внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вк
телеграм
лучший пост:
эсмеральда
Он смущается - ты бы не поверила, если бы не видела это собственными... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 40°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » скоро будет ветрено


скоро будет ветрено

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

        скоро будет солнечно,
          скоро будет ветрено

https://i.imgur.com/ulOTItG.gif https://i.imgur.com/9iNFdcq.gif

[ frank sullivan x nina einstein ; 2018 г. ; школа >> кафетерий ]

Нина просит Фрэнка оценить ее работу для литературного конкурса.

Отредактировано Nina Einstein (2021-07-14 17:31:10)

+2

2

                       мои сказки кричат в подреберье на все лады –
            так, должно быть, у всех, кто однажды вручил им голос,
                  и теперь они бьют вместе с сердцем под дых, под дых, повторяя:
                                                       пиши!

  Самореализация.

Длинное сложное слово, которое не все по буквам повторят, но Нина с младенчества знала, что это - самое важное в жизни. Реализовать себя, обрести независимость, чтобы никогда не пришлось искать чужой помощи, только на себя полагаться, быть самодостаточной, быть личностью, тогда и успеха достигнешь, и в жизни тебе будет легко, когда твердо уверена: вот есть ты, вот есть трудности, если таковые возникают, и решаешь их ты сама, а не кто-то другой. Не родственники, друзья или любимый человек - а лично ты.

Нина росла с уверенностью, что воспитывали в ней родители - она личность. Ни разу ни Марк, ни Сара не позволяли дочери в этом усомниться; они хотели вырастить гения, под стать фамилии, была бы воля отца - ее бы еще и Альбертой назвали, да мать наотрез отказалась и бабушка пальцем у виска покрутила, сама в свое время сына Альбертом не назвала и внучке такого счастья тем более не желает. Вот только гения из нее все равно пытались вылепить, пока не поняли - тщетно, мозги у девочки есть и они работают, но не совсем в ту степь, за которую дают Нобелевские или Филдсовские премии. Нина скорее к Пулитцеру склонялась, да и должен же кто-то по наследству нотариальную контору перенять.

Она не строит воздушных замков, твердо стоит на земле, не улетая в облака, но фантазия у Эйнштейн хорошая, она вовсе не сухая реалистка, ей ничего не стоит сочинять истории, что у читателей положительные отзывы вызовут, она обожает литературу, читая книжки залпом, будто правда пожирает, если бы не купленная вовремя электронная книга, все деньги были бы потрачены на бумажные томики и вся квартира ими до потолка завалена, совсем как дом тети Элинор из сказок Корнелии Функе - пришлось бы вместо стен строить полки. Нина думает о том, что могла бы и сама написать книгу, не всерьез, но думает - останавливает только страх, что у нее не получится, и понимание, что ничего действительно нового она не напишет при всем желании. Все было написано до нее, все было сказано до нее, [float=left]https://i.imgur.com/JMaMteA.gif[/float]сложно изобрести что-то такое, что потрясет мир. Писать же о чем-то банальном - нет, Нина так не согласна, она всегда стремилась к оригинальности.

Книги не пишет, но в литературных конкурсах участвовать обожает, это возможность и интересно провести время, и узнать что-то новое, и покрасоваться талантом, и, как приятный бонус - за выигрыш дают деньги. Нина не меркантильная и деньги во главу угла не ставит, но важность и необходимость их признает.

В школе она больше всего любит уроки литературы - причем не из-за симпатичного преподавателя. Точнее, не только. Нина ходит в школу учиться, тусовки и вечеринки ей не нравятся, она отдыхает в компании пары близких друзей, основное ее хобби заключается в интернете, где девушка пишет фанфики по Гарри Поттеру, и вообще, Эйнштейн - домашняя девочка, которая скорее поедет на выходные есть бабушкину фаршированную щуку, чем на природу с друзьями ловить щук настоящих.

мои сказки хрипят мне: спой нас!
я беру карандаш.

Сидя за партой, Нина слушает мистера Салливана, но то и дело мысли ее уносятся к другому: близится очередной литературный конкурс, и на этот раз она в своей работе не уверена. Главная ирония состоит в том, что задание - написать рассказ о великом физике, а для Нины эта тема крайне... сложная. Не потому, что у нее особенная фамилия, просто она не любит физику, не разбирается в ней, и в биографии ученых ей так же сложно вникнуть, тем более, что текст предполагается в художественном стиле, но главную роль там обязана играть наука. В том и смысл, чтобы грамотно вписать элементы научного языка в художественный текст.

Нина выбрала Готфрида Лейбница, продумала рассказ про то, как он дошел до идеи, что мир состоит из монад, но как определить качество - не знает. Родители ее от творчества далеки, друзья - тоже, да и Нина попросту не хочет, чтобы близкие ее критиковали, значит... а почему бы и нет? Мистер Салливан же преподаватель, к кому ей еще обратиться?

                           монады, кругом монады, все состоит из монад
                                   мир создан богом, как наилучший из всех возможных

мысленная пометка: подарить бабушке с дедушкой книгу о монадологии, пусть лежит рядом с Торой, им это понравится.

Урок заканчивается, Нина отвечает подруге «я позже догоню», и, забросив сумку на плечо, направляется к учительскому столу. Кажется, она еще ни разу не обращалась к преподавателю литературы ни с чем, хотя он постоянно окружен студентами [точнее, студентками], но сейчас Нине везет и у стола больше никого нет. Ей не хотелось бы, чтобы одноклассники знали про ее литературные конкурсы - так же, как и про наличие у нее страницы в соцсетях с фанатским творчеством, которое не всегда невинного характера. Нину считают милой и тихой девушкой, после прочтения ее опусов мнение может радикально измениться.

- Мистер Салливан, извините, я хотела... - Нина виновато улыбается. - Вы не могли бы оценить один мой рассказ? С профессиональной точки зрения. Я немного запуталась в теме, - тетрадь с рассказом у нее с собой, текст и в документе на телефоне, и на флешке - Нина так боится потерять что-то важное, если это касается ее творчества, что делает копии на всякий случай.

мои сказки ворчат: оживи нас

+1

3

Для преподавания должно быть призвание – об этом он слышал с детства не раз, от совершенно разных людей. Хотя среди его родственников никто не преподавал и даже не помышлял об этом. Родители его вообще были от этого далеки, оба занимались каждый своим бизнесом - и о том, чтобы переместиться на какую-нибудь государственную должность даже не помышляли. Да и зачем? Благо, дела шли более чем успешно, и не было никаких проблем с содержанием трёх сыновей, покупкой недвижимости или дорогих машин. Фрэнк был старшим из братьев, но никогда не ощущал себя по-настоящему "старшим". В детстве он частенько ревновал младших к родителям и завистливо думал, что они в чём-то лучше него, но с возрастом это, конечно, утратило всякую актуальность. Младшие сдружились между собой, но всегда были рады видеть Фрэнка в своей компании, а он... пожалуй, всё равно до сих пор ощущал себя единственным ребёнком в семье, одним, как это ни удивительно. Странное такое ощущение, немного (или сильно?) эгоистичное. Но, уехав в университет, Салливан и стал по-настоящему "одним", пусть он тогда как раз женился на Джоанн, но она ощущалась как бы частью его самого – ровно до того момента, как он начал этим тяготиться. Возможно, одному ему было не так уж и плохо.

Для преподавания должно быть призвание, но он никогда этого призвания не испытывал. Это было даже забавно. Фрэнк всегда всерьёз думал, что посвятит свою жизнь литературе, хотя никто его никогда особо не поддерживал, и писать начал с ранних лет – сначала совсем небольшие рассказы, потом побольше, глубже, интересней, с большим количеством героев и их сложными судьбами. Как иронично, что сейчас он занимается именно тем, что учит писать других, хотя сам не издал ни одного своего серьезного произведения. Да, он был совладельцем издательства в доле с братьями, но хотел издать свою книгу, роман, которому посвятил большую часть своей жизни, в каком-нибудь месте посерьёзней, в издательстве покрупней. Ему важно было не увидеть напечатанный текст, а получить призвание. В конце концов, разве не ради этого он столько работал? Конечно, Фрэнк имел право на тщеславие. Во всяком случае, он так полагал.

Безо всякого призвания Салливан почему-то легко прижился в университете. Это получилось как-то само собой. Он пришёл на должность по просьбе старого друга, и даже посмеивался над тем, с каким энтузиазмом тот проводил для Фрэнка экскурсию по главному зданию ("а вот здесь у нас спортзал, недавно отремонтировали!"). Это казалось забавным для Фрэнка, который до этого нигде особо не приживался. В общем-то он и работал официально только в одном небольшом новостном издании. И ему отнюдь не нравилось писать глупую колонку про то, как местный житель снял с дерева котика своей соседки, а пожарное депо отметила свое двадцатилетие (кто-то вообще читает это?). Он был уверен, что настоящая его профессия – писатель. Так почему же его роман так никого и не заинтересовал?

В итоге Салливан задержался в университете Сакраменто на год, потом на два года, три – и даже больше. Теперь он даже не раздумывал о том, что может куда-то уйти. Романом можно заниматься и на досуге – в выходные, например, или вечером после работы, если не будет никаких дополнительных задач (а они, конечно же, будут обязательно...). В общем его юношеский запал куда-то сгинул вместе с юностью, и Фрэнк старался убеждать себя, что оно, возможно, к лучшему. Тем более и в преподавании были свои прелести. Если, конечно, уметь их разглядеть.

Фрэнк определенно умел. По прелестям он был большой специалист.

Последняя лекция – и вот он может быть свободен. Скорее всего, ему предстояло готовиться к завтрашним занятиям. Не смотря на то, что он преподаёт уже много лет, Фрэнк всё равно так или иначе готовится к каждому занятию, ведь оно – уникально, неповторимо, ни один урок не может быть похож один на другой, так же как и каждый курс студентов совершенно разный. Салливан никогда не был сторонником топорного образования, когда всех детей гребут под одну гребенку и заставляют делать одно и то же. Ему нравится думать, что он может привить ученикам вкус к хорошей настоящей литературе, даже если серьезней Гарри Поттера они в жизни ничего не читали (вообще-то у него на книжной полке тоже стоит эта серия Роулинг в одном из первых изданий).

- Да? – от укладывания бумаг в портфель его отвлекает подошедшая к столу студентка. Фрэнк смотрит на неё оценивающе-добродушно, слегка улыбаясь. Кажется, у неё такая интересная фамилия... да, Эйнштейн. Должно быть, её частенько дразнили в школе, с такой-то фамилией. – Я вас слушаю, Нина.

Кажется, до этого она никогда не обращалась к нему, что было не удивительно – многие студенты стараются не связываться особо с преподавателями, хотя сам Фрэнк легко общался со студентами и никогда не давал им повода подумать, что он может быть строгим или несправедливым. Особенно часто к нему, как ни странно, обращались именно молодые студентки, что не могло не льстить его самолюбию. Поэтому в обращении к нему девушки сейчас Салливан не видит ничего такого уж удивительного и, конечно, он всегда готов помочь.

- Разумеется, – Фрэнк бросает быстрый взгляд на наручные часы. – Как насчет того, чтобы обсудить ваш рассказ за чашечкой кофе? – после семи лекций подряд у него изрядно пересохло горло, а чай, который он брал с собой в термосе, закончился ещё на третьей. - А потом вы могли бы оставить мне копию своего рассказа, чтоб я мог ознакомиться с ним поподробней.

Салливан заинтересовался. Он не предполагал, конечно, что девушка пишет какой-то настоящий литературный труд, хотя многие его студенты занимались писательством так или иначе. На факультете журналистики в этом не было ничего удивительного, но, насколько он помнил, Эйнштейн собиралась стать юристом. Писатель-юрист? Это было бы определенно интересно. Но как бы то ни было, а Фрэнку всегда было интересно поговорить про литературу, да и вдруг, чем черт не шутит, он неожиданно раскроет чей-то талант? Это наверняка может стоить потраченного времени. Тем более в компании молодой симпатичной девушки.
Фрэнк солнечно улыбнулся.

+1

4

разбиться на тысячи разных «я»,                         
разбиться на капли горящего янтаря (небесного пламени, солнечного огня),       
сокрытого в толще кипящих соленых вод                           

Быть учителем, наверное, жутко сложно - Нина иногда задумывалась, чем руководствовались эти прекрасные люди, когда решили работать именно в сфере образования. Не все учителя были похожи на Януша Корчака, попадались среди них и неприятные личности, те, кто не любил детей, но любил свою работу и предмет, и те, кто любил и детей, и работу, и предмет, но не умел объяснить, и те, кто взамен за знания требовал от учеников платы за пятерку... разные попадались, Нина всякое слышала. Ей лично досталась только ворчливая и придирчивая преподавательница биологии, но та вскоре ушла на заслуженную пенсию и Эйнштейн вздохнула спокойнее.

Просто... она сама ни за что не согласилась бы кого-то учить даже за огромные деньги, а некоторые учителя считают зарплату всего лишь приятным бонусом к любимому делу. Не убивают тех, кто смотрит коровьими глазами, в книге видя набор букв, терпеливо объясняют раз за разом, не срываясь на крик, да уже одно то, что одинаковые темы приходится повторять по тысяче раз - уже с ума сойти можно. А им это нравится. Святые и ужасные люди.

Фрэнку, как казалось Нине, его работа нравится - во всяком случае, он всегда вел уроки интересно, умел зажечь интересом и класс, значит, для него это тоже призвание. Жуть какая. Но ей, как и многим, если не всем, нравились его уроки, и... еще недавно подруга Нины сказала, что мистер Салливан «просто красавчик». У Аманды была привычка называть всех тех, кто вызывал у нее интерес «красавчиками», неважно, был ли это прошедший мимо парень, сосед по парте или актер на экране. Аманда в принципе была немного глупой, наивной и склонной строить воздушные замки на ровном месте, Нина иногда задавалась вопросом, как они вообще подружились, будучи такими разными.

Не красавчик он. Ну... симпатичный, наверное. Очень даже симпатичный, особенно когда улыбается, но улыбка всегда делает людей красивее. Нина бы и не задумалась, если бы не Аманда и ее комментарии, но из-за глупой подружки не может не подметить, и ей почему-то неловко, хотя почему? Преподаватели тоже люди, они имеют право быть привлекательными.

- Да, кофе - это было бы прекрасно, - Нина улыбается больше не виновато, успокаиваясь и понимая, что ее не отправят разбираться самостоятельно. - И копия у меня есть, конечно, если вас заинтересует так, что захочется ознакомиться, - флешки у Эйнштейн... три? Да, три, с собой - три, дома - еще две. Страх потерять информацию перерастает в патологию. Минусы перфекционизма.

https://i.imgur.com/bVGVnqg.png

По пути к кафетерию Нина мысленно радостно хлопает в ладоши - сегодня определенно ее день, ей помогут с рассказом, дурацким Лейбницем и его монадами, еще и кофе угостят [разумеется, Нина даже не предложит заплатить за себя сама, для кого-то это дело чести, но не для нее], и, может, она выиграет на конкурсе, а это и престижно, и выгодно. Она не собирается делать карьеру в области литературы, но разве одно мешает другому?

В монадологии Эйнштейн разбиралась с трудом, продираясь сквозь научные непонятные жуткие термины, как через лесные дебри; те, кто выбрал своим призванием физику, для нее были еще более странными, чем учителя, но если учителя - святые люди с невероятно высоким уровнем терпения, то физики - люди страшные, и страшно представить даже, что творится у них в головах. У писателей и художников тоже черти-что творится, конечно, тот же Лавкрафт, Кафка, Дали, и так далее, но они просто писали или рисовали, физики же, химики и прочие ученые свои фантазии могли воплотить в жизнь буквально, заставив работать на себя и других. Их выдумки становились реальностью. Монадология, впрочем, реальностью не была - существование души так никто до сих пор научно не доказал, наверное, отчасти потому Нина выбрала Лейбница. И все же, что было в его голове, что он придумал монад, решив, что это духовные частицы, из которых состоит все? И бог - высшая монада, и человеческие души - монады, и смерть - не смерть, а «свертывание» тела, а рождение - «развертывание»...

«Готтфрид вышел на улицу, когда все домашние еще спали, остановился на крыльце, вдыхая рассвет, улыбаясь новорожденному солнцу, и внимание его привлекли блестящие алмазы росы на траве, напоминающие бриллианты. После ночного дождя везде блестели эти драгоценные капельки, и на траве, и на листьях, и на лепестках сонных цветов, и на перилах крыльца. В луче света Готтфрид увидел рой мелкой мошкары, они словно танцевали, и каждая казалась частью целого, так же, как и все росинки ранее были частями единого целого потока воды, обрушенного Богом на землю. Готтфрид ощутил небывалый душевный подъем; возможно, так чувствовал себя Ной, вышедший из ковчега на горе Арарат и наблюдавший за остатками великого потопа и сиянием радуги. Лучший мир, что может существовать - только этот, несомненно, и состоит он из таких частиц, как росинки, мошкара и пляшущие по веранде солнечные блики.»

Писать о Готтфриде и его выдумке, несмотря ни на что, было интересно и приятно - абсолютно не разбираясь в теме, Эйнштейн просто пустила мысль по свободному течению, и результат ей понравился, особенно отшлифованный.

Нина садится за стол, озарив Фрэнка приветливой улыбкой и не спеша пока вынимать флешку в виде метлы, на которой летал Гарри Поттер.

- Пожалуйста, двойной латте, - обычно Эйнштейн пила американо, минимум сахара, максимум кофе, без единой ложки молока, но иногда ее тянуло на сладкие напитки. - Надеюсь, я не очень вас отвлекаю? - спрашивает, потянувшись к чашке. - Смею надеяться, что если и отвлекаю, то не зря, - Нина почти уверена, что выиграет, скомбинировав повествование идеально. Может, оно уже скомбинировано идеально, просто она не знает, так ли это.

Ей не приходит в голову, что Салливан может разбираться в Лейбнице и его монадах не лучше, чем она - Нина ненавидит стереотипы, но сама находится во власти многих. Например, что учителя априори знают все, и преподаватель литературы легко ответит ей на все вопросы о физике, химии, анатомии и чему угодно, только потому, что он преподаватель. Может, потому, что врачи, получая образование, обязательно проходят все дисциплины, лишь потом выбирая отрасль для практики? Да и юристы тоже - пока Нина решит, какое направление избрать, она будет учить то, что должны знать все.

Отредактировано Nina Einstein (2021-07-22 01:12:29)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » скоро будет ветрено


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно