полезные ссылки
лучший пост от сиенны роудс
Томас близко, в груди что-то горит. Дыхание перехватывает от замирающих напротив губ, правая рука настойчиво просит большего, то сжимая, то отпуская плоть... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
eva /

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » protect you from what you want


protect you from what you want

Сообщений 21 страница 28 из 28

21

Трэйси в её мире лоска – тоже товар.

Когда Кан впервые вытащил Трэйси из захудалого бара в Бронксе, ему заплатили за неё пару сотен. Конверт с несколькими банкнотами передал водитель.

Во второй раз Кан, держа Трэйси за волосы, толкал ей в рот два пальца, чтоб та проблевалась, потому что при нем закинулась горсткой таблеток. За лишнее беспокойство ему накинули косарь и удостоили встречи с личным помощником мистера Монтэнэгро. А ещё убедительно попросили подписать документы о неразглашении.

В третий раз Кану сломал два ребра, бросившийся на него тяжеловесный боксер, которому очень не понравилось, что у него уводят его телку на одну ночь. Лечение ему оплатили, водитель привез деньги в больницу.

В четвертый - Трэйси, увидев его сутулую фигуру возле входа в захудалую забегаловку, пошла сама, не забыв пару раз сказать куда ему самому надо идти и какой он блядский урод. Деньги получил при передаче, от служанки.

В пятый он ждал её у туалета, пока её там оприходывал какой-то из её случайных знакомых, по её стонам было вполне ясно, что происходило всё по обоюдному согласию и Кан, опираясь на стенку возле входа, покуривал камел, косо поглядывая на часы на руке, и выглядел скорее, как её личный охранник, чем тот, кто через пять минут будет тащить её за волосы отсюда. Но как только они закончили – Трэйси ждала та же участь, что и всегда. Деньги передали в офис на следующее утро.

На самом деле Кан сбился со счета сколько раз уже получал один и тот же звонок из неопределимого номера и сколько раз ему обещали за неё «хорошие деньги». Трэйси была товаром для её же семьи. А у самого же семейства Монтэнэгро с Каном всегда были торгово-экономические отношения на контрактной основе. И его это ровным счетом никогда не волновало. Больше того - не должно было бы волновать и сейчас. Но что-то в нем сломалось. Механизм по имени Джердан Кан дал сбой – броня трещала со все более оглушительным скрежетом.

Кан, тяжело дыша, размыкал на ней руки и отпускал её хрупкое тельце. Он столько раз тащил Трэйси к себе в мондео и никогда до этого не замечал насколько у неё узкие плечи и тонкие предплечья. Она в его сознании сильная, волевая, плюющая ему в лицо проклятья, даже когда понимала, что может получить за это ещё более жестокое с собой обращение. Трэйси не боялась ни его, ни самого дьявола. Кан сам этого не осознавая восхищался её силой воли, хоть и считал, что она направляет её совершенно не туда, где бы ей это могло принести хоть какую-то пользу. Другое дело нужна ли ей была какая-то выгода в принципе? Трэйси Монтэнэгро почему-то очень упивалась всем бесполезным и в этом Кан разобраться не мог (или не хотел), сбросив всё на более простой вариант, попросту предпочитая в ней видеть только верхний слой напускного дерьма в брюликах. Патовая ситуация - вдруг осознать, что ты во всем ошибался и быть одновременно тем последним, кто готов был закинуть ей петлю на шею.

— Я отпущу тебя, — имея ввиду совсем не его руку всё ещё напряженно сжимающую её предплечье. Имея ввиду, что контракт расторгнут – он больше не считает её тем товаром, который раз за разом нужно передавать её семье. Больше никаких капканов, никаких конвертов, никаких попыток найти её в самых злачных местах Бронкса. Он отказывается от 30 серебряников раз и навсегда. И что бы ею не двигало делать с собой то, что она делает – это её ебучее право, и он больше не хочет быть тем, кто раз за разом будет лишать её этого. Пусть и понимает, что если не он, то кто-то другой. Семья от неё не отстанет, семья приобретет другого цепного пса.

Он смотрит вверх, черные ветки деревьев практически сливались с темно-синим беззвездным небом. Его сердце отбивает учащенный ритм, Кан замечает про себя – обычно его организм, давно уже приспособившийся к различным нагрузкам, успокаивается быстрее. Ещё ему кажется, что он слышит, как бьется и её сердце тоже. Что он может сказать ей на её это «я не хочу, чтоб ты мне помогал». Он и не знает чем бы мог, он ни черта не знает и не понимает. Особенно сейчас, лежа здесь спиной на холодной земле, рядом с ней. Джердан Кан в кои-то веки совершенно не разбирался в том, что сам же делает. Сейчас их совместное прошлое казалось ему неправдой, всё теперешнее совершенно не ясным, а его собственные действия, лишенные какого-либо смысла.

У неё теплое прикосновение - единственное, что ловит, когда её пальцы касаются его скул. Кан поворачивает к ней голову, находит её глаза и хочет спросить «что ты делаешь?» Вместо этого только шумно втягивает ртом воздух, пока ладонь оказывается у неё на шее, а следом пальцы заползают ей в волосы за ухом. Он тянет её к себе и сам поддается навстречу, пока его губы не окажутся на её. Первый поцелуй словно верификация на то, что это и вправду происходит с ним, с ней, с ними. И у этой проверки очень приятный вкус. Он поднимается на локоть и целует ещё, языком теперь уже цепляя её язык и нависая над ней сверху. Рука ползет к её бедру, слегка подтягивая подол платья и сжимая кожу. Его нога оказывается между её ног, а поцелуй переходит в следующий ещё более глубокий, грубый, требующий. Ладонь зарывается в волосы глубже, пока не начинает давить на затылок, чтоб заставить её вжаться в него сильнее, когда его язык черкает её резцы. У Кана одномоментно вышибает пробки, мысли растекаются и ему ничего не нужно кроме неё ещё ближе. Ещё. И ещё.

[NIC]Xherdan Kahn[/NIC]
[LZ1]ДЖЕРДАН КАН, 28 y.o.
profession: частный детектив.
охуевает от неё
[/LZ1]
[STA]You better call Kahn[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/4JFXZYL/G-Eazy.png[/AVA]
[SGN],,,[/SGN]

Отредактировано Logan Rockwell (2021-10-05 08:22:50)

+8

22

Джердан Кан появлялся опять и опять, вёл себя грубо, равнодушно и безразлично, тащил ее за собой и воспринимал за вещь. Беллатрис к этому привыкла, не спорила, не возникала, послушно оказывалась на ковре дома, виновато тупила глаза перед отцом.
Трэйси слала в него одно проклятье за другим. Больно врезалась ногтями в его запястья, артачилась, лягалась подобно кобыле и искренне срала на то, что он будет думать о ней. Они не видели ничего из человеческих качеств друг друга, только цель и препятствие к своей цели.

В эту ночь для Трэйси меняется все.

Она устаёт драться, опускает свои руки и чувствует, что Джердан тоже. Они складывают оружие. Забирают ножи. Трэйси хочет пройтись мягкой ладонью по всем шрамам, которые успела на нем оставить, потому что до нее неожиданно доходит - рядом с ней на земле лежит человек, из плоти и крови, с собственными страхами, собственной болью и даже мечтами. Джердан был абсолютно живым. Для Монтэнэгро это открытие, к которому она совершенно не была готова.
Битые глаза Кана - усталые глаза Кана - полные раскаяния, стыда, понимания, злости, недовольства, отчаяния - стоят все еще перед ней. Она видит их в темноте.

Трэйси делает вдох, он наклоняется к ее губам, и все покрывается испариной.
Он наклоняется к ее губам, и она ощущает, как замыленный мир обретает детальность. Как выкручивается на максимум резкость и четкость, как фокусируются все органы чувств только на нем. Как кислорода становится совершенно, по-киношному, блять, мало.

На поверку цепной пёс оказался приятным на вкус.

Его руки — требовательными и жадными, его язык — терпким и возбуждающим, и он сам — заводящим и интригующим, пробуждающим желание в ней.

Ещё буквально пару часов назад (точнее, около двадцати часов назад) Трэйси желала, чтобы Джердан Кан от неё отъебался. Чтобы вытащил из квартиры, сказал «иди-ка ты нахуй, Трэйси, там тебе и самое место» и забыл, как ее зовут, а также — как поднимать трубку от помощника ее отца.
(Трэйси и правда прошла по адресу. По адресу прямо к нему)
Сейчас Трэйси хочет, чтобы Джердан оказался ближе.
Его рука сжимала сильнее ее бедро, его пальцы лезли под платье, а его язык был везде.
Везде на ней.

Трэйси толком не помнит, что было до.
Трэйси хочет, чтобы было сейчас.

Долгое и тягучее сейчас. Такое же, как испытывает в эту минуту ее нутро.

Она толкает язык глубже, исследует его рот нагло и без сомнений. Монтэнэгро буквально швыряет от одних эмоций к другим, как машину на резких зигзагах: заносит и грозит разъебаться вдребезги, но это настолько приятно, что Трэйси не против.

Вжиматься в него и цепляться зубами за скулы и подбородок; не чувствовать холодную под собой землю; не думать о грязном платье; не думать вообще ни о чем, кроме ебаного Джердана Кана.
И того, что теоретически (уже и практически) может быть.

Где-то гулом, глухо и тихо, раздаётся его «я отпущу тебя». Отдаётся эхом, прокатывается волной по телу, Трэйси вжимается в него тяжело поднимающейся грудью, цепляется за чёрный ворот футболки. Ближе. Ещё.

Он правда отпустит ее? Она не знает. Не в эту минуту.
Отпустит потом. Нагонит. Снова возьмёт. И снова отпустит. По кругу. Она хочет с ним идти по ебаному кругу.

Она привыкла получать своё, отдавая что-то взамен. Ей хочется сказать себе, что это еще одна сделка. Они пожимают друг другу руки (они сцепляют языки друг друга) - переспать в очередной раз с кем-то, кто этого хочет, чтобы якобы освободиться. Он тоже. Раньше Джердан продавал свои услуги за деньги, сейчас он продастся за секс.

Или нет.

Он целует так ярко, что она запоминает, как он пахнет.
Так ярко, что нет мазков.

Трэйси вдруг испытывает незнакомое для себя чувство, бьющее ее вдребезги и сбивающее нахуй ориентиры: ей не хочется, чтобы он брал ее как товар. Как трофей. Как брали все до.

Оказываясь под ним, она думает, что ей пиздецки нравится, как мешается запах леса, травы, сраного кэмела, джеймесона и его самого. Обхватывая его ногами и ощупывая торс под футболкой — осознаёт, насколько у него сильное жилистое тело. Как многое он может с ней сделать — мелькает молнией и ослепляет.

Кан вызывает в ней жажду.
Ей нужно. Очень нужно.
Его.

Дыхание прерывистое, рваное. Стон вырывается скулящий и просящий ещё. Возможно, прояви она чуть больше упорства, она бы сумела сдержать себя или оттолкнуть его тело. Возможно, если бы этот день не вывернул ее наизнанку, мозг способен был думать более ясно.
Много разных возможно.
Ей насрать на абсолютно всё.

- Не отпускай, - пальцы забираются в волосы, язык гуляет от скул к щеке, возвращаясь к губам. - Потом.

Трэйси не имеет ни малейшего понятия, почему так говорит и что под этим на самом деле подразумевает. Не хочет думать. Не хочет анализировать. Потом, когда это чувство закончится, и они оба очнутся, она обязательно вернется. Потом, когда нужно будет решить: возвращаться к отцу или нет. Всё потом.

В сейчас существовал только Кан: его губы, его руки, его тело, его тяжесть. Ему вторило всё её.

Оно притягивало его к себе. Влекло.
Просило дать ей больше, еще больше, еще.[NIC]Tracey Montenegro[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/oS9Xios.gif[/AVA] [STA]one-two-three-sex[/STA] [LZ1]ТРЭЙСИ МОНТЭНЭГРО, 26 y.o.
profession: проебщица жизни, галерист;
oh fuck[/LZ1]

+8

23

Если не думать о том, что Джердан Кан — это тоже обычный живой человек, то его вполне можно было бы разбить на свод коротких принципов и инструкций к ним. Отлаженный годами, практикой, опытом механизм работал всегда слаженно, без эмоционально. Кан не ощущает ничего и никогда, он отстранен. Он даже тело из ванны вытаскивает, потому что есть инструкция – спасти, если нет опасности самому. Кан работает по привычным паттернам, он видит смерть часто, женщина с порезанными венами – не самое худшее зрелище. Ничего не должно было произойти. Ещё один день, ещё одна смерть, опять кровь на куртке. Механизм уже все это видел, обработал, запомнил. Он не дает сбои. До сегодня. И имя этого сбоя в системе – Трэйси Монтэнэгро.

Его клинит, когда он примеряет её к той ванной, к той крови, к тем порезам. Дефект обрастает зависимостями, усугубляется алкоголем. Пароли сброшены, система отформатирована, кроме дефолтных агрессии и расчета, появляется ещё и страх. Не за себя. За неё. Первая ошибка в коде. За страхом идут незнакомые до этого момента эмоции. Вторая. Не успевает их проанализировать, как настигает то, что было подавлено ещё в начале. Третья. С первой их встречи, хотеть её - было вшито в подсознание, но достаточно глубоко, чтоб суметь сразу же заблокировать, добавить проверку к изначальным установкам.

Ведь Джердан Кан это всего лишь свод правил и среди прочих там вбито:

НЕ трахать клиенток.
(Добавлено следом)
НЕ трахать Трэйси Монтэнэгро - красным маркером обведено.

Второе и главное правило, которое сейчас по мере того как его шершавый язык проходился по линии скул к её уху, рассыпалось песочной субстанцией. Всё рухнуло, рубильник на офф, в полнейшей тьме единственное что имеет значение - это её дыхание. Скачущее, прерывистое, смешивающееся с его где-то в короткой паузе между всё более жесткими поцелуями. Никаких большей мыслей, суждений, решений. Только одно сплошное инстинктивное желание, которое лишает любого выбора. И даже если это чертова капитуляция, то он готов был согласиться и на неё. Так блядски похуй на всё. Ему плевать, на вчера, на сегодня и даже на завтра и на все ебучие последствия в багаже.

Слова, произнесенные ею канут в лету, теряются так и не найдя адресата.

Его зубы цепляются за кожу у неё на шее, вгрызаются, оставляют пометки, пальцы вмятиной проходятся по её щеке, касаются её губ, проваливаются ей в рот, черкают зубы и опять по её коже, теперь уже влажной дорожкой от её же слюны. Пахом жмется в неё, идя на поводу инстинктам, по-другому просто не может. По вискам запускает ритм кровь, в ушах шум. Кан выпрямляется, встает на колени возвышаясь над ней, наблюдает за тем как часто у неё поднимается грудная клетка, как за ней следом качается грудь. По телу проходит заряд возбуждения, он резко дергает рукав куртки и стягивает её с себя, чтоб отбросить в сторону. Ему сука жарко, даже когда остается в одной футболке. Сглатывает слюну, подтягивая её к себе за бедра, ближе. Потом ещё, пальцами врезается в бедра, давит сильно, сам того не замечая, на утро у неё будут ссадины. Пряжка на ремне щелкает, когда он её резко тянет от себя, молния следом вниз, джинсы приспущены, еле держатся на тазовых костях. Движения быстрые, торопливые. Закидывает ее ноги себе за спину, ощущает, как она их скрещивает у него на пояснице. Его рука сжимает её грудь через ткань, большой палец цепляет затвердевший сосок, язык опять у неё во рту, скользит по её языку, сцепляется. Нависает над ней, давит собой, ощущает её под собой. Кан не хочет её просто трахнуть, он хочет её нахуй сожрать. Кусает губы, подбородок, щеку. Облизывает ушную раковину, дыша хрипло, горячо ей на ухо. Кан по ощущениям дышит не воздухом, ему кажется, что сейчас только ею. Подсовывает руку ей под спину, вдавливает ближе, когда вторая опускается ей между ног - отодвигает ткань белья и затем направляет член в неё. Грубо тянет за бедро к себе и входит полностью, резко растягивая её стенки. Она скулит и мозг остаточно отключается. Блядское желание по всему телу, ему кажется он ощущает его даже на вкус.

Лесная тишина наполняется стонами и ритмичными шлепками о её тело, когда он начинает двигаться в ней. Наращивает темп, переходя от рваных нетактичных толчков до более быстрых и резких. Одна рука упирается где-то слегка над её плечом, вторая ловит её запястье и накрывает его, с-давливает, в-давливает в землю. Он еле ловит её взгляд, но четко слышит её «ещё». Ему срывает нахуй крышу - системный error.

[NIC]Xherdan Kahn[/NIC]
[LZ1]ДЖЕРДАН КАН, 28 y.o.
profession: частный детектив.
охуевает от неё
[/LZ1]
[STA]You better call Kahn[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/4JFXZYL/G-Eazy.png[/AVA]
[SGN],,,[/SGN]

Отредактировано Logan Rockwell (2021-10-05 08:23:08)

+9

24

Трэйси не верится, что она может помнить все.
Как Джердан Кан обкусывает ее губы требовательно и нагло, как толкает язык внутрь, расстёгивая джинсы, как наваливается сверху.
Не верится, что тяжесть мужского тела может быть такой приятной.
Не верится, что может хотеться ещё. Ещё. Как мантру повторять одно только это слово.

Если он сейчас не трахнет ее, она, сука, умрет. Возбуждение накатывает так сильно, что от трущегося о нее паха, Трэйси сносит голову окончательно. Ей насрать, какими будут последствия. И насрать, что было еще недавно. Сейчас поглощает всё.

Трэйси выгибается под ним, вжимается податливо в землю, помогает стягивать джинсы, потому что платье к чертям уже задрано, и он прекрасно справился с ним сам. Быстрее, черт побери.

Ей впервые, блять, глубоко все равно, где она. Потому что волнует с кем.

Кто же, сука, мог только знать.

Несколько лет назад, встретившись первый раз с Джерданом, стоящим за дверью туалета клуба и держащего в зубах зубочистку, а после вытаскивающим ее больно за локоть оттуда, Трэйси Монтэнэгро подумала, что он вполне ничего. Возможно, она бы даже сказала, что он красив. Ее, привыкшие видеть искусство там, где другим требуется показать, глаза зацепились за его лицо. Он вполне мог бы ей понравиться. Мысль мелькнула хвостом от кометы, а потом резко потухла — как только она оказалась из-за него на пороге ненавистного особняка.

После уже она не позволит себе оценивать внешний вид Кана, его ухмылку, задумчивый взгляд, льющееся на нее дерьмо. Вообще ничего. Оставляет только чистую злость и чистую месть, сотканную из негодования, горечи и отчаяния. Встречает ими его каждый раз, когда он появляется напротив нее. Желание в тот момент она запихнёт куда-нибудь очень глубоко. Максимально, как у неё выйдет (а выйдет очень даже хорошо).

Но оно просыпается. Стоит ему щёлкнуть замок (стоит ему войти), и Трэйси готова продать душу дьяволу — лишь бы он не выходил.

Пальцы забираются под футболку, цепляются за пресс. Сжимают кожу, щупают, познают. Идут выше, выше, стягивая ее, как получается, гуляют под ней зубами. Трэйси неожиданно для себя становится жадной. Особенно до него.

Секс всегда был валютой обмена. Отдай себя — и получи своё: деньги, наркоту, картину, лот. Тело было лишь способом получения требующегося и никогда удовольствия. Джердан бьет на гребаные части все, чем она руководствуются, и все, на что ее хватает теперь - это протяжный сдавленный стон. Кан выбрасывает из ее головы все, кроме себя. Заполняет нутро. Заполняет её.

Трэйси дико сильно хочется принадлежать.

Её язык идет от щеки к скулам, прячется в рот, уступая место зубам. Она оставляет ими вереницу следов: от подбородка до шеи, посасывает кожу, больно кусает. Впивается ногтями в предплечье и будет царапать движением вверх.

Он берет ее по-хозяйски. Берет ее, входя до основания, подтягивая за бедра, заставляя выгнуться в груди. Трэйси шипит и шепчет, стонет и молит. Повторяет как заведенная: Еще. Пожалуйста, Джердан, ещё.

Впервые называет его по имени. Впервые не думает, кто он такой. Его ебаные глаза затмевают для неё нахуй всё.

Губы обхватывают палец, погружают его в себя глубже. Она заводит его за щеку, постанывает, мычит, смыкая рот. Палец толкается дальше, упирается, Трэйси не сводит с Джердана взгляда, давится, но не дергается. Подчиняется ему.

Сука, как ей его хочется.

Пытается быть хотя бы немного быть тише, но не может себя контролировать. Не может перестать вскрикивать на глубоких толчках, стонет, широко раскрывая рот.
— Блять, — сдавленно выдает Трэйси.
— Блять, Джердан, — повторяет скуля Трэйси.
— О блять.

Шлепки смешиваются, заглушаются практически стонами. Она цепляется ногтями за траву под собой, откидывает назад голову. Мир, сука, кажется ей полноценным. Все, о чем Трэйси думает: лишь бы не останавливался.

Ее накрывает так сильно, как ни разу еще раньше. Потому что все остальное - размазанные краски на холсте без единообразия, без четкости, без граней. Не помнить и ничего не чувствовать. С Каном так не выходит.
Она пытается ловить ртом воздух, но воздуха не существует, только жадное дыхание Джердана, входящего в нее грубо. Входящего в нее быстро. С силой. Отключая нахуй весь мозг.

Покрыть его следами от собственных ногтей везде, где только можно.
Оставить на нем себя.
Много себя.
Чтобы не смог завтра смыть.
(Чтобы не смыть его)

Трэйси думает только об одном — чтобы он не выходил из неё.

[NIC]Tracey Montenegro[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/oS9Xios.gif[/AVA] [STA]one-two-three-sex[/STA] [LZ1]ТРЭЙСИ МОНТЭНЭГРО, 26 y.o.
profession: проебщица жизни, галерист;
oh fuck[/LZ1]

Отредактировано Lottie Vexler (2021-10-05 04:36:07)

+8

25

Карие глаза галериста, светской львицы и дочери миллиардера, смотрят на него из экрана монитора у него в офисе. Так он знакомится с ней впервые, заочно. Кан, закинувши ноги на стол, как обычно зажимает между зубами зубочистку и пытается понять – с хуя ли этой девке ещё надо в этой жизни? Затем нагибается и крутит колесом мышки, чтоб пролистать статью ниже. Интервью – говно, просто потому что это интервью для бабского глянца. Информации стоящей ноль, но вроде как надо попытаться понять мотивы этой разнаряженной в её эти витоны беглянки. Он читает о том какую богемную мазню она давеча продала какому-то павлину, с которым она позирует на фото рядом (мазня тоже там и мазня оказывается действительно мазней). Потом о том, что очень любит лошадей, вечерние прогулки возле леса и просыпаться под звуки пения ебучих птиц. Последнее Кан добавил сам, туда бы подошло – такая же срань, как и всё остальное. Полный шлак – делает заключение Кан и читает ещё одну статью, щедро выданную ему гуглом. На пятой ссылке начинает раздражаться от того, что ему будто копипастят в голову одну и ту же хрень, а урны куда бы лишнее выбросить – нет. О том, что красавица лечилась в рехабе – ноль, как и о том, что она любительница пропасть из радаров, а потом очутиться в самой глубокой пизде – два нуля. Ничего, сука, полезного или интересного. Кроме её мордашки. Кан цепляется все-таки за эти пока чужие (но смышлёные?) карие глаза и задается вопросом – кто ты, Трэйси Монтэнэгро?

Он не отвечает на этот вопрос до сих пор. Кан все ещё понятия не имеет кто она, много раз пытался написать на неё алгоритм, узнать её мотивы, записать её в «прочитанное». Всё останавливалось на догадках, где-то между очередным похмельным Томми и её любимым коктейлем в ближайшей дыре (паб, клуб, бар, одна хуйня), где его обязательно разбавляли. Она не кривится, когда пьет это дерьмо, как и не сильно соображает, когда разводит ноги перед новым обдолбанным ухажером. А на утро у неё продажа, дела, каблуки. Кан не понимает, а что Кан не понимает – то его раздражает до песка между зубов. И он скрежет ими, когда опять ему приходится слышать от неё отборный мат, в ответ на его холодную руку, ныряющую ей за шиворот. «Тебе не идет, Трэйси» – говорит ей. И о матах, и о условном Томми, и о забегаловке и в целом вся эта дичь. И порой ему кажется, что в этих гребаных карих глазах вспыхивает не только злость, но и согласие, но в следующую секунду он таки дергает ей за шиворот и тащит её за собой, чтоб услышать заезженную пластинку о том какой дерьмовый салон у его мондео. Кан опять садится за руль и смотрит в зеркало заднего вида, чтоб встретиться с ней взглядами и чтоб в очередной раз задаться вопросом – кто ты, Трэйси Монтэнэгро?

А потом случается вспышка, его сознание отключается и отключается еще на том этапе, когда он решает свернуть в лес. Небольшой коннект сохраняется пока его питает злость, потом страх за неё. Полная же потеря связи с реальностью происходит, когда он входит в неё и начинает ощущать под собой. В его городе причин наступает глухая ночь, прорезаемая только её надрывными стонами.

Время останавливается, когда он себе разрешает её.

Между ними поцелуй со вкусом крови, её крови. Он кусает её губы грубо, в тон толчков в неё. Он трахает её, сжирает, имеет как свою единоличную собственность. Размазывает языком её кровь по щеке, кусает следом. Рука сжимает грудь, давит, сдирает ткань. Смотрит за тем как её рот обхватывает его палец, как она его сосет, хищник внутри хочет её разодрать и ещё сильнее, когда её ногти врезаются в него, рисуя на нем свои блядские рисунки. Пальцы продавливают кожу на бедре, еще тянут на себя, сам же глубже в неё. Её стоны заводят, сводят, принуждают брать своё жестче. Здесь и сейчас он определяет её своим, будто так было всегда. И будет. Всегда.

Она называет его по имени, сдавливая ему грудную клетку, он пропускает вдох. Жмется к ней горячей щекой, языком облизывает за ухом, кусает мочку, потягивает нежную кожу своим клыком. Рука скользит по траве. Не дает нормально упереться, он сдается и наваливается на неё всей тяжестью тела, вжимая её в землю собой. Мыслей нет, ничего нет, кроме её тела под ним, кроме её смешанного с дыханием скулежа, кроме сдавленно проговоренного его имени. Ни черта больше нет. Только он ударяется пряжкой от ремня в неё, оставляя на завтра ей очередной след от себя. Холодные руки бродят по её теплому телу, сжимают кожу, вымогательски рвут на ней ткань. Его бы воля – он влез бы и под кожу.

Он трахает её. Ещё и ещё. Ему нужно больше, он возьмет всё. Он трахает её пока приближение оргазма не начинает ощущаться резко, напряжение сдавливает тело, блядские шлепки становятся ещё интенсивнее, грубее. Он касается своим мокрым от пота лбом к её, еле держит веки чтоб смотреть в её мутнеющие глаза, он кусает её щеку, ощущая, как она под ним начинает дергаться - раз, два, затем её берут судороги, она стонет ему в губы. И его накрывает следом, огромной ебучей волной по всему телу раскатывается наслаждение и где-то посреди глубоких последних толчков, он кончает в неё.

Секунда-две-пятнадцать. Время опять идет вперед. Кан дышит тяжело ей на ухо, зарываясь носом в волосы. Ощущает её дыхание, сбивчивые движения грудной клетки, кажется слышит сердце и свое, и её. В голове шум, но разобрать ничего нельзя, единственное, что знает - здесь и сейчас он ни о чем не жалеет.
[NIC]Xherdan Kahn[/NIC]
[LZ1]ДЖЕРДАН КАН, 28 y.o.
profession: частный детектив.
охуевает от неё
[/LZ1]
[STA]You better call Kahn[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/4JFXZYL/G-Eazy.png[/AVA]
[SGN],,,[/SGN]

Отредактировано Logan Rockwell (2021-10-15 15:53:53)

+8

26

«Вырезать!»
«Вырезать!»
  «Вырезать!»

Остатки личности Трэйси осыпаются вместе с сигаретным пеплом на итальянскую плитку, а потом будут спихнуты ботинком Zanotti под стол.

Сама Трэйси лежит на диване, пока ее агент расхаживает, будто маятник, и правит последнее интервью.
Из угла снова доносится: вырезать! Господи, обязательно вырезать! Они что, там все долбоебы? Трэйси, что ты блять им говорила?

Трэйси многое говорила. Но это никогда не просачивалось на свет.
(спасибо, отец)

— Во время первой реабилитации, - ее руки проходятся по шероховатой поверхности шкафа, пока девчонка напротив внимательно слушает, - я отсосала медбрату, чтобы он принёс мне таблетки. Мне было шестнадцать, ему, дай бог, тридцать два. Таблетки мне не были нужны, как и не был нужен его член во рту. Но мне понравилась власть. В реабилитации я лежала шесть раз.
Элизабет Уикен делает заметки в блокноте, пока диктофон включён. Ничего из этого опубликовано никогда не будет. Элизабет уволят с места работы и найдут сотрудницу лучше.
Монтэнэгро умеют решать проблемы.
Трэйси — главная из них.
(Поэтому появляется Джердан Кан)

Когда на неё в первый раз смотрит Кан, ей кажется, что кто-то видит, кем она на самом деле является. Когда он больно сжимает ей шею сзади, чтобы вывести из очередного клуба, она в этом уже сомневается. Когда он задаёт вопрос три часа назад, нахуя она вообще это делает, даже расстраивается.

Джердан не выглядит ни тупым, ни злым, ни гнилым, но она навешивает на него все эти противные ярлыки, чтобы самой было легче. Они развеваются на ветру с опущенным окном в мондео и ужасно рябит ей в глаза.

В конце концов, он просто ещё один человек, который состоит во всей гигантской слаженной структуре обслуживающего персонала ее отца, качественно выполняющий свою работу.

Трэйси Монтэнэгро – всего лишь заказ.

Чего она ещё хотела?

(сейчас — только бы продолжал)

К третьей встрече она готовится, потому что понимает, что теперь папочка планирует звать только его: военная школа (исключён), нелегально ведёт свою деятельность (классика) и полное отсутствие какой-то дополнительной информации (чего было ещё ожидать?). Трэйси спрашивает у него, оказываясь в очередной раз лицом в кожзаме мондео: какой твой любимый цвет, Кан? Какую книжку ты повёз бы с собой на необитаемый остров? А какой фильм вдохновил тебя сменить род деятельности? Ты всегда хотел быть частным детективом? Ах...

Он так резко выкручивает руль, что она грубо ебнется об окно.

Все, что она говорила ему во время и после поездки (во время и после всех встреч) имело одно название
— провокация.
(про-во-ка-ци-я* — язык упирается в зубы и застревает там).

Язык упирается в зубы (это сейчас), считает их, а после толкается ещё глубже. Она стонет сдавленно, рвано и драно. Мешает с шипением. Покрывает его руки рубцами.
Трэйси, суке, неймется. Ужасно. Пиздецки хочется его больше.

Стонет, едва различимо:
Ближе.
Умоляю.
Будь ближе.

Голос надрывный, жалобный. Скулящий. Просящий снова и снова, и снова. Практически безостановочно. Только чтобы вскрикнуть, ухватиться еще за него сильнее и вжаться.

Дорожки от языка на горле, дорожки от ногтей на руках — пусть у него будут воспоминания о сегодняшней ночи. Пусть он помнит, как трахал ее так.

— Сделаешь меня своей блядью? — почти нечленораздельно, но он поймёт. Трэйси хочется, чтобы Джордан ее имел. Чтобы владел. Чтобы подчинял себе.

Она бы прошлась перед ним на коленях, скажи он это ей прямо сейчас. Она бы сделала всё.

Ощущение заполненности поражает и оказывается фатальным. Шрамы будут украшать его тело долго (очень долго - она уж постарается). Он нарастает, и Трэйси понимает, что ее разносит в щепки, разбивает нахуй на сотни частиц и все они соединяются вновь с каждым его толчком.
Взвыть от желания ещё раз.
Повторить.
Повторить.

Просить.

Ее накрывает так сильно, что выбивает из реальной действительности, и сдавленный стон перекроет его шлёпки и тяжёлое дыхание.
Трэйси заскулит ещё раз, содрогаясь хрупким телом, прежде чем ее пальцы соскользнут с его плеч и опустятся на землю. Коснутся влажной травы. Опадут.

И она вся опадёт тоже вниз.

Спустя пару минут зрение, наконец, прояснится. Она почувствует тяжесть его тела и поднимет глаза вверх. Впервые заметит звёзды. Впервые запомнит и это.
Его запах. Его руки. Его голос. Дыхание. Как ее брал.

Блять. Мир оказывается ярким, когда кому-то есть до тебя дело. И до твоего тела. Когда этот кто-то - хренов, мать вашу, Джердан Кан.
Трэйси тянется немного вперёд, чтобы сквозь тяжёлое дыхание пройтись языком ещё по его щеке. Ее сердце выстукивает как бешеное, и она может поклясться, что чувствует, как его так же.

Монтэнэгро улыбается и закусывает губу, чтобы эту улыбку скрыть. 
Трясущимися пальцами забирается ему в волосы и мягко перебирает, проводит по его лицу. Всё-таки улыбается.

Ей так хорошо, что не хочется, чтобы мир двигался дальше. Ей хочется застыть.
Ей хочется, чтобы он не уходил.
(будешь моим цепным псом и дальше?)

*pro-vo-ca-tion - eng.
[NIC]Tracey Montenegro[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/oS9Xios.gif[/AVA] [STA]one-two-three-sex[/STA] [LZ1]ТРЭЙСИ МОНТЭНЭГРО, 26 y.o.
profession: проебщица жизни, галерист;
oh fuck[/LZ1]

Отредактировано Lottie Vexler (2021-10-14 21:03:20)

+7

27

За её репутацию – очень хорошо оплачивают. За её ли?

Кан задается очередным вопросом, когда узнает от одного из репортеров что было вырезано из той статьи с лошадями и прогулками. Трэйси однозначно демонстративно вывалила на журналиста столько эксклюзивной информации, что у того наверняка весь тот день был жесткий стояк, то ли от масштаба эксклюзива, то ли от того что в этом эксклюзиве было. Трэйси, сосущая член за таблетки в рэхабе – отличная картинка для самых диких фантазий и первой полосы желтой газетенки. У Кана появляется запись в блокноте – использует секс для манипуляций (?). В скором времени знак вопроса будет зачеркнут и поставлен восклицательный.

Кан встречается с Трэйси лично и понимает насколько легко ей дается управлять мужчинами, сам четко подмечает как скользит его рабочая уверенность на её слишком естественной сексуальности. С того самого момента он перестает смотреть на неё как на женщину, выводит пресловутые ярко красное – «не трахаться с Трэйси Монтэнэгро». С того самого момента появляются последующие серые записи в голове – «она всего лишь дело, за которое очень хорошо платят», «она всего лишь богатая дурочка, не знающая чего хочет от жизни», «она всего лишь зажравшаяся телка, у которой провокации - это стиль жизни». Всего лишь, одно за другим «всего лишь» печаталось строчка за строчкой. Кан не верил сам же в то что вбивал себе как мантру. Ещё одна запись в блокноте – понимает, что делает. Цель (?) Подпортить репутацию хуя с горы (?) Мотивация (?) Сначала Кан думает, что это чисто профессиональное – попытка доебаться до истины и прикурить у неё немного правды. Но как только нащупывает в себе интерес, выпускает его будто горящие угли, как только касается. Ему не надо ничего знать и понимать – ему платят не за это, ещё одна ебучая мантра.

Больше в блокноте не появляется ничего кроме названий мотелей, баров, забегаловок, в которых её чаще всего можно было бы заметить. Список тех, с кем она развлекалась, вести оказалось бесполезно -  имена не повторялись, Трэйси не возвращалась к тем, с которых уже получила свой кэшбек. Секс никогда не был её целью, как и сами мужчины по сути тоже. Кан осознавал, что картина гораздо шире, но бросил попытки расширить границы. Её возвращение -  конверт – новый звонок. Думать о целях – не предусмотрено, только тащить домой раз за разом, будто потерянную папашей, бездушную марионеточную куклу с веревками для полноценного контроля. Кан дергает за эти веревки тоже и пока она только «ещё одно дело» - ему не мерзко.

Кан выпрямляется, он затягивает ремень, бляшка щелкает. Смотрит в темноту где бросил куртку и как только глазами натыкается – наклоняется чтоб крюком пальца зацепиться за воротник и поднять её. На Трэйси пытается не смотреть, но подает руку, чтоб помочь подняться. Её ладонь выпускать не хочется, но находится предлог для себя же – накидывает ей на спину свою косуху, мол «холодно, не сопротивляйся». Вспоминает о фонаре, когда оглядывается и пытается понять в какую сторону им надо идти, тот всё ещё бесполезно лежал в трех метрах от них, отражая свет на ближайшие деревья. Кан делает то, что у него получается всегда хорошо – он чисто механически руководит процессом.
— Иди за мной, — он понимал где стоит машина, но ни черта не разбирался в том куда их совместный путь ведет теперь. Кан освещает ей дорогу фонарем, прислушивается к её шагам и пытается сосредотачиваться на привычных вещах – её безопасности. Ни черта не получается, потому что она больше от него не собирается убегать – и он это прекрасно знает, а что делать дальше – нет. И пока идут к машине, шумно ступая на пересохшие ветки, единственное, в чем он уверен точно – в семейный особняк семьи Монтэнэгро он ее не повезет. Больше никогда. Он бы хотел все её веревки обрезать, но пока только отпускает те, что держал сам.

Как оказалось – разрешить её себе было легче, чем опять запретить.
Кан разворачивает машину на сто восемьдесят градусов и жмет кнопку on на радио. Он не хочет слышать свои мысли. С колонок доносится radiohed пока они выезжают на главную трасу и поворачивают в сторону Нью-Йорка. Впереди темнота, разрезаемая светом от фар и где-то вдали огни от не до конца уснувшего города. В салоне повисшие немые вопросы. Кан курит, держит руль одной рукой и выдыхает дым в окно. Он опять ни черта ей не говорит, но везет к ней домой – остатки логики подсказывают ему, что именно так будет правильно. Ему может быть не хочется возвращаться в свою пустую квартиру одному, но она не обязана решать его проблемы от резко накатившего желания избавиться от привычного одиночества.

Прощание у дверей её квартиры рваное, слишком много было что сказать, чтоб по итогу не смочь выдавить из себя ничего кроме сухого «bye, Tracey». Только переступив порог уже своего дома Кан понимает, что забыл забрать свою куртку у неё. Думает о том, что уже и не заберет. Ни её, ни косуху. Позже полулежа на матрасе он вырывает листы с записями о ней с блокнота и поджигает их зажигалкой, пока губами держит сигарету, покуривая. На секунду виснет взглядом на небрежно выведенном его почерком её имени во главе страницы. После имени идет адрес, телефон, общая информация, в клиентах значился «хуй с горы»(Кан слегка усмехается углом рта), в конце запись – «слишком красивая, чтоб быть не сукой». Задерживается на последней строчке ещё какое-то время, а затем щелкает колесом зажигалки. Смотрит как бумага скручивается, постепенно превращается в коричневый пепел и сбрасывает её в банку для бычков. Еще некоторое время просто курит, пока не обжигает пальцы, не заметив, что скурил сигарету до самого фильтра. Отматерясь, бросает бычок в банку и откидывается спиной на матрас.

Твое имя с головы так просто не выжечь, да, Трэйси Монтэнэгро?

Одним дождливым днем Трэйси вернется в свою квартиру и увидит Кана, склонившегося на косяк от двери со скрещенными руками на грудной клетке и перекидывающего зубочистку из одного угла рта в другой.
— Погода дерьмо, я за курткой, — он будет смотреть на неё, еле сдерживая улыбку, — и смени уже долбаный замок, Монтэнэгро.

[NIC]Xherdan Kahn[/NIC]
[LZ1]ДЖЕРДАН КАН, 28 y.o.
profession: частный детектив.
охуевает от неё
[/LZ1]
[STA]You better call Kahn[/STA]
[AVA]https://i.ibb.co/4JFXZYL/G-Eazy.png[/AVA]
[SGN],,,[/SGN]

Отредактировано Logan Rockwell (2021-10-20 09:44:21)

+6

28

Она устраивается на кожаном кресле, закидывая ноги на подлокотник. Отец смотрит внимательно и грозно. Трэйси насрать.
— У тебя новый любимчик? - она говорит про Кана. Обычно Монтэнэгро менял своих псов как перчатки, тут была непривычная ему стабильность. Ее это раздражало.
Джердан Кан не спрашивал ничего о ней, не пытался узнать, не засматривался ни на ноги, ни на волосы, ни на лицо. Тащил за собой, вместо того, чтобы пропустить вперед и оценить зад; равнодушно держал взгляд где-то в стороне, ни разу не коснувшись глазами ее декольте. Она ничего не делала, но привыкла, что мужчины хотели что-нибудь сделать с ней.
Не он.

В какой-то момент это и стало подкупать.

В какой-то момент Беллатрис Монтэнэгро стала смеяться, видя знакомое лицо в толпе. Не радовалась, но знала, что сервис составит «отлично с плюсом», если «отлично с плюсом» было равно нулю. Она могла быть в коротком, в вызывающем или в официальном – его взгляд оставался безразличным от начала и до конца. Трэйси могла расслабиться.
Он ничего не хотел от нее брать.

Да и было нечего, говоря честно. Она не была умна в той степени, как бывают умны девушки ее круга. Она не была в такой же степени красива. Не была талантлива. Не была успешна. Из достижений: дважды замужем, а разводилась еще быстрее, чем на эти предложения соглашалась; меняла мужчин настолько стремительно, что не запоминала лица и имена. Они мелькали перед ней, как мелькает неоновая реклама на тайм-сквер, и она воспринимала всех как белый шум.
Куда ей цеплять таких интеллектуальных детективов как Кан, которым нужно что-то большее, чем деньги? Например, сердце. Пресловутая, блять, душа.

Однажды отец у нее спрашивает:
— Он тебе нравится?
Трэйси отвечает коротко: Нет.
— Хорошо.
Не нравится, потому что не умеет в галантность и такт, не способен остроумно шутить или разговаривать о чем-то, отдаленно похожим на диалог двух нормальных людей. Не нравится, потому что она остро ощущает рядом с ним свою ущербность в полную силу – какой и является на самом деле – криво сшитой тряпичной игрушкой из лучшего материала, вот только на которую остались одни лишь обрезки.
Ай! - говорит Трэйси, когда отец делает еще один стежок на очередной заплатке.

Швы все равно видно.
Прорези видно.
Грязь никогда не скрыть.

Спасибо, что не просишь меня.
Монтэнэгро отряхивает платье, закатывает глаза, вглядываясь в убитые мюли и испуганно смотрит на Джера, когда тот накидывает на неё свою куртку. Едва улыбается. Выдыхает.
Ей нравится смотреть на него в темноте.
Вместе с разрядкой приходит шоковое состояние. Она пытается всё понять. Не понимает.
Его согнувшаяся спина, ведущая теперь ее уже из леса, а не в него, очевидно тоже. Трэйси застревает в собственных мыслях, пока снова чуть не спотыкается. Джердан аккуратно помогает ей выбраться. Они не произносят ни слова. Ни сейчас. Ни когда сядут в мондео, и он повезет ее. Она будет бояться в течение пяти минут посмотреть в окно - ей не хочется видеть знакомую крышу семейного дома - но он разворачивается.
И увозит.
Обратно.

Трэйси делает вдох.

У порога ее апартаментов в Нью-Йорке, Монтэнэгро хмыкнет, прежде чем оставит влажный след от поцелуя на щеке. Посмотрит прямо ему в глаза. Джердан потерян, но собран. Стабильно собран. Ей становится немного смешно, но она давит в себе смешок и не позволяет ему выбраться наружу. Не касается. Больше не приближается.
Его спина, снова немного согнувшаяся,  исчезает в лифте. Он поворачивается, прежде чем двери  закроются и скроют его лицо от нее.
Трэйси впервые за очень долгое время уходит после того, как ушел кто-то другой.
Впервые провожает взглядом образовавшуюся пустоту.
Впервые принимает душ после секса, испытывая облегчение, наслаждение и радость. 
Это всё ей дал Джердан Кан.

Отцу теперь стоит передать, что у неё появился любимчик.

Через две недели после их встречи, Трэйси будет смотреть на замок двери, подумывая, не стоит ли с ним что-нибудь сделать. Потом — может, набрать одного цепного пса, который его сломал — пусть сам разбирается. Следом, постукивая телефоном по ладошке, уместно ли вообще это.
Тело уже не пахло ни мокрой травой, ни лесом, ни грязью, ни им самим — ей хотелось вернуть его запах. И следы от ремня. И зубов. И желательно посильнее.

Она вздыхает, но мобильный падает на подушку.

Чтобы однажды, услышав за спиной знакомое  хмыканье, обернуться. И, улыбнувшись, сказать:
— Я все ждала, пока ты придешь мне его чинить, Кан.
Сделать пару шагов вперед.
— И... - за руку заводя его в дом, — покупай новую. В этой теперь хожу я.

the end
[NIC]Tracey Montenegro[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/oS9Xios.gif[/AVA] [STA]one-two-three-sex[/STA] [LZ1]ТРЭЙСИ МОНТЭНЭГРО, 26 y.o.
profession: проебщица жизни, галерист;
oh fuck[/LZ1]

+7


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » protect you from what you want


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно