Да что блять? — Только сейчас замечает меня. Поправляет спортивные штаны, слегка прихорашиваясь.
Честер, приятно. — Похлопывает меня по плечу в ответ на протянутую руку, лишь на секунду отвлекаясь, после возвращается в привычное для него положение.
Одергиваю себя. Ну ладно.
Собранный женский голос с хрипотцой обращается ко мне лишь после, перехватывая ладонь в воздухе для того, чтобы крепко её пожать. (Её голубые глаза смотрят на меня пристально, изучая)
Селена — Имя ей подходит.
С женщинами мне и потом довольно трудно будет найти нужный контакт — в Селене с первых секунд узнаю себя. Ловлю себя на странном ощущении, она мне нравится.

Вынимаю сотовый из джинс, опираясь задницей на авто рядом с брюнеткой, ноги скрещиваю, по привычке подпираю одну руку другой, складывая правую под грудью, по горизонтали, и жму кнопку включения.
Пропущенных: 16
«Мама» (12)
«Придурок» (4)

Откидываю голову назад, прикрывая глаза — тяжело вздыхать уже даже нет сил.
Селена смотрит на меня в упор. Заметить не сложно — она зорко мониторит информацию на дисплее, но будто бы не решается спросить. В воздухе провисает немое: «Проблемы дома?»
— Гребанный контроль. — Отвечаю негромко, но достаточно, чтобы она услышала. — Быть дома до 12, но кого это вообще волнует?

// сейчас

Много лет спустя нашу встречу в деталях почти что не вспомню. Спустя столько времени, той Сиенны во мне почти не осталось, а если что-то и есть — оно давно похоронено под завалами однотипных по своей структуре белых масок, все до одной — подделки, и каждая намертво приклеена к лицу, а отдирать слишком больно. (То, что давно покоится под этой грудой фальшивок, может на деле оказаться не таким привлекательным, каким было очень давно, а разочарование — вещь не из приятных)
(Особенно неприятно разочаровываться в себе)
Звонкий стук каблуков раздается по сцене, когда свет гаснет и визажисты оставляют на мне последние штрихи своей работы. Где-то на середине сцены они удаляются, остаюсь лишь я и несколько тысяч моих поклонников, собравшихся здесь для того, чтобы услышать мою музыку.
Кто-то — увидеть Сиенну Роудс.
Девочка и впрямь стала знаменитой.
Но от девочки там совсем ничего не осталось.
[lz1]СИЕННА РОУДС, 25 y.o.
profession: американская певица, обладательница Grammy[/lz1]

Отредактировано Sienna Rhodes (2022-06-12 17:04:39)

+7

4

Т О Г Д А //

Ночь стелется плотным туманом по улицам Сакраменто, липким языком проходится по улицам, взглядом своих тёмных глаз изучает потаённые закоулки, обхватывает каждого неспящего своими тонкими пальцами, от чего эфемерный холодок пробегает по позвоночнику. Свет от фар разрезает пространство, смазывая мир за его пределами чёрной гуашью, делая его таким незначительным, неважным. Первые секунды глаза слезятся от яркого света, пока зрачки не стягиваются до размера булавочной головки. Едкий дым от самокрутки, скрученной впопыхах твоими наманикюренными пальчиками, обжигает горло, оседает в лёгких медленно действующим ядом с привкусом манящей свободы. Выпускаешь воздух из лёгких тонкой струйкой, что тут же растекается хрупкими клубами в свежем ночном воздухе. Распадается на молекулы и атомы. Ты на миг закрываешь глаза и будто тоже растворяешься в манящей темноте улиц. Глубокий вдох, плавный выдох, распахнуть глаза и задержать взгляд на лице новой знакомой. Си-ен-на. Повторить просебя, будто пробуя на вкус, как первый глоток хорошего вина.

Твои друзья то и дело приводят в вашу компанию красоток, ни имена, ни лица которых ты даже не пытаешься запомнить. Через неделю-другую её всё равно сменит очередная безымянная красотка, так зачем напрягаться? Они все похожи друг на дружку как две капли воды: фигуристые, симпатичные и глупенькие. Сиенна же чем-то цепляет с первой же секунды. В её взгляде — куда больше, чем у всех приходящих девочек вместе взятых. В её взгляде — глубина. И тебе, пора уж признаться, это нравится.

Она смотрит на экран телефона, и ты сразу понимаешь, что ничего приятного она там не увидела. Кажется, пропущенные. И, кажется, от матери. Не сказать, что ты целенаправленно вчитывалась в текст на ярком дисплее, но находясь достаточно близко, попросту не могла не заметить. Ты вообще не любишь лезть не в свои дела, потому что ненавидишь, когда без спросу лезут в твои. Но твоё внимание не остаётся незамеченным, и Си (пожалуй, так ты и будешь её называть) решает поделиться наболевшим.

Ты же в ответ протягиваешь ей самокрутку, наблюдая, как тонкая бумага касается её губ, и как вскоре плотный дым покидает её лёгкие. — Если захочешь, можешь оставаться у меня. Бо'льшую часть времени дом всё равно пустует, — пожимаешь плечиками, перехватывая косяк двумя пальцами и делая очередную затяжку. Тебе не знакомы бесконечный контроль и чрезмерная опека — твоей тётя, по большей части, было всё равно, где ты и чем занимаешься, если среди ночи ей не будут звонить из полицейского участка с просьбой заплатить выкуп. Так почему бы, хоть ненадолго, не поделиться этой свободой с кем-то ещё?

С Е Й Ч А С //

Удивительно, ты слышишь «Сиенна Роудс» и всё ещё представляешь ту девушку, кого когда-то в вашу компанию привёл Джонни. Надо признать, у него в этом вопросе вообще был отличный вкус. Ты слышишь «Сиенна Роудс» и представляешь ту самую Си, которая много раз оставалась у тебя, когда не хотела возвращаться домой. Ту Си, с кем вы раскуривали один косяк на двоих, и с кем делили бутылку дешёвого вина, тоже на двоих. И сейчас эта девочка смотри на тебя с десятков баннеров, развешанных по штату, улыбается своей прекрасной улыбкой, завораживает охрененным декольте, вот только взгляд будто остался прежним. Знакомым. Родным.

Свет гаснет, и вскоре она появляется на сцене. Красивая. Идеальная. И толпа раздаётся рёвом, наполняет пространство визгом, свистом и вспышками смартфонов. Ты знала, как сильно она об этом мечтала. Ты знала, каким сложным был путь к этой мечте. И сейчас ты видела, как эта самая мечта сбылась. Прямо здесь и сейчас, под заводные ритмы, приправленными ярким светом прожекторов и аплодисментами. От этой мысли улыбка селится на твоём лице. Девочка выросла, и ей чертовски идёт сцена. Ты не отрываешь взгляд, ловишь её движения, полностью растворяясь в моменте. Мир уже не будет прежним. Мы уже не будем прежними. Но здесь и сейчас каждый на мгновение почувствовал, что жизнь ещё может вернуться в привычное русло. Надежда буквально витает в воздухе, и ты видишь это по счастливым лицам людей, танцующих и веселящихся так, будто пандемия не накрывала эту чёртову планету. Ты сама вдруг забываешь обо всём, что происходило с тобой в последние месяцы, наслаждаясь атмосферой этого вечера.

Но вдруг в толпе раздаётся крик, а после — хорошо различимый выстрел.
Какого хрена?!

Отредактировано Selena Price (2021-09-30 11:20:34)

+4

5

// 9 лет назад

Губы касаются сигареты, когда мы движемся между припаркованных машин и Винсент опускается на корточки, чтобы вздернуть замок и выкатить темный защитный ролет наверх. Селена облокачивается где-то рядом, затягиваясь — сквозь темноту вечера и свет фонарей можно заметить ярко-красную помаду и ноты осуждения в её взгляде. В моем взгляде ничего — лишь томное ожидание и желание куда-то упасть, поэтому облокачиваюсь задницей на одну из тачек, Винсент заранее снял её с сигнализации — думал, что поедем все вместе на местную вечеринку, но внезапный отъезд его родителей из дому расчехлил перспективу поинтересней.
Забыть ключи от входной двери, но взять сразу несколько от отцовских тачек? Предсказуемо. Торчать у запасной было вполне в его стиле, тыкать отмычкой в замочную скважину, толком в неё не попадая — тоже. Ждать, пока он разберется хотя бы с этим, приходится минут пять.
Адам засовывает руки в карманы, переминается с пяток на носки и срывается с места, становясь прямо аккурат у его лица. Тот зависает, останавливая процесс отпирания замка ненадолго, поднимает голову и сверлит его глазами.
Долго ещё? — Адаму не терпится попасть в дом и всосать в себя Моёт за бесплатно, обстановка на улице не внушает оптимизма и остальные порядком уже успели подустать от его возни.
Ты заслоняешь мне свет, придурок. Заткнись или делай сам — Винсент заебан не меньше, ему невдомек, почему остальные просто не могут постоять молча и подождать. Уже жалеет, что оставил блядскую связку ключей дома — взламывал отцовский замок не в первый раз, неужели сложно было подождать его пару минут и в этот?
Честер в наушниках, стоит где-то в самом отдаленном углу на участке дома — последний, кто добровольно согласился бы на этот спонтанный корпоратив. Бойд приходил за компанию, Селена держала этих раздолбаев в узде.
Я была просто красивой и крутилась с Джонни — всех всё устраивало, возмущался здесь только Адам.

Наконец-то — Ролет скатывается к верхней части двери, Винсент дергает ручку вниз, Адам заходит первым, не спрашивая. Винс раздраженно смотрит на Селену, ожидая поддержки. Ноль эмоций в ответ, Прайс выпускает клубок дыма и проходит следом за его другом.
«Спасибо, Винс», «Не за что, Адам», «Всегда пожалуйста, Селена» — Отталкиваясь от тачки его отца, подхожу ближе. Чес зависает между зелеными насаждениями и сливается с темнотой в своих синих спортивных шмотках от адидас — эстетичен для заброшек и максимально выбивается на фоне всех этих дорогих, облагороженных домов.
— Не заберешь его оттуда сейчас — останется декором во дворе ещё на неделю. — То и дело видели его прикованным к разным объектам в одних наушниках, казалось, что временами и вовсе не ел.
Винсент тяжело вздыхает, галантно рукой приглашая меня присоединиться к остальным, на лице читается «И без твоих сучьих замечаний как-нибудь разберусь». Не нравлюсь ему с первых дней нашего знакомства, но, в иерархии их веселой компашки, Джонни — фигура повесомее и покрупнее него, приходится перед ним пресмыкаться, а меня — терпеть.
Позови его. — Тычет Бойда вдогонку, сам до просьбы не снизойдет.

Оказываясь у халявного алкоголя за три сотни евро в просторной светлой гостиной с таким же светлым лестничным пролетом до второго этажа, Адам рад больше всех. Бойд идет где-то сзади, Честер падает в кресло, не снимая наушников, Винс расходится в комплиментах к родительскому дому, будто бы мелкий выебистый пиздюк хоть что-то из этого сам заработал.

Осмотрюсь по сторонам, попытавшись найти в этой вылазке хоть бы что-то положительное. Селена затушит сигарету о первый попавшийся под руку вазон — один плюс все же есть. У нас с ней много общего — сегодня, как минимум, аллергия на выебоны Винса.
— Ни шагу без понтов. — Прайс улыбается, указывая в противоположную от комнат сторону.
Пошли, посмотрим, что ещё у них есть. — Удаляемся, оставив их наедине друг с другом.
На кухне найдем приличный по своим размерам мини-бар. Одно удовольствие — отжать несколько дорогостоящих бутылок у этого мажорного пижона.

// сейчас

Несколько громких выстрелов обрывают исполнение где-то посередине. Звук хлопка заставляет вздрогнуть, внезапная паника в толпе и крик выбивают из колеи. Чувство паники накатывает на меня не сразу — требуется время, чтобы понять, что происходит, когда на сцену выбегает местная охрана, и наряду с ними к центру сцены приближается Нил. Мужская рука обхватывает мою талию, выталкивая с места, на котором только что стояла, оставшиеся сотрудники смыкаются в круг, выводя меня по ступенькам, а после — через небольшой сымпровизированный холл. Кимберли подлетает где-то между, взволнованная. Голос дрожит, я с трудом могу что-то разобрать. Её лицо бледное, изможденное, она напугана до пизды и не внушает своим видом ни доли оптимизма — ждет, когда нас дотащат до автомобилей — у сцены все ещё крики, толпа людей создает толкучку, прорываясь через ограждения и затаптывает друг друга. Паника чувствуется за версту. Хаос и давка. Ещё один выстрел, какой-то рослый темноволосый мужик в панике толкает ребенка и пытается добраться до своего авто. Кто-то падает и не успевает подняться. Кимберли в ужасе. Я заглядываюсь в толпу лишь на мгновение, замечая там знакомое лицо.
Селена — Успеваю сдвинуться с места прежде, что Нил совершает свой профессиональный захват. Охрана срывается с места. Выдергиваю брюнетку из толпы за руку, пытаясь остаться максимально незамеченной. Круг из темных костюмов замыкается в фигуру вновь, окружая теперь уже нас двоих.
Обеих, как непослушных сучек, заталкивают в небольшой черный микроавтобус и хлопают дверцей, трогаясь с места.
— Блять.. — Падая на пассажирское сидение, опускаюсь локтями на колени и прохожусь пальцами по волосам. Кимберли сидит рядом и дрожит, как ебанный осиновый лист. Селена в окружении другой части охраны. Толпа мешается по обе стороны от автомобиля, рассасываясь не сразу. Выстрелы все ещё слышны.
[lz1]СИЕННА РОУДС, 25 y.o.
profession: американская певица, обладательница Grammy[/lz1]

Отредактировано Sienna Rhodes (2022-06-12 17:04:42)

+6

6

Т О Г Д А //

Ты думала, что эта дамочка со звучным именем «Сиенна», как и многие до неё, не задержится в вашей компании надолго. Но вот она здесь. И ты даже чувствуешь, что рада этому. Может в какой-то своей манере, может не на показ, без нарочитых лобызаний, визжащих приветствий. Но ты рада. Отсутствие саркастичных ноток в твоём тоне и мягкий взгляд светлых глаз — это и правда больше, чем многие могут получить от Селены Прайс. Ей же ты готова предложить ещё чуть больше — искренность, скрученный твоими тонкими пальцами косяк с отборной травкой и свой дом, когда тётя в очередной раз сваливает из Сакраменто. И это не то, что больше — это эксклюзивно. Есть в твоей жизни сферы, куда никому нет доступа. И дом, имеющий кучу сложных и травмирующих для тебя ассоциаций, относится именно к ним. Но для Си ты сделала исключение, дав понять, что двери твоего жилища всегда открыты для неё.

За всем происходящим сегодня ты наблюдаешь чуть отстранённо, не вмешиваясь, не подгоняя и не раздавая советов. Молча, лишь иногда чуть сощурив глаза в ответ на какую-нибудь глупость, сказанную из уст твоих привлекательных, но порой совершенно невыносимых друзей. Сигарета тлеет в пальцах, сизой струйкой дыма проходясь по твоему лицу, и сквозь этот едкий туман ты смотришь на Сиенну. Будто оценивающе, но на самом деле скорее любуясь. Тебе нравятся черты её лица, нравится уверенность в каждом жесте, но больше всего тебе нравятся её глаза. Иногда тебе и правда кажется, что он у вас похожи.

Дверь дома наконец отворяется, и ты проходишь вовнутрь. Видишь по взгляду Винсента, что он раздражён, но не собираешься кормить его демонов, заходясь в благодарностях и похвале. Чувак, ты вначале создал проблему и затем сам её решил. Похвалишь себя сам. Да, тем более, что Винсент прекрасно с этим справляется. Он вообще любит хвалиться своими мнимыми успехами или богатством своей семьи. Так что на слова Си ты искренне улыбаешься, так как они попадают в яблочко, буквально отражая твои собственные мысли. Тебе не очень нравится это его качество, но что уж там, вы все не идеальны. И с гордыней ты точно готова мириться, хотя иногда хочется тыкнуть ему в грудь пальцем с наманикюренным ногтем и напомнить, что на деньги твоей опекунши ты бы могла купить и его дом, и его родителей, и его самого, но почему-то не твердишь об этом на каждом углу. Но ты вообще не считаешь нужным тратить свою энергию на то, с чем готова мириться.

Большая кухня с островом и винным шкафом — неплохое пристанище на эту ночь. Правда вино тебя совершенно не интересует, поэтому ты продолжаешь поиски. В ещё одном шкафу обнаруживаешь алкоголь покрепче. «Джин?» — негласно спрашиваешь Си, обратив на неё взгляд. И получив ответ, откупориваешь крышку, отправляешь её куда-то в раковину, а сама делаешь глоток. Прекрасно. Протягиваешь бутылку девушке, а сама располагаешь свою прекрасную задницу на поверхности кухонного острова. Свет горит только над основной кухней, поэтому в этой части царит полумрак. — Как насчёт «я никогда не...»? — добавляя просебя: Расскажешь мне пару своих тайн?

С Е Й Ч А С //

На секунду тебе даже становится смешно. Чёрт, стоило тебе впервые с с момента ебучего карантина выбраться из бесконечных, сумасшедших будней, как жизнь решила подкинуть тебе очередную порцию приключений. Ровно секунда. Потому что потом уже стало нихрена не смешно. Крики, гул, топот, вой сирен. Люди в панике мечутся по площадке, пытаются скрыться за любыми объектами, что окажутся на их пути, падают, хватают незнакомцев за одежды, только бы не замедлиться. Только бы не остаться на месте. Снова звучит выстрел, и крик усиливается. Толпа становится совершенно бесконтрольна. Стоит лишь на мгновение потерять ориентацию, замешкаться, и тело перестаёт принадлежать тебе, ведомое волной людей, что как прилив слизывает обратно в море всё, что завалялось на берегу.

Ты пытаешься взглядом ухватиться за какой-нибудь ориентир, ищешь яркие баннеры, которыми были отмечены входы на площадку, но ты не в силах совладать с этим диким стадом, несущемся неведомо куда. Ты хочешь выбраться, но как и в воде — стоит лишь начать махать руками и паниковать, и ты проиграл  — стихия непременно заберёт тебя в плен своих тёмных вод. Сердце наращивает темп, пульс стучит в висках, ещё немного, и ты совсем потеряешь равновесие. Но вдруг чья-то рука резким жестом выдергивает тебя из этой затягивающей пучины. Всё, что готов воспринимать сейчас твой мозг — тёмные пятна одежд, окружившие тебя со всех сторон. Чёрт, Селена, просто дыши. Сердце всё ещё пляшет чечётку на рёбрах, а мозг отказывается соображать, но, по крайней мере, ты можешь дышать. Всё ещё не успев понять, кого стоит благодарить за спасение, тебя уже буквально запихивают в микроавтобус. Ты даже не сопротивляешься. Плевать. Лишь бы не остаться одной среди этой безумной толпы.

Опускаешься на одно из сидений, и только когда суета сходит на нет, и все занимают свои места, ты поднимаешь взгляд и встречаешься им с Си. Твоей Си. Ты еле заметно улыбаешься и произносишь одними губами: «Спасибо». Кажется, паника чуть отпускает, но ты всё ещё чувствуешь адреналин, что плещется в твоей крови. Тебе так о многом хочется её спросить, услышать её голос без всех этих микрофонов и сцен, просто выпить джина, как раньше. Именно сейчас, после случившегося это желание кажется особенно сильным. — Я бы не отказалась сейчас от чего-нибудь крепкого и обжигающего, — смотришь на девушку. Да, она уже не та Си, что в любой момент может сорваться ночью к Винсенту и пить с тобой из горла на кухне (да и ты давно не та Селена Прайс), но, твою мать, сегодня вы были так близки к смерти, что можно же сделать исключение?

+2

7

Экскурсия Винсента тухнет на фоне звона кухонных шкафчиков, Селена Прайс не хочет вино.

Её изящные пальцы с красным маникюром ищут бутылку с чем-нибудь покрепче, перебирают одну цветную полку за другой, до тех пор, пока не остановятся на одной из. Любопытно, о чем она думает в этот момент? Адам заканчивает бутылку Moet, утираясь у черного рояля, и жмет по белым клавишам, выбирая для своего этюда абсолютно бессмысленную последовательность. Обрывки доносятся до кухни, черные клавиши он в упор игнорирует. Судя по эхо, Винсент успел подняться по лестнице на второй этаж, там везде узоры на плитке и его комната. На стенах висят светильники, как будто у них сегодня прием. Бойд ищет, чем бы закусить. Чес здесь единственный, кому всё равно — у него в ушах плейлист из девяностых и последний альбом Нирваны. Он упал в кресло, отбивая ритм пальцем по подлокотнику и уставился в потолок — там, кажется, свет софит.
Народ, народ, тут походу что-то есть, — Бойд нашел подставку с закусками и занес её в зал, пробуя содержимое. Замедлился, и, с тоном высокого ценителя вкусов, решил дать остальным напутственную рекомендацию: Ну я короче думаю, что есть это можно.
Адам посмотрел на поднос, выглянув вперед и небрежно сложил руки на груди. Она из вафли?
Бойд, пережёвывая, кивнул. Адам посмотрел на начинку.
Это киви?
Он так и не понял.
Это авокадо, придурки. — Крикнул Винс, выглядывая из комнаты.
Эти двое в душе не гребут, что такое авокадо. Их родители зарабатывают раза в три меньше.
Вы долго там торчать будете?

Глаза возвращаются на кухню. Пальцы уперлись в стеклянную поверхность, Селена достает джин. Будем пить его? Почему бы и нет. Оставаться в одной комнате с компанией Джонни хочется ещё меньше, здесь хоть какое-то веселье. Мы обе поочередно делаем глоток. Она усаживается на столешницу, свешивая длинные, стройные ноги вниз. Ждет своей очереди. Интересно, почему никто из этих четверых даже не попытался с ней сблизиться? Селена довольно красива. В ней есть что-то безумное. Она легко ввязывается в авантюры. И достаточно сообразительна для своих лет.
Впрочем, возможно, в этом и причина. Слишком умна, чтобы понять, что никто из них ей не подходит.

Губы дергаются в ухмылке, взгляд смотрит одобрительно. Никогда не? — Всё лучше, чем возвращаться туда. — Пальцы держат горлышко бутылки и прижимают её к груди. Я вопросительно опускаю подбородок. — Мне начинать первой? — Зрачки блуждают по кухонному декору. Им обеим хорошо известно, для чего нужны такие игры. Вывалить больше грязного белья, спросить что-то личное. Беспроигрышный вариант на сближение. У них больше половины бутылки с джином. Вином догоняться никто не планирует, так что количество вопросов ограничено. Вопрос рождается сам собой. 
— Я никогда не спала с брюнетами.
Был только Джонни. Им стоило бы вернуться к этому разговору несколько лет спустя.

//

Первое волнение утихло с отъездом.

Ещё не так поздно, ближайший бар на отшибе города не закрыт и пестрит неоновой вывеской, отражаясь розовым цветом в асфальт. В небольшом проходе — темная лестница. Со стороны улицы часть освещает фонарь, а дальше — пусто. Приходится включать вспышки на смартфонах, чтобы разглядеть за пустотой небольшой вход и длинный узкий коридор. Обычно во время больших фестов здесь практически никто не висит. Иногда случается, что зайдет пара-тройка постоянных посетителей, но, в основном, — также пусто, как и на лестнице. Хуже только на душе, стакан здесь всегда есть, кому наполнить.
Хизер перебрасывает белое полотенце через плечо и расставляет стаканы на баре.
— Сегодня немноголюдно, да? — Я обращаюсь к нему, Нил и его напарник идут впереди, осматривая помещение.
Все уехали на концерт. — Он жмет плечами, как будто ему нет дела. Его работа — пиво посетителям наливать. Торчит здесь каждую ночь, практически без выходных. Живет на зарплату и чаевые. Днем ходит на подработки. Времени на развлечения практически нет, нужно кормить семью. Двое детей — оба вылезли один за другим. Вечно пьющая жена. Дерьмо, а не жизнь. Сама бы не выбрала такую. Снаружи остался водитель и визажист.
— Налей мне текилу. — Сажусь прямо напротив бармена, Кимберли все ещё мониторит новости, потирая ладонью шею вдалеке. Селена падает рядом, выглядывая за спину бармена.
День выдался так себе? — Он ставит стакан перед лицом и открывает бутылку.
Иронично хмыкаю и вскидываю брови.
— Заметил по лицу? — Взгляд смещается с него на старую подругу: — Что ты будешь?
Знаю, что она не выберет.
[lz1]СИЕННА РОУДС, 25 y.o.
profession: американская певица, обладательница Grammy[/lz1]

Отредактировано Sienna Rhodes (2022-06-20 20:05:20)

+3

8

Т О Г Д А //
Однажды, через много лет, ты будешь вспоминать этот вечер как что-то из совсем прошлой, далёкой, может даже не твоей жизни. Кадры воспоминаний будут чуть смазаны, не единожды залиты алкоголем, присыпаны пеплом, а кое-где и вовсе часть плёнки будет прожжена неудачно выпавшей из тонких пальцев сигаретой. Помутневшая картинка, чуть выгоревшая за годы не самого бережного хранения обрисует тебе этот дом, эту дизайнерскую мебель, эту может чуть вычурную на твой вкус кухню, нарисует крупный план каких-то мелких деталек типа магнита на холодильнике с надписью «Las Vegas» или фотографии в рамке, на которой семья Винсента позирует среди пейзажей Гранд Каньона. Ты хорошо запомнила, потому что на твоём холодильнике в доме тёти сроду не было никаких магнитов – эту традицию ты однажды начнёшь сама, уже в собственной квартире. Да и фотографии улыбающейся семьи у тебя тоже не было. Ни семьи, ни фотографии, если уж быть точнее. Так что да, эти детали пусть и не несут в себе истории, но всё равно навсегда отпечатались в твоей памяти. А ещё в этих воспоминаниях Сиенна. Красивая, с лёгким румянцем на щеках: то ли от вопросов, то ли от джина. В целом, тебе всё равно. Просто в полумраке кухни и с этим румянцем она выглядит как-то особенно завораживающе.

— Хорошее начало, — ты широко улыбаешься и забираешь у Си бутылку, тут же делая глоток. Брюнеты, блондины, на счёт рыжих ты бы ещё посомневалась. — Пройдёмся по всем оттенкам? Ты изгибаешь левую бровь. В этой игре ты бы однозначно напилась первой. У тебя три года форы – силы в этом «соревновании» изначально были неравны. Так что если не сменишь тему, будешь пить в одиночку. Но игра затевалась явно не для этого, а значит – продолжаем.

— Я никогда не убегала из дома. Чистая правда, поэтому ты возвращаешь бутылку с толстыми стенками девушке напротив. Чаще всего ты и так была предоставлена самой себе: делала что хотела, где хотела и с кем хотела. Без лишнего контроля и нравоучений. Так смысл убегать? На слух пытаешься уловить, что прямо сейчас происходит в соседних комнатах, но кроме разговоров и негромкой музыки там явно не происходит толком ничего интересного, поэтому ты тут же возвращаешь внимание на Си и чуть сощурив светлые глаза добавляешь: — Ты же знаешь, что двери моего дома всегда открыты для тебя? Ты даже не уверена, почему решила напомнить об этом прямо сейчас. Но к чёрту рефлексию – оставим её себе двадцатилетним. Джин, красивая девушка напротив и полная свобода – жизнь ещё успеет разочаровать, а сейчас, детка, просто наслаждайся.

С Е Й Ч А С //
Это место слишком резко контрастирует с тем, откуда вас увезли. Безумная толпа сменилась полным отсутствием людей; яркий свет софитов – одним единственным, с лампочкой ватт на сорок, фонарём; шум – абсолютной, даже чуть пугающей, до липкого холодка по позвоночнику, тишиной; а ощущение страха сменилось каким-то может чуть извращённым, как после хорошей порции ксанакса, но всё же спокойствием.В баре – ни души, и в этом определённо сейчас есть своя прелесть. Си и так передвигается со свитой из нескольких человек, но, если задуматься, чем они отличаются от Винсента и компании, которые заполняли собой пространство, пока вы вдвоём были заняты чем-то, что требовало внимания лишь двоих.

— Я бы сказала Джин, но разве можно пить текилу в одного? — ты чуть улыбаешься, обратив взгляд на девушку. Бармену не нужно повторять дважды, и вскоре возле тебя появляется ещё одна стопка, до краёв наполненная маслянистой жидкостью. В другой ситуации ты бы непременно исполнила ритуал с солью и лаймом, но не сегодня. Сегодня первая стопка обожжёт горло, не смазывая вкус другими ощущениями. Чувствуешь, как в кармане вибрирует телефон. Выключила бы, да привыкла всегда держать включенным. Издержки профессии, если хотите. На экране — рандомные уведомления с какими-то рекламными предложениями. Ты блокируешь экран, но телефон не убираешь далеко – да, твоя смена закончилась, но если в «Святого Патрика» сейчас направят всех этих пострадавших в давке, то ещё одни руки не помешают. После текилы оперировать ты уже не пойдёшь, но помочь в приёмном – вполне. Но эти все размышления – только на крайний случай. Только чтобы вернуть себя к реальности, из которой ты была выброшена событиями последнего часа.

— Как насчёт «я никогда не...»? — и улыбаешься чуть шире. Кажется, что эта игра спустя столько лет совершенно не имеет смысла. Осталось ли что-то, что ты «никогда не...»? Ну не считая всех этих понятных «свадьба-дети-развод». Но для такой игры в ваши годы проще уже сходить к психотерапевту. А перед тобой — твоя Си. И ты не будешь тратить эти минуты на бессмысленные разговоры о том, чего не случилось. Лучше просто: — Я очень рада тебя видеть, — и даже взгляд твой становится чуточку мягче. Неужели ты не растеряла этот навык за последние годы?

+1

9

Я никогда не сбегала из дому, в этот раз мне не за что было пить. Короткие ночевки у друзей, да и только. Открытые окна, голая задница на втором этаже дома и желтые синяки — максимум, который могла насчитать моя подростковая биография. Ночные вылазки на свидания — тоже не в счет, меня всегда возвращали обратно.
Селена надеялась напиться в одиночку?
Рука тянется за горлышком бутылки вперед, я делаю глоток. Этот — мимо игры.
— Я найду повод, чтобы туда зайти. — Прикладывая стекло к груди, заметно закатываю глаза и осматриваю глянцевые шкафчики. Забавно, они такие же, как и большая часть мебели в гостиной. Там на полу какие-то бежево-коричневые мраморные узоры, белый, как плитка шоколада камин и слоновой кости диваны. Такие мягкие и пухлые, что, влетев в них с разбегу, можно по ошибке глубоко провалиться. За длинными светлыми шторами в один тон висит обычная полупрозрачная тюль. Совсем не сходится с геймерской комнатой, которую Винс весь вечер описывал. Этот шкафчик что, с блестками? — Присматриваюсь к навесной фурнитуре у головы брюнетки. — Любопытно, им не надоедает вся эта помпезность? — Роудсы (а, вернее, теперь Уилсоны) тоже не бедствуют, но в нашем доме все гораздо проще. Дом, как дом. Типично американский. Несколько комнат, две идеально чистые ванные, посреди гостиной — никому не всравшийся камин. Доска с такими же никому не нужными дипломами. Три вазона, чтобы создать видимость, что мы все боремся за климат. Счета на воду за идеально зеленый газон. Всё, как у всех. Только материальных ценностей больше. И картин в стиле ню. Такую в этот пижонский дом не повесишь.
— Смотри, у них даже шкафчик блестит. Нет, в прямом смысле. — В темноте он был похож на холст со звездами.

Второй этаж дома гудел.
Винс радостно развалился на широком стуле, раскинув руки в стороны. Остальные пускали слюни на комнату, он обожал такие моменты.
Отвааал, — выпалил Адам, залипая на компьютерный стол перед собой и тыкал в огромный черный экран.
Тянет все недавно вышедшие игры, — тянет Винс, ещё немного и, кажется, он кончит. Монитор стоит неподвижно, отзеркаливая все происходящее напротив. Он успел включиться, пока трепали языком. Погоди, это Аркхэм? Че за значок? — Белый значок с черным облаком посредине казался ещё светлее вблизи.
Этот? Да. Джокер вообще пиздец! Как бомж. Такая рожа.. — Винс разводит руками, растягивая собственное лицо и подъезжая на крутящихся колесиках стула к столу. Дай посмотреть! — Адам подлетает, чтобы присесть сверху и запустить приложение.
Блять, ты охуел?, — Попытка выпнуть его ногой под зад не удалась. Адам ржал, почти хрипя и удерживал ноги на месте, пытаясь по на иконку ещё раз, но, как и с клитором, дела у него шли безуспешно. Бойд заливался с этих двоих в стороне.
Дебилы..

— Думаешь, они успокоятся? — Возвращаясь лицом к Селене, делаю ещё один глоток. После череды вопросов и слегка замутненного рассудка стоит спросить что-то более личное. — Я никогда не.. — Задумываюсь. Взгляд уезжает в потолок, я запрокидываю голову. — Всё, я устала. Может, покурим? — На дисплее высвечивается Джонни, я сбрасываю. Ловлю на себе пристальный взгляд Прайс. Кажется, что она заинтересована или удивлена. Или осуждает. Или и то, и другое вместе.

//

Селена пьет залпом, не закусывая и морщится, ударяя стопкой по резному дереву. Слегка приглушенный свет с вмонтированных светильников падает на стойку, заливая естественный узор неразличимым желтым и подсвечивает его в центре, так, чтобы было одинаково хорошо видно каждое сидящее у бара лицо. Хизер протирает стакан в руке, коротко наблюдая за брюнеткой, когда она снимает блок с экрана. Пытается быть незамеченным, но я надламываю шкурку от лайма и, надкусывая мякоть, успеваю заметить, как он пялится.
— А Хизер рад видеть тебя. — Опускаю взгляд на стопку, сдерживая подступившую к лицу улыбку. — Да, Хизер? — Его рыжие кудрявые локоны хаотично торчат в разные стороны и кажутся в этом освещении светлее на тон. Он недовольно заливает лицо. Я немного привстаю с круглого стула и облокачиваюсь локтем на бар, выгибаюсь в спине и ласково хлопаю его внутренней стороной ладони по щеке. — Ну не обижайся. — Сочувствующе вытягиваю вперед губы. С легким осуждением на лице, он поворачивается ко мне спиной и достает ещё один сироп, чтобы замешать его в заказанный Кимберли коктейль. Скука.
Немного разочарованно, я присаживаюсь обратно и слизываю соль с руки перед тем, как выпить ещё одну стопку. Селена отмечает, что рада меня видеть. Я ухмыляюсь. Первое впечатление от встречи и короткий страх перед выстрелами и обезумевшей толпой поутих. Интересно, где она была столько лет?
— Что нового? — Хлопаю рукой перед собой с просьбой повторить. Сухая вежливость пропитана томным голосом. — Ничего о тебе не слышала, с тех пор, как лейбл разорвал со мной контракт после избиения Шоном. — Растягиваю уголки губ, стирая остатки фруктового сока с лица сухой салфеткой. Я хорошо запомнила тот период, и Селены Прайс там не было. Так где же она была?
Где же ты была, Селена? Может, расскажешь?
[lz1]СИЕННА РОУДС, 25 y.o.
profession: американская певица, обладательница Grammy[/lz1]

+1

10

Т О Г Д А //

Сфокусироваться на дурацких шкафах кажется тебе затеей, требующей слишком много усилий – весь мир после нескольких глотков текилы и недавнего косяка вдруг теряет свои острые углы и грани, становится чуть обтекаемым, гладким, плавным, как и твои движения. Но ты поверишь девушке на слово, даже переведёшь взгляд на фасад, и представишь блеск, возможно, куда более гипертрофированный, чем есть на самом деле. Более гипертрофированный и, возможно, менее помпезный, чем есть на самом деле. В твоей фантазии он похож на космос. В реальности же скорее призван напомнить владельцам дома и гостям о роскоши, доступной не каждому. Как и нарочито крупные камни в украшениях хозяйки (ты не видела, но готова была поспорить, что именно такие аксессуары она предпочитает в обычной жизни).

— Уверена, им не скоро надоест, — отвечаешь, перехватывая увесистую бутылку за горло и делая очередной глоток. Игра теряет запал – то ли вы и так знали достаточно, то ли для самых интересных вопросов ещё не был набран градус. Но ты не собираешься душнить и настаивать на продолжении. Тебе, признаться, всё равно – напиться текилой ты сможешь и без игры.

Вместо ответа на последний вопрос ты подходишь к большому окну у раковины и распахиваешь обе створки, запуская прохладный ночной воздух в помещение. Вряд ли хоть кто-то из присутствующих наверху будет против, да и ты почти уверена, что вот такими вечерами, когда родители в отъезде, Винсент делает точно также. Выуживаешь из пачки сигарету, а вторую – приподнимаешь над остальными и протягиваешь Сиенне. — И в чём он накосячил? — ты уверена, что тебе не нужно уточнять, что речь про Джонни — всё понятно и так.

С Е Й Ч А С //

«Что нового?» .Ты улавливаешь тон. Читаешь между строк. Не нужно быть экстрасенсом или гипер-эмпатом, чтобы распознать в этих словах нотку обиды. Но даже девять лет назад всё это не возымело бы на тебя должного эффекта. Кто-то сказал бы, что у Селены Прайс просто нет сердца, а кто-то – что она засунула чувство вины поглубже, чтобы не винить себя в смерти матери, и хрен кому удасться это исправить. И каждый из них будет прав по своему. Холодный взгляд светлых глаз через пелену выпускаемого из лёгких дыма – именно его запоминали многие люди из твоего прошлого.

Си довелось узнать тебя другой. Почти эксклюзивно, если задуматься.

Да, даже девять лет назад ты бы лишь ухмыльнулась и сделала очередную затяжку. Теперь же ты не курила, но больше в тебе особо ничего и не изменилось. Ты была честна в своём «рада видеть». Она же имела полное право на свою собственную искренность. Даже если она окажется куда более колючей, чем твоя. Демократия во всей чёртовой красе.

«Что нового?». Окей, закономерный вопрос. О жизни Си было узнать куда проще: все таблоиды, онлайн издания, блоги о селебрити в инсте регулярно рассказывали о Сиенне Роудс. Её фото мелькали на билбордах, в рекламе по телеку и соцсетях. О твоей – разве что по фото из инсты, где если не фото из «Патрика», то какие-нибудь атмосферные кадры, и того меньше рассказывающие о тебе настоящей.

Так «Что нового»? Что ж, ты могла бы рассказать, что с того самого дня, как ты видела Си в последний раз, прошло дохрена лет. Шесть? Семь? Дохрена. И за эти годы ты закончила медшколу, где приходилось бесконечно много вкалывать. А потом случился «Святой Патрик». И да, там снова пришлось бесконечно много вкалывать. «А потом, милая Си, случился ёбаный ковид» – продолжила бы ты и рассказала про десятки умерших на твоих руках пациентов, про перманентные следы от масок на твоём лице, про дикие переработки. А ещё про недавний разрыв, разбивший к чертям твоё сердце. Но вместо этого ты чуть приподнимаешь в улыбке уголки губ и отвечаешь сразу на второй: – Училась в Сакраменто. Работаю в Сакраменто. Опустошаешь очередную стопку, заботливо наполненную по самые края барменом и добавляешь: – Всё это время я была в Сакраменто.

Ну а что ты ещё могла рассказать? Выдать хронологию последних лет? Травить байки их хирургической практики? Жаловаться на жизнь? Обсасывать уже успевшую набить оскомину тему коронавируса? Или может начать оправдываться, почему не появлялась в её жизни?

Конечно нет. Жизнь разбросала вас по параллельным вселенным. И чтобы они пересеклись, должно случится что-то экстраординарное. Что ж, перестрелка на концерте – вполне подходит под это определение.

Для тебя дружба всегда была явлением исключительно взаимным. Любовь – тут ещё можно было бы порассуждать, но с дружбой всё было однозначно. Так что когда Сиенна в миг взлетела на музыкальный Олимп, оставив свою обычную жизнь позади, и ваши пути разошлись, ты с самого начала понимала, что так, как прежде, уже не будет. Что не будет привычных гулянок, косяков на двоих и бутылок текилы тоже на двоих. Что ей придётся вечно менять номера телефонов, а ещё вечно разъезжать по Соединённым Штатам. Ты знала, что дружбе, в её привычном понимании, пришёл конец. Но ты была чертовски за неё рада, потому что мечты обязательно должны сбываться. Твоя мечта стать хирургом ведь тоже сбылась.

Это не значит, что ты вычеркнула эту девушку из жизни, нет. Она всё ещё занимала особое место в твоём сердце. И радость от встречи, пусть и приправленная ужасом недавних событий, была настоящей. Как и всё то, что связывало вас когда-то. Так что не смотря на ироничный тон Сиенны, ты не собираешься вторить ему. Поворачиваешься к бармену, чуть приподнимаешься и проходишься взглядом по той части стойки, что обычно скрыта от посетителей. Цель – пачка сигарет. Тянешь руку, параллельно спрашивая с лёгкой улыбкой: – Не против? Достаёшь одну сигарету для себя, вторую приподнимаешь над остальными и протягиваешь Сиенне. Как в старые добрые? Хизер протягивает зажигалку с синим пламенем, ты делаешь затяжку.

– Уже и не помню, когда в последний раз курила сигареты. Ещё вдох, и тонкая струйка дыма поднимается к потолку, растворяясь в приглушённом свете немногочисленных ламп. Миг, и ты фокусируешь взгляд на лице Си: – Как ты? Вот так коротко. «Как ты чувствуешь себя после сегодняшнего». «Как ты после случившегося с Шоном». «Как ты после всего дерьма, что тебе пришлось пережить, чтобы стать той, кем ты стала».
Как ты?

Отредактировано Selena Price (2022-07-26 23:09:23)

+1

11

Джонни косячил не раз и не два, но этот случай не был весомым поводом, чтобы не поднять трубку. Собственные мысли были. А если быть немного точнее — сомнения в том, стоило ли всё это продолжать. Я ведь не люблю его. Возможно, никогда и не любила. Джонни был моей страстью, наваждением, первым, кого я к себе подпустила. Тем, у кого пропадала по ночам, когда не было сил выслушивать потоки дерьма от отчима и ловить запаха перегара, стоящий в гостиной. Тем, за кого бы я точно не вышла. Смит не был моим всем. Возможно, кто-то другой был бы. Возможно, не сейчас, но потом. Через сколько-нибудь там лет. А, может, через нисколько и вовсе. В любом из случаев, это не имело никакого смысла. Всё это. Ночевать у него, быть с ним, отвечать на звонки и смс, пробовать с ним жить. Я с самого начала не обещала ему что-то строить. Не пыталась казаться той, кем не являлась, но, каким-то образом, в один момент это все равно скатилось в притворство. Он ведь не тупой.
Селена Прайс тоже не была.

Отставив бутылку с этикеткой на стол, я прошла мимо неё и приоткрыла дверь, ведущую на заднюю часть двора. Что-то вроде сада или около того. Винс говорил, что для его матери — это её личная гордость, для его отца — простая лужайка, которую он давно заебался косить. Косит он, а она там вечно что-то высаживает, когда не высаживает ему мозг. Благо, хотя бы палки успевает тыкать только в рассаду, подвязывая опору к ней веревками из местного строительного магазина, а не в его бизнес. Не хватало ещё, чтобы она лезла в его дела. Тыкать то она любила дай Бог.

Прохладный ветер заметно сбил градус выпитого, позволяя взгляду чуть протрезветь, а мне — соотнести нежелание продолжать совершенно необязывающую игру с собственными, наваливающимися как лавина мыслями. Осознание, что скоро придется со всем этим закончить — слетало объемом снежной массы по очень крутому склону. Отрицание — стандартный и хорошо знакомый механизм. Было бы хуже не осознавать свои чувства. Чем дольше находишься в неведении, тем больше проблем создаешь и себе, и другим. Сколько ещё это могло бы продолжаться — год, два? На фоне всей этой спонтанной философии сильно тянуло закурить. Достав пачку из заднего кармана синих джинс, принялась щелкать найденной в столе у Джонни красной зажигалкой и, прикурив, села на ступеньки, вытягивая струю сизого дыма в фон мерцающим вдалеке звездам.

Не была уверена, где именно Селена сейчас стоит. Может, она так и осталась стоять у шкафчиков. А, может, стояла у двери, прислонившись к дверному косяку. Понятия не имела, слышала она меня теперь или нет. Так и подмывало пофилософствовать. То ли на фоне свежих мыслей, то ли пары десятков выпитых глотков. Впрочем, какая разница, этот вечер не был предназначен для фальшивых бесед. Да и Селена — не одна из тех школьных крыс. Казалось, ей можно верить.
— Кажется, я сильно проебалась. — Пепел упал на лестницу, стираясь под подошвой обуви. Ветер сметал волосы, неразборчиво бросая их на глаза. — Понятия не имею, что с этим делать. — Впереди стоял сад. Рассмотрев его получше, я сделала затяжку и улыбнулась.
— А он и правда красивый.

//

Спустя девять лет после того сада и разговора, ело не желание докопаться до истины, скорее непонимание, почему она исчезла. В жизни было не так уж и много близких мне людей. За все годы в музыкальной индустрии их можно было по пальцам сосчитать, и десяти бы вполне хватило. Собственная команда, в которой были Иден и Ким, подразумевалась как-то сама собой. Ещё была Марта и небольшая компания из отстойных баров в качестве собутыльников. Майк, который влип в долги и чуть не сел за непредумышленное убийство, будучи в стельку пьяным. Мартин, который ненавидел котов. Другой Мартин, но тот был барыгой. Макс, который спустя столько лет так и не отлип. Джордан, которого я застала с какой-то телкой в своей квартире. Кшиштоф, но его я предпочитала называть Кристофом. Шарлотта. Томас. Флетчер был самым не долгоиграющим из них, но чем-то запомнился мне сильней. Часть из этих людей теперь осталась далеко в прошлом.

Почему она не успела послать даже смс?

Хизер выставил на стойку целую полосу из ярких шотов. Я скрутила большой и указательный пальцы в букву о и веером откинула назад все остальные.
— Тормози.. — Пожалуй, на сегодня этого точно хватило. Алкоголь, как и несколько лет назад, уже понемногу успел замутнить трезвый рассудок. Язык бы вот-вот выдал лишнего. Не от неумения себя контролировать, быстрее от эмоций. Недопонимание все ещё душило. Селена упомянула жизнь в Сакраменто, но выпад в её сторону полностью проигнорировала.
Училась в Сакраменто. Работаю в Сакраменто. Всё это время я была в Сакраменто.
Фразе не хватило логичного финала. Чего-то вроде: «Знаешь, я даже купила место на местном кладбище». Главное было не добавить её вслух. Усмешка уколола краснеющее от выпитого лицо.
— А. Плотный график? — Огромная занятость и всё тому подобное. Куда там до смс. Практически никаких внеплановых звонков. Утром работа, вечером дела, ночью — сон. Соседи иногда достают, выходя на террасу и устраивают внеочередной скандал. Планы срываются, график ни к черту.
Могла бы добавить ещё пару фраз, но решила промолчать. Вместо этого наблюдала, как Селена встает со стула и нависает над стойкой, не обращая внимание на Хизера и ищет за стойкой что-то, как мне казалось, свое. Там, где по-хорошему её рук быть не должно было. Судя по лицу бармена, он не то чтобы сильно против.
А, сигареты? Прайс достала две и предложила ему. Хизер курить отказался, мол, не хотел на ночь глядя лишних вопросов от жены. Милый, ты опять курил на веранде? Дома же дети. Селене, несмотря на её слишком загруженную жизнь, похоже, сегодня некуда было спешить.
Переведя дух с залегших на дне обид, я взяла сигарету из её рук и тоже подставила её под огонек кудрявого парня, затянувшись. Она бросила курить, вот так новость. Он неожиданности я даже вскинула брови.
— Вот как? И как давно? — Отодвинув остатки алкоголя, поставила сумку поближе и развернулась к ней лицом. Что, ни одной затяжки на перерыве? Даже по праздникам? — А где ты работаешь? — Любопытно, она устроилась на хорошее место или с годами у неё просто выработалась неплохая такая стрессоустойчивость?

На вопрос как ты? в ответ хотелось курить ещё больше, чем тогда, прежде. Хорошо, что подготовила почву заранее, все скопившиеся разом мысли в голове было с трудом собрать в более-менее понятную форму. А выдать в нормальном виде, чтобы в процессе случайно не догнаться от воспоминаний водкой — ещё сложнее. С чего бы начать? Мм.
Пальцы сдвинули сигарету, взгляд задумчиво упал в яркую подсветку сверху.
— С момента, как я ночевала у тебя в последний раз, много всего изменилось. Про Шона я уже сказала, так вот. После этой хуйни я не на шутку увлеклась всяким дерьмом. Параллельно писала альбомы, пару раз влюбилась в неподходящих мне мужиков, слезла с веществ, влезла в несколько публичных скандалов, даже давала показания на суде.. — и, по мнению юриста, очень неплохо с этим справилась. — Недавно рассталась с Джорданом. В него я была серьезно влюблена, но он оказался тем ещё пидором. Нападение больного на голову фаната я уже упоминала? — Оторвавшись от кадров из памяти, я приложила палец к губам. Кажется, нет. Все-таки, надо было выпить ещё стопку.
[lz1]СИЕННА РОУДС, 25 y.o.
profession: американская певица, обладательница Grammy[/lz1]

+1

12

Т О Г Д А //

Распахнутая следом за окном задняя дверь тут же создаёт сквозняк, от которого не ускользнули ни накрахмаленное полотенце, пустившееся в неспешные пляски; ни листочки какого-то комнатного цветка (ты никогда не была сильна в ботанике), затрепетавшие под порывом воздуха; ни бумажные салфетки на кухонном островке, парочка из которых улетела куда-то в сторону холодильника; ни пряди твоих чёрных волос, мигом зашевелившиеся, как змеи на голове у Горгоны. И пламя твоей зажигалки тоже не устояло перед натиском этой обезоруживающей свежести, и лишь твоя ладонь, поднесённая ближе, помогла-таки поджечь эту чёртову сигарету.

Си почти растворяется в темноте сада, но ты не спешишь нарушать её уединение. Ты почему-то уверена, что она бы не отказалась сейчас немного побыть одна, наедине со своими мыслями. Ты так чувствуешь, и даёшь ей эту возможность, только сейчас полноценно обратив внимание на дверцы шкафов. – Блядь, и правда же блестит, — почти шёпотом. Но тут же переводишь взгляд , решив, что сегодняшней ночью и так слишком много времени было уделено кухонному гарнитуру королевского семейства. Куда больше хотелось бы уделить девушке, что расположилась сейчас на ступеньках. Девушке с очень красивыми глазами. Ты подходишь сзади, без резких движений и лишнего шума, и чуть погодя, после того, как Си начала диалог, садишься на ступеньку выше.

– И ещё много раз проебёшься, поверь мне, – по голосу слышно, как ты улыбаешься. – Потому что так устроена эта грёбаная жизнь. Потому что не проёбываются те, кто не живёт на полную. Ты чуть пожимаешь плечами. Ты не претендовала на истину, не считала себя тем, кто познал целиком этот мир со всеми его законами, но это то, как ты сама ощущала всё происходящее. Именно с осознания того, что без ошибок нет роста, с сокровенного «отъебись уже от себя» и начался самый кайфовый период в твоей жизни.

– Какое бы решение ты не приняла, знай, что это будет единственно верное для тебя решение. Иначе и быть не может – делаешь глубокую затяжку, выпуская дым куда-то в темноту, и проводишь пальцами по волосам девушки, чуть поправляя выбивающие из-за ветра пряди. Ты не хочешь лезть в душу Сиенны без спроса, задавать вопросы, на которые она не захочет отвечать. Всё, что ты можешь – быть сейчас рядом. Выслушать, если ей захочется поделиться. Помолчать, если захочется не вдаваться в подробности. Просто быть рядом. Иногда это большее, о чём можно мечтать.

С Е Й Ч А С //

- Плотный, – отвечаешь спокойным и ровным тоном, хоть и понимаешь, что вопрос этот носит скорее саркастично-риторический характер. Но ты даже не приукрашиваешь. Интернатура в хирургии – это бесконечные смены по двадцать четыре часа, многочасовые операции и крепкий сон после, чтобы немного восстановить силы. Да, можно было бы начать сравнивать занятость и усталость в разных профессиях, но тут и без сравнения понятно: четыре года универа, четыре года медшколы и пять лет ординатуры точно не похожи на отпуск без конца. – Сейчас я прохожу резидентуру в госпитале Святого Патрика – без этого не получу лицензию хирурга. Огонёк на тлеющей сигарете подбирается к фильтру, и ты делаешь последнюю затяжку, прежде чем затушить остатки в пепельнице, заботливо подвинутой к тебе по гладкой поверхности стойки барменом. – Бросила ещё в медшколе. Заядлого курильщика вскрывали в морге, так себе картина. Конечно, это была не единственная причина – тебя вообще не так просто напугать страшными картинками – куда чаще решения просто приходили тебе в голову, и тут же обретали форму. С сигаретами было также – ты просто решила, что это тебе не нужно. Решила и больше не купила ни пачки. Но да, разве это кому-то здесь это сейчас на самом деле интересно?

Если что-то наверняка и можно сказать о тебе со стопроцентной уверенностью, так это: Селена Прайс не обижается. Никогда. какое бы дерьмо тебе не сделали, как бы не зацепили твои чувства. Ты можешь разозлиться, можешь тут же высказать то, что на душе, можешь прекратить общение, но точно не будешь вписывать поступок человека в чёрный список и носить его с собой всю оставшуюся жизнь. Кто-то когда-то сказал тебе, что нельзя обидеть – можно обидеться. И эти слова прочно засели в твоей голове. Обида – лишь наша личная реакция на поступки и слова. И ничего больше. Именно так ты это и ощущаешь.

Да, будь ты чуть эмоциональней, ты бы обязательно отреагировала на язвительный тон Сиенны, на её иронично вздернутую бровь, на ухмылку, поселившуюся на пухлых губах. Ты бы стала оправдываться, доказывать что–то, объяснять. Ну а ещё вероятней, выбрала бы в качестве защиты всем хорошо известное нападение. Сама бы начала использовать саркастичный тон, приподнимала левую бровь и усмехалась бы на всё происходящее. Напомнила бы, что дружба – это не игра в одни ворота. Что сама Си за всё это время сама ни разу тебе не написала. Что пара твоих сообщений когда-то просто не дошли, потому что Роудс меняла номера телефонов как перчатки. Добавила бы, что дружба вообще не строится только на том, чтобы вспоминать о друге в тяжелые времена. Счастье тоже делят на два. Сколько раз Си за эти годы хотела разделить радость своих побед с тобой? И сколько раз на самом деле разделила?

Вот только да, Селена Прайс не обижается. и может в моменте ты и могла испытать грусть или сожаление, когда очередное сообщение попросту повисло в недошедших, но ты не собиралась позволять всем этим моментам определять твоё отношение к этой девушке. Жизнь вообще нихрена не чёрно–белая, и устроена куда сложнее. Так зачем обращаться к прошлому и искать виноватых?

Ты слушаешь Сиенну, устремив взгляд прямо на неё. Тебе хочется видеть эмоции, что плещутся сейчас в её красивых глазах, хочется довольствоваться не только интонацией, не только смыслом, но и иметь возможность чуть-чуть, пусть самую малость, но заглянуть в её душу. Наверное, надо что-то сказать. И первые слова, что торопились слететь с твоего языка: — Мне правда жаль, что тебе пришлось всё это пережить. Правда жаль, даже если для девушки напротив твоё «жаль» совершенно потеряло всякий смысл много лет назад. Это во-первых. А во-вторых, чтобы не замалчивать и не рождать двойных смыслов, не оправдываясь, но расставив точки над "и", добавляешь после паузы, опустошив ещё одну стопку текилы (какой уже по счёту?): – Я писала, и ни один раз. Пару раз звонила. Но на том конце провода мне ответила бойкая дамочка на очень быстром испанском. Насколько мне хватило знаний, она клятвенно обещала отдать кредит на следующей неделе. Ты даже чуть улыбаешься от этих воспоминаний. Ну и из-за текилы, наверное, тоже. И из-за адреналина, что ещё не так давно ударными дозами плескался в твоей крови, пока его не сместил крепкий алкоголь.

+1

13

Неизбежность неотвратимого ухода давила на горло, как пережатый, не подающий кислород механизм. Дышать приходилось через нос — тот, помимо холодной ночной свежести, пропускал через себя ноты ментола и мягкий забивающий глотку дым. В окружении массивных соседних домов, сад Франсин Фостер казался всецело и полностью погруженным в тень. Зеленые листья высоких рассад спадали по обе стороны от стволов, опускаясь острыми кончиками вниз и поднимались резко вверх, стоило извилистым насаждениям чуть отклониться от курса и впиться ветвями в кончики других цветов, в общей картине создавая то ли подобие арок, то ли сплошную мешанину на фоне ровно остриженных зеленых кустов. Выкупи они десять лет назад участок побольше этого, уже могли бы сделать целый комплекс для посещения: воткнуть туда огромный живой лабиринт, посадить три куста лилий, выкопать пруд, поставив над ним небольшой переход от дома на ту сторону, принимать званые обеды и ужины по четвергам, разбавляя пафос собственного дома единственным живым уголком позади него. А если что-то пойдет не так — в нем же и утопиться. Оставить какой-то след, даже если это легенда о состоятельной жене, тонущей в собственном водоеме с декоративными японскими карпами. «Застав любовницу мужа в их общей постели, она предалась отчаянью и бросилась бежать прочь, но уносила ноги так быстро, что не заметила трещину в деревянных досках и провалилась под мост, сломав себе ногу и шею, на которой висело не много не мало пять миллионов». История куда трагичней Титаника. Местные хроники с удовольствием пустили бы в печать подобное дерьмо. И, как это обычно бывает, набрав огласки, траурный сюжет получил бы второе дыхание в виде полнометражного фильма. Об истинной судьбе бедняжки, подавившейся оливкой за десять баксов, так никто бы и не узнал.

Забавные мысли смешались с тошнотой, но от сердобольного сочувствия было бы ещё хуже, поэтому когда Селена села рядом на ступени, не пытаясь изойтись на жалость и приложить мое лицо к своей пышной груди, а просто закурила, сведя диалог к общей мысли, что жизнь — самое обыкновенное дерьмо и лучше уж вступить в него, чем существовать, каждый раз содрогаясь от мысли, что оно вот-вот попадет на твою подошву от Валентино, мне стало значительно легче. В конце концов, в чем-то она действительно была права. Не было никакого смысла бояться расставаться с прошлым, если рано или поздно мне все равно пришлось бы это сделать. Уйти от Смита, переехать в собственный дом, последовать за мечтой. Перестать оглядываться на возможные ошибки и держаться за то, что вовсе не нужно было.
Ведь, на самом деле, мне глубоко претила вся эта американская пригородная жизнь. С её местной школой и образовавшейся в ней иерархией, идеальными лужайками, приветливыми соседями. Постоянно навешиваемыми ожиданиями и историями об удачном замужестве. Я не хотела быть просто чьей-то удавшейся сделкой. Быть простой женой. Просто приложением к чьей-то сложившейся жизни. Мне всегда хотелось большего.

Казалось, Селена меня понимала. Выпустив струю дыма, она ласково провела рукой по моим волосам, убрав непослушные локоны с лица. Её рука источала теплоту. Слегка усмехнувшись, совершенно по-доброму (что ещё тогда мне было свойственно), я повернулась лицом к другим домам и наблюдала за тем, как в одном из них комната за комнатой гаснет свет. На какое-то мгновение он рассеивался и во мне.
— Ты когда-нибудь любила кого-нибудь? — Вопрос созрел сам собой. — По-настоящему. Глубоко, искренне. Тепло, что ли.. — да, именно так, тепло. Я понятия не имела, что чувствовала Селена, но сама была совершенно убеждена, что никогда не испытывала это чувство. И, несмотря на эту убежденность, была почему-то уверена, что это чувство теплое, что оно способно согреть тебя изнутри и что в нем есть какая-то доля нежности. Нежности к человеку, которого любишь. Нежности к тому, что между вами есть. Какая-то бережность.
— Говорят, это чувство ни с чем не перепутаешь и.. — Однажды испытав его и упустив, можно провалиться в бездну на всю жизнь, внезапно обнаружив себя сидящим за столом не с тем человеком. Но ещё хуже — так его и не узнать.
Сиплый голос возник в тишине, выдав давно зревшую во мне истину:
— Дело в Джонни. Мне кажется, я его не люблю.
И, произнеся её, я словила себя на мысли, что впервые за последние несколько недель, наконец, чувствовала себя спокойно.

//

Не знаю, от чего именно, но мне внезапно захотелось рассмеяться. Та последняя стопка текилы явно была лишней, но больше развозило с собственного рассказа нежели с алкоголя. Подумать только. Кучу лет назад, сидя на лестнице заднего двора Форстеров, я обещала себе добиться большего, выехать из этого небольшого городка, избавившись от опеки на дух непереносимого отчима, и уйти от того, кого не люблю, воплотив мечту в жизнь. И вот, к чему это привело — к разбитому сердцу и нескольким сотням миллионов зеленых купюр. К куче треков о бывших, но ни в одном из них не было счастливого конца. Были только деньги, путь к славе и хороший секс. Пара-тройка песен о разбитом сердце. Может, любовь просто не для меня?
Как и истории про богатых жен-утопленниц. Можно ведь было ещё пожить, топя слезы по ушедшим отношениям на дне бокала Моёт и задумчиво смотреть на воду, плавая по ней на огромной дорогой яхте. Забываться в постели с горячими любовниками..
— Звучит дерьмово, я знаю. — Особенно если учесть, что тот идиот чуть было нас обоих не прирезал, решив, что мы непременно должны быть вместе, а если его посадят после умышленного нанесения телесных повреждений моему бывшему — этого, конечно же, не случится. Как не случится и счастливых концов. — Но не проебывается тот, кто не живёт на полную. — По меньшей мере, мне так говорили. — И автор этих слов был прав. — Не слизывая соль со стопки, я опрокинула её, решив, что ещё немного алкоголя уж точно не сумеет испортить вечер. Он уже был. Страх, вкупе с мандражом от пережитого на концерте, почти полностью отступил.
На смену им пришла пьяная философия и счастливые воспоминания. — Моментами, конечно, бывает паршиво.. но я ни о чем не жалею. — Двинув одну из стопок к ней, я расслабленно облокотилась на локоть, продолжая рассуждать.
— Значит, госпиталь Святого Патрика? Режешь по утрам людей и тебе за это доплачивают? — На моих губах появилась ухмылка. — Неплохо. — Я потянулась рукой за пачкой Читос с кетчупом и тихо трескала ими под глубокий голос Селены. — А что насчет любви? Винс тебе не звонил? — Помнится, кто-то из той компании точно был к ней не равнодушен. Или это был Бойд.. — я задумчиво прожевала ещё несколько палочек. — Или ты замужем? Красавчик супруг, двое детей, дом у озера? — Так себе слово конечно. Супруг. Вкинув ещё одну сырную палочку в рот, протянула ей пачку, а сама медленно и устало затянулась.
[lz1]СИЕННА РОУДС, 25 y.o.
profession: американская певица, обладательница Grammy[/lz1]

Отредактировано Sienna Rhodes (2022-07-30 19:41:43)

+1

14

Т О Г Д А //

Дом Винсента – американская мечта воплоти: два этажа, просторная кухня с окном в сад, зелёный газон, две машины в гараже, успешный отец, красивая мать и сын-спортсмен – всё как в классической рекламе хлопьев, где вся семья улыбается с экрана своими неестественно-белыми зубами. Приторно, нарочито прилизано, слишком идеально, чтобы быть правдой. Ты всегда ощущала себя в этой субурбии немного не в своей тарелке. Да, ваш с тётей дом также имел два этажа, и сад, и изумрудно-зелёный газон, и две машины стояло в гараже, и денег на счетах было предостаточно, вот только вы с ней жили вдвоём. Ни строгого отца, пропадающего весь день на работе и у любовницы; ни гиперзаботливой матери, что могла бы по полдня проводить в этом самом саду, подрезая розы и периодически подливая виски в свой полуденный кофе. Их в твоей семейной истории заменила энергичная бизнесвумен, владеющая сетью ресторанов, бесконечно разъезжающая по Америке и предпочитающая чистый скотч с парой кубиков льда. Газоны вам подстригал юный мексиканец, розы подрезала его добродушная madre, и эта картинка нихрена не была похожа на классическую рекламу хлопьев. Но глядя на всё это со стороны, ты ни разу не испытала чувство зависти. Твоя жизнь почему-то казалась тебе честнее, хотя может это и было лишь проявление юношеского нигилизма. Посмотрим лет через десять? Вдруг однажды ты и сама будешь мечтать о таком саде и кухне с блестящей мебелью. И от одной этой мысли тебя слегка передёргивает, будто на глаза попалась гигантская сороконожка. Поэтому ты отбрасываешь эти рассуждения в сторону и возвращаешь своё внимание к Си.

— Нет, — отвечаешь ты почти сразу. — Не любила. Ответ приходит быстро, потому что ты в нём не сомневаешься. Влюблённость, увлечённость, страсть – эти чувства были тебе понятны и знакомы. С чувством рангом повыше всё было иначе. — Знаешь, иногда мне кажется, что я просто не способна на это чувство. Меня ему, как будто, не научили, — ты пожимаешь плечами. Но слова твои точно не звучат печально. Твоя жизнь и без этих пресловутых трёх слов, которые для многих становятся чуть ли не смыслом существования, остаётся насыщенной и яркой. И нужно ли всё портить чувствами, которые всё равно рано или поздно принесут боль? — Отец любил мать. Отец изменил матери. Отец ушёл от матери, — ты усмехаешься. — Такой себе бэкграунд, чтобы верить в чистоту любви. Делаешь последнюю затяжку и размазываешь тлеющий кончик о боковую поверхность крыльца. Выдыхаешь последний дым и ловишь себя на мысли, что, возможно, впервые в жизни ты настолько откровенно говоришь с кем-то о семье.

— Как понимаешь, советчик из меня в этом вопросе так себе, — ага, циничный эгоист, — но что-то мне подсказывает, что если бы ты действительно любила, — нарочито делаешь акцент на последнем слове, — то не сомневалась бы в этом. Наверху, в комнате Винса вдруг наступает тишина, и сразу становится слышно, как среди густой зелени стрекочут цикады. И пару минут совершенно не хочется говорить. Хочется лишь погрузиться в эту атмосферу и замереть. Но вот всё возвращается на свои места, со второго этажа раздаётся хохот, и ты готова продолжить свою мысль: — Не_любить – это тоже эмоция. И ты имеешь на неё полное право.

С Е Й Ч А С //

Жизнь полна интересных поворотов. Текила, сигареты, и даже фразы из вашего общего прошлого вдруг всплывают в диалоге. И не возможно не строить параллелей и не вспоминать тот вечер девятилетней давности, когда вы впервые были так искренни друг с другом. Только вместо дома Винса – этот бар, вместо крыльца – деревянная стойка. И вы стали старше. И жизни ваши сильно изменились. Но так ли изменились вы сами? Как далеко вы ушли от тех юных девушек, что сидели и слушали цикад в утопающем в зелени саду и делились чем-то очень личным и сокровенным?

«Не проебывается тот, кто не живёт на полную». Ты повторяешь просебя сказанные когда-то тобой слова и задумываешься о том, что за все эти годы ты сама так им и не изменила. Так и жила, убеждённая, что всё дерьмо, что случалось с тобой – лишь следствие того, что ты не застряла на одном месте, а продолжала движение. И сейчас, из уст Си, эти слова звучали будто ещё уверенней, потому что эта красотка – истинное воплощение яркой и насыщенной жизни. Хоть путь к ней и был, мягко говоря, тернист.

— Ага, представляешь, сами буквально ложатся под скальпель. Работы мечты, — ты улыбаешься в ответ, заправляя за ухо прядь волос. Воздух в баре плотный, чуть липкий от количества выпитой тут текилы и затуманенный от дыма выкуренных сигарет. Он струится по помещению, огибает предметы и людей, путается в волосах и лёгкой дымкой повисает под тусклыми лампочками. Упоминание Винса заставляет тебя обратить взгляд на Си и приподнять уголок губ в ухмылке. Интересно, сколько лет прошло с вашей последней встречи? — Любовь и Винс в одном предложении... – ты рассмеялась и опустошила очередную стопку крепкого напитка (Хизер прекрасно выполнял свою работу – стопки не пустовали и пары секунд), и закусила всё это дело парой чипсин, протянутых Си. — Ни супруга, ни детей. К счастью, пожалуй, – и «к счастью» это звучит на самом деле искренне. — Да и с любовью не задалось. Расставания вообще удаются мне куда лучше. Забавно, что все эти слова, сказанные чуть в иной интонации, могли звучать так, что собеседнику непременно захотелось бы выдать что-то типа «сочувствую, ну ничего, всё ещё наладится, бла-бла-бла» и прочая никому не нужная чушь. Но ты говорила с лёгкой улыбкой на губах, ровным тоном, как о чём-то, что не причиняет тебе боль. Потому что так это и было.

— Не помню, говорила ли я тебе это когда-то прежде... — ты наклоняешь голову на бок, смотря на Сиенну, — но тебе чертовски идёт сцена. Куда больше, чем пригород Сакраменто с его зефирными домиками, больше, чем кухня с блестящими шкафчиками и даже больше, чем сад мамы Винса. Это была истинная правда. Ты знала, какой тяжёлый путь пришлось пройти той Си, что сидела на ступеньках и рассказывала тебе про Джонни, до той Си, что сейчас сидит напротив. Но она смогла. Справилась, удержалась на плаву и добилась всего, о чём мечтала. — А ещё меня восхищает, как среди всего этого безумия тебе удалось не растерять себя. И если это не повод сделать ещё один глоток обжигающей глотку жидкости, то что тогда?

+1

15

История Селены, рассказанная на крыльце дома Фостеров много лет назад, практически моя. Джордан был влюблен, Джордан мне изменил. Я ушла от Джордана, прежде выкинув его любовницу за темные волосы из собственной квартиры и выбросив все дорогие ему вещи с балкона. Белые рубашки на выход, его любимые костюмы от Хьюго и Ральфа Лорена, запонки и несколько наград за блогерскую деятельность вроде той тяжелой золотой кнопки от Ютуба. Мои чувства улетели вниз вместе с ними. Такой себе бэкграунд, чтобы верить в чистоту любви, если подумать.

Много лет назад мне казалось, что всё будет иначе. Не так равнодушно, как с Джонни и не настолько паршиво, как с Прайсами. Может, совсем немного живее и правдоподобнее, чем у Фостеров — без всех этих дорогих замороченных белых шкафов, идеальной плитки в ванной, мраморного кафеля. Без всей этой пафосной душноты, которая, может, покажись на первый взгляд, мне была свойственна. Из всего многообразия выбора и присущего их дому декора, я бы, пожалуй, оставила у себя только сад. И поставила бы где-нибудь в углу гостиной рояль.

Садом непременно занимался бы какой-нибудь горячий садовник. Может, любовник, на крайний случай — муж. Управлялся бы с газонокосилкой, пока не нанял бы кого-нибудь приличного. Или не умер, почив в этом самом саду Ну или не в этом. Может, он умер бы в тяжких муках. Во время перестрелки или секса с какой-нибудь проституткой. Или зашился бы от цирроза печени. А, может, просто неудачно упал бы со второго этажа нашего дома. Может, у меня вообще не будет мужа. Забавно думать об этом теперь, добившись всего, чего когда-либо хотела. Стать просто приложением к кому-то мне было уже не суждено. Отчим оказался неправ, сделав ставку на удачный брак. Добить состоятельность было легче, гораздо сложнее теперь было встретить того, кто будет этому соответствовать.

— Вот козел, — коротко заметив, я сделала ещё одну затяжку на фразе про отца. — Не повезло. Хотя.. — я немного задумалась. Если так подумать, то и мне тоже. — Твой хотя бы живой. Мой умер, когда мне было десять, — единственный, кого я успела так сильно полюбить. Можно сказать, теперь мы с Селеной практически сравняли везение. — А потом появился отчим и с тех пор я не особо люблю бывать дома.

Сигаретный дым выцарапал горло изнутри вместе с подступившим смехом. Мне захотелось прокашляться.

— Вот чей брак незыблем. Скорее я трижды выйду замуж и разведусь, чем они. Оплаченный памятник моему отцу, его постоянные перегары и воскресные походы в церковь, её картины, где постоянно кто-то ебется, которые приходится прятать от его праведных дружков. Они друг друга стоят.

Выпустив серое кольцо, я смиренно прикрыла глаза в ухмылке и опустила сигарету на землю, затушив её об ступеньку. Если и было в моем понимании что-то крепче этого союза, то только алкоголь.

/ /

Сидя за барной стойкой, Селена Прайс топила в расставания с тем же рвением, что и толпа темнокожих американцев, пытавшихся отстоять свои права на жизнь во время митинга «black lives matter». И в этом смысле, мне, пожалуй, было отнюдь не трудно её понять.
В отличие от большинства моих знакомых, в мире отношений я была королевой расставаний.

Развернувшись к бару, я подложила пальцы под подбородок и перебирала взглядом бутылки.

— Экологичные? — спросила я без задней мысли и тона удивления в голосе. Ну конечно. Я не смогла бы поверить, что она делала это как-то иначе. Селена в моих глазах была образцом выдержанности и отстраненности, да и держать язык за зубами ей, на мой взгляд, удавалось куда проще, чем мне. Вряд ли она бросила тарелкой-другой во время последнего расставания своему бывшему. Вряд ли таскала за волосы его подружек или ломала мебель. Нет. Селена Прайс молча разворачивала свой корпус от того, кто был ей практически равнодушен и без зазрения совести сжигала мосты. Испанские истерики — не её страсть. А вот экологичные расставания..
— Не моя история. — хмыкнув, я поправила спадающие локоны за ухо и выпила ещё с рюмки. От алкоголя порядком развезло.

— Знаешь, может, это и неплохо. У тебя — карьера мечты, у меня — крупные счета и толпы поклонников. Наши дела обстоят гораздо лучше, чем у тех, кто зашивается с тремя детьми на съемной квартире и пашет на работе в три смены. А? — я подняла стопку, склонив тело и голову в её сторону и расплылась в пьяной улыбке. Потом вспомнила.
— Ой! Не в обиду тебе, дружок. — подтянув себя обратно на стул, шлепнула стопкой по деревянному столу и направила указательный палец на рыжеволосого парня. Это же почти история его семьи.
— Хизер..
Опершись на стойку, я улыбнулась. Затем потянулась пальцами к его красивым, малость растрепанным кудрям. В приглушенном освещении бара мои темные глаза нешуточно заблестели.

— Ты милый, — сделала секундную паузу, опустив руку на стол без его помощи. — А я перебрала. Бля.
Взгляд разочарованно смело в сторону. Я полезла в сумку, стремясь достать оттуда более крупные купюры. Утром я об этом, возможно, и не вспомню. Несколько тысяч легли лицом Бенджамина Франклина на стойку.
— Твои чаевые, купишь себе что-нибудь. Кредит закроешь, ну или что там у тебя.

Закрыв сумку под отмеченные Селеной достижения, я вернулась к ней и хмыкнула. Из уст кого-то знакомого это звучало как-то приятней, чем от голливудских снобов и прихлебал. Чувствовался контраст.

— Может, встретимся как-нибудь ещё? — все остатки минувших недопониманий, обосновавшихся на дне моего подсознания, испарились с одним предельно понятным разговором и шлифовкой в виде текилы. — Покажешь мне, где ты работаешь. Хоть узнаю, чем ты живешь. Ну или.. приедешь ко мне. — осталось только выбрать, что ей показать: студию, где я как-то закрылась на полгода, заведения, где меня оштрафовали за нарушение правил во время коронавируса, или апарты, из которых постоянных переезжала. В её было явно побольше истории.
[lz1]СИЕННА РОУДС, 25 y.o.
profession: американская певица, обладательница Grammy[/lz1]

+1

16

Т О Г Д А //

Ваши с Си судьбы – находка для алчного мозгоправа. Он бы с нездоровым блеском в глазах просил вас рассказать о чувствах к отцу (умершему, как у Си, или ушедшему из семьи, как у тебя), к матери (нашедшей нового мужа, как у Си, или умершей, как у тебя). Не_тонко намекал бы, что все проблемы в отношениях у вас от того, что вас не научили любви, что вы с детства видели неправильный пример, вот и находите теперь не тех мужчин, с которыми может получится хоть что-то стоящее. А если и находите, то отталкиваете. Вот только ты и без потраченных тысяч долларов сама это всё прекрасно знаешь. Тебе не нужно вытягивать ноги на кожаной кушетке, складывать руки на груди и целый час, раз в семь дней пересказывать своё детство кому-то, чтобы понять, что твоё прошлое влияет на твоё настоящее. Конечно, блядь, влияет. С вас пятьсот долларов. До встречи через неделю. Тебе вообще не нужна вся эта рефлексия. Не нужна сейчас и не нужна будет в будущем, даже через десяток лет.

Интересно, если бы можно было заглянуть в будущее, и посмотреть на себя образца 2020, что бы ты подумала? Что бы сказала о той Прайс, что сидит сейчас в баре и пьёт текилу с Си? Пожалуй: «Так держать, детка, ты всё делаешь правильно». Да, за эти годы в твоей жизни было дофига проёбов, ошибок, и о части из них ты до сих пор сожалеешь, но если окинуть взглядом общую картинку, то ты наверняка, не сомневаясь ни секунды можешь назвать себя счастливой. Так ли много людей на этой ёбаной планете могут сказать про себя также?

А что бы сказала Си о той себе из 2020?

Кажется, горизонт вот-вот загорится красным, прочертит огненную полосу между землёй и небом, напоминая, что совсем скоро отступит ночь, передавая бразды правления новому дню. Но в эту секунду ещё царит темнота, и ты можешь различить черты лица Си только благодаря рассеянному свету, падающему сквозь окно кухни, и луне, что серебристым диском повисла над вами. Роудс невозможно красивая, и ты на несколько секунд замолкаешь, просто разглядывая её профиль.

– К чёрту их всех. Уверена, нас с тобой ждёт удивительная жизнь. Так что... – ты опускаешь свою голову на плечо девушки. – К чёрту.

С Е Й Ч А С //

Норма текилы уже слегка перевыполнена, но ты ни о чём не жалеешь. Не смотря на начало этого вечера, сейчас ты действительно чувствуешь себя лёгкой и свободной. И это чувство пьянит само по себе, а в комплекте же с текилой и вовсе образует жгучую смесь.

На комментарий Си про экологичные расставания ты даже ненадолго задумываешься, а бывало ли в твоей жизни иначе. Но и после размышлений ничего такого не приходит на ум. И ты смеёшься. Искренне и звонко. – Знаешь, кажется надо хоть раз разбить пару тарелок, ну так, для опыта. Перекидываешь волосы назад, чуть скручивая их в жгут, и добавляешь: – Но может и хорошо, что девушка, которая по долгу службы каждый день держит в руках острый скальпель, предпочитает решать всё мирным путём, не считаешь? И переводишь взгляд на бармена, как бы в поисках согласия от мужской стороны. Мужчина одобрительно кивает и ты возвращаешь взгляд на стопку, а потом на Си.

– Аминь, – ещё одна порция текилы опускается в желудок. – У каждого своё счастье. И не обязательно для его поиска строить дом в пригороде и обзаводиться потомством. Соглашаешься с Си и чуть виновато пожимаешь плечиками, глядя на мужчину по обратную сторону барной стойки. Ну что же, ты и правда в это веришь. И по голосу девушки напротив понимаешь, что она тоже верит в сказанные ею же слова. Очередная стопка наполнена, но ты чуть отодвигаешь её от себя. Ты хорошо знаешь, когда пора закончить, чтобы на следующий день приятные впечатления от неожиданной встречи не были смазаны жутким, неприятным похмельем.

– Я с радостью, – и в этом нет ни капли лжи. Как часто за крепкими напитками произносится эти слова? «О да, обязательно встретимся, нужно повторить», а потом пропадаете ещё на несколько лет. Ты сама готова привести десяток примеров из твоего прошлого. Потому что в пьяном угаре, когда все эмоции чуть гипертрофированы, новая встреча кажется такой манящей и нужной, а протрезвев, ты вдруг осознаёшь, что вас с этим человеком толком ничего и не связывает. Но почему-то сейчас ты была уверена, что всё будет иначе. Эта случайная встреча вдруг расставила всё на свои места: затаённые обиды, несказанные когда то слова, недошедшие когда то смс. И если поутру Си не решит, что лучше оставить эту встречу тем самым финальным аккордом вашего общения, то ты будешь рада увидеть её вновь. Потому что если жизнь подбрасывает вам второй шанс на тепло и близость, отказаться от него – величайшая глупость.

Поэтому ты берёшь со стойки свой айфон и протягиваешь его Си, предлагая ввести актуальный номер телефона. И как только цифры появляются на экране, кидаешь вызов, параллельно открывая приложение с такси. – Могу показать тебе «Святого Патрика», и свою квартирку неподалёку. А ещё всегда могу приехать к тебе – как раз давно не брала отпуск. Ты поднимаешься с барного стула – водитель уже неподалёку. – Я рада, что всё так сложилось сегодня. Мне этого не хватало, – подразумевая: «Мне не хватало нас». Оставляешь поцелуй на щеке девушки, опустив чуть прохладную ладонь на её плечо. — До встречи, Си. И, послав воздушный поцелуй бармену, направляешься на улицу, где тебя уже ждёт жёлтое авто.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » step on the glass, try to wake up


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно