– Мне? – эхо вопроса скользнуло по спине мокрым шершавым языком и выгнулось глубоким вдохом нехватки слов и мыслей. Не хватало продуманности и трезвого взгляда – я неслась вперёд... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 32°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » let's get unconscious honey


let's get unconscious honey

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

разные локации Сакраменто, мир пони и радуг | апрель - июнь 2020

Попс и Персик
https://i.imgur.com/whZmbjg.gif https://i.imgur.com/zrSpZT6.gif

madonna - bedtime story
совмещая приятное с полезным, главное, вовремя понять, что важнее
strike a pose

Отредактировано Reeli Pops (2021-08-31 21:35:56)

+1

2

Я не был до конца уверен, что мне стоит тревожить Рили в его личном царстве. Босыми ногами, я аккуратно шел по коридору, прислушиваясь к каждому звуку и надеясь, что Рил прячется где-то на первом этаже. Не знаю, откуда появилась излишняя скромность с утра, но отчего-то внутри было ощущение, что у меня пока нет карт-бланша на передвижения по чужому дому, даже если мне приоткрыли некую дверь в святыню.
Мысли роем вились в голове, но в миг затихли, когда я встретился взглядом с Рили, который разговаривал по телефону. Он поспешно отвернулся, рукой вытирая глаза. Я сразу догадался, что Рили, скорее всего, не сдержал чувств. Что же, я отнесся к этому с пониманием и даже одобрением. Мне нравятся искренние эмоции, в этом есть чарующая красота.
Рили сокращает расстояние между нами, наши губы касаются друг друга в нежном, невесомом поцелуе, и снова "разбегаются" по углам.
-Доброе, - я даже не шепчу, а просто шевелю губами, совершенно не в состоянии сдержать улыбки. Рили минуту назад скорбел, и справедливости ради, мне следовало бы быть солидарным с его горем, но я... так счастлив, что Брендон и его кончина кажутся мне чем-то из другой реальности, будто это произошло не здесь и не с нами.
Я отворачиваюсь, пока Рили говорит по телефону. Не хочется его отвлекать, но и не хочется уходить от него. Продолжаю изучать его кабинет уже при естественном, дневном освещении. Невольно слышу, как Рил обозначил кому-то, что он встречается кое с кем, и сердце вздрогнуло от осознания, что Рил говорит обо мне. Это не звучало так, будто он стесняется меня, скрывает или хочет обозначить, что у него ничего серьезного не происходит. Напротив, его голос, его интонация звучали так живо и убедительно, что фраза получилась многообещающей, будто он дразнил собеседника, чтобы абонент на другом конце провода сгорел от любопытства и возбуждения, желая узнать правду. Это так откликнулось во мне, что я поднял взгляд на Рили, с какой-то невероятной благодарностью. Я был восхищен, что он не стал раскрывать всех карт, я восхищен тем, что мы, похоже, стали парой. Я не был до конца уверен в своих выводах, возможно, лучше спросить напрямую. Я ушел в задумчивость, снова разглядывая корешки книг, покоящихся на книжных полках в открытом шкафу. Выйти из некого оцепенения позволила лишь тишина, которая воцарилась сразу же, как Рили выключил телефон.
Ласки Рили напомнили мне о вчерашнем разговоре в этом кабинете. Его прикосновения не оставляют мне выбора, и мне приходится признаться самому себе, что сейчас я жив. Слишком живой, чтобы не начать беспокоиться. Но волнения отходят на второй план, руки Рили забираются ко мне под халат, и я сипло выдыхаю воздух из легких, закрывая глаза и прислушиваясь к каждому прикосновению, пытаясь припаяться к каждому сантиметру его тела. Но Рили выдирает меня из сладких грёз, и я вынужденно открываю глаза, наблюдая, как Рили снова прячет меня в халат.
-Я бы поспал еще, - плыву в улыбке и, чуть ли не мурлыкая, пытаюсь поймать взгляд Рили. Понять его траекторию, представить, что он видит перед собой, чем так наслаждается. Я ловлю его лицо руками, аккуратно поглаживая волосы на его висках, уводя руки на затылок. Смотрю ему прямо в глаза, с живым интересом пытаясь запомнить их, читать их, видеть то же, что видят они. Странное, но чертовски приятное чувство, - даже если и есть, я хочу их нарушить, - загадочно протягиваю я, продолжая аккуратно убирать растрепанные волосы Рили за ухо. У меня есть встречи, но мне уже так все равно на них. Ничего важного или срочного, сегодня я не заработаю денег и проживу день так, как хочу его прожить. Я наклоняюсь к Рили, ласково прикусывая кончик его носа, и пусть что хочет, то и думает.
-Думаю, мне стоит заехать на квартиру, переодеться, и.. - я беру его руку в свою, и нарочито задеваю пояс на халате, чтобы халат снова был распахнут, оголяя мой живот. Рили нравится эта игра, мне нравится, как он целует мою грудь, как прижимается ко мне. Кажется, я готов провоцировать его целую вечность.

***

Я планы отменил, а Рили нет. В этом нет осуждения, напротив, жизнь Рили мне кажется куда более увлекательнее, чем моя собственная, а потому мне хочется существовать в этой системе координат, быть в пределе видимости, проще говоря, быть рядом с ним.
Утро началось волшебно, волшебно и продолжилось. Мы позавтракали в небольшой кофейне по пути в квартиру, в которой я проживал. Удивительно, но я и раньше свою обитель не ощущал домом, сейчас, с появлением Рили и подавно.
За завтраком Рили посвятил меня в свои дела, я же молча вникал, не желая ему быть обузой, и надеясь максимально быть ему полезным. Не знаю, почему Рили так захотелось пообщаться с последним любовником его почившего друга, я не стал оспаривать его идею, быть может, его профессиональное умение общаться с людьми поможет ему найти некую разгадку в столь неожиданном убийстве.
Как только мы подъехали к дому, сердце мое сжалось. На парковке стояла знакомая машина, машина человека, которого я хотел бы видеть в последнюю очередь. Я занервничал, резко поворачиваясь к Рили, и сжимая его руки в своих руках.
-Слушай, обстоятельства поменялись. Я поднимусь в квартиру, переоденусь и вернусь к тебе. Ты же подождешь меня здесь? - я нервно улыбнулся ему, поднимая руки и прижимая к своим губам, - я знаю, я выдаю себя.. пообещай, что проявишь терпение и дождешься меня, хорошо? - я целую его губы, словно требую с него обещание. Водитель посматривает на нас в зеркало заднего вида и, кажется, ждет указаний. Я еще раз причмокиваю губы Рили, и выхожу из машины, уверенно направляясь к дому, где меня встречает консьерж, передавая мне несколько писем.
Я сжимаю конверты в руках, поднимаясь на свой этаж, встреча с Ричардом была неизбежной, но я  не думал, что она произойдет столь скоро.
Ричард, к слову, не был рад тому, что я заставил его ждать. Я оправдывал себя тем, что у меня много дел, и вообще, в последнее время я слишком занят, чтобы проводить такие с ним встречи. Ричи этот ответ не удовлетворил. По привычке он хотел взять меня силой, но внутри меня что-то щелкнуло, и вместо привычной покладистости, я продемонстрировал умение давать отпор. Эта выходка стоила мне звонкой пощечины и удара под дых. Я знаю, что Ричард возьмет то, что хочет взять, но сегодня.. исключительный день. Он был раздосадован, что я лишь потратил его время, и опоздал на эту самую встречу. Пригрозился, что в следующий раз возьмет то, что принадлежит ему... в двойном размере. Я сурово посмотрел на него исподлобья, держась за живот, и молча проводил его взглядом до двери.
Обидно, когда ты попадаешься в ловушку, еще обиднее, когда ты сам на нее согласился несколько лет назад. Зачем? Не знаю, но сейчас я смотрел на себя в зеркало и прикладывал к обоженной скуле мешок замороженого, зеленого горошка. Рили меня ждет, и мне стыдно, что я заставляю его ждать. Ожидание Ричарда меня до сих пор не беспокоят, ожидание Рили заставляет меня сходить с ума.
Я улыбаюсь себе в зеркало искусственной улыбкой, привожу себя в порядок, чуть пудрюсь, чтобы придать лицу тон, и одеваюсь. Снова брюки, шелковая рубашка, застегнутая наполовину, и игривый платок на шее, завязанный аккуратным узелком, чтобы припрятать засос. Небольшая доза терпкого парфюма на кожу на запястьях и за ушами, и я готов выходить.
Сажусь к Рили в такси, мягко улыбаюсь ему, и тянусь снова к губам, чтобы поцелуем сказать ему: "прости, что так долго".

+1

3

Новым и неожиданно приятным для Попса оказывается ощущение, которое дарит ему Влад одним своим присутствием в его доме, будто бы в самом наличии этого места теперь есть какой-то смысл. Буквально вчера дом казался Попсу местом для сна и для работы, когда не надо никуда ездить – ни на интервью, ни в целях расследования мотаться по городу. Попс ненавидит сидеть в доме, вся его жизнь наполнена кучей событий, потому что он каждый день просыпается с настойчивым желанием покинуть это место ради чего-то более интересного, ради впечатлений, ради элементарного общения и внимания. Попс свои желания всегда исполняет стремительно и решительно. Но сегодня у Попса таких желаний нет, все его желания сосредоточены на Владе, а Влад – вот он, стоит перед ним, манит к себе. Попс и не думает сопротивляться этой магии, забывая на время про Брендона и про его любовника, с которым надо поговорить. Это можно счесть лицемерием, можно списать на безразличие, и Попс бы даже ощутил себя пристыженным, если бы кто-то ему на это намекнул. Но их никто не видит, а они не слышат, как телефон Попса приходит сообщение с номером мальчишки Брендона, так что ничто не препятствует им, когда Попс забывает обо всех своих планах и целует Влада.
Забытие не длится вечно, и, в конце концов, Попсу всё-таки приходится включить голову и сосредоточиться. Не то что бы это какая-то сверхсрочная необходимость, но обещание, которое он дал Кайли, следовало выполнить. Это шанс немного приоткрыть завесу тайны, и Попс не хочет этот шанс упускать. 
Договориться о встрече не составляет труда: пара сообщений, несколько минут, потраченных на ожидание ответов, и всё уже готово, дело в шляпе. Попс ни словом не обмолвился о смерти Брендона в переписке. Во-первых, на случай, если этот парень и вправду любит Брендона, то Попсу не хотелось бы вываливать на него такую информацию в скупых сообщениях. Или того хуже – в сообщениях, приправленных эмодзи. Попс зачастую бывал бестактен, но сейчас некоторые обстоятельства и собственные переживания заставляют его уважать чужие чувства. Во-вторых, Попсу нужно видеть лицо это парнишки, его мимику, когда тот услышит о смерти своего любовника.
Поэтому в переписке Попс представляется фотографом. Логическая цепочка между осторожностью и обманом теряется, кажется неочевидной, но для Попса – всё идёт своим чередом, всё в пределах нормы, он действует по давно привычному алгоритму.
Элементарный поиск в интернете помогает найти страничку модельного агентства, где размещено портфолио трофейного мальчика Брендона – Тайлера Мэдса, и в этот момент в голове Попса зарождается небольшой, почти безвредный план обмана. Попс не чувствует угрызений совести или морального давления, когда пишет Тайлеру, что Брендон недавно поделился его номером телефона и рекомендовал его для съёмок. Ложь ради работы никогда не претила Попсу.
Время встречи не подгоняет их с Владом, и они могут неспешно завтракать в кафе и так же неспешно говорить о планах Попса и о каких-то совсем посторонних мелочах, вроде того, что Попс не любит кофе с молоком, зато любит тёплое молоко и какао. Попс делится с Владом первой попавшейся на ум информацией о себе с такой лёгкостью, с такой незамысловатой откровенностью, как будто сидит на диване напротив Опры, и она незаметно гипнотизирует его своим внимательным участливым взглядом.
Этим же неосознанным доверием Попс руководствуется, когда Влад просит его остаться в машине. Попс кивает водителю, подтверждая, что нужно подождать, и таксист глушит мотор. Попс замечает обстоятельства Влада – машина, на которую тот оглядывается, кажется Попсу вполне правдоподобным ответом на все его незаданные вопросы. У Попса в голове сразу же начинают роиться мысли, разные, интересные, банальные и совсем уж фантастические небылицы. Попс выходит из такси и облокачивается задницей на тёплый капот, безотрывно смотрит на парадную дверь, за которой скрылся Влад. Эта слежка может не дать ничего, Попс даже не ждёт ничего особого, ведь он может ошибаться с самого начала, может быть, Влада смутил кто-то, кто был вне поля зрения Попса. Может быть, его смутила любопытная соседка, выглядывающая из окна, а вовсе не машина премиум класса, припаркованная у дома – не на подземной стоянке, а значит принадлежит гостю. Для делового человека время не очень деловое, чтобы быть у жилого дома, а не в каком-то бизнес-центре.
Всё это притянуто за уши, но Попс всё равно не сводит взгляд с двери.
— Думаете, он вам изменяет? — таксист становится рядом с Попсом, бормочет что-то ещё, вероятно что-то о том, не против ли Попс, если тот закурит. Попс не против, улыбается водителю, только благодаря нему доводя свои мысли до логического конца.
В самом деле, это имеет смысл. Владу наверняка было бы совершенно не выгодно, чтобы его клиенты встречались с Попсом. Эта мысль развивается бесконтрольно в голове Попса, но он спокойно отвечает водителю:
— Всё не так просто, — говорит он, и думает, что всё на самом деле элементарно, но рассказывать первому встречному, что происходит в их с Владом жизнях, как-то вообще глупо.
Слежка приносит плоды действительно неожиданно. К тому же подтверждает некоторые теории Попса. Мужчина, вышедший из подъезда, хлопает дверцей машины так сильно и зло, что Попс непроизвольно кривится. Он даже приблизительно не знает, во сколько может вылиться ремонт такого автомобиля, но просто неприглядно выглядит поведение этого субъекта.
К тому времени как Влад возвращается, Попс и водитель успевают обсудить любимые телешоу и вернуться в машину, чтобы спрятаться от солнца. Попс встречает Влада тёплой улыбкой и нежным поцелуем, но инстинктивно взволнованно оглядывает Влада. Тот выглядит как произведение искусства – как всегда. И Попсу почти стыдно, что он ищет малейшие признаки недоброжелательности того мужчины с дорогим автомобилем. Попс полагает, что Влад достаточно умён и силён, чтобы знать, как организовать свою работу самым безопасным для себя образом. По крайней мере, именно такое впечатление он всегда производил со всеми своими правилами и порядками. Это Попс всегда в нём уважал.
Даже сейчас, понимая ясно как никогда, что Влад в самом деле в свободное время спит со своими клиентами, Попс не ощущает того, что, наверное, должен ощущать влюблённый мужчина. Попс не ревнует, а лишь волнуется о том, чтобы всё было обоюдно, добровольно и без озлобленных мужиков, не способных не вымещать гнев направо и налево.
— Всё хорошо? — спрашивает Попс, не особо настойчиво, старается не давить и улыбается, сжимая руку Влада в своей.
Они приезжают на место встречи, коротая время в пробке за ненавязчивым разговором с водителем, и Попс даже перестаёт поглядывать на Влада с волнением и откровенным непониманием, как подступиться к этой тебе и как проявить заботу, при этом чтобы не показалось, что он хочет как-то ограничить Влада. Потому что он в самом деле не хочет никак ограничивать Влада ни в чём.
Попс с Владом поднимаются в лифте в квартиру Тайлера, и, когда он открывает двери, Попс вежливо представляется и представляет Влада, просит разрешения войти, ведёт себя как ужасно приличный человек. Тайлер предлагает им с Владом присесть на диван, и приносит поднос с кувшином лимонной водой. Его квартирка не особо просторная, видны следы свежей уборки, но этот парень явно не приучен к порядку и не из тех, кто умеет класть вещи на свои места. Сложно представить их с Бренданом вместе. То есть, как они трахаются пару ночей подряд как кролики, Попс в красках представляет – Тайлер похож на сладкую конфетку с круглой, упругой задницей. Тайлер похож на того, кто ходит каждый день в тренажёрный зал и не имеет ни капли таланта. Попсу он не нравится, но не показывает этого никаким образом.
Попс задаёт ряд вопросов, которые касаются отношений Тайлера с Бренданом, бесхитростно игнорирует все попытки Тайлера заговорить про работу, спрашивает, знаком ли он с Кайли, показательно жалеет, что Брендон раньше не представил Тайлера своим друзьям, а особенно Попсу. Удерживаясь на грани между серьёзностью и профессиональным допросом, Попс даёт Тайлеру понять, насколько на самом деле близок с Брендоном, а потом всё-таки раскрывает карты:
— К сожалению, я вынужден был обмануть тебя. Я писатель, не фотограф. Но я не знал, как иначе… Понимаешь, мне нужно тебе кое-что сказать… Брендон погиб. Был убит, — Попс ставит стакан на стол и смотрит на Тайлера так пристально, что этот взгляд мог бы прожечь в Тайлере дыры.

+1

4

Мне не хочется врать, но, наверное, эта ложь будет во благо. Рили единственный человек, для кого подложить ложь под нос крайне сложно, и не потому, что он профессиональный журналист, который блеф почует и за версту, а потому что он просто не заслужил. Едва ли сейчас на скорую руку я найду хоть какое логическое объяснение, почему так сложно, как будто кость в горле застряла, как будто хлестнули по руке линейкой. Эта ложь заведомо обжигает, и я смотрю на Рили так виновато, он знает, что вру, заглядывая ему в глаза, но я знаю, что он умный, умнее меня, чтобы согласиться на эту ложь и снова подождать, когда мне хватит смелости признаться.
-Да, все в порядке, не переживай, - мой голос, слава богу, не дрогнул, но мои прикосновения к нему куда более красноречивее, чем мои слова. Мои руки сплетаются с его пальцами так туго, что, кажется, я делаю ему больно. Я знаю, что сейчас он стерпит.
Мне помогает то, что сейчас у нас другая задача. Я, вроде как, согласился ему помочь. Время в такси пролетает слишком быстро, и все, что я успеваю спросить его, тихо, так, чтобы таксист не особо грел уши о наш разговор, не подозревает ли он любовника Брендона в чем-либо страшном.
-Я могу тебе помочь, - отзываюсь я уже в лифте, глядя на Рили, - я был информатором, я умею выбивать правду, - я не уверен, хочу ли я демонстрировать ему навыки допроса с пристрастиями. Я знаю, я понимаю, что могу его напугать, оттолкнуть от себя, но если я могу ему помочь, если хоть такую правду я могу ему дать, почему и нет?
Рили меняется молниеносно, как только дверь перед нашими носами открывается. Тайлер, по сути своей, очередной представитель американского эскорта: хорошо одет, хорошо сложен, выглядит так, будто всегда готов оказаться под софитами и под прицелом фотокамеры. Ни разу не удивительно, я лишь снисходительно молчал, пока Рили вел беседу. Я был безмолвным сопроводителем. Пока Рил говорил, я осматривался, изучал каждую деталь квартиры, в который мы сейчас гостили. Я изучал мимику, движения, все, что может помочь докопаться до правды. Нас угостили лимонной водой, но к стакану, который я сжимал в своей руке, я так и не притронулся.
Рил вдруг раскрыл карты, и я стал пристально изучать лицо Тайлера. Он поджал губу, скорчил неестественную гримасу, закрыл руками лицо. Я не поверил ему. Это раскаяние, он пытался скрыть то, что его напугало. Я посмотрел на Рили, пока Тайлер продолжал прятаться за своим импровизированным веером. Я изогнул бровь, вопрошая Рили, могу ли я вступить в эту игру? Нужно ли вступать. Стоит ли вообще эта игра хоть каких-то свеч. Я не уверен, что я распознал невербальные сигналы Рили правильно, но я не оставил себе выбора, во мне будто снова проснулся былой азарт, который был когда-то похоронен, на скидку... пару лет назад. Я ничем таким не занимался уже долгое время, просто потому, что не было никакой надобности. Сейчас надобность появилась, причем ощущалась мной так остро, будто мы оба задохнемся, если я не сделаю свой шаг. Я на секунду возненавидел себя, но меня было уже не остановить.
Я извинился, и уточнил, где можно найти уборную, чтобы освежиться, однако, квартира не была слишком большой, чтобы знать наверняка, где можно справить нужду. И благо, что дорога в уборную шла через кухню. На кухне я задержался, задумчиво всмотрелся на подставку для ножей. Самая обычная, с самыми обычными ножами, которые есть на кухне любой домохозяйки. Я краду для себя нож, будто сувенир, и иду в уборную для большей убедительности. Смотрю на себя в зеркало и зверски волнуюсь. Снова животный страх, будто вновь нужно убить, будто снова перед глазами этот чертов Уэс, который обмяк под моей рукой, и шрамы вновь обжигают кожу изнутри, говорят со мной, напоминают, что где-то припрятан нож, которым можно облегчить мои страдания. Я смачиваю руки прохладной водой и прижимаю ладони к лицу, пытаясь прийти в себя. Стискиваю зубы, расстегивая рубашку на запястье. Рили мне это простит. Надеюсь. Я делаю надрез на руке, и все тело начинает дрожать в легком исступлении. Я закусываю губу и пачкаю нож в собственной крови. Беру кусочек туалетной бумаги и прикладываю ее к лезвию, никто мне не поверит, если свежая кровь будет сверкать на стали ножа. Когда нож стал похож на орудие убийства, я приложил бумажку к своей ране, застегивая манжет. Благо рубашка сегодня была черная, если я переборщил, то цвет крови останется незамеченным.
Кажется, что прошла вечность, а по сути, не больше пяти минут. Возвращаясь к Рили и Тайлеру, я уже не волновался. Напротив, я прекрасно понимал свою роль, понимал, что нужно сделать.
-Мои соболезнования, - я говорю так ровно и хладнокровно, что кровь у самого застыла в жилах. Тайлер поднимает на меня взгляд, нарочито печальный, и выдавливает из себя что-то похожее на благодарность. Я все еще ему не верю. Я пережил потерю любимого человека, и я знаю, какого это. Я знаю это чувство полного опустошения в одну лишь секунду, я знаю вкус горя. Я знаю, что все реагируют по-разному, но при этом, я знаю, что это "разное", по сути своей, одинаковое. Все, что испытывал Тайлер, было страхом. И это чувство мне было знакомо. Ему нужно держаться и безукоризненно играть свою роль, но он не убийца, а потому сохранять хладнокровие и спокойствие не в его силах. Это его уязвимое место. И все, что мне оставалось, это подлить ему новую порцию сосущего, гнетущего страха, который выбьет у него почву из-под ног. Я достаю нож, начинаю его аккуратно вертеть в своих руках, - однако, я тут нашел кое-что странное. Оно даже не особо пряталось, - я с интересом рассматриваю окровавленный нож, а потом перевожу взгляд на онемевшее лицо Тайлера. Он точно не ожидал, что подобная беседа примет настолько крутой оборот, - не твое? - снова давлю на него, - не похоже, что ты разделывал стейк, верно? - я держусь крепко за рукоять ножа, а после поднимаюсь, приближаясь к Тайлеру, который уже побледнел от страха. Его животный страх говорит ему, что надо бежать, и он дергается в безуспешной попытке ретироваться со своего места, но я вовремя хватаю его за шиворот, и сажу обратно, прижимая нож к его шее, - назови мне хоть одну причину, почему я не должен повторить твой сценарий? Расскажи мне, какого это убить своими руками человека, который тебе хоть немного симпатичен? - и тут Тайлер сдается, и из него вырывается правда. Он начинает лепетать что-то о том, что он выкинул нож, и что все это не может быть правдой.
-Умница, - хлопаю его по плечу, и безучастно ухожу на кухню. Мою нож, несколько раз промывая его под водой и средством для мытья посуды и, честно признаться, думаю только о двух вещах: не напугал ли я Рили, и включил ли он диктофон, чтобы его признания были хоть как-то зафиксированы.

+1

5

По правде сказать, когда в лифте Влад обронил своё многообещающее предложение, Попс не воспринял его всерьёз, посмотрел на Влада тем самым взглядом, в котором умудряется обычно сочетать умиление и сомнение, губы так и не растянул в улыбке, сжимая их то ли строго, то ли задумчиво. Но времени углубляться в эту тему не было, потому что лифт зазвенел предупредительным сигналом и открыл двери, выпуская их на этаж. А обсуждения на лестничной площадке могли бы привлечь нежелательное внимание, поэтому Попс переключил своё внимание на Тайлера и выкинул из головы затею Влада. Попс даже подумал, что Влад ведь не может всерьёз такое предлагать. Не может думать, что Попсу нужно от него именно это в данной ситуации – не поддержка, не друг, который поможет не расклеиться в тяжёлой ситуации, а мясник.
Все эти мысли разом возвращаются, когда неумелое и неискреннее представление Тайлера прерывает Влад. Поначалу всё кажется довольно пристойным, вменяемым, но очень скоро Влад привлекает внимание к ножу в своих руках. К окровавленному ножу, и Попс мог бы не отличить кровь от краски, но откуда у Влада с собой может быть бутафорская кровь? Надежда на то, что это гранатовый соус с кухни Тайлера, тоже не кажется рациональной. Попс еле сдерживается, чтобы не взвизгнуть, осознавая всё в полной мере, всю картину целиком. К своему счастью, ему удаётся сохранить крохи своей репутации не совсем уж нежной принцессы. Он только выпрямляется резко и отстраняется, вжимаясь в спинку дивана.
Тайлер под таким давлением признаётся – не напрямую, опосредовано, но это могло бы стать доказательством, если бы не одно «но», если бы не маленький окровавленный нюанс в руке Влада. Попс понимает, что у него подрагивают руки, когда ему не удаётся разблокировать телефон с первой попытки. Со второй всё получается, и Попс лихорадочно останавливает аудиозапись, удаляет её из телефона и из облачного хранилища, чтобы наверняка, чтобы навсегда.
Влад на кухне моет посуду, а Тайлер продолжает сидеть на кресле напротив Попса – нервно поглядывает на Влада, на двери, он сбежит, как только начнёт соображать, он сбежит, у него на лбу написано это, ему нечего терять. Он мог бы зацепиться в этом городе благодаря Брендону – его знакомств и его обаяния хватило бы на то, чтобы пристроить это юное дарование куда-нибудь, если бы он захотел. Вот только вряд ли Брендон бы согласился обеспечивать этого парнишку. Пока в кухне льётся вода и слышно, как Влад оттирает нож от крови, Попс наклоняется к Тайлеру, заглядывает ему в глаза, интересуется:
— Почему?
Тайлер молчит в ответ, снова бросает нервный взгляд на двери, и Попс кривится, его лицо превращается в гримасу отвращения и боли, потому что он читает ответ, осознаёт правоту всех своих предположений. Никакого заговора, никаких интриг, ничего великого. Брендон умер из-за малодушной меркантильной сучки. Злость, чувство несправедливости, тяжесть бессмысленной утраты наваливаются на Попса с такой силой, что у него уходит несколько минут на то, чтобы подняться на ноги, запихивая телефон в карман и забирая с журнального столика оба стакана – свой и Влада.
— Это твоя кровь? — спрашивает Попс, подойдя к Владу, спрашивает, но интонации скорее утвердительные, он не ждёт ответа, ставит стаканы в мойку, берёт кухонное полотенце в руки и с его помощь открывает каждый кухонный ящик, пока не находит хлорку. В сериалах ведь срабатывает, – в панике думает Попс, в приступе острой паранойи протирая стаканы от отпечатков и заливая хлоркой нож, раковину и тряпку, которой Влад мыл нож. — Где-то ещё могут остаться следы?
Попс проделывает тоже самое с раковиной в ванной комнате, несмотря на то, что видимых следов крови нет ни там, ни в кухне. Но есть разница между тем, что видят они, и тем, что увидят криминалисты, если Тайлер вдруг расскажет полиции об этом инциденте. Выглядеть это будет не очень, мягко говоря. Выглядеть будет так, будто его заставили сознаться, угрожая его жизни. Выглядеть будет так, будто он ягнёнок, у которого убили любимого мужчину, а потом какие-то странные парни решили повесить это на него.
— Пойдём. Мы уходим, — настойчиво говорит Попс и, схватив Влада за руку, заставляет его выйти из квартиры.
Попс хватается за ручку двери, используя полы собственной майки, чтобы не касаться двери руками напрямую, он протирает дверной звонок и только за закрытыми дверьми лифта прекращает мельтешить. Он жмёт на кнопку экстренной остановки лифта и несколько долгих секунд молча смотрит на Влада и глубоко дышит, успокаиваясь прежде, чем заговорить.
— У правды своя цена, – так говорят. Но это… то, что ты сделал, это слишком большая цена. Мы с тобой не играем в мафию, угрожать людям холодным оружием это перебор. К тому же его признание… у него нож был у горла, Влад! Это ничего не стоит. Это было бы аргументом для твоего крёстного, для Николаса, да? Но для полиции и суда – это не более, чем пустой звук. Даже для моего редактора это стало бы доказательством, полученным ненадлежащим образом и из ненадёжного источника.
Манера речи Попса, как и всегда, немного жеманна, театральна, хоть говорит он шёпотом, будто боится, что их подслушают. Несмотря на это, всё равно легко можно заметить, как серьёзно он всё происходящее воспринимает. Попс хочет понять и отследить, когда всё пошло не так, и понимает, что момент был красноречив, а он этот момент попросту упустил, преследуя другие цели, которые в какой-то миг оказались приоритетнее. Стоило запретить сразу, стоило воспринять серьёзно, и тогда они могли бы избежать этой ситуации и этого разговора.
В прошлый раз, когда Влад угрожал скальпелем водителю в машине, когда они убегали от Геймана, Попс отчитывал Влада как ребёнка, нашкодившего и не слушавшего старших. Сейчас Попс понимает ситуацию немного лучше, понимает прошлое Влада и знает о событиях, из-за которых для Влада подобная линия поведения нормальна. Так же как Попс лжёт напропалую, так и Влад использует навыки прошлого для достижения целей. Но от этого менее безрассудным его поведение не становится в глазах Попса. Безрассудным и опасным для самого Влада в первую очередь.

+1

6

Уничтожить улики, пожалуй, самое главное и основное правило любого злодеяния. Я это помнил, как Отче Наш, но был не готов компании Рили в этом вопросе. Однако я не стал его останавливать. Он так яростно влился в эту авантюру, что я просто отошел в сторону, после того, как помыл нож. Конечно же, недостаточно, но комментировать я ничего не стал.
Я телом ощущал напряжение Рили, и мне не нужно было складывать два плюс два, чтобы понять, что он не ожидал этого, что он хотел другой исход, и, возможно, он не ждал моей помощи. Тогда зачем меня таскать за собой, как собачонку, если я чисто... декоративный элемент.
Меня это больно кольнуло где-то под ребрами. Нет, я не стал смотреть на Рили по-другому, и это не вернуло меня с небес на землю, но  я будто потерял ниточку, за которую держался, которая позволяла мне объяснить абсолютно все, что касалось Рили, меня или даже нас. Вероятно, Рили слишком мало обо мне знает, что принимать эту сторону меня с нисхождением, безоговорочно, или, быть может, я совсем забыл, что значит быть совершенно обычным человеком.
Я не мешал Рили, наблюдал, как он пытается меня спасти, совершенно не понимая, от чего или от кого именно. Едва ли меня можно напугать полицией или судом, в свое время я позаботился, чтобы на все мои проделки наблюдали сквозь пальцы. Каким бы идеальным общество не казалось, коррупция всегда была, есть и будет. Она будет процветать. Наблюдая за Рили, я закрылся, обхватив себя руками покрепче.
На мгновение я чувствую облегчение, что мы оставляем эту квартиру, этого эскортника и это событие за собой, где-то в прошлом. Обсуждать случившееся мне совершенно не хочется, я помог, чем смог. Я дал Рили то, что он так хотел - правду, и я не готов оправдываться за свою помощь. Не сейчас.
Но Рили решает по-своему, останавливая лифт. Отчитывает меня, как мальчишку. Я смотрю на него, все еще сжимая себя скрещенными руками, терпеливо выжидая конец его монолога в мой адрес. Тихо набираю воздух в легкие и тихо выдыхаю, находя в себе силы ответить ему.
-Правда, есть правда, Рили. И она досталась мне за даром, - я чуть поджал нижнюю губу, смотря на кнопки лифта, я понимаю, что Рили просто так меня отсюда не выпустит, - я дал тебе понять, кто я есть. Как бы сильно я не был ранен, я - это я. Я не стану вдруг белым и пушистым, не способным сделать больно. Я делаю больно, Рили, я пытался тебе это объяснить. Я делаю это постоянно. И ты это принял, как мне казалось, иначе.. - я чуть поморщился, мне не хотелось этого озвучивать, - иначе зачем меня привез сюда? Для декора? Спасибо, но эту функцию я выполняю за деньги..
Я больше ни слова ему не сказал. Выйдя из дома, я остановился, поцеловал его губы так, чтобы он понял, что я прощаюсь с ним, а после просто поймал такси, вздернув руку перед проезжей частью. Таксисту назвал адрес той квартиры, в которой сегодня меня встретил Ричард. Мне не хотелось возвращаться в это место, но другого у меня не было. Я не сдержался и заплакал прямо перед таксистом, жалея, что с Рили попрощался так сухо. Мне вдруг показалось, что мы не скоро увидимся, если увидимся вообще, и от этого будто легкие вырвали.
Таксис, благо, был тактичен, и не стал задавать лишних вопросов. Получил свои деньги, и уехал, завернув за угол. Я же некоторое время постоял возле дома, не решаясь подниматься в квартиру, но решив, что Ричард сегодня точно не заявится, решил, что нет смысла коротать время здесь.
Я принял горячий, нет, обжигающий кожу, душ. Прийти в себя он не помог, я вдруг ощутил в себе омерзительное, сосущее чувство потери. Мне так хочется быть с Рили честным, но вспомнив судьбу Жана, моего жениха, меня вдруг пронзила та самая жуткая, уничтожающая все изнутри, боль, которую я ощутил, как только его седло, а вместе с ним и его жизнь, оборвалось. Мне страшно было представить, что этот же сценарий может повторить и... Рили Попс. После этого осознания я и не заметил, как на руке появился еще новый порез за сегодня.

Я пропал с радаров на неделю. Неделя эта была самым тяжелым испытанием за последние несколько лет. Почти каждый день ко мне наведывался Ричард и делал со мной все, что хотел. И каждый раз, когда он уходил, я взрывался. Я рыдал и злился, разрушал его же квартиру, а после, накрутив себя до неадекватного состояния, блевал, обняв унитаз. После каждого визита Ричарда, на руке появлялась новая засечка, это меня успокаивало и заставляло ненавидеть себя еще с большей силой.
Не было ни минуты, чтобы я не вспоминал Рили. Я скучал по нему, так сильно, что не мог ни есть, ни пить, и все, что я делал - спал. Иногда я спал так долго, что меня будил Ричард и его крепкие, жестокие руки. Сопротивляться ему у меня не оставалось сил. И каждый раз, когда все логически заканчивалось, я мечтал, как сбегу к Рили и прижмусь к нему, уткнусь ему в шею, и он меня не оттолкнет. Но он... не писал, не звонил, и мне стало чудится страшное, что меня... разыграли. Это тоже заставляло меня мучиться, и это тоже провоцировало появление новых зазубрен на руке. В какой-то момент, глядя на полу в ванной, я вдруг задумался о том, что стоит сделать надрез поглубже, и все закончится. И это, наверное, было бы лучшим исходом.
Все, что заставляло меня держаться на плаву - это мои собственные чувства к Рили. Даже если он превосходный лжец, даже если все то время, что мы провели вместе - это страсть, а не влюбленность, это совершенно не отменяет того, что я открыл ему сердце. И это совершенно не отменяет того, что я снова хочу быть живым, снова почувствовать его, прикоснуться к нему, целоваться, пока не онемеют губы.
В один из вечеров Ричард принес пригласительные билеты на вечеринку. Я не стал вдаваться в подробности, что это за мероприятие, но со слов Ричи я понял одно - выглядеть нужно так, будто я ангельское отродье. Он хотел, чтобы все, кто видят нас, завидовали ему. Я для него был вещью премию класса, я был Майбахом в человеческой коже, дорогое и редкое издание, произведение искусство, которое хранят под бронированным стеклом, инвестиция, которой он страшно гордится. Он готов был заплатить любые деньги, чтобы лучшие модельеры продумали и сшили мне костюм, сделали маску для маскарада. Я же на все это реагировал с прохладным безразличием.
Ричард вложился в мой образ основательно. Маска была собрана из кристаллов Сваровски, морского, японского жемчуга и серебра. На теле предусматривалась шелковая рубашка, но ричард забраковал, желая, чтобы на шее моей висел ошейник с большим, драгоценным камнем, а соски были проколоты. Пирсинг он тоже сделал на заказ. Чем больше добавлялось в мой образ деталей, тем сквернее мне становилось. Из верхней одежды появился легкий, расшитый золотыми нитями плащ, который предусматривалось, что я надену на голое тело. Однотонные штаны и челси - пожалуй, были самыми безобидными элементами моей одежды.
Я не проронил ни слова, пока меня готовили к выходу, и также молчал, когда мы с Ричардом ехали на вечеринку.
- Надеюсь, тебе хватит ума, вести себя благоразумно, - проговорил он, закуривая сигару прямо в машине. Я лишь поморщился и отвернулся к окну. Одном у Богу известно, какой именно смысл вкладывает Ричард в слово "благоразумно". Уточнять я не стал, однако предположил в своей голове, что я должен быть идеальной "женой", или, быть может, куклой. Я должен сделать так, чтобы меня все хотели, хвалили, обсуждали за глаза или прямо перед носом Ричарда. Он хотел, чтобы я был его сенсацией, чтобы сегодня говорили только о нем, и о его мальчике.
Как и предполагалось, я старался быть самим очарованием, как бы отвратительно мне не было. Игриво крутил бокал шаманского в руке, содержимое которого не уменьшалось, сколько бы времени не прошло, не отходил от Ричарда и не позволял себя касаться никому, кроме Ричарда. Я выглядел, как раб, разодетый в золотые одежды. Все, что меня более или менее приводило в чувство - это звонкое постукивание кольца из белого золота о фужер, который я держал в руке, кажется, для равновесия.
Еще несколько дежурных улыбок, и я ловлю взглядом Рили. Улыбка на моем лице померкла, и я снова спрятал лицо за идеально сшитой маски из драгоценностей. Теперь на Рили смотрел только один глаз, бесконечно печальный. Кажется, самое страшное произошло или, быть может, еще произойдет.

+1

7

Влад не понимает. Ни единого слова, которое слетело с губ Попса в этой тесной кабинке лифта, Влад не понимает. Это видно по его мимике, по его глазам, по выражению искренней обиды в этих прекрасных глазах. Влад закрывается, прячется в своих руках, держит себя с холодной отстранённостью, и Попсу не нужно слышать его слова, чтобы знать, что разговора не будет, что диалога не получится, потому что в этот конкретный момент между ними нет связи, нет близости, как бы близко они не были вынуждены стоять друг к другу. Сейчас они чужие друг другу, как и должны быть двое практически незнакомых людей, между ними культурная и историческая пропасть, их жизненный опыт решительно не стыкуется, не совпадает, в штыки воспринимается обеими сторонами, и Попс кивает, поджимая губы и раздражённо бьёт открытой ладонью по кнопке, запуская лифт снова. Секунду назад ему не хотелось избегать этого разговора, но реакция Влада заставляет его бежать прочь, высвобождая себя из собственноручно созданного заточения в лифте и в этих отношениях.
Попс не сопротивляется неестественно чёрствому расставанию, в его голове скептик и циник, хорошо знакомый с жестокостью и бессмысленностью реального мира, одержал безоговорочную победу над наивным романтиком, верившим в красоту Влада – в его внутреннюю красоту, которую удалось рассмотреть на короткое время их романа. У наивного романтика изначально не было большого количества аргументов в этом споре, но он уверенно полагался на придуманное желание Влада быть лучше и стремиться к добру и справедливости. Влад эту опору выбил из-под ног Попса парочкой слов, бьющих в самое сердце. Ну и по мозгам слова ударили тоже знатно, заставляя думать, отрешаясь от чувств.
Ещё не один раз Попс прокрутит в мыслях эту ситуацию, тысячи раз подумает, засомневается в себе и своих решениях. Раз за разом будут повторяться мысли в его голове, те же мысли, которые и так достаточно боли причиняют в этот первый вечер, пока он сидит в своём большом и пустом доме в одиночестве, досматривая очередной мюзикл на Нетфликсе. Мысли эти атакуют Попса всю неделю, но преимущественно по ночам, когда Попсу приходится перестать убегать от себя в надежде выспаться.
Должен ли он в самом деле принять Влада в его стремлении причинять боль другим? Стоит ли ему верить в искренность и безошибочность этого стремления? Не должен ли был Попс поступить как взрослый и рассудительный человек и выяснить у Влада, почему он считает, что может выполнять всего две ущербные функции – быть оружием или аксессуаром? В темноте собственной спальни Попс склоняется к тому, что стоило быть осторожнее в собственных словах и проявлениях. Но наутро снова просыпается его гордость и непоколебимая уверенность в том, что, раз уж Влад и сам не понимает, человеком какого толка Попс является, то объяснять Владу, что его предположения оскорбительны и унизительны, Попс не собирается.
Конечно, Попс действительно таскал Влада с собой «для красоты», платил ему за это и всегда был откровенен в своих мотивах – ему нужно было, чтобы кто-то отвлекал сосредоточенных собеседников, усыплял их бдительность своей харизмой. И, как казалось Попсу, это они оставили в прошлом, и Попс дал понять, что не хочет, чтобы Влад исполнял свои фокусы с ножами, был секретным оружием или гамбитом или какой-то ещё несуразной неодушевлённой ерундой, которой он себя мнит, не понимая того, что Попса само присутствие Влада рядом заставляет чувствовать эту жизнь на кардинально ином уровне, чувствовать не только привычные одиночество и боль, но и силу, чтобы справляться с этими чувствами.
Неделя проходит быстро, и Попс уже почти перестаёт нервно проверять мобильный каждую свободную секунду, ожидая сообщения от Влада, а желание написать Владу первым уже больше не затмевает все рациональные и полезные рассуждения. Попс больше всего на свете хочет забыть об этом недоразумении, хочет сделать вид, что разногласия никогда не было, и чем больше растёт это желание, тем больше Попс ему сопротивляется, не желая менять свои принципы и себя на близость Влада. Цена слишком высока. Уж лучше чувствовать себя одиноким, чем не чувствовать себя вообще.
Вечер обещает быть интересным, – так думает Попс, когда переступает порог закрытого клуба. Эта одна из тех вечеринок, где на входе у посетителей забирают телефоны, а любые упоминания об этом вечере в приличном обществе считаются моветоном или шантажом. И, по правде говоря, тут есть за что ухватиться для желающих поторговать информацией. Журналистов здесь не жалуют, но Попс частый гость на таких вечеринках, несмотря на свою профессию и своё слишком уж любопытное лицо. В молодости он подрабатывал официантом на таких вечеринках, а потом не раз доказывал, что в состоянии держать язык за зубами даже тогда, когда видит среди гостей известных, а зачастую ещё и женатых мужчин в обнимку с дорогим эскортом или молодыми любовниками. Хранить эти секреты не представляло особой сложности, ведь Попс никогда не был ведущим колонки сплетен, хотя и умел собирать сплетни с особым чутким профессионализмом.
Именно на одной из таких вечеринок Попс узнал, что гомофоб и консерватор Лангрен любит поразвлечься с мальчиками, так что получается, что именно благодаря такой вечеринке Попс придумал план, который втянул его и Влада в борьбу с огромной корпорацией зла. Подобное использование информации могло бы считаться зазорным и Попса могли бы навсегда внести в чёрные списки. Но отчасти Попсу повезло, и конгрессмен умер, а его помощники пожелали сохранить в тайне тот факт, что Попс их шантажировал полученной здесь информацией.
На таких вечеринках Попс привычно видит много знакомых лиц, некоторых он видеть рад, а некоторых не очень, но всё равно он каждому знакомцу улыбается, с каждым флиртует легко и непринуждённо. В кои-то веки он не работает на тусовке, а просто отдыхает и даже берёт бокал шампанского не для декорации.
Влад привлекает внимание всех без исключения гостей. Попс смотрит на него издалека, ему даже не нужно подходить ближе, ему не нужно, чтобы Влад снимал маску, потому что Попс и так узнаёт его. Силуэт, осанка, то, как он держит бокал в руке, его тело выдаёт его, и никакая маска не поможет ему спрятаться от Попса. Впрочем, Попс не хочет подходить к Владу или как-то обозначать своё присутствие, потому что, как бы он себя не чувствовал, он понимает, что Влад тут, в отличии от него самого, буквально работает. Устраивать сцены в клубе – это уже некрасиво, а сцены при клиенте – это было бы за гранью разумного. Поэтому Попс держится подальше, пока один из его знакомых не берёт его под локоть и не заводит знакомую речь:
Познакомлю тебя со своим другом, — говорит Дэн, — ты же хочешь знать, кто привёл этот экспонат, — Дэн машет рукой в сторону Влада, и Попс оборачивается и на секунду встречается с Владом взглядом, а потом Влад снова надевает маску. Только вот, если и вправду Попс так сильно заблуждался в этом человеке, то разве не достаточно между ними одной маски – той, что придумал себе Попс, нарисовав на идеальных чертах лица Влада идеальную душу? 
— Ты человечность оставил охране вместе с мобильным? — Попс недовольно поджимает губы в ответ, но послушно идёт с Дэном.
Попс не вписывается в пафосную атмосферу этой вечеринки. Его костюм стоит немалых денег, но яркий узор и пёстрая расцветка разрушает вайбы загадочности и таинственности, которые исходят от каждого унылого чёрного костюма на этой вечеринке – будь то кожа с заклёпками или пиджак от Бриони. Рядом с Владом Попс вообще выглядит смехотворно, и этот контраст затмевает всё остальное, даже режущую глаз разницу между внешним видом Ричарда, его собеседников и подошедшего к ним Попса. Но смущает Попса, конечно, вовсе не собственный модный выбор – он выглядит великолепно, в отличии от остальных скучных людей.
Дэн не отпускает локоть Попса даже тогда, когда представляет его Ричарду и остальным невероятно важным мужчинам, которые пускают слюни на Влада, прикрываясь светской беседой. Попсу из-за Дэна неудобно пожимать Ричарду руку, но на его лице это никак не отражается. Навязчивая опека Дэна душит Попса, как и всегда. Они знакомы уже достаточно давно, чтобы Попс понимал, что Дэн просто хвастается другом, и это стоит воспринимать как комплимент, а не как оскорбление, так что и это не особо волнует Попса.
Более смущающей и волнительной деталью вечера становится грустный взгляд Влада, который сложно не заметить. Попс знает, как Влад выглядит, когда работает, Попс знает, как он убивает наповал своим обаянием, и этот тусклый взгляд однозначно ненормальный, неправильный, но Попсу приходится быстро отводить взгляд от Влада и улыбаться незнакомцам. Банальная светская беседа об увлекательных знакомствах переходит в обсуждение каких-то бизнес-сделок, и Попс выпадает из разговора, отпивает шампанское из бокала, жалея, что не написал Владу раньше и что не может украсть его сейчас ни на секунду. Когда Попс возвращается на землю из своей задумчивости, Дэн кокетливо улыбается ему и заговорщицки толкает в плечо.
Говорю, что мы не вместе и ты хронический холостяк, рекламирую тебя, боже правый, ты тут вообще? 
— Между прочим, я кое с кем встречаюсь, — Попс уже произносил эту фразу, но теперь она слетает с его уст практически необдуманно и кажется такой неестественной, что аж скулы сводит. — Ну, я надеюсь, — Попс усмехается и бросает мимолётный взгляд на Влада.
Опять открытые отношения? Твоя полигамия до добра не доведёт, — Дэн шлёпает Попса по руке, а Попс пожимает плечами, совершенно не желая вдаваться в подробности о настоящих сложностях в его отношениях с Владом, стоящим в полутора метрах от него.

Отредактировано Reeli Pops (2021-09-07 23:25:58)

+1

8

Какова вероятность встретиться со своим любовником в закрытом клубе, где собираются разные важные шишки и латентные гомики, желающие полакомиться чем-то моложе 25 лет от роду? Жизнь весьма ироничная штука, которая умеет удивлять. В голове моей пронеслось миллион версий, по какой причине Рили мог здесь находиться: от очередного шпионажа за очередной жертвой журналистики, до желания полакомиться свежим и молодым мальчиком, и последняя версия, признаться, неприятно щемит под ребрами. Я отчаянно пытался придумать причину присутствия Рили в этой яме со змеями, но нащупал в себе новое чувство. Что это? Ревность? Неуверенность в себе? Страх потерять близкого по духу человека?
Я был где-то не здесь. Ричард периодически тянул к себе, крепко сжимая талию, яро демонстрируя своим собеседникам, что я его добыча, и что ко мне лезть не стоит. Самое обычное поведение Ричарда, он будто охотник, который хвастается тушей оленя с самыми большими рогами. И я совсем не заметил, как Рили и его приятель двинулись к нам. Когда Рили был уже совсем рядом, было поздно хоть как-то реагировать, и я просто напрягся и замер, холодно смотря на них сквозь маску.
Мне было грустно, больно, я ощущал страшную пустоту внутри и несправедливость, что я здесь просто заложник. Я тихонько постукивал кольцом по бокалу, будто отсчитывал секунды, и старался не смотреть на Рили, прятался за маской, кусал губы, чтобы не поддаться раздирающим изнутри эмоциям.
Мы не виделись неделю, я безмерно скучал по нему, плакал о нем, мечтал оказаться рядом с ним, но не мог. Я не мог взять и позвонить ему в ночи, признавшись, что десять минут назад Ричард в очередной раз надругался надо мной без всякого моего согласия. Рили бы это, скорее всего, огорчило, если не отвратило от меня. Я не мог написать ему и сорваться к нему, потому что дал обещание Ричарду отдать все свои долги по нашим встречам, а потому Рич приходил с завидной регулярностью. На третий день я узнал, что его супруга с детьми улетела в отпуск, а он прикрылся работой и новыми проектами, которые он не хочет доверять своим помощникам. Он иногда рассказывает о них, о своих идеях, думает, что это делает его в моих глазах более человечным и живым,  а потом начинает лезть со своими грубыми поцелуями и, получая раз за разом сопротивление, срывается с цепи. Ему кажется, что это игра, такой вид флирта и кокетства, но это не более, чем правда обо мне - мне неприятно быть с ним в близости. Особенно, когда в моей жизни появился Рили, который все перевернул в моем хаосе, создав еще больший беспорядок.
И не сказать, что мне это не нравится, он будто художник, добавил больше красок, добавил свежей весенней зелени, добавил мягкой, золотой охры, добавил немного согревающего цвета сангрии. Я ощутил прилив тепла в груди и зажал губу еще сильнее, мне стало очень страшно, так сильно, что хотелось оттолкнуть Рили или, наплевав на все, схватить его за руку и сбежать, совсем не оглядываясь назад. Но тут я ощутил неприятный толчок локтя Ричарда мне в ребра.
-Сними ты уже эту маску, пусть все смотрят на тебя, - он не стесняется отчитывать меня вслух, не стесняется моего замешательства, и его совершенно не беспокоят смешки его приятелей, которые видят во мне не более, чем запуганное животное. Я снимаю маску, опуская руку вниз, и прижимая ее к своей ноге.
Только Рили не выглядел, как идиот, который видит во мне предмет. Собственно, как и всегда. Собственно, одна из причин, почему я влюбился в него без памяти - его человечность. Даже этот костюм, мне он так нравится, хоть и выглядит он пестро, вычурно и вызывающе. Это почерк Рили, и мне он более понятен, чем смокинги всех этих ублюдков, окружающих меня со всех сторон.
Я одариваю всех дежурной улыбкой, кто-то обадривающе поднимает бокал, предлагая чокнуться.. я лишь безмолвно салютирую и не пью, наблюдаю за другими и за Рили тоже.
И тут Рили роняет фразу, которая заставляет мое сердце биться чаще. Он снова говорит обо мне, упоминает вскользь, я его маленькая тайна, как и он моя, и меня это завораживает. Мне хочется с ним поговорить наедине, поговорить с глазу на глаз, извиниться перед ним, броситься к нему в объятия, поцеловать его, просто быть рядом с ним в его атмосфере, но я на поводке. Мне нужно выиграть время, мне нужно оторваться от Ричарда любой ценой. Уйти в уборную просто так не получится, Рич не любит, когда я пропадаю надолго без весомой причины, а потому на долгое отсутствие не придется надеяться. Я еще раз стучу кольцом по бокалу, призывая себя успокоиться и рассудить все хладнокровно, насколько мне позволяет ситуация и мой опыт, и нахожу единственно верный для себя выход.
Я с силой сжимая тонкие стенки бокала, при этом делая вид, что я внимательно слушаю разговор собеседников Ричарда, чтобы все выглядело максимально... неожиданно. И бокал лопается у меня в руках, я вздрагиваю, каким бы ожидаемым исход не был. Стекло неприятно вонзается в руку, и я издаю глухой возглас, роняя маску на пол, свободной рукой сжимая запястье.
-Все в порядке, на баре мне помогут с аптечкой, - спокойно проговариваю я. Ричард недоволен, и уже готов скомандовать.
-Давай поживее, - он будто рычит на меня, небрежно отталкивая ногой маску от себя. Вероятно, думал, что я припаду к полу, в надежде спасти драгоценный подарок от него, но я лишь молча иду к бару, я выиграл для себя время.
В баре для меня все знакомы. Джерри, бармен, который ни раз выручал меня на таких вечеринках, подливая мне в бокал воду вместо водки, совершенно не удивлен, как я выгляжу. Он давно привык к моему внешнему виду, и уж тем более, он привык, что периодически Рич колотит меня, как собаку.
-Ого, новый заскок богатенького Ричи?
-Нет, я сам это сделал, - я улыбаюсь безобразно искренней улыбкой счастливого ребенка. Мне безумно больно, но я счастлив, что я оторвался от своего хозяина, - дай аптечку, пожалуйста.
Джерри смотрит на меня недоумевающим взглядом, роется у себя под стойкой и достает коробку.
-Что найдешь, все твое. Неужели он тебя так достал, что ты решил устроить харакири?
-Последствия харакири не исправить перекисью и бинтом, - бормочу на его шутку, подтягивая одной рукой коробку.
-Вон, пусть Лайла тебе поможет, пока ты еще чего с собой не сделал.
Он машет Лайле, подзывая ее к бару, и она, заметя его приветственный взмах рукой, спешит к нему по первому зову. Лайла обеспокоилась мной сразу, как только увидела полусжатый кулак. Она мягко потянула меня в туалет, но прежде, чем мы ушли, я наклонился к Джерри, надеясь, что нас никто не услышит и попросил его:
-Если меня будет искать мужчина в красном костюме, направь его к нам, - я игриво подмигиваю бармену, - это вопрос жизни и смерти, понял?
Я еще никогда не получал столько удовольствия от пореза, и мне было так все равно на тихую брань Лайлы, которая аккуратно вытаскивала из руки осколки, периодически заливая руку перекисью.

Отредактировано Vlad Piersic (2021-09-02 01:36:25)

+1

9

Разговор про отношения Попса заканчивается на том, что Дэн сворачивает свою рекламную компанию, отпускает многозначительный комментарий:
Лучших забирают первыми, — и Попс хмурится, снова прикрываясь бокалом, отворачивает голову на секунду, будто рассматривает кого-то в толпе. Взгляд бессмысленно скользит по обнажённой спине очередного представителя эскорта, но Попсу всё равно, ему лишь бы спрятать эмоции от Дэна.
И не то что бы Попса оскорбляет эта шутка. У Дэна есть аванс в виде многолетнего знакомства и хороших отношений. Так что Попс знаком с этим специфическим чувством юмора довольно близко, чтобы привычно отвечать «ну ты и сучка» на такие выпады Дэна. Но сейчас Попс эта фразочка наталкивает на неприятные воспоминания, мысли Попса неумолимо касаются Брендона и его неожиданной смерти. Вот тут Попс мог бы и согласиться с Дэном.
Задумчивость развеивается в мгновение ока, когда бокал в руке Влада разлетается на кусочки. Попс от неожиданности делает шаг назад, Дэн повторяет его движение и неловко переступает с ноги на ногу, не желая запачкать дорогие ботинки в дорогом шампанском. Попсу на свои ботинки плевать, он удивлённо смотрит на осколки на полу, а потом переводит взволнованный взгляд на порезанную руку Влада. Кровь проступает на его ладони, и Попсу многих усилий стоит не двинуться с места, помочь Владу кажется естественной необходимостью, безусловным рефлексом, и Попсу тошно не от вида крови, а от того, что он не имеет права ничего такого делать. Прежде, чем Попс успевает поднять взгляд, оторвать его от руки Влада, тот предельно вежливо откланивается. Попсу остаётся только следить за ним, не открывая глаз, и взволнованно покусывать губы.
Хамство Ричарда в отношении Влада будто бы тонет в общей атмосфере превосходства богатых белых цисгендерных мужчин, но Попс знает, что потом, выйдя за пределы этого клуба, каждый свидетель этой сцены будет перемалывать косточки Ричарда с невиданным усердием. И с таким же усердием Попс выбирает момент, чтобы подбросить тем для разговоров.
Что, нравится? — Дэн комментирует пристальный взгляд Попса на удаляющуюся фигуру Влада, он спрашивает шёпотом, но нет сомнений в том, что все это слышат, что Ричард это слышит. — Выглядит получше каких-то там «отношений», — Дэн смеётся, салютует бокалом Ричарду, и даже не представляет, сколько иронии в его заявлении.
Ричард выглядит как хозяин породистой собаки, получившей приз на выставке. Попс улыбается очаровательной улыбкой, посмеивается в ответ Дэну, бросает игривый взгляд на Ричарда:
— Ну уж нет… Останусь при своём, — Попс умело играет на публику, отпивает шампанского из бокала и будто бы случайно снова натыкается взглядом на Влада у бара и делает вид, что именно это провоцирует его дальнейший комментарий. — А я помню его прейскурант и спектр услуг, — Попс многозначительно приподнимает брови, языком уголок губ облизывает.
Попс очень надеется, что эта шалость не скажется на Владе. Ричард сдувается немного, но он за короткое время знакомства успел продемонстрировать себя не очень-то адекватным человеком, так что Попсу и вправду остаётся только надеяться. Но, по правде говоря, у Попса есть подозрения, что он тут далеко не единственный, кто в курсе, что Влад – не уникальное и редкое сокровище, и что кичиться им так, как это делает Ричард, по меньшей мере глупо. Об этом тоже будут судачить, как вредные старушки, все эти достопочтенные важные гости, заглядывающие в рот Ричарду сегодня. А если не будут, то Попс может напомнить им в любой момент. Прелесть закрытых обществ в том, что репутация важна, а пятна на чьей-то репутации ещё важнее, без них ни один светский вечер не станет интересным. 
Про Ричарда Попс забывает практически сразу, как только отходит от этой компании, демонстрируя пустой бокал и тактично извиняясь. У бара он надеется найти Влада, но его там не оказывается. Попс просит бармена повторить, оставляет на барной стойке пустой бокал и оглядывается, облокачиваясь на барную стойку и выглядывая из-за спин мешающих обзору людей.
Кажется, тебя ждут, — бармен, рассматривающий Попса так же внимательно, как Попс рассматривал толпу, кивает на туалеты, а Попс смотрит на него так, будто тот какую-то непристойность сказал. То есть, на самом деле, это ведь действительно очень непристойно, в подобных местах Попс прекрасно знает, что именно это означает. Но потом до Попса всё-таки доходит, что никто другой это не может быть, кроме Влада.
Когда Попс соскакивает с барного стула и бегом благодарит бармена за столь ценную информацию, улыбка на лице Попса совершенно идиотская, но, впрочем, она сочетается с его костюмом.
Попс шагает к туалетам, открывает дверь, оглядывая огромное помещение с вульгарным кожаным круглым диваном посередине, это место создано для непристойностей, и обычно Попс этим восхищается, но сейчас его больше волнует замотанная рука Влада.
— Аксессуар не очень подходит к костюму, — говорит Попс, подходя к раковине, у которой стоит Влад со своей медсестрой. Попс вглядывается в зеркало, поправляет причёску. — Пусть это будет самая большая проблема, — это странный способ спросить, всё ли в порядке, но Попс чувствует себя несвободным здесь и сейчас, когда рядом с ними свидетельница, а ещё неизвестно сколько людей могут не трахаться в кабинках за дверью, а слышать их разговор. — Кровопролития – обязательный атрибут наших встреч, да? — Попс улыбается, но интонации у него извиняющиеся, хоть в этот раз он и не виноват – абсолютно точно не виноват – в происходящем.
Так вы знакомы? — девушка откашливается, прозрачно намекая, что совершенно невежливо делать вид, что её тут нет, и задаёт этот вопрос, по всей видимости, не столько из интереса, сколько ради того, чтобы эти мутные разговоры не стали ещё более мутными и не мешали ей заматывать руку Влада.
— Ага. И мы плохо расстались в последний раз, — вздыхает Попс, смотря на отражение Влада в зеркале. — Но я и вправду надеюсь, — Попс ведёт плечом, будто этот жест должен объяснить, что именно он имеет в виду.

+1

10

Я знаю Лайлу давно. Она работает здесь так давно, что где-то закрадывается мысль о том, что бедняжка здесь родилась и выросла, и идти ей совершенно некуда. Лайла по сути своей официантка, но за щедрые чаевые готова и отсосать, и сделать что-то более интересное. В общем, Лайла тот же самый эскорт, но сопровождает она исключительно гениталии, а не все тело целиком. И если другие ребята, привыкшие получать не крошки с барского стола, подшучивали над ней, чувствуя свое превосходство, находясь всего лишь на одну ступень выше этой вымышленной иерархии, то мне она была по-человечески близка. В общем, наши отношение легко можно было окрестить приятельскими.
Лайла по-своему меня любила и всегда поддерживала, когда мы пересекались на подобных вечеринках. Однако ее поддержка всегда заключалась в том, что она делилась своими совершенно не радужными новостями, и лишний раз не справлялась о моих делах, и всего этого было более, чем достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно в компании друг друга.
Сейчас Лайла злилась, потому что была уверена, что до такой глупости меня довел Ричард. Она щурилась и вертела мою ладонь и так, и эдак, чтобы разглядеть в нем еще осколки, которые могли бы остаться в коже, но тусклый свет чрезмерно эротизированного туалета не давал ей этого сделать. В конце она траурно протянула:
-Искренне надеюсь, что она не почернеет и не отвалиться к завтрашнему, - она смачивает бинт перекисью, а потом многозначительно смотрит на пропитанную тряпку в своей руке, будто принимает решение, - этот гондон Ричард совсем тебя затравил, Влад, ты ждешь, когда он тебе глотку вспорет, тогда ты успокоишься? - ворчит Лайла и "выбрасывает" пропитанный бинт перекисью в раковину, понимая, что проще залить руку перекисью без всяких посредников.
-Он ничего не сделал, с чего вы с Джерри решили, что Ричард тут вообще при делах? - спокойно и задумчиво проговариваю я, завороженно наблюдая за своей ладонью. Распоротая плоть лениво успокаивает мои нервы, кажется, что я даже не моргаю.
-С чего решили? Ты сейчас серьезно? Ты помнишь, как он при всех отрезал тебе твои длинные волосы охотничьим ножом, а все улюлюкали, как будто он на охоте хвост павлину отрезал? А когда он ударил тебя при всех так сильно, что ты не удержался на ногах и рассек себе бровь об косяк? Тебе так нравится унижаться?
-Жить мне нравится больше.. - я почувствовал себя так ничтожно от каждого слова Лайлы, но старался не подавать виду. Я затравленное животное, не более того, ей меня не понять, но... когда я был готов умереть, мне не дали, сейчас.. сейчас у меня нет ни единой мысли о смерти, потому что появился смысл жить.
И этот смысл зашел в этот отвратительный туалет, и сердце мое заколотилось под ребрами так сильно, что, кажется, я перестал дышать. Он понял, зачем я это сделал, он получил мое послание, он здесь, и это... будто бы пройденная проверка на чуткость, на понимание, на знание меня и моих коварных ухищрений ради него.
-Хотелось бы мне, чтобы ты сказал об этом чуть раньше, - хотелось бы мне верить, что это недоразумение с бокалом действительно та самая большая проблема, которую нам предстоит пережить. Хотелось бы мне обнять Рили, потому что я могу это сделать. Но я не могу. Не здесь, не сейчас. Он так близко, но я.. на цепи, на поводке, ошейник все еще душит шею, разве могу я?
Я с силой сжимаю руку Лайлы, когда она начинает говорить с Рили. Он стоит перед раковиной, смотря на себя в зеркало, я стою к зеркалу спиной, бедрами прижимаясь к раковине. Будто равновесие теряю, держусь за Лайлу. Будто ее вопрос задевает за живое, будто признать это все равно, что подписать смертный приговор Рили. Я держу Лайлу, потому что я боюсь. Боюсь всего на свете. Но прежде всего, я боюсь, что Рили не примет меня. Я сделал ему больно, поступил плохо, а потом.. пропал на неделю, просто исчез, будто меня и не было. И я бы рассказал о своей "уважительной" причине, но она слишком унизительна, чтобы рассказывать о ней вслух. Она по-своему очевидна, но мне страшно увидеть в глазах Рили разочарование, если я вдруг признаюсь, что всю неделю, меня тупо насиловали не слезая, по-всякому: морально и физически.
Но Рили озвучивает мне фразу, которая смягчает все. Которая свежа, как ветер, которая заставляет меня поднять голову и посмотреть на Лайлу, которая ничего не понимает, но аккуратно держит меня за руку, надеясь, что она станет свидетелем какой-то чрезмерно романтичной сцены. Что же, я ей ее подарю, а заодно и себе, и ему. Это все, что я могу сейчас.
-Надежда умирает последней, - я поворачиваюсь к раковине и смотрю в зеркало сначала на себя, а потом на Рили в соседнем отражении, - я все еще жив, как видишь, - я мягко улыбаюсь его отражению, прижимаю свои пальцы к своим губам, а после прикладываю их к губам зеркального Рили.
-Я скучал, - я говорю это шепотом, так тихо, почти безмолвно, шевеля лишь губами. Лайла молча наблюдает за этим и, кажется, все понимает, а потому молча и почти незаметно ретируется из туалета, оставляя на раковине аптечку. Я позволяю своей руке дотронуться до руки Рили, сжимающую борик раковины.
И эта романтичная идиллия не длится долго, очень скоро вновь возвращается Лайла, взволнованная.
-Рич ищет тебя, - она снова хватается за бинт, готовая снова погрузиться в роль медсестры, - а тебе лучше свалить, - она смотрит на Рили и взглядом показывает на кабинки. Моя рука явно не самая большая проблема на сегодня.

+1

11

В сложившейся ситуации они не могут позволить себе многого, но могут хотя бы бегло обозначить ключевые моменты, важные путеводные точки, и Рили рад этой возможности, это всё же больше, чем у них было за последнее время. И он рад видеть Влада, рад просто находиться рядом с ним. После неожиданной разлуки эта встреча как глоток свежего воздуха, как необходимое напоминание о том, что всё было реальным – каждое ощущение и каждая глупость – всё.
— Я тоже, — Попс улыбается в ответ на жест Влада, но бездействует, пока подруга Влада не выходит из туалета.
Когда дверь за ней закрывается, Попс всё ещё не уверен, что они остаются наедине друг с другом, но ничего другого им сейчас недоступно, не получится оторвать кусочек интимности побольше, потому что место всё ещё самое неудачное, время совершенно неправильное. Довольствоваться малым Попс не привык, однако сейчас всё мироздание требует от него сдержанности. Впрочем, это не мешает ему всё-таки перехватить чужой жест, использоваться даже простое прикосновение в своих интересах и взять Влада за руку, бережно обнимая ладонями, чтобы не навредить.
Этот мотив скользит вдоль и поперёк их отношений, Попс постоянно только и этого и хочет, только этого желает всем сердцем, но каждый раз по его вине всё оборачивается строго противоположным образом, и Владу то и дело причиняют боль по вине Попса. Даже сейчас – косвенно – он виноват. Почему же ему от этого ни капли не стыдно, а только тепло, только грудь щемит от нежности, а не от ожидаемых обострений совести? 
Подруга Влада разрывает эту сцену, не позволяя актёрам разыграться. Попс хмурится, заторможенно как-то реагирует на вмешательство и нехотя отпускает руку Влада. Ричард хоть и выставлял напоказ своё приобретение, но явно не будет в восторге от того, что его лапают посторонние. Как бы Попс спокойно не относился к работе Влада, его коробит именно отношение Ричарда к Владу, и об этом Попс очень хотел бы поговорить с Владом, но всё снова упирается в полное отсутствие возможностей и времени. А это может оказаться долгим разговором, вряд ли ответ на вопрос Попса о том, какого чёрта Влад не откажется от клиента, если он так относится к Владу, может оказаться простым, односложным или хотя бы логичным. В жизни Влада, как Попс успел понять, довольно много всего нелогичного. Взять хотя бы только ту выходящую за рамки рационального и разумного ситуацию с любовником Брендона…
— Что, простите? — голос Попса звучит немного выше, чем минуту назад, от возмущения он включает тот самый раздражающий и ужасно гейский голос, которым обычно пытается эпатировать всех незнакомцев или лишить их же оборонительного настроя. — Не сходите с ума, душечка, — он усмехается так, что становится без лишних слов понятно, насколько бредовой ему кажется идея прятаться в туалете. Может быть, ради работы он бы это сделал, но, господи, прятаться от Ричарда? Это ниже его достоинства. Попс снова возвращается к своему отражению, но замечает в зеркале Влада. Выражение его лица не нравится Попсу, чисто интуитивно, и Попс даже мельком думает, не ревность ли в нём это говорит, не из ревности ли он придумал теорию, что Ричард Владу не нравится? Но, быстро проинспектировав свои ощущения и расставив по полочкам всю информацию, которая у него есть, Попс приходит к неутешительному выводу, что ревновать он всё ещё не научился, а Ричард действительно по-скотски себя вёл весь вечер. — Влад, если ты не хочешь быть с ним, ты можешь уйти, — говорит Попс с незыблемой уверенностью. И, откровенно говоря, Владу стоит только подтвердить эту догадку Попса, чтобы Попс придумал тысячу и один способ сделать это безопасно. Откровенно говоря, Попс уже придумал, глядя на отражения Влада и его подруги. И, если Влад держит лицо, то эмоции у подруги очень даже говорящие.
Ричард врывается в туалет так, как будто опаздывает, и Попс фыркает себе под нос, даже показательно вскрикивает, испугавшись резкого открытия двери и громких шагов Ричарда. На Попса Ричард внимания не обращает, хотя, судя по снижению скорости его шага, всё-таки в расчёт присутствие свидетелей берёт. Ричард быстро разрушает тишину, чуть ли не рычит на Влада. Это унизительно, и, в первую очередь, это унижает самого Ричарда.
— Фу, как грубо. Я знаю мистера Хьюза, и он не был бы рад, что в его клубе нарушают элементарные правила этикета, — Попс только благодаря умению придерживаться этих правил всё ещё и не вылетел из этого клуба по велению того самого мистера Хьюза, – соучредителя и главного идейного вдохновителя этого мероприятия. — Не за это он на Прайды выходил, — Попс это точно знает, потому что выходил вместе с Хьюзом, и по рёбрам получал тоже вместе с ним, и в камере тоже сидел с ним. — Так что, Ричард, будь хорошим мальчиком, не порти атмосферу своими гетеросексуальными альфа-замашками, — а ещё Попс знает, что ни один из присутствующих не хотел бы, чтобы охрана его выводила с этой вечеринки, так что он практически уверен в том, что его выходка останется безнаказанной. Хьюзу не нужна репутация дешёвого борделя, где подвыпившие скрывающиеся от жён бизнесмены устраивают скандалы. А ещё он практически уверен, что опять перегибает палку, что не должен был лезть в дела Влада, потому что это однозначно подставляет его под удар. Хотя, по большей части, Попс думает о том, что, возможно, отрезает Владу путь в капкан этого недоразвитого мужчины. И в этом уж точно нет ничего плохого.

+1

12

Его рука теплая, мягкая, такая нежная, ласковая, живая. Я никогда не мог даже предположить, что в одном человеке может быть столько нежности, что это чувство может существовать в такой концентрации. Рили такой другой, во всей вселенной, и во всех других параллельных вселенных, он просто существует, как червоточина, которой не должно быть, но он есть. Настоящая ошибка всей моей жизни, но такая сладкая, такая нужная ошибка, которая сбивает с толку, которая уничтожает и дает право на жизнь. На настоящую жизнь, которая никогда не принадлежала мне. Одно прикосновение, а столько слов, столько значений, и я просто теряюсь, я не знаю, что сказать и что сделать, чтобы быть понятым. Кажется, это и не нужно. Я заглядываю в его взгляд, такой понимающий, такой настоящий, уверенный, Рили все понимает настолько тонко, что мне не нужно никак обозначаться, не нужно использовать свои голосовые связки. Он так точно слышит мой голос, что его не нужно материализовать, и это так странно, но в то же время так важно. Мир вокруг нас замер, остановился, часы перестали тикать, потому что их смысл погас. Есть только он и то, что он со мной делает. Есть только дыхание, которое замирает, будто нарочито, будто подсказывает, что сейчас нужно задохнуться...
Но я делаю вздох, и с шумом, с облегчением выдыхаю, у меня нет ни единой идеи, что можно или нужно сказать ему прямо сейчас. Он здесь, я здесь, разве нужно еще что-то в этом простеньком уравнении? Я готов вспороть себя от глотки до паха, если это нужно, и он это понимает, прямо сейчас, когда держит руку, которая никак не пострадала, но он знает, он верит мне, что я готов ее отгрызть зубами, если это вдруг понадобиться. Такая привязанность к человеку пугает, но я готов переварить этот страх. Это очень важно. Мне это очень важно.
Но все это очень быстро зачеркивается одной линией, одним голосом. Голосом полным тревоги и переживания. Мы не так близки с Лайлой, как хотелось бы или как следовало бы, но она искренне переживает за меня и за то, что происходит здесь и сейчас, а потому готова стать ангелом хранителем, готова подставиться, готова принять удар на себя, готова броситься под поезд, и все, что у меня в голове слышится, это - с чего бы ради. Наверное, она видит, что все, что происходит между мной и Рили, эта химия, она настолько не синтетическая, она настолько живая и реальная, что за нее стоит бороться. Возможно, именно сейчас она верит в любовь, в то время, как я, в нее не особо верю. Но она смотрит на нас так трезво, и в то же время встревоженно, что я начинаю сам верить. Это что, и правда любовь? Ромео и Джульетта в реальности, в этой вселенной, в этой интерпретации? Не может быть, разве можно влюбиться в клиента? Да, Рили был простым клиентом, который платил за то, чтобы я флиртовал, который заплатил за оседлание конгрессмена США, и я это сделал, потому что он так просил. Сделал я тогда это за деньги или просто так? Мой скальпель впился в руку водителя, потому Рили так хотел или потому что мне это было нужно? Почему я взбирался в его дом, как вор, наперекор строптивой домработницы, потому что Он так хотел, или потому что Нам так нужно было? Почему все эти события происходили и происходят? Кажется, мое сердце готово остановиться, но оно лишь замирает, стоит силуэту Ричарда показаться в этой локации.
Я все еще вспоминаю, прокручиваю, пытаюсь понять, насколько все, что происходит, стоит свеч. Я готов был раскрыть себя полицейскому, хотя по договору я не должен с ними связываться, но я позвонил Томасу Каннингему, потому что чувствовал, что Рили умирает. Я никогда не смогу рассказать, почему я чувствовал это, почему тревога переваривала меня, как жадный монстр, проглотивший меня целиком. Я никогда не смогу объяснить, почему я был с ним в больнице, когда я просто проститутка, за которую щедро заплатили. Я никогда не смогу рассказать, почему я чувствую то, что чувствую, потому что нет таких слов, потому что человечество не придумало таких слов, потому что если я вдруг захочу эти слова впихнуть в голову обычного человека, они разорвут ее [голову], они разорвут ее изнутри, потому что они [слова] слишком громоздкие, они слишком громкие и не понятные для человеческого сознания. И я понимаю всю эту простую истину в тот момент, когда Ричард гремит своим голосом, недовольный моим отсутствием. Все, что мной движет сейчас - страх и огромное желание защитить того, кем я так сильно дорожу.
Рили такой странный и веселый. Я чуть не выдаю себя, когда слышу его голос. Ненавижу манерность, но когда она проступает в Рили, это выглядит более, чем обескураживающе. Я млею, и ничего не могу понять, а потому я делаю неуверенные пару шагов назад, позволяя ему вступить в реакцию с Ричардом, будто они два реагента, которые готовы сопротивляться друг другу.
Рили дал выбор, но я его проигнорировал, потому что верю, что мне не дано выбора, не сейчас. А может быть и никогда. Я просто потерялся в пространстве, и во мне снова проснулось дикое желание сделать себе больно, чтобы поверить, что все это происходит вживую. Я опускаю взгляд и будто пытаюсь найти точку опоры, которой сейчас так сильно не хватает. Земля будто уходить из-под ног.
Ричард злиться, он внимает каждому слову Рили Попса, и не понимает, почему он так с ним разговаривает. Искренне не понимает, а я понимаю, но не знаю, как заткнуть Рили, потому что Рили просто напросто пытается подписать договор о долгой и мучительной смерти в какой-нибудь канаве. Ричард не тот человек, которому стоит противостоять, по крайней мере я так верил, и верил до сих пор, с ужасом глядя на Рили из-за Ричарда.
-Не лезь не в свое дело, - раздраженно цедит Ричард, глядя на Рили, как на букашку, которая подала голос откуда-то из темноты, - ты только что угрожал мне? - с издевкой усмехается Ричард, - Влад, посмотри, твой дружок пытается скалить на меня свои зубы - Ричарду совершенно не страшно, более того, он может купить весь этот клуб просто по щелчку пальца, да еще и приплачивать мистеру Хьюзу, о котором говорил Рили, чтобы тот не лез в дела собственного клуба, тем самым обеспечив ему безбедную старость.
Я не понимаю, что говорить и что делать, но я дергаю Ричарда за руку, будто пытаюсь призвать его к порядку.
-Рич, брось, он того не стоит, мы просто перебросились парочкой слов, не обращай внимания - с какой-то неестественной небрежностью проговариваю я, будто Рили и гроша не стоит. Наверное, это все, что я мог бы сделать в этой ситуации, это действительно переключить внимание Ричарда на себя, чтобы он забыл, кто такой Рили, и что тот подавал голос минуту назад.
Но Рили кольнул Ричарда, а значит запомнился ему. У Ричарда тяжелая история с принятием себя и своей сексуальности, а потому напомнить ему о его гетеросексуальной части жизни, значит плюнуть в лицо. Рич кипел, я чувствовал напряжение его спины, когда касался ее рукой.
-Кто ты такой вообще? - Ричард смотрит на Рили и движется в его сторону. Ричард высокий, без 7 сантиметров под два метра, мы с Рили на его фоне довольно миниатюрные, и мне становится страшно, что Рич может отключиться и.. напасть на Рили. И чтобы этого не произошло, я двигаюсь вперед, опережая Ричарда, и заслоняя своим телом Рили, прижимаясь спиной к его груди.
-Ричард, прошу, хватит. Ты же не будешь устраивать драку в туалете, как будто тебе 20 лет и ты в сопли пьяный? - мой голос не звучит угрожающе, напротив, я стараюсь быть мягким, насколько мне позволяет эта ситуация, - прошу, вернись к гостям, я скоро присоединюсь, мне нужно дождаться, когда остановится кровь.
Ричард злится, ему не нравится, что я так близко прижимаюсь к Рили, ему не нравится, что я кого-то защищаю кого-то от него. Возможно, он уже что-то подозревает, а, быть может, он подумает об этом завтра. Быть может, он захочет самоутвердиться в постели, а может быть и сейчас.
-Знай свое место, - вдруг заключает Рич, и с силой бьет меня звонкой пощечиной, я хватаюсь за Рили, чтобы не упасть, - еще раз встанешь на моем пути, в следующий раз сломаю челюсть.. - рычит Рич, обозленный совершенно не понятно на что именно, - жду тебя через 5 минут в зале.
Рили его больше не интересовал, он хотел меня во всех смыслах, и мне стало страшно, что я могу и не дожить до завтрашнего утра.
Я чувствую прикосновения Рили к своей талии, он поддерживает меня так нежно и аккуратно, просто две противоположности: Ричар - деспотичный, и Рили - заботливый и понимающий.
-Я не хочу быть с ним, давай уйдем, - вдруг говорю я, глядя Рили в глаза. Он рядом со мной, а значит, мне уже не так страшно. Главное быть так рядом, чтобы не дать возможности сделать какую-либо подлость. Возможно, я все расскажу Рили, все, что он только захочет знать, но сейчас важно сбежать, - отдай мне пиджак, - я прошу у Рили одежду, снимая с себя расшитый плащ и оставляя его на круглом диване туалета. Рили отдает мне пиджак, чтобы я мог прикрыть свою ноготу. На баре на меня не обращают особого внимания, потому что выгляжу я уже не настолько вычурно, чтобы бросаться в глаза. Джерри все понимает, оставляет бар на помощника и проводит нас к служебному выходу через кухню и склад. Я кротко целую Джерри в губы, благодаря его за помощь, и, взяв Рили за руку, тяну его к дороге, чтобы поймать такси. Пока мы ловим такси, я вытаскиваю из телефона симкарту и бросаю ее на асфальт, чтобы раздавать каблуком ботинка, а телефон и вовсе выкидываю в урну. Не хочу, чтобы Рич меня так просто нашел.
-Он так наряжал меня, так старался, а уезжаю я все равно с тобой, - мягко мурчу я Рили на ухо, прежде, чем сесть в машину. Как только мы оказались в салоне такси, я остановил Рили, когда он хотел назвать свой адрес, - давай на съемную квартиру.. - если вдруг Ричард и прознает реальный адрес Рили, он не сразу сообразит, что у него есть рабочая квартира, а это значит, что у нас есть время, чтобы хоть что-то придумать.

+1

13

Первое впечатление, как утверждает общественное мнение, часто бывает обманчиво. Но, во-первых, общественное мнение – не самый надёжный источник достоверной информации, а, во-вторых, Попс никогда не понимал, что такое «первое впечатление». Впервые сегодня бросив взгляд на Ричарда в толпе, Попс уже мог в общих чертах нарисовать себе этого человека: следит за собой, а значит достаточно дисциплинирован; богатый и любит выставлять деньги напоказ, а, значит, осознанно или нет, но наверняка компенсирует что-то – размер члена, недостаток интеллекта или тяжёлое детство, это уже Попсу не особо интересно. Это и есть «первое впечатление»? Попс назвал бы это иначе, потому что это никакое не «впечатление», это даже не интуиция, это его опыт говорит, это профессиональная наблюдательность позволяет выхватить детали и проанализировать их. И, к тому же, честно говоря, некоторые выводы Попс сделал заранее, заочно, так сказать, только из скупых слов и реакций Влада. Тогда, у его квартиры, когда Попс ждал его в такси, было ли это первым впечатлением о Ричарде? Что ж, если так, то Попс не ошибся, а общественное мнение, как всегда, прогнулось в сторону ничем не подтверждённых парадигм.
Планка изначально была невысока, но разочарование всё равно явно рисуется на лице Попса, как только Ричард отвечает. Сомнений в том, что Ричард не удержится от диалога, у Рили не было, однако Рили Попс в очередной раз проявил наивность и предположил, что диалог может получиться интересным. Вот в этом он ошибся.
Ричард оказался собеседником не только не изысканным, но и откровенно безвкусным.
— Угрозы для скучных людей, — фыркает Попс, намереваясь объяснить Ричарду, что в мире закрытых вечеринок и секс-клубов важно соблюдать определённые правила, и это не только «не говорить про вечеринку за пределами клуба», но ещё и несколько пунктов, связанных с комфортом и обоюдным согласием. Людям, которые зарабатывают на этих мероприятиях шестизначные, если не семизначные суммы, определённо не нужны слухи, скандалы и внимание извне. Как и в работе Влада, в работе Хьюза важна конфиденциальность и безопасность. Только вот в отличии от Влада, Хьюз действительно печётся о безопасности своего бизнеса, своих денег и своих клиентов.
Влад же, напротив, безопасность свою, кажется, вообще ни во что не ставит, зачем-то встревает в незрелый диалог Попса с Ричардом. И даже Попс понимает, что для Ричарда ничего не будет стоить перенести свою злость и агрессию в момент, когда они с Владом останутся наедине, тогда как гипотетические последствия скандала с другим гостем этой вечеринки могут его охладить.
— В буквальном или сакральном смысле? — когда Ричард задаёт свой в корне неправильный вопрос, игриво уточняет Попс, потому что было бы странно, если бы он заткнулся от того, что на это всячески намекал Влад, это, думает Попс, однозначно выдало бы их.
Попс хотел бы верить, что действия Влада в этот момент продуманы, что он понимает, чем рискует, заступаясь за Попса, но что-то подсказывает Попсу, что Влад абсолютно, восхитительно импульсивен в своём желании обезопасить Попса, в своём стремлении защитить его, в котором он закрывает Попса собой – буквально. Попс чувствует его тепло, и инстинкты требуют обнять, прижать к себе, но Попсу удаётся сдержать себя в руках. Он даже старается отстраниться, – показательно, – но вжимается задницей в умывальник, и убедительно изображает изумление, будто шокирован таким вот поведением незнакомца.
Его игра никого не заботит, Ричард всецело поглощён тем, что не в состоянии контролировать всё на свете, начиная со своего любовника, даже несмотря на то, что платит этому любовнику. Это болезненное, по всей видимости, осознание выплёскивается звонкой пощёчиной, от которой Попс вздрагивает. Попс наступает себе на горло, заставляет себя промолчать и ничего не делать, в кои-то веки не усугублять ситуацию, потому что шишки всё равно полетят во Влада. Как только дверь закрывается, Попс прикладывает свою похолодевшую от волнения ладонь на поалевшую щёку Влада, ощущая, как чужая кожа горит под ладонью. Хочется обнять Влада и не отпускать его, но Попс напоминает себе, что всё это ничего не меняет, Попс заглядывает Владу в глаза и не сразу верит его словам, которые так хотел услышать.
— Конечно, — Попс выдыхает так, будто не дышал всё то время, что Ричард был рядом. И улыбается, лицо его отмирает, искусственная маска спадает, он готов отдать Владу гораздо больше, чем пиджак. — Конечно, — повторяет Попс и снимает пиджак, не думая, впрочем, что именно этот красный кусок ткани может сделать Влада менее заметным.
Несмотря на сомнительную маскировку они с Владом свободно покидают клуб и оказываются на улице, и даже ловят машину недалеко от клуба. Попс всё это время не может никак унять бешеное сердцебиение и не может расшифровать собственные эмоции, вызванные этим побегом. Ещё час назад Попс понятия не имел, что у них с Владом, боялся и воссоединения, и расставания. Ещё час назад он с горечью вспоминал ту ситуацию с любовником Брендона, и не мог определиться, что с этим делать, не представлял, как уладить это разногласие, как сократить пропасть. А сейчас Попс не чувствует никакой пропасти, только тепло чужого тела.
— О, то есть мы теперь прячемся, — утвердительные интонации Попса сопровождаются удивлённым взглядом, которым он провожает телефон, летящий в урну. В этом есть некоторая логика, но Попс пока что не может сформулировать свои сомнения и своё отношение к этому.
— Это что, злорадство? — посмеивается Попс, когда Влад говорит о том, что его наряд – это дело рук Ричарда. Сам Попс ничего не испытывает по этому поводу, потому что он всегда прекрасно понимал, что Влада так или иначе одевают его клиенты. Хотя, если Ричарда это заденет, то может и Попс способен немного позлорадствовать, самую малость.
Попс спокойно называет водителю адрес квартиры, как того хочет Влад, а фантазия рисует ему Ричарда, который бы бегал за Владом по чужим домам… Фантазия не получается настолько жалкой, насколько жалким показался Ричард, настолько зависимый от Влада, от власти над Владом.
В машине тепло и уютно, и Попс сжимает ладонь Влада, подносит к губам, он так скучал, этого не передать мимолётными ласками. Телефон Попса, который Джерри по доброе душевной помог достать, пока они шли к выходу по служебным помещениям, разрывается, и Попс пролистывает сообщения, усмехаясь и отвечая на некоторые из них – Хьюзу отвечает в первую очередь, потому что тот пишет совершенно непристойные вещи, игнорировать которые сложно.
— Кажется, Ричард устроил сцену, — из сообщений Хьюза Попс понимает, что ему больше не рады в клубе несмотря на то, что всех интригует его побег с эскортом. Утешает только то, что Хьюзу пришлось с охраной выводить Ричарда из клуба. Ещё немного злорадства ведь не скажется на лице Попса и не вылезет лишними морщинами?
В квартире, под ярким светом ламп, ситуация усложняется – так кажется Попсу, который понимает, что им нужно слишком много обсудить, но понятия не имеет, с чего начать. Он первым делом ставит чайник, а после этого находит Владу и себе сменную одежду, старается собрать мысли, как собирает комплект домашней одежды. Попс отдаёт Владу одежду, но не отходит от него, замирает ненадолго, заглядывая Владу в глаза, изучая его, проверяя, что изменилось с тех пор, как они виделись в последний раз. Кроме пирсинга, который рассматривали все, кому не лень, и порезов, которые Попс заметил ещё в туалете клуба, когда Влад менял свой плащ на пиджак.
— Почему ты был с ним? Если я что и знал о тебе, когда покупал твоё время, так это то, что твоя свобода не продаётся, это определённая константа, посягательств на которую ты не позволяешь. Почему с ним всё зашло так далеко? — спрашивает Попс, хотя это, наверное, не самое важное сейчас, но Попсу всё ещё мерзко от того, как Ричард обходился с Владом, и Попс хочет понять, почему Влад не ушёл раньше, почему не обезопасил себя. Попсу не хочется лезть не в своё дело, не хочется запрещать Владу что-то, но теперь он вряд ли сможет относиться к работе Влада так спокойно. И не из-за ревности, а из-за того, что будет волноваться за Влада. — Не хочу давить на тебя или ограничивать тебя в чём-либо, но ты должен знать, что можешь положиться на меня, если захочешь отказаться не только от Ричарда, — говорит Попс, и место для разговора не самое подходящее, кто о таком говорит посреди пустой гостиной под меланхоличный шум закипающего чайника.

Отредактировано Reeli Pops (2021-09-09 18:45:05)

+1

14

Думал ли я о последствиях, когда защищал Рили своей грудью? Едва ли. Мной двигала какая-то невидимая сила, которая зародилась где-то глубоко внутри, и просилась наружу. Эта сила появилась в то же время, что Рили Попс появился в моей жизни. Медленно, но верно, он нашел ко мне подход, который дал вот такой результат - я готов слепо и без раздумий кинуться под кулак, лишь бы этот кулак не задел Рили.
Ситуация накалилась настолько, что я не видел иного выхода, как побег. Побег казался мне таким логичным, таким правильным, что я просто стал инициатором, заглушив в себе вопли животного страха. Да, мне было страшно, и, по большей части, не за себя, а за Рили. И не за его здоровье, а за его жизнь. Кажется, история повторяется, и, в отличие от прошлого раза, я четко понимаю, на что способен Ричард и что он готов сделать, ради собственного раздутого эго.
Я понимал, что мне предстоит многое рассказать Рили. Сейчас абсолютно нет никакого смысла скрывать от него что-либо, тем более, что в данной ситуации информация может стать лучим оружием, по крайней мере, я знаю, что Рили сможет правильно распорядиться новым знанием. Рили в этой ситуации, наверное, лучший союзник, чтобы спастись, Ричард никогда не любил журналистов, поскольку ему есть, что скрывать. Какая ирония.
Лицо Рили меняется, когда я говорю ему о своих намерениях, когда я побуждаю его к активным действиям, когда я хочу взять его за руку и убежать с ним хоть на край света. Рили становится настоящим, мой Рили, в которого я так влюблен. Он готов ответить согласием на любую мою просьбу, и эта поддержка придает мне так много сил, что, кажется, я готов выстоять, что угодно. Я уже и не чувствую боль от пощечины, я больше не ощущаю неприятный привкус унижения, Рили одним своим присутствием способен излечить меня от любого недуга.
-Нет, мы бежим, - я не смог сдержать грустный смешок, отвечая на умозаключение Рили. Пока не решим, куда бежать, да, прячемся, но в любом случае, долго оставаться на одном месте - сейчас катастрофически нельзя.
Рили четко распознает мое настроение, за которым я прячу тревогу и страх, и мои губы расплываются в улыбке, не отрываясь от его уха, пока мы не оказались в машине, где мне стало чуть легче. В сомнительной, но безопасности. Рили сжимал мою руку, прижимал ее к губам, что кажется, мы были рядом всегда, что не расставались ни на минуту, что не было ни Ричарда, ни клуба, ни неуместной пощечины.
-Хм, хотелось бы мне сказать, что это плохо, но мне сейчас так все равно, - мягко протягиваю я, поглаживая ногу Рили. Конечно, я лукавил, мне было не все равно, я понимал, что это начало тех последствий, с которыми мне предстоит столкнуться. Мне и Рили, потому что в него по-любому отрикошетит. Возможно, мы оба до конца не понимали масштаб всего этого, поэтому ощущали некое спокойствие, а может быть, мы просто не могли даже догадаться, как Ричарда задела ситуация на самом деле. Хьюз - это всего лишь одна из сторон конфликта, и она видит исключительно свою историю.
Как только мы ступили за порог съемной квартиры Рили, его как будто подменили. В воздухе стала ощущаться неприятная тревожность, и я понимал логику всего происходящего. Я понимал, что как только Рили подберет в своей голове нужные слова, то он задаст все вопросы вслух. Я решил не идти на разговор первым. Я осматривал квартиру и вспоминал, как оказался в ней впервые. Забавно, что и тогда случай был исключительный, и тоже из-за меня. В груди ощутилось легкая неловкость и вина, что я раз за разом втягиваю Рили в неприятные истории. И хотя он сам гаразд находить приключения, все они, по большей части, касались работы. Я же был приключением куда более опасным, приключением, отравляющим жизнь, повседневность, не несущий за собой никакой выгоды. Это осознание заставляло меня чувствовать себя виноватым, а молчание, которое изрядно затянулось, только подливало масло в огонь.
В одежде Рили я чувствовал себя более, чем комфортно, какой бы глупой она не была. Огромная футболка оверсайз с изображением огромного лангустина, явно кричала о том, что ее выиграли в каком-нибудь морском ресторанчике за скоростное поедание морских гадов. Все эти вещи, которые хранятся у Рили тут и там, наполняют его, как личность. Делают его живым, настоящим, сочным.. Я переодеваюсь, натягивая на себя еще и шорты, которые были модны, кажется.. в 70х? В любом случае, футболка большая и довольно длинная, а потому можно было и без шорт обойтись.
Я старательно игнорировал взгляд Рили, будто не понимал, что происходит. Но вопрос Рили я впитал в себя, пропустил через себя, где-то под ребром неприятно кольнула совесть. Я присел на подлокотник кресла, пока Рили говорил то, о чем думал, наверное, последние 15 минут. И Рили говорит абсолютно правильную вещь. Правильную не в формате наших систем ценностей, и не в плане сложившейся ситуации. А просто что-то, что само по себе должно было быть озвучено, что-то, что делает его абсолютно другим, на фоне всех моих любовников. Он дает мне ту абсолютную свободу, то чувство возможности выбирать. Это очень тронуло меня. Тронуло до неприличия, что я отпусти себя.
-Ох, милый, - протягиваю я, не замечая, как увлажнились глаза. Тяну Рили к себе, чтобы обнять его, кладу руку ему на спину и щекой прижимаюсь к его груди. Неожиданно для самого себя, я выпаливаю, - я люблю тебя.
Момент исключительный, признать то, что Рили для меня стал значит очень много - довольно непросто, хотя бы потому, что это означало подписать ему смертный приговор от руки Ричарда. Возможно, я утрирую, возможно случай на конкуре - это всего лишь нелепая случайность, но мне стало страшно, будто Ричард мог услышать мои слова, сказанные в этой пустой квартире.
Я отпускаю Рили, вытирая глаза рукой. Как бы мне не было грустно, здесь и сейчас я очень счастлив.
-Ты прав, моя свобода не продавалась, потому что уже была продана, - я кусаю нижнюю губу, виновата поднимая взгляд на Рили, - у нас с Ричардом контракт, где я, в буквальном смысле, принадлежу ему. В обмен, я получаю полную неприкосновенность. Полиция, криминал, кто-либо, кто что-то имеет против меня, я получал безусловное патронатство, а потому мог делать все, что захочу. Имитация свободы, так сказать. А с ним я окунался в реальность, и расплачивался за каждую свою, скажем, шалость...
Я вспомнил, как поступил с любовником Брендона, и как лишил Рили действительно чувства справедливости и наказания за содеянное. Я позволил себе взять руку Рили в свою ладонь.
-Прости меня за Брендона... - я признаю свою вину, свою ошибку. Я понимаю, как он боялся, что я попадусь, что меня поймают, каждый раз, а я каждый раз умалчивал, что за меня заплатят, что меня вытащат, что меня прикроют, дадут алиби, сделают все, что угодно, потому что я породистая болонка, проданная на аукционе.

Отредактировано Vlad Piersic (2021-09-09 19:28:20)

+1

15

В огромной футболке Влад выглядит совершенно по-другому. Уютный, домашний, всё такой же до одури красивый, сексуальный, притягательный – в разы сильнее, чем в ошейнике и дорогой маске. Хотя Попсу нравится, что он знает обе эти стороны Влада, что видит разницу между улыбкой «на продажу» и искренним блеском в глазах. Попс зарывается пальцами в волосы Влада, портит укладку, перебирая вьющиеся локоны. Он рядом, и Попс понимает его настроение, когда абсолютно безразличны и скандалы Ричарда, и вообще всё, что за пределами их личного кокона. Особенно далеко от реальности, совершенно оторванным, Попс ощущает себя, когда слышит признание – очевидное и непредвиденное, неожиданное и желанное.
Попс видел это, он не удивлён самому факту, он ведь не слепой и не глупый, он видел и осознавал свои чувства и чувства Влада – тоже. В том, как они занимались сексом, в том, как прикасались друг к другу, в том, как Влад открывался и доверялся, и в том, как он защищал Попса этим вечером. И даже в том, как он вёл себя тогда, с любовником Брендона, в его упрямстве, в его желании доказать Попсу, что он бывает таким жестоким, в этом тоже Попс видел эти чувства, понимал их, но не хотел задумываться, не хотел признаваться себе в том, что это всё всерьёз. Не просто химические реакции, не просто влюблённость. Между ними гораздо больше, и она оба каким-то невероятным образом погрязли в этих чувствах. Совершенно разные, неподходящие друг другу – каковы шансы, а? Попс улыбается мягко, нежно:
— И я тебя люблю, — выдыхает, тихо, просто, как будто делал это сотни раз.
Следующее за этим признание, напротив, сильно удивляет Попса. Слышать такое было бы больно даже если бы это сказал посторонний человек. Но эти слова слетают с губ Влада и врезаются Попсу в самое сердце. Он шокированный, задумчивый, руку назад отводит, чтобы нашарить поверхность, на которую можно сесть, вслепую делает шаг назад и, наконец найдя подлокотник дивана, оседает на него, бессознательно копируя позу Влада. Попс хмурит брови, напряжённые губы сжимает в тонкую линию, пытаясь переварить услышанное. Пройдя через всё, что было на его пути, через всю эту череду откровенно плохих историй, Влад сделал такой шаг, о котором в цивилизованном мире и подумать страшно.
По крайней мере, Попсу – страшно.
Как ему принять, что кто-то добровольно отдал своё право быть свободным в обмен на условную безопасность? Да ещё и сколько текста мелким шрифтом в этом договоре… Ведь безопасность, которую обеспечивал Ричард, очевидно, никак не касалось того, что Влада обезопасить нужно было в первую очередь от самого Ричарда.
— То есть юридический контракт, заключённый в присутствии юриста? — спрашивает Попс, мозги которого работают автономно от чувств. — Контракт, экземпляр которого у тебя должен быть? — это всё ещё бесчеловечно, нарушает все возможные законы и конвенции, принятые мировым сообществом, это всё ещё мерзко. Это могло бы стать абсолютно мерзкой сенсацией, если бы, конечно, Попс собирался использовать эту информацию таким образом. Ему, естественно, хочется, потому что Ричард заслужил бы такой огласки, его репутацию это угробило бы, а друзья бы у него после такого остались лишь в узких и определённо нелегальных кругах. — Или вы просто пожали друг другу руки? — спрашивает Попс, ведёт плечом, это должно быть шуткой, но он уже ничему не удивится сегодня. Может только собственной бестактности.
— Прости, это неуместные вопросы, — сбивчиво шепчет Попс, ни секунды не смущаясь, что задавал их.
Но лучше ведь эти вопросы, чем те, что продиктованы чувствами. Те вопросы куда менее приятны и приемлемы. Насколько нужно бояться жить и брать ответственность за свою жизнь, чтобы продать себя кому-то? Чем Влад руководствовался, когда вверял себя ничтожному и обозлённому мужчине, который упивается деньгами и властью? Сможет ли он вообще жить, зная, что его жизнь принадлежит только ему? Попс сглатывает, нервно трёт уголок губ пальцем и прежде, чем начинает делать другие нервные штуки, Влад успевает взять его руки в свои.
Брендон… При чём тут Брендон? Попс думает недолго, потому что довольно быстро складывает два и два. Уверенность в собственной безнаказанности – вот почему он совершенно не думал о последствиях. Для него и вправду последствий могло не быть. В этот раз, и, очевидно, в тот раз, когда Влад проткнул Делано руку скальпелем – тоже. Эта информация позволяет посмотреть на ситуацию под другим углом. Как глупо, наверное, он выглядел, пытаясь защитить Влада. Безнадёжно.
Попс кивает, облизывает губы, сжимает руки Влада сильнее, но стараясь не задеть свежие бинты.
— Полиция ещё работает над делом, — хриплым голосом добавляет Попс.
Он не знает, прощает он Влада или нет. Прощает ли его тот поступок или за то, что он так безрассудно и опрометчиво поступил со своей жизнью. Слишком много всего. Слишком много информации, и в голове Попса происходит устрашающая война между чувствами и голосом разума.
— Нет, всё же… Каков шанс того, что Ричард не уничтожал твои грехи, а собирал доказательства их существования на чёрный день? — голос разума, конечно, побеждает и требует всё больше и больше информации, чтобы понимать, откуда может исходить угроза.

+1

16

Сердце с силой сжимается. Только сейчас я осознал, что совершенно не был готов к такой взаимности, как будто я ждал другого ответа. Но я чувствую, как теплеет секунда за секундой внутри, как волна безмятежности накрывает с головой, будто что-то кутает меня в мягкое оделяло, будто я снова вернулся в детство, где руки матери нежно расчесывают непослушные кудри, где дедушка разжигает камин зимой в загородном доме, где собака тетушки Гретты ощенилась и позволяет погладить ее щенков. То, что я ощущал сейчас, после слов Рили, возвращало меня в каждый укромный уголок моей души, напоминая о теплых событиях прошлого, когда еще не было этого ужаса. Как так вышло, что моя прямая стала кривой?
Говорить правду и сложно, и легко одновременно. Легко, потому что я безмерно доверяю Рили, особенно сейчас, когда все наши чувства на поверхности, когда больше нет недомолвок и каких-либо барьеров. Сложно, потому что моя правда - это не рассказ, о ни к чему не обязывающей кражи, или о каком-то неприятном проступке. Я понимаю, как все выглядит со стороны, и меньше всего на свете мне хотелось бы, чтобы Рили делал выводы обо мне по одному глупому и опрометчивому поступку.
-Да, юридически существующий документ, но... - я закрываю глаза ладонями, чтобы собраться с мыслями, но через несколько секунд убираю руки от лица, чтобы посмотреть на Рили, сидящего напротив меня и копирующего мою позу. Я встаю с подлокотника, и сажусь на диван, рядом с Рили, складывая руки ему на ноги, и смотря на него снизу вверх. Не хочу, чтобы сейчас он был далеко от меня, отстранен от меня, - в этой истории все не очень просто. Я тебе уже рассказывал о своем крестном отце, на которого я работал. Так вот, он в разы был страшнее Ричарда. Но они с Ричем были знакомы, вроде партнерами были. Когда Рут, что-то типа помощницы Ника, предала его и ушла, слив большой объем информации о нем, он озверел и срывался на мне. Рич в тот момент казался единственным разумным вариантом, потому что он относился ко мне хорошо, и готов был защищать. Тогда он был влюблен в меня..
Я невольно стал вспоминать события тех времен, и было, мягко скажем, не по себе. Я никому не рассказывал обо всем этом, более того, я даже не вспоминал это, ведь был уверен, что эта часть моей биографии - затерянный кусочек прошлого. Да и вспоминать это было более, чем неловко, потому что начиналось все действительно хорошо.
-Рич не принимал себя, но познакомившись со мной, начал проще относиться к своей тяге к мужчинам. Потом он влюбился, начал задаривать подарками, делал знаки внимания. Мне нравились эти знаки внимания. Честно признаться, мне нравилось любое проявление заботы, потому что мне ее просто не откуда было взять. В какой-то момент мне стало казаться, что Ричард - идеальный для меня вариант. Он влюблен и готов сделать ради меня все, а мне он симпатичен, а значит, его общество я более, чем могу выдержать. Он даже хотел развестись, но жена его крепко за яйца взяла. Мне это даже было на руку, я не хотел проводить время с Ричи 24/7, а его это оскорбляло. Он в шутку предложил договор, я в шутку согласился. Честно признаться, я не думал, что эта шутка выскочит за пределы постельной болтовни... но она вышла. Рич пригрозил мне, что сдаст меня Николасу с порохами обратно, и меня это заставило подписать все, что только можно было подписать. Я был глуп и очень напуган, но я был уверен, что это просто для успокоения Ричи. И первое время все было действительно спокойно, Рич даже отпустил меня в Румынию, точнее... он не останавливал и не преследовал меня. А я просто искал, где прижиться. Не знаю, я вообще не понимаю тот период своей жизни. А потом историю ты знаешь.. правда.. - я запнулся, и на глаза навернулись слезы, - я не уточнил одной детали... когда с Пьером стало все серьезно, - я впервые назвал его при Рили по имени, как будто раньше этого имени не существовало, - я пришел к Ричи, чтобы поставить на всем этом точку, но он помахал перед моим носом договором. Мы тогда очень сильно поссорились, и когда я уходил, он напомнил, что при нарушении договоренностей следуют последствия. Я тогда действительно не придал всему этому значения, думал, что он просто пытается меня запугать, как обычно. И вот он приходит на соревнования по конкуру в тот день, когда все случилось. Убедившись, что подпруга порвалась, а Пьер лежит со сломанной шеей на земле, он поймал мой взгляд. Я никогда не забуду этот взгляд, мне никогда не было так страшно, - проговаривая это все, я заставил снова пережить всю ту боль, что я испытал, - с тех пор я избегал сильных симпатий, но ты стал исключением. Я все рассказываю тебе, потому что знаю, что ты сможешь правильно воспользоваться этими знаниями.
Я закрываю глаза и прижимаясь щекой к его ноге, мягко поглаживая рукой его колено. Вижу, как Рили начинает сжимать мою руку, мне становится чуть спокойнее, рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Рядом с ним я впервые чувствую, что принял правильное решение. Я знаю, что Рили точно не тронет меня и пальцем, не обидит, у него нет тех мотивов и рычагов, что есть и были у других.
-Я не знаю, Рили, - сама мысль о том, что Рич собирал на меня компромат, пугает, - но если твоя догадка правдива, то, думаю, я уже не жилец.

+1

17

Влад открывает новые части себя, срывает занавес со старых тайн, раскрывая их перед Попсом, перед человеком, который всегда был жаден до чужих тайн и не может устоять, не может отвернуться, отстраниться, остановить Влада. Попс не уверен, что хочет знать всё это. Впервые в жизни ему кажется, что знания могут быть лишними, знания могут испортить всё, что у него есть.
Было бы разумно и логично, если бы Попс испытывал эти чувства из страха за собственную шкуру или хотя бы за судьбу Влада. Но со страхом у Попса свои отношения длинною во всю его жизнь, единственные стабильные отношения в его жизни. Попс боялся всего и всегда. Боялся заявлять о своей ориентации в школе, перед друзьями, перед родителями, боялся быть собой, боялся отстаивать собственное право быть тем, кем был, и любить тех, кого хотел любить. Попс боялся агрессии со стороны хулиганов, идиотов и полиции, боялся за своё лицо, за свои почки и за свою жизнь, выходя на каждый новый прайд. Так что особого выбора у Попса никогда не было, и ему давно пришлось научиться жить со страхом, действовать ему наперекор, держа себя в руках и по возможности сохраняя здравомыслие. Поэтому Попс действительно боится и за жизнь Влада, и за свою собственную, но не из-за этого страха он сомневается в правильности происходящего и в том, что Влад должен был рассказать эту историю именно ему.
В конце концов, Влад подтверждает опасения Попса, сам того не зная, не подозревая о сомнениях, которые Попса одолевают. На самом деле, даже сам Попс не может до конца, чётко и ясно сформулировать свои мысли, но ему придётся – он уверен в этом, иначе никак, иначе – глупо и бессмысленно.
Влад ластится, как приручённый зверь, и Попс понимает, зачем Влад всё это рассказывает, понимает, что ему необходимо разделить эту тайну с тем, кто не будет пользоваться всем этим против него. Попс понимает, что Владу нужна поддержка, что ему нужно принятие и понимание. Эта мысль выводит Попса из ступора, в котором он пребывал, рассматривая закипевший чайник в кухне. Пара над чайником становится всё меньше вместе с тем, как слов Влада становится всё больше, но голос в итоге затихает, как и пар – перестаёт клубится над чайником. Попс переводит взгляд на Влада, улыбается грустной, тревожной улыбкой.
— Ты абсолютно прав: я смог бы распорядится этой информацией… Но почему не можешь ты? У тебя в руках всё это время буквально была жизнь Ричарда, все рычаги давления, которые нужны… Влад… я не хочу стать ещё одним человеком на твоём пути, который возьмёт ответственность за твою жизнь. Это твоя свобода и твоя жизнь, твой выбор, — Попс гладит Влада по волосам, не сводит с него взгляда, и рад был бы спрятать Влада от этого злого мира, но не может этого сделать, не может пойти против своих принципов – снова.
В ситуации, которая угрожает его безопасности и безопасности его любимого человека, Попс всё равно не может наступить себе на горло, не может отказаться от своих убеждений и от того, что считает правильным. И, хоть он уверен, что позиция его верна, он всё равно боится, что Владу это не понравится, мягко говоря. Попс боится, что Влад не поймёт причин такой реакции от Попса, который, казалось бы, секунду назад говорил о том, что на него можно положиться. Вряд ли Влад именно так понял его обещание и именно такой защиты и поддержки ищет. Но страх, заставляющий сердце болезненно сжиматься, не может остановить Попса или переубедить его.
— Я помогу, поддержу, у меня есть определённые ресурсы, и я буду с тобой, но это твоя клетка, и будет правильно, если ты сам из неё выберешься. Если ты действительно хочешь… — Попс заставляет Влада поднять голову и отодвинуться немного, чтобы было место на диване, куда Попс может сползти с подлокотника. Он так и не переоделся, поэтому костюмные брюки стесняют движения, но Попсу всё равно удаётся удобно сесть, поджав ногу под задницу. — Но кого я обманываю? Я всё равно сделаю всё, что ты скажешь, — Попс признаёт своё поражение, улыбается, заглядывая в глаза Влада. Было бы невозможно сопротивляться его желаниям, его малейшей прихоти. Было бы болезненно потакать ему в слабостях, но Попс, скорее всего, смог бы найти компромисс, договориться с собственной совестью, лишь бы у Влада всё было хорошо, лишь бы он был свободен хотя бы в каком-то смысле. Ведь вряд ли он поймёт, что такое настоящая свобода, полагаясь в своей жизни то на одного, то на другого мудака. И Попс действительно не хотел бы стать в очередь этих мудаков, делая всё так как ему вздумается, решая всё по-своему.
Хотя Попс уже видит возможные действия, возможные ходы, из всего этого можно раздуть такой скандал – и перепадёт не только Ричарду, но и в целом всей индустрии. В современном мире, когда люди готовы бросаться друг на друга, если их взгляды не совпадают, подобный скандал моет стать искрой, которая воспламенит общественность. Но Попс не хотел бы идти этим путём. Попс хотел бы, чтобы Влад понял, что может быть волен совершать сумасшедшие поступки и отчитываться за них только перед собой. Ну, и перед законом, если так уж серьёзно вдумываться. Но уж точно не перед кем-то, кто по какой-то нелепой воле судьбы, вследствие неудачно сложившихся обстоятельств мнит себя хозяином Влада.

Отредактировано Reeli Pops (2021-09-11 00:08:06)

+1

18

Его пальцы аккуратно перебирают пряди моих волос, и по телу начинают бегать мурашки. Приятные, уютные мурашки. Словами не передать, как мне хорошо. Но то, что говорит Рили, хорошо отрезвляют. Я не смотрю на него, смотрю в одну точку, а подлокотник кресла, где я сидел несколько минут назад. Гипнотизирую это место, будто в этом есть какой-то смысл. Но смысл был лишь в словах Рили, он говорил правильные вещи, он озвучивал то, от чего я бегал всю свою жизнь. Это странно, но он будто стал гласом совести, которая очень долгое время где-то дремала внутри. Он первый, кто.. вообще заговорил об этом. И я потерялся. Я не знал, что сказать, сама мысль о том, что я могу выдвинуть информацию против Ричарда - опустошала меня со скоростью света. Очень давно меня убедили в том, что у меня мало, что получится. Мне это говорили так усердно и так постоянно, что я научился имитировать идеал. И стал мечтой для многих, по сути своей являясь... пустышкой. Слова Рили будто снова напомнили мне об этом, что раз за разом я подкидываю работенку всем, кроме себя, заставляю других решать собственные проблемы. Я будто бы существую вне реального времени и вне реального мира.
Я закрыл глаза и как будто перестал шевелиться. Мне хотелось в этот момент исчезнуть, раствориться, чтобы меня просто не существовало, чтобы просто никто не знал или забыл о моем существовании. Кажется, это было бы в миллион раз проще, чем хотя бы попытаться разгрести ту огромную кучу нерешенных проблем, накопившихся за последние годы.
Рили очень прямолинеен и решителен в отношении меня. Наверное, именно эти качества пробудили во мне столько эмоций, что это привело к тому, что я здесь и сейчас с ним, и ни с кем больше. Именно его зрелость во всех смыслах заставляет меня доверять ему, без каких-либо условий и оговорок, вот так просто доверять. Я ему так благодарен за его честность, за его умение говорить и называть вещи своими именами. Я чувствую, как его руки становятся настойчивее, и поднимаюсь по его требованию, отодвигаясь чуть назад, чтобы он имел возможность присесть ко мне на диван.
Даже сейчас, когда, кажется, он пытается аннулировать каждое свое слово, он выглядит более, чем благородно. Он живой, настоящий, его желание быть рядом, поддерживать, помогать не продиктовано грязными мотивами и уж тем более не выпрошено мною. Он говорит и делает, потому что знает, что я бы говорил и делал тоже самое, даже с учетом того, как мне сейчас безумно страшно. Наверное, это и есть та самая настоящая, взаимная любовь без всяких условий? Без договоров и контрактов?
Я не хочу сейчас что-либо говорить. Слова сейчас будут явно лишними, по крайней мере в ближайшие триста секунд. Я наклоняюсь к Рили, прижимаясь губами к его губам. Кончиками пальцев я касаюсь его шеи, будто это помогает мне найти баланс не только на этом диване, но и во всей вселенной. Губы Рили мягкие и сейчас странно родные, будто мы целовались с ним всегда, сколько я себя помню. Я тянусь к нему усерднее, рвусь в объятия и не замечаю, как вжимаю его в диван. В такие моменты, когда его дыхание ласкает мое лицо, мир перестает существовать, люди, живущие в этом мире, пропадают вместе с ним. Пропадают все страхи, все проблемы, вся боль, которая есть во мне и в нем. Просто нет ничего, кроме тепла, назойливого и приятного тепла где-то внутри груди. Я отрываюсь от его губ, но не отстраняюсь от него, не открываю глаз, а просто пытаюсь прийти себя, кончиком носа чувствуя его нос перед собой.
-Я люблю тебя, - я будто пытаюсь убедиться, что я не придумал себе все это, что я могу признаться ему снова, снова и снова, проговорить это без запинки и без страха быть отвергнутым или не понятым. Напротив, Рили очень четко понимает меня, видит во мне меня, и не дает мне право на слабину, - я не хочу, чтобы ты делал все, что я скажу, - я говорю, и каждую фразу сопровождаю мягкими поцелуями, начиная с губ, - я хочу, чтобы ты был рядом, - целую кончик носа, - хочу, чтобы ты давал мне уверенности в своих решениях и действиях, - целую переносицу, - хочу, чтобы ты дал мне совет, потому что мне он очень нужен, - целую его лоб, и отстраняюсь от него, сжимая его руки в своих, - я хочу быть нормальным человеком, хочу быть вместе с тобой нормальной парой, понимаешь? - я целую его руки, закрывая глаза от удовольствия, - а потому я хочу, чтобы ты научил меня быть человеком, - я мягко улыбаюсь, не отнимая его рук от своих губ.
Я наконец-то смог рассказать ему о своих истинных желаниях, признаться самому себе, как я вижу себя и как я вижу нас в этой вселенной. Наверное, расскажи о моих мечтах, мне бы посмеялись в лицо, я хочу быт, рутину, простые человеческие радости. Они есть у всех, но их нет у меня. И сейчас так приятно говорить о каких-то глупостях, а потому я смотрю на Рили, как ребенок, полный энтузиазма и выпаливаю:
-Я хочу чай, - улыбаюсь ему широкой и обескураживающей улыбкой, - нет, я хочу приготовить нам чай, - кротко целую его губы и иду на кухню, чтобы впервые за долго время похозяйничать возле вскипевшего чайника.

+1

19

Ответ Влада в духе всего сегодняшнего дня, полностью поддерживает противоречивые настроения, которые уже несколько часов преследуют Попса, с той самой секунды, как он увидел в толпе Влада, узнал его безошибочно. Эта встреча была неожиданной и непредсказуемой, но именно о ней по ночам Попс думал, надеялся именно на такое стечение обстоятельств, понимая, что не в силах днём собрать волю в кулак и позвонить Владу, как сознательный человек, знающий, с кем он хочет просыпаться и засыпать. Признание Влада было таким же, и его поцелуй – Попс надеялся, что Влад поймёт, но готовился к худшему, а Влад ответил горячими губами на губах Попса, не просто оправдав надежды, а сводя с ума своей реакцией. Попс чувствует в поцелуе больше, чем, наверное, Влад мог бы сказать словами. Попс, после секундного замешательства, вовлекается в поцелуй, хватаясь за Влада руками. Попс благодарен Владу за понимание, в какой-то степени он даже не может поверить в реальность происходящего, хоть и верит Владу безоговорочно. 
У Попса дыхание сбивается, и дрожь по телу от слов Влада, подтверждающих то, что он своими поцелуями заставил чувствовать. Попс молчит, ослабляет немного объятия, сам не понимает, когда успел обнять Влада, будто мозги совсем вышибло от его поцелуя. Улыбаясь, ловя каждое слово Влада, Попс кристально ясно осознаёт, что раньше и представить себе не мог, что станет для кого-то так близок, что заслужит такую любовь, о которой говорит Влад. Попс ведь не из тех, для кого у мироздания припасён сказочный финал, Попс скорее всегда ассоциировал себя с каким-то второстепенным (но не второсортным) персонажем, определённо комедийным, и такие персонажи – не красавцы и не сердцееды, не герои романтических сцен, никогда. Влад это представление мира рушит, позволяя почувствовать себя любимым, нужным.
Влад переключается на чай, и Попс не может не засмеяться, когда видит его такое молодое и наивное, невинное лицо и завораживающую его улыбку.
— Ох, чёрт, — выдыхает Попс, закрывая лицо руками, падая вниз лицом на диван, чтобы через секунду встряхнуться и подняться с дивана.
Чай и чашки Попс помогает Владу найти, а потом садится за стол и прекращает мешать порыву Влада. Попс следит за каждым его движением, облокотившись на стол и положив подбородок в ладони, прикрывая горящие щёки и то и дело улыбаясь. Он чувствует себя влюблённым подростком, он чувствует себя счастливым мужчиной, и ему всё ещё страшно, он в ужасе, потому что, судя по всему, с Ричардом шутки плохи, и они с Владом опять ввязываются в какую-то опасную авантюру, но сейчас хотя бы не только Попс видит результат, к которому нужно стремиться. Нормальные отношения… Попс понятия не имеет, что это, но стоит ли признаваться в этом именно сейчас?
— Будем нормальной парой? Дом, собака, Нетфликс по вечерам? — Попс интересуется с такой интонацией, что должно быть сразу понятно, что он не претензию высказывает, а в самом деле хочет очертить перспективы, потому что по-настоящему не понимает. — Звучит интригующе, хоть я в этом и ничего не смыслю. Ну, знаешь, мои отношения всегда состояли больше из беспорядочного безопасного секса и других необременяющих вещей, — Попс давно не думал о том, что в постоянных отношениях тоже могут быть свои плюсы, но сейчас, наблюдая за тем, как Влад ставит перед ним чашку с горячим чаем, Попс считает, что будет грешно не попробовать эту хвалёную моногамию именно с ним. Тем более, что никого другого Попс действительно не хочет, и это тоже пугает его. — Разберёмся походу, — констатирует Попс. — И с Ричардом тоже разберёмся. Было бы, конечно, приятно, если бы он как взрослый человек пошёл на переговоры, но и без этого справимся. Ужин заказать? Тут, как всегда, пустой холодильник, — Попсу даже стараться не приходится, чтобы придать своему голосу обыденный характер, это происходит случайно, будто он и не нервничает вовсе, будто вся эта ситуация с Ричардом действительно может стоять в одном ряду с закупкой продуктов или просьбой передать сахарницу.
— Я действительно хочу быть с тобой, — Попс улыбается безмятежно, потому что он физически не способен быть счастливым и при этом паниковать. Автоматически он отрубает ненужную эмоцию, не задумываясь.
Горячий чай обжигает язык, и Попс смотрит на чашку недовольно, зато теперь точно знает, что всё вокруг реально, и щипать себя не пришлось, чтобы проверить не снится ли ему всё это. Ещё пару недель назад Влад отказывался брать ключи от его дома, чтобы избежать скандалов с Розитой, а теперь они говорят о будущем, об отношениях, о серьёзных настоящих отношениях и взаимной любви. К этому надо привыкнуть, с этим нужно пережить хоть один вечер. Такого стремительного развития событий Попс не ожидал, предположить не мог. Именно об этом он в тайне мечтал, как и мечтал бы любой влюблённый подросток.
— Сколько у нас времени, как считаешь? Он даст тебе время, не знаю, одуматься и вернуться или сразу начнёт искать тебя с собаками? — или, возможно, с копами.
Попс может только в общих чертах представить себе, каковы истинные возможности Ричарда. Но этого достаточно, чтобы понимать, что его любимый комплект для экстренных ситуаций снова может пригодиться. Только вот он в сейфе в его доме. И ещё Попс только приблизительно понимает, какого рода компромат гипотетически может быть у Ричарда на Влада. Это может стать проблемой.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » let's get unconscious honey


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно