– Мне? – эхо вопроса скользнуло по спине мокрым шершавым языком и выгнулось глубоким вдохом нехватки слов и мыслей. Не хватало продуманности и трезвого взгляда – я неслась вперёд... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 32°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » в аду лишь двое


в аду лишь двое

Сообщений 1 страница 20 из 35

1

https://i.imgur.com/WszWy0O.jpg https://i.imgur.com/uVeGM7b.jpg https://i.imgur.com/YN7Zf9H.jpg
https://i.imgur.com/HzOkcrA.jpg https://i.imgur.com/do9Lxvf.jpg https://i.imgur.com/yEGiw0u.jpg
  быть человеком, быть счастливым, быть свободным в выборе
твои фантазии папаша вместе с дурью выпорет
и выроет тебе могилу, боже, кем ты стал?
ты вырос больной тварью – весь в мать и весь в отца

[NIC]Andrew Minyard[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/cWNNbm4.jpg[/AVA] [LZ1]ЭНДРЮ МИНЬЯРД, 20 y.o.
profession: студент III курса, вратарь  [/LZ1][STA]останься.[/STA][SGN][/SGN]

Отредактировано Chester Drake (2021-08-21 19:25:27)

+3

2

Выворачивать наизнанку душу, ломать ее последовательно и с особой жестокостью, не поддаваться сентиментальному, не влюбляться. Влюбленность - слабость, и цена порой становится неправдоподобно огромной.

Нил Джостен слишком бедный, чтобы ее платить. И слишком долго бегал от прошлого - фантомное лезвие отцовского мясницкого ножа будто до сих пор вжимается в горло под кадыком, - чтобы в один миг позволить себе расслабиться. И тем не менее он пытается.

Скажи ему хоть кто-нибудь еще два года назад, что все закончится так, и ответом послужил бы разве что равнодушный взгляд без единого намека на понимание. Это тупо, - Нил ни за что бы не поверил.

Потому что идти по выжженным и разбитым до основания надеждам - привычка. Потому что в межреберье застревает чувство постоянной опасности, а любые попытки хотя бы вообразить спокойную жизнь заканчиваются одинаково: умирают все, кому Нил так или иначе доверился и открылся.

Даже сейчас, когда все более-менее устаканилось, он время от времени просыпается в холодном поту и со сбитым напрочь дыханием. Чудится, словно в любой момент дверь в комнату распахнется, и отец появится на пороге с гребаным топором; словно кровь, соскальзывающая с острия, принадлежит Лисам; словно ему снова необходимо бежать. Далеко. Безостановочно. Скрытно.

Сколько еще должно пройти дней - недель, месяцев, лет - чтобы Нил перестал окутывать собственную жизнь во множество слоев лжи? Чтобы научился  д о в е р я т ь?

Кому-то еще, помимо Эндрю.

Впрочем, нужно ли?

Ники, вероятно, остаточная осторожность Джостена не трогает совсем. Он, активно жестикулируя, влетает в него, вырулив из-за угла. Секундное замешательство - и глупая улыбка от уха до уха заставляет Нила, отшатнувшись, подумать, что Хэммик напоминает жизнерадостного придурка. Без негатива.

- О, Нил! Когда ты вернулся? - медвежьи объятия выбивают из легких весь воздух.

- Сейчас, очевидно. - сипит, через плечо Ники перехватив взгляд задержавшегося позади Кевина. Обмен молчаливыми кивками в качестве приветствия, и Нил точно так же сипло просит парня прекратить поползновения на его и без того сложную жизнь: - Ты меня задушишь.

- Только от большой и сильной любви. А, кстати, - он все-таки отстраняется. - злобный близнец с тобой? - и вытягивает шею, качнувшись из стороны в сторону, словно за Нилом пытается разглядеть Миньярда.

- Нет, - отвечает и наклоняется, подхватывает лямку спортивной сумки, съехавшей с плеча от чрезмерного энтузиазма Хэммика. Вернув ее на прежнее место, Нил не без труда отвязывается от неиссякаемого любопытства и уходит в комнату.

Здесь будто никого не появлялось по меньшей мере несколько месяцев, хотя ФБР изъявили желание встретиться и «разобраться с некоторыми формальностями» всего-то неделю назад. Четыре стены и мебель сто лет как одни и те же, а выглядит все так, словно что-то совершенно точно изменилось. Пустота. Нил не уверен, но создается впечатление, что корни глубоко-глубоко пускает именно она.

С Эндрю все иначе.

Но Эндрю занят своими делами, и расстояние между ним успевает увеличиться - не только в прямом, но и в переносном смысле.

Нил бросает сумку под ноги и забывает о ней до лучших времен. Дальше по привычному плану: быстрый душ, банка газировки и купленный по дороге сэндвич. Он поддевает ногтем среднего пальца металлическое ушко, и тишину на мгновение рассекает характерное шипение. Следом щелчок, - Нил делает первый глоток, свободной рукой нащупав пульт. С выбором канала он не особо парится, оставляет первый попавшийся, однако через десяток минут переключает на что-то менее нудное.

Насыпное кресло шуршит после каждого движения.

И снова, когда входная дверь открывается.

Нил невольно напрягается, но плечи оседают, когда в поле зрения появляется Миньярд.
[NIC]Neil Josten[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/lgvY64y.jpg[/AVA][STA]не все двери стоит открывать[/STA][SGN][/SGN] [LZ1]НИЛ ДЖОСТЕН, 19 y.o.
profession: студент II курса, нападающий[/LZ1]

Отредактировано Archie Drake (2021-08-21 19:35:33)

+1

3

У Генриетты Норбери большие черные глаза и пепельно-белые волосы, нелепо украшенные крупными черными заколками, как толстыми пятнами, а еще неловкая тяжесть в движениях и обильный лишний вес, и Эндрю, наблюдая за ней исподлобья, думает о том, что она похожа на корову. Она, когда поворачивает голову в сторону близнецов, перехватывает оценивающий взгляд Эндрю, но оставляет его без комментариев, значит, не глупая. Впрочем, лучший адвокат в штате априори не может быть глупым, Эндрю это понимает, хотя и без особого энтузиазма. Ему не нравятся новые люди, он им не доверяет, он их опасается. Особенно не нравится, когда они вертятся вокруг его брата.

Генриетта Норбери широко улыбается, когда переводит взгляд на Аарона и, черт, эта широченная улыбка ей подозрительно идет. Она стремительно, но все также неуклюже приближается к брату и бодро протягивает ему руку, опоясанную вульгарно-толстым золотым браслетом с ярко-красными камнями, в знак знакомства и приветствия, но Эндрю встает между ними, закрывая Аарона собой. 

— Нет.

На лице Генриетты Норбери нет ни озадаченности, ни удивления: она наслышана, что ее новые клиенты такие же сложные, как и их дело. Она готова к возможным трудностям и не собирается перед ними пасовать. Она больше не улыбается, но и не злится; Генриетта Норбери делается спокойной, твердой и прямой – и в таком настроении она нравится Эндрю намного больше.

Разговор затягивается на несколько часов: Генриетта сидит в своем кожаном кресле и задает вопросы, необходимые для ведения дела, время от времени пьет чай из большой белой кружки с логотипом местной баскетбольной команды и все ответы с педантичной скрупулезностью записывает в ежедневник. Кресло, когда она откидывается назад, жалобно скрипит, и порой только оно нарушает тяжелую острую тишину, висящую над их головами, как лезвия наточенных донельзя гильотин. Здесь и сейчас решается, возьмется ли она вести дело брата; от ее ответа, возможно, зависит его судьба. Предыдущие адвокаты бежали от Аарона, как крысы с тонущего корабля, по мере выяснения новых подробностей; Эндрю знал, что они просто не хотели марать руки о такое запутанное и грязное дело. Оно ведь, как гребаная Ларнейская Гидра: отрубаешь голову с убийством – и на ее месте моментально вырастает голова с педофилией, отрубаешь голову с педофилией – и теперь разбирайся с насилием в приемных семьях.

Чертовы адвокаты не велись даже на большие деньги.
Чертовы адвокаты хотели больших, но легких денег, а в случае с Миньярдами легко не было никогда.

Генриетта Норбери тяжело вздыхает. Сейчас у нее вид врача, намеревающегося сказать пациенту, что он смертельно болен – и никакое лечение не поможет. Эндрю заметно напрягается и машинально сжимает кулаки, готовясь к худшему, но, к его искреннему удивлению, Генриетта Норбери заявляет, что берет дело, но с одним неотъемлемым условием: если ей удастся его выиграть, гонорар должен быть увеличен вдвое. Близнецы соглашаются моментально: что касается денег, они не жмоты.

На улице Эндрю молча закуривает, Аарон молчит тоже, но это не то равнодушное молчание, которое сопровождало их на протяжении нескольких последних лет. Это другое молчание – торжественное, ликующее. Заполучить лучшего в штате адвоката – это уже половина победы, и они оба это прекрасно понимают. Говорить очевидное вслух – пустая трата времени, еще и бесполезная, ведь они неплохо справляются и без лишних слов.

Пока Аарон покупает воду в ближайшем придорожном магазинчике, Эндрю падает за руль своей тачки и приподнимает бедра, достает из заднего кармана черных брюк мобильник. Самый первый номер на быстром наборе – Нил. Автоматический голос на том конце провода заявляет, что Джостен вне зоны доступа, перезвоните, пожалуйста, позже. Эндрю определенно что-то испытывает, когда даже автоответчик посылает его нахуй, но не понимает, что именно; он понимает только то, что это саднящее чувство где-то чуть выше груди ему совсем не нравится.

Настроение портится быстро, как по солдатской команде, и остаток дороги Эндрю напряженно молчит. Чертов рыжий бегунок снова дергает за поводок, и Эндрю бесхребетно дергается. Казалось бы, после событий в Балтиморе он должен был привыкнуть беспокоиться за Нила, но разве к такому привыкнешь? Тревога – не сигареты, привыкания не вызывает; каждый раз, как в первый. Но, блядь, неужели сложно было зарядить телефон? – это ведь нормально, быть на связи с тем, кто за тебя беспокоится. Особенно, когда не виделись больше недели. Особенно, когда один решает проблемы с адвокатами, а второй – с ФБР. 

Чертов. Рыжий. Бегунок.

От Никки приходится отмахнуться: потом поговорим. Никки неодобрительно закатывает глаза, но в сторону отходит и озадаченно смотрит на Аарона. Тот пожимает плечами и отправляется в комнату; следующие полчаса он будет пить пиво и жевать вчерашнюю пиццу, скупо рассказывая Кевину и Никки о том, что все хорошо, что им удалось заполучить Генриетту Норбери, хотя и не без труда.

Эндрю появляется на пороге своей – их – комнаты и первым делом цепляется взглядом за Нила. Он потрепанный и растрепанный, усталый, но живой и здоровый; этого достаточно, чтобы тугой поводок на шее ослабился и позволил сделать долгожданный вдох. Эндрю, задержав на Ниле взгляд, проходит мимо него и не сдерживается – останавливается и касается пальцами волос на затылке, путается в них, но не оттягивает, просто перебирает на протяжении нескольких коротких секунд. Это нужно; это важно для того, чтобы убедиться: Нил Джостен сидит здесь, в их комнате, живой и настоящий, и он не галлюцинация

Эндрю проходит мимо и оказывается возле холодильника, достает из его недр бутылку пива, предварительно растолкав остатки еды недельной давности. Два глотка освежают, три – бодрят, а еще четыре – отрезвляют. Эндрю, не поворачиваясь к Нилу, смотрит в темнеющее окно и говорит:

— У тебя выключен телефон.

[NIC]Andrew Minyard[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/cWNNbm4.jpg[/AVA] [LZ1]ЭНДРЮ МИНЬЯРД, 20 y.o.
profession: студент III курса, вратарь  [/LZ1][STA]останься.[/STA][SGN][/SGN]

Отредактировано Chester Drake (2021-08-23 08:33:54)

+1

4

От взгляда на Миньярда все внутри сжимается. Его собственный - ледяное равнодушие пропитывает каждый сантиметр, - скользит по лицу и дает одному лишь ему известную оценку. Нил однажды понял, что к своеобразному поведению парня привык, но после продолжительной разлуки словно позабыл, какого это - быть тем, кому необходимо поддерживать в Эндрю интерес; и быть с тем, кого в действительности мало что интересует.

Нил подумал бы, что последние месяцы, сделавшие их отношения немногим лучше прежнего, перечеркнула эта изнурительно долгая неделя, отбросив любые попытки сближения до первоначальной точки - далекой и не слишком радостной, но одного короткого прикосновения Эндрю оказывается достаточно, чтобы понять: ничего не изменилось.

Они не изменились.

И вряд ли когда бы то ни было смогут.

Нил невольно прикрывает глаза и медленно тянет носом воздух, силясь вобрать в легкие как можно больше. Концентрироваться на случайных или преднамеренных касаниях - нечто само собой разумеющееся. Привычное. Вынужденное. У Эндрю весьма специфичная манера проявления эмоций. По правде сказать, он спектрально ограничен во многом, когда дело касается контактирования с людьми, оттого диапазон заметно сокращается и являет собой преимущественно две оценки: «равнодушный» и «чуть менее равнодушный, чем обычно».

Нил провожает Миньярда взглядом, между делом большим пальцем медленно поглаживая металлический бок банки, покрывшийся конденсатом. И перестает, когда слышит голос. Джостен слишком хорошо знаком с Эндрю, потому по волокнам отделить скользнувший упрек от холодного безразличия способен без особого труда.

Он так и не выработал привычку заряжать телефон.

А последние события и вовсе вырвали на корню желание к нему прикасаться.

Это началось пять дней назад: секундное оповещение в первом часу ночи, неизвестный номер и многообещающее «нашли». Сонный, вымотанный разговорами с агентами ФБР, насевшими с бесконечной чередой вопросов, Нил не сразу понял, что происходит. А потом паника прошила насквозь, от края до края стянула нутро стальной хваткой. Мышцы свело, зарубцевавшиеся раны - изуродованная рябь по рукам и лицу, - будто разом открылись и вновь начали нещадно кровоточить. Балтимор, рассекающее кожу лезвие, нестерпимый жар от блядского машинного прикуривателя, - Нил вспомнил. И снова испытал ни с чем не сравнимое желание пуститься в бега. Новых мучений его тело попросту не выдержит. Да и места живого на нем почти не осталось.

На следующий день объявился новый номер и короткое «скоро». Слова приходили каждый день - абстрактная ерунда, никакой конкретики, но скверное предчувствие не отпускает до сих пор.

Нил уверен, что в выключенном телефоне накопилось еще, но проверять нет никакого желания.

- Да. - спокойно соглашается, отставив, наконец, банку газировки в сторону. Шорох насыпного кресла выдает любое движение. И шуршит почти оглушительно, когда Джостен поднимается, чтобы через мгновение оказаться рядом с Эндрю.

Развивать тему выключенного мобильника не хочется, потому попытка съехать с темы кажется вполне уместной. Нил ведет взгляд от затылка до плеч, когда спрашивает:

- Как поездка?

Миньярд не выглядит раздраженным, а если и испытывает нечто подобное, то ничем себя не выдает. Джостен бесшумно выдыхает и делает еще шаг, предусмотрительно оставляя пространство между чужой спиной и своей грудью. Из-за плеча смотрит туда же, куда устремлен взгляд парня - в беспроглядный мрак за окном. Нил готов поспорить, что его дыхание касается шеи, не скрытой поднятым воротником.

- Получилось?
[NIC]Neil Josten[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/lgvY64y.jpg[/AVA][STA]не все двери стоит открывать[/STA][SGN][/SGN] [LZ1]НИЛ ДЖОСТЕН, 19 y.o.
profession: студент II курса, нападающий[/LZ1]

+1

5

— Заряжай его хотя бы раз в день. Мне не нравится, когда ты остаешься без связи.

Эндрю не поворачивается, когда слышит шуршание насыпного кресла, ибо все прекрасно видит в отражении окна. Нил подходит ближе – медленно и осторожно – он словно боится, что неделя, которую они провели в разлуке, вернула их в прошлое, откинула и без того сложные отношения на год назад. Эндрю посмеялся бы над наивностью Нила, если бы не чувствовал себя бесконечно уставшим. Постоянные разъезды и бессонные ночи в дешевых мотелях, безвкусная еда и водянистый кофе, нервотрепка в ожидании встречи с Генриеттой Норбери и ее долгие размышления, прежде чем сказать короткое, но важное «да» – все это оставило свой след. И все же он рад видеть Нила, по-своему – скупо, противоречиво, холодно  – но чертовски рад.

Эндрю внимательно наблюдает за Нилом в отражении и прикладывается губами к банке, делает еще несколько глотков. Нил останавливается в нескольких сантиметрах, сохраняя безопасную дистанцию, и опаляет дыханием шею. Эндрю знает, что Нил это делает специально, и все равно едва заметно вздрагивает.

Твой фетиш с моей шеей все еще ни капли не привлекателен, Джостен.

Он поворачивается и делает шаг назад, опирается поясницей на столешницу и снова подносит банку к губам, медленно пьет и смотрит на Нила исподлобья. Шрам от ожога прикуривателем на скуле все такой же уродливый, но он намного лучше, чем блядская цифра четыре. Четверка, обычная четверка, делала его рабом системы, пленником смертельно-опасных мафиозных игрищ; она сдавливала шею безжалостной удавкой и беспощадно ломала руки и ноги, выворачивала наизнанку, все органы наружу, а шрам его освободил. И все же, когда Эндрю думает о том, что эти подонки сделали с Нилом, с его Нилом, его накрывает такой волной животной ярости, что никакие таблетки не смогли бы ее заглушить.

Если бы только Эндрю добрался до них первым.
Вот бы он оторвался на всю катушку.

Когда он смотрит на Нила, на каждый шрам и след, то невольно испытывает весь спектр эмоций – от бессильной ярости и до болезненной жалости, граничащей с нежностью. Он жалеет о том, что дал Нила в обиду, что не защитил его, хотя мог; и он клянется – неистово, рьяно, остервенело – что больше никто и никогда не причинит ему вреда. Никакая сука и пальцем его не посмеет тронуть; только не в смену Эндрю.

— Да. Она долго нас морозила, но в итоге согласилась.

Встреча с Генриеттой Норбери состоялась только на четвертый день, а предыдущие три Эндрю и Аарон бестолково обивали порог ее приемной. Один раз, потеряв терпение, Эндрю рыпнулся на секретаршу, но Аарон вовремя вмешался. До заебала она, ей богу, только «подождите еще немного» и «хотите чаю?». Как будто ее словарный запас по жизни ограничивался этими пятью тупыми словами.

Но здесь и сейчас нет ни секретарши, ни Генриетты Норбери, на Аарона. Есть только Нил, и Эндрю подается к нему ближе, кладет ладонь на грудь, обозначая безопасное расстояние, и прижимается губами к губам. Это не прикосновение, а настоящий поцелуй – решительный, властный и долгий, жесткий и грубый, настоящий; Эндрю целует так, словно не видел Нила тысячу лет и страшно соскучился по нему за это время. Отчасти, это правда, но только отчасти. На двадцать восемь процентов.

Нравится, как Нил реагирует на каждое прикосновение. Он едва ли не дрожит, черт, как же это заводит, крышу сносит на раз-два. Джостен бессознательно подается ближе, но ладонь Эндрю, безапелляционно лежащая на груди, тормозит. Не здесь и не сейчас, Нил; быть может, позже.

Эндрю отдаляется первым и смотрит на Нила. Он неподвижно стоит на месте, глаза его закрыты, губы поджаты, грудь вздымается так рвано и часто, словно он только что пробежал целый марафон.

Да пошел ты нахуй, Нил Джостен, со своей тупой реакцией на этот обыкновенный поцелуй.

— Ты избавился от ФБР? Больше они не будут нас доставать?

Нас. Нас. Нас.

Да пошел ты дважды нахуй, Нил Джостен. Как же бесишь.

[NIC]Andrew Minyard[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/cWNNbm4.jpg[/AVA] [LZ1]ЭНДРЮ МИНЬЯРД, 20 y.o.
profession: студент III курса, вратарь  [/LZ1][STA]останься.[/STA][SGN][/SGN]

Отредактировано Chester Drake (2021-08-23 19:15:20)

+1

6

Одной проблемой меньше.

Эндрю нашел для брата адвоката, но сможет ли этот адвокат выиграть дело Аарона - вопрос хороший. Нил в подробности не вдается - жизнь второго близнеца его интересует мало, - принимая короткую фразу парня за приемлемый ответ на заданные вопросы. Он и интересуется-то исключительно для того, чтобы не продолжать тему разряженного мобильника. Там нет ничего интересного. Там сообщения, сулящие неприятности, - Джостен кусает внутреннюю сторону щеки до боли.

Расскажи ему, - подсказывает внутренний голос.

Доверься ему, - просит внутренний голос.

Не скрывай от него, - требует внутренний голос.

Но Нил молчит. Не хочет наводить панику раньше времени. Все еще надеется, что систематически приходящие сообщения - не более чем ошибка. Или чья-то тупая шутка, хотя его прошлое доходчиво дает понять, что верить в подобный расклад чертовски глупо. Нил Джостен - восходящая звезда экси, человек, относительно недавно ставший полноправным членом общества не без помощи ФБР, парень, не знакомый с жизнью в бегах. Но Натаниэль Веснински - да. Натаниэль Веснински - ядовитый отпечаток с обратной стороны черепной коробки, отравленное детство и выжженная до основания юность. Натаниэль Веснински - беглец, оставивший свой след во многих городах. От него не избавиться, хотя очень хочется. И из-за него - не из-за Нила, а из-за Натаниэля, - те сообщения отзываются панической дрожью во всем теле.

Вдох. Выдох.

Джостен молчит, а Миньярд не пытается докопаться до истины. Вместо этого Миньярд отвлекает поцелуем, вытесняя любое беспокойство. Нил все еще дрожит, но теперь не от страха, а от жгучего наслаждения. Они не виделись немногим больше недели, и он успел дьявольски соскучиться по прикосновениям, по настойчивым и жадным поцелуям, длящимся до беспамятства долго. Он успел соскучиться по своему Эндрю.

Пальцы правой руки за спиной обхватывают запястье левой, - Нил держится из последних сил. Чтобы без лишних движений; чтобы не перешагнуть допустимую черту, обозначенную ладонью Миньярда. Это сложно. Это невыносимо. Ему до боли хочется иметь возможность касаться парня, когда хочется, исследовать его тело, когда вздумается.

Нил Джостен никогда бы не подумал, что способен на  т а к у ю  выдержку.

Нил Джостен никогда бы не поверил, что может  т а к  долго придерживаться установленных границ.

Чертов Эндрю.

- Не знаю, - честно признается, когда Миньярд отстраняется, но не отнимает ладони от груди. - Они оставляют за собой право вызывать меня, если потребуется. - он опускает голову, взглядом ведет от предплечья до кончиков пальцев. И едва ощутимо дотрагивается подушечками указательного и среднего до тыльной стороны, прежде чем добавляет:

- Мне больше нечего сказать, поэтому в ближайшее время они нас трогать не станут.

Нил вновь смотрит на Эндрю. Сначала - в глаза, через пару секунд - на губы. И, оставшись на месте, но корпусом подавшись вперед, снова целует, потому что не может не. Даже барабанящий по двери гость - на пятом энергичном ударе Нил предполагает, что по ту сторону стоит Ники, - не становится весомым аргументом, чтобы отстраниться.
[NIC]Neil Josten[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/lgvY64y.jpg[/AVA][STA]не все двери стоит открывать[/STA][SGN][/SGN] [LZ1]НИЛ ДЖОСТЕН, 19 y.o.
profession: студент II курса, нападающий[/LZ1]

+1

7

Нил смотрит в глаза, потом его взгляд съезжает губы. Эндрю наблюдает за ним исподлобья, беззлобно усмехается и подносит к лицу банку, намеренно мешая зрительному контакту, и делает несколько неторопливых глотков. Когда пиво подходит к концу, он сжимает жестянку в ладони и отправляет в полет, она приземляется точно в мусорное ведро. Эндрю провожает ее ленивым взглядом и переключает внимание на Нила только тогда, когда тот подается ближе, нагибается ниже и накрывает губами губы. Хочется оттолкнуть его, чтобы не зазнавался, чтобы неповадно было, но чертов поводок натягивается, сдавливается на шее удавкой, и сил просто-напросто не хватает.

Да что б тебя, Нил Джостен. Ненавижу тебя – и твой поводок ненавижу тоже.

Эндрю отвечает на поцелуй – он кладет свободную руку на затылок, перебирает пальцами волосы и ведет языком по нижней губе, толкается в рот и проходится по зубам, по небу и по языку. Ладонь, что лежит на груди, бессознательно сдавливает ткань футболки и тянет, но прижаться не позволяет. Эндрю сердится, раздражается, злится – особенно злится, когда понимает, что ему предательски не хватает сил противостоять Нилу. Чертов рыжий бегунок сидит глубоко в печенках, так глубоко, что раскаленными щипцами не вытащить, ядовитым сероводородом не выкурить. А если когда-нибудь получится это сделать, то после себя он оставит дыру такую глубокую, что никакого времени не хватит, чтобы ее залечить.

Именно этого Эндрю и боится – привязанности настолько сильной, что крыша окончательно и бесповоротно едет. Безусловный контроль над собой – вот самая сильная сторона Эндрю, но, когда рядом Нил Джостен, от безусловного контроля остаются мелкие насмешливые осколки.

Рядом с Нилом Эндрю забывается: у него в ушах шумит кровь, перед глазами пляшут яркие оранжевые и фиолетовые пятна и дыхание сбивается; рядом с Нилом Эндрю плохо отдает себе отчет в действиях. Но и оттолкнуть не может. И дело не в том, что Нил слишком много пережил за свои девятнадцать лет; дело в том, что сам Эндрю не хочет его отталкивать. Это выше его сил.

Потом он обязательно поговорит обо все с Би, а пока…

Его ладонь скользит с шеи на плечо, с плеча на предплечье и забирается под футболку, оглаживает изуродованный шрамами живот. Эндрю помнит их наизусть и, если его поднять среди ночи, он назовет местоположение каждого из них, а следом расскажет историю возникновения. Возможно, неправдивую, потому что правдивую Нил утаил. Снова. У этого парня большие проблемы во всем, что касается честности, и Эндрю совсем не уверен, что смог пробиться через толстую, крепкую, безнадежную стену искусно сфабрикованной лжи.

Пальцы сжимаются на члене сквозь джинсы, когда в дверь нетерпеливо стучат. Нил не обращает никакого внимания на незваных гостей, а Эндрю понимает, что с той стороны двери топчется Никки – и пока он не переступит порог комнаты, не успокоится. Эндрю отстраняется первым и, поглядев Нилу в глаза, отталкивается от столешницы и уходит в коридор, открывает дверь и волком смотрит на Никки. Тому сердитый взгляд, что с гуся вода; он по-хозяйски вваливается в комнату и уходит в кухню, принимается активно виться вокруг Нила в нетерпеливом ожидании подробностей. Когда-нибудь Никки точно обзаведется парой переломанных ребер за то, что вертится возле Нила слишком часто.

— Нил, — негромко зовет Эндрю. Он встает на пороге кухни и, опершись плечом на косяк, скрещивает руки на груди, — дай мне свой телефон, — это не просьба.

Почему-то Нил мнется, и Эндрю щурит глаза. Он внимательно наблюдает за Джостеном исподлобья, анализирует его поведение, но пока не может отыскать проблемы. Эндрю знает, что у Нила сложные отношения с мобильниками в принципе, но здесь что-то другое, он жопой чует.

Телефон летит в грудь, и Эндрю ловко перехватывает его правой рукой. Он уходит из кухни, оставляя Нила на растерзание Никки, и находит зарядку. Стандартная мелодия приветствия, мягкое свечение экрана, ничего нового. Ничего, кроме нескольких непрочитанных смсок. Эндрю пробегает глазами по каждой из них и недовольно хмурится; где-то это уже было.

— Какого хрена, Нил?

[NIC]Andrew Minyard[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/cWNNbm4.jpg[/AVA] [LZ1]ЭНДРЮ МИНЬЯРД, 20 y.o.
profession: студент III курса, вратарь  [/LZ1][STA]останься.[/STA][SGN][/SGN]

Отредактировано Chester Drake (2021-08-25 12:15:33)

+1

8

Хэммик как всегда не вовремя.

Нил выдыхает, когда Эндрю прерывает поцелуй; опускает голову, когда Эндрю отстраняется; трет указательным и большим пальцами переносицу, когда Эндрю отталкивается от столешницы и уходит. В срочном порядке приходится маскировать последствия поцелуя - обычного, мать его, поцелуя, от которого в джинсах становится невыносимо тесно. Если Хэммик заметит, то отвязаться от любопытных взглядов и беспардонных вопросов не получится. А Хэммик заметит наверняка, и Нил мысленно готовится отстаивать свою честь, заодно прихватив и честь Миньярда, потому что сам Миньярд - концентрация пассивной агрессии каждый раз, когда Ники пытается засунуть свой длинный нос не в свое дело.

Джостен не хочет разнимать сцепившихся братьев. Возможно, он не станет даже пытаться, потому что чрезмерная навязчивость Хэммика зачастую раздражает, нежели являет собой нечто безобидное и веселое.

- Как дела? - он останавливается по левую сторону, приваливается предплечьем к столешнице и, скрестив ноги, правую ставит на носок. Смотрит внимательно, пристально. За вопросом - Нил это точно знает, - подразумевается вовсе не желание узнать о делах. Скорее, ловко завуалированное «я вас отвлек, да? расскажи поподробнее».

- Нормально, - отзывается Джостен.

- О боже, Нил! Я же не об этом. - что и требовалось доказать. Хэммика хватает ровно на полторы минуты и несколько размеренных выдохов, в конечном итоге съехавших на один протяжный вдох и театральное возмущение.

- А о чем? - Нил понимает прекрасно, но делает вид, что нет.

Эндрю тем временем возвращается и просит телефон. Джостен замирает - леденящее беспокойство под кожей, кровь в венах застывает почти что мгновенно, - и уводит взгляд в сторону парня. Медлит. Сохраняет остатки глупой тайны, словно иначе не может.

Идиотизм.

Он все равно узнает.

Он должен знать.

Нил ведет руку за спину и достает мобильник из заднего кармана. Секундная заминка, нерешительный взгляд на блондина и косой - на Хэммика. Раскладушка дугообразной траекторией пролетает из его руки прямиком в руку Миньярда. И приземление - оттянувшийся на несколько минут приговор. Эндрю не будет доволен, когда увидит непрочитанные сообщения, минорным маршем отдающиеся по натянутым нервам.

И все-таки Нил не теряет крупицы надежды, абсолютно тупо рассчитывая на то, что Миньярд просто поставит мобильник на зарядку и вернется. Смешно. Потому что Миньярд просто ставит мобильник на зарядку, просто дожидается включения, просто видит все те сообщения, которые Джостен отчаянно пытался игнорировать, словно не прочитай он их - и проблема решится.

Не решается.

А ко всем прочим прибавляется еще одна. Голос Эндрю - тенью скользнувшее обещание, верно истолковать которое пока не удается.

Хэммик, заинтересовавшись, кухню покидает первым. Нил подносит руку к лицу, несколько раз стучит сжатым кулаком по лбу, будто это поможет быстро сообразить, что делать. Не помогает.

- Дважды какого хрена, Нил? - подключается Ники. Видимо, тоже прочитал одно из сообщений.

- Понятия не имею. - он появляется в поле зрения, но смотрит исключительно на Миньярда. Выдерживает взгляд, силясь разглядеть в нем... что? Злость? Ярость? Недовольство? Эндрю слишком хорош в сокрытии каждого из возможных проявлений, но что-то меняется совершенно точно. - Это началось недавно. Я не сказал, потому что... к слову не пришлось? В любом случае существенной проблемы пока нет. Если это чья-то тупая шутка, то беспокоиться не о чем. А если угроза, то сделать с этим на данном этапе ничего нельзя. Эндрю, - зовет, когда Миньярд опускает взгляд к дисплею. - все в порядке.
[NIC]Neil Josten[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/lgvY64y.jpg[/AVA][STA]не все двери стоит открывать[/STA][SGN][/SGN] [LZ1]НИЛ ДЖОСТЕН, 19 y.o.
profession: студент II курса, нападающий[/LZ1]

+1

9

— В порядке.

Тихо, хрипло, с устрашающим спокойствием; Эндрю, когда автоматически повторяет тупое ниловское «в порядке», замирает и не двигается, так и сидит на корточках возле видавшей виды розетки. Он смотрит в экран телефона и почти не дышит, то ли злится, то ли размышляет, то ли остается равнодушным, сам точно не знает, он где-то между; на остром лезвии, на тонком льду. Страшно хочется наброситься на Джостена с кулаками и выбить всю эту чертову дурь, чтобы больше не смел ничего скрывать, тем более от него, от единственного человека, который готов весь мир выпотрошить, чтобы уберечь, защитить, спасти.

Как, блядь, я смогу тебя защитить, если не знаю, от чего?
Если ты мне ничего не рассказываешь.

Огромных трудов стоит взять себя в руки и сделать вид, что все в порядке; Эндрю, когда делает несколько глубоких вдохов и выдохов, думает о том, что заедет Нилу между глаз позже, потом, когда разберется с этим дерьмом. Первостепенная задача – выяснить, кто опять доебывается до Джостена и сделать так, чтобы угрозы остались только угрозами, а не воплотились в жизнь. 

Голова варит с устрашающей скоростью, и Эндрю быстро вырисовывает план дальнейших действий.

— Собирай вещи.

Это не просьба, а полноценный приказ; Эндрю отрывает тяжелый, словно свинцом налитый, взгляд от мобильника и поднимает голову, холодно смотрит на Нила через плечо. Всем своим видом он ясно дает понять, что разговаривать не намерен, дискутировать и спорить тоже. Либо ты сейчас же пойдешь собирать свою сумку, Джостен, либо поедешь без нее; третьего не дано.

Никки, напуганный не только сообщениями, но и реакцией Эндрю, становится невыносимо шумным, путается под ногами сильнее обычного и полошит весь этаж; совсем скоро, к большому неудовольствию Эндрю, в их комнате собираются все, включая встревоженных старшекурсников. Они облепляют Нила со всех сторон, хмурят брови и поджимают губы, суетятся и, если честно, создают больше шума, чем пользы. И, пока Джостен занят повторением своего любимого «я в порядке» [боже мой, как же бесит], Эндрю выныривает в тихий темный коридор, а потом поднимается на крышу. Сейчас Нилу ничего не грозит, с ним в комнате порядка шести человек, и Эндрю с чистой совестью может его оставить.

Он набирает номер Ваймака и коротко обрисовывает ему сложившуюся ситуацию.

— Господи, Эндрю. Неужели опять?
— Я не знаю.
— И что ты собираешься делать?
— Мы уедем из Пальметто на какое-то время. Здесь оставаться нельзя.
— Куда? Куда ты собираешься его увезти?
— У меня есть пара идей, но лучше, если никто не будет о них знать, даже вы.
На той стороне невидимого провода тренер громко чертыхается; слышится звон стекла, наверное, решил, что без алкоголя здесь не обойтись. В этом Эндрю его целиком и полностью поддерживает.
— Когда же этот ебаный пиздец закончится?
— Свистните, когда узнаете. Я позвоню вам завтра вечером. До связи, тренер.

Эндрю возвращается в комнату, там все еще царит полнейший хаос: Мэтт и Дэн вьются вокруг Нила в попытке его приободрить, Никки носится по кухне в истошной панике, Кевин мрачно сидит в насыпном кресле и пьет водку, возле стены неловко переступает с ноги на ногу Рене, Элисон стоит рядом с ней и рассматривает ногти; только Аарона не хватает, наверное, опять не может отлипнуть от Кейтлин. Не страшно, Никки потом обо всем расскажет в красках. Перехватив взгляд Рене, Эндрю уходит в спальню, закуривает и быстро скидывает вещи первой необходимости в дорожную сумку. Хочет было крикнуть, чтобы Нил поторопился тоже, но потом прикрывает глаза и, зажав сигарету зубами, собирает вещи за него. Так быстрее.

Дорожная сумка летит Джостену в грудь; Эндрю кивает на дверь и, ничего больше не говоря, спускается на промозглую вечернюю улицу. Он садится за руль собственной тачки и закуривает снова. У сигарет сегодня непривычно мерзкое послевкусие, оно горчит на языке. Или дело не в сигаретах?

[NIC]Andrew Minyard[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/cWNNbm4.jpg[/AVA] [LZ1]ЭНДРЮ МИНЬЯРД, 20 y.o.
profession: студент III курса, вратарь  [/LZ1][STA]останься.[/STA][SGN][/SGN]

Отредактировано Chester Drake (2021-08-25 19:10:32)

+1

10

Есть как минимум одна важная причина, заставившая Нила сохранить угрозы в тайне. Новость - спасибо, Хэммик, - мгновенно долетает до беспокойных старшекурсников, а через считанные минуты в комнате образуется настоящее столпотворение.

Джостен постепенно привыкает к повышенному вниманию и переживаниям друзей, но чувствовать себя неловко все же не перестает.

Ему кажется, будто внимательные взгляды - слишком внимательные.

Кажется, будто такой искренности он не заслуживает.

Кажется, будто жизнь в бегах - неоспоримая константа, навсегда въевшаяся в подкорку, ядом пропитавшая нутро до самого основания и как-то раз позволившая понять: этого достаточно, чтобы не верить в благополучный исход, но ничтожно мало, чтобы сдохнуть.

Дэн говорит, что они обязательно что-нибудь придумают. Мэтт кивает, подтверждая слова девушки, и, подбадривая, сжимает плечо Джостена широкой ладонью. Хэммик мельтешит перед глазами, что-то невнятно бормочет, но всем своим воинствующим видом демонстрирует нерушимую готовность отпиздить каждого, кто осмелится ступить на территорию Лисов. Нил переводит спокойный взгляд от одного лица к другому, поджимает губы и ничего существенно важного не говорит. Иногда кивает. Время от времени пожимает плечами, когда звучат разного рода вопросы.

Нестерпимо сильно хочется отдохнуть.

Он ведь приехал около сорока минут назад - мучительные разговоры с ФБР и утомительная дорога выжали все соки, - но даже в душ сходить не успел. Рассчитывал перекусить и лечь спать, но все благополучно пошло по пизде. А сейчас надежда на отдых исчезает так же быстро, как водка из бутылки, стоящей между расставленных в стороны ног Кевина.

И окончательно, когда Эндрю весьма красноречиво бросает в грудь собранную сумку.

Старшекурсники наблюдают молча, с расспросами не пристают, никаких нотаций не читают. Дэн, когда Нил делает шаг, закинув лямку на плечо, в десятый раз спрашивает, все ли нормально, на что в двадцатый получает избитое «я в порядке». Рене приободряюще улыбается и коротко кивает, когда перехватывает взгляд, - Нил кивает в ответ.

Старшекурсники оставляют Джостена на Эндрю, потому что знают: Миньярд справится. 

***

Нил не знает, куда именно они едут. Не спрашивает, ведь ответа все равно не получит. Он позволяет парню уместить информацию в сознании, по полочкам разложить возможные последствия и грамотно выстроить план, которого придется придерживаться ближайшие... сколько? Если верить последнему сообщению, пришедшему, очевидно, как раз в тот момент, когда Нил перешагнул порог комнаты, в угрозах начинает прослеживаться примерный промежуток времени - до трех дней. Значит, в неизвестном месте, куда направляется Эндрю, они проведут по меньшей мере пять.

Тачка останавливается на светофоре. Джостен подается вперед, гладит небо через лобовое, провожает взглядом вспененный хвост, тянущийся за самолетом и рассекающий напополам терракотовое полотно с выжженными контурами расплывчатых облаков.

- Что ты собираешься делать?

Мы, Нил, что  м ы  собираемся делать?     

Джостен возвращается в исходное положение, поворачивает голову в сторону Миньярда и, пока горит красный, уводит руку к бедру. Не прикасается к самому Эндрю, но нащупывает в его кармане пачку сигарет.
[NIC]Neil Josten[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/lgvY64y.jpg[/AVA][STA]не все двери стоит открывать[/STA][SGN][/SGN] [LZ1]НИЛ ДЖОСТЕН, 19 y.o.
profession: студент II курса, нападающий[/LZ1]

+1

11

— Сперва увезу тебя отсюда, а там посмотрим.

В первое время Эндрю планирует покататься по штату или по стране, возможно – даже выедет за ее пределы, потому что останавливаться где-то надолго – опасно. Потом он невольно думает о том, что Нил за свои девятнадцать лет и так накатался сполна, но, черт, сейчас это не прихоть, а необходимость, впрочем, постоянные переезды Нила с места на место никогда прихотями и не были. Всю свою жизнь он бегал – и сейчас бежит. Бежит только с одним отличием: с ним рядом Эндрю. Эндрю Миньярд, который готов все пятьдесят штатов испепелить, лишь бы Нил был в безопасности.

От мысли, что кто-то может снова причинить Джостену боль, Эндрю косоебит. Ему не надо смотреть на бесчисленные шрамы – он помнит их наизусть, знает, как свои пять пальцев, и бесится от одной только мысли, что их количество может увеличиться.

— Я заебался за последние дни, ты тоже. Поэтому через пару часов остановимся в мотеле.

Тачка выруливает на оживленное шоссе, мимо проносятся десятки, сотни безликих машин. Эндрю рискованно обгоняет длинную фуру, и со всех сторон на них обрушиваются громкое неодобрительное гудение; угомонитесь, всем похуй. На протяжении дороги Эндрю хранит холодное молчание и смотрит на Нила только тогда, когда тот принимается неловко копошиться справа. Эндрю медленно поворачивает голову и цепляется взглядом за чужую ладонь, подбирающуюся к карману на джинсах, и сразу понимает, чего Нил хочет. Слегка приподняв бедра, Эндрю достает из кармана пачку, а из пачки зубами вытаскивает одну сигарету. Подкуривает, наклонив голову вбок, и позволяет Нилу забрать ее у себя изо рта.

Чуть погодя – буквально через пару минут – он делает то же самое для себя.

— Я пиздец как зол на тебя. И я врежу тебе между глаз сразу, как мы приедем в мотель.

Нет смысла объяснять, в чем Нил провинился, он и без объяснений все прекрасно знает. А еще знает, что Эндрю ненавидит, когда ему лгут, и считает, что умалчивание – тоже своего рода ложь, порой оно даже опаснее и болезненнее. Нил обманул Эндрю, когда на вопрос «как ты?» ответил свое тупое «я в порядке». Он не рассказал о том, что вот уже несколько дней подряд получает эсэмэски с обратным отсчетом. И его даже, блядь, не насторожило, что это уже с ним было – и закончилось весьма плачевно.

У Эндрю в машине нет прикуривателя, потому что он выбросил его сразу, как только узнал историю возникновения новых шрамов на лице и на руках Нила. А у Нила совершенно, блядь, нет мозгов, раз отнесся к очередной угрозе с такой халатностью. 

Спустя полтора часа быстрой езды по плохо освещенной дороге, единственное развлечение на которой – разглядывание билбордов с рекламой мотелей, придорожных кафе и каких-то нелепых музеев, – Эндрю тормозит возле небольшого трехэтажного здания, серого и унылого, как и настроение Нила. Эндрю спрыгивает на разбитый асфальт первым и терпеливо ждет, опершись спиной на дверь, когда Нил заберет все барахло из багажника. И, чтобы не быть голословным, бьет Джостена кулаком в живот – портить лицо все-таки выше его сил. Нил сгибается пополам, и Эндрю подставляется, позволяя опереться на себя, упереться лбом в плечо. Он ненавязчиво заводит руку ему за спину и обнимает – не извиняется за содеянное, но дает понять, что все еще рядом и уходить не собирается.

— Больше не ври мне. И не смей отмахиваться от меня своим тупым «все в порядке», когда нихрена не в порядке. Нил. Понял? Скажи, что понял.

Номер, который они снимают за тридцать баксов в сутки, ничем непримечателен: кровать, тумба, на тумбе – старый дешевый телевизор, наверняка не работающий, два потрепанных зеленых кресла, письменный стол и стул, а на десерт – засохший фикус на подоконнике. Эндрю кидает сумку в одно и из кресел и подходит к окну, отодвигает шторы и смотрит на темную парковку, херово освещенную единственным фонарем.

— Ты есть хочешь?

[NIC]Andrew Minyard[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/cWNNbm4.jpg[/AVA] [LZ1]ЭНДРЮ МИНЬЯРД, 20 y.o.
profession: студент III курса, вратарь  [/LZ1][STA]останься.[/STA][SGN][/SGN]

Отредактировано Chester Drake (2021-08-25 19:04:41)

+1

12

Эндрю верно трактует жест и через несколько секунд позволяет забрать подкуренную сигарету. Нил зажимает ее между указательным и средним, подносит к губам и коротко затягивается.

Никотин убивает, - излюбленная фраза на каждой пачке, но предостережение не трогает совсем. Нил знает, что в действительности его убивает гнетущее чувство уязвимости и шествующая едва ли не по пятам опасность. Раньше он бежал, потому что боялся столкнуться с отцом - помнишь, каким острым было лезвие его ножей? - а сейчас бежит, потому что это единственный верный выход. Кто его преследует? Кому вдруг понадобилось повторять сценарий? С кем в конечном итоге придется столкнуться? И что из этого выйдет?

Слишком много вопросов. И ни единого ответа.

Нил цепляет указательным пальцем кнопку электростеклоподъемника и приоткрывает окно. Серый столб дыма искажается мгновенно, подхватывается свистящим в тонкой щели ветром и растворяется, оставляя после себя разве что запах крепкого табака. Вторая затяжка немного успокаивает. Третья - глубокая - обжигает легкие, едва не заставив закашляться. Нил глотает остатки дыма и его же выдыхает через нос, когда Эндрю нарушает тишину.

- Врежешь. - соглашается, дернув плечом в знак смирения.

Джостен понимает мотивы, которыми Миньярд руководствуется. И принимает их, потому что знает: скрывать столь значительную деталь от человека, который искренне хочет помочь и защитить - самая большая глупость. Нил не считает себя глупым [глупец не протянул бы и дня, бегая по штатам от родного отца], но доверять все еще учится. И Миньярду, хочет он того или нет, придется поднабраться терпения точно так же, как то делает Нил каждый раз, когда за бесконечными поцелуями жаждет большего.

Эндрю держит данные обещания, будь то громкие слова о защите или спокойные предупреждения о том, что Джостен получит между глаз. И Джостен получает, только не по лицу, а в живот. Удар приходится по правой части, мышцы мгновенно напрягаются, воздух толчком покидает легкие, пуская по телу разряды тянущей боли, - Нил сгибается, обхватив себя рукой поперек живота. На ногах устоять получается, но подставленное плечо Эндрю все равно здорово помогает.

- Ты очень доходчиво объясняешь.

С номером Миньярд разбирается сам. Джостен держится позади, спрятав лицо под широким капюшоном, и сильно не отсвечивает, хотя женщина за стойкой регистрации особого интереса не проявляет ни к первому, ни ко второму постояльцу. Рука все еще лежит поперек живота, остаточная боль трогает после каждого движения, но проблемы из себя не представляет.

Обстановка в номере напоминает те, что любят показывать во второсортных фильмах. Нил, впрочем, не привередливый. В свое время ему приходилось довольствоваться меньшим, а после изнурительного дня просторная кровать и вовсе кажется настоящей роскошью.

- Я хочу спросить, - отвечает, дернув плечом. Лямка соскальзывает с него, и сумка, звякнув язычками молний, валится под ноги. Джостен садится на кровать, сцепленные в замок руки свесив между расставленных ног. - ты же не собираешься... - приходится верно подбирать слова. Это не так легко, как может показаться на первый взгляд. - прибегать к кардинальным мерам? - разбирательств с копами достаточно, Аарон до сих пор не оправдан, а Эндрю вполне может подставиться под удар, стремясь уберечь Джостена от неприятностей. - Я отказался от твоей защиты, помнишь?

И я не хочу, чтобы с тобой случилось то же, что и со мной.
[NIC]Neil Josten[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/lgvY64y.jpg[/AVA][STA]не все двери стоит открывать[/STA][SGN][/SGN] [LZ1]НИЛ ДЖОСТЕН, 19 y.o.
profession: студент II курса, нападающий[/LZ1]

+1

13

— Это было до того, как тебя похитили и пытали.
Это было до того, как меня целый день косоебило из-за твоей возможной смерти.

Эндрю выпускает штору из рук и медленно поворачивается, опирается поясницей на подоконник и смотрит на Нила исподлобья. Нил непривычно тихий, не ерепенится и не артачится, даже не пытается переспорить Эндрю в очередном нелепом споре. Его настроение вполне понятно и объяснимо – и все же Эндрю оно не нравится. Настолько не нравится, что он отталкивается от подоконника и подходит ближе, останавливается напротив и поддевает согнутым указательным пальцем подбородок, заставляет поднять в голову и посмотреть в глаза. Даже не верится, что когда-то они были карими – искусственными и лживыми.

— Никто больше тебя и пальцем не посмеет тронуть. Это все, что я могу тебе обещать.
А о том, какими способами я собираюсь выполнить обещание, тебе знать совсем необязательно.

Чтобы Нил не задавал лишних вопросов, ответы на которые его определенно не порадуют, Эндрю нагибается и прижимается губами к губам. Он перемещает ладонь на щеку, кладет ее на шрам от прикуривателя и мягко, почти что нежно поглаживает рубцы пальцами. И отстраняется – всего на мгновение – чтобы закурить очередную сигарету, вобрать в легкие как можно больше терпкого серого дыма и выдохнуть его прямиком в губы напротив. Нил послушно вдыхает, глядя в глаза, и Эндрю ловит себя на раздражающей мысли: он не может оторвать от Джостена взгляда. Как же я тебя ненавижу, Нил Джостен, до дрожи просто, до бессильной ярости, до болезненной нежности. И глаза твои ненавижу тоже; больше них ненавижу только губы.

Именно к ним Эндрю прижимается в следующее мгновение. Он целует решительно и властно, напористо и жестко, не позволяя Нилу отстраниться даже для того, чтобы сделать вдох. Эндрю не прерывает поцелуя, когда тушит сигарету о каркас кровати и выбрасывает окурок на пол; Эндрю не прерывает поцелуя даже тогда, когда коленом упирается в пах  и давит. Из груди Нила вырывается тихий протяжный выдох, и он срывает крышу окончательно и бесповоротно. 

Медленно, с нескрываемым кайфом Эндрю ведет языком по нижней губе и наседает сильнее, заставляя Нила упасть на лопатки. Нил падает, и Эндрю ловко садится на него верхом. Смотрит в глаза несколько мгновений, внимательно наблюдая за взглядами и жестами, а потом не выдерживает и нагибается, целует снова. И, чтобы Нил не распускал руки, перехватывает их за запястья и заводит за голову, прижимает к кровати.

— Да или нет?

Миньярд знает ответ, он всегда одинаковый, но спросить все равно обязан – просто потому, что самого Эндрю никогда не спрашивали. Его лишили такой роскоши с детства, отобрали право выбора при рождении, и это было жестоко, болезненно и несправедливо. Следы этой несправедливости все еще выворачивают Эндрю наизнанку по ночам. И он сделает все, чтобы Нил никогда не испытал на себе такого зверства.

С его губ срывается долгожданное «да», и Эндрю медленно отстраняется. Он делает это только для того, чтобы увидеть, как Джостен потянется следом – и он тянется. Нил такой податливый, такой послушный и покорный, даже не верится, что это Нил, тот самый Нил, который в прямом эфире послал нахуй Рико, бросил вызов мафии и обвел вокруг пальца ФБР. Эндрю смотрит в глаза напротив долго, кажется, целую вечность или две или три вечности, но время поджимает, и он возвращается обратно, доверительно прижимается грудью к груди, а губами уходит на шею. Эндрю легко прикусывает нежную кожу возле сонной артерии, ведет языком от нее и до мочки уха, вбирает ее в рот, а ладонью едет по груди вниз, кладет на член и сжимает. Снова приходится отстраниться – на этот раз для того, чтобы стащить с Нила футболку. Джостен по-дурацки застревает головой в вороте, но Эндрю не обращает на это никакого внимания и сразу, как только Нил падает обратно на кровать, прижимается губами к груди. Он исследует каждый сантиметр тела – крепкого, подтянутого, поджарого – и оглаживает языком каждый шрам. На коже остаются влажные дорожки.

Зубы легко сжимаются под подбородком, когда Эндрю ловко избавляется от брюк вместе с трусами, и, демонстративно облизнув ладонь, кладет ее на чужой член. Он продолжает целовать, кусать, оглаживать языком живот, грудь, шею и плечи, щеки и губы, доводя Нила до предела рукой, хотя у самого в штанах болезненно тесно, но с этим он разберется позже. Как всегда.

[NIC]Andrew Minyard[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/cWNNbm4.jpg[/AVA] [LZ1]ЭНДРЮ МИНЬЯРД, 20 y.o.
profession: студент III курса, вратарь  [/LZ1][STA]останься.[/STA][SGN][/SGN]

Отредактировано Chester Drake (2021-08-26 19:25:23)

+1

14

Нил покорно поднимает голову. Смотрит в чужие глаза пристально, хочет поспорить, хочет привести весомые аргументы, но быстро соображает: это ни к чему. Эндрю необязательно говорить, чтобы Джостен понял; необязательно звать, чтобы Джостен пришел; необязательно просить, чтобы Джостен остался.

Лицо Миньярда почти что всегда - идеальное воплощение равнодушия, но только Нил способен пробиваться сквозь плотную завесу и по крупицам собирать иные эмоции, не предназначенные для других людей. И стремления Миньярда - не прихоть и отнюдь не желание подвергать себя опасности ради веселья; стремления Миньярда - осколочное беспокойство, и Нил нестерпимо взбудоражен одним только пониманием, что является тому причиной.

Ему нравится быть особенным для Эндрю, но в той же степени не нравится думать о последствиях, которые могут случиться, когда с недоброжелателями придется встретиться лицом к лицу. Они вряд ли собираются обсуждать все мирно и без рукоприкладства. Они в принципе не собираются ничего обсуждать, и Нил опасается, что у Миньярда сорвет крышу от ярости.

Он обязательно подумает об этом, все тщательно взвесит и придумает план действий, сведя возможные неприятности к минимуму. Он обязательно постарается, но потом, ведь здесь и сейчас есть вещи куда более приятные. Заводящие. Распаляющие до критичного.

Губы Эндрю, руки Эндрю, наглые поцелуи и бессовестные прикосновения, - Нил не сдерживается. Не может и не хочет, но все еще отказывается переступать допустимую черту без разрешения.

- Да.

Да. Да. Да.

Миллион раз «да», потому что с Миньярдом другого ответа быть не может.

Нил рвано дышит и мелко вздрагивает каждый раз, когда чувствует прикосновения парня. И в потаенном углу сознания прячет колкие мысли о том, что раньше чем-то подобным Эндрю занимался с другими. Чувство собственничества не к месту, - Нил вынужден был научиться не привязываться к местам, вещам и людям, но с Миньярдом все иначе. Миньярд - его Миньярд - забрался глубоко, пустил цепкие корни в самую душу и навечно сковал желанием находиться рядом. И не отпускать, хотя держать словами и жестами тяжелее, чем руками.

Нил все еще не прикасается, довольствуясь малым. Пальцы, пока может, пускает в волосы, сжимает и перебирает, редко тянет. И не противится, когда Эндрю, оказавшись сверху, ограничивает движения. Он целует жадно, прикусывает и оттягивает нижнюю губу, водит языком по кромке зубов и толкает чужой. Забывает дышать, игнорирует нехватку кислорода до последнего, потому что прерваться - значит, проиграть.

Впрочем...

Кого ты обманываешь, Джостен? Ты проиграл уже давно.

Потому что действия Миньярда слишком расчетливые, невообразимо умелые, будоражащие каждый сантиметр податливого тела. Нил тянется следом, когда Эндрю отстраняется. И срывается на сдавленные стоны, когда губы едут по груди и животу, а ладонь - по члену.

Кровь бурлит, руки до боли сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони, обещая оставить заметные алеющие полумесяцы, когда Джостен давит разрывающее на части желание ответить парню тем же. Это нечестно - получать удовольствие, но не давать ничего взамен, даже если Эндрю не просит.

А Эндрю не просит никогда.

Нил прогибается в пояснице на выдохе, но мгновенно возвращается в исходное положение; время от времени толкается в чужой кулак и все же не сдерживается, запустив пальцы в волосы на затылке. Не направляет, не контролирует. Просто отчаянно пытается сохранить тонкую грань с реальностью, в которой Миньярд способен на умопомрачительные вещи.

Сложно сказать, сколько проходит минут, часов или дней. Временные рамки стираются окончательно и восстановлению не подлежат, даже когда Джостен кончает, сорвавшись на особенно громкий стон. Шумное дыхание, сбитое напрочь, обещает остаться таковым еще очень и очень долго. Нил накрывает лицо рукой, прячет глаза в сгибе локтя и думает о том, что послал бы ко всем чертям любого, кто назовет такие отношения странными.

- Эндрю, - зовет, когда чувствует, что парень собирается встать. Он делает одно и то же каждый раз: вытирает руку о футболку, отмахивается и говорит, чтобы Нил шел нахер, но по факту уходит в другую комнату или в душ сам. И пиздец как бесит, до дрожи раздражает эта игра в одни ворота. - постой.

Джостен садится. Эндрю стоит между его ног, смотрит привычно спокойным взглядом, но молчит.

- Сколько еще раз мы должны это сделать, чтобы ты позволил?..

Он не договаривает, потому что знает: Миньярд самостоятельно заполнит образовавшиеся пробелы. Вместо этого он смело, но аккуратно дотрагивается до члена сквозь ткань сначала подушечками пальцев, а затем ладонью. Не сжимает, не наглеет. И тут же убирает, подняв на парня выжидающий взгляд.
[NIC]Neil Josten[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/lgvY64y.jpg[/AVA][STA]не все двери стоит открывать[/STA][SGN][/SGN] [LZ1]НИЛ ДЖОСТЕН, 19 y.o.
profession: студент II курса, нападающий[/LZ1]

+1

15

Воздух вибрирует, расстояние меж телами дрожит, голова кружится, перед глазами все плывет; Эндрю невольно ловит себя на мысли, что ему мало, мало, ничтожно мало – и он никогда не доберется до «много», ведь Нила мало всегда. Он впивается губами в чужие губы, целует с таким рвением, что они синеют и распухают; он кусает шею, оттягивает зубами кожу на ней и горячо дышит на ухо; он царапает пальцами часто вздымающуюся грудь и напряженный живот, оставляет на ребрах заметные засосы, облизывает шрамы. И ни на мгновение Эндрю не прекращает дрочить, искренне желая заставить Нила биться в оргазме, задыхаться острыми ощущениями, захлебываться яркими эмоциями. Ему нравится любой Нил – тот завравшийся бегунок, для которого что ни шаг – то минное поле; тот фанатичный игрок в экси, которому Кевин пророчит великое будущее в большом спорте; тот слабоумный храбрец, унизивший Рико в прямом эфире; тот уютный домашний парень, спокойно пьющий кофе по утрам в их общей кухне. Ему нравится любой Нил, но Нил, выгибающийся навстречу и выпрашивающий очередной поцелуй, не просто нравится, – он сводит с ума. Окончательно и бесповоротно сводит; снова и снова.

Его сняли с таблеток больше полугода назад – и с тех пор все эмоции Эндрю вращаются вокруг бесконечного спокойствия, граничащего с холодным равнодушием. Эндрю апатичен, ему мало что интересно, а поэтому страшно скучно. Во всем мире нет ничего, заслуживающего его внимания; ничего, кроме Нила. Джостен умеет удивлять, он храбр настолько же, насколько туп, а еще абсолютно непредсказуем. Он – минное поле, бомба замедленного действия; сложная головоломка, которую Эндрю разгадывает на протяжении года, и это единственное, что оставляет Миньярда на плаву, иначе давно бы сдох от беспросветной скуки.   

И пока Нил интересен, Эндрю готов пойти на все, лишь бы он оставался рядом. Или это Эндрю так думает, потому что хочет так думать. Потому что это лучше, чем признаться в тупой беспонтовой привязанности.

Нил ощутимо напрягается перед оргазмом, и Эндрю возвращается к его губам, толкается языком в горячий влажный рот и вылизывает каждый его миллиметр. Номер пронзает стон намного громче предыдущих, когда Нил кончает. Он пачкает теплой вязкой спермой ладонь, и Эндрю медленно, стараясь не отвлекать от остаточных ощущений от оргазма, вытирает ее о валяющуюся на кровати футболку Нила. Миньярд продолжает целовать, но теперь не напористо – тоже остаточно – лениво, неспешно и сонно.

Дав Нилу немного времени, чтобы прийти в себя [впрочем, время требуется не только Нилу], Эндрю медленно отстраняется и встает. Он не реагирует на собственное имя – Джостен постоянно произносит его после секса – но реагирует на то, как быстро Нил подтягивается на кровати и садится. Эндрю поворачивается и обнаруживает себя между раздвинутых в стороны ног. Не реагирует, смотрит сверху вниз спокойно и ровно. Он знает, что Нил скажет – Нил говорил это уже сотню раз.

— Не начинай.

Голос хриплый от возбуждения, но Эндрю это мало смущает; он отстраняется на полшага, прежде чем Нил удивляет его снова. На этот раз Джостен не ограничивается тупыми просьбами и просящими взглядами – он переходит к действиям. Эндрю сжимает зубы, когда чувствует чужую ладонь на собственном члене, и протяжно выдыхает. Он ничего не говорит, только отстраняется, разворачивается и уходит в ванную комнату. И впервые за все время оставляет дверь открытой.

Слышится шум воды – это Эндрю выворачивает кран. Он споласкивает ладонь под струей и стаскивает футболку через голову, встрепывая и без того встрепанные волосы. Футболка летит на холодный плиточный пол, накрытый видавшим виды серым ковриком, и там остается до лучших времен. Вода в душе нагревается, от нее начинает исходить густой серый пар, когда Эндрю цепляется краем глаза за Нила. Миньярд так и остается стоять к нему спиной, хотя и напрягается от каждого едва слышного шороха.

[NIC]Andrew Minyard[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/cWNNbm4.jpg[/AVA] [LZ1]ЭНДРЮ МИНЬЯРД, 20 y.o.
profession: студент III курса, вратарь  [/LZ1][STA]останься.[/STA][SGN][/SGN]

Отредактировано Chester Drake (2021-08-28 17:30:23)

+1

16

Нил чувствует себя паршиво каждый раз, когда провожает взглядом спину удаляющегося парня; чувствует себя беспомощным, когда натыкается на одну и ту же преграду в виде неизменно резкого отказа; чувствует себя растеряно, потому что исправить ситуацию не может.

Он научился доверять Эндрю, научился терпеть его своенравие и мириться с равнодушием, но это кажется ничтожным и не имеющим никакого смысла, когда дверь в ванную комнату закрывается с оглушительным грохотом, оставляя Джостена один на один с мыслями.

Нил не хочет давить, ни в коем случае не хочет провоцировать всполохи воспоминаний, которыми испещрено сознание Миньярда. Но доказать свою искренность хочет до невероятного. Чтобы Эндрю перестал закрываться, перестал оплетать свои чувства слоями безразличия, перестал... бояться?

Джостен понимает, что юный парень, прошедший через самый настоящий ад, выстраивает вокруг себя стену планомерно и совершенно справедливо, чтобы впоследствии никто не посмел пробраться и ранить. Но Джостен не позволит себе причинить Эндрю боль, потому что Эндрю - лучшее, что произошло с ним за всю эту никчемную, тошнотворную жизнь с въевшимся запахом жженых человеческих костей, крови и бесконечной гнили.

Стены перестают быть опорой быстро. Люди - еще быстрее, но именно Миньярд стал тем связующим звеном, что позволило поступиться принципами и обрести дом, которого Нил всю свою жизнь был лишен.

Эндрю делает шаг назад, разворачивается и уходит.

Джостен выдыхает через приоткрытые губы, все еще отзывающиеся слабой пульсацией после череды бесконечно долгих поцелуев, и трет переносицу указательным и большим пальцами. Прикрывает глаза, через мгновение ожидая услышать как и прежде громкий хлопок двери, но ничего подобного не следует.

Это шокирует.

Нил поднимает голову, смотрит на тонкую дорожку искусственного света, ползущую по полу, и никак не может сбросить с себя замешательство. Эндрю всегда запирается. Всегда, но не сегодня, и Джостен отчаянно хочет истолковать этот жест верно. 

Он упирается ладонями в колени и поднимается. Быть полностью обнаженным непривычно и все еще немного стеснительно, потому поддетые пальцем трусы возвращаются на свое законное место, прежде чем внимание вновь возвращается к приоткрытой двери. Эндрю стоит спиной, и Нил готов поспорить, что плечи блондина напрягаются по мере его приближения.

Это путает все карты, но давать по тормозам поздно. И не то, чтобы очень хочется.

Джостен останавливается, когда между спиной и грудью остается незначительное расстояние, которое до дрожи хочется стереть, прижавшись. Но резкие движения и наглое вторжение в личное пространство - не тот стиль, которого он стал бы придерживаться в отношении Миньярда.

Нил связывает себя клятвами - верность и обожание пробираются до невозможного глубоко, когда Эндрю говорит о ненависти, не называя вещи своими именами, - и повторяет одно и то же из раза в раз: я хочу тебя, хочу не только видеть, но и чувствовать. Прикасаться. Наслаждаться, потому что притягательнее возможности скользить ладонями по твоему телу, Эндрю Миньярд, нет ничего, слышишь?

Нил касается носом затылка, путается в волосах, но почти сразу спускается губами к шее, оставляя короткую рябь.

- Доверься, - просьба, озвученная вслух впервые, но в голове мельтешащая беспрестанно. - я не сделаю ничего плохого.

Каждое слово сопровождается дорожкой поцелуев от шеи к плечу. Джостен делает еще один короткий шаг, прижимается грудью к спине и медленно опускает ладонь на бок, мягко поглаживая кожу пальцами. Через секунду эта же ладонь уходит на напрягшийся живот, от живота выше - к груди. Нил прислушивается к своим ощущениям, пытается разгадать ощущения Миньярда.

- Останови меня, если... - снова по-дурацки оборванная на полуслове фраза. Он целует шею за ухом, прикусывает мочку, облизывает и оттягивает. И ненавязчиво просит обернуться, когда ладонь возвращается к боку.

Эндрю выполняет просьбу неохотно, и Джостен тут же накрывает его губы своими. Целует не так яростно и жадно, как несколькими минутами ранее целовал сам Миньярд. А через мгновение вполне однозначно опускается перед ним на корточки, неотрывно глядя в глаза.
[NIC]Neil Josten[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/lgvY64y.jpg[/AVA][STA]не все двери стоит открывать[/STA][SGN][/SGN] [LZ1]НИЛ ДЖОСТЕН, 19 y.o.
profession: студент II курса, нападающий[/LZ1]

+1

17

Каждый шаг Нила напрягает. Не пугает, не страшит, не раздражает и не злит, а именно напрягает. Эндрю, не привыкший пускать никого в личное пространство, чувствует себя не в своей тарелке; ему неловко, некомфортно, неуютно. Чисто инстинктивно он ждет удара в спину, хотя головой и понимает, что Нил этого не сделает; никогда не сделает. Но сложно прислушиваться к голосу разума, когда инстинкты оглушительно громко воют, визжат, вопят, затмевая любые звуки извне. Эндрю стоит больших трудов оставаться на месте и, наконец, подпустить Нила к себе.

Его плечи напряжены, спина тоже; Эндрю не расслабляется даже тогда, когда чувствует доверительное прикосновение чужих губ к собственным волосам на затылке. Здесь и сейчас Нил переходит невидимую черту, которая навсегда изменит их отношения, и Эндрю вовсе не уверен, что готов перейти на новый уровень. Но вместе с тем Эндрю понимает, что не может больше отталкивать Нила; не может, но что важнее – не хочет. Всей команде известно, что Нил нуждается в Эндрю, но никто, наверное, даже не догадывается, что это взаимно, что Эндрю нуждается в Ниле не меньше, порой даже больше. 

Напряженный, натянутый до предела Эндрю закрывает глаза и наклоняет голову в сторону, подставляя шею мягким влажным губам. Он надеется, что наслаждение от прикосновений к самой чувствительной части его тела снимет напряжение и отвлечет от дурных мыслей, но, стоит векам опуститься, и перед глазами против воли обретают очертания паршивые, болезненные, жестокие воспоминания из прошлого. Он просит остановиться, умоляет, захлебывается слезами, задыхается, но все его мольбы вызывают только смех; он пытается убежать, царапается и кусается, отбивается, но все его попытки высвободиться приводят к очередным цепям и веревкам; он безостановочно повторяет «пожалуйста», но в ответ получает только очередные сальные касания, жадные взгляды и пошлые шепотки на самое ухо.

Вздрогнув от очередного воспоминания, вызванного прикосновением ладони к плечу, Эндрю резко распахивает глаза и впивается взглядом в стену напротив. Все это в прошлом. Дыши, дыши, дыши; все нормально, все хорошо. Эти ублюдки либо мертвы, либо сидят в тюрьме, либо расплачиваются за свои… недоразумения. Эндрю зло дергает плечом, сбрасывая с себя ладонь Нила, и делает шаг вперед. Он мгновенно жалеет об этом, но, блядь, как же все это сложно.

Извиняться он не планирует, извинения – это не в стиле Эндрю. Вместо этого Миньярд вбирает в легкие больше воздуха и, заставив себя успокоиться, медленно расслабляет плечи, давая Нилу очередной зеленый свет. Нил все понимает правильно и медленно приближается снова, аккуратно прижимается губами к шее за ухом, осторожно вбирает мочку в рот, и по коже разбегаются десятки, сотни, тысячи приятных мурашек. Сейчас Эндрю старается фокусироваться на Ниле, а не на прошлом, и у него медленно, но верно начинает получаться. В конце концов, прошлое не должно мешать настоящему и портить будущее. 

— Заткнись. Не надо мне никаких «доверься».

Нил ничего не отвечает, только осторожно давит ладонью на бок, прося развернуться. Эндрю делает это, хотя и без особой охоты: его не прельщает прерогатива оказаться с Нилом лицом к лицу в самый уязвимый момент. Но в голове эхом скачет это тупое «доверься», и Эндрю невольно доверяется. Он медленно разворачивается и внимательно следит за тем, как Нил опускается перед ним на колени. Как ни странно, но от этого зрелища у Эндрю все внутри переворачивается; дыхание перехватывает, под ложечкой сосет и низ живота стягивается в тяжелый тугой узел. Видеть Нила таким покорным и послушным, таким тихим и осторожным, чертовски непривычно. Но приятно.

В глаза напротив Эндрю смотрит безотрывно – тупо не может отвести взгляда. Руки сами, без воли хозяина, тянутся к ремню на джинсах; Эндрю расстегивает сперва его, потом молнию. Штаны не падают на пол и держатся разве что с божьей помощью, когда Эндрю перемещает ладонь на подбородок Нила и легко давит, не позволяя разорвать зрительного контакта. В глазах напротив он хочет отыскать нежелание или принуждение, возможно, даже отвращение, но не находит ничего такого и перемещает ладонь на щеку, мягко поглаживает пальцами шрамы от прикуривателя.

Как же я тебя ненавижу, Нил Джостен; никаких слов не хватит, чтобы передать, как сильно я тебя ненавижу; процентов не хватит тем более.   

[NIC]Andrew Minyard[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/cWNNbm4.jpg[/AVA] [LZ1]ЭНДРЮ МИНЬЯРД, 20 y.o.
profession: студент III курса, вратарь  [/LZ1][STA]останься.[/STA][SGN][/SGN]

Отредактировано Chester Drake (2021-08-29 15:51:25)

+1

18

Раньше Нил думал, что иллюзия спокойной жизни - короткие отрывки действительности, в которой он получает новые поддельные документы, меняет мелкие детали внешности и останавливается в давно брошенном доме, чтобы безликой тенью прожить в очередном городе пару-тройку недель. Он не привязывался к людям, бесстрастно избавлялся от вещей и никогда никому не доверял, потому что мать говорила: доверие - самая большая слабость. Нил возводил ее слова в абсолют. Потому что других вариантов не видел, иных путей не знал.

А потом появился Эндрю. Чертов, чертов Эндрю, который никого не подпускал близко, но в Джостене отыскал одному ему известный интерес и в свойственной для себя небрежной манере дал надежду. Позволил обрести иной смысл, и Нил поддался. Он ежедневно выстраивал нечто новое, несмело шел по непривычному маршруту и искренне верил, что жизнь сплетается цепкими корнями вокруг экси, вокруг Лисьей башни, ставшей домом, и вокруг команды, ставшей семьей.

И только спустя год - тяжелые решения, сложный выбор, и тревога травит ядом до самого основания, - он понимает, что экси, Лисья башня и команда - вторичное, ведь на самом деле все изначально вращалось вокруг Миньярда. Именно Эндрю заставил посмотреть страху в глаза, позволил осесть и пообещал защитить.

Джостен не имел права о таком даже мечтать.

А теперь не имеет права отказываться, не должен сдаваться, ведь они вместе, ведь до невыносимого сильно хочется, чтобы жизнь - их жизнь - не вращалась вокруг недоверия и лжи. Нил понимает, что Эндрю пережил слишком много дерьма, чтобы безболезненно выбраться из тяжелой клетки с впаянными в прутья острыми шипами, но помочь желает искренне.

Потому что Эндрю - не чужой человек.

Потому что Эндрю - все еще его Эндрю, и вряд ли это когда бы то ни было изменится.

Джостен приседает, но не находит в себе сил отвести взгляда. Глаза Миньярда в свете яркой потолочной лампы, нервно мигающей раз в десяток секунд - охра с бледно-зелеными прожилками. Глаза Нила - отражение нестерпимого желания сделать все максимально верно. И чтобы Эндрю не пожалел, что согласился.

Он не прерывает зрительного контакта, даже когда подается вперед и ведет губами по члену сквозь ткань трусов. Расстегнутая ширинка царапает подбородок, но Нила это мало волнует. Ему не доводилось делать что-то подобное раньше, оттого справедливое стеснение стягивает нутро от края до края. И картинки с Миньярдом - распаленным до предела, возбужденным до невозможного, срывающимся на хриплые выдохи, граничащие со стонами, никак в голове не укладываются, не вяжутся с тем, что Нил привык наблюдать в повседневности.

Хочется узнать.

Хочется убедиться в том, что Эндрю может быть таким.

Хочется поверить в то, что именно Нил имеет все права, чтобы это увидеть.

Рука уходит к поясу, указательный и средний пальцы цепляют резинку трусов и тянут вниз, когда Джостен вынужденно отводит взгляд. Неумелые движения компенсирует жгучее желание. Нил облизывает пересохшие губы и ими же ведет по всей длине члена, - затем точно так же, но уже языком. Слизывает выступившие капли смазки, прежде чем взять головку в рот.

Скажи хоть кто-нибудь еще год назад - в Колумбии, например, в «Райских сумерках», очевидно, - что Джостен по собственной воле решится отсасывать Миньярду в ванной комнате придорожного мотеля, и бедолага в лучшем случае лишился бы пары зубов. Насчет худшего варианта Нил не уверен, да и не так это важно.

Важно лишь то, что здесь и сейчас он делает вещи, которые  н р а в я т с я.

Язык вновь едет по всей длине члена, когда Джостен подключает ладонь. Она, впрочем, не задерживается, сменившись ртом, и уходит чуть выше. Короткие ногти без нажима царапают пах, когда Нил плотнее обхватывает головку губами и опускается на всю длину. Жмурится, дожидается первых рвотных позывов и с неприличным, влажным звуком выпускает член изо рта. От языка тянется нить слюны, - он следит за ней мгновение. А затем берет в рот снова. Снова. И снова.
[NIC]Neil Josten[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/lgvY64y.jpg[/AVA][STA]не все двери стоит открывать[/STA][SGN][/SGN] [LZ1]НИЛ ДЖОСТЕН, 19 y.o.
profession: студент II курса, нападающий[/LZ1]

+1

19

Нил долго смотрит в глаза, словно этим своим взглядом – внимательным, доверительным, пронзительным и от этого страшно раздражающим – хочет передать то, на что не хватает слов. И, странно, но Эндрю понимает его целиком и полностью, он словно мысли читает и остается удовлетворенным прочитанным. Впервые за год он доверяет Нилу так же, как Нил доверился Эндрю полгода назад; он тогда не убежал, а остался, и вручил свою жизнь в руки Миньярда. А тот все проебал, хотя и не считает себя виноватым. И все же жалеет порой, что послушался Нила, что забрал обещание обратно и лишил Джостена защиты. Эндрю не думает, что было бы, если бы он оставил Джостена возле себя; теории вероятности его не особо прельщают. Он живет настоящим и просто рад, что Нил жив, здоров и даже строит планы на будущее; еще больше он рад, что Нил рядом. Хотя все это, конечно, страшно тупо и порой бесит до дрожи.

Но Нил глубоко под кожей; он из головы Эндрю даже покурить не выходит. А теперь, когда Джостен собственными руками разрушил невидимую, но крепкую стену, которую Эндрю возводил долгими годами… а что теперь? Эндрю и сам не знает, если честно, он не догадывается даже; он знает только то, что губы Джостена сводят с ума. Всегда сводили, а сейчас, когда касаются члена сквозь ткань трусов, сводят особенно сильно. Крыша едет окончательно и бесповоротно.

Чертов Нил только и делает, что выбивает землю из-под ног.
И тихие, но протяжные выдохи из груди.

Когда Нил накрывает член ртом, Эндрю едва сдерживает стон, рвущийся из груди; вместо этого он заводит голову назад, закрывает глаза и сжимает зубы на нижней губе. Блядь, как приятно, словами не передать, как приятно; до подкашивающихся коленей, до ярких желтых и фиолетовых пятен перед глазами, до жгучей нехватки кислорода. Так жарко, что голова кружится; впечатление такое, что кожа сейчас просто-напросто вспыхнет синем пламенем, но Эндрю скорее заживо сгорит, чем остановится. Он слишком долго никого не подпускал к себе, слишком долго терпел и ждал, и теперь его ощущения обострены до предела, еще немного, и он кончит. Одновременно с этим он искренне желает растянуть момент на вечность – на две или на три вечности, поэтому вместо того, чтобы насесть, он отстраняется. Нил как будто снова все понимает без слов и выпускает член изо рта; он прижимается губами к паху, к низу живота, к бедру, пока Эндрю отчаянно пытается привести дыхание в норму, а заодно сфокусировать взгляд. Он смотрит на потолок, пересчитывает многочисленные трещины, а потом рывком поднимает Нила с коленей. Он накрывает губами губы и целует – жадно, напористо, нетерпеливо. И в этом поцелуе Эндрю увлекает Нила за собой в душ под горячую воду.

Эндрю прижимает Нила к стене, продолжая терзать губами губы, и не сразу соображает, что они вернулись к изначальному сценарию. Он протяжно выдыхает и слегка сбавляет обороты, когда перехватывает руку Джостена за запястье и, отстранившись на несколько сантиметров, заглядывает в глаза. Нил выдерживает взгляд, и Эндрю беззвучно ухмыляется. Он кладет чужую ладонь на собственный член и, не прерывая зрительного контакта, возвращает инициативу Нилу. Он даже позволяет прижать себя к стене; он даже позволяет исследовать губами собственное тело, начиная от шеи и заканчивая напряженным донельзя животом. И не противится, когда Нил снова накрывает член горячим влажным ртом.

— Твою мать, Нил.

Это все, что Эндрю может выдавить из себя, прежде чем кончить прямо в рот. Он часто и рвано дышит, упирается мокрым затылком в стену, едва держится на ногах, но с готовностью притягивает Джостена к себе за шею, когда тот поднимается и равняется. Он целует его с тем же рвением и в поцелуе стягивает трусы, накрывает ладонью вновь окрепший член и дрочит. Эндрю мало; ему все еще чертовски мало Нила. Он никак не может им насытится, блядь, когда же все это кончится, нет, я не хочу, чтобы это кончалось.
 
Нилу не требуется много времени, чтобы кончить, и Эндрю  снова споласкивает ладонь под теплой струей проточной воды. Расправившись с последствиями чужого оргазма, он выпрямляется, смотрит на Нила и не выдерживает – одной рукой притягивает его к себе за шею и медленно, как будто лениво целует.

[NIC]Andrew Minyard[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/cWNNbm4.jpg[/AVA] [LZ1]ЭНДРЮ МИНЬЯРД, 20 y.o.
profession: студент III курса, вратарь  [/LZ1][STA]останься.[/STA][SGN][/SGN]

Отредактировано Chester Drake (2021-08-31 14:04:18)

+1

20

Он наконец-то пробирается сквозь толщу, прорывается сквозь барьеры и может упоенно наслаждаться Миньярдом. Целиком и полностью, а не теми ничтожными крохами, которыми Эндрю позволял наслаждаться. Касаться волос, сжимать их и оттягивать - это одно, но касаться всего остального, исследовать губами каждый миллиметр - это совсем другое. Это сильнее. Это крепче. Это желаннее.

Это сводит с ума точно так же, как сводят с ума властные поцелуи, выбивающие из легких кислород, выжигающие с обратной стороны грудной клетки обещания, что Нил будет рядом всегда.

Джостен больной, чокнутый на всю голову, сумасшедший, потому что рядом с Эндрю готов на все. Потому что рядом с Эндрю чувствует себя по-дурацки влюбленным мальчишкой, который безрассудно променял привычное и безопасное на хождение по минному полю. Нил всю свою жизнь боялся отца, страшился встречи с кровожадным мясницким ножом, пугался обещаний перерезать сухожилия, оттого не раздумывая менял комфорт на бродяжнический образ жизни. А Эндрю, которого называли социопатом, который открыто слал мораль и общественные нормы нахуй и прятал за плотными черными повязками ножи, Нил не испугался ни капли.

И ни на мгновение не пожалел.

Будь он дважды больным, трижды чокнутым, на голову отбитым придурком, но это совершенно точно стоит того. И все мучения, все пытки и терзания, оставшиеся заметными шрамами на теле, напоминают не только о боли, но еще и о том, ради чего эту боль пришлось пережить.

Ради Эндрю.

Ради всего того, что происходит здесь и сейчас.

Горячая вода каскадом стекает по телу, мгновенно намокшие волосы липнут ко лбу и вискам, лезут в глаза, но Нил не обращает внимания. Он жадно отвечает на поцелуи, шумно дышит, едва ли не дрожит, когда губами вычерчивает дорожку от подбородка и кадыка к груди, когда кончиком языка задевает сосок, вбирает его в рот и посасывает, но почти что сразу же спускается ниже; высчитывает проступающие под кожей ребра, стоит Эндрю сделать вдох, прикусывает кожу над пупком и оставляет едва заметный засос под ним. А затем снова обхватывает губами член и двигается заметно смелее, ритмичнее, глубже. Двигается, не сбавляя темп, до тех пор, пока Эндрю не кончает.

Нил ведет языком по члену, слизывает остатки спермы, смешанной со слюной, и выпрямляется, подушечкой большого пальца смазав влагу с нижней губы. У него давно не было настолько пустой головы. В ней всегда - стратегия на игру, стратегия на жизнь, пересчет возможных вариантов и просчитывание исходов; с недавних пор ко всему прочему прибавились мысли о Миньярде и взгляды на совместное будущее. Но сейчас там нет ничего, кроме одного: я ненавижу тебя, ненавижу настолько, что дух захватывает.

Джостен больше не сдерживается. Он стонет громко, сладко, порывисто, когда ладонь Эндрю скользит по члену. Он до крови кусает губу, когда кончает, едва устояв на дрожащих ногах. И думает о том, насколько же умопомрачительным может быть полноценный секс, а не то подобие, которым они балуются время от времени.

Нил упирается предплечьем в стену над головой парня, целует медленно, немного небрежно, где-то между стараясь вернуть дыхание в норму. Ни черта не получается. Струи горячей воды бьют по спине, - Нил закрывает от них Эндрю собственным телом. И, дьявол, как же хочется продолжения, как же хочется и дальше касаться его, наслаждаться, упиваться, сходить с ума вновь и вновь.

Но Джостен понимает, что Миньярд позволил сейчас, но не давал разрешения на будущее. Вероятно, уже через полчаса ограничения вернутся. Возможно, в ближайшее время Нилу и вовсе придется довольствоваться одними только взглядами. Это бесит и разочаровывает одновременно, но Джостен слишком часто сталкивался с подобными чувствами, чтобы долго на них концентрироваться.

- Закажу что-нибудь, - прямо в губы, прежде чем оттолкнуться предплечьем от стены и отстраниться. Взгляд скользит по лицу Эндрю, задерживается немногим дольше, чем требуется. Нил думает всего секунду, затем подается вперед, бегло целует и только потом уходит из ванной комнаты.

В порядок приводит себя быстро, в сумке находит спортивные штаны, футболку подбирает с пола. В телефоне обнаруживает новое сообщение, но читать не хочет. Нервно захлопнув крышку, Нил бросает мобильник на стол и принимается листать буклеты с прикроватной тумбы. Там фастфуд, которым могут накормить в мотеле, но время уже позднее; еще там несколько номеров сторонней доставки, и Джостен набирает рандомный [на цифре «69» взгляд задерживается, а дальше смотреть не хочется].

Сидеть в тишине нет никакого желания. Нил валится на кровать, переворачивается на живот и подминает под грудь подушку. Обнимает ее и, дотянувшись до пульта, принимается переключать каналы в ожидании Эндрю.

- Здесь объявили штормовое предупреждение, - зачем-то рассказывает, когда Миньярд появляется в поле зрения. - завтра будет хреновая погода.
[NIC]Neil Josten[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/lgvY64y.jpg[/AVA][STA]не все двери стоит открывать[/STA][SGN][/SGN] [LZ1]НИЛ ДЖОСТЕН, 19 y.o.
profession: студент II курса, нападающий[/LZ1]

Отредактировано Archie Drake (2021-08-29 19:45:11)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » в аду лишь двое


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно