полезные ссылки
лучший пост от сиенны роудс
Томас близко, в груди что-то горит. Дыхание перехватывает от замирающих напротив губ, правая рука настойчиво просит большего, то сжимая, то отпуская плоть... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
eva /

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » i am (not) permitted to move on


i am (not) permitted to move on

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://i.imgur.com/QUp0oc8.gif

https://i.imgur.com/XDOJqCr.gif

Lorraine "Lo" Adams

&

Thomas Fletcher

сентябрь 2021. бордель, Сакраменто.

решаем вопросики...

[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: администратор в ночном клубе Viper[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]i am your worst nightmare[/STA][AVA]https://imgur.com/OQKAgdz.gif[/AVA][SGN]hush he said
killing is sex
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2021-09-30 22:37:46)

+1

2

- Ло?

Ходить и орать по коридору в поисках Адамс стало плохой привычкой. Флетчер свистит Дилану.

- Где Ло? - мимо по коридору идет Мари, он хватает ее за плечо и задает тот же вопрос. Ничего не получив, стряхивает в сторону и идет дальше. Куда провалилась Адамс?

Черная злая тревога взгревает нервы, как струны, Том сжимает кулак, натягивая их сильнее. Адамс - его собственность, как стол, стул, как бутылка виски в баре, отливающий бликами припаркованный джип или идеально лежащая в кобуре под пиджаком беретта. Последнее время за Ло висел подозрительный парень, его успешно отогнали. Подобные типы тут не редкость - всегда найдется пара пьяных и борзых, которые, получив по шее, затаят обиду. Казалась, обычное дело, но Флетчеру это не нравилось. Ситуация чаще, чем в норме. Плюс у него чуйка. Проблемы отчасти решил: выдал Ло в охрану Джесси - паренька, который преодолев безответную любовь к одной из шлюх, научился приносить общему делу пользу, задвигая личные потребности куда подальше. Дело набирало обороты, клуб отошел на третий план, но все еще оставался символическим местом старта и точкой, где они собирались всей кучей, когда внутри уже никого.

Ло открывает дверь кабинета, и Том почти сталкивается с ней нос к носу.

- Свободна? - он вопросительно смотрит вокруг. Никого. - Да, свободна, - иначе не стояла бы тут в одиночестве. Том кладет руку на плечо Ло, заглядывая ей в лицо, ожидая, что взгляд не отведет. На лице ни единого признака насилия, на руках ничего. Ни синяка, ни красноты. Ее никто не трогал. Он открывает дверь вновь, приглашая ее внутрь жестом.

Острая бритва скребет по коже, Флетчер отклоняет голову. Он видел, как этой же бритвой она вырезает кровавые улыбки. Забавно. Ему процесс оптимален: два дела в одно - и получить сводку, и побриться. Ло хорошо закрепилась в клубе, получив на руки доверие и привилегии, и он спокойно доверил ей горло. А что. Да пусть прирежет, попробует. Если сможет - отрез будет идеально ровный, не стыдный. По дрожи ее рук Том определял, как она в действительности себя чувствует. Если все гладко, то бритва скользит ровно, четкими движениями. Ни порезов, ни ошибок. Если остается порез, если рука Ло дрожит, запинается или останавливается в нерешительности - знает произошло дерьмо, а она промолчала. Ее рука на миг останавливается в нерешительности, и Том открывает глаза.

- Тот тип не появлялся? - он находит ее взгляд собственным.

Чем Адамс бесила, так это привычкой к героизму. Будет торжественно нести свою ношу и хуй кому что расскажет, даже если камень забот придавливает ее к земле. Плюсы такого подхода есть - Флетчер скинул на нее максимум, который мог позволить, и Ло ни разу не пожаловалась, подхватывая дела в цепкие пальцы. Они перекроили ее зарплату: Ло сконцентрировалась на внутренней кухне и получала свой процент с девок к проценту с наркоты, которую с девок реализуется. За наркоту с клубного дилера Ло ясное дело не получала ни черта. На ее жирный долг Том накрутил еще сверху и дразнил, что никогда не простит, потому что плевок в гордость не покрыть деньгами. Или грозил. Ему казалось, у него шутки такие. Что ей - плохо что-ли тут в самом деле? Ее мимолетное раздражение пропускал мимо ушей. Если игнорировать это, оно уйдет.

- Так что было? Я знаю что-то было. Твои курицы что-то выкинули? Драка? - Флетчер отрубил звон мобильника. - Я слышал на охрану жалуются. Это хорошо. Пусть жалуются - значит работают, а не за так деньги берут.

Фейсконтроль у них стал жестче с тех пор, как в клубе подрались пятеро дебилов, один из которых умудрился остаться без зубов, а второй - разбить голову. Народ возмущался, Флетчер скептически просматривал призывающие к порядку хештеги. Как колеса глотать, запивая джином с тоником, так порядок никому не вперся, а тут сразу гражданское общество. Дилана подвинули внутрь, на входе появилось дополнительная пара суровых типов. Вход по ID, тусовки с платный входом. Оправдать драконовские меры Флетчер повесил на Ло - она вроде запрягла кого-то искать к ним. Толи диджеев, то ли спонсоров, чтобы тусовки выглядели не обдираловкой, а мероприятием для избранных. Избранными любят быть все.

Отредактировано Thomas Fletcher (2021-09-01 08:52:22)

+1

3

Признаться, могло быть хуже, хотя хуже могло быть всегда: непреложная истина, за которую цепляются в равной степени, как оптимисты, так и пессимисты — вся разница лишь в том, с какой интонацией произносить. Но Флетчер, вынуждена признать, не самый худший босс, который у него был, и если бы не его любовь к периодическим напоминаниям о том, что с нее по-прежнему причитается за рассыпанные когда-то по полу комнаты деньги в день их знакомства, за мертвую шлюху, тело которой увезли в неизвестном направлении, за еще черт знает что, что когда-либо задело его непомерно раздутую гордость [ если он в принципе сам знает, за что ], то мог бы претендовать на звание лучшего. По крайней мере с ним получается окончательно отойти от выполнения обязанностей проститутки, даже если и более дорогой на уровне других девочек. Но чего с ним не получается, так это передохнуть: новые обязанности сыпятся на голову, как из рога изобилия, на что ей остается только согласно кивать — вызов принят — и продолжать работать [ не собирается так просто сдаваться, даже если это не является каким-то хитрым испытанием предела ее прочности ]. Ло бы никогда не смогла достичь большего, чем продажа тела за деньги, не умей усердно работать и проявлять определенную гибкость поведения. Впрочем, как раз этой гибкости ей иногда не хватало, когда дело касалось расправ над нарушителями правил, будь то подопечные или клиенты. Порой это приводит к проблемам — в последний раз, например.
Проблемы с клиентами — не такая уж и редкость в их деле: часто попадаются извращенцы, садисты, сумасшедшие, любящие болезненно привязываться из-за того, что им показалось, будто именно с ним девушка вела себя как-то особенно — в ее карьере попадались разные случаи, и, признаться, было большим везением, что никаких серьезных увечий после этих встреч не получила [ а принимать всерьез моральные травмы в их бизнесе и вовсе не принято ]. Вот только чаще всего это происходило после секса, а не из-за того, что по твоему приказу кому-то настучали по голове и вышвырнули на улицу. Ладно, Адамс может признать: Дилан несколько переборщил с исполнением приказа "разберись с ним", но бедного здоровяка винить не в чем — всегда относится к ней чуть трепетнее и внимательнее, чем к остальным девочкам. Она медленно прокручивает одно из колец на верхней фаланге среднего пальца указательным пальцем и с долгими затяжками курит, сидя в кожаном кресле в кабинете [ хоть одного места в заведении практически не коснулись тотальные перемены, превращая его в оплот трепетной ностальгии по старым-добрым временам, даже если таковыми их можно назвать только с натяжкой и иронией: преобразование их бара-прикрытия в полноценный ночной клуб с неоном, шумом и множеством обдолбанных тел, толкающихся на танцполе, переносит не так легко, как могло бы показаться по внешнему виду ]. Неприятный червячок тревоги продолжает точить разум, выступая на первое место в мыслях, затмив все остальные заботы, а своему дурному предчувствию привыкла доверять. В конце концов есть вещи, про которые нельзя сказать: «если игнорировать это, оно уйдет». В ее планы не входит оказаться жертвой какого-нибудь извращенца или маньяка, да и умереть от банальной и скучной пули тоже совсем не хочется — продолжает лелеять наивные надежды на то, что однажды сможет уехать из этого проклятого города, когда выплатит все долги. Пожалуй, едва ли будет сожалеть.
В кабинете царит полумрак, и темно-серые тени от покачивающейся туфли, держащейся только на пальцах ноги, закинутой на столешницу, в свете единственной горящей желтым цветом лампы на столе танцуют на стене свой ритуальный танец. Делает очередную глубокую затяжку и медленно выдыхает дым — практически медитация, пока прокручивает в голове произошедшее несколько дней назад. Странный, будто обдолбанный тип лез к ней, когда она помогала парням в баре, и чуть не перетащил через барную стойку, видимо, желая утащить с собой силой. Крайне недовольный таким поведением Дилан вышвырнул его из клуба, потому что слов тот обдолбыш радикально не понимал. Потом он заявился в клуб на следующий вечер, как-то проскочивший мимо охраны, но был вовремя опознан все тем же Диланом, проявившем удивительную способность к запоминанию лиц. А после ей показалось, что за ней следят, и соседка — миссис О`Коннелли [ старушка, живущая одна и очень любящая смотреть детективы и в дверной глазок из-за каждого шороха в коридоре ] — сказала, что, пока Ло работала, возле ее двери ошивался какой-то странный мужик в толстовке с капюшоном, из-за чего не удалось рассмотреть лицо. Отчего-то Адамс готова дать на отсечение руку, что это был все тот же чересчур навязчивый поклонник. Будто ей и без него проблем не хватает с необходимостью найти новые способы привлечь клиентов и сделать клуб куда более престижным. Флетчер, на удивление серьезно отнесшийся к проблеме, пусть и не знающий пока все ее возможной глубины, конечно, приставляет к ней охрану и Ло, конечно, благодарит его, вот только Джесси, коего у нее не поворачивается язык назвать никак иначе, кроме "зайчик", не выглядит способным ее защитить — скорее ей придется защищать бедолагу. Сейчас он наверняка болтается где-то на территории клуба: внутри она в большей безопасности, чем за пределами заведения. По крайней мере в это хочется верить: в прошлый раз же как-то этот тип смог прошмыгнуть мимо охраны, хотя им и сделан был выговор после того случая с занесением в личное тело, так сказать.
Наверное, стоит рассказать боссу про слежку и попытку проникнуть в квартиру, но вместо этого жестко вдавливает окурок в новую пепельницу [ она скучает по старым, золотым и дешевым, но все равно каким-то привычным и уютным, а еще скучает по тому, как они бесили нового босса — в этом было нечто забавное ] и собирается пойти в клуб, чтобы удостовериться, что все идет по плану, а так же может снова помочь в баре: смешивание коктейлей ее успокаивает, заодно позволяя следить за всем происходящим, не привлекая особого внимания. Вселенная ей будто намекает на необходимость поделиться последними новостями, когда в дверях она сталкивается нос к носу с Томасом. Получите и распишитесь, не забудьте рассказать слезливую историю о потенциальном сталкер.
— Всегда свободна для тебя, — хрипло и коротко смеется, замечая, что ее отчего-то рассматривают очень пристально, точно в ожидании найти какие-то неполадки, но прямо смотрит в ответ, не боясь: у них прошел тот притирочный период, в течение которого еще можно опасаться, что тебя выкинут на улицу, — теперь на ней слишком много обязанностей, чтобы можно было легко и просто заменить [ хотя все равно знает, что незаменимых нет ]. Ей хочется прокомментировать это как-то вроде: "Со мной все в порядке, папочка, но я могу и раздеться, чтобы ты в этом удостоверился", но, несмотря на некоторое потепление в их отношениях и даже отказ от напыщенной официальности в разговорах, решает не устраивать браваду. Молча дожидается, пока ее внешним видом останутся довольны, и возвращается обратно в кабинет вслед за боссом. Если что-то очень срочное случится, то всегда найдут. Говорить же о том, зачем именно Томас ее искал, не приходится: достает из верхнего ящика рабочего стола бритвенный набор. Есть что-то глубоко возбуждающее и поражающее в том, с каким бесстрашием мужчина подставляет ей свое горло во время бритья, хотя отлично знает, на что способна эта бритва в ее руках: слепая уверенность в том, что ее жажда избавиться от долга не перевесит здравый смысл [ и пусть уверен он в этом не зря, все равно в нелегальном бизнесе можно проявлять больше осторожности: иногда хочется не пробу оставить порез — исключительно посмотреть на реакцию, но пока на такие эксперименты не решается ]. Пожалуй, не только в ней есть что-то поломанное глубоко внутри.
Это их странный ритуал во время разговора о делах клуба и борделя, и сейчас самое время, чтобы рассказать ему все. Ло на мгновение замирает, все же не желая вешать свои проблемы на плечи босса: ей ведь могло и показаться, а Флетчер не постесняется использовать очередной рычаг давления на постоянно меняющуюся, в зависимости от его настроения, сумму долга. Вот только заминку замечают. Томас смотрит прямо и властно — нельзя не ответить ни на взгляд, ни на вопрос. — В клубе не появлялся, — равнодушно отвечает, продолжая брить: это ведь даже не совсем ложь — в клубе того типа не было. Острозаточенное лезвие легко скользит по коже, срезая волоски. — Мои девочки, — выделяет тоном последнее слово, выразительно смотря на босса, таким образом выражая несогласие с тем, как тот их называет, — ведут себя хорошо. Как и охрана. Была пара незначительных стычек с обдолбышами, но те зачастую по-другому не понимают, — ей не нравится столь близкий контакт с наркотиками, но они и правда привели к увеличению выручки — с этим спорить не может. Зато может шпынять своих девочек, чтобы те не употребляли хотя бы во время работы: им платят не за то, чтобы они в рабочее время ходили под кайфом.
Берет полотенце и вытирает остатки пены с его лица и шеи. Чуйка у Флетчера тоже что надо — этого не отнять. Пока приводит в порядок бритву, небрежно говорит, словно пересказывает какие-то неинтересные новости о том, как ее троюродная сестра покупала молоко в круглосуточном магазине. — Моя соседка сказала, что вчера, пока меня не было, возле моей квартиры ошивался странный мужик. В толстовке с надетым капюшоном. А еще мне показалось, что за мной следили после работы. Возможно, это тот же тип, который тогда приходил в клуб, — закрывает бритву с легким щелчком и поднимает глаза, смотря на Томаса с, как обычно, равнодушно-спокойным выражением лица. — У меня есть сомнения, что ему это просто надоест и он прекратит. Как и в том, что ко мне домой приходил именно он. Не хотела тебе говорить, но, если вдруг что случится, должны же быть у тебя хоть какие-то подозреваемые, — кривобоко ухмыляется, убирая бритву обратно в стол, точно за нее непременно решат отомстить, если вдруг не выйдет на работу [ разве что только из какого-нибудь принципа ]. Вокруг достаточно хватких бывших шлюх, мечтающих о лучшей жизни, чтобы было кем ее заменить при необходимости.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: администратор в ночном клубе Viper[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]i am your worst nightmare[/STA][AVA]https://imgur.com/OQKAgdz.gif[/AVA][SGN]hush he said
killing is sex
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2021-09-30 22:37:32)

+1

4

Ло говорит «всегда свободна», это вранье. Большую часть времени она не свободна, как в не свободна в принципе. Флетчер появляется в клубе куда реже, чем было поначалу. Заглядывает пару раз в неделю, и то не уверен зачем именно - проверить дела или обналичить свои триста баксов, за которые Ло сделает все, что он скажет. Или просто не будет мешать делать ему, что хочется. Она не ебет мозг, не учит жизни (пыталась, с этим разобрались), четко понимаем, кто она и зачем и, главное, внезапно оказалась благодарной. Хотя поначалу Тому казалось, что она все же борзая идиотка и у них будут проблемы. Притерлись.

Пол спился окончательно, его убрали от алко и девок подальше, в легальную зону, так что он теперь новоявленный пиар-директор или как он там себя назвал в их небольшой частном компании по производству мясной продукции. В клубе теперь Винс. Винсенту около сорока, он принципиальный ответственный мужик, к бизнесу подходил чисто рационально: время на еблю не склеивал с временем на работу. А еще любил дорогие барберные, отчего его прическа отдавала легкой пидарасней, но после вечно бухого или, хуже, объебанного Пола, Винс - подарок судьбы. С ним они тоже знакомы давно. Никаких левых людей Том бы в дело не пустил.

Удивился, что так легко пустил Ло. Возможно, дело в ее честности. Она шлюха изначально, ее суть не скрыта под белым пальто, не прикрыта напускной порядочностью, как и дешевыми понтами. Плюс, это в стиле Флетчера. Она словно завел под боком опасную тварь, ядовитую змею. Без стекла аквариума, а прямо так, рядом с собой. И вот на его собственность позарился какой-то блядский грызун. Блядская крыса. Флетчер поморщился, когда Ло говорила о преследователе слишком легко. Что еще за «в клубе не появлялся?». Будто его вопрос можно так просто скинуть. Будто если игнорировать его, он уйдет, исчезнет. Том требовал четкий ответ. На его лице образуется легкая тень подозрений. Почему она так выделила это «в клубе»?

- А где появлялся?


Почти вежливо дождался когда она заканчивает выгораживать своих девок и своего Дилана с его новыми друзьями на входе. Ну точь в точь усыновила этого тупого верзилу. Вежливость отчасти продиктована приставленной к горлу бритвой. Том поднимает подбородок на финальное движение. Дает ей соблюсти часть ритуала, чтобы забрать полотенце и небрежно стереть остатки сам. Вопрос повис в воздухе. Так где он появлялся, Ло?

Она повернулась затылком, возилась с бритвой. Швырнув полотенце на кресло, Флетчер оперся на стол и сложил руки на груди в нетерпении, молча разглядывая слишком прямую напряженную тонкую спину перед собой. Она точно чувствует этот взгляд. Удивительное дело: Адамс не составит морального труда воткнуть лезвие в угол рта, прорезая красную линию от губы до уха, но как поведать о своих проблемах - так она партизан десятилетия.

Флетчер взбесился с первого предложения, но смог воспринять его равнодушно, не выдавая гнева на лице. Он тоже отличный партизан. У них здесь блять профессиональная партизанская команда. И он закончит этот спор прямо сейчас.

- И когда ты собиралась сказать? - холодно обрезает он ее речь, поднимая брови. Лицо окаменело жесткой маской, тело тоже. Он неподвижная тяжелая статуя с не менее тяжелым взглядом. И тяжелым вздохом. Флетчер шумно выдыхает, и дорогой дуб столешницы издает печальный писк.

Итак, что у них здесь.

Первое. Возле ее дверей ошивается «странный мужик в толстовке с капюшоном». Этого в принципе хватит, чтобы увезти ее из квартиры в другое место, и на первое время выставить амбала у входа.
Второе. За ней следили после работы. Тот же тип? Или их двое? Отличные новости.
Третье. Она ни черта не говорила, пока ей не стало действительно страшно. По-настоящему, так, что старая-добрая прививка самовнушения не сработала.
Четвертое. У нее сомнения, что ему это надоест. Надоест. Сколько раз он уже ошивался возле нее? Прекрасно.
Пятое. Она сомневается, был ли это один и тот же человек эти черт знает сколько раз. Это одна компания? Разные уебки? За какое время они накопились?
Шестое. Она не хотела говорить. Не хотела. Но пришлось, должны же быть вот эти размытые подозреваемые.
Седьмое. Куда смотрел придурок Джесси?
Восьмое. Адамс охуела. Нет, она сошла с ума.

Девятого нет.

Флетчер очень хотел довести ментальный список до десяти пунктов, чтобы взбеситься как черт, разломать что-нибудь в кабинете, потом выпить, потом, возможно, переспать с ней и поволочь домой, выжидая всех ее гостей из всех восьми пунктов. Эту черту он прекрасно знал, поэтому и не довел, выбрав восемь финальным и успокоив ярость. Эмоции прошли каруселью внутри, удались о толстую ледяную корку на морде. Вместо отчаянной ярости у Флетчера разве что губы слегка скривились и потемнел взгляд.

Он развел руки, оперев ладони на черное лакированное дерево, и отвернулся от Адамс, сверля пустое место на белой стене.

- Что мне сделать, что бы ты начала об этом говорить заранее? Приезжать чаще? У тебя есть мой номер, так напиши мне, - Ло и Винс, его цифры есть лишь у них. У ее тупой курицы-помощницы, которую Ло упрямо называла «своей девочкой» и «вполне умной» не было нихуя, она даже не понимала, чем именно Том тут занят. Как и весь остальной персонал. Просто какой-то серьезный хер. - Может мне накидывать тебе долгов, каждый раз, когда ты молчишь.

Последнее Флетчер сказал почти расстроено, а после подумал, что идея неплохая и задумчиво почесал подбородок. Не пряником, так кнутом? Вызов принят. Адамс то ли не понимала, то ли хитро делала вид, что не понимает, насколько она важна здесь. И ему лично в том числе. Будто специально планировала настрадаться, а потом слупить проценты за все страдания, когда станет почти незаменимой. Да уже стала. За такое короткое время.

- Так, - Флетчер достал выпивку с полки, плеснул виски в стакан. Ло виски не любит, она вроде любит все, кроме виски, поэтому и налил. В наказание. Отказаться права нет, он подвинул к ней стакан. Заодно язык под градусом развяжется. - Ты пей, - он махнул ладонью вверх, подхватывая собственный шот. - Ты переедешь, это не обсуждается. Мне все равно, насколько ты привязана к своему району или соседке. Ты переедешь.

Нет, нехер пока пить, Флетчер отставляет стакан. Он вновь у стола. Закуривает. Ей не предлагает, опять же специально.

- Добавим кого-нибудь к Джесси. Не пренебрегай им, он может и хилый, но выстрелить сможет. Не хотелось бы, но ему придется, если ты и дальше будешь молчать до последнего, - затянулся, прикидывая кого-бы ей дать. Ответ прост. - Дилан. Заберешь Дилана, - Дилан с лицом доброго аутиста мгновенно превращается в яростное животное, стоит лишь волосу свалиться с головы Ло. - Отвезет тебя сегодня с работы и пусть ночуют у тебя…а черт. Сегодня он не может. С завтрашнего дня такой порядок: сегодня тебя как всегда отвезет Джесси, я постараюсь заглянуть сам. Если ты хотя бы почувствуешь, что что-то не так - позвони мне. Ты поняла? - он бы в жизни никого не попросил писать ему, тем более звонить, но тут такая ситуация, что надо перебдеть десять раз и заодно преувеличить, чтобы Адамс перестала кочевряжиться.

- Теперь перескажи мне, что ты поняла, - Флетчер ткнул сигарету в пепельницу и закинул остатки алкоголя одним махом, испытующе глядя на Ло.

Через полчаса он уехал, все еще чувствуя на подкорке неприятный нервный зуд. Это всего один день. Джесси не настолько плох.

Тот самый Джесси полдня отирался в коридоре, показывая Дилану друг за другом смешные видео и проверяя, на какие он реагирует веселее. Ему открылся дивный новый мир. Дилану в целом поебать на привычный юмор, он как дитя радовался чему-то яркому и громкому. Ладно, еще он радовался, когда кто-то смешно падает, но кто бы не радовался. Джесси сам полчаса ржал над видео, где нескладный толстый пацан лет шестнадцати разогнался на мопеде и влетел в забор, застряв смешной несуразной башкой между перекладин. Позади на мопеде сидел то ли его друг, то ли его брат, он тут же съебался, а позже приехали пожарные и отпили половину забора, чтобы вытащить пацана. В общем, зачетное видео. Они с Диланом наконец нашли точку соприкосновения и поржали вместе. Когда мимо прошел Флетчер, небрежно бросив, что такая дружба очень кстати, ведь им скоро чуть ли не спать под одной крышей, смеяться перестали и переглянулись, соображая к чему он клонит. Джесси мгновенно нахмурился. Он понял, что дело серьезное, раз они тащат Дилана с насиженного места, чтобы смотреть за Ло.

- Что он имел в виду? - Дилан смотрел видос про пацана раз, кажется, третий, а смеялся как в первый. Он не подхватил общего настроения, он понимал только очень четко сформулированные команды.
- Что ты переезжаешь, вот что, - Джесси не мог удержаться и лез проверять, как далеко зайдет непонимание Дилана.
- Мне нравится моя квартира, - просто отозвался Дилан, запуская видео с мопедом еще раз. - Там высокие потолки и проем большой, мне такое сложно найти, - Дилан размером с огромный шкаф.
- Ну пропилим тебе новый проем, - Джесси заржал, пацан застрял в заборе и орал, пока его испуганный друг бегал вокруг.
- За мой счет? - Дилан отвлекся от видео. - Не хотелось бы, у меня были планы.
- Конечно за наш, ты чего, друг, - Джесси участливо похлопал его по плечу.
- Еще кровать…я отдельно ее заказывал.

Джесси каждый раз проверял Дилана на степень наивности и каждый раз не находил дна.

- Дай я тебе другое видео покажу, - он временно забросил это бесцельное бесконечное исследование марианской впадины, и включил следующий коуб.

Сегодня будний день, так что Ло он забрал после полуночи. Вместе с ее курицей Мари (т.е. девочкой, конечно), ее нужно закинуть домой. Джесси поправил на шее серебряную цепь, она болталась поверх темной футболки. На нем джинсы левиз, кроссы изи, цепь не крашеная металлическая хуйня, а нормальная, хоть и не золотая. Золотая на нем смотрелась тупо. А так он был похож на подающего надежды то ли рэпера, то ли диджея, то ли просто сынка богатых родителей. Так он верил.

- Ну-ка стой, - он заглянул в лицо Мари, пока Ло застряла на выходе.
- Джесси, отъебись, - вздохнула его бывшая, нервно обтирая нос. - Ты же знаешь, я слезла.
- Ага, конечно. Ладно, садись, - он удержался от шуток о тяжелом рабочем дне и молча распахнул дверь внедорожника. Синий достаточно обычный форд. Стекла тонированы.

Джесси смог пережить свою печальную любовную историю и теперь гордился своим холодом к Мари. Ему действительно было плевать. Он мутил с девчонкой из хорошей обеспеченной семьи, водил ее в бары и наконец переспал с ней. Она заваливала мессенджер тупыми голосовым сообщениями, а Джесси закатывал глаза, рассказывая направо и налево, как сильно тяготится своими «отношениями». Мари он платил чисто за опыт. Когда рана на гордости заросла, он понял, что она именно тот человек, который ему нужен.

В тачке играл Трэвис Скотт, тягучий почти романтический трек. Джесси по Скотту тащился, ему нравился мамбл-рэп не меньше, чем нравился автотюн. Тут Скотт конечно перестарался: орал как ебучий кот в караоке под валерьянкой, зато девчонкам нравилось. Мари вон тащилась, Джесси видел в зеркало заднего вида, поэтому поставил на репит, мысленно делая ставки, через сколько зацикленный трек заебет Ло. Он не затыкался, рассказывая им обеим то про свои отношения, свой секс, свои дела, свое что угодно, лишь бы не касаться темы, почему ему внезапно немного беспокойно. Фоном он постоянно думал о том, что завтра они сядут в форд уже с Диланом. Поэтому отвлекал себя всеми возможными способами. Сейчас он трендел о том, что трек этот в коллабе с Кидом Кади, что Кид Кади охуенный и включил девчонкам послушать оригинал.. Мари тут же заявила, что слышала ремикс. Блять, она постоянно слушала тупые танцевальные ремиксы. Ло, кажется, такая музыка вообще не нравилась. Как и трэп-биты в клубешнике, но Джесси надеялся, что она привыкнет и каждую ее поездку домой включал что-нибудь, затирая о плюсах бита с видом продажника. Может, она его возненавидит, но он готов к жертвам. Дошел до Асапа Роки и всех его корешей. Следующим у них будет как минимум вот этот бенгер. Джесси продолжает свою трэп-презентацию, приседая Ло на уши и описывая все охуевшие переходы в клипе A$AP Forever.

- Слышишь, у них на сэмпле трек Моби, помнишь, он еще в рекламе бонаквы был? Ло! - он блять затащит ее в свою секту, хочет она или нет. - Я скину тебе клип. Там пиздец, одни переходы. Идея такая, понимаешь? Что видео по сути из переходов и состоит. Они еще прикольные такие, с них крыть начинает без накурки. Бля, - Джесси резко затормозил, Мари вынырнула из телефона, возмущаясь. - Да погоди ты, видос скину. Забуду же потом.

Закинув Мари, они поехали в сторону дома Ло.
Ло курила, Джесси опустил стекло. С ночной улицы влетел тяжелый терпкий душный воздух, он поморщился. Не любил за это курево, как и не любил пса Рокки. Здоровый черный питбуль с ними уже около года, найти собаку с верным характером вышло со второй попытки. Первый доберман оказался слишком игривый и слишком жадный до свободы. Он мог дружить, мог любить, а служить - на тройку. Рокки - идеальный самурай. Пока рядом сильный авторитет, у него, кажется, нет ни единой собственной потребности, и он жил только для того, чтобы слечь рядом, когда хозяина срубит нелегкая. Таким авторитетом ему стал Флетчер. Шанс дали из-за генетики. Красивый как сука, здоровый как тварь. У того же Флетчера телефон забит фотками этой псины вперемешку с бумажками и штрафами, которые Том отправлял подельнику Сиду с ласковой припиской «пидрила». Ошейников больше, чем собственных галстуков, корм дороже ресторанного стейка. Покупая, Том решил, что если добра не выйдет, так хоть эффектный будет, устрашающий. Выглядел, будто ногу целиком сожрет и не подавится. Пугали мол питбули - самые поехавшие псины. Флетчер посмеялся, решив, что они сработаются. Так и вышло.

Но Джесси пес все равно не особо вдохновлял. Да, красивый, но с ним то гулять надо, то еще чего. Дерьмо его в пакет собирать, пока он мнет газон мощными лапами. А если едет в тачке, так скребет стекло, чтобы вывалить наружу толстую морду под ветер. Ебучий горячий пыльный ветер, который Джесси на дух не переносил.

Странно, почему он говорил с Ло о чем угодно, но не об этой собаке.

- Ло, тебе нравятся собаки? - спросил Джесси, пытаясь понять, докурила она или нет, чтобы вновь поднять окно.

Еще он не говорил с Ло о девке с похожим именем (вроде бы Лотта), которая объявилась так же стремительно, как исчезла. На вид ей было лет восемнадцать, не больше, Джесси так и не понял, что их с Флетчером связывало, видел ее от силы раза четыре. Но понял, что какие-та метки там были. Вот странно, не похоже, что их бумер фанател от инста-малолеток. Что Джесси в голову запало, так это шмотки той девчонки: он опытным взглядом определили, на сколько нулей она одета. Сам старался быть стильным, и от итогового чека слегонца охуел. Странная история. Вопрос, что появилась раньше - шлюха по имени Ло или девчонка по имени Лотта казался таким же сложным, как загадка про курицу и яйцо, но ответ искать не пришлось. Лотта пропала сама собой, а Ло - осталась.

Они подъехали к ее дому. Джесси привычно довел Адамс до двери, привычно зашел в ее квартиру, обошел все комнаты, обязательно держа в руках пистолет на предохранителе. Ло привычно попросила его не размахивать пушкой.

- Слушай, если она пригодится один раз из десяти тысяч, значит я сделаю это десять тысяч раз, - внезапно серьезно заверил Джесси, когда они обошли комнаты и коридор, оказавшись на кухне. К Ло он привязался, хоть и пережил стыдную историю с ней и Мари. - Чисто, - отрапортовал он, убирая беретту в кобуру. -  Я отлить.

Джесси пропал в ванной. Умылся заодно, стирая пыль с лица. Посмотрел на свое отражение. Да все нормально будет, всего лишь такой же как все обычный вечер. Он вышел из ванной.

- Пойду дойду до Вендиз, там какой-то новый бургер появился, неделю попробовать не могу, - отряхнул мокрые руки об джинсы. - Тебе взять чего? Я скоро вернусь.

Джесси вышел из дома Ло, чекнул форд - рядом никого. Прошелся вокруг дома - пусто. Немного прогулялся по району - опять никого. Покурил на углу. И снова мимо. Может действительно сходить до Вендиз? Здесь недалеко. Его порядком заебало постоянно торчать либо в тачке, либо у Ло на квартире. Винс уверял его, что лучшие условия надо заслужить, и он искренне верил, но все равно заебывался. Он открыл карту на смартфоне, чекнул расстояние до Вендиз. Десять гребенных минут. Еще пятнадцать на поесть, десять вернуться обратно. Ладно, сходит. Написал Ло, все ли в порядке. Она прислала раздраженный смайл. Она в порядке.

Он все же решил сходить. Что случится за полчаса.

Отредактировано Thomas Fletcher (2021-11-01 10:00:14)

+1

5

На самом деле ей не страшно — не так страшно, как должно было бы быть, если учитывать, что за ней в последние дни увивается какой-то подозрительный тип с неясными намерениями: хочет ее просто трахнуть, а может, отрезать голову и выебать ту в рот, или банально пристрелить, потому что ему показалось, что она оказала недостаточно уважения какому-нибудь второму пришествию Иисуса за Землю — все эти варианты, кроме, пожалуй, первого, абсолютно ее не устраивают, а потому меры предпринять все же стоит. Пожалуй, эти меры она предпринять предпочла бы сама, чтобы не вмешивать никого, не показывать излишней слабости [ и  как собирается защищать своих девочек, если даже не может себя защитить от очередного поехавшего мужика, который возомнил невесть что? ]. Однако слова уже сказаны, и ничего не остается, кроме как следить за изменениями выражения лица Флетчера: незначительными, потому что смотрит на нее с абсолютно каменной мимикой — прямо хоть сейчас ставь в музей под видом статуи — и вот это уже пугает. Ло, конечно, отвечает на его взгляд спокойно и стойко, с поднятой головой, но внутренне все иррационально сжимается. Скрипит дубовая столешница, в которую он вцепляется руками. Сейчас как раз тот момент, когда ей в голову может прилететь пепельница, а там только успевай увернуться, чтобы потом не пришлось прикрывать разбитый лоб зачесанными на один бок волосами. Ло медленно сглатывает, пытаясь понять, почему именно на нее злятся. Потому что подкидывает очередную проблему, хотя должна их решать? Потому что не оправдывает доверия, хотя должна говорить обо всем, что происходит в клубе в отсутствие босса? Потому что что?.. Главное не лишиться столь выгодной должности из-за какого-то шизика, которому приспичило поиграть в шпионов: в ее годы снова начинать обычной шлюхой — предприятие заведомо провальное.
— Я рассказала, когда поняла, что дело серьезное, — ровным тоном возражает, скрещивая руки на груди под звон браслетов, перекатывающихся от запястья к локтю. Томас не смотрит на нее, предпочитая сверлить стену взглядом так, точно на ней должны появиться две красные точки от лазера, а потом бы все взорвалось нахуй. Она встряхивает головой, чтобы крупные кудри волос спали с плеча за спину. Да нахрен так беситься из-за какого-то сталкера? Он ведь не ночной клуб отжать пытается. — Слушай, я уже восемнадцать лет валяюсь в этом дерьме, и знаю границу между “я слишком увлекся проституткой” и “я ебанный псих”. Зачем мне досаждать тебе рассказами о первом типаже? Этот походу из вторых — я о нем сказала, — с хладнокровным терпением объясняет, казалось бы, совершенно банальные вещи: у каждой шлюхи есть пара-тройка историй о привязчивых клиентах — может, это кто-то из ее старых знакомых по часовой оплате, вспомнивший о старых-добрых временах, едва увидел ее мордашку за барной стойкой? Впрочем, отчего-то кажется, что сейчас молчание — самая драгоценная валюта для нее, потому что босс продолжает беситься той опасной ледяной яростью, после коей происходят очень неприятные несчастные случаи. Сам собой вспоминается Мейс — первый хозяин, и тут же в горле образуется неприятный ком — его сглатывает. Мейс, как персональный дьявол, — не стоит упоминать к ночи.
— Учитывая, что ты накидываешь мне долги без какой-либо системы? — ладно, полностью молчать сложно, а она уже немного тут освоилась, чтобы иногда скалиться, так что хмыкает, саркастично приподнимая одну бровь, но при этом сжимая предплечья чуть сильнее. Наличие долга ее нервирует, как ошейник с коротким поводком, находящимся в крепких руках Томаса, отлично осознающего свою власть [ вот только дело во власти или все же в его гордости — загадка века ]. Он регулирует длину в зависимости от своего настроения и фазы Луны, но при этом совершенно понятно, что долг никогда не будет выплачен, пока этого не захочет сам: Ло может сколько угодно собирать деньги, экономить на покупке оригинальных цепочек и колечек или отказываться от очередного платья, увиденного в витрине магазина, — ей будет прилетать комиссия за то, что молчит; за то, что говорит; за то, что недостаточно широко улыбнулась или просто в честь того, что кто-то успел выебать мозг до их встречи. После того, как получает эфемерное ощущение независимости, снова стать кем-то вроде вазы в углу, куда можно по желанию поставить цветы или нассать, некомфортно. Однако терпимо. Бывало и хуже.
Флетчер, тем временем, натягивает поводок еще сильнее, отчего можно практически ощутить, как ошейник передавливает горло. Она поджимает губы в недовольстве, но молчит, когда слышит про переезд. Ей нравится ее квартира, пусть и в дешевом районе. Ей нравятся ее соседи, которым либо похер даже если на их дверном коврике будут кого-то расчленять, либо они сторожат коридор похлеще Цербера [ миссис О`Коннелли только и нужно в ответ, чтобы с ней пару раз в неделю попили чай и послушали ее рассказы о бурной молодости: тогда она еще жила в Ирландии и якобы состояла в ИРА — а с виду ну просто божий одуванчик в огромных плюшевых тапочках на высохших от старости ногах-тростиночках; еще Ло иногда приносит ей продукты под видом подарка, потому что знает, как может быть сложно выживать на социальные пособия ]. Ей нравится, черт побери, даже тот факт, что она сама выбирает это место, потому что так хочется ей, а не какому-то мужику, купившему ее жизнь и теперь упивающемуся сложившимся положением. Снова. Но Томас уже явно все решил, как решил, что она будет пить блядский виски, — еще один ебанный щелчок по носу: мол, смотри, я знаю, что ты не любишь, а плохие девочки не пьют то, что им нравится. Плохие девочки давятся виски, что опрокидывает в себя залпом и все равно морщится. Глотку обжигает, а желудок сжимается  в спазме: обедала давно, и чистый алкоголь — не самый лучший ужин. Вот только же все равно покорно выполняет, облизывая блядски красные губы, точно привкус помады поможет избавиться от горечи во рту. Нет, коктейли лучше. Или шоты с сиропами. Точно так же может вынести от крепости, но хотя бы будет сладко в процессе, а она любит сладкое.
— Поняла, хотя ты можешь выдать пистолет мне: я тоже смогу выстрелить, — с трудом удерживается от того, чтобы закатить глаза. Босс собирается даже дернуть с места Дилана, а значит, действительно переживает о ее безопасности, и это все еще вводит в недоумение. Разве у них тот уровень отношений, чтобы ей была положена свита из шкафообразного амбала и придурка с пистолетом? Она просто помогает вести дела в клубе, а еще они трахаются пару раз в неделю, когда Томас приезжает выслушать отчет о происходящем, но даже за секс оставляет деньги [ триста баксов, учитывая скидку, которую сам же себе и выписал — Ло хранит эти деньги в отдельной коробке, чтобы не забывать, что, если ее не ебет за деньги любой желающий, это не значит, что она перестала быть шлюхой; иронично будет отдать ему долг этими же деньгами, если не сдохнет раньше кто-то из них ]. Но сейчас плохой момент, чтобы что-то выяснять. Пожалуй, для подобных выяснений всегда будет плохой момент.
— Сегодня бравый коммандос Джесси, который способен выстрелить из пистолета, возможно, даже не в свое собственное колено, поедет со мной домой, поспит на моем диване, а завтра ему компанию составит Дилан, которому придется спать на полу, потому что у меня нет спальных мест таких габаритов, а потом я перееду. Или я перееду раньше? Не суть. Если мне вдруг что-то покажется странным или пугающим, я тут же позвоню тебе, — не удержавшись от иронии в словах, впрочем, все равно произнесенных серьезных и ровным голосом, Ло бодро пересказывает итог их разговора подобно послушной отличнице, вызванной к доске. Еще не хватает только добавить вопрос о том, а не споет ли он колыбельную, когда ей станет страшно от того, что за окном от ветра скрипит старая ржавая пожарная лестница, которую давно признали непригодной к использованию, но никак не могут демонтировать. Наверное, ему этого оказывается достаточно, потому что, обсудив еще какие-то незначительные нюансы, Флетчер все же уезжает, оставляя ее с неизбежностью совместной ночевки вместе с Джесси. Перспективы воодушевляют.
Вообще, если говорить серьезно, Джесси ей по-своему нравится: конечно, он слишком много пиздит, занимается херней, когда у него нет четких инструкций, и абсолютно не внушает уверенности в том, что сможет ее защитить, но парень оказывается преданным и исполнительным, а в современном мире это уже чего-то, да стоит. А еще он очень дружелюбен с Диланом, даже нашел какой-то общий интерес, хотя, казалось, не то чтобы у Дилана были какие-то сложные интересы [ даже из Lego ему под силу разве что Duplo], и это против воли добавляет в глазах Адамс несколько пунктов рейтинга в пользу Джесси: она всегда как-то практически по-матерински переживала за здоровяка, который, если, конечно, прежний владелец борделя не соврал, был сыном одной шлюхи, рос в каком-то другом борделе, откуда его перекупили в этот, но родился с отклонениями. Его, как часто бывает в их среде, растили как сына шлюшьего полка, заодно научив, что представительниц самой древней профессии обижать ну никак нельзя. Благодаря этому здоровяк вырос в отличного охранника, а заодно как-то сразу привязался к Ло, едва они начали работать вместе. Наверное, все дело в том, что она всегда была ласкова к нему: даже если Дилан не понимает значения большинства существующих слов, эмоции и намерения считывает вполне четко, как любой ребенок. Вот и сейчас заботливо чмокает его в щечку на прощание, гладит по голове и желает спокойной ночи. Он довольно переминается с ноги на ногу и улыбается. Ну и как столь милое создание можно обижать только потому, что он туповат?
Джесси трется с Мари на улице, пока Ло в последний раз обходит клуб и дает всем распоряжения. На отношения этих двоих всем давно наплевать — даже их своим; перебесились. Ехать вместе с Джесси ей совершенно не хочется — вполне хватило бы такси, но приказам Флетчера противиться не смеет [ ладно, а еще в его приказах есть доля здравого смысла, потому что сталкер может быть опасен, и если рядом будет Джесси, убийство помехи может отвлечь типа в капюшоне, отчего у нее появится фора ], а потому садится, уже готовясь к фоновому шуму в виде бессмысленного трепа и ебанутых песен, которые вызывали у нее оскомину не меньше, чем плейлисты, используемые в клубе. Ей хочется тишины и, пожалуй, “Маргариты”, но тишина и Джесси несовместимы, как Дилан и высшая математика, а потому она просто отворачивается, наплевав на правила приличия, и, устроив локоть на выступе у окна, подпирает ладонью подбородок, смотря в окно. Джесси не нужен собеседник, а она и не собирается отвечать.
Мимо проносятся размытые пятна городских огней, и если расфокусировать зрение, то можно подумать, будто сейчас Рождество, когда все украшено гирляндами, что ярко переливаются в витринах и на улицах. Ей нравится свет гирлянд, как нравятся и все эти милые ангелочки, коих ради создания праздничных композиция распихивают то тут, то там. Вид за окном успокаивает, несмотря на попытки Джесси втянуть ее в диалог, но внутри все равно тревожно. Забавно, но сталкер до сих волнует ее меньше, чем взвинченный Томас с его агрессивной заботой и требовании позвонить, если что-то будет не так. Она непроизвольно хмурится от непонимания. Конечно, на ней было достаточно много обязанностей, и даже с помощью Мари каждый день проходил в хаосе из постоянного решения проблем, выполнения задач и проверок, насколько хорошо функционирует клуб и бордель в целом и в частностях, не считая того, что девочки по-прежнему были под ее опекой, а многие из них либо требовали внимания более пристального из-за своей склонности влипать в неприятности, либо просто были нагружены ворохом личных и семейных проблем, с которыми тоже пыталась помочь, потому что кто бы еще смог это сделать, кроме нее? Но даже это все может выполнить любой другой человек: Винс поначалу [ довольно толковый мужик — однозначно понятно, почему Флетчер ему так доверяет ], а потом бы еще кого поднатаскали. Они ведь просто спят. За триста баксов. Ло, конечно, знает, что ее навыки орального секса на высоте, но даже за отличные минеты шлюхам не выдают личную охрану. Это все снова приводит к мысли о том, что она совершенно не понимает, какие у них отношения, а это уже, в свою очередь, снова напоминает о Мейсе. Блядский замкнутый круг: начинала свою карьеру с хозяина, который тоже любил ее держать на коротком поводке, и возвращается к тому же — и каждый раз в качестве меры воздействия используют долг, точно это единственное, что может гарантировать ее лояльность. Они высаживают Мари у ее дома. Адамс достает сигарету и открывает окно, даже не задумываясь о том, что это может бесить Джесси: вот уж на чьи чувства ей сейчас плевать максимально. Делает затяжку, пока прохладный ночной ветер обдувает лицо.
Когда-то она была еще совсем молоденькой и глупой девочкой, которой казалось, что единственный способ, которым ее могут любить, это насилие: отец никогда не был ласков, а Мейс, отчего-то выделивший ее среди прочих, наоборот очень много внимания уделял нежности. Отец называл ее “ошибкой”, “тупицей” и “сукой”, а Мейс “золотцем”, “куколкой” и “милашкой”. Впрочем, ни одному, ни другому это не помешало выкинуть ее на корм озабоченным мужикам, готовым платить больше за то, чтобы выебать несовершеннолетнюю, но тогда ей казалось, что иначе и быть не может. Тем более что после Мейс продолжал быть ласков. Правда, его в любой момент могло привести в бешенство что угодно, и никогда нельзя было ожидать, из-за чего может ударить или швырнуть чем-то в этот раз: обслужила мало клиентов за ночь? не посмеялась шутке? посмела улыбнуться охраннику? — это все еще было лучшее, что она могла ожидать. Другим девочкам доставалось больше, тогда как ее лицо никогда не трогал, да и максимум оставлял синяки на теле, что рано или поздно переставали болеть и рассасывались. И даже порезал ее всего один раз — обдолбавшись особенно сильно, вырезал кривую букву М на внутреннем своде левой стопы, где редко образуются мозоли и кожа мягкая и нежная, аргументируя это тем, что она всегда должна его помнить. С годами шрам так и не исчезает, хоть и напоминает больше молнию — мало примечательная деталь, в основном замечаемая разве что какими-нибудь футфетишистами. Впрочем, своего он добился: она его запомнила. Как запомнила и уроки по обращению бритвой. Но, по крайней мере, в их абсолютно нездоровых и неправильных отношениях она знала, что от нее требуется и что иногда можно получить некоторые поблажки из-за его лояльности к ней, но с Флетчером… С Флетчером ей непонятно нихрена, кроме того, что он ее босс, которого нельзя разочаровывать. И которого, кажется, она сегодня разочаровала. Отлично сработано, Ло. Прилепи золотую звездочку себе на лоб.
— Что? — реагируя на внезапный вопрос, все же поворачивается к Джесси, не сразу понимая, причем тут вообще собаки. В машине по-прежнему играет какая-то херня, о которой ей наверняка рассказывали, но она все прослушала. — Да, зайка, мне нравятся собаки. Они не разговаривают, — отвечает холодно и с легким раздражением: от всего сегодняшнего дня начинает болеть голова, и ей хочется принять уже душ, смыть косметику и просто лечь в кровать, чтобы проспать хотя бы часов шесть, прежде чем нужно будет вставать и снова работать. Только одиночество ей никак не грозило: Джесси, как и говорилось, парень исполнительный, а потому крайне тщательно трясет пушкой в ее небольшой квартирке: маленькая спальня, крохотная комната, превращенная в гардеробную, кухня-гостиная да коридор с совмещенным санузлом. Все в коричнево-бежевых тонах, чтобы днем было как можно больше света, в каждой комнате по стенам, шкафам, навесным полкам развешены гирлянды, горящие теплым желтым светом: ей нравится в те редкие вечера, когда удается побыть дома, сидеть, окруженной этим уютным свечением, и представлять, что у нее есть нормальная обычная жизнь, где она обычный бармен или менеджер в какой-нибудь кофейне, а не повелительница блядюшника. — Боже, да убери уже пушку, зайчик, пока себя не подстрелил, — закатывает глаза, проходя мимо сверхсерьезного парня в гардеробную, где скидывает туфли и встает ногами на пушистый коврик, начиная раздеваться, словно бы в квартире нет никого, кроме нее. Скидывая одежду в кучу для стирки, надевает поверх нижнего белья черный шелковый до середины бедра халат, следуя на кухню, чтобы быстро сделать себе “Маргариту”. Виски, который заставил выпить Томас, уже выветрился, словно его и не было, а дерьмовый вечер все еще продолжался.
— Нет, спасибо, зайчик, у меня все есть, — салютует ему бутылкой текилы, вытащенной из импровизированного мини-бара в кухонной тумбе, а после закрывает за ним дверь на замок и цепочку [ от последний толку нет, но чисто как раздражительный фактор вполне может зайти; и дать несколько секунд форы, а там кто знает — может именно это и поможет ]. Без Джесси и его незатыкающегося рта, наконец, наступает блаженная тишина, и Ло ловит эти моменты, чтобы приготовить коктейль, выключить свет, включить гирлянды и прямо вместе с “Маргаритой” усесться с ногами на диван со множеством подушек. Хотя ее незадачливый охранник умудряется достать даже на расстоянии, и приходится ему отвечать сразу, чтобы не подумал, что она валяется без чувств после удара по голове [ ладно, подобная забота отчасти кажется милой, но какой-то чрезмерной: Джесси все еще не кажется парнем, который сможет выйти без травм из какой-нибудь заварушки, а позволять ему получать шишки из-за ее навязчивого поклонника кажется чем-то неправильным, что ли ]. Заодно видит в чате ссылку на какой-то клип, который, конечно, не будет смотреть. Поправляет на стоящей возле небольшой тумбочке с лампой статуэтку ангела: они ей нравятся тоже — эти дешевые фарфоровые ангелы с покрытыми золотым крыльями. Еще когда-то в детстве услышала в каком-то фильме, кажется, как мать героя говорила перед смертью, что, когда ее не станет, за ним вместо нее присмотрят ангелы. Свою мать Ло не знала — только видела фотографии [ их отец прятал у себя в комнате, отчего-то не давая дочери, считая, что раз жена умерла при родах, то во всем виноват ребенок, а ребенок, убивший мать, не достоин знать, кем она была; впрочем, один снимок украсть рискнула: мама была похожа на нее — еще одна причина для отцовской ненависти ], но отчаянно верила в детстве, что за ней тоже присмотрят ангелы. Даже одно время рисовала их на уроках, и тогда мальчик, которому она нравилась, подарил ей первую в коллекции статуэтку. Впрочем, долго та не прожила: хоть и старалась прятать ее под подушкой, отец однажды увидел ее и разбил, да на такие мелкие осколки, что и склеить было нельзя [ Ло все равно сохранила обломок крыла ]. Потом у нее был ангел с арфой, у которого отломился кусочек крыла, так что его продавали за бесценок: купила, едва попала в бордель, на свои первые заработанные телом деньги [ Мейс подкинул ей пару двадцаток, наверняка заработав на ней в разы больше ]. Статуэтка долго стояла в ее комнате, где принимала клиентов, на тумбочке у кровати, и иногда она смотрела в блаженно закрытые глаза фарфорового ангела, пока ее трахали, и думала, что так хорошо, что его глаза закрыты и он не видит, насколько низко она падает после каждого прожитого такой жизнью дня. Сейчас этот ангел стоит на комоде в спальне и выглядит все таким же блаженным: ей нравится видеть его практически сразу после пробуждения.
Ло прикрывает глаза. Под локтем мягкая подушка, лица ласково касается теплый свет, напоминающий об атмосфере Рождества, где-то рядом валяется учебник по менеджменту [ закончить старшую школу не получается, но это все равно не отменяет того факта, что можно пытаться понемногу восполнять пробелы в знаниях: хоть сколько-то умная шлюха дороже глупой ]. У нее долгое время не было ничего уютного в жизни: в детстве отец спускал все деньги на алкоголь, и говорить о каких-то игрушках или побрякушках не приходилось; после жила в борделе, где все комнаты были предназначены для ублажения клиентов, а не для полноценного проживания в них — сейчас, наконец, появилась возможность хоть немного закрыть старые гештальты. Почувствовать себя подростком, которого любят родители и дают разложить на персиковом покрывале безумное количество разномастных подушек и плюшевого зайца с кривым ухом. Почувствовать себя комфортно хоть в каком-то месте, где не нужно улыбаться с остротой скальпеля и виртуозно обращаться как с чужими членами, так и с клинковидной бритвой.
Кажется, она даже погружается в легкую дрему, когда слышит стук в дверь. В первую очередь наступает страх: внезапный и необъяснимый, возможно, вызванный тем, что тело начинает засыпать, а теперь оказывается внезапно вырванным из неги. Едва не роняет бокал на диван, но все же удерживается — только несколько капель проливается на ноги. Идет к двери вместе с коктейлем, смотрит в глазок, но видит только Джесси. И, наконец, позволяет себе медленно выдохнуть. Ладно, стоит признать, что вся эта ситуация со сталкером пугает ее сильнее, чем хочет признаваться даже себе. Щелкает дверной замок и цепочка. От Джесси пахнет уличной прохладой и едой — у нее же от стресса совсем пропадает аппетит. — Зайчик, будешь “Маргариту”? — беззаботно спрашивает у него, словно он здесь находится по их совместной инициативе, а не потому что босс так приказал.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: администратор в ночном клубе Viper[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]i am your worst nightmare[/STA][AVA]https://imgur.com/OQKAgdz.gif[/AVA][SGN]hush he said
killing is sex
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2021-09-30 22:37:14)

+1

6

Джесси идет по темной улице, свет фонарей затекает в глаза. Он смаргивает навязчивые блики. Улица расстелилась перед ним россыпью неоновых вывесок, под каждой что-то происходит. Джесси давно умеет не лезть не в свое дело, как и не лезть в подозрительную хуйню. Он проходит мимо уличной драки вдатой компании, проходит мимо разгоряченной парочки, выясняющей отношения посреди тротуара. Парень вцепился своей девке в волосы, она ревет, но Джесси не лезет. Влезешь - а потом еще и крайним окажешься. Видал он такое. У них типа любовь, а он лишний.

В Вендиз мало людей, слишком поздно для толпы. Джесси берет комбо с беконатором, самое нажористое, что тут есть вообще. Ему похуй, он может сожрать все меню по-очереди, не набрав ни кило. Винс шутит, что у него глисты, а Флетчер серьезно предложил пройти обследование. Лучше бы шутил. Джесси записался на mma, получает в морду, ходит в качалку. Веса пока детские, но прижать Мари к кровати рукой сильнее он уже может. По-моему, ей начинает нравиться и не только из-за денег. Джесси тоже нравится. На прошлого себя он смотрит с брезгливым стыдом. Сейчас немного раздобреет и забьется, будет охуенно. Из Виз Калифы в Рика Росса - вот это прыжок из грязи в князи. Хотя Рик Росс жирный, ну нахуй. Он будет как Трэвис, вот у того вроде хорошая форма. Накачает железный пресс и бицуху диаметром со спелый арбуз, девки охуеют. Такие планы.

У него номер в очереди пятьдесят восемь «це», Джесси открывает телегу. Смотрит на эмодзи от Ло. Эта злая красная рожа бездушного колобка давит ему на совесть. Ну что ей стоит хотя бы немного пойти на встречу? Он пишет Адамс.

- «посмотрела клип?»
- «ло глянь клип»

Отправляет ей фото чека с черным номером. Фото табло. На табло пятьдесят шесть «бэ».

- «я приду скоро»

Ее это скорее расстроит, чем обрадует. Джесси ждет очередной злой эмодзи, чтобы выдохнуть и расслабиться. Его письма Адамс прерывает сообщение от Флетчера. Том шлет фото выложенных в ряд побрякушек, они отмывают бабки через знакомую ювелирку. А Ло любит украшения, все время звенит как новогодняя елка. Это долгое время всех раздражало немного, а теперь ушло в плюс. Сразу понятно, где она, жива ли, шевелится или нет. Адамс просто найти по звуку.

Флетчер прислал фото и следом короткое «?». Джесси смотрит на фото.

- «третий справа»
- «золотой ангел подвеска»
- «она любит ангелов»

У Адамс весь дом в ангелах, это Джесси немного пугает. Уют ее дома его пугает. Он видит в нем ее личное одиночество и сильнее ощущает свое.

Заказ Джесси готов, он забирает тяжелый пакет. Для Ло ничего не взял. Она сама отказалась плюс Флетчер не одобряет. Как-то раз ляпнул что-то вроде «не раскармливай шлюх». Это шутки такие похоже, Джесси нравилось так думать. Но сейчас ему кажется, что тот реально переживает, что Адамс станет толще. В общем, это правило он соблюдал, тем более у их примы вместо ужина обычно текила. Джесси почти не пьет, особенно на работе. Сейчас он на работе и воспринимает себя серьезно. Может, Ло и смеется над ним, как и над пистолетом в его руках, но он каждый вечер отстреливает четыре магазина минимум на тренировку. Винс сказал, важно две вещи: большой настрел и не обосраться. Второе проверить чуть сложнее, но за первый делом не станет. Иногда Джесси кажется, что он уже стреляет лучше, чем Винсент, по крайней мере по мишеням. Тренировочные патроны он оплачивает сам. Как оплатил свой долг и свой когда-то подаренный ему пистолет, как оплачивает секс с Мари и вот этот сраный беконатор. Джесси втянулся в эту тусовку, ему понравилось иметь возможность заплатить, легкой рукой швырнуть наличность из кармана. Те, кто говорят, что деньги не важны, никогда не держали ощутимой суммы в руках или держали столько, что успели пресытиться. Вызов принят - Джесси голоден как черт. Они все голодны до шуршащих бумажек с портретом мертвого президента.

Он идет мимо по той же улице, автоматом подмечая, что поменялось. Рефлекс. Драка рассосалась, парочка помирилась. Сосутся возле столба, где десять минут назад собачились. Да, Джесси не ошибся в своей чуйке. Его растет, он из щенка превращается в отличного цепного пса, и не за горами день, когда и Адамс возьмет свои слова обратно и поменяет мнение. В этот день его глаза навечно зарастут льдом, как и он сам. Таким же льдом, как у Флетчера. Возможно, ему придется жрать таблетки от бессонницы. Такие же, как Флетчер. Хорошо, когда есть куда обратится.

В окне Ло горит свет, ни одной странной тени. В груди разливается тишина и нервяк от спокойствия. Подозрительно, если слишком тихо, как подозрительно, когда громко. Все подозрительно, ничто не любимо. На миг он чувствует как сердце саднит тоска по беззаботной жизни. Если игнорировать это чувство, оно уйдет. Джесси сам не замечает, как погружается в общий адский котел. Он поднимается наверх, держась вдоль стены и держа руку на кобуре. Он не верит ни единой ступени, каждая становится причиной его непонятного необъяснимого беспокойства. Оно селится в дрожащей руке, в широко распахнутых глазах. Да, ледяная корка ему бы не помешала, но, тем не менее, он держится равнодушно. Прокрутил в голове воспоминания о сегодняшнем дне, чужие слова и взгляды, предпосылки. Ничего не предвещает. Он спокойно стучит в дверь, смотрит на точку глазка.

Свет мигает, Адамс смотрит в ответ. Джесси приветливо машет ей, снимая руку с кобуры и вдруг думает - в друг не она. Рука ложиться обратно, сомнения колят иглой. Она открывает дверь, и он встречает в глазах Ло похожие чувства. От этого ему становится чуть легче.

- Летел, как крыльях, - говорит Джесси, показывая яркий пакет, отказывается от маргариты. - Не, у меня кола.

Он не пьет на работе, Джесси в целом думает бросить пить. Поначалу его мотало к алкоголизму, а потом вдруг захотелось отличаться от остальных хоть чем-то.

- Так и думал, что тебе такое нравится, - он швыряет пакет на стол. - Я про музыку, - обводит рукой пространство и понимает, что голоден не только до денег, а голоден вообще. Садится за стол и открывает пакет. - Посидишь со мной?

Джесси не любит есть один черт знает почему. Ло вряд ли в восторге, он любит поговорить. Но выбор-то невелик.

- Я знаю, тебе это все не нравится, сам бы рад оставить тебя в покое. Подождем еще немного, и как все уляжется, ты вздохнешь спокойно, - Джесси не в курсе разговора Тома и Ло. - Кстати...Мари тебе ничего не говорила? По-моему она смотрит на меня как-то не так. Я бы не хотел…ну знаешь, всякие сложности на работе…

Поначалу Джесси считал, что сошел с ума - эта сука первая его кинула! А он, блять, достал ей кокаин на свои бабки. И с диллером заебался и сумму приличную отвалил, да еще потом протащил вес по городу, а затем в этот ссаный бордель. Пока он бегал за ней, как пустоголовый идиот, ей было максимально плевать. Теперь, когда Джесси забылся в новой жизни и забыл привязанность к Мари, она как будто смотрит на него другим взглядом. Женщина блять странные.

- Кстати, Том зайдет, - бросил он максимально небрежно, потому что Флетчер точно собирался заехать. Он без понятия, приезжал ли он раньше к Ло домой, и что она об этом подумает. - Ненадолго. Ну как всегда.

Он задумчиво пожевал беконатор. Вкус словно испарился.

- Слушай, Ло. Ты считаешь я симпотный? Ну типа…если бы ты была моего возраста, - опасная черта. - В смысле, если бы тебе это вообще было интересно, ты бы со мной встречалась?

Возможно, про свою уверенность в себе он сам себе привирал.

Они потрендели еще немного, когда в дверь постучали навязчиво громко. Длинный стук, два коротких. Это Флетчер. Джесси говорит «я открою», встает из-за стола. Доесть успел только беконатор, картошка так и осталась лежать вместе с десертом. Половина колы на месте. Через минуту внутрь заходит Флетчер. Смотрит на Ло, на лице возникает легкая улыбка, чтобы сразу пропасть. Так вот чем они тут занимается. Джесси пытает ее разговорами. Что поделать, такова ее участь самопровозглашенной героини.

- Я же говорил, не тащи сюда это дерьмо, - говорит Том, указывая пальцем на пакет. Молчит, что сам не против фастфуда как и двойных стандартов. - Не достал он тебя еще? - это Ло. Он надеется, что достал - так у Ло станет больше мотивации говорить все вовремя. Если не хочет еще три недели слушать пиздострадания Джесси.

Флетчер скидывает пиджак, он вопросительно повисает в руке. Куда повесить-то? Под ним наплечная кобура, здесь не от кого прятать оружие. Он протягивает пиджак Ло, в правом кармане пачка сигарет, в левом - прозрачный зиплок с ангелом.

- Проверь карман. Левый.

Отредактировано Thomas Fletcher (2021-09-08 12:44:08)

+1

7

Она равнодушно пожимает плечами и делает глоток коктейля, мол, ей же больше достанется, потому что “Маргарита” намешана в графине, который собирается опустошить перед сном: тогда есть вероятность того, что печень с легкими начнут увлекательное соревнование, кто из них первым откажет. Джесси звучит как-то чересчур живо для поздней ночи и своей вынужденной должности временного телохранителя, отчего Ло становится интересно: как ситуацию представляет Флетчер своему подопечному — ее преследует обычный сумасшедший, положивший взгляд на привлекательную девушку, или в его версии событий есть что-то еще? Впрочем, все равно не спрашивает, ведь тогда словесный фонтан просто будет не заткнуть; ладно, будто иначе его можно заткнуть. В коридоре начинает пахнуть фастфудом, и желудок вспоминает, что еды-то в нем толком и не было, но голод привычно игнорирует, заливая его и стресс заодно очередной дозой текилы вперемешку с апельсиновым ликером, соком лайма и льдом — на ночь не стоит есть. Где-то фоном в комнате тихо и мелодично страдает Крис Корнер из-за своих мыслей вслух: она не обращает на музыку особого внимания, включае ее автоматически и больше для фона — вспоминает из-за слов Джесси. Наверное, ей сейчас стоит начать ответную атаку с попытками убедить в том, что инди-поп с его лирическими текстами куда лучше проклятого рэпа, заваливая их чат с парнем ссылками на клипы, но с него станется посмотреть все, выводя виток обсуждений на новый уровень. Ло слишком остро в последнее время чувствует глубинную, всепоглощающую усталость, чтобы начинать то, что не найдет в себе сил закончить, а потому молчит, допивая бокал и наполняя снова [ этот вызов, увы, не может быть ею принят ].
В своей квартире она привыкла к тишине и покою, но вместо этого кивает, соглашаясь удовлетворить чужую просьбу [ даже бесплатно, ха-ха ], садится за обеденный стол напротив места, которое выбирает Джесси, и сгибает ногу в колене, поднимая ту и ставя стопой на мягкое сидение стула. Ей нравится сидеть как угодно, лишь бы не как нормальные люди, а сейчас даже не работе, чтобы строить из себя великого знатока этикета. Голая коленка упирается в столешницу, и Ло подтягивает к себе ближе пепельницу [ вычурно_золотую, честно украденную из борделя во время ремонта: Флетчеру они все равно не нравятся, а потому планирует от них избавиться, и под шумок она и утаскивает парочку: вторая стоит в спальне возле кровати — сентиментальное напоминание о тех временах, когда, может, у нее был меньше заработок, но свободы больше ]. Достает из пачки Malboro сигарету, чиркает зажигалкой. Джесси шуршит пакетами, вытаскивая бургеры и картошку с десертом, — она едва ли вспомнит, когда в последний раз могла позволить себе съесть столько калорий и жира за один присест без опасений, что они превратят ее задницу в дирижабль [ возможно, когда еще была подростком, и растущий организм требовал много энергии; тогда это было вкусно, сейчас даже не хочет рисковать и пробовать: от пищевых зависимостей лечиться совершенно некогда ]. Вместо этого кладет локоть на колено, пальцами хватается за плечо, а подбородок укладывает на предплечье, лениво следя за нежеланным гостем. Он портит ей вечер запахом фастфуда, а она ему ужин сигаретным дымом. Можно считать, что счет один-один. Хотя, пожалуй, в этом всем виноват то ли Флетчер, приказавший Джесси сидеть у нее в квартире, то ли этот проклятый сталкер, вызверивший вышеупомянутого Флетчера. В итоге все равно круг замыкается на последнем — ирония последних месяцев ее жизни. На фоне сменяется музыка, и все тот же Крис Корнер продолжает страдать, но уже призывая кого-то вернуться домой. Алая помада оставляет следы на фильтре.
— Или ничего не уляжется, и ты переедешь ко мне с концами на пару с Диланом, — говорит настолько нейтральным тоном, что не совсем понятно, то ли шутит, то ли говорит всерьез, замершая в не самой удобной со стороны позе и смотрящая на собеседника практически не мигая, точно змея. Сложившееся положение дел неудобно всем — Ло понимает: вряд ли Джесси мечтает застрять здесь с ней, слушать инди-нытье из портативных колонок и постоянно хвататься за пистолет, едва где-то раздастся странный шорох — он совершенно точно настороже, никогда не расслаблен полностью, словно преувеличивает существующую опасность. И он ли ее преувеличивает? Или она преуменьшает? Адамс делает затяжку и стряхивает пепел, чуть хмурясь, когда речь заходит о Мари, но тревожная морщинка, мимолетно появляющаяся и исчезающая на ее лбу, больше вызвана беспокойством, чем необходимостью начальника наказать подчиненную за ошибку. Ло тихо вздыхает, прикрывая глаза, отчего тени на щеках, отбрасываемые ресницами, становятся отчетливее: видимо, в последнее время чересчур сконцентировалась на собственных проблемах, отчего проморгала весьма важное изменение в поведении помощницы.
— Мари просто нужно напомнить о том, как правильно расставить приоритеты. Не волнуйся, она не создаст тебе проблем, — уверенно заявляет, думая о том, что Робер, несмотря на то, что на нее делают серьезную ставку, когда назначают помощником администратора [ практически заместителем ], совершает типичную ошибку все шлюх: размывает границы в своей голове. Все на этом попадаются, особенно когда еще недостаточно опыта, а постоянный клиент уже есть: хочется верить, что в сексе за деньги появляется привязанность и вера в существование какой-то особой связи, точно отношения становятся глубже безэмоциональных товарно-денежных, и кажешься себе особенной. Правда, вся особенность обычно заключается в том, что клиенту нравится, как работает определенная девочка, или ему просто привычнее трахать уже знакомое тело, или его и так все устраивает, а перемены — лишние риски. Но женская психика — инструмент гибкий и порой чересчур сентиментальный. Ло не хочет, чтобы Мари обжигалась на глупостях, вроде веры в то, что она представляет для своего бывшего нечто большее, чем удобный вариант для перепиха с подходящим ценником. На собственном опыте знает: если достаточно долго игнорировать это чувство, оно уйдет само. Мир в принципе очень быстро рушит иллюзии, но не значит, что всем должно быть по-одинаковому сильно больно от этого. — Не волнуйся, я не стану ее ругать или наказывать: она достаточно умная девочка, чтобы сделать правильный выбор. Поверь, я волнуюсь о ней побольше твоего, — добавляет, когда ей кажется, что Джесси начинает представлять, как она станет строго выговаривать его бывшую, у которой будущее не столь безоблачно, как у него, если только не словит пулю в какой-нибудь бандитской разборке, куда ввяжется по приказу их общего босса. Но, увы, от влюбленности не так просто избавиться, иначе в их профессии знатно бы поуменьшилось количество неприятных ситуаций.
— О, ну, если как всегда, — задумчиво тянет Ло, и в руке ее впустую тлеет сигарета, точно ей больше нравится сигаретный дым сам по себе. Флетчер и правда периодически заезжает, чтобы можно было заняться сексом на удобной кровати, а не в кабинете, где в их распоряжении разве что стол да кресло с диваном. После каждого раза меняет постельное белье, вот только все равно вынуждена засыпать в окружении запаха одеколона своего босса, который точно из принципа не собирается выветриваться — такой же упертый, как и его обладатель. На самом-то деле принципиально не водит к себе домой клиентов, но Томас весьма умело выворачивает всю ее жизнь наизнанку, подстраивая под собственное удобство, а у нее нет толком возможности возразить: долг давит ярмом [ сколько составляет сейчас и не знает конкретно — в какой-то момент перестает пристально следит за изменения в суммах, а когда спрашивает босса об этом, создается впечатление, что он придумывает абсолютно рандомные цифры, которые и озвучивает ей ]. Интересно, собирается обналичить свои триста баксов сегодня? Выгонит ли для этого Джесси осмотреть периметр да послушать рэп в машине? Или позволит послушать их? Ухмыляется собственным мыслям, чуть не пропуская вопрос Джесси: его вопросы в принципе легко пропускать мимо ушей — так много говорит, что очень просто воспринимать эту болтовню, как фоновый шум.
— Если у тебя есть семь сотен, зайчик, я могу начать с тобой встречаться на час хоть сейчас, — соблазнительно наклоняется вперед, позволяя халату соскользнуть с одного плеча, оголяя лямку бюстгальтера и часть черного кружева на верхнем уголке чашечки, куда лямка крепится. Облизывает губы и томно улыбается, а после смеется, возвращая прежнюю позу. Встречаться с кем-то? Все длительные отношения в ее жизни были разве что с постоянными клиентами, да теперь с Флетчером, который был то ли клиентом, то ли начальником, а скорее и тем, и другим с легким налетом южных рабовладельческих традиций. Опыта же нормальных человеческих отношений практически не наблюдается — поздно начинать. Но все равно рассматривает парня серьезно и пристально, мысленно оценивая внешний вид и комплекцию, попутно раздумывая о том, хочет ли проехаться по его самолюбию или, наоборот, обильно смазать сахарным сиропом. Выбирает что-то среднее. — Ты не дурен, одеваешься модно, качаться начал: только не перебощи с этим — не твое быть шкафом. А еще ты забавный и умеешь задать атмосферу своим трепом, если найдешь того, с кем твои вкусы совпадут. Однако, боюсь, ты совсем не мой типаж, хотя многие бы нашли тебя занимательным. Например, Мари, — ухмыляется, обхватывая фильтр губами. Браслеты скатывают по руке ближе к локтю: не снимает украшения, как не смывает макияж. Оказывается и вовсе не зря.
Когда в дверь стучат, у нее получается даже не дернуться, — только тушит сигарету в пепельнице тщательно и с силой вдавливая в металлическое дно, отчего кончики длинных покрытым черным лаком ногтей пачкаются в пепле, который небрежно сдувает. Флетчер заходит в комнату, принося с собой запах ночной прохлады, проклятого одеколона, чей аромат тут же застревает в легких, и легкую тревогу в районе солнечного сплетения: он не подходит ее квартире по стилю и смотрится инородным телом на фоне подушек, гирлянд и статуэток, и под его взглядом в окружении уютных для себя вещей Адамс чувствует странную беззащитность, какую не испытывает, даже когда раздевается перед незнакомыми мужчинами. Ей хочется, чтобы он видел ее только на работе, когда покрыта более толстым защитным панцирем, который не привыкла носить дома, но с ее желаниями привычно не считаются. Плюс ко всему Ло не знает: он все еще злится? На нее? На ситуацию? На того странного типа, посмевшего вмешаться в его планы своей навязчивостью? Адамс допивает коктейль, стремясь быстрее приблизить блаженность легкой стадии опьянения, когда мир становится чуть проще, а страх смазывается акварельным пятном. Она в наигранной обиде чуть кривит губы, отвечая:
Достал, — охотно подтверждает, соскальзывая со стула и вставая босыми ногами на пол: на лодыжке тускло блестит браслет. — Представляешь, отказался со мной трахаться. Денег ему жалко, — закатывает глаза, но боковым зрением замечает реакцию Джесси и фыркает: если ей никто больше из подопечных Флетчера не предлагает переспать, не значит, что это запрещено. Так ведь? — Да шучу я. Он пытался скрасить мой вечер разговорами, — с услужливой готовностью берет из рук Томаса пиджак, вешая на спинку стула, на котором сидела, аккуратно расправляя плечи: едва ли ему понравится, если его одежду просто куда-то забросят — всегда выглядит с иголочки, явно тщательно следя за собственным стилем. Вопросительно смотрит на босса, на пиджак, наклоняется и запускает руку в карман, нащупывая пальцами там пакетик. Волосы скрывают ее лицо, и Ло рада этому факту, потому что позволяет себе на несколько мгновений потерять самообладание, когда видит подвеску в виде золотого ангелочка, — последнее, что в принципе ожидает увидеть в своих руках. Этот подарок остро не вяжется ни с чем, потому что вопрос: “зачем?” застывает в ее глазах, когда она поворачивается и смотрит на Флетчера несколько пронзительно долгих секунд, а после отводит глаза и аккуратно достает подвеску, устраивая ту на пальцах и на пробу пару раз проводя по ней большим пальцем, точно поглаживая. Ангел выглядит изящным и почти невинным, как и любой ангел. Но сколько эта невинность будет стоить ей в пересчете на сумму долгу? Он заметил статуэтки, когда приходил сюда в прошлые разы? Почему дарит ей именно ангела? Ло недоумевает, пока не находит ответ, который бы все объяснил [ или хотя бы тот, который бы ее устроил ].
— Красивый, — говорит тихо, но уже практически равнодушно, все же справляясь с шоком от неожиданности, а потом зажимает подарок в ладони и тянется пальцами к затылку, где на ощупь находит застежку одной из коротких цепочек и ловко расстегивает, стягивая с себя. Снимает висевшей на ней кулончик в виде простого золотого контура треугольника и надевает туда ангела, а после протягивает Флетчеру, вручая его в руки. — Поможешь? — вопросительная интонация тонет в том, как она тут же поворачивается к нему спиной, убирая и придерживая рукой волосы, чтобы оголить шейные позвонки, испещренные застежками других цепочек, как боевыми шрамами; некоторые запутываются между собой и с волосами. В ее просьбе больше кокетства, чем необходимости: каждое утро умело надевает украшения самостоятельно одно за одним, как рыцарь облачается в латы перед боем, но если он хочет надеть на нее ошейник, то пусть делает это сам. Или он этого бы и хотел? Чего он вообще от нее хочет? Макушка ангела располагает как раз под низшей точкой яремной впадины. Ло встает на носочки и почти невесомо целует Томаса в щечку, бормоча тихое: “Спасибо”, а после на носочках разворачивается, уходя пополнить свой бокал. Интересно, дойдет ли он до шрамирования? В каком месте предпочтет поставить свое клеймо [ отчего-то кажется, что выберет самое видное, чтобы точно было ясно, в чьем владении находится объект ]?
— У меня есть виски, если хочешь, — говорит, смотря на него через плечо, пока наливает себе “Маргариту”, которую тут же отпивает, потому что это все еще ее квартира, где она может пить, сколько захочет. Ло не любит, когда не получается с ходу понять, как правильнее себя вести, оттого ощущает, как множится ощущение стресса. Джесси кажется здесь лишним. Флетчер в наплечной кобуре точь-в-точь гангстер из какого-то нуара, захватывающий ее квартиру одним своим присутствием, точно ее жизни было недостаточно. Адамс разворачивается к нему лицом, упираясь ягодицами и одной ладонью о кухонную тумбу, а затем поднимает одну ногу, как цапля, прижимая стопу к дверце. — И, пожалуйста, скажи, что ты передумал насчет переезда: я не буду здесь находиться одна, сегодня так вообще никого подозрительно не было видно — подтверди, котик, — обращается к Джесси. — Переезд — это лишняя трата времени, которого и так мало: мне завтра еще ехать на встречу с каким-то модным диджеем, чтобы уговорить его хотя бы пару раз выступить у нас, — уверенным тоном произносит Ло, начиная спор, который совершенно точно проиграет, вот только это не значит, что собирается сдаваться без боя, когда речь заходит о том, чтобы дать ему еще и место проживания за нее выбирать. Она пытается изменить его решения хотя бы для того, что чувствовать, что сделала все, что могла. Должны же быть хоть какие-то границы, которые Флетчеру пересечь не удастся? 
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: администратор в ночном клубе Viper[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]i am your worst nightmare[/STA][AVA]https://imgur.com/OQKAgdz.gif[/AVA][SGN]hush he said
killing is sex
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2021-09-30 22:31:07)

+1

8

Черный джип свернул с широкой дороги, рваный свет фонарей упал на лицо сквозь лобовое. Не так часто Флетчер ехал проверять кого-то лично. Почти никогда, подобную хрень предпочитал делегировать. Но вот он едет сонный и заебанный сквозь ночную мглу. Кто-бы мог подумать, что единственной, кто сорвет его посреди ночи, окажется шлюха. Он объехал дом вокруг, ругаясь на отсутствие свободных мест. Блять, в городе, где сплошняком частная застройка, она умудрилась откопать отвратительно тесный спальный район. Заметил знакомый синий форд и втиснулся на свободное место между двумя седанами. Скрипнули тормоза. Джесси в этот момент дернулся на кухне Ло, бургер замер в воздухе. Он покосился в окно, слышал как снаружи кружила чья-то машина. Слегка нервничал, но вида не подал.

- А я о ней не волнуюсь, - слишком резко ответил он про Мари, эта тварь не пропадет. Переживал только за свое теплое место.

Пока дым вился под потолок, а на губах Адамс бродила легкая усмешка, Джесси слушал звуки в подъезде, навострив уши. Проебал всю внимательность, стоило ей начать его хвалить, всю лесть на подкорку записал. Про качаться (блять, значит заметно), про смазливую морду, про шмотки и шутки. Он искренне считал, что умеет быть отличным собеседником, просто Ло пока не втянулась. Как с музыкой примерно. Что там с Мари, его уже мало волновало, его эго окрепло, будто Ло не пару комплиментов ему отвесила, а подрочила, потому что не смогла удержаться от желания залезть к нему в штаны.

- Ты меня успокоила, - он довольно закинул картошку в рот, вечер резко стал приятнее. Все испортил Флетчер. Эти двое мигом стали над ним потешаться. Напрямую никто ничего не говорил, но Джесси шкурой чувствовал. Особенно с двух насмешливых взглядов после искрометной шутки Адамс, мол он зажлобил ей семь сотен. Нет, при всей доброте она та еще ядовитая сука.

- Вот и правильно сделал, - Том выдал пацану дружелюбный подзатыльник, прожигая Ло вопросительным взглядом. Распустила хвост. При случае обязательно ей скажет, что бы лупанула Джесси двойную ставку, если тот вздумает все же раскошелиться на семь сотен.
Джесси обиженно потер затылок и вновь развалился на стуле.
- Ага, дорого больно, - он говорил нейтральным тоном, выдавало любопытное лицо, он следил за Адамс. Подозревал, что не спроста ему в чат скинуты фотографии ювелирки.

Ло лезет в карман, Флетчер тем временем пробует ее маргатиру, морщится - не его это совсем, и переводит взгляд на пепельницу. Утащила себе, гляди чего. Он поднял ее вверх на сантиметр и поставил обратно, бряцнув об столешницу тяжелым бронзовым дном. Давно их не видел, столько воды утекло. На Адамс в отличии от Джесси он не смотрел, реакцию представлял примерно. Лишь кивнул довольно, стоило ей приглушенно удивиться. На столе ее сигареты, она курит такие же, а его пачка осталась в машине. Флетчер вытащил одну, вопросительно протянул руку Джесси, тот подал зажигалку. Прикурил.

- Стой ровно, - процедил он, повернувшись к Ло с сигаретой в зубах. Пальцы путались в количество золотых и серебряных ниток. - Зачем тебе столько? - пробормотал Флетчер, отбрасывая волосы, которые упали на шею из рук Адамс, вопрос не требует ответа. Нравится ей увешать себя кучей золота, что с нее взять. Грубые пальцы не сразу справились с застежкой, Джесси начал посмеиваться. - Готово,- провел по шее и выпустил ее, Ло повернулась лицом. Том опустил взгляд на тонну кулонов, среди которых потерялся ангел, его еле видно. - Тебе надо быть поразборчивей, - он усмехнулся, ткнув пальцем в клубок украшений. Посмотрел на Джесси, черт знает, что точно имел в виду. Подставил щеку: это тоже было ожидаемо. Адамс для него ожидаема и понятна, это ее огромное преимущество в потоке людей. Поэтому он и припер ей эту штуку. Объяснить свой жест сложно, да и не нужно. Она шлюха, но он точно уверен, что дерьма в ней почти нет. Точно меньше, чем в нем самом и в большей половине его знакомых.

Он кивнул на виски (конечно, он хочет), согнал Джесси со стула - тот недовольно поднялся, забирая картошку с собой. Флетчер сел и уставился на Адамс, пока она не менее внимательно сверлила взглядом его, опираясь бедром о тумбу. Высокие кухонные разговоры. Он не смотрел ни на ее ноги, ни в декольте, никуда, только в полуприкрытые глаза. Сейчас точно попросит какую-нибудь хрень и по привычке сервирует себя заранее, чтобы клиент проявил лояльность. Он ее трюки знает все до одного.

Она начинает свой короткий монолог, все ясно. Адамс решила повоевать за свой угол и за право его выбирать. Она замолкает, никто не произносит ни слова. Флетчер молчит, докуривая сигарету, Джесси замер в нетерпении, ему интересно, и он боится брякнуть лишнего, но жадный интерес висит в воздухе. Обо всех перипетиях с жильем Адамс он знал только поверхностно с чужих разговоров.

- Джесси, иди выкинь это, - Том подает ему пакет из-под фастфуда, кивает на входную дверь. - Давай-давай, - пацан вздыхает, забирает пакет и разворачивается спиной. Дверь хлопает.

Флетчер смотрит на Адамс еще с полминуты, лезет в карман, достает телефон и манит ее пальцем к себе.

- Вот смотри, - показывает он ей сайт недвижимости, ткнув на ссылку в телеграме. Небольшой частный дом, зеленая лужайки. Светлый чистый район. - Глянь, тут и гараж есть, у тебя здесь хрен припаркуешься, - на фото небольшой гараж под одно место. - Это туалет…кухня. Смотри, спальня как вся твоя квартира, и вид из окна какой. Не то что тут, а? - из окна на фото видна крона низкого дерева и макушка кустарника. - На, полистай, - отдает ей Флетчер телефон в руки. - А самое главное соседом по району у тебя будет Винс. Он там же живет, гуляет с Рокки утром. Дом у него побольше будет правда… - Флетчер усмехнулся, Винс быстро поднялся, сообразительный черт. - Как тебе такое соседство? Получше чем здесь.

Где жить самому, Флетчер пока не знал. Он арендовал похожий дом в соседнем районе и совсем его не обжил. Пес только мебель успел погрызть. Что-то подсказывало - он тоже будет в ее соседях, Адамс помрет от счастья.

- Ло, это помойка, - он обвел рукой ее уютную чистую кухню. - Ты давно заслужила собственный газон, - Флетчер ткнул окурок в пепельницу рядом с ее. Последнее предложение не комплимент, не предложение и не уговор. Оно жесткое как ультиматум. Пока она смотрит фото, возле его уха болтаются ее украшения, среди них то, которое только что застегнул на шее. Тянет схватить рукой и дернуть вниз, как поводья, повторив короткое «место».

Их диалог прерывает хаотичный стук в дверь. Том подрывается со стула.

- Кого-то ждешь? - смотрит Ло в глаза. Кого-то особенного?...

Один длинных, два коротких. Джесси взял себя в руки и перестал тарабанить в дверь. Флетчер заглянул в глазок и недовольно распахнул дверь, одарив пацана полным тоски взглядом. Пакет все еще у того в руке. Сказано же - выкинь, что переводится примерно как «займи себя чем-нибудь, посиди в машине, покури за углом - похуй чем, просто займи». Но Джесси, сука, стоит на пороге.

- Пол.. - он часто дышит, по лестнице наверх взлетел. Это он хорош, звонки они не особо приветствовали. - Он тут рядом бухает, в двух кварталах бар, помнишь? Там еще барменша была такая милая, дала мне номер.
- Какая барменша? - терпение Флетчера иссякало.
- Твою мать… Он в говно и походу наглотался чем-то, но тебе не звонит, он боится…я так думаю, - повисла секундная тишина. - Надо вытащить его, пока не выкинул что-нибудь.
Пол в последнее время совсем сдал и похоже планировал то ли спиться то ли повеситься.
- Блять, - коротко говорит Том и захлопывает дверь перед носом Джесси. Идет в квартиру. - Ло! - она все еще на кухне. - Мне пора, Джесси скоро вернется. Никому не открывай. Поняла? - он указал ей в лицо пальцем, словно это ставило точку в их разговоре. Почти ушел, но резко вернулся к столу.  - Вот так снять предохранитель, - он поднял пистолет вверх, повернул пальцем крохотный рычаг. Теперь под ним красная точка. - Так вернуть, - точка пропала. - Обещай, что это тебе не понадобится, -  по столешнице громыхнула тяжесть металла черной Беретты. Его личный пистолет.

Том посмотрела на Адамс последний раз и вышел в дверь. Виски остался нетронутым.

+2

9

Молчание тягостно растягивается, точно жесткая резина, практически вибрируя от напряжения: если отпустить, то обязательно отрикошетит в кого-то, болезненно ударяя по носу. Можно начинать обратный отсчет, повторяя и повторяя, пока в конце концов все не рванет, когда дойдешь до нуля. Флетчер молчит и смотрит на нее пристально, прямо в глаза [ лучше бы смотрел в декольте, как многие другие ], и на его взгляд нельзя не ответить, если не хочешь показать жалкую слабину. Ло моргает медленно, будто лениво или сонно, делая очередной глоток коктейля в ожидании, когда ей щелкнут по носу: судя по выражению ничего не выражающего лица босса щелкнут обязательно. Один только Джесси как-то слишком воодушевленно смотрит то на начальника, то на нее, замерший в восторженном ожидании — так собаки в нетерпении машут хвостом, когда знают, что их скоро поведут на прогулку. Флетчер курит. Ло пьет. Джесси здесь совершенно не к месту, словно ребенок, засидевшийся за столом до того момента, когда там начинаются взрослые серьезные разговоры. Где-то на фоне продолжает играть томно_печальная музыка, которая иррационально подходит ситуации, но совсем не подходит всем действующим лицам, кроме нее. Адамс не надеется на то, что ей пойдут на уступки — если только совсем немного [ не стоит растрачивать ресурсы на такие мелочи, хотя вот он сидит с видом хозяина положения и растрачивает — глупость, если задуматься ].
Ло медленно облизывает губы. Томас выгоняет своего подчиненного из квартиры под настолько абсурдным предлогом, что все участники действия отлично понимают, в чем суть: убрать лишние уши. Может, и лишние глаза тоже? Она отрывает взгляд от пронзительно_голубых льдинок, которые кто-то запихнул Флетчеру в радужку вместо нормальных глаз, и равнодушно смотрит вслед уходящему не без разочарования пареньку, пропускающему самое веселое. Сейчас начнется настоящий разговор, и в ожидании невидимый поводок сжимается на шее плотнее. Хотя теперь поводок вполне осязаем: щекочет кожу прямо под яремной впадиной, и с трудом удерживается от того, чтобы не поправить кулон в виде ангела, убеждаясь, что тот все еще находится на том же месте, а не подбирается вверх, пережимая трахею, как в каком-нибудь дешевом ужастике. Он продолжает молчать, — блядское каменное изваяние с нечитаемыми мыслями — и Ло послушно ждет, снова отпивая из бокала. Мысленно делает ставки, что же будет дальше? Снова отчитают за непослушание? Поставят на колени, чтобы доказала, насколько ей стыдно за свое поведение? Продолжат играть в гляделки? Она когда-то испытала на собственной шкуре каждый из предположенных вариантов развития событий, и, пожалуй, хотела бы, чтобы он уже начал делать хоть что-то, а не просто смотреть.
Флетчер достает телефон и просит подойти ближе. Адамс плавно отталкивается от тумбы, оставляя на ней бокал с недопитым коктейлем, и повинуется. Рассматривает картинки какого-то дома, который, судя по всему, выбран для нее: приличный район, просторные комнаты, чертов газон с небольшим аккуратным заборчиком, вид из окна не на другой дом, и даже гараж, хотя у нее нет водительских прав [ впрочем, и так ясно, что гараж нужен не для ее гипотетической машины ] — блядская картинка, отлично иллюстрирующее что-то из области визуализации американской мечты; это все не про нее. Приличный спальный район с частными домиками — шлюхи в таких не живут. Это не то, чего она хочет. Или то, но не так, как она этого хочет. Забирает из его рук телефон, потому что так нужно. Смотрит без особого интереса. Перелистывает фотографии, пока внутри что-то упрямо продолжает противиться происходящему, пусть и знает, что все уже в любом случае решено — проще и быстрее будет смириться.
— У меня и здесь хорошие соседи, — безэмоционально возражает и дергает оголенным плечом [ так и не поправила халат ]. Ей нравится Винс, но не то чтобы она хочет иметь его под боком постоянно. Ей нравится ее квартира. Ей нравится миссис О`Коннелли и их чаепития [ когда-то в детстве похожая старушка заботилась о ней, если замечала, что все становится слишком плохо с ее питанием и состоянием отца ]. Ей нравится, что это место она выбирает сама. Сама. Принимает. Чертово. Решение. Она возвращает ему телефон и едва заметно поджимает губы, потому что недовольства в ней достаточно, чтобы хотя бы намекать на него. Чтобы Томас не думал, что все настолько просто. Вскидывает на него острый, уязвленный взгляд: у нее чистая и уютная квартира, которую обставила сама, а не помойка. Да, заслужила газон давно, но свой газон: где-то далеко от этого проклятого города, в месте, которое выберет сама и на собственных условиях, а не потому, что очередному владельцу ее жизни захотелось перевезти ее куда-то еще — так кукол переставляют на другую полку, думая, что там они будут смотреться лучше. — К чему это все? Ты ведь уже выбрал этот дом. Ты все решил. Мне остается только собирать вещи, не так ли? Надеюсь, Винс будет не против иногда пить со мной по вечерам, — флегматично фыркает. У нее нет даже иллюзии выбора — только голые факты, обнаженные, точно провода без изоляции: если коснешься, то ударит током. Будто она бы смогла сказать "нет", даже реши он выселить ее жить в одной из комнат борделя при клубе. Наверное, ей стоит быть благодарной за то, что ее жилищные условия пытаются улучшить. Быть хорошей девочкой и улыбнуться. Сказать очередной "спасибо". Не раздражать его. Вот только хочется допить всю "Маргариту", что осталась в кувшине, и лечь спать, наплевав на все.
Однако едва ли может позволить себе гордость — это то, что можно показывать только наедине с собой, когда запирается в ванной и долго смотрит в усталое лицо после смытия макияжа, пытаясь понять, в какой момент жизнь окончательно перестает принадлежать ей снова. В какой момент перестает принадлежать сама себе. Губы уже готовы улыбнуться по вытравленной в костях привычке угождать нужным людям или клиентам: могло быть хуже. Всегда могло быть хуже, а к старушке-соседке можно приходить в гости и без проживания в квартире рядом. Вот только не может отделаться от ощущения, что от цепкого взгляда Винса в соседях едва ли что-то укроется, как не укрывается от взгляда миссис О'Коннелли. Хотя какое дело может быть Винсу до нее, кроме попыток разгрести бесконечные текущие проблемы, возникающие при функционировании клуба?
В конце концов улыбаться не приходится: в дверь стучат быстро и громко, и от столь беспардонно ворвавшегося в разговор звука Флетчер тревожно вскакивает на ноги, едва не опрокидывая стул. Взгляд Ло инстинктивно и незамедлительно направляется в сторону деревянной подставки с ножами: баланс ни к черту, но зато остро заточены — всегда за этим следит. После смотрит на Томаса, отрицательно кивая вместо ответа на вопрос: кого ей ждать? Хочется предположить, что это просто ее сосед-нарик снова перепутал двери, но молчит. Стук становится менее бешеным. Она остается на кухне, пока босс идет открывать дверь. Наливает себе еще "Маргариты", и руки почти не дрожат; вслушивается в глухие отголоски разговора в разговора [ судя по голосу м тому, что нет звуков драки, это возвращается Джесси, которого снова до неприличия много даже в такой мелочи ] скорее из давней бордельной привычки, чем из реального интереса: легко можно понять, что и без ночного клуба у Флетчера достаточно забот — пожалуй, клуб в принципе занимает в списке его приоритетов последние позиции, по сути скинутый на чужие плечи. Заливает в себя алкоголь привычным движением человека, делающего это нездорово часто. Прикрывает глаза, разворачиваясь вслепую, когда слышит позади себя спешные шаги. "Маргарита" плескается снова на дне бокала. Ло улыбается.
— И что? Даже Джесси не открывать? — не удерживается и саркастично хмыкает, точно не обращая внимания на грозно уставленный в ее сторону палец. Томас выглядит встревоженным и раздраженным, благо, кажется, сейчас дело не в ней, значит, можно выдохнуть. — Да, я все поняла, — тут же добавляет, салютуя ему бокалом. Теперь только точно нормально не лечь спать, потому что когда-то потом припрется Джесси и разбудит — неужели она сама не может справиться со своими проблемами? Столько лет же как-то справлялась. Босс явно придерживается иного мнения, когда внезапно разворачивается и снова подходит ближе. Ло с вопросом во взгляде склоняет голову набок, пока он объясняет, как работает предохранитель на пистолете, только что вытащенном из наплечной кобуры. Хочется спросить, а как же он без оружия, но вместо этого только хриплым равнодушием выталкивает из себя: "Обещаю", отвечая на еще один трудночитаемый взгляд, прежде чем Флетчер уходит окончательно, оставляя после себя запах своего ебаного одеколона. Она закрывает за ним дверь и замирает перед кухонным столом, гипнотизируя взглядом Беретту на столешнице. Нахрен давать ей оружие, чтобы потом брать бессмысленные обещания? Нахрен в принципе брать с нее какие-то обещания?
Поджимает губы и злобно щурится. Тихо рычит, наотмашь ударяя по стакану с виски, к которому он даже не прикасается, хотя чертов виски есть у нее в квартире только из-за того, что иногда они трахаются в спальне. Стекло со звонким хлопком разбивается о пол, покрывая тот мелочью осколков и брызгами от виски. Легче не становится — только теперь еще и убираться. Эмоции никогда не приводили ни к чему хорошему — очередное напоминание. Делает вдох и выключает музыку: лирическое нытье начинает раздражать, на удивление.
Пистолет непривычно тяжелый: ей всегда было комфортнее с ножами, она знает, как ими бить и куда, чтобы причинить боль, чтобы наказать, чтобы выиграть немного времени, чтобы убить, в конце концов — Мейс ответственно подходил к процессу коверканья ее жизни. Щелкает предохранителем, и в пустоте, наконец, затихшей квартиры этот звук кажется неприлично громким. Интересно, Томас кого-то убивал этой пушкой? Наверняка: люди с таким холодным взглядом вряд ли разменивались по мелочам. Целится в гирлянду, что светит ровным и мягким светом. Ощущать такой вес в руке странно. Ло фыркает, убирая предохранитель на место, как и показывал босс, и снова кладет пистолет туда, где он его оставил. Доливает остатки коктейля в бокал, аккуратно обходя осколки стакана на полу — уберет утром. Опьянение легкое и приятное. Она заваливается на диван и меняет режим свечения гирлянды на медленное мигание, за которым наблюдает пустым взглядом — так кошки смотрят на огонь, и так же желтый цвет отражается в глубине их неподвижных зрачков.
Из оцепенения ее выводит странный металлический звук, точно кто-то пытается открыть замок не тем ключом. Сонливость снимает, как рукой, когда сердце начинает биться быстрее. Она хочет проверить, кто там, но это тупиковое, глупое желание, а потому просто вскакивает с дивана, чуть не наступая на стоящий на полу возле него пустой бокал, и хватает пистолет со стола: не оставлять же его здесь. Пытается судорожно вспомнить, где ее телефон, и чуть копается, пытаясь найти тот под горой диванных подушек. В двери все еще кто-то ковыряется: то ли неопытен, то ли это просто снова кто-то из соседей. По крайней мере у нее есть еще фора в несколько секунд благодаря дверной цепочки. Пальцы мелко дрожат, когда пытается выбрать номер на телефоне, — не от страха, а от выброса адреналина. Закрывается в комнате, слушая тишину, пока пытается дозвониться до Джесси, вот только звонок почему-то не проходит: механизированный голос просит позвонить позднее. Ха. Вселенная явно издевается над ней. Ло чертыхается, выбирая другой номер, на который бы не хотела звонить, однако обещала ведь, если что-то пойдет не так, верно? — Прости, — голос хрипит больше обычного, когда открывает окно и смотрит на старую пожарную лестницу, точно способную рухнуть, если на нее наступить. Извиняется за то, что отвлекает, но ведь ей просто нужен Джесси — провозглашенный ответственный за ее бедовую голову. — Джесси с тобой? Не могу до него дозвониться. Кажется, кто-то хочет вскрыть дверь. Или просто обдолбанный сосед перепутал квартиры, я не уверена, — старается говорить спокойно и нарочито равнодушно, но рукоять пистолета сжимает жестко и сильно. Пальцы, держащие телефон, продолжают мелко дрожать.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: администратор в ночном клубе Viper[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]i am your worst nightmare[/STA][AVA]https://imgur.com/OQKAgdz.gif[/AVA][SGN]hush he said
killing is sex
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2021-09-30 22:30:25)

+1

10

- А эта ее соседка, она нормальная? - Флетчер повернул руль, на пассажирском Джесси. Блять, еще не хватало беспокоится что они заберут у Адамс последних друзей.
- Какая-то сумасшедная старушенция. Думаешь, нормальные с ней общаются? Не, та старуха точно ебнутая, - пацан жестикулировал в воздухе, силясь вспомнить все, что успел приметить, тусуясь на районе Ло. - Еще нарик тупой. Не дом, а притон, вот она и торчит там, она не умеет ладить с нормальными, тут надо быть аккуратнее. Куда ты хочешь ее отправить?
- Ты, выблядок, и ее заебал, девочку мою сладкую...нашелся блять гур...гурбер…губернатор бля. Я вам не ребенок, - позади на заднем возмущался Пол, но резко заткнулся.
- Он блеванет сейчас! Блять, Пол, не блюй в салоне! - заорал Джесси, развернулся на месте и уставился на Пола, тряся в воздухе пакетом, который тот отталкивал.
- Твою мать, - Флетчер тормознул у тротуара.

Вдвоем они помогли Полу выволочь себя из салона, и тот смачно опустошил желудок, оставив впечатляющую лужу на тротуаре. Потом ему приспичило отлить, и он побрел в сторону газона, но почти свалился в кусты.

- Дома поссышь, потерпи блять пять минут, - ворчал Флетчер, заталкивая брата обратно в тачку. Сейчас еще копы нарисуются. Сев за руль, он издал усталый длинный вздох. - Уложи его и дуй обратно, - огрызнулся на Джесси сбросить злость.
- А ты куда? - тот, похоже, привык.
- Просто делай что я, блять, говорю! - рявкнул Флетчер, слишком резко закладывая руль.
- Ты всех заебал, за-е-бал, - булькал нараспев пьяный Пол в ритм радио. Джесси молчал. Хоть кто-то тут умный.

Вышвырнув Джесси вместе с пьяным в хлам туловищем, Флетчер поехал к Ло. Мысли бродили в голове, пока стрелка спидометра дрожала на грани штрафа за превышение. Что за сука! Другая бы до потолка от счастья прыгала, а эта поджала губы, будто он ей кучу дерьма предложил. Нет, нихуя, куча дерьма у нее, блять, а он ее тащит оттуда, но куда там. Адамс вцепилась в свое дерьмо, будто ценнее вещи нет.
- Дерьмо, - зло выдохнул Флетчер, он устал думать. Хочет жить в сраном притоне - пожалуйста, пусть живет. Подселят к ней Дилана, и удачи. Повезет, если ей хватит места дышать. Ничего, прибухнет, как обычно, и жизнь станет радостнее. На экране высвечивается номер, этот номер он знает, пусть он не подписан. Знает по последним четырем цифрам. Флетчер отвечает мгновенно, он редко так отвечает на звонки. Обычно либо не слышит, либо думает, а стоит ли вообще отвечать.

- Ты в порядке? - только и спрашивает он, пропустив мимо ушей все ее извинения, которые в переводе значат «будь моя воля, я бы набрала любого, кроме тебя». Сука, он же сам просил позвонить, какого черта. - Ло, помнишь - тот рычажок наверх? Ты помнишь? - начал Флетчер спокойно, но дрожь ее голоса и короткий вскрик сорвал тормоза. - Скажи ему, что убьешь его нахуй, что я его убью, поняла?! - прорычал он сквозь зубы, положив все силы, чтобы не орать в салоне тачки, что до кучи отрежет тупому уебку его ебаные яйца. - Пять минут, Ло. Продержись пять минут.

Сука, целых пять минут. Пять минут в их ситуации это вечность. За пять минут ублюдок вскроет дверь, убьет ее, отрежет ей голову и изнасилует изуродованное тело. Примерно такую картинку нарисовал его мозг. Ебаная Ло. Стрелка спидометра прыгает выше, может накинуть Адамс этот штраф в ее долг? Если будет кому накидывать. В прошлый раз он десять минут искал место паркануться, в этот бросил джип поперек тротуара и бросился в подъезд.

Наверху хлопнул выстрел, как стартовый пистолет, и Флетчер ворвался в квартиру, вышибая плечом прикрытую дверь. Почему так тихо? Эта тишина бесила. На кухне никого, он схватил початую бутылку текилы, вылетая в коридор, а затем в спальню. Этой текилой он нахуй вспорет горло мудаку сразу после того, как разобьет бутылку об его голову. И насыпет внутрь открытой раны соль. Вот это будет охуенный коктейль. Он слышит возню и крики за окном, занавеска трепещет, словно портьера в театре. Флетчер дергает ее вниз. Вот и спина в черной толстовке с капюшоном. Почему они так любят эти ссаные толстовки? Дебилы. Его жертва навалилась на Ло сверху на лестнице, все что он видит - это ноги Адамс. Она жива? Да, ноги дергаются. Она пытается его пнуть. Флетчер не помнит, как перемахнул через узкую раму. Те, кто говорят, что страх накачивает кровь адреналином не пробовали на вкус выжигающий ребра гнев. Он, кажется, специально шел медленней, чтобы дать горючему в крови хорошенько вскипеть. Он не будет бить его ебаной бутылкой, нет. Осколки упадут на Ло, а он не портит свои вещи. Блять, этот мудила так увлечен борьбой, что не замечает настоящей причины для беспокойства. Молись, тварь, что бы ты не успел ее выебать, потому что если успел, минута этой ебли будет стоить так дорого, что не расплатишься за всю жизнь, а жить останется очень недолго.

Он сдернул его за капюшон, как же эти тупицы любят капюшоны. Сдавил ткань удавкой, швырнув тело на ржавые перила и обрушил бутылку текилы на затылок тяжелым ударом. Стекло взорвалось салютом, в руках осталось лишь горлышко. Мудила сохранил сознание, но потерял равновесие, громко вскрикнув и отбиваясь локтем. Том пропустил удар и разозлился пуще прежнего. Швырнул отколотое горлышко, вбивая тварь в пол ногой, так падаль. Один раз, еще один. Тот свернулся комом возле поручня, закрываясь руками. Нет, сука, так легко ты не отделаешься.

- Ло? - рявкнул он в сторону и, заметив в ее голосе слабость, вздернул свою жертву за капюшон наверх, таская, как тупую собаку. Жесткий удар обрушился в иссеченное осколками лицо, часть стеклянного крошева врезалась в сжатые пальцы. Тело напротив бросило через поручень, и первое мгновенье Флетчеру было поебать, но, опомнившись, он схватил падающего за ноги. Тот болтался над асфальтом головой вниз и вопил, безуспешно хватая воздух руками. Морда стремительно краснела, кровь с порезов стекала в скальп через глазные яблоки. Он ничего не видел.
- Я тебя убью нахуй! - заорал Флетчер, как давно хотел заорать в машине. Слегка выпустил чужие ноги, тело заскользило вниз.
- Сука! - вопил тот, срываясь в звенящую истерику.
- Ло, детка, что происходит? - возмущалась из окна бабка, ее разборки на районе не смущали. Она решила, у них семейный скандал.
- Завали пасть! - рявкнул на нее Флетчер. - Кто тебя послал? - он опять чуть разжал руки.
- Блять-блять-блять, - не похоже на молитву. - Это из-за Тейлор! Это Тейлор! За нее, твари, вы, суки..

Град ругани захлебнулся в крови, та затекала ему в горло.
Какая нахуй Тейлор?
Память услужливо подкинула разрезанный рот шлюхи из клуба. День, когда он узнал о любви Адамс к бритвам.

- Я сейчас упаду!
- Блять, - реально упадет, держать становилось сложнее. Флетчер понял, что назад он этого типа в одиночку не затащит. Ничего, здесь всего лишь четвертый этаж, может выживет.
- Я расскажу, все расскажу! Вытащи меня, - голос застрял между криком и плачем.

Если бы он мог. Собственные руки скользили по крови.

- Куда денешься, - прокряхтел Флетчер, затягивая мудака наверх. - Ло, помогай, - гаркнул он ей, заметив, что Адамс на ногах.

+1

11

— Помню, — тихо выдыхает в трубку, но, несмотря на то, что голос Флетчера кажется спокойным, это не успокаивает. Сейчас ей не на кого рассчитывать, а потому совершенно точно стоит взять себя в руки [ не то чтобы эта ситуация как-то разительно отличалась от всей ее чертовой жизни ]. Наверное, стоит сказать о том, что сможет дождаться Джесси и не станет делать глупости, но тут за ручку двери, ведущую в спальню, кто-то дергает, и Ло от неожиданности тихо вскрикивает, тут же зажимая рот ладонью. Дура. Может ведь выдерживать куда более существенное напряжение, так почему сейчас не способна заткнуться? Том что-то злобно рычит в трубку, и это вызывает боязливое удивление: сегодня явно тот день, в который она постоянно выбешивает босса, хотя сейчас есть более насущные проблемы. Телефон только мешается, так что кидает его на кровать, не совсем уверенная в том, а скинула ли вызов: ей нужна хотя бы одна свободная рука, потому что пистолет лучше оставить при себе. Ручку снова дергают, и Адамс едва ли дышит, когда делает несколько шагов в сторону опасности, осматривая такую знакомую комнату в попытках найти то, что может помочь задержать этого типа, вот только от тумбочки толка будет мало, а комод в одиночку едва ли сможет подтолкнуть к двери, так что распахивает окно, решая рискнуть с пожарной лестнице: даже если та упадет вниз вместе с ней, по крайней мере, это будет на ее условиях.
Дверь тем временем явно пытаются выломать: нужно всего лишь пару не самых мощных ударов, чтобы хлипкое плотно из фанеры не выдержало. В образовавшейся дыре появляется чья-то рука, нащупывающая замок, и Ло снимает чертов предохранитель, стреляя туда, где, как ей кажется, может находиться взломщик. Отдача воспринимается болезненно с непривычки — терпит с закушенной нижней губой. Судя по тишине и отсутствию каких-либо стонов, промахивается, но, по крайней мере, заставляет незваного гостя замедлиться, пока выбирается через окно. Перфорированные железные ржавые листы, которыми выстлана лестничная площадка, больно впиваются в голые ступни, и она даже наступает на какую-то торчащую железяку, кажется, режа левую стопу, но пока из-за адреналина толком не чувствуя боли. Хочет сбежать ниже, как со спины ее хватают за волосы и с силой дергают назад. — Стой, сука, — раздается злобное шипение со стены, и Ло только сильнее сжимает зубы, чтобы не дать ему удовольствие послушать ее стоны. Царапает чужую руку, вонзая ногти в кожу до собственной боли, но ее только дергают назад сильнее, а после резко швыряют вперед прямо на перила, за которые хватается, чтобы не упасть, однако выпускает из рук Беретту — та лежит почти у самого края, но поднять ее не дает внезапный удар в лицо, от которого на глазах непроизвольно выступают слезы, а в голове начинает звенеть. Она физически чувствует, как лопается чувствительная кожа на губах, как горит нос, рот заполняет солоноватый привкус крови. Их схватка яростная и молчаливая, но достаточно быстрая. Адамс пытается царапаться, целясь в лицо, — и особенно в глаза — как-то вслепую пинает, стараясь попасть если не в пах, то хотя бы по коленям, на что незнакомец хватает ее за запястья, вдавливая запястья в кожу, а после и вовсе валит на спину, продолжая сжимать руки.
— Да ты заебала! — кричит на нее, усаживаясь к ней на бедра, пусть она все равно продолжает пытаться его пнуть. — Лежи спокойно, сука, а то грохну! — он отпускает руки, но тут же хватает ее за горло, сжимая весьма ощутимо и подспудно разрывая несколько цепочек на шее, что падают вниз сквозь отверстия в полу. Для верности, продолжая держать за шею, пару раз поднимает ее голову и резко опускает вниз, шарахая о металл затылком. Звон в ушах усиливается, кровь из разбитого носа затекает в глотку, заставляя буквально захлебываться, пока воздуха решительно не хватает. Незнакомец продолжает ее душить, и Ло цепляется за мужские ладони, чтобы отодрать их от себя, но безуспешно. Так уже было: удушение, побои — строптивыэ шлюх всегда наказывают, или если кому-то кажется, что шлюха строптивая. Только все равно больно. Она хрипит, закашливаясь, на что ее снова бьют затылком об пол, и окружающий мир точно размазывается, потому что на передний план выходит шум собственного учащенного пульса в ушах. Каждая клеточка тела точно бьется в агонии в попытке выжить, цепляется за каждый лишний глоток воздуха. Голову разрывает алое марево боли, но она все равно продолжает пытаться дергаться и пинаться, даже если какая-то часть еще пытающегося функционировать разума понимает, что ей так просто не вырваться. Крови во рту становится больше, от нее тошнит, и Адамс пытается хоть немного отклонить голову вбок, чтобы та вытекала наружу, а не закупоривала глотку, но расфокусированным зрением замечает рядом пистолет — только бы удалось дотянуться. Только бы…
Отпускает руки мужика и даже немного расслабляет тело: это как с изнасилованием, — лучше расслабиться, чтобы боли было хоть капельку меньше [ возможно, если бы он просто хотел ее изнасиловать, было проще: дала ему, что тот хочет, чтобы отстал и перестал душить ] — пока тянется к пистолету. Перед глазами пляшут темные пятна, вместо вдохов изо рта вырываются затравленные хрипы. В конце концов у нее получается схватить Беретту и даже нажать на спусковой крючок, хотя не успевает толком направить дуло в сторону мужика — пуля врезается в стену дома. — Ты охуела, тварь! — дурниной орет незнакомец, выхватывает из ее рук оружие и выкидывает куда-то вниз, за пределы лестницы [ босс будет злиться ], отвешивая ей пощечину, прежде чем снова не ударить головой об пол, но все же давая пару секунд на то, чтобы полноценно вдохнуть. — Спокойно лежи, тварь! Я тебя… — продолжает орать, пока не осекается на середины фразу, потому что кто-то отдергивает его от нее. Ло не особо понимает, что происходит, переворачиваясь на бок и выплевывая накопившуюся во рту кровь. Подтягивает к себе ноги, пытаясь сесть и одновременно отползти в самый угол площадки: железо неприятно царапает бедра и ягодицы, оголенные под задравшимся тонким халатом. Кашляет, касаясь пальцами затылка и чувствуя что-то влажное. Вымывать засохшую кровь из волос очень сложно. Ло хмурится из-за этого. Рядом продолжается драка, и она смотрит расфокусированным взглядом на то, как Флетчер запинывает ногами какого-то парня в толстовке. Мысли текут в голове то слишком лениво, то слишком быстро, и она не сразу понимает, причем тут Флетчер. Причем тут она. Причем тут этот странный парень. Рассеянно трогает шею, чувствуя легкую боль, какая бывает, если прикоснуться к синяку. Цепочек стало на порядок меньше, но ангел на месте — босс не станет злиться. А вот одной сережки не хватает. Ло пытается осмотреться, чтобы найти ее, хотя та явно лежит где-то четырьмя этажами ниже, — почему-то это кажется важным — когда слышит резкий окрик Томаса.
— Все хорошо, — тихо хрипит в ответ, осматриваясь так, словно впервые видит это место. Ее тошнит, кружится голова, с затылка вниз по спине неприятно стекает кровь, щекоча позвонки, но она знает, что нельзя жаловаться. Папа не любит, когда она жалуется на боль. Клиенты не любят, когда она жалуется на плохое самочувствие. Сутенеры не любят, когда она жалуется на плохих клиентов. Флетчер не любит, когда она жалуется в принципе. И когда она доставляет проблемы. Ло хватается за поручни, чтобы встать. На левую стопу наступать больно, но она все равно выпрямляется. Браслеты болезненно скатываются вниз по содранной ими же коже на запястьях. Из соседнего окна высовывается миссис О'Коннелли, и для нее Адамс повторяет намного громче. — Все в порядке, — но голос кажется сорванным. В пережатом горле все горит, как при ангине. Рукавом халата вытирает кровь под носом и возле рта, но по итогу только сильнее размазывает ее по лицу. Думает о том, что сейчас выглядит максимум на минет за тридцать баксов ночью в машине без включенного в салоне света. Наверное, ей нужно умыться. Да. У нее тут рядом клиент: нельзя быть в таком виде. Делает шаг вперед, продолжая держаться за поручень, но снова слышит крик Томаса. Забывает, куда до этого хотела идти.
Флетчер держит парня за ноги, пока тот висит вниз головой, свешиваясь через перила лестницы, и Ло на несколько мгновений зависает, не понимая, что от нее требуется. Потом вспоминает, что Томас просил ее никого не убивать. Она же не может ему перечить. Не обращая внимания на боль в ноге, вспыхивающую при каждом шаге, подходит так быстро, как получается, и хватается за ногу незнакомца, помогая затаскивать его обратно на лестницу. Голова начинает кружиться еще сильнее, и Ло снова выплевывает кровь, а потом пинает стонущего окровавленного парня. — Я из-за тебя сережку потеряла, ублюдок, — хрипло шипит, пиная еще раз и хватается за поручень, чувствуя, как пол будто начинает уходить из-под ног. Гулко сглатывает, снова вытирая носогубную перемычку. Отходит к стене, чтобы можно было прижаться к той спиной для удержания равновесия, и запахивает плотнее халат, скрещивая руки на груди. Кровь продолжает течь по спине, кажется, уже добираясь до задней поверхности ног. Ло дезориентированно моргает, касаясь украшений на шее. Удивляется, что цепочек слишком мало — и куда успели деться.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: администратор в ночном клубе Viper[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]i am your worst nightmare[/STA][AVA]https://imgur.com/OQKAgdz.gif[/AVA][SGN]hush he said
killing is sex
[/SGN]

+1

12

Руки скользят по чужой крови, тело валится с перил и Флетчер прикидывает, упадет этот гандон в бак или рядом. Сдохнуть не должен, если эта сволочь сдохнет, он его нахуй убьет. Он не видит Ло, на периферии размытые пятна, перед ним только цель. Он тащит туловище за ноги, с чужой помощью спасая от возможной смерти, и тут же для порядка добавляет по башке кулаком, мешком сваливая жертву вниз. Глухое падение. Пауза. Поворот головы.

Пиздец.

Каким боком он решил, что Адамс в порядке, когда ее лицо разбито сильнее, чем у скотины, лежащей возле подошвы? Этот миг тягуч, как густая кровь. С губ вниз по шее, вперемешку с косметикой, а может слезами, которых она никогда не покажет. Флетчер застыл в мгновении. Ангел, выпачканный в красном, болтается у нее на груди.
«Все хорошо» и «все в порядке» выглядит не так. Где пистолет? Почему она не стреляла? Он же слышал выстрел, какого черта? Глаза застынут мертвым пластиком. Эта собственность не застрахована, но и не надо - долги взыщет сам.

- Блять! - с отчаянной злобой на себя, чем на кого другого, он пнул тело возле ног, сбросив ненависть. Его нельзя убивать, это глупо да просто невыгодно. Но блять. Еще один короткий пинок. -  Я же сказал, это хуевый район! Видишь! - крикнул он в свернувшийся на ржавом металле клубок, ткнув в него пальцем. Злоба дерет разум в одну сторону, пока другой кусок тащит в спокойствие. А Ло сползает по стене. - Твою мать.

Плевать на Беретту. Минутой назад пролетела мысль, где пистолет и что будет, попади он не в те руки, а этом месте других и нет. Теперь эта мысль мертва. Адамс сползает по стене ему в руки, Флетчер отклоняет ее голову и видит длинный красный след.

- Тебе нужно сесть, - он перекидывает ее руку, открывая рану ногой. Оборачивается назад: их тип еще лежит. - Давай, - пиздец по ней кровищи. Она падает в руках, а у него позади эта падаль. - Ло, ты должна здесь перелезть, - Флетчер почти заносит ее в оконный проем ногами. - Справишься? Приложи что-нибудь, - он отпустил ее вперед, глядя как она неловко цепляет руками мебель, двигая в бессилии босыми ногами.

Мобильник дергается в кармане, это Джесси. Твою мать, сколько раз говорил пиздюку не названивать зря, просто приехал на место молча и все, нечего набирать по каждому поводу. Но сейчас это кстати.
- Тащи сюда врача, - гаркает Флетчер в трубку без приветствия. - Да, сюда, - два больших шага обратно, их тип собрался на выход, держась за печень. - Да любо.. - хватает его за шкирняк - стой, падла, - но тот машет рукой, точно мельницей, айфон летит вниз, рисуя через перила дугу. Где-то в воздухе Джесси задает еще один ненужный вопрос, пока они сцепляются второй раз. Бить уже битого - нет ничего проще, но нога падает на ступень, почти утягивая тело вниз. Флетчер рычит что-то невнятное, сбрасывая противника: тот вцепился, словно подыхающая гиена. Ебаный галстук, как он ненавидит порой эти костюмы. Отбиваясь от взбрыкнувшего в последнем рывке отморозка, он швырнув его от себя. Наперед видел, как тот летит по ступеням, в замедленной съемке считая зубами металл и ломая ребра, но нет - ебаный галстук. Он ухватился за него. Флетчер, глотая воздух, подтянул его, как за веревку, обратно и молча дал в морду финальным штрихом. Все, блять, теперь точно конец. - Не рыпайся, блять, - сипло ворчал он, смазывая то ли свою, то ли чужую кровь с губы тыльной стороны ладони и прижимая ублюдка грудью к перилам. Матерясь, стащил с шеи галстук, остался красный след. Он, блять, сейчас его повяжет, лучше чем самый прожженный коп. - Не рыпайся, сказал, - рявкнул, пнул, сплюнул, выместил злость и с усталым вздохом стянул ему руки. Ногой сбив под колени, схватил его за загривок, задрав голову и внимательно глядя в лицо. Кто ты, нахуй, такой? Рожа незнакомая.
- Кто ты, нахуй, такой? - повторил свой вопрос Флетчер, тряхнув добычу за скальп лбом в перила. - Не слышу.

Кто-то обещал ему все рассказать. Вот этот самый уебок. Он уже открыл рот, до этого только и делал, что костерил, зря тратя силы. Мертвые глаза Флетчера чуть ожили - он весь внимание. - Ло? - ожили и воспоминания, что Адамс сейчас не в лучшем состоянии. - Ло?! - и ответа нет.

- Вылезли вперед, твари, чтобы я вас видела! - мерзкий старушечий голос скребет как железо по стеклу, откуда она взялась? Из проема торчит морщинистое лицо, но, что важнее, торчит и, сука, дуло револьвера. Флетчер смотри на это дуло и понимает - оно старше него и этой бабки в том числе. Где она его выкопала?
- Положи пистолет, - спокойно говорит он, глядя как этот самый пистолет дрожит в ее руках.
- Подняли руки, я вас, собак, стреляла, раньше чем ты вылез из пизды матери! - она откидывают и без того рваную, вымазанную в крови Адамс белую занавеску и дерет глотку, брызгая сквозь окно слюной. - Ло, детка, ты в порядке? - теперь ее голос намного мягче.

Что ты там говорила? «Хорошие соседи»?

- Я засуну эту хуйню в пизду тебе! - орет куль в его руках, голос у него треснутый и севший, но удивительно живой.
- Заткнись, - Флетчер выписывает ему по башке который раз. Он отрубится или нет? Как бы втащить, чтобы он свалился, но не помер - уже должен получить положенный сотряс и упасть. - Положи пистолет, - он вытягивает вперед руку, показывая, что безоружен. На лице ни капли согласия или покорности. На лице у него «я задушу тебя старая тварь, если ты сейчас не прекратишь этот блядский цирк». - Кого надо, я уже повязал, твою мать! - и если ты сейчас не уберешь сраный револьвер, Ло, возможно, помрет от кровопотери. Вроде бы не так говорят с вооруженными сумасшедшими старухами, но он заебался. Скальп подонка еще в его пальцах, он тряхнул его башкой так, что тот зубами друг об друга стукнул с размаха, прокусив язык и взвыв побитой собакой.

Флетчеру показалось, что Ло чего-то промычала. Блять, она жива. Он пытался высмотреть сквозь лицо старухи хоть что-то. Психопатка вызывала гнева больше, чем избивший Адамс кретин. Кретин - он вот, и все уже кончено, а эта сука ворует драгоценной время. И будто злится конкретно на него. Кого она там убивала?

- Скажи ей, чтобы опустила ебаный револьвер, - кричит Флетчер в окно, потеряв надежду сговорится с ненормальной. В задницу. Адамс сказала у нее хорошие отношения с соседями, так пусть сделает с этой ебаной бабкой что-нибудь.
- С-слышьте, - эхо разъебанного голоса с другой стороны коридора. - Т-только без полиции, - прекрасно, на огонек заявился ее любимый то ли алкаш, то ли наркоша. Собрали всех уродов. Хотя тут пока только двое, глядишь еще минута, и набежит весь подъезд.

- Я иду, ясно? - игнорируя вопли стурухи, Флетчер обращался к Ло. - Скажи ей, блять, - пнул стойкого падлу уже привычно, вздернув наверх и схватив перевязанные руки. Выставил перед собой щитом. - Не смей стрелять, твою мать! Помоги ей лучше.

+1

13

Поджимает губы; ее мутит то ли от вкуса собственной крови, кажется, впитавшегося в слизистую рта, то ли от головной боли, становящейся только сильнее, пока старается держаться на ногах и сконцентрироваться на происходящем. На нее напал какой-то ублюдок. Этот ублюдок сейчас грудой неплохо так побитого мяса валяется на лестничной площадке. У нее, скорее всего, сотрясение, а еще потерялась сережка и цепочки. И здесь Флетчер, который злится, — это все еще самая плохая новость на этот вечер, и Ло как-то сонно моргает, когда босс поворачивается к ней и смотрит. Ло медленно облизывает окровавленные губы, сжимая собственные предплечья сильнее, потому что тело внезапно начинает бить мелкая дрожь, точно от холода. Наверное, последствия стресса. Ей хочется просто лечь — прямо здесь: от одной мысли, что нужно будет как-то забираться обратно в квартиру через окно тошнит еще сильнее. Ей нужно просто немного полежать, и все пройдет: так уже было — и разбитая голова, и тошнота, и опухшее от чужих ударов лицо [ главное, чтобы не осталось никаких шрамов — в ее жизни до сих пор многое зависит от товарного вида ]. Она знает, как это бывает. Она знает, что выкарабкается, — других вариантов все равно нет.
Томас кричит, и его голос кажется слишком громким практически до боли, отчего Адамс морщится, подавляя желание закрыть уши ладонями и зажмуриться, но вместо этого лишь смотрит с легким страхом. — Не злись, — хрипло шепчет себе под нос, а после снова вздрагивает: за то, что перечит, отец ударит еще раз. Нужно молчать и по возможности не двигаться — дождаться, пока приступ ярости пройдет, пока будет позволено уйти в комнату зализывать раны. Но он все еще злится, а ей так хочется прилечь. Если она это сделает, он разозлится еще сильнее? Ло рвано выдыхает, чувствуя, как ноги дрожат, а левая еще и напоминает острой болью о том, что на нее не стоит опираться, и после начинает опускаться вниз. Аккуратно, по стенке, — тогда получится сесть, а не брякнуться с высоты роста. Уже чувствует, как железо начнет неприятно впиваться в тело, но этого не происходит — ее держат.
— Я в порядке, — как-то невпопад бурчит, когда открывает глаза и видит ледяной взгляд Флетчера. От него пахнет этим его раздражающим одеколоном и кровью [ или кровью пахнет от нее? ], и Ло позволяет себе на пару мгновений уткнуться носом в его шею, пока ее куда-то тащат. Наверное, так несут поломанные игрушки, чтобы выкинуть в мусорное ведро. Если сейчас перекинуть ее через перила, то она с большой вероятностью сдохнет, а там никто не станет копаться в том, почему умерла очередная шлюха — мало ли чокнутых клиентов водится. Томас запихивает ее в окно, и она смотрит непонимающе, но для верности кивает с запозданием вместо ответа на его вопрос: начальники любят послушных подчиненных.
В пережатом ранее горле першит, и Ло закашливается, прижимая к шее ладонь, отчего кожа болезненно реагирует: кровоподтеки уже начинают формироваться, и это значит, что в ближайшее время ей придется ходить исключительно в водолазках с очень высоким воротником. И использовать много косметики. Она цепляется за комод, чтобы упасть. Колени дрожат, и голова кружится. Адамс замирает на несколько долгих секунд в ожидании, когда вся комната вокруг перестанет вращаться, а после выдыхает медленно после такого же медленного вдоха. Затылок ломит. Отекший нос дышит через раз, а когда дышит ртом, то это тоже сопровождается болью в отекших тканях глотки. В свете этого разбитая губа — наименьшая из зол. Не без труда открывает один из ящиков комода полотенце, которое, как было сложенным, прикладывает к затылку. С пожарной лестницы доносятся звуки борьбы: ржавое железо скрежещет, как бывает с ним, когда дует слишком сильный ветер. Браслеты скользят по ободранной коже, но эта боль теряется в общем алом мареве неприятных ощущений. Свободной рукой Ло снова трет губы, подбородок, носогубную перемычку, глотая кровавую слюну. Между лопатками щекотливо течет кровь. Левая стопа болит остро: Адамс растерянно смотрит вниз, не сразу вспоминая, что порезалась, когда наступила на торчащую на лестничной площадке железку, и кровь все никак не останавливается. Не сразу вспоминает и том, что задняя поверхность бедер расцарапана — только когда садится на пол возле комода, опираясь на тот спиной, потом что до кровати боится не дойти.
Кажется, кто-то зовет ее по имени, и она поднимает голову, но видит перед собой только миссис О'Коннелли: та выглядит воинственно настроенной и держит в руках револьвер. Ло медленно моргает, шмыгая разбитым носом, пока старушка-соседка угрожает кому-то за окном. Угрожает ее боссу — это Адамс помнит. Голос Томаса слышится тут же — снова зол. Зол. Зол. Ло кладет руку обратно себе на шею, точно повторяя пальцами местоположение пальцев того мудака, который только что пытался ее задушить. Когда папа был зол, ей всегда доставалось по итогу — ее главным детским страхом было попасться под горячую руку вечно раздраженного отца, и сейчас она снова чувствует себя ребенком, который сделал что-то не так, но понять, что именно, пока не получается. Миссис О'Коннелли продолжает препираться с Флетчером. — Прекратите, — хрипит Ло, испуганно смотря на соседку: она не должна сейчас вмешиваться. Ей тоже может достаться. Но она здесь — пытается защитить [ не вещь — человека ]. И когда смотрит на нее, то с тревогой и лаской. Это не устрашает, но бьет под дых намного болезненнее уже полученных ударов. Ло не привыкла, когда кому-то не наплевать просто потому, что она — это она, а не удачное вложение или кукла в коллекции. Наверное, миссис О'Коннелли даже сможет выстрелить; может даже попадет. Нужно просто попросить спасти. И эта чертова зависимость от нового хозяина может закончиться. Пара выстрелов. Немного лжи для Джесси о том, что полоумная старуха решила поиграть в Рембо. И тогда будет свобода.
Откуда-то из коридора доносится голос Бойда — соседа-наркомана. Вот уж от кого толку точно не будет ни при каких раскладах.
Ло снова поджимает губы и заставляет себя встать хотя бы на колени, откладывая полотенце, что прижимала к затылку, в сторону. А после подползает ближе к старушке, накрывая окровавленной ладонью руки, сжимающие оружие. — Кэтрин, это мой сутенер. Он разобрался со всем, — голос болезненно хрипит, но Адамс улыбается, когда смотрит на соседку с немой благодарностью, которую бы никогда не стала высказывать при боссе. — Все под контролем. Идите домой, пожалуйста, и Бойда уведите, — давит на морщинистые руки, чтобы те опустили оружие. Ло не может позволить ей тут остаться: кто знает, что придет в голову Томасу — вдруг захочет подчистить все хвосты. — Я буду в порядке. Загляну к вам потом. Испечете свой знаменитый яблочный пирог? — продолжает улыбаться, как ей кажется, непринужденно, но окровавленный рот наверняка выглядит жутко. Только миссис О'Коннелли вздыхает и качает головой.
— Ох, деточка, — с нежностью гладит Адамс по голове и поворачивается в сторону Флетчера. — Если что случится, я вас, ублюдков, из-под земли достану, — тычет в них дулом и снова вздыхает. — Я пока не стану спать: если что, я рядом, — она что-то бормочет себе под нос на ирландском, а после из коридора доносятся ее гневные крики и невнятное мужское блеяние, прежде чем захлопывается входная дверь. Ло садится обратно на пол в позу русалки и устало смотрит на босса, который крепко держит связанного нападавшего. Облизывает опухшие губы. — У тебя, кажется, руки разбиты. Нужно обработать, — тихо обращается к Томасу, а после прикрывает глаза, когда снова берет окровавленное полотенце и прижимает к голове. Мир до сих пор немного кружится, а ее до сих пор больше волнует, сколько придется провозиться, чтобы потом промыть волосы.
[LZ1]ЛОРРЕЙН "ЛО" АДАМС, 34 y.o.
profession: администратор в ночном клубе Viper[/LZ1][NIC]Lorraine "Lo" Adams[/NIC][STA]i am your worst nightmare[/STA][AVA]https://imgur.com/OQKAgdz.gif[/AVA][SGN]hush he said
killing is sex
[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » i am (not) permitted to move on


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно