Джованни тяжело хватал ртом воздух, лёжа на боку и подобрав колени практически к груди, чтобы собрать боль в одну точку. Смешанная с адреналином и вязью мышечных сокращений, она рвала его изнутри... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 32°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » retribution


retribution

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.imgur.com/yYwIJOG.jpg
Rin Trevino & Dick Owen
16 октября 2020 года

Отредактировано Rin Trevino (2021-07-31 16:08:13)

+2

2

Его звали Ник Бланко. Мексиканец по рождению, из богатой семьи. Сперва баловался лёгкими наркотиками, а когда те перестали доставлять удовольствие, подсел на героин. У него не было мотивации, не было никаких увлечений или стремлений. Ему нравилось быть наркоманом. Нравилось переживать искусственный кайф раз за разом. В центр его привела девушка. Общаясь с ней, глядя на неё, ты едва удерживалась, чтобы прямо не спросить: а зачем тебе это надо? Как так получилось, что такая симпатичная и, вроде как, не глупая девушка влюбилась в то нечто, с которым тебе приходилось проводить сеанс за сеансом, воздействуя на укоренившуюся в его сознании установку по поводу наркотиков. Ты подступалась к нему по-разному. И организовывала групповые сеансы, и беседовала с ним, приглашая на сеанс его любимую. Говорила с ней, пыталась показать через неё, как важно, чтобы Ник двинулся в сторону отказа от наркотиков. И раз за разом встречалась с его насмешливым, как бы снисходительным взглядом. Ему не нужна была помощь. Он не хотел получать помощь. Он просто ждал, когда девушка успокоится с идеей центра и позволит ему продолжить жить так, как он то привык делать. И не скрывал своей позиции.
Однако к тебе его раз за разом направляли, не справляясь с ним самостоятельно. Это была твоя работа. И, к сожалению, в ней попадались и такие, как Бланко. Ты уже не принимала активных действий, не кидалась в бой, чтобы сделать попытку помощи, к тому же тебе казалось, что парня стоит направить к психиатру на обследование: тебе не нравился ход его мыслей, не нравились истории - то ли выдуманные, то ли имеющие место быть, которые он раз за разом рассказывал на сеансах. У Ника была явная склонность к жестокости. И что-то тебе подсказывало, что так просто история с Бланко не закончится.
Руководство разводило руками: курс реабилитации проплачен на ещё следующие две недели. А никаких нарушений со стороны Бланко не было, чтобы отказать ему в предоставлении услуг. Потому приходилось молча терпеть, выполняя свою работу.

В пятницу все сотрудники старались как можно скорее вернуться домой. Ночная смена зашла на работу, а дневная торопилась покинуть центр и выйти на выходные. Ты не торопилась, заканчивая оформлять документы на рабочем месте. С тем учётом, то ты почти закончила, домой нести работу не хотелось от слова "совсем". Бегло взглянула на время, встретив глазами часовую стрелку, что приближалась к отметке в семь часов, а после поднялась с места, покинула кабинет и двинулась в сторону женского туалета.
Оказавшись в помещении с тусклым светом, ты первым делом подошла к раковине, над которой висело зеркало. Проверила целостность макияжа, а после тяжело выдохнула и, прикрыв глаза, тыльной стороной ладони потёрла лоб. Ты устала за этот рабочий день.
Ты не придала значения звуку открывающейся кабинки. Лишь повернула голову, когда шаги замерли позади тебя. А после наступила тьма.

Когда ты начала приходить в себя, то с трудом разлепила потяжелевшие веки. Голова, будто наполнившись ватой, отказывалась сразу вернуться к былому темпу работы. Ты лишь жмурилась от кажущегося ярким света, постепенно, мгновение за мгновением, возвращая себе ощущения пространства, собственного тела.
- Развлекайся, Тревино.
Ты медленно повернула голову на звук, различив мужской силуэт, присевший возле тебя. Что... что происходит? Тебя легко похлопали по плечу, а после мужчина выпрямился и ушёл, захлопнув за собой дверь.
Ты осталась одна.
Медленно, превозмогая гул, царящий в голове, ты собиралась с мыслями. Осмотрелась, когда глаза смогли сфокусироваться на окружении. И обнаружила себя на полу, подпирающей спиной стену. Потянулась рукой ко лбу, что неприятно саднил, и растёрла пальцами влажную дорожку, что сбегала по твоему виску к щеке. Поднесла пальцы к глазам и обнаружила на них кровь, поблёскивающую в свете тусклых ламп. Похоже, ты хорошо приложилась о зеркало.
Не считая головы, в теле ощущалась необычная лёгкость, разливающееся по нему тепло. Ты опустила глаза и заметила ещё один атрибут, что оставался невидимым по первости.
- Блять, - использованный шприц возле твоей левой руки.
Твою-то мать.

Его звали Ник Бланко и вот уже несколько дней он приставал к тебе с расспросами о том, как ты могла понимать наркоманов, если сама никогда не пробовала наркотиков. Ему будто нравилась эта тема, он активно говорил, выражая свои возмущения, что ты не можешь лезть к нему в голову, если не испытывала тех же эмоций, что и он. Что ты не можешь ему говорить "нет", когда ни разу не сказала самой себе, даже в качестве экспериментов "да". Ты терпеливо разъясняла, что не обязательно быть бывшим наркоманом, чтобы работать на твоём месте. А он зациклился на своей идее, делясь с тобой её деталями. 
Похоже, он нашёл способ восстановить справедливость.

Тело прошиб страх, когда пришло осознание произошедшего. Ты ухватилась за край раковины и потянула себя вверх, возвращаясь на ноги. Что делать? Ты помогала, ты многим помогла и порой первой оказывалась возле тех, кто буквально некоторое время назад принял наркоту. Но теперь тебе не приходилось ехать на вызов. Ты не нашла женщину накаченную наркотой. Ты сама ей была. Ты! И ты, чёрт возьми, была растеряна. Тебя поставила в тупик привычная ситуация, обращённая клинком в твою собственную сторону.
Дыхание сбилось от наполняющей тебя паники. Успокойся! Нужно успокоиться. Возьми себя в руки!
Что он в тебя ввёл? Ты почти не сомневалась, что это был Ник. Таких уёбков, как он ты давно не встречала. На чём он сидел? Ну же! Героин. Вероятнее всего, он накачал тебя им. Наркотик, что уже через несколько секунд после введения достигает мозга. А сколько ты тут провалялась?
Убедившись, что тело тебя слушается, ты снова стёрла кровавую полосу и покинула туалет, спешно возвращаясь в свой кабинет. Благо по пути никто не встретился.
Что дальше, Рин? Больница? Нет, ты сразу отказалась от этой идеи. Ты знала, кто лучше всего тебе сейчас мог помочь. Только вот этим человеком была ты сама, а ты не могла разорваться на две части, одной переживая воздействие наркотика, что ещё и чистым наверняка не был, а другой - выхаживая себя саму. Ты не пойдёшь к коллегам. Нет, исключено. К тому же большинство уже уехало. Домой? Даже если ты доберёшься благополучно, пусть, проделывать двадцатиминутную прогулку с героином в крови ты отказывалась, то что будет дальше?
Вернувшись в свой кабинет, ты закрыла дверь и подпёрла её спиной, отчаянно соображая. Перебирала в голове своих друзей, родных, знакомых врачей. Искала кого угодно, кто мог бы тебе помочь. Голова медленно уплывала.
А что насчёт Дика? Его имя скользнуло по твоей памяти и оказалось очень кстати. Ты бы ему доверилась. Сдвинувшись с места, ты подошла к столу и достала собственный телефон, торопливо, непослушными, словно чересчур мягкими пальцами выискивая в списке контактов Дика. Не набрала. Задумалась.
Стоит ли пытаться? Он мог её послать. Имел полное право. Между тобой и звонком вклинилась ваша недавняя ссора. Хотела ли ты звонить ему? Мистеру хорошо-устроился-по-жизни. А даже если позвонишь, отреагирует ли он на твою просьбу?
А были ли у тебя другие варианты?
Ты опускаешься на диван возле стены и звонишь Дику. Ощущаешь внутреннее напряжение, что усиливалось с каждым гудком в телефоне. Он не отвечал. Чёрт. ЧЁРТ! Не берёт трубку намеренно? Может, у него отдельный рабочий телефон и он его выключает ближе к ночи. Забыл телефон дома, а сам ушёл? Ты снова повторяешь попытку дозвониться, а после ещё раз, ощущая отчаяние, захватывающее твою душу.
- Вы можете оставить сообщение после звукового сигнала, - диктует голос робота в трубке, и ты не видишь иного выхода.
- Дик, это Рин. Пожалуйста, - ты цеплялась за свою надежду на самое благоприятное разрешение ситуации. Тебе было страшно, пусть ты старалась держать себя в руках. И то отчётливо слышалось в твоём голосе, который ты не могла контролировать. - Забери меня с работы, - ты продиктовала адрес. - Героин, внутривенно, минут десять назад. Я звоню только тебе. Пожалуйста, приезжай.
И сбросила звонок.
Может, он никогда не слушает записанные на автоответчик сообщения. Может, он принципиально не станет включать сообщение от тебя. Может... По телу растекалась невообразимо приятная лёгкость, вынуждая расслабиться. И пусть ты понимала головой источник этой лёгкости, пусть понимала, почему боль в голове прошла, когда тяжесть осталась, но поддавалась на телесные ощущения, не способная им противостоять даже при полной осознанности.

+2

3

Вот уже четвертый день ты работал из дома. Официально находился на оплачиваемом больничном, тогда как по факту пахал сверх привычной и установленной договором нормы, будучи вынужденным следить за возникающими в клинике проблемами и всячески пытаться их урегулировать сидя за кухонным столом и заливая в себя очередную порцию растворенного в кипятке лекарства. С недавних пор вашу бухгалтерию перевели на новое программное обеспечение, на что ты не мог ничего сказать начальству, кроме "лучше поздно, чем никогда". Все же трудности, связанные с неумением персонала работать по новой системе, в результате легли на плечи того, кому она была хорошо известна. Иначе говоря, на твои. Не сказать, что у тебя без того было мало работы, особенно с учётом начавшихся регулярных командировок в другие филиалы решившей начать расширяться сети частных клиник, но сей факт никого не волновал, кроме тебя самого. Правда, ты всё-таки думал - или, правильнее сказать, надеялся, - что с началом больничного начальство найдёт временного исполнителя твоих обязанностей, а от тебя отстанет. Как бы не так.

Переправив очередной отчёт, ты взглянул на количество оставшихся непрочитанными писем на электронной почте и со стоном выдохнул, роняя голову в потные ладони. Потерев теми лицо -  в особенности уставшие глаза - ты отыскал на столе, средь прочего медицинского хлама градусник и засунул его в рот, одновременно с тем открывая очередное сообщение, в котором один из сотрудников сначала проклинал стажера, не стесняясь в выражениях, а после просил разобраться с тем, что его компьютер никак не хотел соединяться со сканером. Ты лениво набрал ответ, в котором спрашивал, установлена ли у него программа для удаленного доступа. Сразу прописал название и внешний вид значка. Так, чисто на всякий случай. Ты хотел минимизировать количество тупых вопросов, что могли посыпаться в твою сторону, но, к сожалению и несмотря на все старания, таковых не избежал: практически сразу тебя начали в панике спрашивать, а где её вообще надо искать; а если всё-таки на рабочем столе - их там целых три, откуда ему знать, какая из них нужная. В такие моменты ты удивлялся то ли человеческой тупости, то ли собственному терпению, то ли необычайной любви к технике, но ничто вокруг, включая ни в чем не виноватый ноутбук, не страдало от необходимости выпустить пар. Ты просто радовался тому, что находился не в клинике и не разбирался с проблемой лицом к лицу с идиотом, который не мог отличить папку от корзины.

Ты не обращаешь внимания на очередной звонок: рабочий телефон не замолкал на протяжении всего дня. Заглядываешь на экран только когда тот повторился всего через несколько секунд после предыдущего. Номер, не забитый в телефонную книгу, но хорошо тебе знакомый. Никак не реагируешь и уж тем более не отвечаешь на вызов: у тебя в настоящий момент и своих проблем по горло, чтобы разбираться ещё и с чужими. Тем более с её. Последняя ваша встреча закончилась не самым лучшим образом, но в этот раз ты почему-то не испытывал ни злости, ни обиды. Тебе было к какой-то степени жаль Рин: кажется, не только у тебя жизнь сложилась совсем не так, как того хотелось. Однако то нисколько не оправдывало её поведение: ты ведь не предъявляешь претензии всем и каждому, что они живут гораздо лучше и счастливее твоего, тогда какое она имела право высказывать тебе недовольство относительно слишком доброго устройства твоей жизни? Ты не понимал, не понимаешь и особо не собираешься понимать. Просто игнорируешь звонки, пытаясь разобраться с рабочими проблемами, которые в настоящий момент имели первостепенное значение: ты всё-таки не отказывался от надежды лечь спать раньше двенадцати.

Когда же телефон завибрировал и всплывающим уведомлением сообщил о том, что "вам оставлено одно голосовое сообщение", твои пальцы замерли на клавиатуре, так и не закончив набирать текст письма. С несколько секунд ты пустым взглядом смотришь на мобильник, после чего всё-таки берёшь его в руки и открываешь голосовую почту.

Тебя резко обдаёт волной озноба, когда ты слышишь её голос. Ещё не знаешь, что конкретно произошло, но точно понимаешь, что ей нужна помощь. Едва успеваешь поймать свободной рукой градусник, выползший из приоткрывшихся в удивлении губ. Не записываешь продиктованный адрес нового места работы - запоминаешь, а со следующими словами Рин на мгновение забываешь абсолютно всё: адрес, день недели, оставленное недописанным сообщение, наличие градусника в руке. Ты будто выпадаешь из реальности, сознавая услышанное, но будто не желая в него верить. Однако достаточно быстро возвращаешься и, сжав пальцами сотовый, стучишь ребром ладони по столешнице.

- Твою мать...

Цедишь приглушенно сквозь зубы и резко оборачиваешься за спину, находя взглядом Эйру. Девочка, кажется, всё ещё крепко спала. Слава Богу. В твои планы не входило объяснять воспитательницам в детском саду, почему твой ребёнок ещё пяти лет не прожил, а уже умеет ругаться матом. Ровно как и пытаться донести ребёнку, что такое наркотическая зависимость и по какой такой причине с ней лучше никогда не связывать свою жизнь. Однако. Ты быстро перебираешь в уме все возможные варианты оставить с кем-нибудь Эйру, хотя бы на несколько часов, чтобы ты мог отвезти Рин в больницу - правда, тебе что-то подсказывало, что она ни за что туда не поедет, иначе бы звонила в 911, а не тебе. Моника уже уехала с мужем и детьми на море, мать вернулась на две месяц в Уэльс, Шарлотта из детского сада помогала с Эйрой, но только в будние дни, а на дворе конец пятницы.

Не смотришь на температуру, просто закидываешь в себя две таблетки жаропонижающего и ещё одну противовоспалительного. Проверяешь в кармане брюк лекарства уже постоянного применения и вылезаешь из-за стола. Ковыляешь на ватных ногах, онемевших за несколько часов сидения, в комнату и одеваешься, параллельно пытаясь вызвонить кого-нибудь из знакомых. У кого планы на выходные, кто-то уже уехал, а кто - лежит с отравлением в лёжку. Застегиваешь джинсы и бежишь проверять всё: закрытую дверь ванной, запертые окна и отключенный газ. По пути захлопываешь все имеющиеся в доме розетки и, в последний раз проверив крепко спящую Эйру, буквально вылетаешь из дома. Идя до машины, отключаешь рабочую симку и смотришь на время. Останавливаешься подле водительской двери, задумываешься. Может, стоило вызвать такси? Нет, решаешь, плохая идея. Спешно садишься за руль, заводишься и сразу же выезжаешь с парковки, даже не дав двигателю пары минут на разогреться. На ходу забиваешь в навигатор адрес, понимаешь месторасположение работы Рин и уже сам в уме выстраиваешь кротчайший маршрут.

Быстрее, твою мать. Быстрее...

- Здравствуйте. Не подскажите, как мне найти доктора Тревино? - говоришь ты максимально спокойно. Стараешься держаться ровно, но понимаешь, что болезненный вид вытянутой по струне осанкой не скрыть; благо, ты пришёл не куда-то, а в реабилитационный центр, где в подобной состоянии пребывало большая часть пациентов.

- Простите, но её рабочий день уже закончился. Вам было назначено?

- Мы с ней договаривались лично. У меня маленький ребёнок дома, жена наркоманка... Доктор Тревино согласилась меня принять сразу после работы, я приехал как только смог...

Ты смотришь на миловидную девушку, видишь наполняющее её взгляд сочувствие и понимаешь, что твоя игра сработала, а сам вспоминаешь те дни, когда такими уловками на твоих глазах умудрялись выклянчить дозу. Удивительно, как прошлое наркомана вдруг оказывается по-настоящему полезным.

- Поднимайтесь на второй этаж, третья дверь по левую руку. Увидите табличку.

Благодаришь за помощь и прикладываешь усилия, чтобы не сорваться в указанном направлении. Спокойно доходишь до двери, за которой находилась лестничная клетка, а за ней уже переключаешься на бег, перепрыгивая через две, а то и три ступеньки. Меньше чем за несколько секунд добираешься до второго этажа. Быстро находишь нужный кабинет. Пытаешься открыть дверь - заперта. Стучишься и прислушиваешься, однако шум в ушах не даёт разобрать ни единого звука. Бегло осматриваешься по сторонам и понимаешь, что будешь выглядеть максимально глупо и подозрительно, если вдруг тебя кто-нибудь увидит. Пользуешься моментом, пока никого не наблюдается в зоне видимости, достаешь скрепки, под которые ты всегда закладываешь чеки к банковской карте и довольно быстро справляешься с замком, благодаря что - в очередной раз - своё прошлое, что руководство подобного рода клиник, которых всегда жаба душила поставить нормальные замки. Слышишь характерный щелчок, пытаешься снова открыть дверь. Та поддается, но вновь что-то мешается. Быстро понимаешь, что - точнее, кто - именно, и прикладываешь усилие, чтобы отодвинуть Рин и заполучить возможность протиснуться в кабинет.

Оказавшись внутри захлопываешь дверь и быстро ловишь начавшую падать на бок Рин.

- Эй, ты слышишь меня? - подтягиваешь её обратно к двери, возвращая ей опору, и отвешиваешь пару звонких оплеух: ты не знаешь другого способа максимально быстро привести женщину в чувства. - Эй! - приподнимаешь голову Рин за подбородок и всматриваешься в мутные глаза. - Быстро, но по порядку. В больницу едем? - зачем-то ждёшь реакции, пусть заведомо знаешь ответ. Ладно, за это ты отчитаешь её потом. Когда угодно, только не сейчас. - Нам надо как-то выйти, понимаешь меня? Нет-нет, мы не падаем, Рин, не падаем. Терпи давай, дорогуша. И думай, - раздраженно бросаешь, а сам поднимаешься на ноги. Находишь стакан, наливаешь в него воды. Вновь опускаешься к Рин и почти насильно вливаешь содержимое ей в рот. Плевать, что большая часть окажется на полу. Чувствуешь слабость и усиливающийся озноб, но не останавливаешься: наливаешь ещё один, но его уже вываливаешь на Рин. - Я не проведу тебя в таком состоянии через главный вход, - констатируешь факт и одну из причин, по которой ей надо было начать хоть как-то соображать. Вы могли бы остаться и здесь, но уход-приход врачей наверняка фиксировался, да и дома у тебя действительно был маленький ребёнок, которого ты никак не мог оставить надолго одного. - Другой у вас есть? - спрашиваешь, а сам вольно ходишь по кабинету и спешно проверяешь содержимое всех шкафов и полок на предмет препаратов, что могли вам сейчас помочь. А помощь вам была нужна...
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 37 y.o.
profession: системный администратор в клинике Health[/LZ1]

+2

4

Тебе не грозило падение в случае, если координация начнёт подводить: ты расположилась на диване, уперев руки в жёсткие подушки по бокам от тебя и ждала, затихнув, уйдя в себя и тратя все силы, призывая их к действию, чтобы думать. Отчаянно думать.
Вода. Конечно, тебе нужна вода. Много воды. Но лучше воды были бы препараты, что позволили бы быстрее вывести наркотик из твоего организма. Все подобные препараты хранились в небольшом кабинете, доступа к которому у тебя не было: ты элементарно не смогла бы открыть дверь. Ты знала, кто мог. Знала, у кого были ключи. Только вот не была уверена, что в своём состоянии, с тем, как ты сейчас выглядела, смогла бы уговорить на... Ты задумалась. Мысль ускользнула из твоего сознания настолько плавно, что после её потери появилось ощущение, будто и мыслительный процесс до того был лишь наваждением. Шуткой сознания.

Вода. Всё ещё нужно дойти до воды. Только вместо того, чтобы подняться с дивана, ты откинулась назад, ощущая, как по телу растекается приятное тепло, одурманивающее, расслабляющее. Оно заполняло тебя всю, провоцируя на лень, на вялость, что не находили в сознании протеста, а казались само собой разумеющимися. Тебе нравилось это чувство, что медленно захватывало твоё сознание.

Из лёгких с тихим вздохом плавно вышел воздух. А тело, несмотря на то, что тяжелело, будто облегчалось. С души с грохотом падали камни, что извечным грузом сопровождали тебя. Один камень, второй, исчезали лишние мысли, вдруг перестав являть из себя хоть какую-то важность и ты... Господи, до чего тебе было хорошо. Ты ведь... Да ты сейчас могла горы свернуть, могла получить любого мужчину, которого захотела бы. Обстановка вокруг стала светлее, а очертания предметов будто несколько размылись в пространстве, что тоже тебе нравилось. Всё настолько сгладилось, стало таким мягким и податливым, что ты чувствовала свой бесконечный потенциал на преобразование этой доселе незнакомой тебе материи. Ты могла построить что угодно и как угодно. Могла взмыть в небо, забреди такое желание тебе в голову. Ты...

Дверь.

Какая дверь? Зачем тебе дверь? Отчего ты цепляешься мыслями за дверь, закрытую изнутри? Правильно сделала, что закрыла. Никто не помешает твоему уединению с самой собой, но... что-то отчаянно тянет тебя к двери. Надо открыть. Зачем? Зачем же, Рин? Зачем тебе подниматься и делать столько лишних движений ради какой-то двери? Нет, надо. Кажется, ты кого-то ждёшь...

Ты шаришь по дивану руками, что кажутся незнакомыми. Они такие лёгкие, такие гибкие, такие хорошие, но им будто приходится пробиваться через густое взбитое масло, чтобы двинуться с места. И ты чувствуешь, физически ощущаешь, сколько энергии приходится вкладывать в каждое движение, как медленно и неуклюже те происходят. Пальцы наконец находят край диванчика и берутся за него, несильно сжимая подушки. Ты тянешь себя к краю дивана, а после пытаешься найти в пространстве, что ярким солнцем окружало тебя, собственные ноги. Ищешь их по ощущениям в теле, перебираешь каждую ниточку, доступную тебе: шевелишь большим пальцем правой ноги, носом, снова возвращаешься к пальцу и пытаешься расширить зону своих ощущений. И вот, ты уже сгибаешь колени, обтаптывая пол рядом с диваном. Хорошо, очень хорошо. Переносишь свой вес на ноги и отпускаешь руки. И мир закружился в полёте.

Ты заблудилась. Где ты была? Что это за место? Да и важно ли это? Обводишь затуманенным взглядом помещение и чувствуешь, понимаешь, что оно тебе очень знакомо. Уходишь глубже в себя, ища ответ. Кажется, это твоя комната. Комната? Студия... зал? Кабинет. Да, твой кабинет. А зачем ты здесь? Ты ловишь себя в пространстве, то подставляя ногу, чтобы не упасть, то внезапно оказавшись возле какой-то плоскости на уровне твоего пояса, и заскользив по ней руками. До слуха при этом доносился какой-то далёкий от тебя, непонятный грохот смахиваемых на пол вещей с рабочего стола. Не то. Снова что-то не то. Тебе всё ещё нужна была дверь. До чего упрямый внутренний голос. Нет, чтобы остаться довольным этой... ручкой? Да, это была чудесная шариковая ручка. Тебе отчего-то очень понравился её цвет. Зелёный. Не как трава, не яркий, не уходящий в мутную черноту, а серо-зелёный. Уютный. Словно природная зелень в предрассветный час. Не лишившаяся своего цвета, но не успевшая проявить его в полной мере. Что за чудная ручка...

ДВЕРЬ.

Всё ещё сжимая в руке так понравившуюся тебе ручку, ты снова двинулась с места, в этот раз поймав цель глазами. Цель, что то и дело кренилась то в одну сторону, то в другую. Шаг за шагом. Медленно, аккуратно, балансируя и подхватывая своё тело, что так и норовило утечь в сторону, не нужную твоему назойливому внутреннему голосу. И вот, дверь уже близко. Ты потянулась вперёд и с каким-то слишком громким звуком, встретила её в объятия всей себя. Нашла. Отыскала. И что дальше? А зачем тебе вообще нужна была дверь... Ты куда-то шла? Наверное, чтобы сделать кофе... Ты ведь любишь кофе. Хотя сейчас была бы искренне счастлива даже при виде огурцово-помидорного сока с привкусом карамели. Тебя вообще сейчас всё устраивало. Тебе всё нравилось. В особенности - твоя жизнь.

Ты разворачиваешься, припадая к двери спиной и прикрываешь глаза, ощущая, как колени вот-вот готовы подогнуться. Тебе, кажется, стоит опуститься на пол. Но ты не хочешь, всё ещё удерживаемая ощущением необходимости стоять у двери. Так что тебе в самом деле нужно? Ты пытаешься поймать мысли, что звонко смеясь разбегаются от тебя, и никак не можешь найтись с тем самым ответом: зачем ты так упорно двигалась к выходу?..

Стук вынуждает тебя посмотреть чуть в сторону: попытаться заглянуть за собственную спину, чтобы встретить глазами дверь, от которой звук и исходил. Снова какой-то мысленный звоночек на задворках сознания. В этот раз, впрочем, ответ на звук пришёл достаточно быстро: 
- Чёртовы... ремонтники... - сухие губы едва разлипаются, произнося слова. Опять забивают гвозди или делают - что они там делают? - всё, чтобы попытаться достать тебя. Но не сегодня. Сегодня даже эти чёртовы ремонтники кажутся чем-то нормальным и, в какой-то степени, приятным.

И снова мир вынуждает тебя на некоторое время в нём заблудиться. Ноги отказываются делать спасительный шаг в сторону, и весь кабинет кренится влево. Кажется, ты сейчас упадёшь. Разве в этом нет чего-то забавного? Да и как интересно выглядит твоё кресло с этого ракурса... Но мир не упал. Он закачался, а после вновь вернул себе стабильность положения. Да и колени больше не гнулись. Кажется, они оказались на полу. Ты села? Или лежала?.. Так сразу и не скажешь. Одно было точно: в твоём окружении появилось тёмное пятно, что теперь маячило перед глазами. Человеческое пятно. И сильно тебе знакомое. Только где ты это пятно раньше видела?

Вместе с парой оплеух мир несколько теряет в своей яркости, а пятно приобретает детализацию черт.
- Дик, - едва разлепляя губы вспоминаешь ты имя, наблюдая за тем, как рот самого Дика шевелится. Кажется, он что-то тебе говорит? Слова доходят медленно, словно делая целый круг по комнате прежде, чем достичь твоего сознания. Больница? Да, он упомянул о больнице. Через тёплую неподатливость тела пробивается электрическая вспышка, что напоминает тебе твоё недавнее решение по поводу этого слова. Головой ведёшь влево, а после - губы Дика снова шевелятся, слух снова наполняют слова, чей смысл не успевает образовываться в твоём сознании, - в право. Миру это не понравилось. И он решил продолжить своё движение в поле твоего зрения. Не упала. Мир отчего-то снова замер, возвращая себе ровность, а ты ощутила под пальцами какую-то материю. Опустила глаза и заметила, как твоя рука вяло сжимает рукав другой руки. Не твоей. А чьей?..

Выход? Пятно говорит о выходе? Тебе нравилась такая песня. "Выход", Кажется, она играла, когда ты ещё училась. Даже слова вспоминались. Зачем пятну эта песня?

Ты думаешь, перебирая в голове мелодию той песни, а после заходишься в кашле, когда с новым вдохом в лёгкие попыталась попасть вода. Откуда?.. Ты не успеваешь обмозговать этот вопрос, как вода вновь нахлынула на тебя. Уже не в лёгкие, а на голову. И снова мир немного теряет в своей красочности, а внутренний голос становится отчётливее. Ты возвращаешь себе способность думать.

Вновь усилие над собой и ты осознаёшь смысл сказанного. Другой выход. Не песня, а путь. Дорога. Ты всегда с работы уходила через главный выход. Там ещё женщина. Вроде милая девушка, но как она тебя порой... Нет, не туда. Мыслями нужно вернуться к выходу. Выход. Выход!
- Мусор, - наконец тихо тянешь ты, с трудом контролируя свой речевой аппарат. Сдвигаешь брови, сама не понимая, к чему ты это сказала. Какой мусор? Куда мусор?.. Ах да. Мусор выносили во внутренний двор. Тот самый внутренний двор, из которого можно было выйти на основную улицу. - Внут... двор, - до чего много воздуха нужно, чтобы говорить. Ещё и дышать стало отчего-то тяжело. Но приятно тяжело. Тебе почему-то нравилось собственное дыхание. - Внизу лестницы пожар... пожарный выход.

Ты рассеянным взглядом смотришь за Диком, что лазит по шкафам. Кажется, шкафы были твоими, что лишь усугубляло ситуацию. Он хочет тебя ограбить? Ты прыскаешь, выпуская воздух в смешке от того, какой забавной показалась мысль. Зачем тебя грабить? Если кто и хочет ограбить клинику, то идут в другой кабинет. Туда, о котором ты думала в начале этого всего. Туда, где хранятся...
Пытаешься позвать Дика по имени, но выходит какой-то сдавленный глухой звук.
- Там, - неопределённо киваешь ты в левую сторону и едва не падаешь, каким-то чудом ухватив баланс. - В конце... - ты поднимаешь слабую руку и ударяешь расслабленными костяшками по двери за своей спиной. А что там было? Ты чуть нахмурилась, припоминая, но не смогла вернуть свои мысли.

Ты сказала всего несколько слов, сделала всего пару действий, но по ощущениям заслуживала награду на олимпиаде за физические нагрузки на пределах человеческих возможностей. Только после всего, после всех твоих свершений, тебе хотелось отдохнуть. И замолчать. Надолго замолчать. Ты закрыла глаза, откинув голову назад, чтобы упереться ей в деревянную дверь. И немного сползла, стекая по двери ниже, в полулежащее состояние. Вот так намного лучше.

+2

5

Насколько же тебе всё знакомо.

Ты смотришь на подпирающую дверь Рин и невольно вспоминаешь о тех днях, когда сам находился на её месте. Твоё же занимала та, в отношении к которой ты тогда обессиленно терялся в постоянном противоречии, иной раз находя в себе слова искренней благодарности и, кажется, любви, другой же - лютой ненависти, что искрила, заставляя загораться всё вокруг, между двумя противоположностями. Такими близкими, но одновременно с тем такими чужими. Кажется, они с Рин даже чем-то похожи. Ты не видишь явных сходств, но одна только мысль заставляет тебя грустно усмехнуться в процессе проверки очередного ящика, в котором как и во всех предыдущих не нашлось абсолютно ничего полезного.

Сам не знаешь, что ищешь. Может банально тянешь время, которого без того оставалось не так уж и много. Нужно было как можно скорее выбираться, пока твоя главная на данный момент головная роль ещё могла самостоятельно стоять на ногах. В таком состоянии ты вряд ли сможешь её незаметно куда-либо дотащить: из кабинета, по лестнице, до машины - не важно. Ничто из этого тебе не представлялось возможным, если вдруг Рин окончательно потеряет связь с реальностью или же вовсе отключится, что, раз уж на то пошло, виделось тебе очень даже вероятной перспективой: зрачки были максимально расширены, несвязную речь становилось всё сильнее разобрать, она всё меньше контролировала как собственные движения, так и происходящее вокруг. Ты знаешь, что нужно делать, но не здесь - не в центре реабилитации наркозависимым.

Забавно. Правда забавно: врач, который лечил других людей от наркотической зависимости, позвал тебя. Не набрал кого-то из коллег, не позвонил парамедикам, чтобы те под рёв сирены отвезли в госпиталь, где могли оказать основную помощь, снять интоксикацию и в целом по возможности быстро поставить на ноги. Эта дура позвонила не знакомым и не друзьям - тебе. Бывшему наркоману - и просто бывшему, - который до сих пор таскает с собой мятую пачку сигарет с парочкой завалявшихся между теми старых косяков. Ты не понимаешь, зачем. Чего она тем самым добивалась? Ты знаешь Рин хорошо - иногда тебе казалось, что слишком хорошо - и догадываешься о причинах, которые заставили её набрать именно твой номер, а не чей-либо ещё. Но ты не понимаешь. Рисковать своей жизнью из-за чужого мнения? Из-за статуса на работе и отзывов клиентов? Из-за грёбанной репутации, которая могла быть запятнана информацией, что данный специалист сам имел прямой контакт с наркотиками? Серьёзно? Нет, это она серьёзно?!

Ты заканчиваешь проверять содержимое последнего шкафа и заключаешь, что потратил впустую добрые две с половиной минуты драгоценного времени, за которые бы вы... Ты переводишь взгляд на Рин. Оцениваешь её состояние, затем - своё. Делаешь неутешительный вывод: ничего бы вы не успели сделать. Разве что развернуться и открыть дверь, перед этим с бесчисленное количество раз теряя равновесия и старательно восстанавливая его в обратном направлении. Слышишь едва членораздельное бормотания и пытаешь сложить то во что-то цельное и имеющее смысл. Если же ты понял правильно - у клиники имелся внутренний двор, куда вел пожарный выход сразу за лестницей. Кажется, ты видел какую-то дверь слева от первого пролёта, но не обратил тогда внимания, будучи занятым совсем другим. Сейчас же ты смотришь на Рин и не понимаешь, чего он хотела добиться, слабо стуча по двери. Что могло находиться в конце той части коридора? Туалет? Кладовая? Нужная лестница? Что?!

Руки сами тянутся к карманам. Обхлопывают все имеющиеся - безрезультатно. Ты удрученно выдыхаешь, осознавая, что забыл в машине телефон. Потираешь потный лоб рукой, пытаясь придумать другой способ позвонить, и всего через несколько секунд двигаешься по направлению к Рин. Останавливаешься почти вплотную и принимаешься проверять уже её карманы. Без разрешения и соблюдения дистанции. О каком приличии вообще могла идти речь, если вопрос стоял далеко не ушибленного пальца. Даже исключив тот факт, что когда-то вы были не просто близки - вы друг с другом спали, ты бы и не подумал стать аккуратнее или спокойнее.

Ты ищешь грёбанный телефон и никак не можешь его найти. Но она ведь звонила тебе именно с него, правильно? Осматриваешься, хаотично проверяешь Рин по второму кругу, возвращаешься взглядом к местам, где тот в принципе мог находиться. Может, завалился куда-то или же был придавлен чем-то объёмным? Ты не знаешь, как именно, но в итоге тебе удается отыскать её телефон.
- Наконец-то, - выдыхаешь с облегчением и пытаешь его разблокировать, что тебе мешает сделать пароль. Ты знаешь его - точнее говоря, знал - и не думаешь, что Рин поменяла его даже спустя столько лет, но не вводишь ни единой цифры, пользуясь без того открытой возможностью позвонить 911. - Всё, хватит. Пусть скорая разбирается, - прикладывая телефон к уху, ты начинаешь ходить по кабинету, искренне надеясь, что совсем скоро, да, вот сейчас тебе обязательно ответят. Что кто-нибудь приедет. Как можно быстрее. Ты мог многого не знать в этой жизни, но ты смотришь на Рин и точно - как никто другой - знаешь, чем это всё могло закончиться.
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 37 y.o.
profession: системный администратор в клинике Health[/LZ1]

+2

6

Ты закрываешь глаза, сползая на пол, и плавно выдыхаешь, чувствуя, насколько тебе хорошо. Где-то на задворках твоего сознания голос здравости истошно орёт, что нельзя, нельзя поддаваться этому чувству, нельзя идти на поводу, что надо бороться, брыкаться, впиваться ногтями себе в щёки, раздирать их, оставляя красные полосы, но оставаться в сознании, оставаться в контакте с собственным разумом, что ещё мог направить, дать дельный совет, подсказать, но не дать забыться в том мире, что рисовал героин в твоей крови.

Ты закрываешь глаза и ощущаешь умиротворение. Перед глазами плывут узоры, целый калейдоскоп, на который ты, с закрытыми веками, восхищённо смотришь, затаив дыхание. Круги обращаются в ромбы и плавно плывут, расширяясь и пересекаясь друг с другом рёбрами, а после образуют целый водопад из блик, искр, что сияют в белоснежном свете. Ты медленно дышишь, плавно втягивая в грудь воздух, неторопливо его оттуда выпуская, и смотришь, боясь пошевелить хоть пальцем, чтобы не развеять умиротворяющую иллюзию, наполняющую твоё сознание счастьем.

Ощущаешь, как твоё тело двигается. Не само, будто его кто-то тормошит, но мёртвой хваткой цепляешься за своё видение, за картинку, что рисует перед твоими глазами наркотик. Не поддаёшься на чьё-то воздействие, пусть и несколько теряешь столь понравившиеся тебе образы. Те словно отступают, возвращая привычную тьму закрытых век, но после вновь медленно возвращаются, когда тебя оставляют в покое.

- Всё, хватит. Пусть скорая разбирается.

Брови хмурятся, а ты лишь с усилием воли понимаешь смысл сказанного. Что-то бормочешь и вяло раскрываешь глаза, перед которыми реальность пляшет, расплываясь будто в тумане.
- Н-нет, - с усилием говоришь ты, призывая себя на ещё один рывок, на концентрацию сил в руках и ногах, на очищение головы от наваждения, которое ты отпускаешь с тяжестью, почти что готовая расплакаться от необходимости на мгновение отпустить столь потрясающую, убаюкивающую симфонию красок, фигур, эмоций.

Опираешься на дверь и собираешь под собой ноги. Чуть приподнимаешься на них:
- Дик, пожал... - и падаешь, когда пятка внезапно проскальзывает по полу. Концентрируешь взгляд на собственных ногах и видишь туфли на каблуках, что сейчас лишь мешают, доставляют лишнее неудобство. Воздуха так не хватает. Ты делаешь усилие над собой, стискиваешь зубы, отбиваясь от желания снова закрыть глаза, и пытаешься сбросить туфли с ног, раз за разом пытаясь поддеть носком одной ноги пятку туфли другой. Не с первого раза, но удаётся.

Ты не помнишь, почему не хочешь в больницу. Эти мысли выскользнули из твоего сознания сразу, как только им начал завладевать наркотик. Только чувство отчаяния, захлестнувшее тебя, почти что паника, что промелькивает напряжением мышц на расслабленным наркотиком лице, подсказывают твоему сонному сознанию, что нужно сделать что угодно, приложить любые усилия, чтобы не попасть в больницу.

Перед глазами всё плывёт и кружится, а ты снова ищешь опору у двери и подтягиваешь ноги. Снова ловишь ступнями пол, а после, тяжело дыша, пытаешься поднять налившееся неимоверной тяжестью тело. Господи, ты ведь не тяжёлая. Так отчего так сложно? Отчего колени ходят ходуном, отчего тебе становится так душно всего от нескольких движений?
- Не надо, - снова выдавливаешь ты из себя и в бесконечной пляске красок перед глазами, что мешают ориентироваться в окружающем тебя пространстве, что сводят с ума, находишь тёмное пятно, что наверняка принадлежит Дику. Моргаешь, пытаясь вернуть себе зрение, а после плюёшь на это и толкаешься от двери, делая шаг в направлении мужчины. Шаг, после которого тебя внезапно повело, и ты с силой встретила плечом шкаф, хватаясь пальцами за полки, смахивая что-то на пол и пытаясь себя удержать на весу. Замираешь, прогоняя сильный приступ нахлынувшей дурноты, и снова пытаешься двинуться к Дику. Чтобы перехватить телефон. Чтобы, если то понадобится, разбить его вдребезги. Чтобы не позволить позвонить. Хотя что ты могла сделать в своей ситуации, когда от твоей силы оставались крохи. Вероятно, жалкое зрелище. Но ты отчего-то пыталась.

+2

7

- Служба 911. Что у вас случились? Ало? Вы меня слышите?..

Ты прекрасно слышишь четкий и точный, но удивительно мелодичный, будто успокаивающий голос молодой девушки, доносящийся из динамика телефона, который ты продолжаешь молча держать прижатым к уху. Слышишь, не в состоянии сказать ни слова, сомневаясь. К тебе, едва держась на ногах, двигалась Рин, всем своим обдолбанным видом пытающаяся дать понять, что категорически против помощи специалистов - той самой помощи, в которой она как никогда и как никто другой нуждалась. Глядя на неё, ты никак не мог решить: как тебе следовало поступить? Прислушаться к голосу собственного разума, неустанно твердящего о необходимости квалифицированной медицинской помощи, или же к наркотическому бреду, в котором терялись женские мысли? Перенести ответственность за человеческую жизнь, не достаточно для тебя безразличной, чтобы стоять столбом и в абсолютном бездействии наблюдать, как та стремительно подходит к концу, на плечи парамедиков и врачей, у которых работа заключалась в спасении людей, или же остаться при той самому? Не без опыта, но совершенно точно без нужных препаратов и специального оборудования. Что будешь делать, когда притащишь её к себе домой? Как скроешь неожиданную, несущую несвязный бред и без конца блюющую гостью от племянницы? Как станешь объяснять полиции тот факт, что в твоём доме лежит труп специалиста, помогающего справиться с наркотической зависимостью и окончившего свой жизненный путь героиновым передозом?

Знаешь лишь одно: если сбросишь вызов и решишь пойти на поводу у той, которая ни сейчас, ни в далеком прошлом не думала ни о чем, кроме собственного комфорта и благополучия - заполучишь огромные проблемы. Проблемы, за успешное разрешение которых тебя в лучшем случае просто пошлют. И бросят сразу же, как только восстановятся в самостоятельности и перестанут зависеть от твоей помощи. Донельзя заманчивые перспективы, тебе не кажется?

Не кажется - ты чувствуешь себя последним кретином, когда сбрасываешь вызов и убираешь телефон в карман старых джинсов: Рин он всё равно в ближайшее время не понадобится. Проводишь рукой по волосам, будто пытаясь те выдрать, задерживаешься на затылке и думаешь. Допустим, ты не станешь звонить парамедикам и теперь это шатающееся да несущее всякую хрень тело - исключительно твоя проблема. Только... Что теперь?

Ты смотришь уставшим взглядом на Рин и единственное, чего хочешь, это горячего чая и спокойного, продолжительного сна, а не его отсутствия в ближайшие сутки с необходимостью без конца проверять частоту чужого дыхания и его наличие в принципе. Думаешь, что ещё пара шагов и женщина останется без какой-либо сторонней опоры, а без неё уж точно долго не простоит на своих двоих, что не несли её - лениво ползли следом. С тяжестью выдыхаясь в попытке собраться не только с мыслями, но и силами, большую часть из которых уже была затрачена борьбой с болезнью. Теперь же ещё и это... Ходячее недоразумение.

- Не отбросишь коньки - должна будешь, - раздраженно бросаешь себе под нос, отыскав в своих словах дополнительное обоснование рисков - хоть и не сомневаешься, что не спросишь с Рин ничего, а будешь только рад, если она после пережитого кризиса просто молча уйдёт, сделав вид, что ничего не было - и заставляешь себя сдвинуться с места.

Сокращаешь расстояние с Рин и за плечо уводишь её обратно к опоре, заставляя приложиться к стенке дешевого шкафа. Тебе нужно немного времени подготовиться, тогда как болтающееся под ногами тело могло очень сильно усложнить задачу. Убедившись, что то не упадет в ближайшие секунд десять-пятнадцать, ты быстро идёшь к двери и осторожно заглядываешь в коридор. Пусто. Прислушиваешься. Неразборчивые, но весьма громки звуки за спиной сильно мешают разобрать источник слабо доносящихся голосов и находился ли тот в движении. Хочешь рявкнуть, что Рин заткнулась, но молчишь, сознавая всю бесполезность данного действия. Если даже посчастливится и она тебя услышит - наверняка начнёт говорить ещё громче, ничего не понимая и уже не особо контролируя собственный голос. Уж лучше промолчать и понадеяться на удачу - дамочку, с которой ты никогда не мог найти общего языка.

- Так, ладно. Двинулись, - говоришь скорее себе, нежели кому-либо ещё. За руку вытаскиваешь Рин из кабинета. Придерживая её, закрываешь за собой дверь, после чего, секунду подумав, присаживаешься и берешь женщину на руки. Про себя отмечаешь, что потом, как-нибудь при случае, обязательно порекомендуешь ей сесть на диету. Находишь взглядом выход к лестнице и двигаешься к нему. Стараешься идти как можно быстрее, но продолжаешь контролировать ноги, которые от внезапно взвалившегося на них груза всё сильнее терялись в охватывающей мышцы слабости.

Нужно потерпеть. Давай.
Осталось совсем немного.
Немногим меньше вечности.

Ты с облегчением и откровенным стоном выдыхаешь, когда оказываешься на улице и опускаешь Рин. От растёкшейся по телу благодарности на мгновение забываешь про неустойчивость своей проблемы и быстро подхватываешь её, предотвращая падение. Тащишь за собой, придерживая за поясницу, к машине, проклиная себя за то, что не предвидел исхода и не припарковал её ближе к заднему выходу клиники. Ты мог бы оставить Рин и пригнать автомобиль, но отчего-то тебя данная идея кажется максимально...неразумной. Черт знает что с этой клячей могло случится за пару минут твоего отсутствия.

Добравшись же до машины, ты почти кладешь Рин на капот. Главное, чтобы не рухнула. Остальное не имело никакого значения. Максимально широко открываешь пассажирскую дверь - тебе ещё не хватало, чтобы она мешала тебе вести, сидя спереди - и ловишь себя на размышлениях о цене химчистки, если вдруг её вывернет прям здесь, в твоём салоне. Решаешь, что включишь это в общий счёт за помощь, и практически запихиваешь Рин внутрь, не заботясь о её удобстве. Дверь бы закрылась и ладно.

Садишься за руль и только тогда осознаешь, что задыхаешься. Даёшь себе несколько секунд прийти в себя, поле чего оборачиваешься и осматриваешь Рин. Грустно улыбаешься от увиденной картины.

- Да-а, Рин. Видела бы ты себя...

Заходишь двигатель, находишь на соседнем сиденье телефон и смотришь на время.
Кажется, ты успеешь вернуться домой за час. Вот бы Эйра ещё спала.

[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 37 y.o.
profession: системный администратор в клинике Health[/LZ1]

+2

8

Шаг за шагом, движение за движением ты приближаешься к Дику - к тёмному пятну, - что говорило по телефону. И вроде каждый миллиметр давался с огромными усилиями, вроде ты одерживала победу за победой над самой собой, но никаких ощутимых продвижений не было. Будто под тобой была чёртова беговая дорожка, что двигалась одновременно с тобой, создавая лишь иллюзию перемещений, когда ты, как дура, топталась на месте.

В какой-то момент ноги отказались принимать какое-либо участие в этом шоу и подогнулись, вынуждая из последних сил, что стремительно покидали тело, хвататься за полки, жаться к шкафу, что тоже казался не самой надёжной опорой. Тело, будто истратив все свои попытки, весь резерв сил на борьбу с необходимостью отправиться в больницу, за считанные секунды сдалось. И ты потеряла себя. И впервые такая потеря казалась сладостной наградой. Ведь всё остальное: глупая борьба за телефон, лишние попытки устоять на ногах, бессмысленное шевеление губами, игра в пантомиму, - в миг потеряло смысл. А ты поддалась течению, позволила теплу, счастью, что нахлынув тёплой волной, пропитало каждую клеточку твоего тела, окутать тебя. Шире распахнула глаза и вновь встретилась с калейдоскопом, что теперь накладывался на реальность, украшая её, осыпая миллиардом бликов, искр. Ты задыхалась от восторга, наблюдая картину собственного кабинета, в который сейчас была просто влюблена.

Все проблемы остались где-то далеко позади, будто ты, гуляя по парку, лёгким движением руки выкинула их в мусорку. Осталось лишь ослепляющее счастье, наполняющее твою голову, искрящееся в сердце, захватившее душу. Лишь неизвестная чёрная полоса перед глазами, что была налипшей на влажный лоб прядью волос, мешала наблюдению всего масштаба окружающей тебя красоты. Однако, ты даже не думала о том, чтобы поднять руку и убрать эту полосу. Тебе было слишком хорошо, чтобы тратиться на движения. Ты, будто в невесомости, парила в собственных эмоциях, чувствах, ощущала, как течения неведомой тебе энергии касаются твоего тела, проносясь мимо.

Ты не знала, что это. А мысли не задерживались надолго в голове, пробегая мимо.

Только вот ты знала, что никогда раньше не была так счастлива. И не хотела отпускать своё счастье теперь.

Картинка преображается. И вместе с фигурами, что заполняют твой взгляд, преобразовывая окружение, возникают какие-то обрывочные воспоминания. Или фантазии? Что тоже находят себе место в области твоего зрения, что движутся, играют красками, заинтересовывая, вызывая любопытство и притягивая к себе всё внимание. Ты сама не замечаешь, как шевелятся твои губы, на неизвестном в этом мире языке невнятного мычания комментируя происходящее. Ты видишь какие-то моменты из жизни и ощущаешь, как и они преобразуются под действием охватившего тебя счастья. Слышишь в голове отголоски собственных планов на будущее и чувствуешь не просто необходимость в них, а небывалое желание, рвение их реализовать, построить что-то самостоятельно, наладить что-то, устроить. Ты хочешь этого, ты готова к этому рваться, устраивая своё будущее так, чтобы оно сопровождалось этим аккомпанементом искрящейся радости, что будто игристым вином наполняла твоё тело.

Калейдоскоп слегка отступает, а ты глядишь на чью-то щёку. Долго глядишь, почти что любуясь, а после понимаешь, что тебя несут на руках. Не узнаёшь мужчину, но обнаруживаешь в себе ещё одно чувство, что смешивается с эмоциями, переполняющими тебя. И в этот раз уже находятся силы на то, чтобы поймать себя в пространстве и податься вперёд. Настолько, чтобы уткнуться носом в мужскую шею. В твоём сознании мелькают яркими вспышками слова, которые ты произносишь вслух, которые кажутся нужными, к месту. А по факту мычишь, бормочешь, едва раскрывая губы. Посмеиваешься от удовольствия, ведёшь носом по мужской коже, щетине. Целуешь шею, касаясь её губами, выдыхаешь в неё, обдавая горячим дыханием.

Кто этот мужчина? Ты не знаешь. Однако ощущаешь, что хочешь его, что он тебя чертовски влечёт.

Ты не сразу понимаешь, что окружение меняется. А даже поймав эту торопливую мысль, не задерживаешь на ней внимание. Какое тебе дело, если тебе хорошо даже тут. Если с движением из твоего кабинета счастье не зацепилось за шкаф, выскальзывая из твоего тела, а пошло с тобой. Ты его держалась и ощущала, что если оно останется, то ты будешь готова прямо сейчас объехать весь мир. И плевать на любые неудобства, которые при этом могут возникнуть: даже они сейчас казались пустяком.

И всё было бы прекрасно, если бы в твою эйфорию не вклинилось бы ещё одно чувство - уже знакомое тебе по недавнему времени. Тебя снова охватывает дурнота. Только она не отступает, как раньше, а набирает силу, уверенной рукой забирая себе контроль над твоим организмом. И ноги слабеют, подгибаются, а ты сползаешь с какой-то гладкой поверхности, что являлась капотом машины, при этом пытаясь удержать себя на ней, цепляясь за неё слабыми пальцами. Удерживаешься. И тебя скручивает в рвотном позыве прямо на машине, что за секунды украшается дневным пирожком с кофе и вечерним салатом с соком.

Ты не ощущаешь перемещений. Лишь замечаешь, что твоя дислокация вновь поменялась. Кажется, ты лежала. Тебя трясло в мелкой дрожи, пусть ты не ощущала ничего дурного. И трясло не только твоё тело, но и всю... машину? Кажется, ты куда-то ехала. И с каждой тряской от движения, с каждой кочкой, которую ты отчётливо ощущала, твоё счастье постепенно отходило. Кажется, ты даже вытягивала руку, чтобы поймать его, забирающее весь свет, который совсем недавно принадлежал лишь тебе. Ты была его единоличной хозяйкой. А теперь что, куда?!

Ты бубнила ругательства, всё ещё пытаясь зацепиться за отходящие от тебя эмоции. Однако что ты могла, когда тебя мотало как пьяную утку.
- Не тряси, - выдавила ты из себя через стиснутые зубы.

Впрочем, эффект героина прошёл не полностью. Ты с облегчением выдохнула, когда часть искр осталась, перестав исчезать в окружающей тьме. И как вообще люди могут жить, когда весь мир - эта свалка, - будто накрывается чёрным мусорным пакетом? Другой вопрос, что тебе было гораздо лучше, чем всем остальным. Ведь перед твоими глазами пока что были невидимые героиновые очки, что дарили тебе те эмоции, которые порой тебе были так необходимы.

+2

9

Ты знаешь, что делать.

Проезжаешь перекрёсток на красный, искренне благодаря судьбу за то, что вас не протаранил грузовик, мчащийся на полной скорости в надежде успеть в последние секунды мигающего зеленого сигнала светофора; автомобильных штрафов после появления в жизни маленького ребёнка у тебя стала огромная масса, которая, в свою очередь, не вызывала никаких проблем при ответственном, своевременном погашении. Давишь педаль газа в пол, мысленно прикидывая время, оставшееся до конечной остановки. Резко поворачиваешь на одной из развилок, когда понимаешь, что на пути рабочие устанавливали ограждения, сообщающие о проводимых на дороге ремонтных работах. Бегло поднимаешь взгляд к зеркалу, выискивая на заднем сиденье Рин и оценивая её состояние.

Нужно поторопиться, думаешь ты, а вскоре топишь в себе одно ругательство за другим: те едва ли смогут чем-то помочь в подобных обстоятельствах. Последние же отчаянно лезли за все рамки разумности и понимания. Ты не можешь утверждать, сама ли эта дура приняла наркотики, а вскоре спохватилась, уразумев, что переборщила и, возможно, совершила величайшую глупость в своей жизни, или же героин был введён ей в добровольно-принудительном порядке. Как бы оно ни было, ты всё равно не понимал: как можно было так вляпаться? Ладно ты однажды нарвался, но тому имелось достойное объяснения: знакомства не с теми люди, взаимодействие не с теми компаниями, переход совсем не той дороги, которую невозможно было перейти без последствий; как выяснилось на личном опыте, чаще всего – летальных. Тебя пытались не накачать – убить, сведя смерть к банальному передозу, в котором бы не стал разбираться ни один уважающий себя детектив. Что тогда произошло с Рин? Был введён приемлемый объём, пусть и слишком большой для первого раза. Или ей в какой-то момент удовольствие показалось недостаточным, и она решила попробовать преумножить его в разы? «Только сейчас», «потом вернусь к прежней дозе», «ничего же страшного, если всего разок…»

Удивительно, но ты мог представить себе Рин, сходящую с ума от ломки. Несмотря на специфику работу, на которую человек убил большую часть своей жизни; несмотря на категорически отрицательное отношение к наркотикам, что, по его кардинальному, можно считать, бескомпромиссному мнению губили жизни бедных людей, априори нуждающихся в спасении; несмотря на клятвенные заверения, что лучше умереть, нежели пойти на поводу у чего-либо и хотя бы раз опробовать на личном опыте, к чему на деле стремились пациенты и за что отдавали не только деньги, но и всё самое дорогое – порой вовсе бесценное, что у них в принципе находилось. Ты никогда не исключал и не отказывался от вероятности, что твоя бывшая придёт именно к тому, с чем боролась - и от чего бежала - всю свою сознательную жизнь. Не удивишься и сейчас, если вдруг выясниться, что, протыкая вену, шприц держала сама Рин.

Ты знаешь, что делать. Ты проходил через подобное, не без смены ролей: и тебя вытаскивали, и ты - других. Хорошим опытом не назвать, но иной раз - как, например, сегодня - он оказывался очень кстати, выдавая куда больше дельных советов и пользы, чем знания, вбитые в голову школьными учителями. Теми самыми, что без тени сомнения на лице заверяли, что изучаемая теория непременно найдёт отклик в жизненной практике. Однако в настоящий момент единственное, что двигало вас в нужном направлении, были отнюдь не знание математических формул или же навыки по решению химических задач. Ты знаешь, что делать, лишь благодаря жизни. Не самой светлой и совсем не лёгкой - именно той, что была способна спасти.

Припарковавшись, ты спешно ставишь машину на ручник и глушишь двигатель. Буквально вылетаешь из салона и, обойдя с багажника, с печалью обнаруживаешь, что на тот - видимо, пока ты открывал двери, - благополучно стошнило одно распрекрасное создание, которые ты вытаскиваешь на улицу с тем же успехом, с каким бы вытаскивал мешок бездушного мяса. Подняв Рин на руки, а ногой захлопнув дверцу, ты идешь к дому. Долгое время тратишь на поиски ключей, а после случайным образом вспоминаешь, что, вылетев после неожиданного звонка в дорогу, не удосужился даже запереть входную дверь на замок. Заходишь внутрь, мысленно матерясь и не представляя, что бы сделал с собой, если бы с Эйрой что-то случилось, пока тебя не было дома.

Проходя мимо спальни с облегчением обнаруживаешь, что племянница тихо-мирно лежала на прежнем месте и сладко посапывала. Вскоре придётся её разбудить - в твоём доме не было дивана, а тот через какое-то время мог понадобиться, - но сейчас ты только прикрываешь чуть сильнее дверь, а сам двигаешь в ванную комнату, где почти что скидываешь с рук груз. Включаешь на полную холодную воду. Усаживаешь Рин так, чтобы та лилась аккурат ей на затылок. Замечаешь, что от тебя самого воняет, но решаешь переодеться позднее, когда с процедурами - как водными, так и рвотными - будет покончено.

Ты присаживаешься рядом с ванной и хлопаешь Рин по щекам, заставляя обратить на себя внимание. Ей всё это не нравилось. Она наверняка даже не догадывалась, сколь сильно это не нравилось тебе.
- Эй, Рин. Ты здесь ещё? - или уже нет? - Сможешь посидеть какое-то время тут?
Желательно не делая глупостей...

[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 37 y.o.
profession: системный администратор в клинике Health[/LZ1]

+1

10

Ты отчётливо слышишь свой голос. Твои слова вылетают с заднего сиденья машины и двигаются в сторону Дика, на ходу затихая под звуками дороги, сигналов, что звучат справа и слева, когда вы пересекаете перекрёсток с интенсивным движением, за прочим шумом, что не позволяет твоим словам оказаться услышанными. Чёрт. А ведь едь Дик помягче, было бы правда лучше.

Тебя качает из стороны в сторону, как долбанную неваляшку. Организм снова напоминает о том, что ему не просто нехорошо - отчаянно плохо, а ты из последних сил, собирая их в кучку - небольшую и совершенно неуверенную, - цепляешься за ускользающее от тебя счастье с нарастающей паникой. Ощущаешь, как тебя касается страх, внезапно для тебя самой допустив в сознание пугающую мысль. Мысль, что заставляет ещё крепче вцепиться в героиновый восторг, и сжимать, больше всего на свете ужасаясь того, что он однажды покинет тебя. Ведь ты своим обдолбанным сознанием смогла обдумать эту мысль. Мысль, которая разгоняла в панике сердце: а что, если, когда счастье отступит, останется пустота? Та самая, с которой ты жила свою жизнь уже много лет. Что, если после затмевающей сознания радости, не останется ничего?..
Ты затихаешь в своих чувствах, эмоциях, замирая на заднем сидении и ожидая. Просто ожидая дальнейших действий. Позволяя себе пережить те искусственные эмоции, которые втекли в твой организм по венам. Пережить их остатки. И крепко их запомнить.

Будто наблюдая за собой со стороны, с каким-то обрывочным осознанием происходящего, но без собственного непосредственного участия, ты следила за происходящим, будучи при этом большей частью сознания в себе и своих чувствах. Ты помнила, как тебя вытащили из машины, пусть, при этом не ощущала ни сил, ни желания, ни потребности как-то помочь в этом Дику. В какой-то момент ты настолько уходишь в себя, что теряешь дальнейшие передвижения из виду и частично возвращаешься, лишь когда начинает гореть затылок. Не огнём. Холодом.

Ты медленно моргаешь, а после жмуришься, пытаясь отодвинуться от назойливых хлопков по щекам. Шипишь на их источник, вжимаясь спиной в стенку ванной и оттягиваешь голову назад, в попытке увернуться от раздражителя. Пока уворачиваешься, случайно подставляешь под поток воды лицо, заливая холодной водой глаза, нос, рот. Резковато выпрямляешься, избавляя себя от участи захлебнуться водой, и лишь тогда с куда большей осознанностью, чем прежде, осматриваешься, ловя взглядом, что всё ещё с трудом сосредотачивался на окружении, мужчину. Дика. Как оказалось, Дика.

Он что-то говорит - ты киваешь. Он говорит вновь, а ты, не разбирая смысла, вновь чуть склоняешь голову, соглашаясь с тем, чего ты не услышала. Тебе всё равно. Совершенно всё равно, ведь вместо былого блаженства тело захватило недомогание. Ты ощущаешь рвотные позывы, дикую слабость, что уже не радует, а мешает. Ощущаешь, как тебя всё раздражает: свет в ванной, потоки холодной воды, что вызывают стайки мурашек, разбегающиеся по коже спины под промокшей бардовой блузкой. Тебя это нервирует, бесит, выводит из себя. И ты бы устранила эти раздражители, будь в твоих руках побольше силы, будь в мышцах больше твёрдости и жёсткости. Твоё тело же превратилось в вялый кусок мяса, чем тоже бесило на фоне пробудившейся головной боли, что глухо била по затылку.

- Дик, - почти не раскрывая рта, зовёшь ты и поворачиваешь голову, сделав над собой усилие. Перед глазами всё поплыло, а ты лишь теснее прижалась к спинке ванной, убеждаясь в наличии опоры. Дика рядом не было. Ушёл? Кинул тебя одну? Блять. Ладно. Надо что-то делать. Надо двигаться, или хотя бы выключить идиотскую воду, что тебя уже всю заморозила.

Ты делаешь усилие над собой и пытаешься поднять руку. Стиснув зубы поднимаешь, но тогда сталкиваешься с тем, что не можешь саму себя сориентировать, где выключатель. Мир перед глазами кружится, то приближается, то удаляется, сохраняя тебя в состоянии дезориентации. Ты тянешь руку к выключателю, а та удаляется от него. Раздражение нарастает. Хочется завыть волком от собственного тупого бессилия. Ты ведь даже воду выключить не можешь! Какая же ты жалкая.

Ты роняешь руку на промокшую ткань юбки и собираешь силы вновь. Тяжело дышишь: тебе категорически не хватает воздуха, но лёгкие будто стали неспособны вмещать больше кислорода. Как же тебе было плохо. Будто тело потребовало оплату за то потрясающее счастье, что теперь казалось наваждением и иллюзией. Прокатилась? Плати. Только ресурсов для оплаты у тебя не осталось.

Сделав усилие над собой, ты ухватилась за бортик ванной и прижалась к нему грудью, наконец уходя от потока холодной воды и наклоняясь головой за пределы ванны. Вновь принялась восстанавливать дыхание, которого категорически не хватало. Тихо задыхалась, глядя, как на волосах собирались капли, с прядей опадая на пол редким дождём. Глядела и ощущала, как дурнота вновь берёт верх. И сил на то, чтобы её удержать не было. Живот вновь скрутило, вынуждая тебя сжаться и вернуть голову на уровень бортика, что частично спасло пол от участи капота машины. Насколько же тебе было паршиво...

- Убери меня отсюда, - проговорила ты, едва шевеля губами, не находя в себе сил, чтобы увидеть, к кому ты обращалась: вернулся ли Дик, или ты разговаривала со стиральной машинкой. Ведь если никаких действий не последует, ты сама себя вытащишь. Ты всё ещё ощущала ледяной холод дна ванной. Тебя трясло мелкой дрожью, пока одежда продолжала вбирать в себя лёд воды. Неужели блять нельзя было найти для тебя другое место?

Никаких действий не следовало.

Ты снова свесилась над краем ванны и попыталась своими силами перенести своё тело через край.
Подтянуться, упереться ногами и закряхтеть, прикладывая неимоверные усилия, задыхаясь из-за них. Ты так стремилась выбраться из заточения в ванной, что плевала на любые последствия своего побега. Потому, когда физика встала на твою сторону, когда тело переползло через край ванны, облегчение было секундным. Ведь за ним последовал глухой удар о пол и боль, что обожгла спину и плечо. И какое в такой ситуации могло быть спокойствие?
Тем не менее, ты вновь замерла, лишь прыгая челюстью от холода, и ощущая, как часто вздымается грудь от мелких глотков воздуха. Замерла, глядя в калейдоскоп, что крутился перед твоими глазами, и какой-то частью себя думая о конце. Ведь, когда настолько плохо, когда мир теряется, это дверь к выходу, верно? Конечно, ты была ещё и врачом. И где-то далеко, тихим голосом рассудка твои знания говорили об обратном, робко вышёптывая свою позицию. Но нет, тебе было плохо, и это выходило на передний план, занимая центральное место на композиции. Тебе было так плохо, что ты не могла вспомнить похожей ситуации в своей жизни. Ситуации, когда ты понимала, что сама не вытянешь. Что либо кто-то поможет, либо ты здесь и останешься. Мокрой и замёрзшей. На полу в ванной. Паршиво, верно? Особенно, когда перед этим жила достойную жизнь в достатке и реализации всех собственных желаний.

Лишь когда ты увидела - или тебе показалось, что ты увидела, - изменения в ванной, когда тебе показалось, что кто-то зашёл, ты направила силы на ещё одно действие:
- Ты меня хочешь добить? - медленно, прерываясь на каждом слове, всё ещё с прыгающей челюстью, зло спросила ты, не находя на то ответ в своём разгорячённом от боли и раздражения сознании.

Отредактировано Rin Trevino (2021-09-05 22:17:26)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » retribution


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно