внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вк
телеграм
лучший пост:
эсмеральда
Он смущается - ты бы не поверила, если бы не видела это собственными... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 40°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » Летим на свет - горят мосты.


Летим на свет - горят мосты.

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

сентябрь 2013

Eola fon Wedderburn (Denivel Simon) & Eldrin fon Wedderburn (Rebecca Moreau)

https://i.imgur.com/1F6wvKn.jpg
За окном завывает ветер, на подоконнике стоит зажженная свеча. Ты смотришь на меня строго и мягко одновременно. Я упрямо качаю головой в полубреду, отказываясь принимать помощь. Но ты был бы не ты, если бы не решил всё по-своему.

[NIC]Eola fon Wedderburn[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/krQ8eV6.png[/AVA]
[LZ1]ЭОЛА УЭДДЕРБЕРН, 13 y.o.
race: демон-полукровка, пожиратель душ
love: Eldrin fon Wedderburn
[/LZ1]

Отредактировано Denivel Simon (2021-08-03 00:32:45)

+1

2

Мама говорит, что ему стоит держаться от полукровки подальше.
Мама говорит, что если отец притащил эту тварь в дом, они не обязаны быть ее семьей.
Мама говорит, что этому отродью следует сдохнуть, чтобы дальше не позорить честное имя фон Уэддерберн.
Элдрин не совсем понимает, в чем виноват ребенок, когда именно отец заваривает всю эту кашу, а потом заставляет жену возиться с дочерью от другой женщины. От женщины-человека. Невиданная дикость для представителей чистокровных демонов. Наверное, отец даже не вернулся к ним, если бы та женщина не умерла — этого Элдрин никак понять не может, пусть однажды и спрашивает отца по возвращении того домой: "Почему ты так поступил?". Бастиан лишь устало улыбается и качает головой в ответ: "Тебе лучше никогда не узнавать, сынок", и треплет ребенка по волосам, чем вызывает исключительно жгучую волну ненависти, горечью разливающуюся на основании языка. Он не хочет его понимать — хочет, чтобы мама перестала плакать, когда думает, что никто не видит [ не пристало аристократке лить слезы на всеобщем обозрении ]. Хочет, чтобы все стало, как раньше, но в дальнем крыле особняка уже спит маленькая девочка под присмотром специально нанятой няньки, и ничего не вернется на круги своя уже никогда. Какая-то часть его в порыве иррациональной ярости хочет просто выкинуть злосчастного ребенка в окно, чтобы все забыли про ее существование, вот только понимает, что никогда не сможет этого сделать. Не когда малышка смотрит на него грустно осознанным взглядом создания, понимающего, сколько проблем приносит одним своим существованием, и словно пытается улыбнуться, протягивая к братику маленькие бледные ручки с тонкими пальчиками. Она вся какая-то бледная до практически болезненности — так и останется навсегда.
Однако, вопреки привязанности к наполовину родной сестре, так раздражающей маму, Элдрин все еще не хочет понимать отца, но, по иронии судьбы, однажды понимает, и от этого понимания становится еще хуже, чем после того давнего разговора с Бастианом. Эола хрупкая и нежная — тепличный цветок, нуждающийся в заботе и ласке; так и льнет к рукам, пытаясь обняться по любому поводу, и улыбается так широко, отчего Элу кажется, будто ради ее улыбки можно и нужно сделать все, что той захочется, лишь бы и дальше смотрела с горящими от радости глазами, смеяясь и пританцовывая, например, когда он привозит ей из столицы новую дорогую куклу. Ради нее в принципе готов спалить половину человеческого мира в насыщенно-синем огне собственной магии, даже не задаваясь вопросом, насколько она этого достойна. Элдрин понимает: каково это — желать кого-то, кто не подходит тебе по множеству параметров, и от сходства с родителем становится мерзко. Сможет ли простить мама и его? Если быть честным, ему пока не хочется узнавать ответ на этот вопрос.
Они остаются в доме одни, не считая прислуги: родители уезжают на какой-то безумно важный прием после очередного скандала, затеянного матерью, потому что Эола больна, а отцу не хочется оставлять дочь одну. Элдрин обещает присмотреть за сестрой, чтобы хоть немного сгладить острые углы очередного витка застарелого конфликта, как ответственный старший, вот только мать все равно недовольно поджимает губы, пусть даже отец в итоге соглашается и тихо, точно говорит страшную тайну, просит позаботиться об Эоле, будто может быть иначе, но больше не произносит ничего, хотя Элу уже двадцать пять, у него хвалебные отзывы из военной магической академии и потенциально блестящее будущее в рядах офицерского состава, защищающего интересы их мира. Никто не говорит о том, почему именно Эола больна, однако он слышит тихие перешептывания родителей о человеческой крови в венах, ослабляющей ее, о бессилии и абсурдном нежелании подчиняться необходимости питаться человеческими душами ради выживания. "Это же самоубийство", говорит отец в тот подслушанный разговор совершенно убитым тоном того, кто не знает, как исправить ситуацию, на что мать только хмыкает, и не нужно долго думать, чтобы понять: ее более чем устраивает подобный исход событий.
Проводив родителей, Элдрин, несколько мгновений вслушиваясь в густую тишину, заполняющую пространство старинного дома, так похожего на живое существо особенно остро в подобные моменты, решает проверить сестру: никто не сможет запретить ему этого. Он ведь брат. Он ведь обещал отцу позаботиться о ней. Прокусывает нижнюю губу острым удлиненным клыком, медленно поднимаясь по лестнице вверх, точно боится быть застуканным: слуги наверняка обо всем докладывают матери — та всегда была строгой и властной хозяйкой, держащей все происходящее в доме под своим жестким контролем.
В комнате сестры царит темнота, забирающаяся в каждый угол, обступающая небольшой участок света, подрагивающего в такт движению пламени свечи, стоящей возле изголовья кровати. В движущихся тенях, танцующих поминальный танец на покрытом испариной лице Эолы, она кажется совсем тонкой и хрупкой, почти прозрачной. Фарфоровая кукла из мира людей, утопающая в пышности подушек. Длинные ресницы бросают тени на покрытые лихорадочным румянцем щеки, а сиделки нигде не видно: видимо, решила отдохнуть, пока подопечная спит. В другой момент Элдрин бы нашел ее и сделал выговор за столь пренебрежительное отношение к свои обязанностям, но сейчас это ему даже на руку. Аккуратно садится на край кровати, чтобы не потревожить чужой сон, берет из таза с водой тряпку, отжимая лишнее, и протирает ее невинное, столь юное лицо, уже испытавшие столько боли. Ему хочется верить, что касается кожи костяшками совершенно случайно и без каких-либо более глубинно спрятанных мотивов.
Она слабо морщится, и ресницы дрожат, оповещая о скором пробуждении. Элдрин корит себя за то, что испортил ее сон, но начинает улыбаться еще до того, как ловит сонный, расфокусированный взгляд. — Как ты себя чувствуешь, принцесса? Может, тебе что-то принести? Хочешь чего-нибудь вкусненького? — и не удерживается — проводит кончиками пальцев по щеке.
[NIC]Eldrin fon Wedderburn[/NIC][STA]loving her was a death sentence[/STA][AVA]https://i.imgur.com/2wpKvyq.gif[/AVA][LZ1]ЭЛДРИН ФОН УЭДДЕРБЕРН, 25 y.o.
profession: чистокровный демон, герцог, офицер первой демонической армии
little princess: Eola[/LZ1][SGN]«you're stuck in war
you can’t win»
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2021-07-22 07:09:46)

+1

3

Сумерки опустились на замок, укутали его бережно, укрыли от чужих взглядов. Ветер, заблудившийся в кронах садовых деревьев и тоненьких веточках идеально подстриженных кустов, нашептывает Эоле колыбельную. Девочка представляет, что именно так - тихим шелестом, ласковым всполохом - пела бы колыбельную её родная мама, Лили.
Эола, находясь где-то на границе между разумом и безумием, представляет, как мама бы обнимала её и прижимала к груди, убаюкивая  и нашептывая ласковые слова. Эола представляет, как могла бы сложиться жизнь, если бы мамочка не умерла из-за неё. И губы девочки дрожат не то от сожаления, не то от вполне физического страдания, которое она испытывает. Испарина, выступившая на лбу, скатывается по лицу бисеринками пота. Щеки, нездорово раскрасневшиеся, горят и алеют в темноте комнаты. Пересохшие, потрескавшиеся губы, болезненно приоткрыты перед лицом неминуемой смерти.
Эола не хочет умирать. Но и жить так, как того требует её демоническая часть, не может. Не может себе представить, как забрать у кого-то жизнь. У кого-то, кто такой же обычный человек, каким была её мамочка. Разве недостаточно уже того, что Лили принесла себя в жертву за жизнь дочери, умерев при родах? Разве недостаточно уже того, что эти мысли всегда не дают покоя девочке, которая считает себя виноватой? "Лучше бы я не родилась" - думает Эола и смеживает веки, под которые будто песка насыпали. Смотреть за тем, как солнце закатывается за горизонт, окропляя край кровати ярким рыжим лучом, больше нет никакой силы.
Эола знает, что умрет. Сил нет уже даже на то, чтобы спуститься самой на первый этаж и заварить чая. Чай для девочки делает нянечка, а иногда, когда брат не занят учёбой или делами, она просит об этом и его. Хочет, чтобы Эл принес ей кружку с дымящейся жидкостью, осторожно подул и только тогда бережно передал в дрожащие сестричкины пальцы. Хочет, чтобы остался подольше, рассказывая как там, за стенами дома, в городе и среди других демонов. Демонов, которые её, рожденную человеком, не то чтобы принимают в свои ряды. Смотрят на младшую Уэддерберн брезгливо, почти с презрением. Осуждающе качают головой, когда думают, что она не видит. В спину Эолы с детства летят обидные слова, она привыкла и делает вид, что не слышит их или не обращает внимание. На самом деле каждое слово - в памяти, в расколотом на мелкие части детском сердечке.
Щек и лба касается приятная прохлада. Сон отступает медленно, неохотно сдает позиции для пробуждающегося разума. Вздрогнув ресницами, Эола открывает светлые глаза. Растрескавшиеся губы трогает несмелая, почти робкая улыбка, которую она всегда посвящает только ему - своему брату, своей надежде и своей опоре. Он, что должен был невзлюбить единокровную сестру [маленькую мерзавку и убогую полукровку, если верить словам его матери Скарлетт] с самого детства, напротив всегда был добр и нежен с ней, как с самым родным человеком. Неясная близость, возникшая не смотря на разницу в возрасте и обстоятельства, кого-то раздражала, а кого-то трогала. Сами же Элдрин и Эола просто не представляли, что может быть как-то иначе.
На контрасте с черной ночной сорочкой кожа девочки кажется не просто светлой - мертвенно бледной. Окружающие делают вид, что ничего такого не замечают. Только отец цокает языком и уговаривает Эолу провести обряд, отдаться традициям. Он скупо, неласковым движением, проводит по обыкновению по её волосам, стараясь не смотреть в милое лицо [слишком похожа на Лили], и рассказывает, что в этом нет ничего страшного - выпить чужую душу.
Ты будешь сильнее, Эола.
Ты перестанешь болеть.
У тебя появится будущее.
Эола хмурится и не хочет принимать будущее, в котором ей придется регулярно забирать чьи-то жизни. Жизни тех, кто одной расы с её матерью. Люди слабые и Эола поняла это с рождения, с самого детства. Люди слабые, именно поэтому её мать не смогла без последствий родить ребенка от демона. Люди слабые, и это причина, по которой девочка считает невозможным питаться за их счёт. А еще потому, что она сама на половину человек.
Боль раскатывается по телу очередным приступом, заставляя закусить губу, сдавленно застонать, удерживаясь от крика в присутствии брата - чтобы не напугать его. Иногда боль такая сильная и терпеть её так сложно, что девочку буквально ломает на части, заставляя метаться по кровати в агонии.
- Ты пришел, - становится легче и губы её, пухлые, но какие-то словно бескровные, растягиваются в подобии улыбки. Искренней, но болезненной и усталой, - нет-нет, Эл, ничего не надо. Просто посиди со мной, ладно? Я не голодна.
Голод есть, на самом деле. И это он убивает Эолу изнутри. Он заставляет её корчиться на влажных от пота простынях, метаться по ним в ужасе и панике, приближаясь к черте, за которой ты либо убиваешь, либо умираешь сама.
Но времени отмерено мало и она хочет как можно больше его провести с братом, вглядываясь в дорогой сердцу образ, запоминая каждый излом и каждую черточку, каждую улыбку, которую он неизменно посвящает ей. Такой взрослый, такой красивый. Самый замечательный. Если в жизни Эолы и случилось что-то хорошее, то это Элдрин. На сердце теплеет каждый раз, когда брат зовёт её принцессой. Пальцы его касаются разгоряченной девчачьей щеки кончиками пальцев и она подается им на встречу, чтобы получить больше прикосновений.
- Возьми меня за руку? Расскажи, как ты?

[NIC]Eola fon Wedderburn[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/krQ8eV6.png[/AVA]
[LZ1]ЭОЛА УЭДДЕРБЕРН, 13 y.o.
race: демон-полукровка, пожиратель душ
love: Eldrin fon Wedderburn
[/LZ1]

Отредактировано Denivel Simon (2021-07-25 23:28:00)

+1

4

Конечно, она храбрится. И откуда в столь хрупком и юном создании так много стойкости и терпения? Никогда не жалуется на пренебрежение со стороны матери, сверстников или других демонов [ сколько бы отец ни стремился ввести свою незаконорожденную дочь в светский круг чистокровных, все попытки обречены на полный крах еще до того, как Бастиан начал пытаться — весьма предсказуемый исход, если так подумать ]. Элдрин по возможности защищает сестру сам, будь то хлесткий ответ обидчику или не менее хлесткий удар: никто не имел права полоскать в неучтивости имя фон Уэддербернов [ на радость матери ]; никто не имел права обижать его маленькую сестренку [ к удовольствию отца ]. И сейчас улыбается, пусть и словно через силу, говоря, что ей ничего не нужно. Так доверчиво и с готовностью льнет к прикосновению, отчего демона будто ведет: томная нега растекается от кончиков пальцев выше по рукам, к сердцу — что-то внутри с громким щелчком встает на законное место. Он заставляет себя опустить руку ниже, аккуратно сжать тонкие пальчики, лежащие поверх одеяла. Все, что угодно, для нее [ не для себя, ни в коем случае не для себя — это уже отчасти мантра ].
— Ты же знаешь, что со мной не нужно притворяться? А не то мне придется на тебя очень сильно обидеться,— ласково улыбается и смотрит исподлобья наигранно строго, точно может видеть ее насквозь — искусный притворщик, наверное, даже если ему хочется быть тем, кто действительно способен на нечто похожее. Часть его крайне настойчиво хочется завладеть ею без остатка, чтобы знать, что творится в этой маленькой светлой головке. Чтобы знать, что больше никто не сможет до нее добраться. Кроме него. Гладит тыльную сторону ладони сестры пальцами, вырисовывая на ней круги и восьмерки, словно успокаивая: себя или ее — не совсем понятно. Наверное, больше себя: от тактильного контакта лучше получается прочувствовать, что она в порядке, жива и совсем рядом. Пока. Едва заметно хмурится, пусть и не собирается уговаривать отступить от своих принципов не убивать людей: не думает, что это поможет — в конце концов Эола может быть совершенно [ не подходяще для своей внешности ] упрямой. — А мне бы не хотелось обижаться на такую милую девочку, — игриво нажимает на кончик ее носа пальцем, свободной рукой [ той, которой не сжимает чужую ладонь ] снова смачивает тряпку, потянувшись, и прикладывает прохладную мокрую ткань ко лбу сестры, чтобы хоть немного облегчить ее состояние, раз сама этого сделать для себя не хочет.
— Я жив и не лежу в лихорадке. Уже неплохо, как считаешь? — с легким укором в голосе отвечает, и между бровей снова залегает недовольная складка: ладно, не пытаться давить на нее из-за принятого решения, возможно, и получится, но это не значит, что он должен быть доволен им. Люди — всего лишь их корм, да и то в качестве корма показывают себя зачастую не самыми полезными созданиями, и с этим ничего нельзя поделать. Тем более что у некоторых из них и без того неплохо получается убивать демонов: Элдрин видел лично в тех небольших боевых вылазках, в каких уже успел поучаствовать, несмотря на не самый внушительный боевой опыт. Да, его отец полюбил человека, но это в мире сродни извращению [ хотя уж кто, а демоны знают неприлично большой толк в извращениях ]. — Хотя, быть может, я еще немного недоволен жизнью. Моя сестра решила умереть медленно и мучительно, а мне придется наблюдать за этим. Звучит не очень справедливо, как думаешь? — все же срывается на неприятную тему, потому что этот жуткий образ угасающей Эолы буквально отпечатывается на обратной стороне век, давая однозначно понять, что никогда не покинет его разум, продолжая являться в самых страшных кошмарах. Ему не хочется ее терять. Сильнее, чем не хотелось умирать, когда попал в первую в своей жизни засаду, и это нежелание растекается синим огнем по венам, вспыхивая ультрамарином вокруг зрачков. Как его отец посмел обрекать собственную дочь на жалкое существование полукровки, чьих сил недостаточно, чтобы просто выжить — не то что противиться древним ритуалам. Да чем он думал только? Или скорее не думал.
Элдрин сжимает ладонь сестры сильнее, а после подносит к своим губам, бережно целуя фаланги, в приступе бессильной злобе. Он не может заставить ее совершить ритуал. Но он может попробовать ее спасти. Пусть совсем не уверен в том, что это сработает: у него есть лишь желание сделать хоть что-то, а не научно подтвержденные данные. Полукровок и их особенности мало кто изучает: слишком скользкая, позорная тема — созданий, подобных Эоле, в демоническом сообществе стараются избегать, как чего-то постыдного, зачастую оставляя таких детей жить в человеческом мире, где их шансы на выживание существенно выше. То, что Бастиан принял полукровку в семью, уже сам по себе крайне шокирующий прецедент.  — Скажи, ты действительно хочешь умереть? Это твое желание? Но что, если есть другой способ? Без убийств. Ты бы пошла на него? Ради меня, — опаляет дыханием ее и без того объятую внутренним болезненным жаром кожу, впиваясь в нее требовательным в своей отчаянность взглядом, ожидая ответа, как приговора самого строгого суда.
[NIC]Eldrin fon Wedderburn[/NIC][STA]loving her was a death sentence[/STA][AVA]https://i.imgur.com/2wpKvyq.gif[/AVA][LZ1]ЭЛДРИН ФОН УЭДДЕРБЕРН, 25 y.o.
profession: чистокровный демон, герцог, офицер первой демонической армии
little princess: Eola[/LZ1][SGN]«you're stuck in war
you can’t win»
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2021-07-22 07:09:58)

+1

5

Ветер завывает за окном, но малышка его больше не слушает, сосредоточенная на голосе старшего брата. Голос старшего брата как маяк даже в самую темную, мрачную ночь. Впереди будут ночи и похуже этой, если Эола не поддастся уговорам отца, но об этом не хочется думать. Измученные болью разум и тело молят о пощаде и Эола легко сосредотачивается на том, что говорит Эл и как он это говорит. Смотрит, как шевелится в темноте контур чужих [таких родных] губ.
Элдрин говорит с Эолой как с маленькой, и она бы рассердилась на любого другого, кто пытается быть с ней настолько милым, словно ей пять, а не тринадцать. На Элдрина она не злится - ему разрешено называть её принцессой. И маленькое сердечко в её груди начинает биться чаще каждый раз, когда он легко и играючи произносит это слово, вкладывая в него столько теплоты, сколько вообще возможно услышать из уст двадцатипятилетнего мужчины. Эоле хочется смеяться, когда брат заигрывает с ней в привычной непринужденности, как будто на свете вообще не существует никаких других девушек, кроме его младшей сестры [это очевидная, но такая приятная полу-ложь полу-обман]. И она позволяет себе это - смех вырывается из её груди, срывается с бескровных губ и звенит колокольчиком в густой тишине комнаты. На какое-то короткое мгновение девочка как будто становится сильнее и живее, но всё это всего лишь иллюзия, дарованная присутствием брата, что сидит на крою кровати и держит её за руку. Тепло. Бережно. Очерчивая пальцем круги по ладони, увеличивая их в диаметре. Прикосновения приятные и от них сладко замирает в груди сердце измученной полукровки.
- Не обижайся, не надо, - Эола всё ещё улыбается и смотрит в лицо старшего брата внимательно, словно трогая взглядом каждую черточку, которую может различить в этой темноте. Ей не хватает света, чтобы любоваться его красотой. Очерченные скулы и строгий взгляд теплых глаз - вот, что увидит девочка, если свет в комнате вдруг зажжется. Того света, что падает на их лица от свечи, оставленной на подоконнике, хватает только для ощупывания силуэта и смазанного изображения [даже так Элдрин кажется Эоле самым красивым мужчиной, которого она когда-либо встречала].
Его пальцы с мокрой тряпкой снова касаются её лба бережно и аккуратно. Она устало прикрывает глаза, отчего-то стесняясь перед ним этой своей слабости и болезненности. Эл по сравнению с ней сильный и очень живой, энергия буквально светится в его глазах, когда он мягко смотрит на сестру. Смотрит так, как будто всё понимает. Да только принять не может.
На самом деле Эола не обсуждала с братом то, что отказывается проходить древний ритуал, убивать. Он не спрашивал, а она не рассказывала. Боялась, что такой сильный [даже могущественный, если не лукавить самой себе и окружающим] и чистокровный демон как Элдрин просто не поймёт её решения, поднимет на смех. Не то чтобы он когда-то злоупотреблял таким поведением по отношению к Эоле, но...
Девочка внутренне напрягается, когда разговор всё-таки соскальзывает на эту скользкую дорожку, затрагиваю тему её самочувствия. Что ж, сложно это игнорировать, когда она лежит тут бледная и каждый второй вдох дается ей с трудом, а кости время от времени ломит так, что хочется выть и кидаться на стены. Иногда, когда ей особенно плохо, она ругается на сиделку, прогоняет её и рыдает, размазывая слёзы по щекам, пока боль не отступит до следующего раза. Иногда она ждет, чтобы всё поскорее кончилось, чтобы смерть пришла за ней на ближайшем рассвете, позволив взглянуть как последний раз в её жизни всходит солнце. Иногда ей кажется, что будет за благо закончить свои страдания самостоятельно - стащить нож у отца или брата, резануть по запястьям, когда сиделка задремлет или выйдет в уборную. Но у Эолы не хватает решимости убить себя. Ей делается страшно при мысли, как расстроится Элдрин. Еще хуже становится, когда она представляет, что он сочтёт её слабой и бесхарактерной, недостойной носить фамилию фон Уэддерберн [так всегда говорит Скарлетт].
- Элдрин... - голос Эолы звучит слабо, умоляюще, - несправедливо, конечно. Но я не могу. Моя мать... была человеком. Я сама на половину человек. Понимаешь? - ей хочется сжать его пальцы, стиснуть их своими, но она не находит в себе сил даже для этой мелочи, попутно испытывая заполняющее до краев отчаяние и страх. Ей страшно, чёрт возьми. Если честно, ей так страшно! Страшно наблюдать, как "болезнь" берет своё, пытается продавить и этому невозможно сопротивляться - демоническая сущность сильнее человеческой.
Эл сам сжимает пальцы сестренки и она выдыхает с облегчением, чувствуя его силу и их контакт. Странный. Непонятный. Слишком тесный для брата и сестры, которые должны были друг друга как минимум презирать. Но Элдрин целует тонкие пальцы своей принцессы, заставляя пульс её сбиться с ритма.
- Что? - глаза Эолы расширяются, когда брат спрашивает о смерти, - Нет, конечно нет. Никто не хочет умирать, наверное, - малышка не уверена, но ощущение того, что смерть дышит ей в затылок, перебирает тощими костлявыми пальцами её белоснежные волосы - сводит с ума, доводит до отчаяния. Иногда, когда никто не видит, Эола проклинает весь мир и день, в котором она родилась полукровкой, плодом грешной страсти, неправильного союза, обреченная на пожизненные муки и страдания. И только мысли о том, что в обмен она получила своего брата, могут ненадолго унять боль и страх в её душе, не по-детски взрослой и умудренной опытом.
- Какой другой способ, Эл? Папа сказал, что нет никакого способа, - думать об этом тяжело. Говорить вслух - еще тяжелее. Глупая надежда, всколыхнувшись внутри, грозит затопить собой всё вокруг. Но Эола знает - надеяться нельзя. Надежда бывает напрасной. Надежда может сделать только больнее. Надежда это что-то очень хрупкое и эфемерное. И девочка отгоняет от себя напрасную мысль о том, что еще что-то можно исправить, изменить.
- Да, да, я бы согласилась, чтобы ты... - чтобы больше не видеть, как в юных глазах брата затаилось столько печали, сколько там быть не должно. Эола маленькая, но она разумно и расчетливо думает, что Элу в этом возрасте нужно интересоваться девушками, ходить на свидания или выпивать в компании друзей, а не смотреть на неё так, что тошнота подымается к горлу от страха за старшего брата. Эола думает о том, что она хотела бы жить дальше, если бы только можно было никому не навредить при этом. 
Но жизнь жестока.
А смерть принимает в свои объятия всех.

[NIC]Eola fon Wedderburn[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/krQ8eV6.png[/AVA]
[LZ1]ЭОЛА УЭДДЕРБЕРН, 13 y.o.
race: демон-полукровка, пожиратель душ
love: Eldrin fon Wedderburn
[/LZ1]

Отредактировано Denivel Simon (2021-07-22 10:09:51)

+1

6

Если кто-то спросит его мнения, Элдрин скажет, что сестра слишком много заботится о совершенно не стоящем заботы: случайно разбитой чашке, разлитом чае, который так любит пить, или жизнях людей, например. Чистокровность накладывает свой отпечаток на восприятие окружающего мира. Это как серебряная ложка, застревающая во рту до конца жизни, но при этом не дающая полноценно открыть рот. Никто из ему подобных даже не станет задумываться о том, чтобы переживать из-за чего-то столь мелочного, как человеческая душа. А уж более низкоуровневые демоны, существование коих намного сильнее зависии от регулярности питания, и вовсе не считают людей за что-то большее, чем скот. Правда, часть его не может отделаться от ощущения, что даже будь Эола полноценным демоном, все равно бы беспокоилась о душах, которые приходится поглощать, точно сострадание, столь чуждое демонической расе в целом, является неотъемлемой частью ее сущности, что язык не поворачивается назвать демонической. Его заботливая, добрая, милая сестренка уж точно не должна умирать только из-за нежелания причинять кому-то боль. Каким он будет старшим братом, если так просто откажется от любой, пусть и крайне малой, надежды на ее спасение?
Он снова целует ее пальцы, находясь словно в подернутом дымкой забытьи, когда что-то темное внутри ворочается, как довольный и сытый хищник, стоит ей сказать о своем согласии, даже если сама толком не знает, на что собирается согласиться. Просто потому, что она уже согласна сделать это ради него. Просто потому что он достаточно важен для подобного решения. Хотя Элдрин не видит в своем плане никаких препятствий: никто не умрет [ он надеется ] — не умрет она. И это самое главное. — Ты же знаешь, что демоны способны увеличивать свою силу, если выпьют кровь более сильного демона? Эта особенность часто используется в бою, давно опробованный и проверенный метод в армии, если речь идет о действительно серьезном сражении. А уж кровь чистокровных и вовсе является самым могущественным источником, использующимся в самых крайних случаях, — однако о том, что чем больше разрыв между тем, кто пьет кровь, и тем, кто дает, тем выше шансы на то, что пьющий просто-напросто может умереть из-за неподготовленности тела [ в случае с использованием крови чистокровных вероятность на неблагоприятный исход повышается, так что ее дают обычно средне- и высококлассовым демонам ], не решается: ей нет необходимости пугаться еще большее — смерть и так уже долгое время дышит в затылок, отражаясь чрезвычайно пугающей бледностью, граничащей с жаром, пляшущим на щеках. Да и сам не желает думать о плохом варианте развития событий, чересчур поглощенный верой в то, что у них все получится. Он так хочет, и иного исхода принимать не собирается. 
— Конечно, нет достоверных источников, что кровь чистокровных способна заменить ритуал, — не употребляет слова "поглощение" или, тем паче, "убийство", потому что сестре точно будет неприятно их слышать, а он не хочет, чтобы ей было труднее, чем есть сейчас: даже представлять не хочется, какие муки, должно быть, испытывает, пока отказывается принимать участие в ритуале первого поглощения душ. Элдрин помнит свое тринадцатилетие, и тогда ему ничего не хотелось так, как поглотить какого-нибудь человека, которого по праву чистоты крови и мужского пола должен был поймать самостоятельно: крайне полезный базовый навык для будущего офицера демонической армии. — Думаю, именно поэтому отец не сказал тебе о таком варианте, но мы ведь можем попробовать. Тем более что у нас общий отец, а значит, моя кровь не будет вопринята твоим телом, как нечто инородное. И никому не придется умирать. Тебе не придется умирать, понимаешь? — придвигается на кровати к ней ближе, подогнув одну ногу и подложив ее под себя. Матрас прогибается под весом его тела, и Элдрин чувствует себя одержимым, потому что эта идея вибрирует в костях, остро желая реализоваться, пусть он и старается думать о том, как это может помочь его сестренке, а не о том, как ее маленькие острые клыки вонзятся в его кожу, пока кровь запачкает пухлые, кукольные губки. Словно для него нет ничего настолько порочно соблазнительного, как испачкать столь невинное создание собственной кровью, даже несмотря на то, что ему, как демону, положено быть извращенным и грешным существом.
— И со мной ничего не случится. Ты не сможешь причинить мне вред, — предупреждая вопрос, заявляет с горячностью, расправляя ее ладонь и прижимая к своей груди, скрытой только под тонким слоем черной домашней рубашки. Где-то под линией жизни сильно, пусть и немного быстро, бьется его мощное молодое сердце, вполне способное перенести небольшую кровопотерю. Да и ради ее благополучия с радостью отдал бы все кровь и плоть, но не совсем уверен, что не испугает Эолу еще сильнее, реши вдруг заявить подобное, а потому лишь уверенно заявляет. — Нужно что-то более серьезное, чем потеря нескольких капель крови, чтобы создать угрозу для моей жизни, принцесса. Так что не волнуйся об этом. Лучше скажи, что ты согласна попробовать, — улыбается мягко и нежно, снова вытирая пот с ее лба: ему не хочется видеть ее столь болезненной и слабой. Ему больше нравится, когда она смеется и тянет его за собой танцевать какой-нибудь незамысловатый танец, кружась по комнате даже без музыки, потому что рядом с ней ему не нужна музыка, как не нужен свет или кто-либо еще. — Мы должны попробовать, принцесса, потому что я не хочу, чтобы ты умирала, ведь с кем тогда мне играть в догонялки в саду, а? — и смотрит в том же мучительном ожидании, в каком пребывает с того самого момента, как поднимает эту тему. Сердце будто бы начинает стучать более нервно. 
[NIC]Eldrin fon Wedderburn[/NIC][STA]loving her was a death sentence[/STA][AVA]https://i.imgur.com/2wpKvyq.gif[/AVA][LZ1]ЭЛДРИН ФОН УЭДДЕРБЕРН, 25 y.o.
profession: чистокровный демон, герцог, офицер первой демонической армии
little princess: Eola[/LZ1][SGN]«you're stuck in war
you can’t win»
[/SGN]

+1

7

Тени скачут по стенам комнаты, выхваченные из углов неярким всполохом свечи. За окном начинает накрапывать дождь и его первые капли бьются в стекло, украшая влажными брызгами - это всегда зачаровывало Эолу, уверенную в том, что проявления природных стихий прекрасны и вечны в своей красоте. Вот и сейчас она на секунду отводит взгляд от брата, чтобы проследить за тем, как капелька, разбившаяся о стекло, продолжает свой путь по нему влажной дорожкой, по пути соединяясь с другими такими же, как она, набирая при этом силу. В самой Эоле силы почти не осталось и она завидует тому, что даже простая маленькая капелька живет, кажется, более интересную жизнь, чем полудемон, прикованный к кровати своей упрямостью [особенностью].
Эола действительно упирается. Ритуал поглощения первой души среди демонов считается священным. Его ждут все пожиратели душ. О нём мечтают с детства. Складывают сказки, передают из поколения в поколение легенды. Никто вокруг не видит в этом ничего плохого или предосудительного. Только младшая фон Уэддерберн не согласна. Только её мысли и поведение выбиваются из общего фона, сквозят излишней добродетелью по отношению тем, кто по мнению самих демонов, никакого добра не заслуживает. Низшая раса. Подножный корм. И она, выросшая из настолько порочного союза, теперь смеет бросать вызов привычному укладу, попирая вековые устои. Маленькая. Безрассудная. С внимательным взглядом светлых глаз. С волосами, рассыпанными белым снегом по подушке.
Эола знает, что брат не может её понять. Она в курсе, что из всех, кто её окружает, вообще никто не может понять происходящего. Впрочем точно так же абсолютное большинство демонов вокруг считают её вообще недостойной жизни. Но девочка носит фамилию фон Уэддерберн, происходит из древнего рода аристократов так или иначе, и это позволяет ей существовать в мире, для неё непредназначенном.
Но что делать, если ни один из миров тебе не предназначен?
Элдрин говорит о своей крови так, словно разбрасываться ей это ничего особенного. Говорит, одновременно с этим опаляя жарким дыханием тонкие бледные пальцы своей принцессы, и она млеет от этого тепла, от этой близости, от ощущения чего-то настолько родного. Связь между братом и сестрой - крепкая, сильная. Её не истребить какими-то незначительными [на самом деле фатальными] трудностями. Смерть не может заставить их быть менее преданными, менее любящими. Но смерть стоит на пороге и качает головой с тонкой усмешкой на костлявом лице с впалыми щеками - смерть может разлучить их навечно. Навсегда.
Эола хмурится, глаза её вспыхивают неверием. Девочка открывает рот, но тут же захлопывает его обратно, не зная что сказать. В действительности брать для неё всегда являлся чем-то невероятным, сакральным. Тогда как все девочки обычно в немом восхищении взирают на отцов, Эола всегда смотрела так на Эла, так до конца никогда и не веря в своё невероятное везение. Она уверена - будь у неё подружки, они бы обязательно завидовали наличию в жизни полукровки такого великолепного брата. И поэтому вариант выпить кровь старшего сына семьи фон Уэддерберн кажется ей преступной, воистину греховной.
- Эл! Эл, послушай меня! - глаза девочки наполняются слезами, когда она понимает его замысел, идею и внутри неё, в груди вспыхивает надежда. Но надежду приходится топить с особым остервенением и отчаянием, потому что она, недостойная полукровка, не должна касаться крови её чистокровного брата - Скарлетт накажет их обоих. Даже отец, наверное, будет недоволен, да?
- Я понимаю. Я всё понимаю. И шанс, который ты хочешь мне дать, пусть и нет никакой уверенности в успехе - бесценный. Я очень рада, что ты любишь меня настолько, что готов поделиться частью себя. Готов отдать мне немного своей крови. Но Эл, как я могу принять столь дорогой подарок? Ты чистокровный. Твоя кровь - высшая ценность. Да, во мне тоже течет её часть, какая-то доля. Но я всё равно жалкое отродье, мерзкая полукровка. Как я могу осквернить тебя?
Сморгнув слезы, Эола переводит взгляд на окно, чтобы только не смотреть в этот момент на брата - Элдрин упрямо сжимает губы, крепко прижимая тонкую девчоночью руку к своей груди. Эола чувствует, как сильно бьется под её пальцами мужское сердце - толчки его мощные, размеренные, совсем не такие тщедушные, как в её собственной груди. Биение сердца девочки - рваное, спутанное, такое слабое, что даже пульс на запястьях прощупывается с трудом.
- Ты взрослый, чтобы играть в догонялки, Эл, - качает головой, закусывает губу, чтобы не разрыдаться прямо при свидетелях. Ждет, что брат разозлится на неё, потому что она снова не соглашается, отвергает его, казалось бы, идеальный план. Неужели так велик страх перед возможным наказанием?
Нет.
Эола опять переживает не за себя. Слишком неиспорченная, слишком иррациональная для этого мира. Страшится, что будущая невеста брата может не захотеть иметь с ним ничего общего, если узнает, с кем он делился кровью. Переживает, что Скарлетт, которой итак досталось растить чужого нелюбимого ребенка, придет в ещё большее бешенство.

Умирать не хочется.
Подставлять брата не хочется еще больше.   

[NIC]Eola fon Wedderburn[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/krQ8eV6.png[/AVA]
[LZ1]ЭОЛА УЭДДЕРБЕРН, 13 y.o.
race: демон-полукровка, пожиратель душ
love: Eldrin fon Wedderburn
[/LZ1]

+1

8

Злость раскрывается внутри кровавыми цветами, взрывается красочными фейерверками магии, синие искры которой срываются с кончиков пальцев, тая в полумраке комнате. За окном идет дождь, привлекающий к себе взгляд сестры, несущий полнейший бред, очевидно, впитанный ее рассудком вместе с неприязнью общества в целом и его матери в частности. Элдрину кажется, что снова может разглядеть во всем происходящем вину отца: если бы тот только подумал о чистоте своей крови, как думает сейчас его кровь; если бы тот только подумал о том, какая участь предстоит его ребенку-полукровке; если бы тот хоть немного подумал в принципе, а не просто натворил дел, заставляя всех вокруг расплачиваться за свои ошибки. Он поджимает губы и чуть щурит взгляд, потому что не должна Эола так относиться к положению собственного брата, к крови собственного брата — это же просто какой-то абсурд.
— Если ты не забыла, точно такая же кровь и без того течет в твоих венах. Кто и имеет на нее полное право, так только ты, а потому прекрати нести чушь и наговаривать на себя, — заявляет уверенно, с нотками остро кипящей агрессии, думая, можно ли вытащить эту дурь из ее светлой головки. Кто виновен в том, что его сестра считает себя отродьем? Элдрин скалится, наблюдая за тем, как Эола пытается сдержать слезы, закусывая нижнюю губу, и это зрелище раскалывает что-то внутри него на мелкие осколки, с тихим печальным звоном падающие вниз. — Это моя кровь, это твоя кровь, и никто не смеет мне указывать, что с ней делать. Если она достойна того, чтобы быть пролитой на поле боя, то достойна и того, чтобы спасти мою любимую сестренку, потому что я собираюсь играть с тобой в догонялки, пока ты не станешь слишком взрослой для этого, — гулко вздыхает, а кости внутри продолжают вибрировать из-за того, как сестра упирается. Снова и снова идет наперекор всем, потому что считает, будто чего-то недостойна, будто есть кто-то еще, кто больше заслуживает жизни. Полный вздор.
Ему и без того постоянно говорят, что делать и каким быть: воспитанным членом общества, умелым воином, способным магом, достойным носить имя фон Уэддербернов — этот список бесконечен и только пополняется, пополняется, пополняется… Отец хочет, что он не повторял его ошибок [ или еще черт знает чего — желания отца Элдрина волнуют мало ]. Мать хочет, чтобы он восстановил репутацию семьи, ощутимо пошатнувшуюся из-за проступка отца. Учителя хотят, чтобы он прикладывал больше усилий в изучении боевых заклинаний и фехтования. Аристократские дочки хотят, чтобы он проявил к ним интерес. И вот теперь Эола хочет, чтобы он так просто отказался от нее, навесив этот ужасный ярлык достойной смерти полукровки? Теперь Эола считает, что он должен быть достаточно взрослым, чтобы не играть в догонялки в саду? Ему кажется, что она всегда была из тех, кто хоть немного заботится о том, чего хочет он, а не бесконечное множество остальных демонов, продолжающих пытаться применить к нему стереотипичные лекала, по коим воспитывается истинный чистокровный. Нет, с него хватит. Он не станет повторять одно и то же раз за разом, когда ставки столь высоки.
— Что ж, если это твое решение, — тихо произносит, отпуская ее руку и укладывая обратно на одеяло: бережно и осторожно. После начинает закатывать левый рукав рубашки с сосредоточенной уверенностью, и ни капли сомнений не мелькает ни во взгляде, ни в четкой выверенности движений. Освобождая предплечье, ведет ногтем по коже, прямо по линии вен от запястья вверх, делая аккуратный разрез, тут же начинающий заполняться кровью, чей насыщенный металлический запах резко ударяет в нос. Для него собственная кровь пахнет озоном и магией, чьи синие искры пробегают по телу, концентрируясь в радужке, — реагируют на ранение, которое усилием воли не дает своему организму тут же залечить. Небольшая капелька собирается в уголке пореза, скатываясь по руке вниз, оставляя расползающееся пятно на белоснежном одеяле. — Вот только от своего решения я не откажусь. Не только ты можешь быть упрямой, — смотрит на сестру исподлобья, засовывая указательный и средний пальцы в порез, пачкая их кровью, а после проводит подушечками по пухлым губам Эолы, чуть углубляя их в ее рот и касаясь кромки зубов, как завороженный наблюдая за тем, с какой легкостью нежная кожа проминается под его прикосновениями, с какой порочностью окрашивается алым. В голове четко формируется желание слизать свою кровь с ее губ, но Элдрин гонит прочь столь неуместные мысли — лишь облизывает свои пальцы, только что касавшиеся губ сестры, и в этом жесте сосредоточена вся порочность, выданная его демонической сущности по факту существования.
— Ты уже попробовала мою кровь. Нет причин останавливаться. Возьми, сколько тебе хочется, и живи, принцесса, — тихим интимным шепотом говорит, протягивая вперед кровоточащую руку. Ближе к ее лица, носу, рту — только потянись чуть-чуть вперед, коснись языком разрезанной плоти, вонзи в нее свои клыки и пей. Ничего сложного. Его взгляд гипнотизирует ее, соблазняя, заставляя отказаться от глупой веры в то, что недостойна этого: в понимании Элдрина она более чем достойна.
[NIC]Eldrin fon Wedderburn[/NIC][STA]loving her was a death sentence[/STA][AVA]https://i.imgur.com/2wpKvyq.gif[/AVA][LZ1]ЭЛДРИН ФОН УЭДДЕРБЕРН, 25 y.o.
profession: чистокровный демон, герцог, офицер первой демонической армии
little princess: Eola[/LZ1][SGN]«you're stuck in war
you can’t win»
[/SGN]

+1

9

Аромат крови ударяет в нос. Щекочет рецепторы. Зрачки против воли затапливают светлую радужку черным. Дыхание Эолы сбивается, из размеренного и тихого становится рваным и тяжелым, его как будто можно почувствовать, осязать. Атмосфера в комнате тоже изменяется. Воздух вокруг брата и сестры становится плотным, он буквально заряжен их магией. Его - синей; её - белой. Она мелкими электрическими разрядами-звездочками вспыхивает то тут, то там. Порыв ветра в четырех стенах появляется буквально из ниоткуда: тушит свечу на подоконнике резким порывом, подхватывает кружевные белые занавески, треплет волосы, не ласковым холодным касанием проходится по их рукам. 
Девочка не хочет, но против воли чувствует, как меняются не только желания и мысли - меняется тело. По позвоночнику от этого бегут мерзкие мурашки. Клыки, до этой секунды совершенно обыкновенные, ничем не выдающиеся, удлиняются и заостряются - о них теперь не то что поцарапаться, пораниться можно. Моргнув несколько раз, Эола возвращается к брату взглядом, и он может увидеть перемену и в её глазах тоже - радужка, окрашенная в кроваво-красный, словно подсвечена изнутри и так ярко выделяется на бескровном бледном лице.
- Элдрин... что ты... наделал.
Эола смотрит за тем, как капля крови, набрав силу, скатывается по руке брата. Алая. Притягательная. Настолько манящая, что губы девочки приоткрываются сами собой, она неосознанно ведет по потрескавшейся их коже языком, бередя ранки-трещины, но не чувствуя в таком состоянии боли. Эола знает, что когда верх берет её демоническая сущность, она похоже скорее на вампира, чем на демона, и это всегда заставляет её чувствовать себя неловко. Но не сейчас. Сейчас она просто не может думать вообще ни о чем, кроме того, как кровь течет по руке брата.
Сердце подскакивает едва ли не в горло, когда малышка видит, как её старший брат, контролируя свою магию, не позволяя ей залечить рану, лезет в неё пальцами даже не морщась. Он не издает ни звука, хотя ему, очевидно, должно быть больно. Это не может быть не больно, да? И Эола снова испытывает восхищение, думая даже в таком состоянии о том, какой он великолепный в своей силе и могущественности. 
Полувсхлип-полустон срывается с еще детских губ, когда Элдирн подносит к ним свои пальцы, перепачканные в алый. А вот взгляд, которым смотрит на него сестра, близкая к помешательству в эти мгновения - совсем не детский. Она всё ещё пытается сопротивляться своей природе и сущности, взывая к разуму свою человеческую часть. Но сейчас всё человеческое в ней погребено под тяжелым желанием соединиться с кровью брата. Поэтому она не сопротивляется, когда его пальцы, уверенные и ловкие, раскрывают её губы, проникая в тёплую влажность рта. Эола принимает его пальцы покорно, потому что если ослабить свой контроль хоть немного, то она просто наброситься на них с жадностью изголодавшегося. Она правда голодна. И она всё ещё ребёнок. У неё нет сил, чтобы идти против настолько сильного желания.
Склонив голову набок, она с секунду смотрит за тем, как брат облизывает пальцы, словно зачарованная увиденным. Эл такой красивый и руки у него такие сильные, никакая даже самая сильная жажда не может выбить эти мысли из хорошенькой светлой детской головки. Отпуская остатки контроля, Эола всхлипывает, по щеке её, сорвавшись из уголка глаза вместо слезы, катится кровь. В голове шумит и девочка почти не слышит слов брата, когда приподнявшись тянется к его руке, неосознанно сосредотачивая всё своё внимание только на крови, которую видит перед собой. И эта кровь зовёт и манит её. Сдаться этому зову - экстатическое наслаждение. И вот уже малышка, высунув яркий красный язычок, скользит им по вытянутой перед ней мужской руке. Она не чувствует страха, не чувствует больше боли. Только вкус крови, который кажется ей самым большим удовольствием в жизни. Несравнимый ни с чем. Металлический. Пряный. Яркий.
Эола шумно дышит, кружит языком по порезу, соскальзывает внутрь его, не в силах сдержаться. Пальцы её, с удлинившимися острыми ногтями, держат брата за запястье, когда она, выразительно вздохнув и прикрыв глаза, кусает его куда-то в плечо выше пореза. Острые зубы так легко входят в чужую плоть. Малышка чувствует, как брат вздрагивает всем телом и ей хочется извиниться, попросить прощения за то, что она причиняет ему боль. Желание сильнее здравого смысла, когда кровь истинного наследника фон Уэддерберн брызгает, наполняет собой маленький хорошенький рот девчонки, от чего она сглатывает и тут же ощущает, как внутри её хрупкого тщедушного тела, изломанного страданиями, магия брата сливается с её собственной. Ощущение окрыляющее. Волшебное. Оно, в противовес всему происходящему, кажется таким чистым и непорочным. Но разве может быть грязным желание брата спасти свою младшую сестренку?
Девочка делает еще глоток. И еще один. В голове начинает проясняться. Туман, который стал вечным спутником за последний месяц, понемногу рассеивается, просветляя сознание. Эола всё ещё не может остановиться и еще один глоток крови брата приближает её к выздоровлению. Едва ли эффект будет полным и статичным, но она по крайней мере выиграет еще немного времени. Для себя. Для них обоих.
Зубы выскальзывают из плоти, малышка неосознанно удовлетворенно вздыхает и точно так же неосознанно зализывает место укуса - магия, её собственная, неожиданно сильная, почти забытая, искрится на кончике юркого острого языка. Место от укуса затягивается прямо на глазах. Девочка отрывается от руки брата и падает на мягкие подушки, блаженно улыбаясь.
- Спасибо, братик.

Дверь в комнату, приоткрытая сквозняком на сантиметр, выдает их секрет с потрохами. Скарлетт, напряженно замерев по ту сторону деревянного полотна, вглядывается в происходящее округлившимися от ужаса глазами. Гнев подымается внутри неё подобно буре и скоро он обязательно найдет выход наружу.
[NIC]Eola fon Wedderburn[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/krQ8eV6.png[/AVA]
[LZ1]ЭОЛА УЭДДЕРБЕРН, 13 y.o.
race: демон-полукровка, пожиратель душ
love: Eldrin fon Wedderburn
[/LZ1]

Отредактировано Denivel Simon (2021-07-22 14:39:25)

+1

10

Это похоже на откровение. То, как ее глаза наливаются алой жаждой крови, столь контрастно выделяющиеся на фоне бледности лица. То, как она практически хрипит, когда произносит его имя, и смотрит с отчаянностью принятия неизбежности, словно стоит у подножья с горы, пока на нее неумолимо несется лавина. То, как она коротко и болезненно всхлипывает, и кровавая слезинка на щеке вызывает только жутко ноющее желание слизнуть ее языком. То, как она сдается и касается языком пореза, проникая внутрь, цепляясь ногтями за руку, а после с одержимостью впивается в кожу, протыкая ту в новом месте, отчего Элдрин непроизвольно вздрагивает — не от боли. От совершенно неуместного, порочного, извращенного наслаждения, пронзающего каждую клеточку тела, когда Эола все глубже вонзается в его руку, пачкаясь в его крови. Это ощущение невозможно сдержать, как невозможно оказывается сдержаться, и он тихо рычит — утробно и по-хищному, пока черты аристократически острого лица заостряются еще больше вместе с кончиками ушей, а кожа приобретает пепельно-серый оттенок, точно сумрак целует ее, передавая часть своего цвета [ его демоническая форма ]. И только глаза кажутся пронзительно яркими, ультрамариновыми на фоне серости, затапливающей его тело.
Элдрин прижимает ее к себе, подтягивая ближе, обнимая за плечи, не желая, чтобы она останавливалась. Нежные, цепкие пальчики. Острый, почти что царапающий язычок. Пронзительные клыки. Он хочет чувствовать ее рядом с собой — в себе — растянутую во мгновениях вечность и запрокидывает голову назад, прикрывая глаза, как доведенный до экстаза инкуб. И такой же греховный и грязный — даже постельное белье, пропитывающееся кровью, кажется более чистым по сравнению с его мыслями. Эола так волновалась о том, что осквернит его, совершенно забывая о том, что он способен осквернить ее намного раньше. Шальное, мимолетное осознание — она бы п о з в о л и л а это с собой сделать  — не успевает окончательно укорениться в его голове, потому что, насытившись, сестренка аккуратно отпускает из своего захвата руку брата [ к плохо скрытому его неудовольствию ], касаясь раны кончиком языка, с которого слетает ее серебристая магия и финальным аккордом запускает процесс регенерации, чтобы остаться звенеть многообещающим послевкусием в тишине темной комнаты.
Демон касается своей руки медленно, точно не веря, что только что его выглядящая абсолютно счастливой сестра откинувшаяся на ворох подушек, столь жадно и жарко касалась его кожи губами и зубами. От этого ощущения плавятся внутренности, и ему хочется упасть на кровать рядом с ней, уже намного более живой, чем раньше, отчего хочется верить в верность принятого и претворенного в жизнь решения, но внезапно чувствует новый запах — знакомый и родной. Резко поворачивается к двери, а серый окрас кожи сходит на нет издевательски медленно, и мать смотрит на него с поистине сакральным ужасом и омерзением, тогда как где-то за спиной маячит отец, будто бы отстраненно наблюдающий за разворачивающейся сценой. Элдрин воинственно поджимает губы и медленно встает с кровати, даже не потрудившись расправить рукав рубашки, перепачканный кровью так же, как и уже излечившаяся рука.
— Вы же уехали, — спокойно произносит, без страха смотря в глаза матери: даже его любовь к ней не заставить сомневаться в сделанном выборе, а уж отец наверняка примет его сторону, заполучив свою дорогую дочь живой и невредимой. Мать молча подходит к нему и отвешивает пощечину, словно он какое-то неразумное дитя, и вокруг него моментально вспыхивает холодное синее пламя, пусть никого и не ранит — послушный его командам зверь, однако, не рискующий нападать без приказа хозяина. Герцогиня фон Уддерберн резко разворачивается на каблуках и уходит из комнаты падчерицы, уводя за собой мужа. Элдрин старается улыбнуться как можно беззаботнее, когда поворачивается к сестре и произносит. — Все будет хорошо, не волнуйся, — и нежно целует ее в лоб, прежде чем уйти.
Ничего не будет хорошо — это становится ясно уже на следующий день по чересчур притихшей, но напряженной матери, едва ли смотрящей на него и вообще не упоминающей Эолу, точно той не существует в принципе. Элдрину это не нравится: что-то тревожное и опасное растекается по особняку удушливым туманом, но даже отец не способен дать ему ответы, пусть его наследник и набирается смелости, чтобы задать неудобные вопросы напрямую, подлавливая родителя в излюбленном месте в библиотеке. Бастиан только смотрит на него мучительно долго и молчаливо: то ли с осуждением, то ли с каким-то нездоровым пониманием, а после снова возвращается к чтению, ясно давая понять, что диалог не состоится.
Элдрин уверен: грядет буря.
Буря обрушивается на них на третий день, когда родители вызывают обоих в подвал, где находятся старые пыточные камеры, сохранившиеся еще с древних времен межклановых войн, в итоге остановленных седьмым королем демонов. Он понимает: идея принадлежит матери, и та озвучивает ее с плохо скрываемым удовлетворением, точно ей пришлось пойти на многие ухищрения, чтобы добиться своего, и отец мрачной тенью кивает, когда Скарлетт требует, чтобы сын наказал наглую полукровку, посмевшую попробовать кровь чистокровного, тринадцатью ударами плетью. И если бы эта идея исходила только от матери, Элдрин бы смог противиться, однако, не успев даже произнести хоть одно слово протеста, отец громогласно восклицает: "Выполняй!", и от него исходит волна золотой магии, пригибающей его к полу. Бастиан все еще герцог, полноправный глава семьи, а потому его авторитет непререкаем. Элдрин тяжело сглатывает, все еще не смеющий гордо выпрямиться, и с отчаянной виной смотрит на сестру. Заветное "прости" беззвучно слетает с губ.
[NIC]Eldrin fon Wedderburn[/NIC][STA]loving her was a death sentence[/STA][AVA]https://i.imgur.com/2wpKvyq.gif[/AVA][LZ1]ЭЛДРИН ФОН УЭДДЕРБЕРН, 25 y.o.
profession: чистокровный демон, герцог, офицер первой демонической армии
little princess: Eola[/LZ1][SGN]«you're stuck in war
you can’t win»
[/SGN]

+1

11

А что, если мы больны?

Усталость прижимает Эолу к кровати, связывает её по рукам и ногам, убаюкивает в своих объятиях. Но это больше не та усталость, которая находится где-то на границе между выживанием и смертью. Усталость становится здоровой, естественной потребностью. Веки наливаются свинцом и держать их открытыми теперь всё сложнее, но Эола всё еще не может отвести взгляд от того, кто подарил ей жизнь, рискнув нарушить все мыслимые и немыслимые правила. Во рту девочки металлический привкус крови брата, но он не кажется ей мерзким или хоть сколько-то противным, даже чужеродным и то не кажется. Привкус крови Эла во рту воспринимается ей естественно и желанно. Иметь в себе часть старшего брата  -  в о с х и т и т е л ь н о. В эти мгновения совсем не кажется важным то, как это может быть воспринято со стороны. Эола, в силу своего возраста и присущей ему неопытности, не видит в произошедшем ничего подозрительного, ничего сверхъестественного. Скарлетт же, замеревшая по ту сторону двери, считает произошедшее слишком личным. Мачеха видит, как меняется в эти мгновения её сын, и сердце её в груди бьется в страшном предчувствии беды.
"Уберечь любой ценой" - всё, о чём думает Скарлетт, когда её взгляд встречается с ультрамариновыми глазами сына.
Девочка вздрагивает от голоса брата, который уверяет её в том, что всё будет хорошо. Когда кто-то говорит об этом так уверено, не раздумывая, это всегда значит только одно - случилось что-то плохое. И Эола переводит уставших глаз на дверь, вздрагивает от осознания и тут же прикрывает глаза. Переживать о случившемся сейчас не получается. Слишком клонит в сон. Слишком уплывает разум за границу сознания. Эола не может сопротивляться своей усталости, а потому просто позволяет себе плыть на её волнах. Последнее, что чувствует девочка - брат целует её в лоб, легко прикасаясь к нему губами на прощанье. Ей хочется, чтобы он остался. Ей хочется, чтобы Элдрин никогда и никуда не уходил. Эгоистичные желания маленькой девочки полны невозможного.


На утро младшей фон Уэддерберн становится лучше. Эола открывает светлые глаза цвета предгрозового неба и с удивлением отмечает, как боль потихоньку уходит из её тела. Сдает позиции. Ночью, после того как Элдрин ушел и на его месте появилась отчитанная за промах сиделка, девочка больше ни разу не просыпалась. Она спала до самого утра и дыхание её было ровным и глубоким. За всю ночь Эола ни разу не проснулась ни от кошмара, ни от ломающей тело боли. Она не будила сиделку криками, не пугала своими стонами и утробным рычанием, так несвойственным крошечному и хрупкому девчачьему телу. Эола спала крепко и спокойно, как здоровый подросток, что бегал накануне по зеленому полю, усыпанному яркими цветками маков или люпинов.
Эола открывает глаза, смотрит на сиделку и губы, всё ещё перепачканные кровью, хранящие следы совершенного преступления, растягиваются в счастливой улыбке. Девочка потягивается, пробует сесть и удивленно-восхищенно выдыхает, когда у неё это получается без всяких проблем и сложностей. Если прислушаться к себе - магия пощипывает кончики пальцев, готовая сорваться с них молнией в любой момент, слушаясь свою хозяйку. Ощущение не новое, но уже подзабытое, а оттого до дрожи приятное. Возможность снова ощущать внутри себя силу, которая принадлежит только ей, заставляет глаза Эолы заискриться в неподдельной радости.
Эола помнит - шанс жить и чувствовать себя живой подарил ей брат, тогда как родной отец даже не попытался найти какой-то вариант, кроме как увещевать дочь принять участие в ритуале, который ей претил.
Эола знает - Элдрин самый надежный человек и в этом, и в параллельном мирах. И слезы набегают на её глаза, когда девочка думает о своем старшем брате. Пульс отчего-то учащается, сердце бьется куда-то в ребра, когда она полубессознательно вспоминает его перепачканные кровью пальцы, которыми он так властно скользнул в её рот.
Почему дрожат колени?


Над домом уже два дня сгущаются тучи, но Эола словно не замечает этого до того момента, как их с братом просят пройти в подвал. Она, погруженная в своё счастье от постоянно улучшающегося самочувствия, в упор не видит того, как мачеха даже не смотрит в её сторону. Не видит она и того, как залегла грозная складка у отца между бровями. Только подмечает, как напряженно смотрит на неё брат, когда думает, что она этого не видит.
Эола видит всё, что связано с Элдрином фон Уэддерберном. После того, как по её острые клыки пронзили кожу брата, она не может отделаться от разного рода не очень пристойных мыслей о нём. Девочке, которая выходит из семьи аристократов, думать о таком не престало. Особенно если в мыслях фигурирует единокровный брат.
Но ведь никто не узнает?
Ступая на лестницу, ведущую в подвал, малышка чувствует, как внутри неё образовывается ком из напряжения и магии. Если быть откровенной - она еще никогда не была такой сильной, как сейчас. И это знание одновременно пугает и возносит к небесам. Думать о том, что такой сделал её Эл - приятно.
Мачеха и отец не разделяют восторга, пусть даже Эола молчит обо всём, ни с кем не делится ни своими мыслями, ни своими впечатлениями. Девочка видит, как поймав её взгляд, Скарлетт упрямо поджимает губы, чуть кривит их, не в состоянии держать себя в руках. Отец выглядит обреченным, разбитым и ожесточенным одновременно. Он смотрит на своего сына со смесью понимания, принятия и презрения - Эола никак не может понять, чего больше.
Переминаясь с ноги на ногу, покачиваясь на толстых каблуках, цепляясь пальцами за подол черного платья, девочка ждет приговора. Она понимает, что они с братом сделали что-то, чего делать было нельзя. Понимает, и готова понести наказание, ведь что может быть хуже смерти?
И всё-таки она вздрагивает. Удивленно распахивает глаза и пытается поймать взгляд Бастиана, но он прячет глаза, смотрит в сторону. Тем не менее, его голос, командующий старшему сыну короткое, но фундаментальное "Выполняй!" разносится по подземелью раскатом грома. Отражается от каменных стен. Обрушивается на головы. И это приказ. Никто не может ослушаться приказа главы семьи. Её волшебный брат в том числе.
Эола в растерянности. И она напугана. Но когда брат без слов шепчет ей одно единственное "прости", девочка только улыбается ему и глаза её в этот момент наполнены светом. Бастиан, не в силах выдержать исполнение собственного приказа, разворачивается резко и бескомпромиссно, удаляясь из подземелья в тот момент, когда Эл, покорный его воле, берет в руки плеть. Магия его, взметнувшись к потолку всплеском стихии, подползает к младшей сестре, сковывает её по рукам и ногам, крепко фиксируя на месте. Теперь хрупкие девчачьи руки подняты вверх, к потолку, и ей приходится едва ли на балансировать на мысках туфель, чтобы стоять на месте ровно и уверенно.
Эола прикрывает глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то едва ли не в горле. Ей хочется сказать, что она прощает Элдрина, но слова застревают в горле, не в силах сорваться с поалевших за два дня губ.

[NIC]Eola fon Wedderburn[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/krQ8eV6.png[/AVA]
[LZ1]ЭОЛА УЭДДЕРБЕРН, 13 y.o.
race: демон-полукровка, пожиратель душ
love: Eldrin fon Wedderburn
[/LZ1]

+1

12

Властная сила отца продолжает давить, принуждая, не давая толком вдохнуть — не то что дышать полной грудью, и, даже будучи истинным наследником рода фон Уэддербернов, Элдрин не может сопротивляться, пусть и пытается. Кожа сереет буквально на глазах, но и переход в полную демоническую форму не помогает сбросить оковы, наложенные на него главой семьи, несмотря на то, что Бастиан, явно не желая наблюдать за процессом исполнения собственного приказа, уходит — сила продолжает давить на радость матери, чей сын скалится, демонстрируя острые клыки, но через войну желания и необходимости берет в руки плеть. Плавное движение руки, и Эола оказывается связана магическими оковами — хотя бы в этом старается соблюдать осторожность и не пережимать тонкие, будто фарфоровые запястья и голени слишком сильно. Теперь она еще больше похожа на хрупкую куклу: растянутая и неподвижная, такая беспомощная перед ним, как он сам оказывается беспомощным перед волей отца, поддавшегося самым темным желаниям матери, наконец, получившей возможность добраться до ненавистной падчерицы. Или вся суть в том, чтобы наказать его — непокорного сына, посмевшего пойти против ее воли и признать проклятую полукровку? Зная мать, она наверняка пыталась убить двух зайцев одним махом.
Элдрин бросает быстрый и иссиня-жгучий взгляд на мать, явно не собирающуюся пропускать ни секунды из предстоящего зрелища, а после взмахивает рукой. Плеть со свистом рассекает воздух, раздирая платье на спине Эолы. В последний момент замечает лазурный отблеск материнской магии: видимо, все же поняла, что сын не собирается бить сестру в полную силу, и исправила эту оплошность. Он закусывает нижнюю губу. Воздух наполняется разноцветием аромата крови и статического электричества: после того, как пьет его кровь, сестра становится сильнее, как и ее магия, что, словно пытаясь защитить хозяйку, бесформенным облаком клубится вокруг, но не стремится нападать. Нетерпение Скарлетт подталкивает его в спину, ласково магической волной ерошит волосы на затылке, словно бы намекая. Элдрин почти что рычит и снова взмахивает кнутом. Щелчок удара. Ткань платья расползается еще сильнее, пропитывается кровью, чей запах становится только насыщеннее. Ему хочется остановиться и прижаться губами к израненной коже, чтобы ни одна капля не пропала зря, но лишь продолжает бить, скалясь, словно бы входя в эзотерический раж от того, как дергается хрупкое, тонкое тело Эолы — того и глядишь пойдет трещинами и развалится на осколки. И часть его беснуется, желая большего, желая, чтобы она стонала и извивалась, пока теплая, живая кровь продолжала брызгать на лицо с каждым ударом.
Но сестра терпит — хорошая, стойкая девочка. И кажется, словно мать ожидала чего-то другого, но вот наступает последний — тринадцатый — удар, после которого Элдрин тут же отбрасывает кнут в сторону с нескрываемой брезгливостью. Проводит рукой по все еще серому лицу — и правда на коже оседают мелкие кровавые брызги. — Ты довольна? — спрашивает у матери сухим, но хлестким тоном, на что вместо ответа та лишь поджимает губы и уходит из подвала, наконец, оставляя их одних. Эл тут же отпускает сестру, с помощью магии мягко укладывая ее себе на руки таким образом, чтобы не касаться израненной спины, куда ему страшно и стыдно смотреть. — Мне так жаль, принцесса, мне так жаль, — запалошно шепчет на ухо и смазано целует в висок, прежде чем подняться на ноги вместе со своей драгоценной ношей на руках, и понести сестру в ее покои, распугивая по пути всех слуг одним своим видом, обещающим каждому, кто помешает, еще более ужасные страдания, чем те, что пришлось пережить Эоле.
Выгоняет нянечку из комнаты сестры одним грозным приказом принести воду и лечебные настойки, а после осторожно укладывает девушку на живот на край кровать, чтобы получить возможность осмотреть результат своих же деяний, от которого становится жутко и тошно. Сжимает руки в кулаки, и от спины исходит яростная, ледяная волна магии, сметающая на пол небольшой журнальный столик и кресло, покрывая их тонкой пленкой инея. Как он мог сделать такое с ней? Как мог отец сделать такое с ней? Осторожно встает на колени рядом с постелью, чувствуя себя менее опасным для нее после выброса энергии, и бережно убирает с взмокшего лица светлые пряди. — Не знаю, хочешь ли ты меня видеть, принцесса, но позволь я осмотрю твои раны, хорошо? Их нужно очистить от ткани. Это может быть больно, но я постараюсь сделать все аккуратно, — ласково произносит, все еще готовый к тому, что Эола может никогда не простить его. Он ведь должен был взять на себя ответственность, он ведь обещал, что все будет хорошо, но ничего не смог сделать. Даже приказу отца не смог противостоять — и как только собрался наследовать семейную мощь и богатства? Наверное, в ее глазах он теперь жалок и беспомощен. Разве можно и дальше доверять тому, кто даже защитить не способен? — Но если ты хочешь, чтобы я ушел, просто скажи. Я пойму, — вина сочится из каждой буквы подобно тому, как кровь сочится из ее разодранной в клочья спины, и Элдрин склоняет голову в знак раскаяния и смирения, пока ненависть к самому себе из-за того, чего сделать не смог, начинает пропитывать каждую клеточку тела.
[NIC]Eldrin fon Wedderburn[/NIC][STA]loving her was a death sentence[/STA][AVA]https://i.imgur.com/2wpKvyq.gif[/AVA][LZ1]ЭЛДРИН ФОН УЭДДЕРБЕРН, 25 y.o.
profession: чистокровный демон, герцог, офицер первой демонической армии
little princess: Eola[/LZ1][SGN]«you're stuck in war
you can’t win»
[/SGN]

+1

13

Сопротивляться главе рода невозможно, если он вкладывает в значение своих слов приказ. Об этом знает каждый, и Эола не исключение. Понимает, что у брата просто нет никакого другого выбора, кроме как подчиниться золотистой магии, что заставляет его брать в руки плеть против собственной воли. Если бы девочка была в другом состоянии, то непременно могла бы оценить, как красиво выглядит плетка из черной кожи в сильных мужественных руках старшего брата, но она только отстраненно фиксирует этот момент в памяти, продолжая спокойно и мягко улыбаться одному только ему в этой комнате. Эола напрочь игнорирует тот факт, что рядом с братом стоит мачеха, до неприличного довольная тем, что происходит. Четко разыгранный с её подачи сценарий приходит в исполнение, разве это не повод для радости?
Волна синей магии Элдрина касается запястий и голеней сестры мягко и осторожно, обхватывает их со всей возможной бережностью, на которую только он способен. Эола чувствует себя так, словно брат удерживает её в своих объятиях, а не буквально распял под низким потолком для порки. Прикосновения его магии - успокаивает. Девочка чувствует, как что-то внутри её тела откликается на эти прикосновения, течёт им навстречу. Возможно, её собственная сила жаждет слиться с его могуществом точно так же, как его кровь слилась с её, чтобы принести с собой облегчение и силу в хрупкое тело.
Магия Эолы кружится над её головой серым грозовым облаком, которое того и гляди разразиться молниями. Девочка и рада бы дать своей стихии волю, но она лишь гасит свою улыбку за секунду до того, как плеть взлетает в воздух, рассекая его с характерным свистом. Младшая фон Уэддерберн сдерживает свою магию, которая покалывает каждый миллиметр её тела, желая взорваться с эпическим размахом, недовольная тем, что хозяйку что-то мучает.
Боль настигает стремительно. Сначала жалит первым прикосновением, разрывающим черное тонкое платье на худенькой девчачьей спине. После растекается от места удара в стороны, опаляет своим жаром, заставляя задохнуться болью. Эола не позволяет себе крика, плотнее стискивая зубы. Но больно так, что ноги начинают дрожать. Ей страшно представить, что впереди еще двенадцать таких ударов. Сильных, вспарывающих нежную девичью кожу, не тронутую до этого момента никакими страданиями, не изуродованную никакими шрамами.
Второй удар заставляет Эолу дёрнутся всем телом, магия в котором теперь откровенно беснуется, желая найти хоть какой-то выход - туча над головами присутствующих сгущается, из светло-серой становится почти свинцовой, ощущается тяжелой и наполненной. Когда Элдрин заносит руку в третий раз и бьет уверенно и четко, понимающий что дрогнувшая рука прямой путь к лишним увечьям и дополнительным страданиям, кровь брызгает из раны, окропляя его руки, украшая в мелкую крапинку бетонный пол под ногами.
Эола всё еще не кричит, но в по-детски огромных глазах стоят слёзы, готовые вот-вот пролиться, потечь по бледным щекам. Скарлетт, наверное, ожидает, что грязная полукровка начнет умолять и её, и брата, чтобы остановить эту пытку, бессердечную и жестокую. Но девочка собирается перенести наказание с достоинством, на которое только способен тринадцатилетний ребенок.
На пятом ударе она всё-таки кричит, снова выгибаясь всем телом и не потерять сознание девочке помогает только поддерживающая магия брата, мягко растирающая её запястья и голени, словно вбирающая в себя часть боли. Мелкие белые всполохи-искорки пляшут по худенькой рассеченной кровавыми полосами спине, желая помочь хозяйке и залечить её раны, но магия мачехи, более сильная и крепкая, вступает с ними в борьбу, не позволяя вмешиваться.
Седьмой удар заставляет Эолу прокусить губу до крови, брызнуть обычными человеческими слезами. В голове её настойчиво бьется мысль, что она больше не выдержит. Больше не может это терпеть. Слишком больно. Исполосованная спина буквально горит огнем, боль от разных ударов смешалось в одно кровавое марево, в котором девочка не может уже различать никаких полутонов.
На девятом ударе, когда терпеть кажется невозможным, когда кричать хочется до сорванного голоса, малышка сосредотачивается на том, как всё её тело словно объято пламенем. Как в каждом ударе, ужалившем её больно и хлестко, чувствуется сила, мощь и магия её брата. Жар, охвативший её на десятом ударе, больше не похож на то, что она испытывала всего мгновение назад. Эола стрункой вытягивается, ощущая как боль смешивается с чем-то незнакомым, пугающе-темным, порочным и великолепным. Кровь течет по её спине, сочится из длинных тонких ран, пропитывая собой рваное черное платье, забрызгивая невинные белые носочки, навсегда меняя что-то внутри маленькой девочки, которой еще только предстоит осознать о себе что-то достаточно темное, чего принято стесняться. Принимать наказание от любимой и любящей руки - в этом есть особое, извращенное удовольствие, что так свойственно испытывать настоящим демонам. Как бы не хотелось Эоле - она одна из них.
На тринадцатом ударе всё её лицо зарёвано, тело бьет мелкая дрожь, но Эола чувствует странное успокоение, смешанное с удовлетворением от того, что она смогла всё это вынести, вытерпеть. Какая-то глупая мысль о том, что брат должен ей после этого гордиться, назойливо крутится в голове. Иррациональное возбуждение, которое девочка не в силах распознать за другими эмоциями и лишенная подобного опыта, приглушает испытываемую ею боль.
Брат подхватывает её на руки легко и уверенно, бережно несет по длинным лестницам вверх, в её комнату. Эола слабо понимает происходящее, находясь наполовину в блаженном беспамятстве, носом уткнувшись в плечо самого близкого на всем свете человека. Ей хочется провалиться в сон, она чувствует себя невероятно уставшей, но боль не отпускает её в царство Морфея.
Малышка медленно моргает, стонет от боли, когда Элдрин укладывает её израненное тело на кровать, спиной вверх. Больно даже от того, как потоки сквозняка касаются открытых ран, в которых медленно запекается кровь. Эола не понимает, почему её брат извиняется, ведь он ни в чем не виноват. Просто выполнял приказ. Не мог отказать. Не мог противиться. Ей хочется схватить его за руку и сжать любимые пальцы, но на это нет сил.
- Не надо, не извиняйся. Я знаю, ты не хотел, - она шепчет горячо и сбивчиво, но вполне разборчиво, хоть слова и налетают друг на друга торопливо, на скорости, - ты спас мою жизнь, Эл! О чем я еще могла бы мечтать?
Всё пройдёт. Всё наладится.
Пока нянечка, выбежавшая из комнаты стремительно, придавленная грозным взглядом хозяина, выполняет его приказ, собственная магия малышки, подпитанная чистой кровью, стелется по ранам, искорками растекается по всей их длине в попытке залечить, исправить, унять боль. Одной только магии Эолы не хватает, конечно - она всё ещё не совсем оклемалась после "болезни".
- И не уходи! Не уходи, пожалуйста, не оставляй меня одну!
Никогда, слышишь?
Не уходи никогда?
Тяжелый горький ком отчего-то встает в горле, мешая дышать, мешая говорить дальше, хотя Эола хотела бы сказать брату еще очень много. Странное предчувствие, словно она на пороге какого-то очень неправильного открытия, мешает ей сглотнуть этот ком и улыбнуться.

[NIC]Eola fon Wedderburn[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/krQ8eV6.png[/AVA]
[LZ1]ЭОЛА УЭДДЕРБЕРН, 13 y.o.
race: демон-полукровка, пожиратель душ
love: Eldrin fon Wedderburn
[/LZ1]

Отредактировано Denivel Simon (2021-07-23 14:49:19)

+1

14

Наверное, самым правильным сейчас будет для нее отвернуться от него, отдать свои раны на осмотр служанке, потому что та, в отличие от брата, не была причиной этой жуткой боли, разъедающей узкую, юную спину с остро торчащими лопатками. И Элдрин готов принять такой исход, как готов принять свою вину — подписаться под ней кровью и собственной магией, продолжающей бесноваться в венах из-за невозможности выплеснуть всю ярость к родителям и жалость к сестре в еще одном неконтролируемом порыве. Но Эола — маленькая, сказочная малышка Эола — так спешно и одержимо умоляет его остаться, что нет никакого другого варианта, кроме как последовать ее просьбам. Демон кротко кивает смиренным и виноватым хищным зверем, а после смотрит на то, как серебристые искорки магии безуспешно пытаются залечить раны, слишком обширные и серьезные, чтобы с ними смогла справиться все еще недостаточно сильная полукровка.
Элдрин выпускает когти, которыми можно с большей точностью и осторожностью избавиться от прилипших к окровавленным ранам ошметкам ткани, что приходится крайне бережно и нежно убирать, пока процесс регенерации не сплавил их с кожей. — Потерпи еще немного, принцесса, уже почти все, — аккуратно дует на раны, когда вынужденно касается, продолжая очищать. Служанка приносит таз с теплой водой и коробку с разными снадобьями, а после тут же оказывается отослана прочь из комнаты: он собирается заниматься сестрой единолично, так же, как и избивал ее практически абсолютно самостоятельно. Это его долг и самое жадное желание в данный момент. Добавляет в воду целебные капли и несколько капель других настоек. Мочит в этой воде тряпку, чтобы промыть раны. Вот только для начала нужно избавиться от верхней части платья, даже если раны и очищены. Руки на несколько мгновений замирают над ее спиной, точно до последнего хотелось отсрочить момент в осознании, что это подобие какой-то важной границы, после перехода которой ничего не будет, как прежде.
Эола лежит перед ним обессиленная и податливая, вряд ли способная сопротивляться, как ранее была распята его магией в беспомощности и покорности, отчего очередной всплеск мучительного осознания бурлит внутри: он может делать с ней все, что только захочет, и она не станет сопротивляться — этот факт иррационально заводит. И от собственного возбуждения становится не по себе, пусть демонам вроде как и положено быть порочными, грешными созданиями.
Эола лежит перед ним, и ее ресницы слабо трепещут, отбрасывая тени на бледные щеки, точно тонкие росчерки грязи, которые так и хочется убрать пальцем, но он держится — вместо этого берет себя в руки, разрезая ткань платья на ее плечах и руках, чтобы просто сдернуть верхнюю часть, оставляя лиф, на котором она лежит. Старается не представлять, как могла бы выглядеть полуобнаженной и покрытой своей кровью, эфемерный привкус коей словно ощущается на кончике языка — им так хочется провести по спине, по еще незалеченным ранам. Скользнуть в них, углубляя и раскрывая только для него, пока ее стоны и крики сладостным шумом вонзятся в уши. Она недавно кричала — бедная, невинная девочка. Каким монстром нужно быть, чтобы хотеть заставить кричать ее снова?
Элдрин берет влажную тряпку и ведет по израненной уже обнаженной спине сестры, стирая кровавые разводы вокруг размашистых, глубоких ран, полосующих лопатки, пересекающих позвоночник под разными углами; в некоторых местах сквозь алую плоть просвечивает белизна костей. Синие искорки магии яркими светлячками порхают вокруг его длинных гибких пальцев, помогая ее телу ускорить регенерацию, сращивая кожные покровы, латая дыры в теле, а ему так и хочется облизать ее, чтобы капли крови не пропадали даром, утекая вместе с водой по ее бокам прямо на покрывало [ вот уж на что ему наплевать, так это на постельное белье: служанка позже перестелет ]. Но он сдерживается, даже если во рту пересыхает, а сердце замирает между ударами раз за разом, пока ее спина движется от дыхания по его ладонями.
— Все скоро закончится, принцесса, — голос неестественно хрипит, и Элдрин прикусывает нижнюю, случайно прокусывая ее. Запах собственной крови мешается с запахом крови Эолы, образуя совершенно безумный коктейль, и он старается как можно быстрее закончить с ее ранами, хотя знает, что не может излечить их полностью: его магия не лечебная, а боевая, и если кто и сможет расправиться со своими травмами, так только сама Эола. Были бы у нее силы на это. Демон замирает, а после одним властным взмахом руки запирает дверь с помощью синих всполохов, замораживающих замок , охраняющих вход ворохом синей снежной пыльцы: он не собирается совершать одни и те же ошибки дважды.
— Сможешь хоть немного привстать?  — ласково обращается к сестре, убирая с ее лица волосы и улыбаясь нежно, но все еще с оттенком глубоко въевшейся вины [ совершенно не понятно, как скоро сможет себя простить да и сможет ли? ]. — Тебе нужно больше сил, чтобы раны быстрее затянулись, — зачем-то комментирует свои действия, а после размашисто царапает себя по запястью: на этот раз аккуратно, коротко в глупой, извращенной надежде на то, что она снова вопьется в него зубами, точно маленький голодный зверек, сходящий с ума. Точно она сходит с ума по нему — нелепая попытка сублимации, которую хоть как-то еще способен оправдать заботой о ней.
[NIC]Eldrin fon Wedderburn[/NIC][STA]loving her was a death sentence[/STA][AVA]https://i.imgur.com/2wpKvyq.gif[/AVA][LZ1]ЭЛДРИН ФОН УЭДДЕРБЕРН, 25 y.o.
profession: чистокровный демон, герцог, офицер первой демонической армии
little princess: Eola[/LZ1][SGN]«you're stuck in war
you can’t win»
[/SGN]

+1

15

Он не уходит.
Эола не видит, но чувствует, как брат словно немного расслабляется, когда она просит его остаться рядом. Это успокаивает и её саму - девочка прикрывает глаза, контрастно-черные ресницы на белых щеках выделяются острыми пиками. Выравнивает дыхание, готовясь к новой боли, ведь раны необходимо обработать, убрать из них кусочки ткани от платья, что явно не будет приятно. Будет больно и Эола знает об этом наверняка.
Девочка ждет, что придет отец. Постучится перед тем, как войти, и посмотрит на неё виновато-задумчиво, при этом как вердикт выговорит простые и понятные слова: так надо. Но отец не приходит. Ни через пять минут. Ни через десять. Ни даже тогда, когда нянечка приносит мази, травы и тазик с теплой водой. Детские губы подрагивают от несправедливости, а маленький хорошенький лобик хмурится в недоумении. Эола не понимает, почему отец не интересуется тем, как она себя чувствует. И только брат... Брат всегда остается рядом. И малышку совсем не волнует, что это именно его рука оставила на её спине кровавые росчерки, превращая нежную детскую кожу в кровавое месиво. Она достаточно взрослая, чтобы понимать - Элдрин этого не хотел. Он бы никогда не сделал такого с её телом по своей собственной воле. Ему бы никогда и в голову не пришло обращаться так со своей принцессой. Эола верит своему старшему брату. Она верила ему всегда, с самого раннего детства, окруженная его чутким вниманием и заботой. Вот и сейчас Эл убирает остатки ткани из её рваных ран очень заботливо и осторожно, стараясь лишний раз не задевать и не травмировать, уберечь от лишней ненужной боли. И малышка ценит это, хоть вслух ничего и не говорит, только тяжело дышит сквозь пересохшие потрескавшиеся губы.
Не думать о том, какой вид предстает перед глазами брата, когда весь верх её платья оказывается срезан со спины - сложно. Она знает, что Элдрин всенепременно винит во всём себя одного. И Эола с этим не согласна. Она могла бы не пить его кровь! Она могла бы быть настойчивее в своих убеждениях. Она могла бы быть сильнее и отказаться от крови брата. Но не смогла! Не получилось! Мысль о том, как Эола впивалась зубами в мягкую кожу брата, прокусывая её клыками, сглатывая набежавшую в рот кровь, стучит в её хорошенькой головке бесконечно, заставляя чувствовать какую-то странно сладкую истому в израненном теле. Непривычную. До конца неосознанную, но порочную уже в самом своём зачатке.
Эола глухо постанывает, кусает сухие губы в остервенении. Спина горит и без прикосновений к ней, а уж когда брат касается её влажной тряпкой, смоченной в травяном лечебном растворе, хочется и вовсе забиться в истерике. Цепляясь побелевшими пальцами за подушку, девочка прячет в ней лицо, сдерживаясь из последних сил, чтобы не выставлять себя позорно слабой. По щекам всё равно снова катятся слёзы и чтобы не думать об этом, девочка думает о том, как чувствует течение родственной магии, срывающейся с пальцев Элдрина синими искрами, прокатывающейся по её ранам мягким успокаивающим теплом. Именно это ощущение держит её в сознании. Именно эта приятная нежность и тепло скрадывают болевые ощущение. Неосознанно девочка улыбается уголком губ, убежденная в том, что не заслужила иметь такого прекрасного старшего брата, как её Эл. И его мягкий шепот, сообщающий, что скоро всё закончится, действительно успокаивает, почти убаюкивает на своих волнах.
Дверь в комнату закрывается резко, но бесшумно и надежно. Эола видит краем приоткрывшегося глаза, как уверенная магия брата замораживает замок, отрезая их от всего остального дома. У девочки нет сил спросить, зачем он это сделал, но скоро всё становится ясным и без наводящих вопросов.
Запах его крови, такой родной теперь и знакомый, заставляющий сердце забиться чаще и буквально подпрыгнуть в горло, забивается в ноздри. Эола не спутала бы запах старшего брата ни с кем другим. Теперь, когда она знает, каков он на вкус - особенно. Девочка почему-то больше не спорит, не торопится объяснять, что не должна пить чужую кровь [да и какой он чужой, если честно? самый родной. самый близкий]. То ли не хватает сил на это, то ли слишком взбудоражена предстоящей перспективой.
Кажется, жизнь едва ли чему-то учит их обоих.
Но вопреки любой логике и здравому смыслу, Эола действительно находит в себе силы приподняться, ведомая желанием снова попробовать кровь брата на вкус. И дело тут совсем не в процессе регенерации как таковой. Дело в том, что у малышки нет ни сил, ни желания сопротивляться этому зову - она хочет до безумия припасть губами к краям раны.
И так и поступает.
Маленький острый и юркий язычок скользит по выпачканному в алый запястью - Эола не может отказать себе в том, чтобы таким нетривиальным образом слиться с братом. Она припадает губами к ранке, вытягивает из неё кровь, которая тут же раскрашивает её бледные губы в красный. Этого мало. Кровь не заполняет рот. Девочка не может сглотнуть её как следует. И тогда малышка, внутренне проклиная себя за слабость и эгоизм, снова прокусывает кожу брата. На этот раз экзекуции подвержено запястье Эла - он даже не дергается. Держит руку уверенно и самозабвенно позволяет сестре напиться крови. До тех пор, пока она, сладко и томно вздохнув, сама не отрывается от его запястья, напоследок пробежав по перепачканным кровью губам кончиком языка.
Она хочет, чтобы Эл сцеловал эту кровь с её губ. И неожиданное откровение пугает её так, что бледные, еще затуманенные болью глаза, широко распахиваются в немом изумлении. Рот принимает форму буквы "О", девочка шумно выдыхает и стремительно отводит взгляд в сторону, падая обратно на кровать.
Чужая сила разливается в её хрупком теле. Она чувствует, как две магии сливаются в одну, переплетаются и танцуют в ней, смешиваясь до тех пор, пока не станут единым целым. Белоснежные искорки с новой силой принимаются скакать на краях рваных ран, помогая им затягиваться быстрее. Для полного заживления нужно время, но боль наконец-то отходит на второй план, забивается в дальний угол, изгнанная травами и чужой магией.
- Спасибо, Эл. Ты всегда так добр ко мне, - глаза девочки сонно закрываются. Она моргает пару раз в попытке бороться со сном, но получается отчаянно плохо.
- Никто... не узнает?

[NIC]Eola fon Wedderburn[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/krQ8eV6.png[/AVA]
[LZ1]ЭОЛА УЭДДЕРБЕРН, 13 y.o.
race: демон-полукровка, пожиратель душ
love: Eldrin fon Wedderburn
[/LZ1]

+1

16

Ему лучше не думать о том, насколько глубоко прорастает нездоровое, но такое сладостное, наслаждение, пронзающее внутренности, когда проворный язычок ослабевшей сестры касается ранки на запястье. Тело пронзает острая, нетерпеливая дрожь, в ответ на которую Элдрин лишь придвигается к Эоле ближе, чтобы той было удобнее. Ему хочется положить ладонь на ее макушку, зарыться пальцами в копну светлых волос, мягко поглаживая кожу, но вместо этого сжимает одеяло, жмурясь, когда острые клыки пронзают кожу в очевидном голоде и жажде. Это совсем не больно, как если бы она в принципе не могла причинить ему боль. И, если рискнуть честно признаться самому себе, этот процесс больше приятен, пусть и в извращенной, порочной форме. Она пьет жадно, часто сглатывая и пытаясь получить еще немного, и ему нравится, как процесс протекает в ощущении замершего времени, словно ничего вокруг них не существует. Словно где-то в одном с ними доме не находятся родители, совершенно не желающие никаким образом поощрять происходящее между братом и сестрой [ интересно, будь они родными, насколько подобные занятия волновали бы Скарлетт и Бастиана? браки между близкими родственниками в принципе были нормой среди чистокровных демонов ].
Когда девушка отстраняется, облизывая пухлые, перепачканные губы, становится физически сложно не наклониться к ней и слизать кровь с чужих уст, но он держится — вместо этого облизывает свою руку, и под языком можно ощутить, как рана моментально затягивается, повинуясь мысленному приказу. Нет никакого ощущения слабости: несмотря на то, что Эола выглядит сытой и куда более здоровой, чем пару минут назад, никакого вреда организму нанесено не было [ еще одна причина раздражаться из-за того, насколько серьезным проступком сочла мать ситуацию, невольным свидетелем которой стала ранее ]. Да и в любом случае сейчас его мысли существенно больше занимает сестра и то, как по ее израненной спине с новыми силами начинают плясать серебристые искорки магии регенерации — собственно, и одна из причин того, почему заставил ее снова пить его кровь. Не то чтобы она сопротивлялась в этот раз [ от этого становится иррационально приятнее ].
— Не волнуйся, принцесса, — на этот раз никто не узнает, — ласково проводит рукой по ее волосам, наблюдая за тем, как она измученно пытается не закрывать глаза. Маленький глупый котенок, ей богу. — А теперь тебе стоит отдохнуть и поспать. Во сне твое тело восстановится быстрее, — аккуратно привстает с кровати, чтобы потянуться и запечатлеть достаточно долгий поцелуй на ее лбу, пока легкие затапливает запах ее тела и крови, что столь соблазнительно перемешиваются с запахами его крови. Эола послушно закрывает глаза, но он все равно уходит лишь когда по ровному и глубокому дыханию становится понятно, что она заснула. Только тогда считает возможным покинуть ее покои, предварительно с помощью магии убрав все следы, свидетельствующие о том, что он снова делился своей кровью с сестрой. Если матери так хочется устроить войну по этому поводу, то ему точно не пристало подавать ей поводы для очередного нападения.

два года спустя [ 2015 год ]

Известие, переворачивающее все мир с ног на голову, разделяющее жизнь на "до" и "после" застает Элдрина в собственном доме. Стучится в дверь испуганной служанкой, которая чуть дрожащим голосом говорит о том, что его незамедлительно ждет в гостиной майор Греймар из военной полиции с неотложными новостями, а едва ли демон данной должности придет в гости исключительно ради светской беседы. Фон Уэддерберн тут же откладывает книгу, с которой уединяется в библиотеке, пользуясь возможностью, пока родители снова куда-то уезжают, оставляя детей одних, понимая, что запланированный поход к сестре, чтобы можно было пожелать той спокойной ночи да подкормить ее очередной порцией своей крови, придется отложить: дело наверняка не терпит отлагательств.
Он не может ожидать, что наоборот придет к сестре значительно раньше — всего лишь через десять минут после приветствия майора стоит перед дверьми в ее комнату, но не решаясь постучать. Как так рассказать ей о том, о чем узнал от Греймара? Как так осознать, что это не дурацкая шутка товарища по академии, а реальность, ворвавшаяся в размеренную жизнь подобно урагану и перевернувшая все вверх дном. В итоге все же стучит, входя после того, как слышит приглушенное разрешение, и неловко замирает на пороге, наблюдая за тем, насколько счастливой и непринужденной юной выглядит Эола. Разве можно омрачить ее настроение горечью правды? Разве можно испортить ей вечер? Может, ей стоит подарить еще один вечер, в котором не будет знать, что уже является полной сиротой, как, собственно, и он сам?
— Послушай, принцесса, — начинает говорить слишком серьезно и тихо, чем, само собой, вызывает в его чересчур чувствительной сестренке первые нотки беспокойства. Ему не хочется лгать ей. Но ему и не хочется делать ей больно. Увы, если и может избежать лжи, то от боли сейчас вряд ли сможет спасти, как бы сильно не желал обратного. Подходит к ней ближе. Берет за руки и тянет к дивану, на который усаживает ее, а после садится рядом сам, продолжая сжимать хрупкие ладошки. — Кое-что случилось, — сглатывает, думая, что невозможно правильно подобрать слова в сложившейся ситуации, но чувствует собственную ответственность и необходимость сделать все, что в его силах. Ему слабым быть не положено больше никогда. — Наш отец и моя мать погибли. Их тела нашли и опознали. Они мертвы, Эола. Мертвы, — тихим эхом повторяет последнее слово, точно пытаясь убедить, в первую очередь, самого себя в истинности происходящего. Однако верить до сих пор не хочется, а потому просто притягивает в себе сестру, прижимая ее к груди в крепком объятии. Теперь остаются они вдвоем. Окончательно и бесповоротно.
[NIC]Eldrin fon Wedderburn[/NIC][STA]loving her was a death sentence[/STA][AVA]https://i.imgur.com/2wpKvyq.gif[/AVA][LZ1]ЭЛДРИН ФОН УЭДДЕРБЕРН, 25 y.o.
profession: чистокровный демон, герцог, офицер первой демонической армии
little princess: Eola[/LZ1][SGN]«you're stuck in war
you can’t win»
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2021-07-26 20:41:13)

+1

17

два года спустя [ 2015 год ]

Вечер приносит с собой нехорошее предчувствие - оно поселяется внутри Эолы, находит там своё место и уютно сворачивается в комок в её груди, пускает корни, цепляется прочно. Тонкие белые пальцы, поддерживающие за хрупкую ручку фарфоровую кружку, подрагивают. Эола прислушивается к тишине, которая опустилась на их дом. Так, словно все вдруг разом замерзли, и только порывы ветра не стесняются своей силы, бьются в окна, притягивают к себе внимание.
Девочка выглядывает в окно, отставив кружку на прикроватной тумбочке рядом с раскрытой и наполовину прочитанной приключенческой книгой про отважных пиратов и великолепную морскую стихию. Бастиан, отец Эолы, всегда остается немного недоволен, когда застает дочь за таким недостойным чтением. Отец считает, что девочке лучше заняться чем-то более полезным, чем читать книжки о всякой ерунде и любви [любовь особенно попадает в не милость отца, который сам на её почве много раз делал неправильные выводы и выборы]. Но идет война, родители часто пропадают за пределами дома, и Эола может пропадать между книжных страниц сколь угодно долго, выбирая для себя любые миры и истории, что манят её с книжных полок огромной библиотеки.
Эола прислушивается к тишине дома, вглядывается в пейзаж за окном и четко видит, как на пороге особняка возникает силуэт высокого мужчины в форме. Предчувствие внутри девочки снова дает о себе знать - ворочается под сердцем, тянет к нему свои темные руки с острыми когтями - Эола обхватывает себя за плечи руками, потому что по телу неожиданно ползут стайки мурашек и их хочется как можно скорее прогнать, избавиться.
Когда чужой силуэт снова возникает на пороге, младшая фон Уэддерберн всё ещё смотрит в окно. Хмурится. Задается вопросами о происходящем. Провожает мужчину взглядом, пока он не доходит до точки возможной телепортации, щелкает пальцами и исчезает из вида, словно его тут никогда и не было. Мужчина ушел, а неприятное предчувствие осталось. И оно становится сильнее с каждой минутой, усиливается с каждым не озвученным дурным предположением, возникающем в маленькой белокурой головке.
Звук шагов за дверью заставляет Эолу отвлечься от мыслей, выдергивая её в реальность. Стук в дверь она узнает без колебаний (так осторожно к ней стучится только брат), а следом за ним она слышит знакомый и до боли родной голос.
- Входи, - отвечает не медля ни секунды, отворачиваясь от окна и переводя взгляд в сторону вошедшего.
Брат выглядит бледным. Еще более бледным, чем обычно. Взгляд его твёрд, а скулы в полумраке комнаты, смотрятся еще острее обычного. Эоле кажется, что протяни она руку, дотронься кончиками пальцев и обязательно порежется. Ей хочется улыбнуться самому родному на свете человеку, но губы отчего-то её не слушаются.
"Послушай, принцесса" звучит так непривычно серьезно, что Эола мигом напрягается еще сильнее, чувствуя, как беспокойство затапливает её с головой. Ей хочется вскочить на ноги и броситься к брату на шею, отдавая ему своё тепло и свою о нём заботу, но Эола лишь делает шаг от окна на встречу к Элдрину. И вот уже он сам подходит к ней, берет осторожно за руки, увлекает за собой на диван. Всё это так естественно и не естественно одновременно. Девочка знает, что сегодня Эл должен был прийти к ней, поделиться кровью, как делает вот уже два года каждую неделю, поддерживая в ней жизнь и силу, помогая преодолевать трудности, расти дальше. Без него Эола бы давно уже умерла. Без крови Элдрина её маленькое хрупкое тело уже полтора года как покоилось бы в фамильном склепе.
Большие светлые глаза смотрят на брата с испугом и все её догадки подтверждаются одной фразой "кое-что случилось". Но что конкретно? Ей хочется воскликнуть, чтобы Эл не томил и говорил скорее. Она уже почти взрослая. Она обязательно справится с новостями. По крайней мере так Эоле кажется, пока руки брата держат её собственные. Тепло и крепко. Мягко и уверенно.
- Мертвы, - эхом вторит девчачий голос голосу брата. Она смотрит на него удивленным, даже шокированным взглядом. Крепче сжимает его пальцы. Сильнее. Почти до боли стискивает. Эола никогда не признается, но вместо горечи по отцу она в первое мгновение чувствует облегчение, что ничего не случилось с самим Элом - этого бы она не пережила. Это бы её буквально убило.
- Но как...
Девочка знает, что не получит ответа на вопрос "как". Она скорее испытывает удивление по поводу того, что кому-то удалось сломить отца. Эола всегда думала, что едва ли на свете существует кто-то более могущественный, чем сам демон Бастиан. И теперь она смотрит на брата и не может поверить в случившееся. Осознать. Это кажется таким нелепым и абсурдным. Таким неправильным.
- Не может быть, Эл, - шепчут маленькие красные губы, когда она бросается на шею брата, обнимая его, прижимая к себе ближе. Так близко, что он может услышать как бьется в груди её беспокойное сердце. И она правда волнуется. Горько сожалеет о смерти отца, но еще больше ей жаль Эла, который потерял разом обоих родителей.
- Братик, дорогой... - тонкие пальцы её бегут по темным его волосам, поглаживая, запутываясь в них. Ей хочется показать Элу, насколько она сожалеет, насколько к нему привязана. Ей хочется обещать ему, что она обязательно будет сильной и тихой, и не доставит лишних проблем ему, что теперь становится главой рода.
Мысль о том, что Элдрин теперь перенимает все титулы и обязанности отца, больно колет сердце тоненькой иголочкой. Её брат теперь совсем взрослый, ему не до возни с маленькой пятнадцатилетней девочкой. Её брат теперь связан правилами и обычаями-ритуалами. Её брат теперь просто обязан через несколько лет жениться.
И от мысли о том, что Эл будет любить кого-то еще так, как любил раньше только её, Эолу, становится невыносимо горько.
Девочка закрывает глаза, на которые набегают непрошенные горькие слезы. Так много эмоций мешается внутри неё самой, что магия начинает искриться вокруг них светлыми серебряными всполохами. Она встречается с синими искрами брата, ударяется о них и сливается, преобразуется. Воздух вокруг густой и наэлектризованный. Эола прижимает брата к себе и хочет, чтобы он позволил себе слабость и эмоции, но не знает как сказать о том, что с ней он может быть любым и она примет его.
- Не держи всё в себе, пожалуйста.

[NIC]Eola fon Wedderburn[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/krQ8eV6.png[/AVA]
[LZ1]ЭОЛА УЭДДЕРБЕРН, 13 y.o.
race: демон-полукровка, пожиратель душ
love: Eldrin fon Wedderburn
[/LZ1]

+1

18

Элдрин уже давно не был ребенком, если в принципе у единственного наследника чистокровной линии фон Уэддербернов могло быть детство в привычном понимании этого слова: слишком много того, что нужно изучить и уметь; слишком много ответственности и пристальных, заинтересованных взглядов; слишком много противников среди отпрысков других чистокровных семей, которые выращены, как и он, в атмосфере необходимости доказывать каждому демону вокруг, что не просто достоин носить свою фамилию и владеть силой, присущей обладателям чистой крови, но и лучший в этом, если сравнить с остальными. Тем более когда стычки между демоническими кланами то вспыхивали с новой силой, то, зачастую разгоняемые королевскими войсками, затихали, переходя в область более политическую, светскую, где мерились состояниями, владениями и умениями детей. Бастиан и Скарлетт без лишних сомнений могли гордиться сыном: лучший на курсе академии, быстро продвигающийся по военной службе офицер, подающий большие надежды маг — Элдрин отличается везде, разочаровывая их только тем крайне удручающим случаем с сестрой и кровью [ впрочем, Элдрин достаточно хорош для того, чтобы больше никогда не попадаться на процессе передачи своей крови Эоле, так что, даже если родители и подозревали, что все продолжается, несмотря на вынесенное наказание, то не могли ничего предъявить вслух ].
Вот только, даже если все детство проходит в бесконечных тренировках разных мастей и изучении языков, политики и истории, все равно смерть родителей окончательно растаптывает любую надежду на возможность снова побыть ребенком. Мальчик тогда перестает быть мальчиком, когда больше нет матери, способной пригладить ему волосы, поправить шейный платок и поцеловать в лоб, словно малыша [ раньше это раздражало, но теперь готов отдать многое за то, чтобы снова почувствовать запах ее духов и увидеть нежность улыбки ]. Груз осознания, ложащийся камнем на плечи, становится тем тяжелее, чем сильнее фон Уэддерберн осознает: родители никогда не вернутся.
Эола гладит его волосы теперь, и он прикрывает глаза, позволяя себе расслабиться хоть на несколько мгновений в неизбежности надвигающейся жестокости следующих дней, когда нужно будет заняться организацией похорон и получить более точную ифнормацию о смерти родителей [ смерть чистокровных — тяжкое преступление, и кто-то должен будет понести наказание за это ]. Мать наверняка возненавидела бы его за то, насколько сильное облегчение приносят такие, казалось бы, невинные и легкие прикосновения сестры, но матери больше нет. Можно не бояться расстроить ее, чтобы не быть похожим на отца в отношении к ней. Можно не бояться давать кровь Эоле. Можно самостоятельно распоряжаться жизнью и стать полноправным хозяином всего семейного состояния. Вот только Элдрин не уверен, что готов стать главой семьи. Что готов принять эту ношу, которую не смог вынести даже отец, однажды сбежав в мир людей подальше от своей родины и близких.
Поглощенный не самыми приятными думами, он не сразу осознает, насколько густым и будто пропитанным насквозь озоном становится воздух, пока сестра жмется ближе и плотнее, сжимая его так сильно, как только позволяют юные и хрупкие руки. Каким нужно быть эгоистом, чтобы не подумать о том, а каково сейчас ей? Потерять последнего родителя, которого любила. Переживать смерть близкого человека. Ему кажется, что Эола сильнее его, хотя бы потому, что сейчас заботится о нем так, словно случившееся и не ее горе тоже. Сейчас Элдрин чувствует себя таким слабым, каким никогда не чувствовал, и оттого становится жутко и стыдно: наследник — уже практически глаза — рода фон Уэддербернов не должен быть таким слабаком. Не должен раскисать в объятиях младшей сестры, которую обязан защищать от любого, кто посмеет даже подумать о том, чтобы причинить ей вред. Не должен...
Элдрин глубоко и шумно втягивает воздух носом, чуть не захлебываясь тем, насколько сильна в нем концентрация магии Эолы в этот момент, и отчего-то становится внезапно спокойнее, как если бы можно было больше не волноваться. Как если бы можно поверить в то, что сестра навсегда останется рядом с ним [ что он достоин ее ]. — Я не уверен, что смогу заменить отца, — хриплостью поражения срывается с губ заветное призвание, однако груз на плечах не становится легче, и Эл прижимается к девушке ближе, тычется носом в ее шею, точно пытаясь спрятаться в ней, утонуть в распущенных светлых волосах. — Он был главой семьи столько лет. Он знал, что нужно делать. С кем поддерживать альянсы, с кем нельзя сотрудничать. Он знал, как защитить себя и свои интересы. А я так и не успел научиться у него всему. Что, если я не стану достойный герцогом? Или, самое ужасное, что если я не смогу защитить самое дорогое, что у меня есть, — тебя? — отчаянно выдыхает, выплевывая каждое слово, переполненное внутренним сомнением и сводящей с ума горечью боли. Будучи рожденным тем, кто не имеет права на ошибку, вынужденным всегда соответствовать собственному статусу, чем-то похожему на королевский венец, для него не существует более строго судьи, чем он сам. И она. Потому что Эола давно становимся всем, пусть пока продолжает не позволять себе задумываться над истинной природой чувств, испытываемых к сестре.
Он порывисто отстраняется от нее, перехватывает ее запястья, чтобы прижать маленькие, изящные ладошки к своим щекам. — Что, если я не справлюсь? — в зрачках пляшут синие искры, когда Элдрин смотрит на нее широко раскрытыми глазами, а температура в комнате начинает понижаться, повинуясь неосознанному проявлению его стихийной магии.
[NIC]Eldrin fon Wedderburn[/NIC][STA]loving her was a death sentence[/STA][AVA]https://i.imgur.com/DRPoNNj.png[/AVA][LZ1]ЭЛДРИН ФОН УЭДДЕРБЕРН, 27 y.o.
profession: чистокровный демон, герцог, офицер первой демонической армии
little princess: Eola[/LZ1][SGN]«you're stuck in war
you can’t win»
[/SGN]

+1

19

Терять отца больно, пусть они и не были особенно близки с того самого дня, как Бастиан приказал Элу высечь младшую сестру. И дело не только и не столько в обиде Эолы - сам Бастиан, как будто чувствуя и осознавая за собой вину, не мог смотреть на дочь как раньше, улыбаться ей прежней улыбкой, подхватывать на руки, чтобы покружить по комнате, пока никто не видит его за этой маленькой слубостью. Уже тогда какая-то из ниточек судьбы, соединяющая до этого Эолу со своими отцом крепко накрепко, истончилась, а затем и вовсе оборвалась. Кажется, девочка чувствовала, что осталась без отца еще задолго до того, как на самом деле его потеряла. Но смерть есть смерть, она всегда несёт оттенок фатальности. Смерть не приемлет компромиссов, не знает полумер. Смерть оставляет за собой отпечаток и привкус горькой полыни на губах, смешивает карты и переписывает судьбы. Смерть напоминает, что нельзя ничего исправить и ничего вернуть. Больше нет никакой возможности попросить прощения или получить извинения - что было то было, ничего другого теперь не будет. И нет никаких других вариантов ни для демонов, ни для людей - перед смертью равны все.
‌Эола пытается дышать медленно и размеренно, хотя сердце в её груди стучит как сумасшедшее, отказываясь принимать реальность и  тот факт, что с этого самого дня все обязательно изменится. Они с Элдрином, не особенно избалованные родительской лаской, все равно в том или ином смысле были любимы. Как минимум, находились под защитой и опекой могущественного демона, в руках которого была сосредоточена особая власть и сила. Теперь же девочка-полукровка прижимает к себе в порыве слепой любви того, кто вынужден стать следующей надеждой их рода, выполнить все заветы, взвалить тяжелую ношу на свои плечи. На саму Эолу надеяться нельзя - даже наделенная определенной демонической силой, она все равно не может ничего решать по двум причинам: она полукровка и она девушка. И то и другое скорее недостаток, чем хоть какое-то преимущество. При мысли об этом становится неприятно где-то в груди.
- я помогу тебе во всем, Эл. Мы обязательно справимся с тобой вместе - дурацкий утешающий шепот срывается с губ раньше, чем девочка успевает подумать, как будет исполнять обещание - желание утешить брата в ней сейчас сильнее всего остального. Видя его беспокойство и волнение, осознавая переломный момент, она просто не может сказать ничего другого и не собирается выражать никакие сомнения.
- ты и не должен пытаться заменить его, дорогой. Ты лучше, чем он, понимаешь? - Эола действительно верит в то, что говорит, и слова эти в её исполнении звучат легко и естественно, вплетаясь в канву потрескивающей вокруг них магии. Девочка верит, что уж кто-кто, а её прекрасный добрый, сильный и справедливый брат не наделает столько глупых ошибок, сколько в своё время сделал их отец [считать себя ошибкой так в духе младшей фон Уэддерберн].
‌Тепло растекается по телу сладкой патокой, когда брат называет Эолу самым дорогим, что есть в его жизни. Это странно, но в таком привычном для них двоих признании девочка вдруг чувствует привкус порочности, некоторой недосказанности. Тайна словно кружится в воздухе рядом с ними, только руку протяни и сможешь  её постигнуть. Но девочка слишком увлечена тем, что перебирает темные волосы брата, пропускает их сквозь бледные пальцы в успокоительном жесте. Не желает отпускать его. Боится того, что ждет их в будущем. И это будущее так близко, так осязаемо маячит на горизонте. Эола хочет думать, что можно просидеть вот так целую вечность, прижимая Элдрина к маленькой, ещё не до конца сформированной, но уже приобревшей приятную округлую форму, груди, надёжно спрятанной под чёрной кружевной тканью платья. Словно будущее не наступит, если не идти ему на встречу.
- ты справишься. Ты обязательно справишься, - моя уверенность в старшем брате искренняя, подлинная.  Воспитанный нашим отцом, сын своей матери, он умудрился взять от своих родителей то лучшее, что в них было. И преумножил эти качества.
‌Глаза брата смотрят на Эолу внимательно и она замечает в них отчаяние, синие всполохи сильной магии скачут на дне его зрачка, придавая взгляду некоторую бесовщинку. И от этого у нее предательски скручивает низ живота. Так порочно и неуместно, что это пугает и вызывает горькое чувство вины вперемешку с отчаянием, почти отвращением к самой себе.
‌Эола не дурочка, она уже некоторое время назад поняла, насколько испорчена. Бесславная полукровка, посмевшая возжелать своего единокровного брата. Это неправильно. Это порочно. И девочка не собирается выдавать свой маленький грязный секрет, хотя глядя в глаза брата сейчас, прижимая ладони к его щекам, ей до головокружения хочется, чтобы он подался вперёд и поцеловал её, позволил себе забыть о боли и страхе, воспользовавшись податливостью младшей сестры.
- возьми сегодня мою кровь, Элдрин. Это поможет тебе успокоиться, ты уснешь крепко и без снов, обещаю. Моя магия поможет тебе. А завтра будет новый день и новые силы, - с этими словами Эола расстегивает пуговичку на воротнике платья. Пальцы дрожат и не слушаются, кровь стучит в висках. Она откидывает белоснежные волосы с шеи, оголяя алебастрово бледную кожу на ней, под которой так живо и притягательно бьется венка. Девочка надеется, что у брата не найдется отговорок.
‌Она бы сделала для него все, что угодно.
‌Она должна сделать для него хоть что-то.

+1

20

Сестра так близко, что одна эта близость кажется чем-то запретным и греховным, недопустим. Можно потянуться вперед и поймать языком теплоту дыхания на пухлых губах — большему некому запрещать так поступать. Он теперь сам за себя в ответе. Сам в ответе за сестру. Вот только ответственность за нее предполагает необходимость поступать так, как будет лучше для нее, а не пытаться следовать исключительно собственным низким, непотребным желаниям. Элдрин снова прикрывает глаза — на это раз, чтобы не смотреть на предмет пожирающего внутренности искушения, тихим, соблазняющим голосом нашептывающим на ухо весь последний год. Он не может ее подвести: никогда Эола так доверяет ему, так льнет и ластится, точно не зная, что в объятиях можно прочувствовать, как к его телу прижимает еще юная, небольшая, но уже более чем соблазнительная грудь. Точно не зная, насколько глубоко увяз в собственных желаниях ее брат. Впрочем, о последнем предпочитает, чтобы она и не знала: не хочет видеть разочарования в светлых глазах, когда поймет, насколько низко падает тот, кто клянется всегда защищать.
Но Эола — нежная, милая, невинная Эола — снова и снова продолжать терзать его помыслы, даже если совершенно не осознает истинное значение и ценность своих действий. Она оголяет перед ним шею так бесстрашно и бескомпромиссно, откидывая в сторону белоснежные волосы, предлагая свою кровь, точно предлагая всю себя, что Элдрин не совсем уверен, найдутся ли у него силы противостоять ей сейчас, когда смерть родителей и без того выбивает из колеи. Вот только взгляд помимо его воли приковывается к столь заманчиво бьющейся жилки на тонкой, девичьей шее. Демон протягивает руку вперед, как завороженный, касаясь пальцами бархатной кожи, ведя от угла нижней челюсти вниз, к ключицам, представляя, что проделывает этот путь языком, пока сестра вздрагивает всем телом под влажными прикосновениями. — Я боюсь, что ты слишком слаба, — тихо и хрипло выдавливает из себя какие-то жалкие оправдания, но сглатывает стремительно подступающую ко рту слюну гулко и голодно. — Я не хочу причинять тебе вред снова, — смотрит с немым отчаянием, точно в руках у него снова оказывается плеть, а воздух пахнет кровью и болью. Он правда не должен поступать так с ней. Он пришел ради того, чтобы дать ей свою кровь, а не забирать ее у и без того слабого тела. Он должен...
Одна рука осторожно и бережно обхватывает ее за талию, ладонью накрывая позвоночник, а другую подкладывает под затылок, придвигая податливое, согласное тело ближе к себе, и все его действия отдают одержимостью. Элдрин больше не может противостоять собственным желаниям. Коротко лижет шею сестры, все же пробуя ее на вкус, прежде чем попробовать, и в этом жесте сквозит немая просьба простить его. Кожа постепенно сереет, принимая истинный демонический окрас, когда наследник — нет, уже лидер — семьи фон Уэддерберн выпускает острые клыки, которыми с легкостью пронзает кожу на шее Эолы. Тихий стон непроизвольно слетает с губ, когда первые капли крови попадают на губы и язык. Перед глазами все застилает алым и синим: он пробовал чужую кровь и прежде, но никогда в голове не наступала моментально звенящая пустота, среди коей пронзительным звоном трепещет единственное слово — "еще!". Он дергает сестру на себя, одним жестким, властным движением усаживая ту к себе на колени, и впивается глубже, грозясь добраться клыками до самых костей, чувствуя себя ненасытным и голодным, как если бы мог утолить с помощью ее крови свой телесный, похотливый голод, продолжающий напоминать о себе пылающими изнутри венами и набухающим от возбуждения членом.
Элдрин снова стонет, потому что ее вкус солоноватой сладостью растворяется у него на языке, как нечто единственное, что в принципе может иметь хоть какое-то значение в этом мире, и часть его хочет выпить ее до дна, чтобы навсегда сделать принадлежащей себе, вот только каким-то чудом заставляет себя прекратить, когда чувствует, как девушка начинает обмякать в его руках. Отрывается практически с болью: монстр с пепельной кожей и перепачканным в алом лице, точно невоспитанный, грязный волчонок, и облизывается широко и довольно, пальцем проводя по телу сестры, чтобы собрать протекшие капли крови и слизать их. — Тебе нужно было раньше остановить меня, — произносит с мягким укором, а голос по-прежнему хрипит, и он по-прежнему поддерживает ее за спину, чтобы вдруг не упала [ очередная нелепая в своей мнимой благородности уловка ]. — Я взял слишком много. Ты должна взять мою кровь в ответ, — тон меняется: проявляются соблазняющие, искушающие нотки, и вот Элдрин уже расстегивает верхние пуговицы рубашки, оголяя кадык и шею. Будет ведь справедливым, если она тоже укусит его в шею? Это ведь покроет его долг перед ней за то, что не смог остановиться вовремя и выпил слишком много крови для слабой полукровки?
Очередная ложь, которой пичкает самого себя несколько лет. Очередной предлог, чтобы добиться того, чего хочет, но под личиной невинных и добродетельных целей. Ему просто хочется, чтобы сестра была еще ближе, как он сейчас был близок к ней, и за возможность снова почувствовать ее дыхание на своем лице готов отдать сколько угодно крови.
[NIC]Eldrin fon Wedderburn[/NIC][STA]loving her was a death sentence[/STA][AVA]https://i.imgur.com/DRPoNNj.png[/AVA][LZ1]ЭЛДРИН ФОН УЭДДЕРБЕРН, 27 y.o.
profession: чистокровный демон, герцог, офицер первой демонической армии
little princess: Eola[/LZ1][SGN]«you're stuck in war
you can’t win»
[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » Летим на свет - горят мосты.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно