полезные ссылки
он улыбается радостно, словно звезду с неба украл и спрятал меж ладоней...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » judgement day


judgement day

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Benjamin Ovich x Kevin Erdahl
2020 год, 29 мая, Окружной суд США Восточного округа Калифорнии

+3

2

на территории суда непривычно много людей. помимо причастных: школьная хоккейная команда в полном составе, тренер и администрация; родители обвинителя и ответчика - еще куча зевак, которые пришли прокомментировать зажиточным эрдалям, что их сынок убийца. беньямин стоял со своей матерью в стороне, даже не взглянув на свою команду. они же в свою очередь потерянно хлопали глазами друг на друга, ожидая открытия дверей, за которыми уже были действующие лица.

даже на открытой местности чувствовался терпкий запах табака. у многих были нервы на пределе, и беньи сам не прочь закурить, но ему физически даже сглотнуть сложно. каждая мысль давалась с трудом. слова бились внутри черепной коробки, причиняя дичайшую боль. успокоительные и обезболивающие нихера не помогали, но парень старательно делал вид, что все попытки матери помочь увенчались успехом. женщина растирала место между лопаток своего сына в приободряющем жесте, постоянно повторяя: я рядом. ович этого будто не слышал. привыкший брать удар в одиночку, он никак не мог уложить в голове, что его семья поддержала его решение. мерзкая правда, которая граничила с более отвратительной ложью. бен даже не представлял что с ним будет за этими дверьми, и поэтому, когда они распахнулись, в здание он вошел самым последним.

в этих стенах бен бывал несколько раз. и все два раза как свидетель, которого можно пришить и к соучастнику. все дела относились к наркоте, а значит и сроки светили немаленькие. но проблема как раз в том, что сейчас ович не имеет никакого отношения к происходящему, но кровь кипит так, что казалось его судят на пожизненное, а не кого-то другого.

каждая минута в коридоре здания суда протекала вечность. ребята по ходу заседания шныряли туда- сюда, выходя с явным облегчением. что почувствует беньямин, когда двери за его спиной хлопнут? почувствует ли он такое же освобождение? или чувство выполненного долга перед другом? или его мир разрушится в один миг? оставалось только ждать.

- все это не важно, дорогой, - рыжеволосая, добрая и самая любящая женщина шептала своему сыну такие слова, будто отправляла его на войну. ович только одобрительно кивал, смотря перед собой в пустоту.

- беньямин ович и его сопровождающий, проходите в зал заседания, - парень шустро встал на ноги и оглянулся на мать. оставшиеся свидетели тоже оживились, прекрасно зная, что для бена значит их капитан. сейчас буквально придется продать душу, а его тело пустят на растерзание. пресса или общественность - не так важно. его вряд ли кто-то поймет.

бен встал на место ответчика и начал отвечать на заезженные вопросы. все кто присутствовал на вечеринке проходил этот путь от "в каком часу вы появились в доме эрдалей?" до "из какого стакана вы принимали алкоголь?". парень отвечал на вопросы честно, бегая взглядом по одному маршруту: прокурор - адвокат - судья. ему не хватало сил взглянуть на кевина, которого не видел уже порядка недели, если не больше. это было больно. больно понимать, что спасение любимого человека означает причинить ему боль.

- это еще не все...,- когда казалось бы с вопросами закончили, бен решил добавить, - никто из ребят не видел кевина, потому что он был со мной, - ович опускает взгляд на свои руки, которые крепко зажал в кулаки, - на самом деле все было так, как мы все и говорим, и кевина действительно там не было. мы всегда и везде вдвоем. и видели мы амата, когда были вместе.

адвокат с удивлением встал с места, потому что при беседе этого ович не говорил. бен в принципе принял решение прикрыть кевина в самый последний момент, уверенный что это точно ему поможет.

- и кевин говорит правду, что он не видел, что происходило с аматом, потому что мы с ним занимались сексом почти весь вечер. и когда мы уже закончили, то его уже не было в доме эрдалей.

после этих слов в зале поднялся гул. бен посмотрел на адвоката, который расплылся в улыбке (его оправданная реакция на выигрышное дело исходя из обстоятельств), следом он взглянул на отца и мать кевина, которые кажется слились с белыми стенами зала, а вот и сам кевин - ошеломлённый и так похожий на своего отца.

- так, тишину соблюдаем в зале, - из шока от сказанного бена выбил стук, - уточните: вы состоите с обвиняемым в отношениях?

- да, ваша честь. и в очень длительных, - сухо отвечает парень.

- этому есть доказательства?

- если речь о наших отношениях, то у меня есть переписски и ...

- стоп, стоп, хватит! - старший эрдаль вскочил с места, но его тут же отдернул адвокат, начиная что-то быстро наговаривать на ухо.

- хорошо, а именно доказательства той ночи?

- я не уверен, что в доме остались презервативы, которые мы использовали, но у меня есть переписка о наших планах на тот вечер после победы.

беньямин вновь поднял взгляд на кевина и легко пожал плечами, сам не понимая, что хотел сказать этим жестом.

+1

3

В зале суда было душно, и Кевин испытывал сильнейшую тошноту, сидя на полированной скамье между собственным отцом и нанятым им адвокатом, пообещавшим семье Эрдалей самый удачный исход из всех возможных. Эрик мнил себя и выглядел победителем, Лидия, подняв на лоб темные очки, держала спину прямо и гордо, но большую часть времени ее густо накрашенные глаза смотрели в пол, она не могла взглянуть на ту, чей сын умер около месяца назад, и не могла поверить, что ее собственный ребенок может быть в этом замешан. Сам Кевин был бледен, он не спал всю ночь, галстук тугой удавкой стягивал его шею, а сердце стучало так, будто бы он один отыграл весь период без остановки, еще немного и оно могло бы пробить грудную клетку, но адвокат вовремя передал ему бутылку с водой.

Уверенности в том, что им удастся выиграть это дело у Кевина не было. Вместо него внутри все заполнил отчаянный страх. Ему не хотелось в тюрьму, не хотелось перечеркивать прошлое и блестящее будущее, которое Эрдалю пророчили все вокруг, и если еще месяц назад мечты и грезы были почти что осязаемыми, то сейчас - такими зыбкими, что Кевину хотелось расплакаться и во всем сознаться, рассказать как все было на самом деле, лишь бы больше не тащить на себе тяжкий груз.

Время шло, но Кевин продолжал сидеть на своем месте и молчать. Свидетели сменяли друг друга и каждый повторял одно и то же, будто заученный текст. По сути так оно и было, и сдавать назад было слишком поздно, они все зашли непозволительно далеко: сам Кевин, команда, свидетельствовавшая в пользу своего капитана, его отец, потративший уйму денег ради того, чтобы его имя не было запятнано, но что-то все равно пошло не так...

Сердце Кевина рухнуло вниз, когда свидетелем был вызван Бен. Конечно, он знал и все знали, что Беньямин Ович будет давать показания, ведь он тоже был на той вечеринке, но они не общались больше, чем Кевин привык, Бен будто бы нарочно отстранился, и Эрдаль не знал, о чем даже и думать. Беньи всегда был бомбой замедленного действия, никогда не угадаешь когда именно рванет, и появление в зале суда сделало его еще более непредсказуемым и опасным. Кевин любил его, но он даже не представлял спасет его эта любовь или похоронит заживо.

Все, что происходило после, было как во сне. Как в страшном сне, который стал реальностью. Трепещущее сердце Кевина Эрдаля замерло и сделало кульбит, когда Беньямин Ович заявил, что они вдвоем весь вечер занимались сексом и не видели ни покойного Амата, ни того, что происходило внизу. Зал суда на несколько секунд погрузился в полную тишину, все присутствующие будто бы переваривали сказанное подростком, а когда до них все-таки дошло, то по рядам пробежала волна шепота, очень быстро сменившаяся гулом, прерванным несколькими ударами судейского молотка.

Для Кевина эти удары были ударами по крышке его собственного гроба.
Он покойник. Отец убьет его.

- Это правда? - Заорал Эрик, не стесняясь никого вокруг.

- ЭТО ПРАВДА? - Повторил он и вцепился в Кевина, несколько раз успев встряхнуть сына, пока адвокат и Лидия его не образумили. Судья ударил молотком еще раз, призывая к соблюдению порядка.

- Д-да, - еле выговорил Кевин, бросив секундный испуганный, полный боли и отчаяния, взгляд на Беньямина, и тут же роняя его в пол. Больше он не мог смотреть ни на кого, и мир вокруг даже если не перестал существовать, то чувства точно притупились, теперь происходящее было будто бы на фоне и Кевин слышал чужие голоса будто бы через толщу воды.

- Кевин, могу я взять твой телефон? - Попросил адвокат, собираясь найти переписку, о которой говорил Ович.

Эрдаль отреагировал не сразу, а только после того, как мужчина повторил свою просьбу, что ему нужен телефон, еще раз. Молча достав гаджет из внутреннего кармана пиджака, Кевин разблокировал его и передал адвокату. Отец в это время сидел и не веря в происходящее, мотал головой, отрицая, что все происходит на самом деле. Лидия слилась с обстановкой, смотря в одну точку прямо перед собой. Она никогда ни о чем подобном даже не подозревала. Это было ее фиаско как матери.

Кевин, сидя в этом аду, потерял счет времени и не знал, сколько в общей сложности длилась публичная казнь. Они нашли все: их чат, переписки, фото и видео, их голосовые друг другу, - неоспоримые доказательства того, что между ним и Беньи существует длительная сексуальная связь.

Беньямин Ович не лгал. По залу побежал новый гул.

- Дело закрыто, - объявил судья, поднимаясь со своего места, когда после долгого обсуждения решение наконец было принято, - Кевин Эрдаль признан невиновным в смерти Амата Бандака. Смерть последнего классифицируется как самоубийство, - и ударом молотка ставя жирную точку.

- Вставайте, живо, - скомандовал Эрик жене и сыну, поднимаясь со скамьи вслед за адвокатом, - нужно убраться отсюда, да побыстрее, пока в нас не начали тыкать пальцами. Обсудим этот цирк дома, но предупреждаю, я не намерен оставлять это просто так.
Встав на ноги и выйдя в проход, ведущий к дверям, Кевин, стараясь ни на кого не смотреть, хотя на него глядела целая толпа, поспешил за разозленным отцом, но что-то его остановило и заставило обернуться.

Взгляд быстро нашел Овича. Что в жизни, что на льду этим двоим требовались всего доли секунды, чтобы почувствовать друг друга. Как это работало, Кевин понятия не имел и не знал, каким словом обозначается такая сильная связь, но он был рад, что она есть, что у него есть такой человек как Бен, готовый вновь и вновь бросаться в бездну ради спасения его жизни.

- Надо поговорить, - Кевин успел беззвучно сказать только это, надеясь, что Беньи прочитает по губам. Эрик, заметив, что сын отстал, вернулся и схватил его, выволакивая из зала суда за шкирку как щенка и толкая в сторону машины, провоцируя Давида, наблюдавшего за всем, вмешаться.

- Эрик, полегче.

- Закрой рот и не смей меня учить, сукин ты сын! Сколько лет у тебя под носом происходило это мракобесие, а ты смотрел на все сквозь пальцы или вообще поощрял? Радуйся, что судят не тебя, - плюясь ядом, Эрдаль старший указал Кевину на заднее сиденье белого седана, припаркованного прямо у входа. Лидия уже была внутри, пряча глаза за очками.

- Сел в машину. Сучонок, сколько раз тебе повторять, а? - Раздраженно прошипел Эрик и звук хлесткого удара разрезал воздух. Кровь каплями закапала на асфальт и на белую рубашку, которую Лидия сама отгладила сегодня утром.

Кевин зажал разбитый нос ладонью, но в отцовскую машину не сел, попятившись и отходя на безопасное расстояние, к тем, кто до этого дня были его второй семьей, но, похоже, настоящей семьей: к Давиду, команде и Бену, так вовремя оказавшемуся за спиной.

Отредактировано Kevin Erdahl (2021-08-28 04:02:11)

+2

4

После любой катастрофы всегда следует затишье. Бен после озвученной своеобразной правды будто воды в рот набрал, сидел смирно на скамье свидетеля, абстрагировавшись от происходящего. Он успокаивал себя лишь одной мыслью, которая как зажеванная пластинка крутилась снова и снова - я сделал все что мог. Выбелить репутацию Эрдали смогут благодаря финансам, может даже и вытащили бы сынка из тюрьмы с приговором "убийство", но они остались бы ни с чем. На Кевине было бы не просто пятно, а огромная гематома, которая бы кровила каждый раз, когда всякий житель Сакраменто натыкался на него взглядом. Лучше быть местным пидором, чем убийцей, правда? Ович хотел верить в это. Он так отчаянно хотел защитить Кевина, что не сразу понял, что подставил себя под удар. Гнобить Кева за ориентацию долго не будут, в конце концов, богатенький смазливый сынок просто заигрался, ничего критичного, со временем это забудется. А вот Беньямин - сгусток тестостерона, первый распиздяй на районе, которому не сулили какого-то блестящего будущего - поебывает мальчиков. Наверняка насиловал и детишек, у него ведь и у отца не все дома были, раз наложил на себя руки. Ворох предполагаемых последствий охватил Бена только после удара молотка судьи. Он растерянно ухватился взглядом за адвоката, который отсалютовал ему большим пальцем вверх. Кажется, он не понимал, что стоит с очередным победным делом на горе поломанных судеб. Плети отчаяния душили горло, лишая всякой возможности вдохнуть полной грудью. Парень белый как мел, спрятал свое опустошённое лицо в плечо матери, которая волком смотрела на окружающих, чтобы они не смели кидать снисходительных взглядов на ее сына. Она только могла догадываться какой ужас творился с ее рыжим солнцем, и она всеми силами пыталась поддержать его до последнего.

- Я горжусь с тобой, ты меня слышишь? - женщина взяла осунувшееся лицо Бена в свои руки и легко похлопала его по щекам, - слава богу на дворе двадцать первый век, сынок. Мы с тобой говорили на эту тему. Не придумывай лишний раз, ты меня понял?

И действительно - тема ориентации мало кого сейчас трогала, но так было легко судить, когда дело не касалось себя самого. Ович был без каких-то предубеждений, более того, он давно положил хер на общественное мнение, но одно дело пропускать мимо себя всякую безосновательную чушь, другое - разложить для общественности факты, за которые можно было попрекнуть. Бен еще не понимал какую позицию выбрать в этой ситуации: агрессивно посылать всех нахуй за очевидные вещи или одобрительно кивать, предлагая отсосать. Ему предстоит еще подумать над этим, но пока страх попросту берет вверх. Неокрепшее сознание вырисовывает самые унизительные последствия и только шумиха вокруг не дает ему полностью окунуться в утопию под названием "жалость к себе". Так вот что было с отцом на самом деле?

- Иди сюда, - на удивление мать Бена первая подхватывает Кевина за локоть и тянет за свою спину, рядом с ней стоит Давид, - еще раз тронешь ребенка пальцем, я на тебя еще заяву накатаю! - рыжая бестия топила как бульдозер, когда дело казалось справедливости. Она безмерно любила Кевина, поэтому даже не допускала мысли, что останется в стороне во всей ситуации. Тем более, после того как Беньямин в сердцах признался в их связи, она даже обомлела от удивления, что такая безусловная любовь в принципе может быть. У мальчиков были свои минусы, она была много раз свидетелем их порой жестоких ссор, но дети вопреки всему этому сохранили эту любовь, которая, как оказалось, уже существует очень давно.

- Увези детей, Давид. Мне с Эрдалем надо кое-что обсудить, - мужчина хлопнул по плечу Бена, а после развернулся к Кевину, осматривая его лицо.

- Поехали в школу, медсестра тебя осмотрит, - Ович все это время старательно избегал взгляда Кева, поэтому он буквально за секунду ретировался в машину и забился в угол, уткнувшись в окно лицом. Он не знал что говорить. Оправдываться или бить в грудь с гордостью? Меньше всего хотелось слушать истерики на тему, что Бен испортил ему жизнь и очередное бла-бла-бла. Конечно, вечно избегать этой темы у них не получится, тем более, Кевин наверняка сегодня останется у них ночевать. Давид, будто считал настроение рыжего, просто включил музыку, исключая возможность их разговора на троих. А может, он просто не хотел быть свидетелем мальчиковых разборок. До школы доехали они быстро, тренер оставил их двоих в коридоре возле медицинского кабинета, бросив короткое: после жду вас в кабинете.

Бен развалился на стуле, натянув капюшон практически до носа. Ему-то нихера не влетело, но почему-то автоматически поплелся за Кевином. Медсестры еще не было, у них было как минимум минут двадцать на разговор, потому что у Молли был выходной и ей нужно время, чтобы добраться до школы.

- Я не придумал ничего лучше, - прочесывает горло откашливаясь, ощущая как каждая буква будто застревает в нем, - сухим из воды в любом случае выйти не получилось бы. Я посчитал, что пусть лучше так, чем таскать тебе передачки.

+1

5

Оказавшись вместе с Беном в школьном коридоре у кабинета медсестры, Кевин остался стоять на ногах, сидеть он не мог. В голове крутилась тысяча мыслей, невероятное количество чувств жрали его изнутри, оставаться спокойным и безучастным, как это выходило у Овича, не представлялось возможным. Эрдаля трясло, кажется, за последнюю пару часов он пережил столько, сколько не испытывал за целую жизнь, но чувство облегчения, что все наконец закончилось, почему-то не наступало, и от этого на душе становилось только хуже.

Когда Бен подал голос, впервые за время, что они были вдали от чужих глаз, Кевин прижался спиной к стене, у которой стоял, и несколько раз несильно стукнулся о нее затылком, подбирая правильные слова. Говорить было очень тяжело. Кевину так много хотелось сказать Бену, и наорать на него за то, что не предупредил, не посоветовался, не поделился своими мыслями и планом, и рассыпаться в трогательных словах благодарности и пустить слезу, или предложить напиться до беспамятства, но вместо этого у него вырвалось нервное и глупое:
- Ага, таскать передачки и видеть как я мучу с каким-нибудь бритоголовым уголовником.
Эрдаль криво усмехнулся, правда это у него вышло скорее грустно и обреченно, чем смешно. Сказать по правде, смеяться ему вообще сейчас не хотелось.

Кевин не был в силах выжать из себя еще что-то. Облегчение от того, что все кончилось, никак не наступало, и он спрятал замазанное в крови лицо в ладонях, прячась от взгляда Бена и напряжения, повисшего между ними. Это не было выигранным матчем, радоваться тут было нечему. Теперь они скорее всего станут изгоями, с этим нельзя было смириться быстро.

Их напряженное молчание и долгие взгляды друг на друга прервала Молли, школьная медсестра. По ней было видно, что собиралась она впопыхах, Давид выдернул ее с выходного. Кровь на лице и рубашке Кевина ее не смутила, она видела и не такое, поэтому быстро поприветствовала их обоих и открыла дверь в кабинет.

- Садись, вот салфетки, - она обратилась к Кевину, указала на кушетку и передала упаковку влажных салфеток. Эрдаль прошел и молча сел. В кабинете было душно, Молли первым делом открыла окно. Ович заходить не стал, а лишь привалился к дверному косяку. Взглянув сначала на него, а потом переведя взгляд на женщину, пытаясь понять по ее поведению, что именно успел рассказать ей Давид (по школе ходили слухи, что он с ней регулярно трахался), Кевин достал несколько салфеток и наспех стер кровь из-под носа, надеясь, что Молли не станет соваться не в свое дело.

- Я в порядке, он не сломан, - буркнул Эрдаль, когда женщина взяла его лицо за подбородок и подняла выше, внимательно осматривая.

- Твой отец, - начала она, посветив фонариком на телефоне, прямо в глаза Эрдаля, - он ведь не в первый раз тебя бил, я правда?

Кев зажмурился от света. Вопрос поставил его в тупик. Обычно такие вещи не афишировались, у его семьи была безупречная репутация. До сегодняшнего дня. Подумав несколько секунд, Кевин снова взглянул на Бена, будто бы хотел спросить у него совета, стоит ей говорить или нет. Бен был в курсе с самого начала, со дня, когда это только началось, и сейчас только еле различимо пожал плечами, держа руки сложенными на груди.

- Было пару раз, - осторожно ответил Кевин, держа голову запрокинутой, чтобы Молли было удобнее вымыть из его носа кровь, - давно, сейчас это уже неважно, - он старался говорить небрежно, так, будто эта тема его совсем не трогает. Ну, ударил отец пару раз за дело, с кем не бывает. 

- Почему ты не сказал никому из нас? - Мягко поинтересовалась Молли, очевидно поняв, что Эрдаль с этой темой осторожничает, и опустила его голову прямо, когда ее работа была закончена.

- Потому что это хрень, которая не стоит внимания, - кто-то резковато сказал Эрдаль, поднимаясь на ноги, поправляя пиджак, который сидел на нем как на суперзвезде, и направляясь на выход, - спасибо за хлопоты. Нам пора.

Вместе с Беном они вышли в коридор и направились в сторону кабинета Давида. Разговор с ним предстоял не самый приятный. Хуже всего было то, что Кевин даже не особо понимал, о чем тот хочет с ними поговорить. У него с Давидом были общие дела, касающиеся будущего, но Эрдаль не думал, что они будут обсуждать именно это.

- На что поставим, будет читать лекцию о вреде незащищенного секса или расплачется, что у него педики в команде?

+2

6

Ирония Кевина - ожидаемая защитная реакция. Бен хмыкает одобрительно, но никак не комментирует ни одно его слово. Овича не трогает ни комментарии о тюрьме; ни слова о побоях отца; ни возможные пытки Давида разбудить в них благоразумие. Беньямин давно с ним распрощался. Последним гвоздем в крышку своего гроба было вынужденное признание. Впрочем, лучше быть погребенным заживо, чем простым самоубийцей - этой мыслью возвращается к отцу, улыбаясь шире. Казалось, на кривую шутку о незащищенном сексе, но все было намного глубже, чем казалось бы. Ович сам не ожидал, что под толстой веснушчатой кожей не сухой пенопласт скребет. Есть многие люди и ситуации, которые мимо Бена проходят, он скуривает все с папиросой и забывает, что как ни крути внутри все в гнилом остатке полощется. Ему сложно. Сложно чувствовать, сложно думать. Страх парализовал все рецепторы, потому и реагирует на чужие слова даже запоздало, предполагая почти у входа в тренерскую:

- Надеюсь на бутылку водки и пару лещей, - без сарказма отвечает и открывает дверь, упираясь взглядом в угрюмого мужчину, перед которым стоял дорогой виски, - ну, я почти угадал.

- Садитесь, - Бен впервые видит как их тренер курит. Произошедшее пало тяжестью на плечи не только на семью Эрдаль. Овичи, школа, команда - это как цепная реакция от одного к другому. Никто сейчас не понимал что будет в будущем, но определенно ясно одно - Кевин выпадает из этого звена на какое-то время.

Бен садится за стол, точнее- почти разваливается на нем, не удосужившись снять даже капюшон.

- То, что между вами - это личное, - начал Давид и Бен тут же его перебил:

- Да, тренер, это личное. И это не имеет никакого отношения к команде.

- Закрой рот, Ович, дай договорить, - мужчина делает глоток из стакана и делает затяжку, усугубляя горечь во рту, - то, что между вами - это личное, и действительно не имеет никакого отношения к команде. Но, теперь это уже не личное, а достояние общественности. Не думаю, что в ваших отношениях есть что-то ужасное. В плане, для школы и команды это не проблема. Проблема в другом, - Давид указывает на побитое лицо Кевина, - в твоем отце. Кевин, он заберет тебя. А ты, - палец плавно ведет к Бену, - а ты не будешь без него играть. Я - знаю.

Ович просто жмет плечами и смотрит на Кева, прикидывая недалекое будущее, где Эрдаль старший просто пускает им двоим пулю в лоб. Потерять команду на этом фоне выглядит не так устрашающе.

- А есть какие-то другие варианты? Кевин несовершеннолетний, у него нет выбора, - Бен проходится ладонью по лицу, смахивая настоящие мысли. Кевин - слабак. Какой бы он восхитительный парень и ебырь ни был, он в первую очередь самый лучший сын для своих родителей. Он никогда не пойдет поперек их велению, эту константу даже озвучивать не стоит. Тот факт, что ему семнадцать еще прикрывает жопу откровенного ссыкуна и Бен поддерживает его позицию. 

- А что на счет тебя?

- Я не уверен, что вообще хочу выходить на лед, что с Кевином, что без него, - подобное озвучить было сложно, даже взгляд в стол упер, не в силах на кого-то посмотреть. Внутри него много мыслей хрустит, определиться с чем-то просто физически казалось было невозможным.

- В любом случае, нам лучше сейчас не светиться вместе. Да и я тоже думаю, что этот старый шизофреник сделает все, чтобы уехать отсюда.

- Кевин? - Давид открывает шкаф и достает еще два стакана, решив все-таки подлить молодежи, - в любом случае, худшее - уж позади. Ты хоть представляешь, что тебя ждет впереди?

+2

7

Кевин впервые видел, чтобы Давид пил и чтобы у него во рту была сигарета. Он знал его половину своей жизни и они вместе проходили через всякое, но ничто не заставляло тренера схватиться за бутылку, хотя его можно было понять. Эрдаль не задумывался, но после сообщения о смерти Амата на Давида много чего навалилось. Попечительский совет стал требовать его немедленного увольнения, плюс они проиграли в финале чемпионата между школами, а сегодняшнее судебное заседание должно было вообще подписать для него приговор. Родители не допустят, чтобы он тренировал их сыновей.

Кев сел рядом с Беном на соседний стул, но глаз на Давида не поднял, молча слушая, как эти двое переругиваются, и не влезая в диалог. Ему все равно нечего было сказать, оправдываться он не собирался и просить о помощи тоже, это было ниже его достоинства.

Когда наконец очередь дошла и до него, Эрдаль посмотрел сначала на Бена, который уже отказался появляться с ним на публике, а потом и на Давида, доставшего еще два бокала и наполнив каждый примерно до половины.

- Все, чего я хочу, это играть, - ответил он, пожимая плечами и действительно не представляя, что будет, когда они с Беном выйдут за эту дверь или когда наступит завтра. - Через месяц выпускной, со школой будет покончено. Не думаю, что нас троих будут рады видеть на этом празднике. Простите, тренер, - заявление было смелым, но надо было бы полным дураком, чтобы не понять судьбу Давида. Конечно же он уйдет.

Давид даже не возразил, только покачал головой.

- Я не знаю, что решат родители. Вернусь домой завтра и будет видно. Но, - Кевин нахмурился, обдумывая то, что собирался сейчас сказать. Наверное, ему давно было пора открыть глаза на то, какой человек его собственный отец, и на то, что единственный ребенок для него не важен, важна только репутация. Кевин очень долго этого не понимал, вернее, в глубине души знал, но хотел верить в лучшее, идеализируя образ папы, каждый раз спуская ему все родительские промахи и наивно думая, что может в следующий раз он изменится, - я не думаю, что отцу теперь есть какая-то разница, где я буду играть, раз на мне такое позорное клеймо. Не думаю, что ему хоть когда-то было до этого дело.

Кевин впервые озвучил эту мысль и почувствовал себя слишком уязвимо. Выходило так, что по факту у него никогда не было надежного тыла, это было очень больно осознавать.

- Мне очень жаль, - поддержал Давид и затушил сигарету в пепельнице, а после сделал глоток, выпивая остатки виски залпом. Никакого удовольствия он сейчас не получал.

- Что на счет Сан-Хосе? - Вдруг спросил Эрдаль, так и не притронувшись к своему бокалу. Пить при Давиде было некомфортно даже в такой неоднозначной ситуации. По тому, как Ович закрутил головой, было понятно, что он не в курсе. Бену всегда было плевать на завтрашний день, Кевин знал и мирился с этой его особенностью, а поэтому делал все за него. Весь последний год он обсуждал с Давидом возможность поехать на просмотр к Акулам после школы, там у Давида были знакомые менеджеры, которые уже несколько раз подтверждали такую возможность, и весь год Кевин жил мыслью, что после школы они с Беном продолжат играть, прокладывая себе путь в НХЛ. Все надежды омрачал только суд.

И Давид подтвердил его опасения.
- Им нужна идеальная, безупречная репутация. Судебное разбирательство - это, конечно, проблема, но тебя признали невиновным. Я попробую что-нибудь сделать. Не обещаю, что это будут Акулы, но в их фарм-клуб, который играет в Американской лиге, попробоваться вполне можно. Дадите мне несколько дней?

+2

8

Бен был не против быть актером второго плана. Да даже быть декорацией - не такая большая проблема для человека, которому на все в принципе похуй. Он наблюдает со стороны за главным героем, оттеняет его свет своеобразно, но, пожалуй, в этот раз получилось даже затмить, скорее поэтому Ович чувствует себя некомфортно и по большей части молчит, не желая привлекать к себе лишнего внимания. В разговоре, когда проскальзывает неизвестная ему тема, Беньямин продолжает отмалчиваться и максимально увлеченно рассматривать ряд наград на полке за спиной тренера. Половина из них были заработаны им же, поэтому воспоминания в миг захлестывают каждой последней минуты матча. Сложно было поверить, что подобных эмоций он больше не испытает. Как бы-то ни было, хоккей стал той дисциплиной, которая заменила ему по факту воспитание отца. Уверенность, режим, страсть к борьбе и победе. Парень очухивается только когда в кабинете воцарилась тишина. Кевин и Давид над чем-то усердно размышляли, Бен усмехается своей забавной мысли - как же хорошо порой прикинуться тупым.

- А с каким пор пара педиков спортсменов стала проблемой? - Ович обводит пальцем по кругу край стакана, но не пьет. Хотя, повод нажраться в говнину был отличный. Он не удивится, если мать по приходу поставит перед ними бутылку водки и одобрительно похлопает по спине. Все-таки у него была лучшая семья на свете - эта единственное, что в принципе всегда нерушимым определением было в его голове.

- Нам нужно провести расследование про лгбт в спорте, чтобы доказать, что мы не уроды? - Бен все так же криво улыбается, делая все-таки один маленький глоток, - об Амате забудут сегодня же вечером. Кевин - невиновен. Единственное за что сейчас будут судачить, так это за нашу дрочку друг другу в тринадцать лет. Но мы ровесники, с нас спроса вообще никакого по закону не будет, - парень жмет плечом и чешет рыжую бороду, которая за неделю всей этой неразберихи приобрела неопрятный вид, - я вижу только одну проблему - это отец Кевина. Я не думаю, что он позволит  выйти нам на лед вместе. Мне как бы похуй, если честно. Я могу и просто посидеть какое-то время, - слова о том, что ему плевать на хоккей даются почему-то с трудом. Думать об этом было гораздо проще, чем произносить вслух, будто зачаровывать реальность, - или Сан-Хосе это только для Кевина? Я пропустил, - Ович смотрит на Кевина с вопросом. И действительно, долго они еще будут ходить друг за другом? В рамках Сакраменто эта беготня была исключительно по кругу, а что будет дальше? - да в принципе похуй. ВЫ решайте сами короче. Мне будет чем заняться в случае чего, - Бен не выглядит обиженным. Его в принципе с этой эмоцией сложно поймать. Если обстоятельства диктуют не очень удобные правила для Беньямина, то он просто сходит на другую дорогу и строит свою жизнь иначе. Он не видел никакой проблемы со своим желанием играть в хоккей. Ему достаточно дворовой коробки в зимний период, а летом на приставке тоже неплохо катается.

- Представляю как мои знакомые голубки из клуба сейчас ахуели, - Бен почти смеется, разбавляя тяжелый разговор тупыми комментариями, - Тренер, а вы правда ничего не замечали? - вторая часть тоже звучит играючи, но тема достаточно серьезная. Они особо никогда не палились, но тот же Амат с легкостью застукал их за дрочкой в душевой. Почему никто раньше не мог подобного заметить? Это теперь правда звучит даже глупо.

+2

9

- Никто не говорит, что это проблема, - возразил Давид, сжимая стакан в ладони и стараясь как можно тщательнее подбирать слова. С двумя подростками, которые столько пережили за один день, это было совсем непросто.

Кевин в это время снова замолчал, краснея и опуская глаза в пол, когда Бен упомянул их игры, начавшиеся в тринадцать лет, а может и раньше, Эрдаль не помнил точного времени, но изучать друг друга они действительно начали очень рано, признаваться в этом кому-то другому, особенно взрослому, было стыдно. Кев несильно пнул Овича кроссовком по кроссовку под столом, чтобы тот замолчал. Люди и так сегодня узнали про них слишком много, он не хотел это усугублять.

- Нет, Бен, Сан-Хосе - для вас обоих, - мягко ответил Давид, спустя паузу, глядя на набравшего в рот воды Кевина, догадавшись, что Эрдаль видимо не обсуждал эту тему с Овичем. Смотря на них обоих сейчас и оглядываясь назад, он понимал причины, но выразить их словами не мог.

Причины не обсуждать будущее с Беном у Кевина действительно были. Бену было все равно, он жил в моменте, жил настоящим, одним днем, планирование его пугало, и Кевин решил, что когда придет время, то просто поставит того перед фактом. Они ведь всегда были вместе и будут продолжать держаться друг друга. Кевину очень хотелось в это верить. Поэтому слушать, как тот отзывается о хоккее сейчас было не очень приятно. Возможно Эрдаль идеализировал их связь и химию на льду, возможно вкладывал в это больше, чем Ович. Слушать, что он может с легкостью ото всего отказать, было тяжело.

- Бен, пожалуйста, - вдруг сказал Кевин, все еще продолжая смотреть в пол. Начинать разговор при Давиде ему не хотелось, но ситуация была просто безвыходная, Овича несло, - давай потом? Я все объясню, - пообещал Кевин, взглянув на Бена лишь на секунду. Взгляд был умоляющий. Кевин Эрдаль еще никогда так ни на кого не смотрел. Давид, наблюдающий за всем этим, почувствовал себя неловко.

Вопрос, который задал ему Ович был непростой. Конечно, не протяжении стольки лет, сколько он знал и тренировал этих пацанов, Давид невольно наблюдал за ними и делал свои выводы. Связь между этими двумя была видна невооруженным взглядом, но он даже никогда не задумывался о том, что она может выходить за пределы площадки и иметь глубоко интимные моменты. Сейчас, погрузившись в свои воспоминания, Давид конечно же все понял, но это уже не имело значения. Да это и не должно было иметь никакого значения, потому что не его дело знать, с кем спят его ребята, друг с другом или с девчонками с соседних улиц.

- Замечал, - признался тренер, делая глоток неразбавленного виски, обжигающего горло, - но не придавал значения, не наделял смыслом, но даже если бы и наделил, то что бы это изменило? Я учил вас играть в хоккей, остальное не должно меня касаться.

Отредактировано Kevin Erdahl (2021-11-18 16:40:20)

+1

10

Когда карты уже все вскрыты, в какой-то момент приходит облегчение. Не нужно прятаться за десятками масок, выдавливать из себя поддельные эмоции, пытаясь обмануть - кого? себя больше или окружающих? Эта мысль кажется такой простой и важной, и приходит она к Бену неожиданно, напуская какое-то странное спокойствие. Осознание, что теперь игра окончена вызывает у него улыбку. Вопрос стоит только в том, кто в этой партии остался в проигрыше. Ович не чувствовал себя лузером, более того, ему вроде как даже нечего терять. Он смотрит в этот момент на Кевина и сомневается - все-таки есть. Конец игры означает потерять Эрдаля. И что бы тот не говорил про Сан-Хосе, они не выйдут больше на лед вместе пока хватка отца даже ментально душит парня. Почему ты опускаешь взгляд? Тебе стыдно за то, что ты сделал или за то, что ты мог бы сделать, но не делаешь?

Беньямин хочет все это ему высказать, но только усмехается и качает отрицательно головой. Не место, не время. Впрочем, это время, наверное, никогда уже не наступит.

- Что потом, Кевин? - парень перебирает пальцами по столу, отчеканивая от указательного до мизинца снова и снова, - что хватит? Ты теперь будешь каждый раз уходить от разговора о том, что мы спим? Ты сам мне говорил, что Давид не последний человек в нашей жизни, разве при нем поговорить проблема? Или хочешь говорить дома, когда моя семья за стеной? - Ович понимает, что этот вечер может быть для них последним. Он решил ухватиться за любую возможность поговорить. С самого начала ситуации с Аматом между ними выстраивалась стена, которую черт знает как теперь разрушить, да и вопрос - стоит ли. Он до сих пор не знает что чувствует Кевин в принципе на счет происходящего. Стыд? Сожаление? Или единственное, что его волнует это злость отца?

- Мы долго будем бегать вокруг? И не смотри на меня так, - порой было сложно с Кевом. Эту зависимость даже не выкурить, как бы Беньямин не пытался. Они уже неделимые, и даже когда насильно режут эту связь со стороны, они срастаются заново, - ты собираешься вообще хоть что-нибудь сделать? Или ждешь пока отец все решит за тебя снова? Или когда я решу очередную твою проблему? - Овича откровенно начало нести. Говорил он беззлобно, но это были те самые болевые точки, которые парень никогда не прожимал. Это и его беспокоило на самом деле - тебе не пятнадцать, чтобы кто-либо решал с кем ты спишь, в какой ты команде играешь. Ты - копитан, но, блять, походу только на льду, а не в своей жизни, - Давид встает с места и неловко вжимает голову в плечи. Действительно, эти парни давно уже не дети, кажется, осознание чего-то очень важного пришло сегодня так же и ему. Мужчина молча выходит из кабинета, решив прогуляться до мед сестры.

- Я не хочу разговаривать об этом вечером. Я хочу дома нормально поесть впервые за ебучую неделю нервотрепки. Мы поговорим сейчас, - Бен очерчивает свои условия четко, смотрит внимательно, разворачиваясь к Кевину, - не надо решать мое будущее. Ты о своем лучше позаботься. И тащить меня в гребанный Сан-Хосе не надо. Ты это делаешь вообще почему? потому что боишься, что там твою задницу оттенять будет некому? или ты меня все-таки любишь? - слово "любовь" в любом контексте от Овича крайне редкое явление. Оно даже звучит как-то странно с его интонацией, будто пять минут назад парень скурил здоровый косяк, - посмотри к чему привела наша связь. В этом еще есть смысл?

+1

11

Когда Давид наконец поднялся на ноги и вышел из кабинета, Кевин только тогда позволил себе проявить эмоции, насильно сдерживаемые до этого момента. Слова Беньямина били очень больно и Кевин не сдержал слез, пряча раскрасневшееся лицо в ладонях. Наклонившись вперед, он практически согнулся пополам, упираясь локтями в собственные колени. На языке крутилось так много слов, сказать хотелось все до единого, только вот с чего начать. Начать было трудно, потому что Бен был прав и неправ одновременно, он видел ситуацию только с одной, своей стороны, а на место Кевина себя поставить не хотел. От осознания этого в груди у Кева защемило еще сильнее. Самый родной и близкий человек, человек, которому он доверял и любил всем своим сердцем был готов отказаться от него и оборвать связь. Просто так, по щелчку.

- Что ты хочешь от меня услышать, Бен? Что? - Закричал Эрдаль, наконец убирая руки от лица. Горячие слезы бежали по щекам, но он даже не пытался их остановить. - Я хочу играть в хоккей! Я думал, что и ты тоже этого хочешь! И мне очень больно слушать, как ты говоришь, что тебе на него плевать! Но дело не в этом! Мне еще больнее, когда ты обвиняешь меня в слабости перед моим отцом! Пойми, мир не идеален и не всем повезло иметь такую семью, которая есть у тебя, которая открыто поддерживает и радуется всем успехам, мне вот не повезло, и я не понимаю, почему ты считаешь, что я должен быть ответственным за это! Чтобы получать то, что я хочу, чтобы заниматься теми вещами, которое мне интересны, мне приходилось подстраиваться и прогибаться! Каждый день, Бен! Я, блять, жил в аду!!! - Эту фразу Кевин выкрикнул так громко и с таким надрывом, что ему самому показалось, что его сейчас накроет истерика, но он удержал себя в руках, не разрывая зрительного контакта с Овичем. Кевину очень хотелось понять, почему тот так с ним поступает. Почему? Почему, Бен? Почему??? На некоторое время в кабинете их тренера повисло молчание, но Эрдаль сам оборвал его, шумно всхлипнув и задышав через рот, будто ему не хватало воздуха.

- Не хочешь ехать со мной? Не надо, - его голос вдруг стал спокойнее и ровнее, будто бы он принял ситуацию, а взгляд уперся в полку, загроможденную завоеванными кубками, для новых там уже не было места. - Я постараюсь справиться сам. Знаешь, где-то в глубине души я понимал, что именно так и будет. Ты меня бросишь, - на этих словах Кевин моргнул и по мокрым красным щекам крупными каплями покатились новые слезы, будто бы обжигая остывающее лицо. - Ты всех бросаешь, с кем спишь. Я не знаю почему, теряешь интерес или еще что. Я поэтому не хотел с тобой спать, боялся, что ты рано или поздно также поступишь и со мной. Мне лишь хотелось, чтобы мы были вместе, большего мне не было надо. За столько лет, что я тут, поступало очень много предложений уехать, учиться в более перспективных учебных заведениях, но я не хотел уезжать, не хотел расставаться с тобой. Потому что тебя люблю. Я думал, что после школы мы уедем куда-то вместе, будем продолжать вместе играть, наконец съедемся, не будет больше ничего, ни школы, ни родителей, только ты, я и хоккей. У Давида остались кое-какие друзья в Сан-Хосе, он был согласен нам помочь, но теперь я не знаю, есть ли в этом смысл, - эти слова дались Кевину особенно трудно, голос у него дрожал, а все внутри болело так сильно, будто бы он спрыгнул с вышки в пустой бассейн.

- Очень больно знать, что ты всего этого не хочешь, что считаешь меня пустым местом, что должен оттенять меня, что думаешь, будто я не люблю, - Кевин уже не смотрел на Бена и говорил как-то растерянно, он не мог во все это поверить. Все-таки потерять в один день и семью и его было через чур.

- Я пока не знаю, как буду с этим жить.

+1

12

Наверное больно, когда разбиваются привычные розовые очки. Когда реальность впивается в глазницы острыми осколками, заставляя видеть чуть дальше своего выдуманного мира. Бен долгие годы был наблюдателем этой беспечной картины: капитан, вечный победитель. Учеба, отношения, спортивная карьера - все давалось Кевину Эрдалю с заурядной улыбкой. Супер-мальчик, богатый принц их скромного района. Ович не был той мразью, который ждал момента, когда вся жизнь Эрдаля разрушится на манер карточного домика, но когда это произошло, вместо ожидаемой паники или сопереживания Бньямин ничего не чувствует в принципе. Так просто должно было случиться. Всякий человек оступается, и правильно говорят: чем выше взлетаешь, тем больнее будет падать. Бен смягчил этот удар как только мог, положил на алтарь по факту собственное спокойствие, но Кевин продолжал сокрушаться только над собственной судьбой. Я/я/я/я/. Я думал, я мечтал, я хотел.

Беньи наблюдает над развернувшиеся ситуацией и молчит. Чужой громкий бас рвал перепонки. Где-то внутри на сердце у него пошли трещины, но они зарастают мгновенно. Заводской дар или дефект - пока не понимает толком. Парень неловко чешет бороду, когда Кевин ищет его встречного взгляда. Уклоняется, кожа покрывается мурашками от обжигающей доминации своего уже бывшего капитана. Бывшего друга или бывшего любовника - даже мысль не позволяет полноценно развернуться. Беньи его любил. Любил насколько он был способен. Отважно, в какой-то степени отчаянно, но все-таки любил.

- Кевин, - устало подхватывает и вздыхает, присаживаясь в кресле ровно и опираясь локтями на стол, - я сделал для тебя все что мог. И делал для тебя все, что было в моих силах. И я никогда не упрекну тебя ни в одном моменте, - смуглое лицо умершего мальчика в момент становится будто перед его глазами. Ович протирает пальцами веки в попытке согнать странное наваждение, - тот идеальный мир, который ты себе придумал невозможен по многим причинам. Время расставит все на свои места, и сейчас биться в истерике просто нет смысла, - губы сушило, до умопомрачения прямо сейчас Бену хотелось покурить. Слишком много вдумчивых фраз для такой отбитой личности. Слишком много вменяемости для вечно пьяного (адреналином или наркотиками) человека, - я не отказываюсь от тебя и не бросаю. Я прошу тебя решить проблемы, которые блять существуют. Не наши, а ты - свои, понимаешь? Поговори с отцом. Поговори с родителями. Дай сука ты голос свой. Мы не сможем жить спокойно в твоем идеальном будущем, если не преодолеем весь этот пиздец, который происходит сейчас. Прекрати действовать в одиночку. Сначала думаешь, потом делаешь, разве это так сложно? Да мать твою, это я тебе говорю, какого черта - Беньи усмехается и откидывается на спинку резко, легко пружиня на мягкой обивки корпусом. Злиться Ович долго не мог. Слезы Кевина потушили в прямом смысле всякое желание давить на него дальше, но играть в пояснительную бригаду парень тоже не хотел. В конце концов, Кевин большой мальчик. И Бен ему не няня, - делай короче что хочешь. Я всегда тебя поддержу, но впутывать меня во всякую дичь больше не надо. Разберись в себе.

+1

13

Иногда Кевину казалось, что они с Беном совершенно разные люди, хотя другим это было очевидно. Они из разных миров, с разным бэкграундом, стремлениями и мировоззрением. Что именно держало их рядом друг с другом - загадка, а может быть привычка, выработанная за такое количество лет. Но даже если это было так, то Кевин не хотел изменять этой привычке, рвать с ней, выжигать из собственного сердца, ведь с Беном ему было хорошо, вот только за самого Бена он уже не был уверен.

Продолжать разговор больше не хотелось. Все слова были сказаны, сердце рвала тупая боль, усугублять ее не было никакой надобности. Вытерев слезы с лица, Эрдаль глубоко вздохнул, чтобы привести себя в чувства, посмотрел на бутылку виски, стоящую на столе и без особых раздумий налил немного в пустой стакан, выпивая залпом, морщась от горького вкуса и жмуря глаза. Он практиковал такое впервые, но знал, что обычно людям это помогало успокоиться и расслабиться. Сегодня был очень тяжелый день.

- Я поеду домой, - голос Кевина звучал спокойно, будто бы не он несколько минут назад срывал его, крича от душевной боли. Ехать в дом к Бену наверное было бы не лучшей идеей, хотя Овичи всегда были ради его видеть, не пренебрегали и относились с теплотой и заботой. Кевин тоже был рад бывать у них, но сегодня, он знал, ему будет там особенно некомфортно. Возможно, некомфортно будет и Бену, Кевин не хотел стеснять его и лишать возможности наконец расслабиться по-настоящему. Если он отправится к себе, так будет лучше для всех.

- Попрошу Давида меня подвезти, передай своей маме спасибо и скажи, что я обязательно зайду потом, на днях, - с этими словами Кевин покинул кабинет тренера, оставив Бена в одиночестве. Оно было необходимо и Эрдалю, слишком много всего произошло за сегодня, нужно было все переварить и уложить в своей голове. Не так он себе все представлял, но что есть, то есть, изменить Бена и его отношение к себе Кевин не мог.

Найдя Давида в медицинском кабинете, он попросил подбросить его до дома, тот без раздумий согласился. В машине разговор не особо клеился, Кевин молчал, а Давид лишь неловко уточнил, все ли в силе на счет Сан-Хосе и стоит ли ему поднимать старые связи. Эрдаль ответил утвердительным кивком. Неважно, что будет происходить дальше в его семье, возможность уехать и продолжать играть на более профессиональном уровне он упускать не хотел.

Когда они подъехали к дому, машина отца Кевина стояла рядом. Сердце Эрдаля сделало кульбит, но он все-таки вышел и направился к собственной двери, даже не предполагая, что его ждет за ней. Давид попросил его прислать смс, когда Кев удостоверится, что внутри все нормально, уезжать без нее тренер наотрез отказался. Кевин подчинился и спустя несколько минут после того, как вошел в дом, прислал короткое: «все в порядке», хотя порядком происходящее назвать было сложно.

Он ни разу не видел родителей такими. Они кричали друг на друга, отец собирал вещи. Мать рыдала, но отвечала ему, говоря о его предательстве и своей ему преданности, Кевину было дико слышать от нее такие слова. Сложив дважды два, он понял, что отец от нее уходит, а она не собирается его останавливать. Кевин не был близок со своей матерью, но впервые в жизни был горд за нее, за то, что она смогла набраться смелости и сил сказать все в лицо своему мужу, человеку, который никогда не ценил ничьих усилий и никому не говорил добрых слов.

Его заметили не сразу, но когда чужое присутствие стало очевидно, отец не удостоил сына ни единым словом. Не то, чтобы Кевин сильно ждал комментариев в свою сторону и очень огорчился не получив их, но какого-то логического финала все равно ждал, им стала хлопнувшая за Эриком дверь.

- Он нас бросил, - надрыв в голосе матери звучал так драматично, что Кевин невольно ощутил себя героем фильма с несчастливым концом. Осознавать происходящее было больно, но в то же время вместе с ней пришло и необъяснимое облегчение: они теперь свободны, он свободен, он может делать все, что хочет и не оглядываться ни на кого больше никогда.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » judgement day


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно