полезные ссылки
лучший пост от сиенны роудс
Томас близко, в груди что-то горит. Дыхание перехватывает от замирающих напротив губ, правая рука настойчиво просит большего, то сжимая, то отпуская плоть... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
eva /

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » падали, но поднимались.


падали, но поднимались.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

jen x draco x liv    //    3 july'21


https://i.imgur.com/hYqnaiw.gif


когда внутри тебя пожар, всё вокруг обращается в пепел
стань   ф е н и к с о м

Отредактировано Jennifer Carter (2021-07-21 07:19:56)

+2

2

Дженнифер никогда не думала о том, почему прощает людей, она просто прощала. Они предавали, обижали и поступали не по-человечески, а она давала второй шанс, верила, что в следующий раз всё обязательно будет лучше, и что тот, кто получил этот шанс, сделает правильные выводы, что он обязательно одумается. Однако, из раза в раз Картер наступала на одни и те же грабли. Вот взять хотя бы её первую и единственную настоящую любовь: в шестнадцать Дженни влюбилась в своего одноклассника Сэма, тянулась к нему, старалась провести с ним как можно больше времени, искала поводы для встреч — помогала с математикой и химией, учила боксировать, вытаскивала из-за решётки, — и он сдался, принял её чувства как должное, но своим сердцем всегда любил другую — более успешную, богатую, красивую и хитрую. Как-то после уроков Дженнифер застала Сэма целующимся в кабинете биологии с этой красоткой и все ниточки оборвались, оборвалось всё, на чем держалось её доверие и любовь. Она понимала, что Сэм с ней скорее из жалости, или потому что она всегда рядом, или потому, что хороший собеседник, или_ещё_сто_тысяч_причин, кроме искренних чувств, но хотелось же верить, что ты особенная и тоже достойна внимания и симпатии.

Дженни подулась на него немного, затем они поговорили и решили остаться друзьями. Она дала ему второй шанс практически сразу после измены, в то время, как другие девушки на её месте развернулись бы и ушли, разжаловав подлеца в воспоминание. В этом была вся Дженнифер Картер, там, где стоило бы поступить как все, она всё делала совсем иначе. Именно поэтому к ней тянулись люди. Да, кто-то назовёт это наивностью, но сама она считает своё поведение правильным, ведь мы не Боги, чтобы наказывать других за их мысли, поступки и чувства; и вся эта лирика вовсе не значит, что Дженни каждую секунду ждёт удара под дых, вовсе нет.

Оливия Коулман была её особенной подругой, и таковой её делало не безумно красивое лицо или точёная фигура [а выглядела Лив как модель с обложки ‘Vogue’], а то, что рядом с ней было комфортно молчать, тишина не казалась чем-то давящим и навязчивым. Девушки познакомились в старшей школе, где Лив была новенькой, а Дженни училась с ребятами с первого класса; она знала досконально каждого из них, и, хотел класс того или нет, у них были секреты. То, что знало только двадцать человек, и эти тайны хранились за семью печатями. Всё решил один случай, когда те, кого Дженни считала друзьями, зажали новенькую в туалете, нависая над ней со своими сальными шуточками. Иногда это было смешно и Картер поддерживала их, но в этот раз с этой девчонкой шутка не прокатила. Джен растолкала парней, попутно отчитывая за то, что так делать нельзя, буквально выцарапала Лив из кабинки, помогла умыться, привести себя в порядок, и ещё какое-то время сидела с ней на подоконнике в коридоре, коротая время между уроками.

До знакомства с Оливией Дженнифер никогда особо не думала о своей сексуальности, а том, как она выглядит в глазах окружающих, о том, с кем бы хотела связать свою жизнь и о том, что в современном обществе считается ‘нормой’. Она была влюблена только в Сэма и считала, что готова отдать жизнь за него, но… Но позже глядя на изящную линию скул Лив, чувствовала возбуждение и непреодолимую тягу её поцеловать. Так до сих пор и не решилась, боясь осуждения со стороны верной подруги, которая на проверку уже сегодня вечером окажется не такой уж искренней и честной, как считала Джен. ‘В тихом омуте черти водятся’ — вот так бы можно было описать Оливию, но Дженни безусловно доверяла ей и ждала того же, не подозревая ни о каких чертях.

Сегодня она как обычно пришла в бар ‘Titty Twister’, где работала уже около месяца, и работа в принципе Дженнифер устраивала. Да, это было порой физически тяжело — ещё бы, попробуй протолкнуться через активно танцующих людей с подносом, на котором стоят пять бокалов с коктейлями, — порой это было банально скучно, ведь Картер считала, что способна на большее, нежели разносить еду и напитки, но Драко, хозяин клуба, платил хорошо, и всех всё устраивало. Иногда Дженни думалось, что Драко, успев оценить её спортивную фигуру [девушка часто приходила на работу в коротких рубашках и топах], захочет предложить вакансию танцовщицы, но, понимая, что получит отказ, молчит. А вообще, Мардер всё это время ходит грустный и постоянно заливает в себя бухло, так что ему сейчас не до детального изучения психологии сотрудников. Клуб работает, бабки капают, а большего ему и не надо. Другие официантки постоянно сплетничают о хозяине, мол, его благородная красивая жена наставила ему рога, вот он лох, короче. Дженни на этот счёт ничего особо не думала, раз изменяла, значит, на то были причины, и не ей судить. Видно, что мужик страдает, пребывает в депрессии и ему бы по-хорошему заняться психотерапией. Несколько раз Джен задерживалась после смены, заходила в кабинет к Драко, чтобы сказать какую-то незначительную мелочь, и они перекидывались парой фраз за жизнь, она не навязывалась, но, одновременно с этим,  старалась не быть равнодушной. С неё не убудет, если она посветит немного своего личного времени тому, кто сейчас в нём нуждается. Если бы, когда она рассталась с Сэмом, кто-то был рядом, утешил, обнял и поддержал, ей бы тоже было легче, она бы не чувствовала себя ничтожеством. А у Драко и Мэри были не просто отношения длинной в пару лет, у них остался сын. Этот милый шкодливый малыш как-то тусовался в кабинете отца вечером, и Джен, придя на работу, успела показать ему парочку боксёрских приемов и поиграть в камень-ножницы-бумага. Малой сделал её, ну и ладно.

Надев рабочую форму [которая была не многим приличнее, чем обычная одежда девушки], Картер принялась обслуживать покупателей. В одиннадцать вечера их тут было не так уж много, обычно бывает больше. В Сакраменто стало открываться очень много подобных заведений, взять хотя бы бар ‘916’, который открылся весной, и Джен любила там зависать со своей сестрой Джессикой. Почему не тут, спросите вы? Мешать отдых и работу — моветон, и надо стараться так не делать. Несколько завсегдатаев попросили привычные им напитки, и Дженни, не дослушивая до конца [так как знала предпочтения этих мужчин], ловко сотворила коктейли, подмигнула, улыбнулась каждому и пожелала приятого отдыха. Сегодня новая шоу-программа, новые девочки на сцене, и признаться, было жуть как любопытно на них поглазеть. Ведущий что-то там объявил в микрофон, его голос растворился в ликовании толпы, а силуэт в дымке, выпущенной на сцену. Красный, синий, зелёный — цвет прожекторов быстро сменялся, заставляя смотреть на начинающееся выступление с замиранием сердца.

Этого не может быть! Флер дыма рассеялся, и на одном из пилонов с правой стороны танцевала… Оливия? Пришлось податься вперед, чуть ли не укладываясь грудью на барную стойку и как следует проморгаться. Может, я уже пьяна или успела где-то скурить косячок? О нет, Лив на сцене не была ни сном, ни галлюцинацией, она была настоящей, и от осознания этого Дженнифер медленно приходила в ярость. Она сама не понимала, из-за чего злится больше: из-за того, что подруга не сказала ей о своём решении крутить жопой перед богатыми мужиками, из-за того, что на неё будут пялиться эти мужики, из-за того, что сейчас кто-то захочет её трахнуть или из-за того, что у неё появилась необходимость пойти на ТАКУЮ работу. Почему не официанткой, не курьером, не продавцом или менеджером там каким-нибудь? Почему надо обязательно зарабатывать на своём теле? Фу, какая мерзость. А Драко, он куда смотрел? Оливия — милая, невинная, чистая девочка, он не мог найти какую-то под стать клубу и не ломать ей жизнь?! Плюнув на свои обязательства [все равно бар пустовал, и все были заняты просмотром шоу], Дженни почти бегом, расталкивая плечами людей, кинулась в кабинет своего начальника. Ох, она ему сейчас выскажет всё, что думает. О том, что он грязный извращенец и… и вообще, неудачник. Это же его бросила жена. Логики в обвинениях Дженни не было почти никакой, но сейчас в ней говорили эмоции. Ногой она пнула дверь, игнорируя озадаченный взгляд Драко.
— Объясни, почему она? Почему нельзя было взять на этот шест какую-то низкопробную шлюху? Лив же… — ‘ещё совсем ребёнок’, хотела продолжить Дженни, но осеклась. Не ребёнок, уже совершеннолетняя и сама вправе распоряжаться своей жизнью, принимать осознанные решения. Выходит, Картер была не права. Осознав это, она прикусила губу и замолчала. — Ей просто не проходит эта работа, поверь.И я… я люблю её. Глупости какие, не в этом дело, но почему же тогда так больно видеть её полуголой на сцене. Обидно. Джен отворачивается от Драко, пытаясь скрыть выступившие слёзы. Она не права, но не может объяснить мужчине свои чувства.

+3

3

Драко катастрофически не хватало общения, хотя он и осознавал, что в трудный час, к его огромному удивлению, он один не остался, а, наоборот, обрел друзей и поддержку. Это так странно, ведь Мардер никогда не располагал к себе душевных людей. У него всегда было много знакомых, но все они были тусовщиками, барыгами, наркоманами, и хуже, и хуже... Выпускники Гарвардского университета голубоглазого парня не вспомнила вообще. Если покопаются в воспоминаниях, возможно найдут там мимолетные события о странном мальчике, судейском выродке, но на этом всё. Мардер проявил себя не в студенческие годы, а после - когда свобода дула из всех щелей и побуждала к непотребным действиям.
И хотя его сводная сестра, Даниэлла Ларкинз, открыла ему дверь, когда он приперся пьяным и забыл о том, что почти сутки Билли находился один дома, а Селена Прайс, прохожая, увидела в парке, как молодой мужчина не может справиться с истериками своего сына, остановилась, помогла и даже отправилась с ними в маленькое путешествие; его брат-близнец в принципе его перманентно поддерживал, чтобы ни случилось, отец [хоть и злился на сына], но все равно кидал множество сообщений, их которых было видно, что Ральф действительно переживает за своего сына, мать сейчас затаилась, но именно она развеяла сомнения на счет измены Мэри, преподнеся доказательства, как на блюдечке; Николь Мардер [хоть и в своем стиле], но тоже в долгу не осталась; новенькая девочка в клубе - Оливия Коулман с недавних пор начала выслушивать его монологи, а Дженнифер Картер, казалось, стала поддержкой и настоящей опорой, Драко всё равно было мало.

Было мало, потому что в ноябре 2019 года вместе с Кристофером Бэнксом умерла частичка Драко Мардера. Лучший друг, не найдя понимания в окружающих, покончил жизнь самоубийством, а Мардер не предал депрессивному настроению Криса большое значение и не заметил изменений в поведении друга. Надо ли говорить, что уже третий год голубоглазый несет с собой тяжелую ношу, коря себя за случившееся? Дар убеждения у Драко присутствует, и парень уверен, что смог бы достучаться до благоразумия Криса, но Мардер не предпринял никаких попыток, и даже на похороны не пошел, валяясь в собственной блевотне, окруженный пустыми бутылками крепкого алкоголя. Мардер был слишком слаб, чтобы достойно пережить эту трагедию. Он удивлялся брату Кристофера - Тому, который лично организовал это мероприятие и не проронил не слезинки перед остальными родственниками [как потом кудрявому передали общие знакомые]. Именно Кристоферу Драко мог рассказать абсолютно всё, мог быть самим собой; именно его он любил по-братски, безвозмездно. Они, продружив много-много лет, никогда не ссорились. Единственный раз произошел из-за Николь. Как оказалось, Кристофер был тайно влюблен в нее, но никогда не подавал виду. Ему нравилось держаться от нее на расстоянии, мечтать и  наблюдать, она же воспринимала его как лучшего друга семьи. Когда Мардер и Николь сильно поссорились, и голубоглазый приложил к блондинке грубую силу, Кристофер попытался защитить ее, и не остался без фингала под глазом. Драко тогда ударил автоматически в порыве ярости и потом очень долго просил у Бэнкса прощение. Тогда-то они выяснили всё на чистоту и больше никогда не ссорились [и теперь уже не поссорятся]. Именно из-за смерти своего лучшего друга Драко окончательно сломался, хоть и продолжал делать бытовые вещи по инерции, но таким, каким он был прежде, он уже никогда не станет. Справится с этой трагедией самому не вышло, начались долгие курсы психотерапевта, и не где-нибудь поблизости, а в Нью-Йорке. Своими долгими отъездами голубоглазый положил начало разрушению их брака с Мэри.

Кратковременная поездка с Селеной и сыном на океан придала Мардеру сил, но как оказалось совсем не надолго - буквально полмесяца пп еды, ухода за ребенком, тотального контроля всё и вся, работы без перебоя, решения бытовых проблем, и голубоглазый снова сдулся, как большой надувной шар с трещиной. Эту трещину можно залепить скотчем, например, но когда ты накачиваешь шар гелием, чтобы он стал больше и красивее, трещина тоже на месте не стоит. Так и Драко. Став лучшей версией себя, хоть и на пару недель, его неудовлетворенность собственной жизнью, к удивлению, тоже возрастала. В один момент он понял, что тупо нацепил маску, но по факту это всё не то. И да, он снова начал пить. Не до ублюдского состояния, но от него постоянно разило алкоголем [дорогой он или нет, а перегар и у тройного одеколона, и у коньяка столетней выдержки все равно одинаковый]. Сотрудники клуба ему даже флягу подарили, но иронии Драко не понял и принял подарок с радостью, используя по назначению с первого же дня появления в его жизни. Печально, конечно, но кажется Мардер потерял силу воли [а была ли она?]. Сын сидит с нянькой. Женщину зовут Зоя Брыльска, и она полячка. Ей примерно пятьдесят пять лет, она немного в теле, но ее лицо излучает лучи добра и молодости. Невероятная няня перепала Мардеру совершенно случайно, так сказать, по блату. Она не из агентства и много лет была няней в семье друга Ральфа, тоже судьи. Там с периодичностью в три - пять лет рождались дети, и младшему на днях исполнилось тринадцать, в услугах наставницы эта семья уже не нуждалась. Брыльска была не просто няней, она - преподаватель. Мардер вцепился за нее, как за спасательный круг, готовый отдавать ей любые деньги, лишь бы сын был под присмотром опытной женщины. Зоя, к тому же, неплохо готовила, и вообще сейчас на ней хозяйство всего большого дома Мардера. Кстати сказать, Драко уже нашел покупателя и в скором времени планировал переехать в квартиру или дом поменьше. Он как раз просматривал страницы с недвижимостью, когда к нему зашла Дженнифер.

"Эта девушка не такая как все". Мардеру с ней комфортно в общении, она "своя в доску", но в тоже время не потеряла при этом свою природную женственность.  Ее речи заставляли Драко задуматься, и он реально прислушивался ко всем ее советам. Правда, пока кудрявый ничем сокровенным с Джен не делился, но у них просто не было на это времени. Картер хорошо работала, очень старалась, посетители не жаловались, и Мардер сам видел, что они оставляют ей неплохие чаевые, как танцовщицам, но у него даже в мыслях не было ей предложить танцевать. Казалось, она выше этого, но если бы девушка обратилась к нему с подобной просьбой, он бы ни в коем случае не отказал.
— Кто? Чего? - голубоглазый нахмурился и подался вперед, чтобы лучше понять, о чем толкует Джен. О том, что на днях он взял новую девочку, Мардер вспомнил не сразу. — А... Лив... - он почесал затылок, все еще не понимая, почему у Картер ее приход вызвал такие бурные эмоции. — Вы что с ней спали? Или спите? - это первое, что пришло в его голову, ведь вопрос о ревности и неравнодушии встал сразу, но поразмыслив, Драко решил, что спросил чушь собачью, и задал другой вопрос: — Подружка твоя? - с прищуром улыбнулся он и откинулся на спинку кожаного офисного кресла. — Не неси херню, ну. Она пришла, сказала, что готова работать. Я спросил, студентка ли она, Лив сказала, что нет. Всё. Хочет работать? Да, пусть! Тем более, фигура позволяет, личико милое. За ней мужики будут табунами ходить, а мне это только выгодно. Почему я должен кого-то останавливать? Меня в моих действиях никто не ограничивает. Я не мамка. - он фыркнул, встал из-за стола и показательно налил себе стакан виски без запивки, только пару кубиков льда. Мардер был озлоблен на все человечество, на всех людей вокруг, не замечая, что их призывы остановиться он просто не слышит сквозь собственную боль и обиду. — Ей 21 есть? Есть. Я даже не говорю о восемнадцати. У нее получается прекрасно, она делает успехи. А главное, я ее не принуждаю. Максимум, что я прошу, это попиздеть со мной. И то это было один раз. Мы знакомы три дня. -  Драко отпил два крупных глотка и достал сигарету. Картер перестала реагировать, она отвернулась. Почувствовав неладное, Мардер встал из-за стола и аккуратно развернул Джен к себе. Внезапно Мардер поперхнулся дымом от сигарет, увидев сквозь пелену до ужаса расстроенное личико Картер. — Блять, я ни хуя не пойму. Объясни, что ты плачешь. Что за девчонка такая эта Лив? Правда хороша? - он легонько потер плечи девушки жестом успокоения. — Может выпьешь? - не дождавшись ее ответа, достал второй стакан и плеснул туда немного виски. Поначалу думал, что Картер с катушек слетела, спрашивает о какой-то Лив, верещит на эмоциях, а оказалось все намного сложнее. Да, эта девочка и самому Мардеру понравилась, спору нет. Она отличалась о других танцовщиц, но на памяти Драко было десяток историй хороших девочек с плохой судьбой, может Лив одна из тех?..
— Ты, кажется, подруга хорошая. У меня тоже был лучший друг за которого бы я всех порвал - и его стакан виски после этих слов был осушен до дна.

Отредактировано Draco J. Marder (2021-07-27 23:46:15)

+3

4

Когда в сотый раз наступаешь на одни и те же грабли, перестаешь доверять людям, разочаровываешься в каждом новом знакомом ещё до того, как он успевает открыть рот и наговорить сентиментальной ерунды. Это не значит, что Дженнифер Картер стала чёрствой и злобной сукой, вовсе нет, но каждый раз её вера в людей таяла, как кубик льда, оказавшийся на горячей ладони. И каждый раз она расстраивалась как в первый, плакала, переживала и клялась себе в том, что больше никого не подпустит близко. А потом разум шептал ей, что все люди разные, и из-за поступков одного мудака, променявшего тебя на другую, или одной подруги, якобы доверяющей тебе все секреты, нельзя судить весь белый свет. Вот так Дженни и жила, и ничему её эта жизнь не учила. Когда она увидела Оливию Коулман на шесте, полуобнаженную, то подумала только одну мысль: ‘зачем?’. Что же толкнуло красивую, образованную, амбициозную и благочестивую девушку зарабатывать на пропитание именно таким способом? Неужели не нашлось работы более приличной? Нет, вы не подумайте, Картер не была снобкой и не считала, что все проститутки_вебкам модели_стриптизёрши — пропащие люди. Каждый вправе сам выбирать, как ему зарабатывать на свой хлеб, но почему-то же Лив, которую она ласково звала Олли, сделала такой выбор. Она не сообщала о своих планах Дженнифер, не говорила о том, что у неё трудности, что ей срочно нужны деньги или что-то вроде того. И, может быть, дело в том, что никаких трудностей и не было, а Оливии просто нравилось выставлять на показ своё тело, ловить восхищённые взгляды мужчин, получать комплименты, дорогие подарки и приглашения. Это значит, что и доверию её была цена — ровно грош, а то и меньше. И как же больно было снова разочароваться в близком человеке. И слёзы на глазах Дженни выступили именно от этого — от того, что её чувства, её верность и преданность были в очередной раз растоптаны, а вовсе не из-за того, что это была Оливия Коулман. На её месте мог быть и кто-то другой, но никого другого не будет, и прямо сейчас, сжав кулаки, отвернувшись, чтобы скрыть свою обиду и злость, Дженнифер вновь клялась себе в том, что больше не будет подпускать к себе людей близко. Пусть держаться от неё на расстоянии и не дают обещаний, которые не в силах выполнить.

— Нет, конечно, — Картер покачала головой, ведь с Лив она не спала, да и не думала об этом. Да, подруга была очень привлекательной, а сама Дженнифер считала себя бисексуальной, но дальше фантазий никогда и ни с кем из девушек ничего не заходило. Может, оно и к лучшему — на пятьдесят процентов меньше шансов, что сердце будет разбито и в нём будет зиять чёрная дыра. А сейчас… Это чувство обиды съедало изнутри, может, если игнорировать это, оно уйдёт? Но нет, не уходило и с каждый днём недоверие к окружающим возрастало, а некогда светлое и доброе заполнила пустота.

— До этого вечера я считала её другом, — ‘подружка’ — это слово какое-то несерьезное, поверхностное, и звучит так, будто умоляет саму ценность слова ‘дружба’. Они же могли говорить о чем угодно, делились друг с другом всеми секретами, и если Джен ссорилась с сестрой [самым близким своим человеком], то могла выговориться Оливии и получить поддержку, а та, в свою очередь, ничего не скрывала от Картер. Во всяком случае, так казалось, такая была видимость, тщательно сотканная многолетним общением. — Не забивай голову, извини, я была не права, ты и правда не обязан никому сопли утирать, ‘в том числе и мне’ — это она добавила уже про себя, ощущая себя в сложившейся ситуации полной дурой. Ворвалась в кабинет к начальнику, устроила сцену, а ведь надо было дождаться Коулман, поговорить, или хотя бы досчитать до пяти, а там, глядишь, эмоции бы поутихли. А теперь придётся краснеть и извиняться, и всё из-за этой чёртовой несдержанности, раз за разом разбивающей её душу на осколки. — Удачи ей, ага, — что тут ещё сказать? Дженнифер рада бы позабыть о случившемся, но перед глазами так и стоит картина извивающейся на шесте Лив, и снова становится очень досадно! Ну почему она просто не поговорила, не поставила в известность, а предпочла выставить Дженни дурой? Девушка потерла виски, которые пульсировали от боли: музыка, звучавшая из зала, сейчас казалась слишком громкой, сигаретный дым — слишком едким; он выжигал глаза.

— Это дым, пустяки, — вдруг и правда просто рваные клочья пушистых клубьев попали в глаза… — Хорошая, если тебе всё равно на то, что тебя предают. Если не всё равно, то не знаю. Думаю, ты и сам скоро всё поймешь, — она поднимает лицо и смотрит в озадаченные глаза Драко. Он выглядит печальным и измученным, ежу понятно, что этот мужчина переживает непростые времена. Борьбу с собой? Депрессию? Горечь утраты? Потерю кого-то очень дорого и близкого? Точного ответа Картер не знала, она только слышала, как шептались по углам сотрудники клуба, мол, Мардера жена бросила, изменила с каким-то богатым, накачанным и смазливым красавчиком, и вот теперь она его любит, а то, что сын у них остался, это Мэри уже не заботит. Что сказать? Дженни не стояла, свечку не держала, и не знает, как всё было на самом деле, но глядя в глаза Драко видит, что ему больно, и что на душе его настоящий шторм, и что не до бабских разборок ему сейчас.

Дженни резко повела плечом, стряхивая руку своего начальника и давая понять, что поддержка ей не нужна, всё в полном порядке, во всяком случае, для Драко. А с Оливией она поговорит утром, и не будет никого впутывать в свои проблемы, а то и без неё их не хватает. Уверенно садится на рабочий стол мужчины, закидывает ногу на ногу и берёт стакан с виски. Вообще-то на работе она не пьет, но коли уж сам босс угощает, отказаться будет моветоном.

— Почему был? — Дженни тоже прикуривает сигарету [пагубная привычка, которую она скрывает от всей семьи, милашке сестре и религиозным родителям такое не по нраву].

Когда встречаются два одиночества, им всегда есть о чём поговорить. И пусть Дженнифер не хоронила друзей, да и дерьма в жизни повидала не так уж и много на самом то деле, ей нравилось слушать других и верить в то, что своей внимательностью и эмпатией она немного подлечивает чужую душу. Не так часто у людей бывает возможность остановиться в потоке повседневной суеты, сесть, прислушаться к себе, к своим мыслям, к своим желаниям, подумать, погрустить, погоревать, услышать слова поддержки и утешения, побыть элементарно собой. Люди же так устроены, что постоянно куда-то спешат: работа — дом — магазины, и в этой веренице всё самое сокровенное убирается куда-то далеко, под рёбра, и если его не высказывать, оно начинает ранить.

+1

5

Мардеру не свойственно разочаровываться в людях, потому что он никогда от них не ждет поддержки, понимания, самопожертвования в угоду его интересам. Был только один человек [и это указывалось выше], которому Драко мог раскрыть душу, ничего не прося взамен. Окружающие удивлялись странной дружбе двух мужчин с диаметрально противоположными характерами, взглядами на жизнь и даже ориентацией [Кристофер был би; этот феномен кудрявый не понимал ровно до того момента, как Крис, попивая неспешно пиво, доходчиво объяснил Драко что это значит и какие чувства он испытывает по отношению ровно как к женщинам, так и к мужчинам. Удивительно, но Мардер проникся пониманием к другу, а откровенный рассказ Бэнкса не вызвал у голубоглазого рвотного рефлекса, что уже само по себе невероятно]. Теперь, когда Кристофера не стало, Драко полагается только на себя и своего брата (о мужской половине его окружения).
Но с детства Мардер был окутан больше женским вниманием, нежели мужским, и потому чувствовал себя лучше [так привычнее] в компании дам, от которых, правда, не ожидал большего, чем просто красивое тело, которым, если повезет, можно воспользоваться. Его, наверное, распотрошат на маленькие кусочки все феминистки этой планеты, но до встречи с волевой и сильной духом Мэриэн, Мардер свято верил в культ мужского достоинства [место женщины на кухне]. Его откровенно раздражало, когда женщина встревала в мужские разговоры и пыталась доказать, что разбирается в машинах/политике/философии/психологии также, как и он. Всякий раз, когда происходило подобное, он видел флешбэк просторной столовой в Беверли Хиллз, где за обеденным столом возгорали жаркие споры отца и матери, причем последняя частенько выигрывала эти баттлы. Проигрыши отца всякий раз ранили сердце кудрявого; он ума не мог дать, как кто-то вообще может переспорить такого умного всезнающего мужчину, тем более худая блондинка с холодными синими глазами [но расчетлива и коварна]. Именно расчетливость и коварность пугало Мардера в близком общении с женщинами. Покуда ты приглашаешь их в постель ночью, выпроваживая под утро, творение божье не может воткнуть кинжал под дых, но если ты приютил женщину, а вместе с тем имел слабость привыкнуть к ней, ослабив защиту, то жди беды. А беда, как известно, одна не приходит.

Внезапное появление Николь Лефевр именно в ту секунду, когда мир под ногами мужчины рухнул, а сам он провалился в огромную бездну, из которой не выбраться, казалось не случайным. Мардера не покидала мысль о том, что все эти года Николь тщательно планировала свою грандиозную миссию по названием "растоптать и закопать". Да, у Лефевр были все причины для ненависти, для мести, для тысячи проклятий в адрес Драко. Мардер понимал ее чувства, снисходительно относясь ко всем выпадам и выходкам бывшей, но когда месяц назад состоялась их первая за почти пять лет встреча [с виду даже безобидная и дружеская; на нейтральной территорией под белым флагом], закончившаяся неудачей и взаимными оскорблениями, толерантность по отношению к выходкам Лефевр сменилась нетерпимостью. Как Мардер может оставаться хладнокровным, когда спустя пятнадцать минут встречи, выдержанных, казалось бы, для усыпления его бдительности, бывшая через одно колено жена заявляет, что у нее есть ребенок, а у ребенка отец, и этот отец - ты. Понимая, что Лефевр была всегда неразборчива в половых связях; блуждала по улицам, как гуляющая кошка, которая возвращалась к своему хозяину только тогда, когда вздумается именно ей, Мардер посчитал, что Николь в край охерела, раз думает найти папашу своему ребенку в лице Мардер. Он [как бы] не пальцем деланный, и отдуваться за всех мужчин на планете Земля не намерен. Да, возможно грубо; да - возможно резко, но именно в таком ключе был дан ответ Николь. И если бы он знал, как страшны порой обиженные женщины в гневе, кудрявый прежде чем говорить такое, подумал. Подумал и промолчал [себе дороже].

С той самой встречи прошел целый месяц. Николь больше не объявлялась, и Драко успокоился, но мысли о возможном ребенке все же время от времени подкрадывались в его кудрявую голову.  Эти мысли день за днем захватывали разум и тело Мардера. Он, дабы поскорее от них избавиться, пытался забыться за стаканом виски или отвлечься на проблемы других людей. Вот, как сейчас, пытаясь осторожно успокоить Дженнифер, зная, что она сильная личность и излишние сюсюкание - это не для нее. — Но хотела бы... - едва слышно прокомментировал Мардер фразу о том, что Джен с Олли не спали. Как-то раз в баре одна девица затирала, что каждая девчонка хоть раз в жизни сосалась со своей подругой, а вообще со всеми по другами минимум по одному разу, а если глобально, то и переспать, так сказать, не грех. Драко почему-то ее исповедь запомнилась навсегда, хотя в тот момент он был изрядно пьян и половина событий той ночи выпала из памяти. — Не забивай голову, извини, я была не права, ты и правда не обязан никому сопли утирать, - голубоглазый перестал ухмыляться и одарил девушку обеспокоенным серьезным взглядом голубых глаз. — Это я должен перед тобой извиниться. Посчитал, что только мои проблемы заслуживают внимания, а остальных так... - чепуха. - за последнее время Мардер все чаще убеждался в том, что Картер - сокровище. Сокровище, которое в диалогах, как оказалось, не уступает мужчинам. Рядом с ней не думаешь только о ее длинных ногах [что, действительно, длинные], но ! невероятно! ноги - не есть ее единственное достоинство. — Знаешь, я предложу Оливии должность официантки со ставкой стриптизерши. Заманчивое предложение, от которого она устоять, думается, не сможет. И все будет хорошо. - он смягчился и добродушно улыбнулся девушке, что само по себе чистая редкость, ведь в стиле Драко не доброта, а перманентная усмешка на недоброй физиономии. На том и порешали, и тему о девушке Оливии Коулман забросили в долгий ящик.

Мардер откидывается в свое кресло и позволяет Дженнифер проявить вольность - запрокинуть ногу на ногу на его столе. Все окей - они не офисные планктоны и общаются довольно тесно, по-дружески, а посему, пока работа в клубе не стоит, они могут себе позволить немного расслабиться. - Был, потому что его нет. - Мардер не помнил, чтобы говорил о смерти Кристофера с кем-то, помимо своего психотерапевта. Оказывается, как только он произнес эту фразу вслух, стало легче. Может продолжить? По крайней мере, собеседнику в лице Дженнифер об этом рассказать не стыдно [он уверен - она его поймет]. - Люди приходят в этот мир и уходят из него. Я в курсе. Всё бы ничего, но... - он поерзал на кресле, наклонился вперед к столу так, чтобы быть ближе к Дженнифер. - Он покончил жизнь самоубийством, а я, вроде как, был его лучшим другом. Да и он был моим единственным. То есть я не смог уберечь одного человека. Одного крохотного человечка по меркам вселенной. А мог, но как сейчас посмеялся над твоей проблемой, смеялся и над его, до конца не понимая, насколько он сентиментален, раним, беззащитен. - осушив стакан виски до конца, Мардер тут же повторил. - Безусловно, я бы мог ему помочь. Мне бы только отмотать немного время назад. - он вертел ручкой, проворачивая через пальцы, набирая темп до тех пор, пока ручка не вылетела в стену. - Черт... Хм. Чувствуешь? Мне кажется, пахнет гарью. - он принюхался и помотал головой. - Надо убрать кальяны из меню заведения. На прошлой неделе из-за неуклюжего посетителя, раскаленный уголь упал на бедро нашей танцовщицы. - Мардер встал из-за стола и улыбнулся Дженнифер. - Спасибо, что слушаешь мои рассказы сумасшедшего.
Так вот, на следующей неделе надо проверить пункты по технике безопасности и противопожарному оснащению.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » падали, но поднимались.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно