– Мне? – эхо вопроса скользнуло по спине мокрым шершавым языком и выгнулось глубоким вдохом нехватки слов и мыслей. Не хватало продуманности и трезвого взгляда – я неслась вперёд... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 32°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » devil is a woman


devil is a woman

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

christina parsekian x trevor sitlou
май, 2021

the devil is a woman and she took my soul
claws in me, she won't let me go

[NIC]Trevor Sitlou[/NIC]
[STA]91.[/STA]
[AVA]https://forumupload.ru/uploads/0010/a8/ca/8016/800670.png[/AVA]
[LZ1]ТРЕВОР СИТЛОУ, 29 y.o.
profession: нападающий Сан-Хосе Шаркс, ассистент капитана и человек года по версии журнала GQ [/LZ1]

+2

2

Сан-Хосе в полутора часах езды от Скараменто. Желтая разметка выстреливает по черному асфальту как стрела. Кристина выучила эту дорогу настолько, что, пожалуй, могла бы вести феррари закрытыми глазами. По радио Леди Гага поет Animal. Это подходящая песня, Кристина отстукивает по рулю ритм:

Baby Imma lock you in my cage
And I won't stop until you behave
Animal, animal eh
Animal, animal oh
Baby I'm gonna keep you up all night,
Like an animal, animal eh
Animal, animal oh
I'm gonna tie you up in case you bite.
Animal, animal eh
Animal, animal oh

Это мог бы быть отличный во всех отношениях день, если бы не Тревор, мать его, Ситлоу. Впрочем, и отличным он мог бы быть тоже благодаря ему, но все пошло прахом. У нее, у Кристины, редкий талант заводить отношения с мужчинами, с которыми делать это не нужно. Да при встрече с ними эхо большого взрыва во вселенной гудит: не вздумай, Кристина! На орбите, на МКС, эти сигналы, разумеется, воспринимаю как помехи. Списывают на вспышки на солнце или что-то еще в таком роде. То, что происходит сейчас, не что иное как расплата. Только за какие грехи? Разве она уже недостаточно нахлебалась?
Ладно, окей, роман с женатым мужчиной – это аморально. В оправдание: Кристина не собиралась уводить его из семьи, он не теленок. Он пошел на это сам, это был только его выбор. Кристина, в свою очередь, никогда не расспрашивала о муках совести, ей не нужны эти страдания. Да и не выглядело, что он страдал хоть мало мальскими угрызениями. О его жене и тем более о его браке они не говорили тоже. Кристина, впрочем, в курсе, что его избранница – прекрасная, очаровательная девушка. Она выступает за спорт, за здоровое питание, за оптимизм, позитив и прочее по списку. Она любимица блогов о красоте и мотивации, воплощение того образа молодой жены, который словно сошел с телеэкранов. Прямо из реклам про йогурты. И детское питание. У Тревора, мать его, Ситлоу есть ребенок, кстати. Совсем малыш. Когда Кристину за прелюбодеяние будут вертеть на жерновах в аду, ей это тоже припомнят. Возможно, из-за ребенка спрос с нее будет еще круче. В реальности же ее едва не подняли на вилы и не привязали к столбу, чтобы сжечь. Кристина морщится и отпивает из стакана глоток крепкого кофе. Мысли то ли от ритма музыки, то ли из-за кофе получаются короткими как сообщения в твиттере. 

Теперь телефон не сообщает ей о новых ежедневных публикациях с упоминанием ее имени в связке с именем Тревора Ситлоу (мать его). Она изменила настройки. Новость об их романе взорвалась быстро, ударная волна была сильной и грозила оставить от его брака только тень на стене дома, но в конце концов все утихло за пару недель. Жена его, очевидно, простила. Кристина не интересовалась специально, она не давала никаких комментариев, не отвечала прессе. Ее больше интересовало, как скандал скажется на ее карьере. Зрители-республиканцы могли возмутиться тем, что ведущая утренних новостей наплевала на семейные ценности и поставила под угрозу существование молодой семьи. Ну а что, в этой стране лицемеров только глухой и слепой не использует момент уличить кого-то в том, в чем скорее всего замаран сам. Все из желания отвести от себя внимание. Проклятые пуритане (она католичка). Впрочем, опасения Кристины и опасения ее боссов оказались напрасными. Серьезного падения охватов не произошло, и, кроме того, доля охвата среди мужчин в возрасте от двадцати до сорока лет даже увеличилась (возможно, за счет демократов, кто знает). Условием, которое ей, однако, поставили, было больше не попадаться. И, разумеется, прекратить порочные отношения. Первое обещать было трудно, даже если бы она раскинула карты таро и сумела предугадать будущее для его исправления, а со вторым все оказалось неожиданно просто. Тревор, мать его, Ситлоу просто исчез с радаров. Он не отвечал на сообщения, его номер отзывался молчанием. Кристина, впрочем, и не заваливала его сообщениями, не одолевала звонками. Ей хватило пары попыток связаться, чтобы понять ровно то, что нужно. Тревор, мать его, Ситлоу предпочел оборвать все связи. Как она это приняла? Спокойно. Это спокойствие продолжалось еще пару недель, и, может, однажды пьяным вечером ей все-таки стало бы скучно, и она как-нибудь вынудила бы его отозваться, но только произошло непредвиденное, и все круто изменилось. Теперь она едет в Сан-Хосе и собирается испортить Тревору, мать его, Ситлоу кровь. Сегодня у «Сан-Хосе Шаркс» домашний матч, и она на нем будет.

Ее достало решать личные проблемы, в которых виноваты оба, самой. Достало оставаться с ними наедине. Влюбиться не в того (снова и снова и снова), узнать об измене (было и такое), совершить страшную ошибку и отказаться от самого важного (больно). С нее всего этого хватит. Только откуда в ней эта странная, непохожая ни на что ярость? Ярость, которая не рвется наружу словно лава из вулкана, но как эта самая лава медленно сочится сквозь трещины в черной земле. Ярость тягучая, вязкая. Она зла на Тревора за его молчание. Да, ей не на что претендовать, она знала, в какие отношения ввязывается. Он не обещал развестись, не клялся в любви. Она не была замужем, но тоже ни в чем не клялась. Тем не менее их история стала вдруг большим, чем просто отличный секс, отличное времяпрепровождение, отличные свидания в отелях или в съемных апартаментах. Все это были приятные отвлечения от реальности для него и забывание о прошлом для нее. Теперь, Тревор, мать твою, Ситлоу, ты никуда не денешься и тебе придется увидеться и поговорить.

Этот день в конце концов помещается в размеры хоккейной площадки. Билет Кристины обеспечивает ей одно из лучших мест, ровно за скамейкой для «Сан-Хосе Шаркс». Ее узнают, еще бы. Очевидно, что среди ее соседей чьи-то жены, чьи-то подруги. Плевать. Она держится как Моника Беллуччи в той знаменитой сцене в «Малене». Дайте прикурить. Хочется ли ей сбежать? Отнюдь. Ее выдержке мог бы позавидовать президент, если бы ему довелось нажимать на кнопку запуска атомных ракет. Она выглядит как всегда эффектно, она не привыкла прятаться.  Скандал, разразившийся, когда их роман обнаружили, уже исчерпал себя. Им нечего ей предъявить. Пока что. И все-таки невозможно не испытать облечение, когда звучит сигнал к началу матча, и команды выходят. Кристине, если честно, неважно, с кем сегодня играют акулы. Она здесь не ради игры, она ради Тревора, мать его, Ситлоу.
Ее можно сколько угодно справедливо обвинять за роман с женатым мужчиной, но только не в отсутствии вкуса. Господи, он так хорош, что не дать ему в тот же день, когда они познакомились, было бы преступлением против ее женского естества.
На стадионе играет что-то попсовое, но к Кристине прицепилась Animal.

I can see the way that you're lookin' at me.
Like you're hungry
And I am the only thing that you see.
Won't tame you,
Love the way you're watchin' me.
Watchin' me.

[NIC]Christina Parsekian[/NIC]
[AVA]https://b.radikal.ru/b07/2108/74/6352dcf9122e.png[/AVA]
[STA]black mamba[/STA]
[LZ1]КРИСТИНА ПАРСЕКИАН, 31 y.o.
profession: радио и телеведущая
relations: свободна[/LZ1]
[SGN]анкета[/SGN]

Отредактировано Lisa Clover (2021-08-02 22:57:55)

+3

3

Домашняя арена Акул из Сан-Хосе была заполнена до отказа. Семнадцать с половиной тысяч фанатов, одетых в джерси и цвета клуба, скандировали в унисон, поддерживая любимую команду перед решающим матчем. Плей-офф - развлечение не для слабонервных. Сан-Хосе вели в серии с Миннесотой, но пару дней назад проиграли в гостях, уступив хозяевам по буллитам. Счет в серии сравнялся: три - три. Игра шла до четырех побед, победитель - пройдет дальше, с путевкой в полуфинал, проигравшие - разъедутся по домам, для них сезон будет окончен. Так что, ледовое побоище сегодня точно обеспечено, рейтинги местных каналов взлетят до небес, пристегните ремни.

В раздевалке повисла напряженная тишина, до выхода на лед оставались считанные минуты. В воздухе витал запах соперничества и тестостерона, главный тренер напутствовал своих парней:
- Оставьте все проблемы за дверью, джентльмены. Сыграйте в красивый хоккей и вырвите у этих Дикарей нашу победу. Вперед!
Тревор Ситлоу, жуя жвачку, поддержал дружный возглас и поднялся на ноги, дожидаясь своей очереди выхода на арену. Последние месяцы были насыщены событиями, а личная жизнь рассматривалась через лупу всеми кому не лень: начиная от сми и заканчивая обывателями, которых хлебом не корми, а дай покопаться в чужом грязном белье, которого у Тревора скопился, кажется, целый ворох.

Он имел успех у противоположного пола начиная с ранней юности, и спортивная карьера принесла плоды не только в виде семи и восьмизначных цифр на счетах, рекламных контрактов и около полутора миллионов подписчиков в социальных сетях, но и многочисленных романов. Тревор не имел привычки выставлять все напоказ, но и ничего не скрывал специально. Какие-то из его интрижек были громкие, какие-то - нет, одни более удачные, другие - менее, но всем без исключения было ясно - Тревор Ситлоу не обделен женским вниманием и долгое нахождение в одиночестве - это абсолютно не его прерогатива. Женское сообщество спортивного мира с замиранием сердца ждало красивой свадьбы, и в назначенный день фото с торжества действительно наполнили весь Инстаграм, но надолго Тревора не хватило. Его не остановило даже рождение сына, и уже через два месяца он снова взялся за старое. Женщины были для него как спортивные трофеи, завоевав один, остановиться на достигнутом просто невозможно.

Его последняя связь с популярной телеведущей стала достоянием общественности, бурных обсуждений и пересудов. В другой жизни Тревор не обратил бы на эти шепотки никакого внимания, но сейчас, будучи в браке и имея совсем еще маленького ребенка, ему пришлось прислушаться к мнению своих пиарщиков, твердивших в один голос, что с Кристиной Парсекиан надо прекращать, как бы хороша и притягательна она не была. И Тревор прекратил. Прекратил в своем стиле, заблокировав ее номер и все имеющиеся аккаунты, лишив возможности связаться с собой. Он не клялся ей в вечной любви, у них просто был отличный секс, на чем они, пожалуй, и сошлись, занявшись им в день первого знакомства. Кристина была очень страстная и манящая, невозможно было не очароваться ее харизмой и внутренней силой, силой ее духа. На дворе двадцать первый год, красивые и пустые женщины были в прошлом, сегодня мужчины выбирали не просто красивых, а наполненных и интересных, представляющих из себя личностей. Трахать таких было приятнее вдвойне.

Гимн штата звучал в полнейшей тишине. Игроки обеих команд, выстроившись в шеренги вдоль синих линий и сняв шлемы, погрузились в свои мысли. Это была важная игра, права на ошибку не было ни у тех, ни у других, но и те, и другие только и ждали, что соперник обязательно ее допустит. Тревор играл в первом звене, и, на правах центрального нападающего встал на точку вбрасывания рядом с главным судьей и игроком из Миннесоты. Он был сконцентрирован и погружен в себя настолько, что не замечал ничего и никого вне льда. Полин и Вольфа на матче не было, Тревор это знал, она перестала на них ходить и привозить сына, когда поймала мужа на измене в первый раз, а потом это просто стала бессмысленно, ни одна девчонка в мире не ходит на хоккейные матчи только потому, что ей интересна только игра.

Первые двадцать минут пролетели как секунда. Вой сирены, оповестивший всех об окончании первого тайма, заставил наконец перевести дух. Пот с Тревора катился градом, футболка под защитой, кажется, была мокрой насквозь. Вся команда выложилась на полную и не дала одержать над собой вверх. В раздевалку уходили при счете два - два. Тревор отличился голевой передачей и шайбой, забитой за минуту до конца тайма. Сервисмены выдвинули коридор, чтобы игроки могли покинуть площадку и не быть застигнутыми особенно рьяными фанатами, требующими автографа сию же секунду. Обычно в таким моменты Тревор Ситлоу не имел привычки смотреть, кто сидел на трибуне за его спиной все это время, но сейчас он изменил себе и посмотрел, и это была самая большая его ошибка.

На трибуне сидела она, гордая, непоколебимая и непокоренная. Сидела и смотрела на него в ответ. Их взгляды встретились всего лишь на секунду, но даже за это время мир Тревора успел перевернуться. Растолкав товарищей по команде, он первым влетел в раздевалку, одним движением сбросил перчатки на пол и схватился за телефон, звоня менеджеру клуба, который по совместительству был его хорошим приятелем, а также лично знал Кристину.
- Убери эту суку с трибуны сейчас же! Дастин, я не шучу! Какого хрена и кто вообще ее сюда пустил?! - Тревор был в бешенстве. Все шло совсем не так, как он планировал, и от этого он заводился еще больше.
Дастин, сидевший в это время в ложе и пребывая в недоумении от неожиданного звонка, что-то неразборчиво промямлил на другом конце провода, пережевывая креветку.
- Я не выйду на лед, ты меня понял? Убирай ее, я сказал! Да мне плевать, как ты это сделаешь, это уже не моя, блять, проблема!
Дастин Пьюси не занимал бы свою должность столько лет, если бы не был прирожденным дипломатом и обаятельным сукиным сыном, даже несмотря на возраст, приближающийся к отметке «за сорок». Извинившись перед президентом и владельцем клуба, он поднялся с насиженного места и пошел в народ, спустившись на трибуну, где продолжала сидеть Кристина и где все присутствующие, - в основном девушки, - косились на нее.
Никто не знал, что Дастин ей тогда нашептал и что пообещал, но к началу второго тайма мисс Парсекиан уже переместилась в закрытую ложу, присоединившись к компании высшего управляющего состава Акул.

Тревор вышел на лед и доиграл матч до конца. Внешне он оставался сосредоточен, сконцентрирован и спокоен, но внутри у него бушевала буря, которая нашла выход в массовой драке после окончания матча. Шаркс проиграли и вылетели из плей-офф, их борьба за кубок была окончена, с этого момента начинался заслуженный отдых, но чутье подсказывало Тревору, что это еще не конец. Чертова Кристина появилась не потому что соскучилась, здесь было что-то другое, и выяснить это нельзя было без личной встречи. Дастину цели своего визита она не раскрыла, и тот договорился устроить встречу ей и Тревору на подземной парковке, куда Ситлоу явился спустя минут сорок после того, как команды убрались с перепачканного кровью льда.

Его волосы были еще влажные после душа, а уголок рта кровил после потасовки, что ему приходилось слизывать выступающую кровь языком.
- Чего надо? - Без приветствия начал Тревор, сразу уходя в агрессию, будто бы это не он пару недель назад упоительно вылизывал ее промежность в люксе Four Seasons. - Приехала поздравить? Так вот не с чем. Так что садись в машину и вали обратно. Между нами - все.
Все - обозначало конец. Вообще-то, по мнению Тревора, Кристина должна была это понять, обнаружив себя в черном списке, и должна была пропасть навсегда, а не появляться из ниоткуда в момент, когда он пытается обелить свою репутацию и наладить отношения с женой. У них уже были куплены билеты на Мальдивы на двоих. Оставалось только сделать несколько фото, где они счастливы, и он снова будет хорошим мужем и отцом.

[NIC]Trevor Sitlou[/NIC]
[STA]91.[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/mrBFKfb.png[/AVA]
[LZ1]ТРЕВОР СИТЛОУ, 29 y.o.
profession: нападающий Сан-Хосе Шаркс, человек года по версии журнала GQ, хороший любовник, плохой муж [/LZ1]

+3

4

Первый период завершается со счетом 2:2, это ничья. Кристине не интересны ничьи ни в спорте, ни в жизни. В ничьей есть недосказанность, а она из тех, кто ставит на кон все и либо это все проигрывает, либо выигрывает несоизмеримо больше. То, как свернулся их роман, было ничьей, так что, пожалуй, только вопрос времени, сколько бы продлился символический перерыв между символическими таймами. Они бы наверняка однажды встретились, обстоятельства вообще непредсказуемая штука и могут складываться самым невообразимым образом. Вот, например, одно такое в конце концов привело ее сюда. Кристина касается волос, поправляет черную гриву непослушных кудрей. Азарт первого периода ничуть не захватил ее, она просто наблюдала. Тревор, мать его, Ситлоу врезался в противника, потерял и снова получил шайбу бесконечно много раз. Он сделал голевую передачу, и стадион взорвался радостным воплем. Фанаты Акул бесновались, размахивая шарфами. Кристина едва скривила уголки рта. Тревор, мать его, Ситлоу, отличный хоккеист. Мужчина, как оказалось, дерьмо, а хоккеист отличный. На излете периода он отправил шайбу в ворота противника и сравнял счет. Однако ничья Акул сегодня не устраивает ни при каком раскладе. Совсем как Кристину в жизни.
Она смотрит на него, пока игроки один за другим уходят по коридору под трибуны на перерыв. У него один на семнадцать тысяч шанс увидеть ее, и этот шанс выстреливает. Кристина едва поводит плечами, лицо бесстрастно. На контрасте внутри нее туго скручивается пружина – от самого горла до низа живота. Ее взгляд говорит: привет, Трев, гори в аду. На контрасте внутри у нее стужа. Произведенный эффект превосходит все ожидания, хотя, если подумать, Кристина никак не представляла их встречу. Не разыгрывала в воображении, даже про себя не проговаривала по ролям возможные реплики. Тревор, мать его, Ситлоу, исчезает из поля зрения по взмаху ресниц. Кристина усмехается, перекладывая ногу на ногу. Девицы снова таращатся на нее, им больше нечем заняться. Перерыв. Снова играет музыка, на этот раз Майли Сайрус и Дуа Липа. Узница – отличный трек. Кто собирает здесь плей-лист? Впрочем, поразмышлять об этом и скоротать время Кристине не удается, потому что к ней мчится Дастин Пьюси, блестящий, гладко бритый и наверняка эпилированный менеджер Акул. У него на лице как всегда широкая улыбка первоклассного продажника, но, судя по его взгляду, он как будто близок к инсульту.
- Привет, Дастин, - улыбается Кристина. О ее улыбку можно точить ножи.

You keep making it harder to stay
But I still can't run away
I gotta know why can't you, why can't you just let me go?

- Привет, Кристина, - Дастин останавливается напротив, потом, подумав, садится рядом на свободное место. – Не ожидали тебя здесь увидеть, иначе пригласили бы в вип.
- Дастин, я тебя знаю. Если бы вы ожидали меня здесь увидеть, то меня бы переехал бензовоз еще на подъезде к Сан-Хосе, - невозмутимо отвечает она. Разумеется, на такие радикальные меры никто бы не пошел, но общий смысл им обоим понятен. Дастин Пьюси медленно вдыхает и выдыхает.
- Милая, ты же в курсе, что это не лучшая идея – приехать сюда, - начинает было он, но Кристина не дает продолжить. Нет ничего такого, что он мог бы сообщить ей нового или удивительного.
- Не лучшая идея была закинуть меня в чс, - отрезает Кристина. – Если ты пришел просить меня уйти, то можешь возвращаться назад в вип и пить шампанское. Можешь накапать себе успокоительного. Я не буду закатывать прилюдные сцены.
- Этого еще не хватало.
- Если я сочту, что не хватает, я это сделаю, - блефует? Кто знает.

Prisoner, prisoner, locked up
Can't get you off my mind, off my mind
Lord knows I tried a million times, million times, oh-woah
Why can't you, why can't you just let me go?

Дастин снова медленно вдыхает и выдыхает.
- Помогу тебе. Трев велел тебе решить со мной вопрос во что бы то ни стало? – спрашивает Кристина, глядя на то, как в перерыве готовят лед для нового периода. Очень медитативно, надо сказать. Нельзя ли вот так раскатать Тревора, мать его, Ситлоу? Впечатать в глянец и потом иссечь лезвиями коньков? У нее, кажется, краснеют скулы. Здесь как всегда прохладно.
Дастин кивает, смотрит на нее прямо и очень внимательно:
- Кристина, тебе правда лучше уйти.
- Дастин, я уже пришла, и вот это была не лучшая идея, так что я останусь.
- Он отказывается возвращаться на лед и играть, пока ты здесь, - Дастин сдает карты. Ну, это не делает его худшим менеджером, скорее наоборот. Он оценил риски, он знает ее, и, очевидно, понимает, что ходить вокруг да около бессмысленно. Кристина же могла бы ощутить момент триумфа, но на нее его признание как будто не производит никакого впечатления. Она только приподнимает бровь.
- И что ты предлагаешь?
- Умоляю, - Дастин оживляется, - поднимемся в вип, а потом…
- А потом этот сукин сын со мной встретится, - подсказывает Кристина. Дастин закатывает глаза.
- Именно так.
- Восхитительное предложение.
Дастин моргает. Вот так просто? Вот так просто. Они поднимаются вип-ложу, где, разумеется, расположился весь цвет руководства клубом «Сан-Хосе Шаркс». О нет, здесь ее не поднимают на вилы и не ведут воспитательных бесед. Для этого все слишком хорошо воспитаны и сами не без греха. И все – мужчины. К тому же они должны быть благодарны – когда скандал разгорелся, она никак не стала его подогревать. Ей предлагают шампанское, она отказывается. Апельсиновый сок подойдет, однако и к нему она едва ли притрагивается. Матч завершается поражением Акул и потасовкой на льду. Дастин сообщает, что Тревор, мать его, Ситлоу, встретится с нею на закрытой парковке.
- О боже, какая конспирация, - усмехается Кристина и поправляет Дастину галстук. – Расслабься, Дастин. Отлично выглядишь, кстати.

Она спускается на парковку, она знает его машину. Останавливается, присаживаясь на капот. Рассматривает носки туфель. Подошва – кровавый алый. Тончайшая шпилька. Прочная. Она ударяет ею по асфальту. При желании можно высечь искру. Или оставить приличную вмятину на глянце авто. Пробить лобовое. Или висок. Сердце ударяет громко, почти оглушительно. Кристина поднимает голову на его голос. Тревор, мать его, Ситлоу выглядит так, словно его только что вынули из той самой потасовки – то же напряжение. Или он просто приготовился к новой? В физическом смысле, конечно, ее шансы ничтожны. Он значительно выше и крупнее, и, черт, прежде это им не мешало. Их физическая совместимость идеальна. Абсолютно.
Кристина не удивляется такому приветствию. И не двигается с места. Она не торопится с ответом, а он уже заведен. Это еще одна возможность ощутить триумф. Какая другая женщина может так влиять на него одним только присутствием? Она еще не произнесла ни слова. Что же она чувствует? Наверное, волнение придет потом, а сейчас пружина в ней держит ее прямо. Плечи – приподняты, расправлены. Она чуть склоняет голову на бок, рассматривает его.
- Знаешь, ты мог бы написать мне что-то вроде: Крис, нам надо все закончить. И я бы ответила тебе: Окей, Тревор. Но ты повел себя… как придурок. Впрочем, ладно, я здесь не за тем, чтобы просить объяснения, - насколько его тон агрессивен, настолько ее – зеркально спокоен. И еще она не спотыкается ни на одном слове. Плохой, плохой знак. Для него. – Ты сам выбрал это место, так что за утечку информации я ответственности не несу, - Дастин владеет навыками дыхательной гимнастики, ей бы они тоже не помешали сейчас. Без предисловия, это как ударить по воротам точно в цель. Он сегодня забил очень эффектно. Кристина бьет не менее точно. – Я беременна.
Что это? Победа или поражение? Она не признает ничьих.

[NIC]Christina Parsekian[/NIC]
[AVA]https://b.radikal.ru/b07/2108/74/6352dcf9122e.png[/AVA]
[STA]black mamba[/STA]
[LZ1]КРИСТИНА ПАРСЕКИАН, 31 y.o.
profession: радио и телеведущая
relations: свободна[/LZ1]
[SGN]анкета[/SGN]

+1

5

Новость ударила его под дых. Почва будто бы ушла из-под ног, и Тревор замер на какое-то время, теряя дар речи. Этого только не хватало. Ребенок от Кристины или кого бы то ни было никак не входил в его планы, только не сейчас. Полин совсем недавно пришла в себя и они более-менее стали общаться, хоть и жили в одном доме. Заново выстраивать отношения с женой и завоевывать ее доверие оказалось чертовски трудно, и просрать все это в такой важный для них обоих момент было бы верхом идиотизма. Ну, что ж, Тревор Ситлоу, похоже, ты и правда идиот.

За то время, что он молчал, осознавая сказанное, на лице Тревора успел смениться весь спектр эмоций: от недоумения, полной растерянности и беспомощности, до такой слепой ярости и ненависти, что ему очень сильно захотелось сомкнуть руки на ее шее и придушить. Да как эта сука вообще смеет все портить?

- Если это шутка, то она несмешная, поняла? - Прорычал Трев, чудом держа себя в руках. Кристина Парсекиан не была бы самой собой, если бы не вела себя так гордо и так независимо, не так давно именно это ему в ней и нравилось, но теперь, когда их интересы разошлись, невероятно бесило, настолько, что Тревор очень живо представил, как хватает ее за кудрявую и черную как смола гриву и ударяет головой о капот. Не лучший исход, но адреналин в его крови все еще зашкаливал, а она продолжала смотреть своим, уничтожающим все на пути, проницательным взглядом.
- Скажи честно, ты мне мстишь? Я думал, мы с тобой оба взрослые люди и обойдемся без обид, но раз ты решила сыграть по-крупному, то...

Свою мысль Тревор не договорил, услышав приближающиеся к ним шаги и голоса, но кто именно сюда идет среди стройных рядов припаркованных автомобилей и массивных бетонных колонн видно не было. В его руке были ключи от собственной машины и среагировал он молниеносно, нажимая на кнопку и открывая двери.
- Сядь в тачку, быстро, - скомандовал Тревор, но с двинуться с места не успели ни она, ни он. Из-за стоящего рядом Порша к ним вышла парочка, имеющая внушительную разницу в росте.
Коннор Тигарден был на две головы выше своей девушки Эйми, одетой в домашнюю джерси Акул с фамилией Коннора и его номером на спине. Они шли в обнимку и не выглядели расстроенными, хотя около часа назад судьба не преподнесла Акулам из Сан-Хосе даже утешительного приза.

- Отличная игра, - похвалил Коннор и потянулся свободной рукой к Тревору. Тот на автомате повторил движение и мужские кулаки ударились один о другой.
- Да, - согласился Трев, делая вид, что между ним и женщиной, сидящей на капоте его машины, совсем ничего не происходит, - жаль не удалось пройти дальше.
- Точно, но ничего, попробуем в следующем сезоне, - Коннор был энтузиастом и именно это Тревору очень в нем нравилось, у Тигардена никогда не было плохого настроения, плохих дней и депрессий, от чего их с Тревором общение было легким и непринужденным.
- Точно, - кивнул Ситлоу, переводя взгляд на Эйми, внимание которой больше привлекла Кристина, ведь Эйми была знакома с Полин лично и наверняка была в курсе всех слухов.
- Да-а, - задумчиво протянула она, от чего Тревор быстро почувствовал неладное, - сезон в целом был отличный, вы молодцы, - она улыбнулась и довольно похлопала своего парня по животу, - надо на следующей неделе собраться у нас и отметить. Можете привести Вольфи, познакомлю его со своим шпицем.
Эйми засмеялась, но в этом смехе не чувствовалось ни капли искренности.
- Обязательно, - пообещал ей Тревор и сам очень льстиво улыбнулся, играя в эту дурацкую игру.
- Ладно, мы поедем, хотим заехать на ужин к родителям. Они следили за матчем по телеку, должно быть расстроились, надо их поддержать, - Коннор наверняка сам того не подозревая первым разрядил обстановку, мягко подтолкнув свою девушку и они зашагали дальше.
- Давайте, не буду вас задерживать, - улыбка Тревора была самой дружелюбной на свете, но стоило парочке скрыться из вида, как на его лице появились паника и ужас.

- Села, блять, в машину, я сказал, - его тон не подразумевал апелляций. Он оказался рядом с Кристиной буквально за секунду, схватил ее за предплечье и потащил к пассажирскому креслу, несмотря на сопротивление. Тревор понадеялся, что ей будет важнее сохранить лицо, поэтому она не станет кричать.

Затолкав бывшую любовницу в машину, Ситлоу в спешке обогнул ее и сам сел на пассажирское, молниеносно обращаясь к женщине и хватая ту за шею, вцепляясь прямо-таки бульдожьей хваткой.
- Если ты все это делаешь специально, чтобы отравить мне жизнь, то тебе лучше остановиться прямо сейчас, - голос Тревора стал угрожающим. Он не угрожал Кристине напрямую, но его пальцы на ее изящной тонкой шее обозначали одно: «будешь со мной шутить и я тебя придушу, гадюка».

[NIC]Trevor Sitlou[/NIC]
[STA]91.[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/mrBFKfb.png[/AVA]
[LZ1]ТРЕВОР СИТЛОУ, 29 y.o.
profession: нападающий Сан-Хосе Шаркс, человек года по версии журнала GQ, хороший любовник, плохой муж [/LZ1]

+1

6

Всем соперникам Сан Хосе Шаркс на будущее: чтобы выиграть с наименьшими затратами им достаточно выпустить на лед Кристину Парсекиан. Она выведет из строя Тревора Ситлоу, а он, в свою очередь, парализует всю команду. Его бешенство как будто реально ломает пространство. Кристина сохраняет внешнее спокойствие, пока асфальт под ее ногами крошится. Беременность не входила и в ее планы тоже, и уже поздно разбираться, в чем была допущена ошибка. И когда. Впрочем, когда это случилось, известно. Доктор определили срок в неполных девять недель.
Лицо Тревора ломается тоже, это происходит быстро. Кажется, или Кристина только что увидела все пять стадий принятия неизбежного? Отрицание - губы вздрагивают, кривятся. Гнев - брови сдвигаются к переносице, между ними пролегает складка. Торг - взгляд ее прожигает, проверяет на искренность. Депрессия - он становится мрачнее тучи, зубы стиснуты. Принятие - язык проворачивается во рту, он велит ей садиться в машину, он готов поговорить. Кристина поправляет волосы, у нее слабость в пальцах. В ее планы не входило продолжение разговора, в них было произвести эффект удара в солнечное сплетение и уехать. Вот так просто (нет). И она бы, вероятно, так и сделала, но только их уединению и ее эффектному (а как иначе? уходить нужно так, как в делают герои кино - не оглядываясь на взрыв. она бы хотела, чтобы Тревор взорвался на месте) уходу мешают. Появляется счастливая парочка. Это Коннор Тигарден и его подружка. Коннор - воплощение позитива, его подружка - тощая барби. Она скалит мелкие отбеленные зубы, предлагает Тревору провести выходные вместе с ними. По-семейному. Ну конечно же она на стороне Полин, в Полин она видит себя. Женская дружба особенно крепнет в случае, когда направлена против другой женщины. Кристина никак не реагирует. Этому способствует то, что она представляет себе шпица, о котором идет речь. Представляет, что они с хозяйкой, должно быть, одно лицо. Эта сучка ведет себя так, словно Кристина - пустое место и это, разумеется, имеет совершенно обратный эффект. Кристина ощущает себе крупнее, чем Коннор и Тревор вместе взятые, и все, пожалуй, ощущают.
Эта светская беседа не получается неловкой только со стороны Коннора, он сияет как новенький пятак. Потрясающее свойство, если он так маскирует неловкость. Счастливое, если он его вообще не замечает. Например, Тревор сейчас напряжен так, что даже если едва царапнуть его ногтем, он в секунду воспламенится от высеченной искры. Кристина же, наоборот, медленно выстывает, пока Коннор с подружкой наконец не сваливают навестить его родителей. Тревор выдерживает паузу (один вздох, не дольше) и снова требует, чтобы Кристина села в машину. Такой наивный, думает Кристина, как будто верит, что она так сделает.
Или нет.
Он вышибает из нее дух, когда рывком сдергивает с капота и швыряет на сидение. Она не произносит ни звука, падая в кожаное кресло, ее укладка, впрочем, даже не пострадала. Это прибавляет уверенности. Сказать, что Кристина не испугана, значит, соврать. Она стерва, но не камикадзе. Умирать не в ее планах, а она в курсе, каким Тревор Ситлоу может быть в гневе. Она не знает, бьет ли он жену, потому что Полин создает впечатление женщины, на которую ни у кого не поднимется рука. Это как бить растение. Кристина же как будто другого сорта. Она не нарывается, у нее это, видимо, в крови: выводить мужчин, высвобождать из них лютую ярость. Пальцы Тревора смыкаются у нее на шее. На этот раз это не прелюдия, ее ноги находятся там, где должны быть, а не упираются в лобовое или не закинуты на спинку сидения. Или Тревору на плечи. Она неоднократно протирала собой этот салон. Однако сейчас Тревор смотрит так, словно хочет, чтобы она была в багажнике.
Кристина хватает ртом воздух. Что за сладкий ароматизатор? Выбор Полин? Почему-то именно эта мысль помогает ей собраться. Она цепляется обеими руками за его запястье, смотрит на него прямо, без паники. Паниковать сейчас - все равно что трясти тряпкой перед быком. А еще она не паникует, потому что он не прав. Она с ним не играет. Она хотела хорошенько ударить, и у нее получилось. Он слился так, словно она проходная баба. Она не проходная, это дело чести, если угодно. Ребенок усилил ее представление о самости.
- Отпусти меня, - цедит сквозь зубы. - И дай мне уйти. Я просто хотела тебя обрадовать, - кривая алая улыбка. Словом "обрадовать" можно творить геноцид, столько в нем яда. - Ведешь себя так, как будто тебе шестнадцать, - хрипло смеется. О, что-то такое с нею уже было. - Сэкономлю тебе время и нервы, скажу сразу, что я не буду делать аборт.
Она приняла это решение в тот самый момент, когда доктор подтвердил беременность. Последнее, о чем она подумала, как быть с Тревором, мать его, Ситлоу. Должно быть, ее привели сюда взбесившиеся гормоны, а потом что? Она захочет есть мел с медом? Черт, а лучше бы она сразу захотела есть мел с медом и не приезжала.
- Отпусти меня, черт побери! - кричит Кристина. - Мне больно! - Про физические ощущения, может, и преувеличение, а в остальном... Ладно, она сама виновата. - Или дожмешь меня до в-выкидыша? - взгляд как бездна. Она каменеет. Попробуй разломай, Тревор Ситлоу.

[NIC]Christina Parsekian[/NIC]
[AVA]https://b.radikal.ru/b07/2108/74/6352dcf9122e.png[/AVA]
[STA]black mamba[/STA]
[LZ1]КРИСТИНА ПАРСЕКИАН, 31 y.o.
profession: радио и телеведущая
relations: свободна[/LZ1]
[SGN]анкета[/SGN]

+1

7

Тревору двадцать девять, и ровно половину своей жизни он известен, популярен и весом в спортивном медиа-пространстве. Хорошая репутация - это не пустой звук, Тревор знает об этом не понаслышке, и стоит только Кристине заикнуться про выкидыш, в воображении Ситлоу тут же появляется четкая картинка, как общественность смешивает его с дерьмом. Конечно, она не оставит этого просто так, наймет самого лучше, борзого и охочего до баснословных гонораров адвоката и скорее всего они вместе добьются своего, потому что гражданские суды США в вопросах такого тонкого и деликатного свойства, как эмбрион в женском теле, всегда на стороне этого самого эмбриона.
Забавно, мозгов нет, но уже есть права.

От понимания, что прямо сейчас он находится не в самом выигрышном положении, а откровенно говоря самом дерьмовом, Тревор, кажется, озверел еще больше, чем до этого, и в момент, когда ему следовало разжать пальцы, на несколько секунд он стиснул их сильнее, делая Кристине больно по-настоящему. Поэтому говорить она уже не могла, только хрипеть.
Тревору не составило бы большого труда сломать ей шею, но каких же титанический усилий стоило отпустить, со злостью толкая ее в плечо. Он был бессилен перед ней. Вот же блядь.

- Сделаешь аборт, сука тупая! - Заорал Ситлоу, ударяя кулаком по рулю. - Срать мне, что ты там уже решила, будет по-моему!
Паника заполняла его изнутри все больше и больше. Полин не должна об этом узнать, никто не должен. Этот ребенок не должен родиться, и пусть Тревору лично придется тащить Кристину на операционный стол.
Никакого. Блять. Ребенка. У нее. От него. Не будет. Точка.

Злость кипела в груди и Тревор не знал, как с ней справиться. Ему хотелось крушить и ломать все вокруг. Почему все пошло не по плану в самый неподходящий для этого момент, все ведь только-только стало хорошо. Кристина Парсекиан в равной степени как скрасила, так и отравила ему жизнь. Какая же сука.

- Пошла вон, - велел Тревор, пропуская весь яд мимо ушей и предчувствуя, что если Кристина не уберется подальше, то следующий удар будет уже не по рулю, а по ее лицу. Ему надо было остыть и все обдумать. Может быть даже поговорить с Дастином. Решать все прямо сейчас, будучи на эмоциях, Тревор просто не мог. Да и не хотел. Эта змея выбила его из равновесия, лишив способности адекватно мыслить. Что тогда, в день знакомства, что сейчас.
- Убирайся. Вали, я сказал, - злобно выплюнул Ситлоу, наклоняясь к ней и открывая пассажирскую дверь, чтобы ускорить процесс прощания.
На сегодня с него было достаточно, видеть он ее больше не хотел.

[NIC]Trevor Sitlou[/NIC]
[STA]91.[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/mrBFKfb.png[/AVA]
[LZ1]ТРЕВОР СИТЛОУ, 29 y.o.
profession: нападающий Сан-Хосе Шаркс, человек года по версии журнала GQ, хороший любовник, плохой муж [/LZ1]

+1

8

Находиться рядом с Тревором Ситлоу, когда он в бешенстве, опасно для здоровья и жизни в целом. 8.9 по шкале Рихтера, 12 – по шкале Меркалли. Волнообразные сотрясения поверхности земли. Кристину подбрасывает в очередной раз, но, разумеется, образно, потому что она все еще вжата в кресло, и пальцы Тревора на ее шее как тиски. Ей не хватает воздуха, она закашливается. В глазах – слезы, но не от обиды, а от ответной вспышки ярости. Он ничего ей не сделает, они оба это знают, и оттого так оглушительна его реакция. Просто если Тревор Ситлоу – землетрясение, то Кристина – не башня, которую он может разрушить до основания, и не река, которую он может вытолкнуть из берегов. Она сама – земля.
Он называет ее тупой сукой, но она, конечно, не тупая. Сука – возможно, в таком случае он кобель. Насколько тупой? Кристина здесь не для того, чтобы оценивать его интеллектуальные способности, в конце концов, они сошлись не на любви к головоломкам и тестам на эрудицию. Между ними исключительно плотское, не платоническое. И он может орать сколько угодно, может даже разбить руль в щепки, но Кристина воспринимает это как трескучий гром над своей головой. Землетрясения часто усугубляются катастрофическими ухудшениями погоды. Едва он отпускает ее, Кристина хватает ртом воздух и толкает дверь машины, чтобы выйти, но та закрыта. На шее у нее останутся следы его пальцев, ей придется их маскировать. Гримерше она скажет что-то вроде: я пренебрегла стоп-словом. Поверит та или нет, неважно. Они живут в свободной стране, здесь каждый развлекается так, как считает нужным и в меру своих извращенных потребностей. Кристина зажмуривается. Кровь бурлит у нее в висках, и яркие всполохи перед глазами гаснут слишком медленно. Ее замешательство Тревор воспринимает как нежелание уходить. На его счастье, ей больше нечего ему сообщить. На ее счастье – тоже. Все неверные решения, предназначенные по гороскопу на сегодня, она уже приняла.
Кристина выходит из машины и не оборачивается, чтобы сказать: если ты приблизишься ко мне, клянусь, ты пожалеешь. Но если он приблизится, он пожалеет. Впрочем, разве он сам не хотел, чтобы она держалась от него подальше? Кристина в ответ блокирует его во всех мессенджерах. И еще Тревор Ситлоу прав в своих мыслях насчет адвоката (выходит, не тупой?). Кристина обращается к самому борзому. К самому лучшему. К первоклассному. И он не стоит ей ни цента, потому что это ее брат.
Лиам Парсекиан владеет адвокатской фирмой в Вашингтоне, это – реальные «Костюмы», высшая лига. Лиам Парсекиан – профессионал, но что еще важнее он ее, Кристины, не только брат, но и лучший друг. Он знает о ней все, о ее романе с Тревором Ситлоу он знает тоже. Одобрял ли он эту связь? Он никогда не навязывает ей свое мнение, он только спрашивает: «Ты счастлива?». Ему достаточно услышать «да» и почувствовать, что это правда. Когда он спросил так о Треворе Ситлоу, она ответила: «Это меня развлекает». Лиам знал: ей это необходимо. И когда Кристина звонит Лиаму и просит приехать, он обещает быть у нее на следующий день. Он знает о ее беременности, и он в ярости, когда видит следы, которые Тревор Ситлоу оставил на ее шее.
- Ты была у врача? – вопрос не о ее шее, а о ребенке.
- Да. Все в порядке, и, конечно, нужно избегать стрессов, - ответ тоже о нем.
Лиам молча обнимает ее, эти объятия лучше лекарства. В них Кристина чувствует себя в безопасности, у нее нет необходимости что-то решать и защищаться. Нет необходимости держать лицо. Лиам в курсе всего, он единственный в семье, кто знает о ее аборте, сделанном полтора года тому назад. Не знает даже мама. Ему не нужно объяснять, почему она не сделает аборт снова.
Следы с шеи Кристины сходят сперва лиловыми, затем - бледно желтыми разводами. В конце концов, единственное свидетельство того, что они были, это снимки, которые хранит Лиам Парсекиан. Кристина же не слышит о Треворе Ситлоу ровным счетом ничего, Сан-Хосе Шаркс вылетели из турнира. Ее приход на матч обсуждался недолго. Проходит неделя, проходит вторая. Она больше не повязывает шейные платки, вырез ее платьев изумителен. Ей нравятся незначительные изменения в ее теле, которые еще не заметны другим, но очевидны для нее. В какой-то дурацкой статье в Космополитане за поздним завтраком она читает, что, если во время беременности женщина хорошеет, то она носит сына. Она улыбается. Официант говорит ей: «Вы прекрасно выглядите». Она и ощущает себя так же. Легкое головокружение не в счет, земля ее держит.

[NIC]Christina Parsekian[/NIC]
[AVA]https://b.radikal.ru/b07/2108/74/6352dcf9122e.png[/AVA]
[STA]black mamba[/STA]
[LZ1]КРИСТИНА ПАРСЕКИАН, 31 y.o.
profession: радио и телеведущая
relations: свободна[/LZ1]
[SGN]анкета[/SGN]

+1

9

Имя Кристины Парсекиан было забыто Тревором ровно на две недели его отсутствия в Штатах. Все это время он был занят своей собственной жизнью, играя роль сначала заботливого сына, отправившись к родителям в Канаду, а после любящего мужа, улетев вместе с женой на Мальдивы. Ежедневные совместные видео и фото в сториз Инстаграма стали одой счастливой семейной жизни, а изящное кольцо с крупным бриллиантом, появившееся на загорелой руке Полин, - верным признаком того, что прошлое осталось в прошлом, и фанаты пары вздохнули спокойно.

О Кристине пришлось вспомнить по прилету в аэропорт Сан-Хосе. Телефон завибрировал в кармане шорт, Тревор без раздумий снял трубку. Звонил Дастин.

- С возвращением, - стараясь придать своему голосу больше воодушевления и оптимизма, поприветствовал тот.
- Ага, - Тревор отозвался равнодушно. Включаться в работу и думать о том, о чем он думать совсем не хотел, похоже, нужно было уже сейчас, хотя на подошве его кроссовок кое-где еще был белоснежный мальдивский песок.
- Полин рядом? Ты можешь говорить? - Предусмотрительно уточнил менеджер, чтобы не ставить Ситлоу в неловкое положение, потому что целью его звонка был совсем не хоккей.
- Да, могу, говори, - стоя рядом с женой у ленты для получения багажа и держа свою руку на женском округлом бедре, Тревор жестом подал Полли знак, что ему нужно отойти поговорить, и сделал несколько шагов в сторону, в направлении стойки информации.
- Собираешься решать свою проблему или как?
- Какую из? У Вольфи зубы режутся, мать Полин с ума сходит всю неделю, мы должны его забрать. Или ты о чем?
- О другом твоем ребенке. Или ты уже забыл?
Дастин был в курсе всего и был больше всех заинтересован в том, чтобы никакая информация не всплыла раньше времени. Очередной скандал о личной жизни игрока клубу был ни к чему, на них и так уже обрушилась уйма критики по поводу вылета из плей-офф, хотя их считали одними из фаворитов. Дастину уже надоело читать в соцсетях комментарии особо рьяных болельщиков: «ваши игроки заняты чем угодно, но только не хоккеем» и «я разочарован, это был отвратительный плей-офф».
- Не забыл, - выдержав паузу, Тревор выдавил сквозь зубы. В идеале ему хотелось все забыть и ничего не решать, но Дастин стоял над душой и даже своим тяжелым молчанием требовал, чтобы Ситлоу взял на себя эту гребаную ответственность.

- Ладно. Я с ней поговорю, - закатив глаза и устало потерев переносицу, в конце концов согласился Тревор.
- Отлично. Сможешь завтра? Она завтракает в ресторане Локалис. Это в Сакраменто, - уточнил Дастин, намекая, что хотел бы, чтобы Тревор там был, - я ей напишу, сообщу, что ты будешь. Чтобы не было сюрпризов.
- Окей, - тяжело выдохнул Тревор, оборачиваясь на Полин, все еще ожидающую их багаж.
- И давай в этот раз без рукоприкладства, она все-таки беременна, - предупредил менеджер. Конечно же он видел записи с камер и знал, что происходило в тот вечер в машине, и готов был благодарить все высшие силы, что Парсекиан не подала в суд.
Тревор только раздраженно фыркнул, будто бы не видел в этом ничего такого.

Сакраменто встретил Тревора солнечной и практически безветренной погодой. Он поехал на машине и был в дороге около полутора часов. Маршрут был хорошо ему знаком. Найдя нужный ресторан по навигатору в даун-тауне, Ситлоу занял свободное парковочное место, взял все необходимое с собой и вышел из машины, тут же поймав на себе парочку заинтересованных женских взглядов. Еще бы, после отдыха он выглядел просто превосходно, загорел, набрался сил и был полон тестостерона, что хоть прямо сейчас мог сняться для обложки, обнажив татуированный торс.

По меркам Тревора, этот город был просто дырой, но одно здесь было хорошо: здесь никто не знал, кто он такой, здесь всем было плевать на хоккей, поэтому он мог вот так спокойно выйти из машины и зайти в ресторан поесть, а еще, сдвинув очки, вернуть взгляд парочке девчонок, прошедших мимо него. У обеих были отличные задницы и ни одна не стеснялась это продемонстрировать всем вокруг.

- Вы бронировали столик? - Стоило Тревору войти внутрь, как рядом с ним появился хостес.
- Нет, меня ждут, - не глядя на парня, ответил Ситлоу, сразу же находя взглядом ту, ради которой ему пришлось врать жене и проделывать весь этот изматывающий путь.
Кристина сидела вдалеке ото всех и уединенно читала журнал. Что-то в ней определенно изменилось с их последней встречи, но Тревор не мог уловить, что именно. Он отметил изменение, но это ни на что не повлияло, ни на его настроение, ни на намерения. Эта пышущая здоровьем сука должна была сделать аборт.

Пройдя через весь зал, лавируя между свободными и занятыми столами, Тревор подошел к Кристине и всего лишь кивнул ей в знак приветствия, даже не потрудившись снять темные очки. В лучшие времена он был обязательно обнял ее, поцеловал за ухом и сказал, как хорошо она выглядит и приятно пахнет, но сейчас он не собирался даже говорить ей «привет».

- Наслаждаешься последними деньками, когда пузо еще не лезет на нос? - Он вальяжно сел на свободный стул, закинув  локоть на угол спинки и перевел все свое внимание на подошедшую официантку, с эффектным конским хвостом на голове. Та была готова принять заказ. - Хочу пасту. С морепродуктами. Салат из овощей на твое усмотрение, хочу самый вкусный. Можно на гриле.
- Что будете пить?
- Воду. Без газа и безо льда. Комнатной температуры. С лимоном.

Дождавшись, пока девушка сделает пометки в блокноте и уйдет, Тревор снова обратился к бывшей любовнице, блуждая взглядом под очками по ее открытой шее. Без единых следов, надо же.
- Ладно, слушай. Возможно, в прошлый раз вышло не очень. Я был на взводе и все такое, ты пришла невовремя, надеюсь, сама догадалась, - сейчас Тревор говорил и вел себя менее агрессивно, но флер его неуравновешенности все же витал в воздухе. - Дастин хочет, чтобы мы с тобой как можно скорее все решили, да и мне самому хочется уладить все вопросы до начала сезона. Ты же понимаешь, что я не планировал пока больше детей, - самым трудным было не вспылить и подобрать нужные слова. Тревор действовал по инструкции Дастина, а если бы тот с ним не поговорил и Кристина тоже не была публичной личностью, то Ситлоу разобрался бы по-своему. То этого ребенка бы уже не было.

[NIC]Trevor Sitlou[/NIC]
[STA]91.[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/mrBFKfb.png[/AVA]
[LZ1]ТРЕВОР СИТЛОУ, 29 y.o.
profession: нападающий Сан-Хосе Шаркс, человек года по версии журнала GQ, хороший любовник, плохой муж [/LZ1]

Отредактировано Kevin Erdahl (2021-08-29 00:28:05)

+1

10

Звонок Дастина отвлекает ее от десерта. У нее второй, поздний завтрак после завершения эфира. Традиционно - в Локалисе, это недалеко от студии, нет необходимости куда-то ехать, а прогулка пару кварталов поднимает настроение. Витрины бутиков провожают ее отражение, аромат кофейни и цветочного магазина у светофора щекочет нос. У Кристины нет токсикоза, по утрам нет слабости, нет тошноты. Может быть, эти прелести ожидают ее впереди, но сейчас все замечательно, и ей просто невыносимо хочется шоколадный торт с коньячной пропиткой. Официант уносит не съеденный до конца омлет и тарелку, на которой остались только листья салата, приносит чай и торт. Кристина никуда не торопится, сегодня отличная погода, она наслаждается прекрасным видом. И все было бы совсем сказочно, если бы не знакомый номер на дисплее мобильного. Дастин говорит: Здравствуй, Кристина. И спрашивает: Можешь говорить? Кристина морщится. Ему следовало бы спросить, хочет ли она говорить. И еще: хочет ли знать, что он собирается ей сказать.
- Слушаю тебя, - отправляет в рот кусочек торта, чтобы на языке стало слаще.
- Я знаю о вашей ситуации с Тревором, - сообщает Дастин. Он как всегда осторожен в словах, под ситуацией в его случае может подразумеваться что угодно. Может, он о стычке на парковке. Может, о ее положении. Может о том, что чертов Тревор Ситлоу планирует заказать ее убийство. - Я считаю, вам нужно встретиться и все обсудить.
Дастин в курсе ее положения. Кристина, впрочем, не удивлена. Ее больше занимает тот факт, что Ситлоу подключил его к решению "их ситуации". Или какие у них там отношения? Впрочем, плевать. Это все дело бизнеса, Дастин беспокоится за состояние новостного фона вокруг клуба и вокруг звезд этого клуба.
- Дастин, я полагаю, что ты также знаешь, чем закончился наш предыдущий разговор, - отвечает Кристина. Она тоже осторожна в словах, но по другой причине. Если она допустит даже незначительное напряжение в голосе, дисплей лопнет к чертов матери и порежет лицо. Дисплей - Дастина, так что и лицо будет тоже его, где бы он ни был. Вышло бы некрасиво, у него приятная смазливая морда.
- Я предлагаю вам встретиться, - настаивает Дастин, - на твоих условиях. Обещаю, Тревор будет держать себя в руках.
Кристина усмехается. Ситлоу - себя в руках? Ее - вот это на него больше похоже.
- Кристина, я обещаю. Решите все полюбовно, прошу. И закроем тему.
От его увещеваний в ней просыпается какой-то нездоровый азарт. А почему нет? Можно дать Тревору, мать его, Ситлоу, шанс хотя бы пару минут из пятнадцати, которые она максимум может провести с ним, не быть мудаком. Кристина отпивает из чашки улун - здорово бы подошло что-то успокоительное.
- Хорошо.
Она соглашается встретиться с Ситлоу здесь, завтра, в это же время. И если у него сорвет резьбу, она превратит газетные заголовки о нападающем Сан-Хосе Шаркс в ад. Дастин, кажется, скрипнул зубами, но ответил тоже:
- Хорошо.

Пожалела ли она о своем согласии? Да, официант даже не успел принести счет. Она думала об этом по пути домой, затем - на обеде с руководством канала. Ничего особенного - просто обсуждение повестки на летний сезон, планирование промо и прочего. Вечером - прогулка. Ночью - сон. К счастью, мысли о Треворе Ситлоу не осчастливив ее бессонницей. Наверное, стоит поблагодарить ромашковый чай. За ночью последовало обычное раннее пробуждение, приезжает такси. Новостной эфир начинается рано утром и продолжается все время, пока люди собираются на работу: готовят и едят завтраки, собирают детей в школу. В суматохе студии легко забыть о том, что у нее сегодня за встреча, но, едва камеры выключаются, Кристина снова не может думать ни о чем другом. В Локалисе она заказывает только чай, открывает журнал. Ей не хочется есть.
Тревор вырастает на горизонте как гора, к которой ее сейчас стремительно прибьет. Кристина откладывает журнал, наблюдает за ним спокойной, безо всякого выражения. Он выглядит потрясающе. Если отвлечься от осознания факта того, какой он козел, то у нее совсем незначительно сосет под ложечкой. Он, очевидно, отлично провел эти две недели.
- Но так, как будто это в скором времени произойдет, ведешь себя ты, - Кристина тоже не тратит время на приветствие. Сколько занял его проход от хостес до столика? Кажется, две минуты немудачного поведения, на которые она надеялась, были слишком щедрым ожиданием. А пятнадцать на разговор - слишком оптимистичным. Ситлоу делает заказ. Кристина на вопрос официантки, что выберет она, отрицательно качает головой. Ей совершенно не хочется есть, к тому же острые предметы ей лучше в руки не давать.
Тревор смотрит на нее оценивающе, этот взгляд ей знаком. Просто оценка в этот раз иного, не сексуального, свойства. Обсуждать прошлую встречу она не настроена, поэтому никак не комментирует его слова. Ей в принципе нужно только узнать, что он хочет. Узнать, сделала ли она аборт? Будет ли она его делать?
- Я ошиблась только в одном, - говорит Кристина. - Мне вообще не стоило ставить тебя в известность. Но ты так неловко оборвал со мной все контакты и слился, как будто я - твой позор, что мне стало самую малость обидно, - она спокойна и сама себе завидует. От этого ощущения ситуации ее плечи расправляются. Ее осанка всегда безукоризненна, расправленные плечи - скорее внутреннее состояние. - Не могла позволить тебе так быстро меня забыть, - пожимает плечами. - Я не сделаю аборт, мое решение тебя не касается. У меня нет недостатка в средствах, я не буду тебя шантажировать, не буду отсуживать алименты. Твои имя и фамилия останутся при тебе. Если у меня родится сын и ему генетически передастся страсть к хоккею, я позабочусь, чтобы мерча Сан-Хосе Шаркс у него не было никогда. Он будет болеть за... - она задумывается. - Кто разбивал вас больше всего раз или с самым разгромным счетом? - если Сан-Хосе Шаркс задумают ребрендинг, то могут взять для символики ее улыбку в этот момент. - Так что ты хотел?

[NIC]Christina Parsekian[/NIC]
[AVA]https://b.radikal.ru/b07/2108/74/6352dcf9122e.png[/AVA]
[STA]black mamba[/STA]
[LZ1]КРИСТИНА ПАРСЕКИАН, 31 y.o.
profession: радио и телеведущая
relations: свободна[/LZ1]
[SGN]анкета[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » devil is a woman


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно