– Мне? – эхо вопроса скользнуло по спине мокрым шершавым языком и выгнулось глубоким вдохом нехватки слов и мыслей. Не хватало продуманности и трезвого взгляда – я неслась вперёд... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 32°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » The monster inside


The monster inside

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Сентябрь 2015. Место встречи: закрытое психиатрическое отделение в Сентлуисе

You, we, they
https://i.pinimg.com/originals/99/ba/39/99ba395e3e24d3480bbd11d0b92192c5.gif

● Диссоциативное расстройство личности [в данном случае], согласно классификации, относится к неврозу, а не психозу.
● Наличие множественных личностей не может считаться признаком сумасшествия.
● Шизофрения и по сей день не является поводом для содержания преступников в государственных психиатрических лечебницах, а не в тюрьмах, вместе с другими заключёнными.

© выписка из заключения окружного прокурора от 26.09.15г., шт.Миссури, г.Сентлуис.

[NIC]William Stanley Milligan[/NIC]
[STA]Hello? Is anybody here? Who's here?[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/quzTU8N.gif[/AVA]
[SGN]All monsters are people.
https://i.imgur.com/DWa0fdj.gif
[/SGN]
[LZ1]БИЛЛИ, 24 y.o.
profession: schizophrenia diagnosis
relations: 27.
[/LZ1]

Отредактировано Wade Kirk (Вчера 16:34:00)

0

2

Это уже двадцать третий день. Двадцать третий день пребывания в этих стенах, пропахших хлоркой, лекарствами, чьей-то замытой мочой, страхом, безысходностью, отуплением, смирением, манной кашей, рвотой и... смертью. Да. В псиатрических отделениях порой "постояльцы" кончают с собой. Это происходило отнюдь не часто, но уже обыденно и удивления ужаса у персонала не вызывало. Разве что отвращение.
В основном психи вешались, но были и исключения. Одно время была мода разбивать голову о бетонную стену. Кто-то умудрялся раздобыть осколок стекла или чего-то острого и перерезать себе вены. За всё время здесь бывали и пара таких, что не побоялись и откусили себе языки. Ужасная смерть. Болезненная и мучительная. Конечно, случались и ошибки врачей, санитаров, когда больным заключённым превышали дозировку таблеток или инъекций. Якобы случайно. Но, за такими вещами следили и наказывали, так, что чаще можно было услышать, как санитары или ночные охранники заперевшись с "нарвавшимся" в его палате-камере-комнате прохаживаются по бедолаге резиновыми дубинками. Кричать можно сколько угодно. Даже сквозь толстые стены было слышно, но никто не придёт на помощь. Это же психушка, здесь постоянно кто-то орёт.

Билли Миллигана привезли сюда двадцать три дня назад поздним вечером. Здорового лысого молодого мужчину била мелка дрожь ужаса и непонимания что происходит. Он почти не мог говорить, только мычал несвязно и постоянно оглядывался на полицейских, что подпихивали его в спину ведя по коридорам в его камеру. Его руки, вымазанные в какой-то саже, с забившейся грязью и кровью под ногтями, были скованы за спиной наручниками. По лицу и одежде так же была размазана грязь и запёкшаяся кровь, будто грязная жижа недавно текла из его рта прямо на его грудь и живот, а брюки и обувь и вовсе были выпачканы в глине так, будто он ползал по земле во время дождя. Если бы не грязь на его лице и теле, то были бы заметны следы борьбы с полицейскими. На скуле под левым глазом красовалась длинная набухающая полоса, широкая и тянущаяся до самого окровавленного уха. На затылке у него тоже красовался след - кровавый подтёк с лопнувшей кожей от удара рукоятью пистолета. Кровь уже запеклась в некрасивую грязно-чёрную коросту.
Билли Миллиган ступал мелкими, частыми шажками, будто ноги его сковывала цепь, а колени сводила судорогой. Он шёл в сопровождении четверых вооружённых полицейских, которые комично были ниже его, даже в своих офицерских фуражках. Мужчины  были явно злы на Миллигана, но никто даже не пытался бросать в его сторону остроты. У каждого из них в руках было по электро-шоккеру и полицейским явно очень хотелось ими воспользоваться. Задержанный псих не давал повода, вот что их сейчас безумно бесило.
Сделав два поворота по коридору на право и пройдя четыре решётчатых двери разделявших сегменты коридора, его наконец-то привели к белой двери с узким окошечком с толстыми прутьями, что даже пальцы просунуть между ними проблемно, не то что руку целиком. Мужчина замер. Он смотрел широко раскрытыми глазами и часто моргал, не веря тому что вот эта бело-серая комната, без окон, с унитазом в одном углу и раковиной без зеркала в другом - судя по всему его дом на неопределённый срок.
- Чо встал? Пошёл вперёд!... Уррод. - прорычали за его спиной. Наручники почти сразу щёлкнули и его толкнули в спину так, что он буквально влетел внутрь комнаты, размером едва ли достигавшей больше двадцати квадратных метров, головой вперёд.
- Добро пожаловать, Уильям Миллирган, теперь это твоя квартира. По крайней мере до вынесения окончания приговора. Приятных снов, псих! - замок тяжёлой металлической двери со скрипом щёлкнул, звякнули ключи в руках полицейского и последний офицер оставил его одного, не жилая больше задерживаться тут ни секунды.
- П-постойте! - срывающимся голосом окликнул заключённый полицейского, чьи шаги уделялись по коридору в след за остальными. Мужчина бросился к окошку и прижался к решётке лицом, закричал, - Кто такой Уильям М-милиган? Я Томми! Это ош-шибка! Вы взяли не т-того! Я Томми! Меня зовут Томми!
Его крик разносился эхом по коридору, но никто на это не обращал внимание. Лишь вой и возня в соседних камерах служили реакцией на его истошные вопли отчаяния.

Двадцать третий день. Сегодня из камеры Уильяма Миллигана вышел Артур. Высокий, с идеально ровной спиной, с жёсткими чертами лица и тяжёлыми веками он выглядел весьма высокомерно. Артур умудрялся даже в серой больничной пижаме пациента выглядеть так, будто он одет в костюм тройку. По его манерам воображение так и рисовало строгий костюм серого цвета с галстуком, на котором поблёскивает булавка с жемчужиной. Но это была всего лишь больничные серая рубашка и брюки.
Здешняя еда Артура не вдохновляла, но он ел, по скольку знал, что здешняя овсянка терпима, а завтрак необходим им в целом. Сегодня он вышел на свет, так что ему и принимать пищу. Малыши бы есть не стали. Да и вообще "они там все" хандрят. Повздорили. Ждать утомительно. Лишь несколько из них были готовы сойтись в мнении, что ждать и вести себя приемлемо - это необходимость.
- Билли? Доброе утро. Поторопись. Сегодня прогулка будет недолгой. Ты себя неважно вёл вчера. Помнишь? - мягким голосом обратился к Артуру бородатый седой мужчина. Это был местный главврач, мистер Стенфорд Смайли. отвратное имя, как, впрочем, и личность. Артур даже не поднял на него взгляд, продолжая орудовать ложкой с той же скоростью и манерами.
- Я решил выписать вам дополнительную дозу успокоительных. Что скажешь, Билли? - сладко улыбаясь проговорил психиатр. Но Артур знал, что за этой маской дружелюбия бородатый американец вот-вот готов взорваться.
Вчера на свет вырвался Денис. Денису требовались очки, примерно плюс три, по-этому, без них, он плохо видит и может не рассчитать силу удара, не говоря уже о том, кому пропишет кулаком или чем подвернётся во время "процедур". Доктор Смайли прекрасно понимал по наблюдениям с камер, по проведённым тестам, что у Билли размножение личности, но никак не мог заставить ни одного из них рассказать обо всех. Правда однажды девятилетка попал в свет и проболтался про "зверя", которому нужны человеческие жертвы. С тех пор Хэдвига на свет не пускали. Вместо детей наружу пытались выйти и глотнуть воздуха все кому не лень, включая Патрицию, близнецов Фелицию и Анкеля, Барри, Орруэла, Норма, Хенрика. Засиделись взаперти, засиделись. Мда.
А терпеть Артур был должен поглощать безвкусную холодную овсянку и терпеть компанию этого невыносимого субъекта.
Покончив с завтраком, он вытер губы бумажной салфеткой, аккуратно сложил посуду на свой поднос и, встав из-за стола, всё так же не глядя на доктора отправился к стойке с грязной посудой. Разумеется в сопровождении мед.брата.
Уходившего из зала столовой, доктор Смайли буравил мелкими поросячьими глазками в спину, сквозь линзы своих очков. На глазах мужчины ровный шаг высокомерного англичанина плавно сменился в пружинестый, развязный походняк. Сложенные мгновение назад руки за спиной, поменяли своё положение. Плечи расслабились, чуть отклонилась назад спина. Правая ладонь выпустила край рубашки из-за пояса брюк и нырнула в карман, а левая стала размашисто мотылять из стороны в сторону при ходьбе. Когда медработник остановился и отвернулся от Миллигана у входа в закрытый внутренний двор, Билл закусил губ высовыая язык-лопату изо рта и показал сопровождающему в спину неприличный жест. Но стоило тому обернуться, как Миллиган вновь припустил направляясь на свою короткую прогулку. В свет, ясное дело, просочился Анкель.

Через несколько минут на маленьком островке лужайки Миллиган сидел в позе лотоса. Он сложил руки в кольцо пред собой. Взгляд затуманен, губы шевелились, но слов было не разобрать. Выглядело так, будто мужчина ушёл в себя и вёл внутри какие-то диалоги или споры. На его лбу между бровей то и дело пролегала глубокая морщинка, а уголки рта подёргивало микромимикой гнева и брезгливости, будто нервный тик. Это всё, что можно было увидеть снаружи, но что происходило внутри...
- Ублюдок, хочу чтобы он сдох! Чтобы глаза его лежали в моей ладони! Хочу почувствовать как они лопнут и вытекут между пальцев! Уёбок!
- Денис. Успокойся.
- Заткнись!
- Сам заткнись. Из-за тебя нам урезали время прогулки, а вечером никто не выйдет на свет, потому что нас накачают препаратами и мы будем вынуждены лежать овощем на постели и пускать слюни в подушку.
- Я просил их выдать мне очки. Это оскорбительно!
- Но красть их было незачем. Ты подставляешь всех нас. Если бы вместо тебя на свет вышел...
- Ну чиво вы спорите? Ну? Не кричите, ну! Ну пожалуйста! А? А почему нельзя нам просто взять и уйти отсюда?
- На твоём месте, я бы помалкивал, Хэдвиг.
- Мисс Патриция говорила, что Зверь защитит нас. Почему он не может выйти сейчас и что-нибудь сделать?
- А и правда, Барри, почему? Сколько можно уже есть эту дрянь на завтрак, обед и ужин? Разве нам не нужно озаботиться поиском девушек?...
- Замолкни, сука! Сама бы выходила не только пожрать и пофлиртовать с мужиками, а ещё и выхватить пару вечеров подряд побоев, а?
- Пф!...
- Фелицция, Денис, прошу вас, возьмите себя в руки и послушайте. Зверю появляться ещё рано...
- Артур. Мы должны были обсудить уже твой план побега.
- Тишина!
Все разом умолкли. Артур редко повышал голос, но ему пришлось и это был тревожный знак.
- Придерживайтесь плана. Барри, мисс Патриция и я будем вести наблюдение. Мы ждём решение суда. Анкель?
- Чё те?
- Ты не мог бы не выходить на свет до вечера. Нам нельзя усваивать эти таблетки, а ты один мож...
- Да понял я, ага. Тц! Задрало уже...
- Орда. - хриплый рык прервал споры, - Я слышу вас. И я услышал вас. Скоро... Уже совсем скоро мы вернём себе свободу.
Сложно выразить словами, какая это была ликующая, благоговейная и в тоже время абсолютная тишина. Наконец-то они пришли к единому.
Тело Миллигана чуть обмякло и пошатнулось, руки сомкнутые в кольцо, распались. Глаза моргнули и посмотрели на небо.
Время прогулки потраченное на совещание Орды вышло. Было пора возвращаться. Англичанин поднялся с островка газона ощущая затёкшие ноги. Отряхнул тщательно серые больничные брюки от невидимой пыли и даже самых микроскопических складок на своей одежде, заправил рубашку за пояс. сложил руки на пояснице и зашагал в сторону дожидавшегося его у входа во двор мед.брата.

Контролировать всех, кто был внутри это одно, а вот тех, кто был снаружи - совсем другое.
Проходя через столовую психиатрического отделения для душевно больных преступников Артур никак не ожидал, что одному из местных психов вдруг захочется выплеснуть агрессию на него. Псих, всё ещё обедавший и без остановки бормотавший себе что-то под нос, вскочил с места опрокидывая тарелку на пол, схватил свой стул и врезал по спине проходившего мимо Артура. И Артур охнув упал на колени. Он упустил свет.
- Что происходит?
- Держите его!
- Транквилизатор сюда. Всем разойтись по пала...
Персонал, охрана и все остальные заметались к стенам в панике. Командовавший мед.брат подпрыгнул на месте от удара в живот и обмякнув повис на руке Миллигана. Только он не был похож на Миллигана больше. Мышцы вздулись, проступили вены. Даже цвет глаз с небесно-голубого, почти водянистого сменился на абсолютно чёрный, как будто. Зрачок расширился до предела. Минуту назад казавшийся утончонным и высокомерным англичанином Билли напоминал бешеное животное, готовое напасть.
Что-то шаркнуло за спиной. Это тот самый ненормальный, вздумавший напасть на Артура со спины ударив стулом. Он даже шага не успел ступить прочь, как опустившийся на четвереньки монстр схватил его за ногу и швырнул спиной о бетонную колонну в зале. Миллиган не заметил даже, как в его плечо псих воткнул обломок пластиковой шариковой ручки и у него полилась кровь. По коридору уже бежали с оружием заряженным транквилизаторами. Возглавлял ораву вооружённых доктор Смайли. Он стоял позади всех. Зверь его заметил и пошёл сквозь толпу вырастая над охранниками, как гора.
- Стреляйте! Стреляйте же! - взвизгнул бородач и невольно попятился.
Шквал выстрелов и Зверя, будто подушечку для булавок утыкало всего дротиками. Даже шея и щека  получили свою порцию снотворного. Каждая порция могла усыпить взрослого мужчину весом не меньше восьмидесяти килограмм за пару секунд. Но Зверь был на ногах. Он шёл через толпу, отшвыривая охранников и медперсонал в стороны и те падая бились о стены.
Случайное замыкание сети спасло доктора Смайли от неминуемой расправы. Лампочка в коридоре вспыхнула и разбилась, но этой яркой вспышки вполне хватило, чтобы изгнать со света Зверя и вытолкнуть вместо него Хэдвига.
Девятилетка отступил назад пьяно, опустил взгляд на свою грудь, утыканную иглами и плаксиво захныкал. Он плавно и неуклюже осел на пол, пока не упал затылком назад разбросав в сторону руки. Тело его слегка подрагивало от передозировки в судорогах, изо рта его тянулись ниточкой слюни. Но всё равно к нему не спешили подходить.
Вскоре тело Билли Миллигана вынесли из столовой в его комнату, а всех других психов привели в спокойствие и заставили разойтись по комнатам. Билл ещё долго не смог бы прийти в себя, однако на него спящего всё же надели смирительную рубашку, сажая под замок в своей палате.
Сложно было объяснить откуда в теле обычного человека взялось столько силы и ярости. Удар по затылку должен был его вырубить, но...
Но хуже всего было то, что Зверь, пусть и совсем на краткий миг, показал себя. Он ничего не успел сделать, но этого "ничего" будет достаточно, чтобы пополнить досье новой записью, увеличить дозу его лекарств и запереть его ещё на очень долго в его комнате.
- Что же нам теперь делать, Артур?
- Ждать... когда свет появится снова.

[NIC]William Stanley Milligan[/NIC]
[STA]Hello? Is anybody here? Who's here?[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/quzTU8N.gif[/AVA]
[SGN]All monsters are people.
https://i.imgur.com/DWa0fdj.gif
[/SGN]
[LZ1]БИЛЛИ, 24 (?) y.o.
profession: schizophrenia diagnosis
relations: 27 (?).
[/LZ1]

Отредактировано Wade Kirk (2021-08-23 02:08:50)

+1

3

[NIC]John Rumma[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/5rHlaZv.png[/AVA]

- Джон, я  тебе говорю… Дополнительной судебно-психиатрической экспертизы не избежать… И у меня на неё не слишком  оптимистичные прогнозы… - когда адвокат говорил, то Джонни «Зверь» Румма смотрел ему в рот. У того был отличный набор сияющих белизной имплантов – а  Джон никогда не любил мужчин с искусственными зубами и баб с искусственными сиськами. Что-то фальшивое в них было. Впрочем, cудебник не нравился ему и до этого – со своим портфелем и отглаженным костюмчиком, он слишком смахивал на пидора, хотя и приходился племянником их капореджиме, гребаному яппи из Бруклина. А пидоров Румма не любил – не так его мама воспитывала.
- Че ты несешь,Томми? Мы же уже договорились – я псих! Псих! И все бумажки есть! -  Джон хотел сказать это спокойно – но затем .заметил что кричит. Впрочем, стены кабинета были звуконепроницаемые – а говорить здесь можно было открытым текстом. Семья проплатила деньги и теперь Румма мог вести приватные разговоры в кабинете одного из местных терапевтов… Точнее –это Джонни заплатил деньги, а эти херы неблагодарные просто нашли нужные связи.
- Джон, все не так проcто… Да, у тебя диагностировали маниакально-депрессивное состояние и садистическое расстройство личности, но тебя считают дееспособным… Ответственным за свои дела и поступки… Они сомневаются, что недееспособный человек  мог годами заниматься… тем что ты занимался… - адвокат понизил голос – этот осторожный сукин сын не хотел говорить об организованной преступности даже в безопасном помещении. Однако Джону сейчас было не до этих сантиментов – как и до россказней юриста о его диагнозах. Он прекрасно знал, что все это лажа, его собственный блеф – в нынешнее время любых нормальных мужчин готовы сумасшедшими обозвать. Адекватные у теперешних либерастов только пидоры и им подобные.
- Вот именно, делал, бля! Трое жмуров за Семью! И потому вы обязаны мне помочь – так что работай, уебок прилизанный! И дяде своему скажи, чтобы засуетился! Он мне еще должен за то дельце в Сан-Хосе! – Джон умом понимал, что его несет. Не должен он был все же так открыто говорить об их делах. Не должен был так неуважительно отзываться о своем капитане и так разговаривать со своим адвокатом. Но в последний год (после того как он схлопотал удар битой по голове в «Дохлой утке») вспышки неконтролируемой ярости, вкупе с сильными головными болями, участились. Да и то сказать – жизнь у них нервная, да еще и этот коронавирус в придачу. Тут всякий с резьбы соскочит, не то что разбушуется.
Cкулы адвоката затвердели – явно звание «прилизанного уебка» не пришлось ему по душе. – Джон, раз уж мы так откровенны – то далеко не все, что ты делал, было одобрено и… делалось ради других. Тот бармен… Мальчишка совсем, двадцать один год… А ты его… Джон подался вперед, чуток резковато взмахнул рукой – и стакан с карандашами, вместе с несколькими блокнотами, в которые терапевт записывал рецепты, полетели на пол. – Он пидор был! И со мной, правильным пацаном, заигрывал по-пидорски! А ты что это пидоров защищаешь, Томми? Что-то личное? – косящий под сумасшедшего гангстер прекрасно помнил этот случай. Тот типок с набриолиненным пробором, подавая вино в ресторане, назвал его «милым» и сделал какой-то странный жест, словно хотел коснуться его руки. Мысль о том, что его, крутого мужика, хотели трахнуть, мучила Джонни несколько недель. Перестала мучить только после, как он, после бутылки виски, выследил гомика, вывез его в лес и забил до смерти столярным молотком.
– Джон, это не единственный случай… А тот столяр… Вы всего-то поспорили о расценках на работу, а ты его…. На двадцать кусков… Не говоря уже… -адвокат отодвинулся и слегка побелел – репутация у Руммы была такая, что на улицах ему не решались лишний раз сказать слово поперек. Боялись –и уважали значит. Здесь же адвокат решил не бояться и не уважать, видно – решил, что, мол, в дурке и при врачах его не тронут.
Зря решил.
Одним скачков мафиози сшиб племянничка капо на пол, вцепился в горло. – А ты, блять, что, мой босс, чтобы мои делюги разбирать? Или коп? Или стукач? Где микрофон, cтукач? – когда вбежавшие на крики санитары скрутили Джону руки и вкололи транквилизаторы, он успел выбить Томми пару зубов и сломать его сучий нос. Когда бандит, прикрученный к койке, уже отключался, то где-то в глубине мозга мелькнула удовлетворенная мысль – вот может, теперь его точно признают недееспособным?
… Неделю спустя осунувшийся и мрачный Джон вышагивал по больничному двору/ Это была его первая прогулка за эти семь дней – его держали в изоляции и обкалывали всякой дрянью, пока врачи не убедились, что буйность у него типа не перешла в постоянную фазу. Смирительную рубашку впрочем быстро сняли – Джон начал биться в припадке, испуская слюнную пену. Такое, пусть и в более мягкой форме, происходило с Руммой и всегда, когда на него надевали наручники. Копы раньше считали, что он симулирует. Однако Джон знал – это идет из детства. С тех пор, как его ебанный отчим связывад ему руки собачьим ремнем и до полусмерти полосовал ремнем.
Джон шагал мимо психов молчаливых, психов бормочущих, cмеющихся и плачущих. Отчаянно хотелось курить – но врач запретил, и сигарет не было. Взгляд упал на тех из больных, кого навещали родственники. Вот, например, какая-то старушка нянчится со своим тупо глядящим в пространство сынком-олигофреном – а таким с точки зрения Джона и вовсе на этом свете жить не надо. Приди к Румме родственники – они бы моги ему принести курева. Но он был одинок – бывшая жена, после того, как он в очередной раз поучил ее жизни, добыла в суде запретительный приказ, а другие… Мать умерла, брат работает на фабрике в чертовом Висконсине – да и раньше с ним Джонни-Зверь много не общался. Не общался, по  сути, с тех пор, как в шестнадцать лет сбежал из дома и загремел в исправительное учреждение для малолетних – а потом пошел дальше по тюрьмам. Так что кровной семьи у него почти не осталось. Оставалась другая Семья – нью-йоркская Семья Иль Мелаграно, с чьей калифорнийской бригадой он связался вскоре после второй ходки, начав промышлять грабежами, угонами машии торговлей наркотиками. Впрочем, Джон подозревал, что после случая с адвокатом те не сильно захотят идти на контакт.
Мобстер остановился, еще раз обвел глазами двор. Демонстративно сплюнул при виде санитара – он еще помнил, как эти черти хватали его своими гребаными руками, не иначе, пидорские наклонности имеют. Брезгливо покосился на делящих какую-то корку голубей. Он всегда ненавидел этих везде срущих птиц, которых в придачу сделали гейским символом мира. В детстве он ловил таких в силки и затем отрезал головы. Представляя, что отрезает голову ненавистному отчиму…
Взор италоамериканца наконец остановился на одиноко стоящем мужчине. Вроде его звали Артур? Или Билли? Румма плохо помнил – его в больнице волновали исключительно собственные дела. Знал только, что вроде того за какую-то драку тоже неделю назад сцапали и обкололи этой мерзнстью. Товарищ по несчастью, так сказать. Ну на ловца и зверь. – Эй, дружище, здорово! Куревом не богат? – понизив голос, Лжон сразу перешел к делу. Затем, впрочем, решил недолго поддержать и вежливый разговор – не в хлеву же воспитан. – Слышал, ты тут с одним недавно замесился…  За что вообще чалишься тут? Джон протянул другому пациенту руку для рукопожатия. – Я Джон, Джон Румма… Однако затем он вспомнил кое о чем – и его рука зависла в воздухе. – Только, это… Ты, извиняюсь, часом не пидор?  Ну, не гей, по современному? Я пидорам руки не пожимаю просто, принципы у меня такие.

[SGN]_________________[/SGN]
[LZ1]ДЖОН РУММА, 36y.o.
profession: убийца-садист, бывший соучастник мафии;
[/LZ1]

Отредактировано Michael Rinaldi (2021-08-16 15:11:15)

+3

4

Семь дней. Именно столько его пичкали какой-то дрянью, сперва в виде уколов, а потом, когда на пятый день Билли Миллиган наконец превратился в овощ с затуманенным взглядом и не способным самостоятельно даже сходить в туалет, перевели его на кормёжку разными пилюлями.

- Анкель! Ты здесь? Выйди в свет! Ты можешь спасти нас? Только ты сможешь с этим справиться.
- Да знаю я. Я здесь и я пытаюсь. Не мешай!... Нет. Чёрт! Не могу! Выхожу...

Орда каждый день не оставляла попыток добраться к свету, чтобы Анкель смог предотвратить глотательный рефлекс и симулировать состояние овоща. Но по началу всё это было напрасно.
А по окончанию этих семи дней, Билли Миллигана извлекли из постели, нацепили его смирительную рубашку, усадили в кресло-каталку и повезли на встречу с местным Богом и Дьяволом в одной ипостаси.

- Добрый день, мистер Миллиган. Чтож, мы давали вам препараты уже целых семь дней...- приветствовал своего подопечного глав.врач мистер Смайли. Его прореженная сединой борода подёрнулась улыбкой Санты Клауса, который готов был вручить шоколадку или игрушку, послушному ребёнку на Рождество.
Семь дней? Ага, конечно. Пошёл ты! Ублюдок...
Веди себя тихо. Пусть говорит что хочет.
Билли Миллиган сидел на стуле. Его вынули из рубашки, но лишь, когда двое мед.братьев привели его и усадили в кабинете психотерапевта. Это была светлая комната. Небольшая, но в ней не было ничего уютного. Она больше напоминала кабинет допроса, только стены выкрашены в светло-серые тона. Перед пациентом стоял дубовый стол покрытый лаком, за которым восседал мистер Смайли. За его стеной стены были уже бежевыми, стоял платяной шкаф с книгами и разными декоративными штуками (статуэтки, безделушки, рамки с фотографиями), на стенах висели дипломы - заслуги мед.учереждения и глав.врача, фото где тот жмёт руку мэру. Ну и всякое такое. Взгляд Миллигана не любил зацикливаться на деталях этого кабинета. Кроме как на сером ворсе коврового покрытия. Сколько бы раз его сюда не приводили.
- ... Как вы думаете, вы готовы покидать свою комнату, ходить на прогулку, как и другие пациенты?
Миллиган молчал. Барри был на свету и он не хотел ничего отвечать. он и так знал, что док мог говорить и спрашивать о чём угодно, сколько угодно, но в итоге от ответов собеседника ничего не зависело.
Шариковая ручка Паркер шуршала по листку бумаги делая пометки в записях. Доктор Смайли поднял на Барри свои водянистого цвета глазки и посмотрел на него сквозь свои крошечные круглые очки. Он будто бы ещё ждал ответа от него. Сцепив пальцы в замок и сложив руки таким образом перед собой, мужчина решил продолжить:
- Уильям. Мы получили письмо от окружного прокурора пока Вас держали на седативных препаратах. Хотите я зачитаю Вам выдержки из того, что он говорит о Вашем деле после всех заключений о Вашем состоянии, что я ему отправил?
Барри продолжал упираться пустым, ничего не выражающим взглядом в серый ковролин.
- Что ж, хорошо. - на столе зашуршали какие-то листки. Док извлёк одну из всего этого вороха и стал читать вслух выделенную им заблаговременно строчку карандашом, - Диссоциативное расстройство личности [в данном случае], согласно классификации, относится к неврозу, а не психозу. Наличие множественных личностей не может считаться признаком сумасшествия.
Шизофрения и по сей день не является поводом для содержания преступников в государственных психиатрических лечебницах, а не в тюрьмах, вместе с другими заключёнными.
- он снял с переносицы свои очки и бросил их поверх бумаг, снова сцепляя пальцы в замок и поднимая их на уровень своего рта, домиком, - Вы понимаете, что это значит для Вас?

* * *

Через два часа после встречи с доком Уильяма отвели на завтрак, а оттуда на прогулку во внутренний двор. Барри разместился на скамье и оставался в полном одиночестве [если это вообще возможно], по крайней мере в пределах этой скамьи, пока к ему не подошёл незнакомец.
- Эй, дружище, здорово! Куревом не богат? - Барри его слышал, но предпочитал ничего не отвечать. Он размышлял над тем, что ему поведал док в своём кабинете, но этот не отставал, - Слышал, ты тут с одним недавно замесился…  За что вообще чалишься тут? - коренастый протянул руку для рукопожатия, - Я Джон, Джон Румма…
Этот Джон Рума носил такую же пижаму пациента, как и у него, вот только выглядет он при всём этом, как вполне нормальный, хоть и беспардонный с довольно специфичным, указывающим на многое, жаргоном. Как вдруг его рука остановилась в воздухе, - Только, это… Ты, извиняюсь, часом не пидор? Ну, не гей, по современному? Я пидорам руки не пожимаю просто, принципы у меня такие.
Вот она, где собака зарыта. Хотя ярко выраженная гомофобия могла быть далеко не единственной причиной его заключения здесь.
Барри как сидел со скрещенными на груди руками, так и продолжил сидеть. он и не дрогнул в порыве ответить и принять рукопожатие.
- Чтож... - начал он в ответ, - А я не пожимаю рук принципиально, увы. Не терплю прикосновений.
И это было правдой. Барри не любил прикосновений, потому что боялся грязи. Он был педантом и многое во всём, что по его мнению было не на своём месте, не того размера, с недопустимым количеством складок, не той формы, всё, абсолютно, его нервировало. Однако, во всём этом мире беспорядка и хаоса, больше всего он не терпел прикосновений, поскольку кожа человека выделяет сквозь свои поры и потовые железы множество грязи, кожного жира и прочего. Что уж говорить о том сколько всего за день перетрогают человеческие руки. А что творится у нас под ногтями. Ууууу! Целая макровселенная из микробов, среди которых могут оказаться как личинки глиста, так и кишечная палочка. Мерзость.
Он вздохнул, выдохнул и продолжил:
- Мы... - он сделал паузу обдумывая каждое слово, - ... у меня нет сигарет и лично я не курю. Садитесь, иначе мед.персонал вскоре обратит на нас внимание. - он наконец-то взглянул на Джона и кивнул на вход во внутренний двор. Сразу двое мед.братьев пристально следили за Билли.
- Диссоциативное расстройство личности. - не сводя взгляда со своих надзирателей, медленно и монотонно, совершенно бесцветным голосом продолжил Барри, - Шизофрения. У меня шизофрения. - теперь его спокойный взгляд переместился на собеседника.
Где-то внутри, Анкель, который стоял ближе всех к свету и слышал их разговор, расхохотался. Мускул на лице Барри дрогнул. Он чуть было не улыбнулся против воли. Его рука сжалась в кулак и прикоснулась тыльной стороной к тому месту на лице, где пробежала судорога успокаивая свой мускул.
- Меня на данный момент обвиняют в жестоком убийстве двенадцати человек. Уже целых двенадцати... интересно сколько их ещё будет? Прямых улик против меня нет. - он покачал головой снова уставясь в пространство перед собой, - Так же мне присваивают обвинение в ограблении и четырёх изнасилованиях. Судебное разбирательство длится уже месяц. - он хмыкнул, - Но скоро всё может закончиться, поскольку окружной прокурор настаивает на том, чтобы меня перевели в обычную тюрьму строгого режима. У меня осталось от силы две недели.
Он замолчал перебирая что-то в собственных мыслях. Нет, он не уходил в себя и не говорил с другими. Барри, как один из старших среди них, мог принимать собственные решения. Пока Артур спал или занимался собственными делами, а вместе с ним и Патриссия, полное руководство и решение кому выходить на свет было в его распоряжении. В данном случае с этим никто не собирался спорить.
А думал он о следующем. В кабинете доктора Смайли он узнал и о приблизительных сроках, коими они располагают до окончательного слушания, и о том, что его приём таблеток теперь понёс изменение в составе и дозировках, а ещё, что док хотел бы, чтобы Билли Миллиган на камеру познакомил его с каждым из своих личностей. За прошедший месяц и так было известно о его расстройстве, но этот особый случай нуждался в подкреплении под запись. Таким образом его могли признать психически нездоровым, в особенности. если одна из его личностей или несколько, признают свою вину и расскажут о содеянном. Тогда, по словам дока, его бы перевели в крыло для особо опасных и держали там до тех пор, пока он не исцелится. Проще говоря его бы заперли здесь и сделали личной игрушкой дока Смайли. Он написал бы по нему диссертацию, может быть пару художественных или научных книг. Хапнул славы, денег, а орда бы оставалась здесь, напичканная препаратами и исследуемая до конца дней Миллигана, тело которого было бы подвержено целой куче опытов.
Вот почему Артур был сейчас так занят, а Барри руководил всем. До того, как док сообщил ему последние новости спустя семь дней, что его пичкали той отравой, что не давала нервным окончаниям действовать, а рот сушило так, что когда они наконец смогли добраться и выйти в свет, то обнаружили что губы избиты болезненными трещинами с привкусом металла. Сейчас кожа рта выглядела лучше. Будто бы губы обветрились и всё. Так вот, до этого всего, орда не собиралась никого посвящать ни в их расстройство личности, ни об их количестве, ни об именах, ни о преступлениях совершённых ими. Никому. Теперь же это не имело значения. Пока Артур не вернётся, у них было всего две недели, чтобы как следует подумать обо всём и по возможности не нажить себе неприятностей. Или напротив, нажить, если это поможет выиграть для них время.
Так что новое знакомство - а почему бы и нет? Хуже от этого всё равно не станет.

[NIC]William Stanley Milligan[/NIC]
[STA]Hello? Is anybody here? Who's here?[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/quzTU8N.gif[/AVA]
[SGN]All monsters are people.
https://i.imgur.com/DWa0fdj.gif
[/SGN]
[LZ1]БИЛЛИ, 24 (?) y.o.
profession: schizophrenia diagnosis
relations: 27 (?).
[/LZ1]

Отредактировано Wade Kirk (2021-08-19 04:48:48)

+1

5

[NIC]John Rumma[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/5rHlaZv.png[/AVA]

- Прикосновений не терпишь? А как же ты того... Со своей бабой... Или, извиняюсь, нет бабы? - Джон Румма изучающе смотрел на своего странного собеседника. На какое-то мгновение снова заподозрил, не пидор ли он. "Блюдите мою дистанцию", "не нарушайте мое личное пространство" - все эти чувствительные интеллигентские разговорчики всегда казались ему признаками заднеприводности. Одному очкарику в троллейбусной толчее, который ляпнул ему что-то такое, бандит сходу зарядил двушечку, а потом раздавил его собственные стекла об худое культурное лицо. Пока тот верещал, выковыривал осколки и звал полицию, Зверь, посмеиваясь вышел на своей остановке. Весело пошутил тогда - потом всю дорогу до дома ржал-заливался. - Впрочем, дело твое. - в этом дурдома псих на психе, и у каждого свои тараканы. Надо соблюдать правила арестантского общежития - тут же та же тюрьма. Это Румма при всем своем взрывном характере усвоил еще в шестнадцать, когда загремел в исправительную школу для малолетних за то, что зверски избил и ограбил мужика возле вокзала. Нравы в "ювеналке", как ее называли воспитанники, были похлеще чем в иных тюрьмах -у слабых отбирали еду, их насиловали в спальнях, когда воспитатели выключали свет. Но одно правило все соблюдали - есть легавые и воспитатели, а есть пацаны. В глазах Руммы так же было и тут. - Нет, я сам терпеть не могу, когда эти педики местные меня руками хватают... Или когда хер какой в толпе толкнет, например... Но если красотка какая сиськами о тебя потрется - чего плохого в таких прикосновениях? - Румма недоумевающе пожал плечами. Секс он любил - однако женщины около него не задерживались. Привыкли, понимаешь, к гламурным сосункам, которые на свою бабу и крикнуть боятся. Хозяин дома - мужчина, и он не должен стесняться это показывать своей женщине. Особенно если она за ним замужем. "За мужем", не спроста оборот этот выдумали. Значит - стоит за ним, за его спиной, и не вякает. А иногда и под ним лежит - и тут уже может вякать, здесь разрешается. Жаль только, пошли одни суки безответственные - одну свою сожительницу Румме пришлось даже задушить, когда он ее поймал за перепиской в вотсапе с каким-то мудаком. Она клялась, что это ее визажист или что-то такое - но Зверю было похер. Знает он этих визажистов. Эмма, его жена, продержалась дольше - но потом все же подала на развод и добилась судебного запрета. Еще и копам что-то напела про ожоги от утюга на теле. Падла! Предательница гребаная!
Джон сплюнул на землю и сел рядом с "Артуром", или как его? За санитарами и правда надо было следить - эти гниды шпионили за ними не хуже, чем гондоны из ФБР за клубом его мафиозного капо, ебучего папиного сынка Поли Фортуно. - Шизофрения... А у меня маниакальное состояние, психоз и все дела. - они будто хвастались своими тачками или чем-то вроде того. "У меня раритетный кадиллак эльдорадо"! "Да что мне твое старье, дружище, я на поршаке гоняю!" - Двенадцать? Охуеть. - услышав о том, cколько трупов якобы на этом неприметном парне, мобстер присвистнул. В тихом омуте черти водятся. Однако расспрашивать не стал подробно - противоречило тюремному этикету. Тот, кто подробно у тебя о делюгах выведывает - cкорее всего подсадная утка. Откровенная беседа тут возможна только в тесном кругу друзей - а они с "диссоциативным" такими пока не было. - Еще докинут, будь уверен. Этим падлам лишь бы на делах старых узелки позатягивать. Свидетелей, сука, каких розыщут еще - таких что готовы что угодно рассказать, лишь бы им свои срока скостили... По делу Руммы проходило двенадцать таких певчих птичек - он никогда не отличался осторожностью, в приступе ярости был способен наследить изрядно. Самые страшные же показания против него давал подельник, Киран Бутси. Он, Румма, подтянул этого чертова торчка к делам  - в том числе к мокрым! Человека из него сделал! А тот как слюнтяй побежал к властям, едва жареным запахло. Разбил, блять, под героином угнанный "альфа ромео", который им надо было доставить заказчику. Ну Джон и вспылил - сломал ему челюсть кастетом, запихнул в багажник да повез в лес. Тот же как-то умудрился оттуда вываливаться и доковылять до полицейского поста. Крыса хуева! А ведь Джон может его бы еще и помиловал, отошел бы, может, как до леска-то доехали бы...  - Одного не пойму, как тебя в изнасиловании-то обвиняют, если ты трогать людей не любишь? - или он ее шваброй отрахал или дилдо каким? Мало ли каких извращенцев не бывает. - Мне шесть жмуров шьют. - трое мафиозных, трое - личная инициатива, вроде того заднеприводного официанта, которым ему адвокат пенял. На самом деле  на счету у Джона вдвое больше убийств - за одного, того слишком разговорчивого ирландца в "Гинесс Пабе", он словил первый взрослый срок. О других власти пока не знали - в том числе и об его ублюдке-отчиме, "пропавшем на охоте"... - Ну плюс еще грабежи, бандитизм, тачки... Чего не наприписывают больным-то людям! - на самом деле матерому рецидивисту сильно хотелось похвастаться своими преступными связями -но он пока сдерживался. Оставались намеки.
Услышав же о том,  что собеседнику предстоит вернуться в тюрягу, он присвистнул - вот так совпадение. - Бля, а меня тоже переводят. Тоже через две недели. Вместе значит поедем. C ветерком, а? - Румма невесело усмехнулся. Смешного тут было мало - он все глубже погружался в дерьмо. Адвокат от него отказался - значит, надо нанимать нового или обращаться к государственному защитнику. Киран, по последним сообщениям этого лощеного дрища Томми, уже показал то место, где Джон всегда прикапывали кости. Бабки кончались, газеты полоскали его имя направо и налево. "Мы будем судить его не как гангстера, а как обычного серийного убийцу"  заливался на первых полосах прокурор. Дело пахло керосином - а вернее, электрическим стулом. - Ты не был в окружной? Я тоже нет, но наслышан. Та еще жопа. Кормят херово, ниггеры друг друга в очко ебут - и все на подсосе у начальства. Пернуть не успеешь - как заложат тебя сразу... - Джон предпочел бы сидеть в  Калифорнии, в Лос-Анджелесе, c братанами по команде - но его арест и последнее преступление были в Сент-Луисе. Съездили с Бутси погастролировать, называется. Надо было еще его год назад вальнуть, когда ныл и отказывался резать пальцы тому задолжавшему игроману педерастическому. Пришлось тогда Джонни самому делать - указательный он потом в рот Кирану запихнул, навроде леденца. Учил щенка неблагодарного, что в их деле брезгливости не место. Тот потом час отплевывался и "ментосы" жрал - смехота просто. - Да и тут не лучше. Ты вот посмотри на всех овец этих. Ходят строем по команде санитаров этих -а могли бы порвать их нах... Я бы давно тут всех раком поставил. Позвал бы пару друзей, они бы отловили лепилу главного их после работы и объяснили все... Если бы не... - тут Джон замолчал - он хотел упомянуть о том, что ему приходится притворяться и изображать паиньку, хорошего психа, жаждущего остаться в дурдоме. Остановился вовремя  - еще и потому, что к ним уже шли санитары. - Мистер Румма, отойдите от другого пациента. Никаких агрессивных слов и жестов. - скучливо сказал медбрат, а "Артуру" положил руку в перчатке на плечо. - Мне кажется, этот разговор вас нервирует. Не нужно общаться с этим человеком.

[SGN]_________________[/SGN]
[LZ1]ДЖОН РУММА, 36y.o.
profession: убийца-садист, бывший соучастник мафии;
[/LZ1]

Отредактировано Michael Rinaldi (2021-08-22 14:09:25)

+2

6

Артур не выходил в свет уже неделю оставив у руля Бари и Анкеля. Они с Бари предполагали, что прочие будут послушно сидеть в тени оставаясь паинькими. Оно и понятно, иерархия и статусность в Орде была определена давным давно. Артур ушёл глубоко в себя, чтобы разработать план побега с мисс Патрицией, а Бари находился почти всё время на свету. Никто из них, кроме Анкеля наверное, и предположить не мог, что вокруг света ошивалась чуть ли не вся Орда. И пусть никто из них даже не смел перешёптываться между собой, чтобы их не заметил Бари, но зато каждый из них слышал тот разговор, что вёл с Билли Миллиганом Джон Рума.
Анкель должен был помогать Бари, но никто не говорил ему докладывать о каждом из членов Орды. К тому же кто он такой, чтобы просить или требовать от них держаться дальше от света. Да чёрт побери, он бы и сам с удовольствием вышел в свет, но только вот проблем потом не оберёшься.
Анкель затылком чуял, как где-то совсем рядом присутствует Денис. Денис, вечно раздражительный и пугающе агрессивный, курсировал за спиной Анкеля то приближаясь к свету, то отдаляясь от него, будто акула почуявшая добычу, но не желающая спугнуть её раньше времени.
Эй, Дэн? - шёпотом не оборачиваясь окликнул его Анкель.
...
Чувак, оно того не стоит, остынь. - у парня ком застрял в горле, а по спине реально будто ледяной каток проехался. Это был страх.
Если выйдешь в свет, я умываю руки. Артур будет очень не доволен, чел... Бари говорит, ты можешь этим нам хорошенько.
...
Эй... Дэн?...
* * *

- Прикосновений не терпишь? А как же ты того... Со своей бабой... Или, извиняюсь, нет бабы? - Джон Румма изучающе смотрел на своего странного собеседника.
Бари, это был сейчас перед ним Бари. Но кажется лысый странного вида новый знакомый Румы до сих пор не представился.
Он продолжал сидеть на белой деревянной скамейке, молча слушать и смотреть на коренастого лишь искоса, будто его собеседник вовсе не с ним говорит.
Общительный субъект ему попался. Правда манера его говорить Бари мало нравилась. Скорее бы Джон больше поладил с Анкелем или Денисом. Впрочем ни тому, ни другому на свету делать пока было нечего, а Джон, при всей своей грубости в речи и беспардонности, как не странно, больше располагал к общению, чем отталкивал.
- Впрочем, дело твое. - в этом дурдоме псих на психе, и у каждого свои тараканы. Да, это действительно так и Бари думал об этом тоже, что и Рума. Проблема в том, на сколько один псих мог бы понять другого и на сколько смог бы доверять.
- Нет, я сам терпеть не могу, когда эти педики местные меня руками хватают... Или когда хер какой в толпе толкнет, например... Но если красотка какая сиськами о тебя потрется - чего плохого в таких прикосновениях? - Румма недоумевающе пожал плечами.
Коренастый наконец-то присел на скамейку. Бари было приятно, что у этого субъекта тоже есть свой пунктик на счёт сохранения дистанции. Кроме того Бари заметил, как в их сторону косится местный мед.персонал, остававшийся начеку, заметил и то как Руме это тоже не доставляет никакого удовольствия. А ещё он было подумал, что возможно он не единственный здесь из-за кого стоило волноваться охране. Это было любопытно.
- Шизофрения... А у меня маниакальное состояние, психоз и все дела. - они будто хвастались своими тачками или чем-то вроде того. Правда Бари не хотел никого впечатлить диагнозом, что ему поставил доктор Смайли. Однако пока что да, выходило так, будто они оба "красуются своими достижениями".
- Двенадцать? Охуеть. - присвистнул Рума.
- Еще докинут, будь уверен. Этим падлам лишь бы на делах старых узелки позатягивать. Свидетелей, сука, каких розыщут еще - таких что готовы что угодно рассказать, лишь бы им свои срока скостили...
Хэх. А парень дело говорит... - совсем тихо, так что Бари не мог его услышать, раздалось из-за плеча Анкеля и тот вздрогнул от неожиданности. Впрочем, даже этот мелкий взломщик был сейчас согласен с Румой.
- Одного не пойму, как тебя в изнасиловании-то обвиняют, если ты трогать людей не любишь?
Бари вздохнул. Он то как раз прекрасно понимал, что для них это не проблема. И вполне возможно один из Орды всё же виновен в изнасиловании или даже изнасилованиях. Их там много, кто знает. Ни у Бари, ни у мисс Патриции, ни у Артура не было времени разбираться кто в чём из них виновен. Тут в первую очередь надо себя целиком спасать, а разбираться потом будут. Если только виновные сами не сознаются.
Но да, Рума был абсолютно прав - психу с расщеплением личности приписать можно ещё многое.
- Мне шесть жмуров шьют.
Однако, не мало. - присвистнул Анкель и ухмыльнулся. Тонкие губы Билли Миллигана, против воли Бари, искривились в ухмылке.
- Ну плюс еще грабежи, бандитизм, тачки... Чего не наприписывают больным-то людям! - продолжал кичиться своими "заслугами" Рума.
Услышав же о том,  что собеседнику предстоит вернуться в тюрьму, коренастый присвистнул и впервые за весь их разговор, Бари, приподняв слегка правую бровь взглянул ему в лицо.
- Бля, а меня тоже переводят. Тоже через две недели. Вместе значит поедем. C ветерком, а? - а вот эта новость весьма интересная, подметил мысленно Бари.
Денис поравнялся с Анкелем, заинтересованно слушая что говорит Джон.
- Ты не был в окружной? Я тоже нет, но наслышан. Та еще жопа. Кормят херово, ниггеры друг друга в очко ебут - и все на подсосе у начальства. Пернуть не успеешь - как заложат тебя сразу...
Подробности условий пребывания в Окружной тюрьме мало интересовали Бари. Зато он не мог не подметить его осведомлённость. Это было полезно, хотя Орда не собиралась попадать в места не столь отдалённые и прозябать там. Снова. Всё же было полезно иметь более менее вменяемого знакомого по несчастью "снаружи".
- Да и тут не лучше. Ты вот посмотри на всех овец этих. Ходят строем по команде санитаров этих - а могли бы порвать их нах... Я бы давно тут всех раком поставил. Позвал бы пару друзей, они бы отловили лепилу главного их после работы и объяснили все... Если бы не... - тут Джон вдруг замолчал. Остановился и впрямь вовремя:
- Мистер Румма, - голос молодого бугая в форме мед.брата и вышитым на груди именем Брюс раздался над их головами, - ... отойдите от другого пациента. Никаких агрессивных слов и жестов.
Голос их надсмотрщика звучал спокойным басом, без ноток угрозы, но. Должно быть этот Брюс здесь недавно и не в курсе того, что делать было не надо, и всё же он положил руку на плечо Миллигану, - Мне кажется, этот разговор вас нервирует. Не нужно общаться с этим человеком.
По лицу мужчины, будто рябь по воде, прошёл нервный тик. Точно его от прикосновения по плечу током прошибло.
В эту самую секунду Бари на мгновение потерял самоконтроль. Дело в том, что когда к нему прикасались он физически не мог этого вынести. Что это было, неприязнь, раздражение или ощущение боли - никто из Орды до сих пор объяснить не мог, а сам Бари никогда никому в этом сам не признавался. Он не терпел грязь, боялся микробов и обладал прогрессивным воображением, которое дорисовывало ему, как микробы проникают в его организм и убивают его. Мало ли чего касались чужие руки, даже в перчатках. Бари был педантом, при этом был довольно образованным и сдержанным, почти таким же, как Артур, только с одним изъяном - потеря контроля, в случае прикосновений, как сейчас.
Правая рука Миллигана сама собой схватила за запястье мед.брата и сдавила её мёртвой хваткой. Денис пытался вытеснить Бари окончательно и поквитаться с новеньким членом персонала, за его бесцеремонность. Анкель запаниковал и выскочил в свет опережая последнего.
- Нормуль всё чувак! Спокуха! Всё, порядок. Мы тут лясы точим о погоде, хы-хы! Воздухом дышим!
Осанка мужчины таяла на глазах. Левой рукой Анкель откинулся на спинку белоснежной лавочки, ноги разбросал небрежно в стороны, сползая задницей по сиденью, так что тепрь он располагался вразвалочку, будто пацан из неблагополучного цветного района, покуривающий косячок и слушающий рэп со своими друганами.
В тоже время правая рука его, всё ещё сдерживающая мед.брата за руку, словно вообще жила своей жизнью.
Анкель знал, что это Денис и что силой мысли или уговорами его не угомонить. Но если бы тот продолжит, то им всем придётся не сладко.
Бари! Где ты?? Помоги мне! Большой Дэн, успокойся!...
- А это у меня судороги такие! Прости мужик. У тебя ничего острого не найдётся? Говорят если уколоть острым, то сразу отпустит! - трепался Анкель, пока правая рука под влиянием Дениса, видимо, намеревалась сломать запястье мед.брату. Благо это был не Зверь, а то у него это получилось. А пока лишь костяшки пальцев руки Миллигана побелели от напряжения и хватки, да вены вздулись по локоть.
Денис. Отпусти его.
Вот мразь...
Артур явился так неожиданно, что Анкель не сдержал кислой мины и реплики, обращённой к собственным коленям:
- Чёрт!... сорян, Артур. Я-я...  мы не специально. - прошептал Анкель и вышел из света.
Обычно они переговаривались не на людях и не находясь на свету. Это вышло у него случайно.
Стальная хватка моментально ослабла. Вдруг ставшая виноватой гримаса на лице Миллигана расслабилась до последнего мускула и черты его лица приобрели угловатый чопроный вид. Мужчина выпрямил спину, сделал глубокий вдох и открыл тяжёлые веки, неспешно оглядываясь на мед.персонал. К ним уже направлялись и ещё двое амбалов, однако об этом уже не стоило беспокоиться.
- Джентльмены. Всё в порядке? - низким, абсолютно ровным спокойным голосом поинтересовался Артур.
Тот амбал, что подоспел к ним третьим выглядел знакомо. Бывалый парень, не раз наблюдавший перемены в Миллигане и уже по внешним данным определяющим, что перед ними Артур. Он что-то сказал пыхтящему и растирающему кисть новенькому и похлопав по плечу того, увёл его прочь.
- Эй, Миллиган. Без глупостей. - разрешивший загвоздку работник клиники указал большим пальцем на камеру позади себя под потолком, - Сегодня зайди за двойной порцией успокоительных. Не забудь. Не вынуждай тебя навещать, Билли. - не без удовольствия осведомил тот его. Видимо приятнее было с некоторых пор превращать мозги Миллигана в пудинг, чем пытаться отыграться на нём грубой силой.
Артур лишь равнодушно отвернулся от уходивших.
Его взгляд какое-то мгновение созерцал пространство перед собой, будто фокусировался после долгого сна, а затем обратился к Руме. Ровные прямые брови сошлись на переносице. Он смотрел на Джона так, будто впервые его видел:
- Я прошу прощения... А Вы кто?
Но ответа он не дождался. Взгляд помутнел и мужчина будто ушёл в себя.
Бари. Будь добр, объяснись.
Я виноват. Не смог удержать самообладание...
Да этот дебил руку ему на плечо положил, вот и всё!
Вы там, кстати, ничего не забыли? Хех... Короче, я иду в свет.
Денис...
Пусть идёт. Под мою ответственность. Артур, там снаружи наш новый знакомый, Джон Рума. Давай я тебе всё расскажу...
Снова выражение лица Миллигана изменилось и ожило. Денис щурился так, будто его слепило солнце.
- Джон Рума? Приятно познакомиться. Денис. Куришь? У меня здесь заначка. - чуть осипшим шероховатым голосом вдруг обратился к нему Миллиган и выудил половинку самокрутки из складки воротника, а затем ещё одну, приклеенную под лавочкой в коробке из-под спичек, вместе со спичками. Он прикурил свою самокрутку, а ту что была в коробке положил на скамейку перед Румой.
- Чёртовы ублюдки. Тц! Суки, так и не отдали мне очки. - буркнув это он ссутулился подаваясь вперёд и облокачиваясь локтями о свои колени, - Кури-кури. Эти сюда уже не явятся больше. Идиоты. Камерами нас пугать вздумали. Хех! Ну ничего, как-нибудь ещё будет возможность разобраться с этими ублюдками. - вещал Денис продолжая пускать струйки дыма.
Он взглянул на Руму. Его зрение было хуже чем у остальных, но тут не нужно было быть зрячим, чтобы понимать о чём мог сейчас думать его новый знакомый. Наверняка он не мог сообразить что за перемены такие он тут сейчас наблюдал. Но Бари говорил же ему про шизофрению, ведь так?
- Ща я тебе поясню. Я - Дэнис. Дерьмовое зрение, дерьмовый характер, а ещё я курю и бухаю, если не заперт в психушке. Запомни меня, потому что могут прийти и другие. - он постучал себя безымянным пальцем по черепушке и криво усмехнулся, - Ну как? Веришь? Хотя похер, можешь не верить. - отмахнулся он, сделал затяжку, выпустил дым в сторону и продолжил, - Нельзя нам, мне, - поправил сам себя он, - в тюрягу. Через две недели судья вынесет мне приговор. Но за решётку я не сяду. - он откинулся на спинку лавочки всё ещё щуря глаза взглянув на Джона, - Ну а ты что скажешь? Будешь притворяться психом, паинькой или отправишься за решётку? Кстати есть верный способ застрять здесь правда с клеймом психа. Раздобудь что-нибудь острое и порежь себе вены. Узнают, что ты суицидник, отправят в изолятор, - Денис снова саркастично хмыкнул, - ... привяжут к кровати и напичкают лекарствами так, что ты в овощ превратишься на долгие месяцы. Хах! Зато не окажешься в тюрьме. - он перевёл взгляд и уставился вперёд перед собой, - Лично я бы предпочёл разбить череп о раковину или о стену, чем вот так. Но и за решётку, в этот раз, им меня не отправить... - последнее он произнёс в пол голоса и скорее самому себе.
Мимо них никто не проходил, никто не подслушивал. Камера, что наблюдала за пациентами внутреннего дворика звук не писала и Миллиган это знал. Скоро их погонят на обед и по комнатам до самого ужина, так что кто его знает, когда удастся ещё поговорить с коренастым.
Дэнис и был рад побыть у руля, и поговорить с кем-то не из врачей, адвокатов, прокуроров, членов комиссии или даже той же Орды. Он устал от всего этого и ему хотелось на волю. Включая ту, что была за стенами лечебницы. Но пока Артур ведёт свой мозговой штурм в глубинах сознания Билли Миллигана, Денис тоже не хотел сидеть без дела. Сколько ещё можно?

[NIC]William Stanley Milligan[/NIC]
[STA]Hello? Is anybody here? Who's here?[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/quzTU8N.gif[/AVA]
[SGN]All monsters are people.
https://i.imgur.com/DWa0fdj.gif
[/SGN]
[LZ1]БИЛЛИ, 24 (?) y.o.
profession: schizophrenia diagnosis
relations: 27 (?).
[/LZ1]

Отредактировано Wade Kirk (Вчера 17:26:04)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » The monster inside


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно