полезные ссылки
он улыбается радостно, словно звезду с неба украл и спрятал меж ладоней...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » мне не обойтись


мне не обойтись

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

б е з  г л а з  с  р а з в о д а м и  б е н з и н а //
https://i.imgur.com/w5QA7WS.png https://i.imgur.com/HwSEaz7.png
k r i s t a  &  h e a t h e r // september, 21

[NIC]Heather Irving[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/BGAHxOL.gif[/AVA]
[LZ1]ХИЗЕР ИРВИНГ, 19y.o.
profession: студентка csus [/LZ1]
[SGN] [/SGN]

+5

2

[тик-так,
этот дом из страха]

Сигаретный дым вьется над головой. Пепел падает прямо на гладкую черную поверхность журнального столика - ты понятия не имеешь, куда делась пепельница и потому решаешь проблему так как умеешь. Тебе всё равно, что на идеально чистой, натертой до блеска столешнице осядет серая пыль пепла, пачкая его. Завтра придет девочка из клининга, будет улыбаться тебе приветливо-застенчиво, смотреть заискивающе, а ты кивнешь ей и улыбнешься своей мертвой улыбкой, за которой нет ничего кроме вдолбленных в детстве правил приличия. Твоя приёмная мать Катрин всегда хотела, чтобы ты выросла хорошей девочкой. Но дурная кровь сильнее чьих-то желаний. Хорошей девочки из тебя, конечно же, не получилось, но зато ты умеешь быть действительно вежливой и обходительной, даже знаешь, что улиток едят с помощью щипцов и вилки с двумя зубчиками. Ты разбираешься, какой алкоголь пьют из каких бокалов и точно знаешь себе цену. Постоянно делаешь вид, что у тебя нет чувств и стараешься не оглядываться на прошлое, хоть оно с остервенением стучит в окна и двери, застывшее на пороге, не прожитое и не пережитое, просто и незатейливо оставленное без внимания.
В твоей квартире нет ни одной фотографии покойной сестры и ты вообще стараешься даже имени её вслух не произносить. Делаешь вид, что Джей Симон никогда не существовало. Делаешь вид, что никогда не чувствовала к ней того, что до сих пор заставляет болеть и сжиматься беспокойное сердце.
Ты прикидываешься, что никогда и никого не любила. Обманываешь других и обманываешься сама, потому что иначе рискуешь не выдержать. Только голос сестры в твоей голове бесконечно передразнивает тебя на эту и сотни других тем. Нашептывает. Науськивает. Никогда и никому не говоришь об этом, но Джей осталась с тобой навсегда - внутри тебя. И это не какая-то поэзия или способ преувеличить значимость связи для успокоения души. Скорее факт, о котором никому не расскажешь, если не хочешь загреметь в психиатрическую клинику.
Ты не хочешь в клинику, а потому держишь рот на замке. Но всё ещё молча злишься на то, что сестра умерла. И прошедшие шесть лет, безусловно, сгладили углы, размыли очертания. Но злость вперемешку с обидой всё ещё живы внутри. Иногда тебе кажется, что если взять и лишить тебя этих чувств, то по сути ничего и не останется. Пустая оболочка, лишенная всякого смысла.
Со временем жизнь становится размереннее. Входит в привычную колею дом-работа-дом. И дни летят, сменяются сезоны. В какой-то момент ты обнаруживаешь, что тебе уже тридцать один год. Совсем недавно тебе казалось, что ты в принципе никогда не сможешь дожить до этого возраста. Думала, что тебя посадят раньше. Или случайно передознешься. Вариантов, на самом деле, сколько угодно.
Но от обдумывания причин, почему ты не просто всё ещё жива, но и умудряешься жить лучше многих, отвлекает звонок в дверь. Громкое чириканье резко разрезает воздух, ты вздрагиваешь от неожиданности и чертыхаешься вслух, оставляешь окурок прямо на журнальном столике, сделав финальную затяжку, и подымаешься с дивана, чтобы узнать, кого там принесло.
Ты никого не ждешь.
Брат уже больше года торчит в Германии, а больше никто не приходит к тебе без приглашения. Разве что курьеры с пиццей. Только вот ты и пиццу сегодня не заказывала.
Проходя мимо зеркала в прихожей, притормаживаешь и поправляешь волосы небрежным и таким привычным, доведенным до совершенства движением руки. Натягиваешь на губы насквозь фальшивую улыбку ровно за мгновение до того, как рука тянется к ручке на входной двери. Громкий щелчок и ты видишь перед собой девочку.
Хмуришься. Закусываешь губу. Склоняешь голову на бок. И не узнаешь. Ты, блять, понятия не имеешь, кто это сейчас стоит перед тобой, впившись взглядом зеленых огромных глаз.
- Добрый вечер. Я могу чем-то помочь? - голос звучит ровно и вежливо, абсолютно спокойно и даже немного скучающе. Словно тебя оторвали от какого-то невероятного занятия, а не бесцельного просиживания задницы на диване в мыслях о том, что жизнь после тридцати резко стала невыносимо скучной. Твой взгляд цепляется за желтые цветочки на выцветшем сарафане девушки, что замерла на пороге твоей двери, и остается только потеряться в недоумении, что она тут забыла вообще сегодняшним вечером.

+4

3

Отыскать нужный адрес оказалось непросто. Расспросы знакомых, встречи с уже их знакомыми, но для меня размытыми лицами, стёртыми в тальк обрывочных фраз и мажущих взглядов. Клочок с координатами, вырванный из тетради по испанскому, я сжимала в руке всю дорогу, отдав предпочтение бумаге и чернилам ручки, а не заметкам в телефоне. Его замызганный временем и пальцами экран показывал маршрут по карте, который я намеревалась одолеть пешком и изредка подсвечивала боковой кнопкой  блокировки на каждом из перекрёстков. Разговор с Кристой Вангер я репетировала с утра, но так и не определилась с нужным сценарием, устроившим бы, в первую очередь, меня. Отложить, перенести на завтра или следующую неделю визит к ней приравнивалось к дезертирству с поля, на котором я впустую билась уже третий год, но сейчас появилась зацепка, объективная возможность что-то изменить и вытащить брата из топей засосавшей его дряни; вернуть к прежней жизни и зажить отнюдь не полноценной, но пытающейся таковой казаться семьёй.

Год назад было ещё терпимо, если брать в расчёт только поведение Кита, ночующего хотя бы четыре ночи из семи дома, а сегодня я уже и не помнила, когда мы последний раз виделись. Неделю назад или две – с каждым разом его раъёбанный вид, молчание и злобные глаза, стреляющие по сторонам. Он боялся смотреть прямо и держать ответ, а потому предпочитал вытерпеть пятиминутную выволочку без каких-либо комментариев, кивков согласий или жестов опровержения. Просто уходил наверх, к себе в комнату, запиравшись и, если выходя, то снова гп несколько дней. Разговоры, расспросы, попытки установить контакт – впустую. Месяц назад вовсе разбил стёкла в кухонной двери, не найдя ключей от главного входа, а ветхий замок сопротивлялся в ручке дольше, чем Кит рассчитывал не привлекать внимания. Дверь так и не восстановили. Прогулявшийся по дому ветер не нашёл ничего, кроме моих беззвучных слёз, и ушёл. Я подмела осколки и на время заклеила дыры матовой клеёнкой. На время, пока Кит не расколотит здесь всё, или горка бумажных счетов и уведомлений об истёкших сроках не выкурит меня наружу, на плешивый газон заднего двора.

Дом Кристы встретил меня немой закрытой дверью, холодным переговорным устройством и рыбьим глазом чёрной камеры. Звонить и выпрашивать аудиенции на расстоянии этажей и перекрытий я побоялась, а потому дождалась одного из жильцов дома, вышедшего так кстати, и просочилась внутрь, наудачу не попавшись консьержу и кому-либо вообще, задержавшись лишь у лифта. Тот, словно нарочно, медленно спускался вниз и ещё дольше поднимался на нужный седьмой этаж. В отражении зеркальных стенок я не разглядывала себя: любоваться нечем, напротив, я выправила тёмные пряди вперёд, прикрывая уши и скулы, будто за длиной волос я чувствовала себя увереннее, чем есть на самом деле. Короткий звуковой сигнал возвестил меня о прибытии, и я, набрав в лёгкие побольше воздуха и отчаяния, сразу позвонила в нужную дверь.

Можете помочь моему брату, – с апломбом в голосе и уверенностью взгляде я убрала бумажку с адресом в карман не то сарафана, не то платья, выцветшего за множество стирок до серого цвета, надетого поверх такой же полинявшей водолазки. – Кит Ирвинг, – имя брата отозвалось во мне болью, поджатыми губами и секундным колебанием убраться отсюда подальше. – Это имя о чём-нибудь говорит? Мне – да. Мой брат год баловался таблетками. Не знаю, только экстази или ещё что, а теперь нюхает мет. Я не видела его уже восемь дней. Почему? Потому что это вы его подсадили на это дерьмо. – вывалить всё разом – плохая тактика, если рассчитывать на положительный результат, но я и сама не знала, чего именно хочу от Кристы. Идея-фикс – встретиться с ней лицом к лицу, а дальше… Напроситься на помощь, вытребовать денег или просто обвинить во всех неудачах – всё смешалось в злые упрёки и тычки, подначившие меня продолжить повышать тон. – Никак не вспоминается? А я Хизер Ирвинг, это ты меня изнасиловала два года назад, – с надрывом и надсадой, давившими на плечи, я едва сдерживала слёзы от воспоминаний, нисколько не поблёкших за время и не потерявших детальную точность пережитых ощущений. – Так понятнее?

[NIC]Heather Irving[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/BGAHxOL.gif[/AVA]
[LZ1]ХИЗЕР ИРВИНГ, 19y.o.
profession: студентка csus [/LZ1]

[SGN] [/SGN]

+4

4

Картинка в твоей голове всё ещё не складывается, кусочки её максимально разрозненные разбросаны перед тобой нелепым паззлом. Ты смотришь на них почти не моргая, запрещая себе заинтересоваться причинами, по которым какой-то маленькой, бедно и плохо одетой девчонке пришлось прийти к тебе в логово, рискуя напороться на твоё абсолютное безразличие и, возможно, даже презрение. На самом деле, конечно, никакого презрения к тем, у кого нет денег на то, чтобы жить так, как привыкла ты сама, не испытываешь. Ты не родилась с золотой ложкой во рту и жизнь рисковала сложиться совсем иначе, выпихнув тебя, воспитанницу детского дома, за борт. Просто повезло, что Катрин Вангер выбрала своей дочерью именно тебя, излишне упрямую и откровенно молчаливую, почти нелюдимую в том возрасте, когда другие дети несомненно уже тянутся к общению и людям, способным дать им ласку и внимание.
Девочка, что смотрит смело и с вызовом, кажется смутно знакомой. Упрямый взгляд её глаз заставляет тебя дать ей минуту на то, чтобы она успела сказать явно заранее заготовленную речь. Прозвучит высокомерно, но за всей этой бравадой ты видишь, как не по себе девочке находится не то чтобы рядом с тобой, а вообще в этом доме, вылизанном до совершенной чистоты чужими руками, где из каждого угла буквально сквозит богатство. Задаешься вопросом, сколько ей пришлось торговаться с самой собой и своей совестью, чтобы вообще оказаться здесь.
Кит Ирвинг. Имя звучит знакомо. Отзывается воспоминаниями где-то под ребрами в районе сердце, делает там никому не видимый, но вполне ощутимый кульбит. Но ты не собираешься показывать ничего из своих настоящих эмоций и потому твоя бровь просто ползет вверх, показывая всё твоё недоумение и удивление. Впрочем, на самом деле ты действительно удивлена - не ожидала услышать это имя ни сейчас, ни когда-либо еще. Губы твои, дернувшись в ухмылке, складываются в подобие буквы "О". Всего на секунду, а потом тебе снова удается стереть это выражение с лица, заменив его скучающим безразличием, что перемешивается с толикой раздражения. Пока еще маленькой, совсем не явной. Раз уж девчонка говорит, то ты собираешься выслушать её до конца и не перебивая - когда еще случится такое представление?
В глазах мелькает узнавание. Действительно, если бы воспоминания из прошлого были чуть меньше припорошены пеплом наркотической зависимости, лицо напротив казалось бы куда более знакомым. Впрочем, прошло целых два года. Не удивительно, что девчонка успела подрасти. Хотя ты отмечаешь про себя, что взгляд остался прежним. Глаза её всё ещё такие же крупные и красивые. Если позволить себе погрузиться в прошлое, ты без труда можешь вспомнить то, как они до краев заполнялись слезами. И от этого воспоминания мурашки ползут у тебя по позвоночнику, заставляя сердце в груди забиться чуточку чаще, разгоняя кровь по венам. Удивительно, всего полчаса назад казалось, будто ничто не может заставить его забиться в ускоренном темпе. Ты сама считаешь себя почти мертвой. Ну или живой всего на половину.
Физически ощущаешь, как окружающий блеск и идеальность давят на гостью. Вы стоите друг на против друга, зацепившись взглядами. И ты знаешь, что вместе со свалившейся на голову гостьей на неё свалятся еще и проблемы. Только вот не хватает желания захлопнуть дверь перед чужим хорошеньким носиком. Лучше всего было бы припечатать фразой "я уже высылала чек за доставленные неудобства" и скрыться в глубине квартиры, чтобы выпить пару стопок чего-то, что обожжет горло спиртом. [Называть насилие словом "неудобство" кажется кощунственным даже в твоей системе ценностей].
Но ты уже столько времени провела делая так, как будет лучше.
Теперь тебе хочется поступить безрассудно. Это неизменно позволит почувствовать себя чуть более живой и настоящей.
- И что тебе надо, Хизер Ирвинг? - голос звучит ровно. Даже без раздражения. Потому что на самом деле нет никакого раздражения, только заинтересованность, что несмело ворочается в груди. Ты знаешь, что те, кому посчастливилось пережить изнасилование, чаще всего никогда не говорят этого слова вслух, замалчивают. Еще реже они выплевывают это слово в лицо тем, чьих это рук дело. И будь ты не такой безразличной сукой, то несомненно восхитилась бы смелостью подростка, в чьих глазах сейчас так явно вспыхнула обида. Непрошеные слезы, выступившие в зеленых глазах напротив, подымают в твоем животе желание задержать гостью вопреки тому, что разум призывает всё-таки взять себя в руки и закрыть дверь, игнорируя вечерний визит.
- Или глупые обвинения нужны тебе просто, чтобы можно было жить дальше? В таком случае не стесняйся, - взгляд, брошенный на циферблат дорогих часов, небрежно болтающихся на тонком запястье, - у меня есть время, чтобы выслушать всё то, что там у тебя накопилось. И к психологу ходить не надо, да?
Ты ждешь, что девчонка напротив стушуется и отступит к лифту, попутно бормоча извинения. Или есть какая-то надежда, что Хизер Ирвинг продолжит свои излияния, немного скрасив твой до нелепого скучный вечер?
- Ох, прости. С моей стороны крайней не гостеприимно держать тебя на пороге. Пройдешь? - Шаг назад, вглубь квартиры, чтобы освободить пространство для чужого маневра, на который еще надо решиться, - если не боишься, конечно же, - ухмылка трогает тонкие губы, заставляя задуматься над опасностью этой затеи.

Отредактировано Krista Wanger (2021-09-01 12:45:56)

+3

5

Мне? – эхо вопроса скользнуло по спине мокрым шершавым языком и выгнулось глубоким вдохом нехватки слов и мыслей. Не хватало продуманности и трезвого взгляда – я неслась вперёд на порах годами накапливаемой злости, но резко остановилась – и в груди скрутило. – Что мне нужно? – я переспросила не Кристу – себя, и не нашла ответа. Отмщения? Расплаты? Или утешения? Я разыскивала Вангер из-за брата и необходимости его образумить уже чужими средствами, раз своими не вышло, но сейчас с трудом удерживала его образ, пока захлёбывалась собственными проблемами. Криста оказалась исключительно права – мне нужно выговориться, вывалить из себя напалмом двухлетний концентрат обиды и боли, разве что соискатель для исповеди по ту сторону ширмы весьма спорный, а ситуация – ироничная.

Я здесь ради Кита, – я прищурила глаза, прогнав слёзы, и продолжила гнуть своё. Признаться так сразу – согласиться с Кристой и сдаться ей же, а после – развернуться и оказаться снова в пустом холодном доме. – Ему нужна помощь, не мне. Твердила дальше и упрямилась. Так, вышло немного попридержать рвавшийся наружу ком истерии и упереться в одну-единственную цель, нисколько не выдуманную и субобъективно истинную.

Пройду, – с новым вызовом я вздёрнула подбородок, но выдала себя слабым шагом подкошенных циничностью Вангер ног. Я пыталась удерживать взгляд на её лице, но то и дело срывалась вниз, неосознанно боявшись напороться на что-то более весомое, нежели лишённое совести и стыда, любопытство, которое меня раздражало и оскорбляло. Разве можно так легко и просто об этом рассуждать, приглашать войти? Наверное, я ожидала большего сопротивления на пороге и готовилась нагонять дальше, чтобы прорваться в квартиру с боем, с надеждой и слепой верой в правоту. Все основания и доводы на моей стороне и на стороне Кита. Никак не у Кристы, если не считать её деньги, которые мне и были нужны. Оставленный тогда нам чек лишь размыл и сбил ориентиры, так или иначе затащивший меня снова к ней.

Я не хочу ничего говорить о себе, – попытка обозначить границы, провести черту, за которую нельзя переступать. Ни мне, чтобы сохранить спокойствие, же пошатнувшееся и трещащее по швам; ни тем более Кристе, чьё вмешательство уже изрядно поломало нам жизни. – Не нужно меня пугать, – я выдавила предупреждение из себя, сглотнув скребущуюся внутри опаску, и оказалась всё-таки внутри аккуратной, дорого обставленной квартиры, не кричащей издалека блеском и вызывающей роскошью. Я не ошиблась. Раз Криста Вангер смогла позволить себе такое жильё, то не обеднеет на пару тысяч. На самом деле, я слабо представляла, сколько именно мне нужно и на что конкретно. Голая цель образумить Кита не имела за собой плана и чётко выстроенного маршрута. Я не знала, за что хвататься и какова моя исходная точка, поэтому определила её сама – Криста.

Я не могу долго задерживаться, – что ни фраза, то выходка. Каприз или придурь, но за тремя выстроенными стенами условий я ощутила некое подобие защиты, словно это поможет один на один с Кристой, ведь тогда меня не спасли и более явный отпор и грубое сопротивление, а сегодня я сама закралась к ней в логово и попыталась продиктовать свои условия. Поджатые губы дрогнули в зыбкой уверенности получить результат, обменявшись парой реплик, в котором я, жертва, лишь забрала должное у Вангер. 

Киту нужна помощь, – я повторила как аксиому. – Ему нужно пройти лечение в клинике, – конечно, я умолчала, что сам Кит не знал о моём намерении уложить его в рехаб, к тому же на средства Кристы. – Нужны твои деньги, – намеренно или нет – акцент смещается на острую нужду, не имеющую альтернатив и других выходов из проблемы. Я в положении пата. Замолчав, я не двинулась дальше, не посчитав уместным воспользоваться гостеприимством Кристы, предположив, чем это могло закончиться. Предпочла бдительность комфорту просторной гостиной и держалась на расстоянии, проговорив основные мысли чётко и внятно, не зажевав окончания.

Мне больше не к кому обратиться, – через себя, но ради брата. – А ты нам должна, – ты мне должна. – Те деньги не идут ни в какое сравнение, что мне пришлось пережить и что переживает сейчас Кит.

[NIC]Heather Irving[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/BGAHxOL.gif[/AVA]
[LZ1]ХИЗЕР ИРВИНГ, 19y.o.
profession: студентка csus [/LZ1]

[SGN] [/SGN]

+4

6

Девочка с темными волосами и яркими выразительными глазами выглядит растерянной. Прибитой к полу, казалось бы, очень очевидным вопросом, ведь в действительности ты не могла не спросить, что она делает на пороге твоей квартиры в своём выцветшем сарафане и не менее выцветшей футболке. Не надо быть особенно сведущей в моде и чем угодно еще, чтобы осознать - вещи хоть и аккуратные, но довольно старые, стиранные с десяток раз, если не больше. И ты видишь всё это сразу, цепким внимательным взглядом выуживаешь из картины чужого мира, что раскрывается в этот момент перед глазами. Прикидываешь в голове, что тогда, два года назад, Хизер и Кит уже жили не то чтобы очень хорошо - семья, потерявшая кормильца, перебивалась на заработок матери и, вероятно, этих денег никогда толком не хватало. Но тогда девочка, к которой ты не постеснялась протянуть свои порочные пальцы, выглядела чуть более счастливой, чуть более сытой и обеспеченной. Тебе на секунду становится противно от того, что это именно твоя рука протянула её брату заветную дурманящую таблетку. Но это длится всего лишь одно короткое мгновение, тут же одергиваешь себя, напоминая один очень важный факт: ты не собиралась никого подсаживать и никого не принуждала. Тебе было просто всё равно, что кому-то тоже хочется попробовать наркотики. Не ты делала выбор - Кит сделал его сам. Причины тебе неизвестны, да и не так уж важны. Чужая жизнь - потёмки, а мрака тебе всегда хватало и в своей собственной, пущенной под откос с такой легкостью, какая может быть только если в конце не страшно разбиться.
Тебе не страшно.
Ты всё ещё ждешь, когда это случится. Но инстинкт самосохранения [или черт знает что еще] всё-таки работает: раз за разом жмешь тормоз за мгновение до того, как события невозможно будет обернуть вспять или предотвратить. Возможно, ты просто родилась в рубашке.
- Возможно я просто твой ангел-хранитель и умерла за нас обеих, - голос в голове возвращается всегда неожиданно, звучит знакомой хрипотцой, заставляет мурашки пробежаться вдоль позвоночника - ты научилась не дергаться и не морщиться, когда это происходит. Не подавать виду. Сохраняешь всё тот же бесстрастный вид, губы твои по-прежнему чуть подрагивают в дразнящей ухмылке. Никто не должен знать, что творится в твоей голове.
Хизер храбрится, делает уверенный вид, вздергивает подбородок и пытается смотреть прямо. Ты же не в силах не заметить того, как она по-девичьи мила в этом своём дурацком сарафане. Кожа девочки выглядит как чистый шелк и тебе приходится закусить губу, пытаясь перебить желание коснуться её щеки - ты не привыкла себе отказывать.
Замок входной двери щелкает, отделяя вас двоих от внешнего мира. Вы, как и тогда, два далеких года назад, остаетесь один на один. Только теперь девочка сама пришла к тебе. Смелая. Или настолько отчаявшаяся? Ты пытаешься прочитать это в её взгляде или внешнем виде, но она смотрит в этот момент куда-то в пол или в сторону.
- Я и не пугаю, - ровно и безэмоционально звучит голос, срывается с губ шелестом осенних мертвых листьев, - но на твоем месте мне было бы страшно.
Ты сама не знаешь, зачем говоришь это. Дурацкая попытка проверить на прочность? Надавить и посмотреть, когда девчонка взбрыкнет и начнет сопротивляться? Ты понятия не имеешь, чего ждать от этой девочки, которая выросла с вашей последней встречи абсолютно во всех смыслах. Теперь тебе интересно. Думаешь, она может заставить тебя почувствовать себя живой?
Не выдержав, ты хмыкаешь вполне отчетливо, когда узнаешь, почему Хизер оказалась в твоей квартире и вообще решилась на то, чтобы снова заглянуть в глаза той, что, вполне вероятно, стала ночным кошмаром для неё. Ты качаешь головой с напускным сочувствием, чуть цокаешь языком и выталкиваешь на свет слова:
- Деньги. Конечно. Всем нужны деньги, - это не злит и не бесит. Скорее кажется настолько очевидным, что резко становится до ужаса скучно и пресно. Ты смотришь так холодно, словно в груди у тебя глыба арктического  льда вместо сердца.
- Я никому ничего не должна, - отрезаешь чётко и ровно, голос при этом не дрожит и не ломается, да даже не звенит от раздражения или злости, потому что ничего подобного в тебе нет. Только где-то ворочается капелька сочувствия к девочке, которая всеми силами старается спасти брата. Это задевает просто потому, что ты сама бы сделала для своего брата всё, что угодно. Для себя - нет. Для него - да. Просила бы, умоляла, стучалась в любые двери, унижалась. Никакое чувство собственного достоинства в твоей системе ценностей не важнее, чем жизнь единственного близкого существа. За Йенса ты бы убила, если бы пришлось.
Но тебе не приходится.
А вот Хизер стоит рядом, возмущенная и разочарованная одновременная, полная всех тех эмоций, которых так не хватает тебе. И это неожиданно заставляет ледяное сердце вздрогнуть в груди, отдаться болью где-то у основания позвоночника. Внешняя твоя броня остается нетронутой, ты всё ещё выглядишь потрясающе безразлично и скучающе.
- Будешь чай перед дорогой? - намекаешь, что девочке придется уйти, убраться восвояси. На самом деле, в голове у тебя начинают крутиться шестеренки и ты думаешь о том, как помочь ей, но не предать себя [то, что от тебя осталось].

Отредактировано Krista Wanger (2021-09-06 12:05:56)

+3

7

Страшно.
Мне удалось сдержаться и смолчать: не переспросить, что это значило и зачем Криста намеренно провоцировала, поддев неосторожной фразой нутро и заставив меня вздрогнуть. Без слов, но в наглядных жестах я напряглась, сложив руки на груди, словно насупившийся недовольный ребёнок, только губы не выпятила, а, напротив, сжала и закусила до колючей, но отрезвляющей боли.

А что от тебя ещё может быть нужно?.. – как квинтэссенция всей обиды и злости, помноженных на страх и нетерпение поскорее добиться нужного чека, я бросила в Кристу неосторожный вопрос, такой поверхностный и очевидный, что я и не задумалась о глубине и осадке, который мог бы остаться, не будь Вангер на меня чуть более чем плевать.

Как же… – своенравным, уверенным в своей правоте эхом я отозвалась после подвешенной и разбитой вдребезги Кристой паузой. Её долг – предмет нашего спора, и я до последнего буду отстаивать наши с Китом интересы, чего бы мне это ни стоило.

Перед какой дорогой? – от подобного предложения я не вытерпела и сорвалась, незаметно для себя повысив тон голоса, пройдясь по истеричной грани крика. – Я никуда не собираюсь! – заявление, подкреплённое твёрдым и размашистом шагом вглубь гостиной, секундным сомнением перед диваном и фривольным поступком: я села, откинувшись на спинку так, словно рассаживаюсь на подобной мебели ежедневно. – И чай буду! – добавила, ещё больше походя на капризную семилетку, только-только потопавшую ногами, а теперь послушно согласившуюся ухищрения взрослых. Я расправила полы задравшегося от резких движений сарафана и взглянула на Кристу исподлобья, искав подвох и риски отклониться ненамного от первоначальной цели, приняв участии в сумасшедшем чаепитии, будто мы старые подруги, нашедшие, наконец, время на совместный бранч.

В ожидании злополучного чая – а именно в нём теперь видела корневую причину, по которой я до сих пор не дождалась от Кристы так необходимых мне денег, – я невольно разглядывала квартиру пристальнее и внимательнее, боровшись с желанием оглядеться полностью, изучить здесь всё вдоль и поперек, сложив наиболее полный портрет Вангер, однако я боялась не то что подняться с места – чуть шире развернуться корпусом или вытянуть шею. Вдруг Криста заметит, а я стремилась сохранять беспристрастный настрой. От него на деле уже мало что осталось, но я по-прежнему хорохорилась и щетинилась, согласившись на чужие правила. Чай-не чай – не так уж и важно, можно ещё поболтать о чём-нибудь в довесок, например, о событии двухлетней давности, прежде чем я навсегда распрощаюсь с Кристой и никогда не перешагну порога этого дома впредь.

Мне нужны деньги, Криста, – я снова принялась за своё, как только та расположила пару чашек на низком стеклянном столике. Внезапно меня пробила до чего же мерзкая и гнусная догадка, и я дёрнулась в сторону, крепче вжавшись в спинку дорогой обивки софы. – Не чай, в который ты наверняка что-то подмешала, ведь правда? – прищурив глаза, я точно за руку поймала с поличным преступника и ждала больше неукоснительного подтверждения своих подозрений, нежели попыток оправдаться.

+4

8

Девчонка, взвинченная до предела судя по её поведению, смело делает шаг в гостиную, не дожидаясь приглашения или разрешения. Ты смотришь ей в спину, чуть покачивая головой и расплываясь в неожиданно мягкой улыбке, которую она не увидит и не почувствует - просто никогда не узнает, что эта улыбка вообще была. И ты, пожалуй, очень этому рада - никто лишний раз не увидит проявления твоей человечности. Никто лишний раз не узнает, что у тебя тоже есть свои слабости и в них, если постараться, можно очень больно ударить.
Стираешь улыбку с узких губ, глядя на тонкий силуэт Хизер, что так уверенно садится на твой диван, пытаясь отвоевать для себя время и пространство. Показать тебе, что она вовсе не чувствует себя неуверенно или робко. Но ты готова биться об заклад - в девичьей груди гулко и звонко бьется сердце, в панике ударяясь о рёбра с оглушительным звуком. Впрочем, если быть откровенной, эмоциональность гости ты воспринимаешь скорее как плюс, чем минус. Наслаждаешься тем, чего так сильно не достаёт самой тебе, привыкшей прятать чувства глубоко внутри себя. Настолько глубоко, что иногда ты и сама забываешь, что на самом деле что-то чувствуешь. Быть Снежной Королевой - твой способ выжить в этом мире.
- Никуда не собираешься? - переспрашиваешь, неожиданно развеселившись, потому что о чёрт возьми вместо раздражения, которое ты должна бы испытывать к Хизер, ты понимаешь - она незатейливо разбавляет собой до смерти надоевшую и кристально вылизанную рутину, в которой тебе до ужаса душно [впрочем, ты в этом никому не признаешься. себе - тем более].
- Могла бы сказать сразу, что хочешь остаться со мной, Хизер. Мы бы смогли договориться, - не время для шуток, конечно же. По крайней мере девчонка, которая сидит на твоём диване ровно и боясь лишний раз пошевелиться, точно так думает. Но сама ты думаешь иначе, а потому не видишь смысла держать язык за зубами, только цокаешь и усмехаешься перед тем, как заняться приготовлением того самого чая. В чай ты по привычке вливаешь половину столовой ложки коньяка, а только потом запоздало думаешь, что о подобной услуге тебя никто не просил. Но переделывать напиток не входит в твои планы.
Чашки из тонкого белого фарфора ударяются о черную глянцевую поверхность журнального столика. Ты ставишь рядом с ними еще и сахарницу, в необходимости которой вовсе не уверена. И ты хочешь смеяться над тем, как в обступившей вас неловкой обстановке зачем-то соблюдаешь навязанные извне правила приличия, вбитые в голову когда-то давно приемной матерью. Едва ли Хизер в самом деле хочет чай. И она тут же подтверждает твои догадки простой и понятной фразой: мне нужны деньги.
Деньги-деньги-деньги.
Ты понимаешь.
Деньги нужны всем.
А от дальнейшей догадки, слетевшей с юркого девичьего языка стайкой птиц, ты уже действительно смеешься. Смеешься почти в голос, что случается с тобой так катастрофически редко. Смотришь на неё удивленно и [всего на секунду] почти восхищенно. Тут же задаешься вопросом, почему в самом деле не стала ничего подмешивать в чай, ведь могла же. Никогда не гнушалась подобных методов, если была заинтересована. А чего скрывать, ты действительно заинтересована. Заинтересована в напуганных глазах, что пытаются смотреть на тебя уверенно. Заинтересована в напускной браваде и липком страхе, что за ней скрывается. Ты заинтересована в тех эмоциях, из которых состоит Хизер Ирвинг.
И ты хочешь к ним прикоснуться.
Прикоснуться к ней
- Какая умная девочка, - фраза падает с узких губ на поверхность стола, стоит смеху прекратиться, - но нет, ничего подобного.
Сначала садишься рядом, берешь тонкими длинными пальцами одну чашку и делаешь из неё мелкий глоток. Ждешь секунд тридцать перед тем, как потянуться ко второй и точно так же поднести её к губам, чтобы отпить. Прикрываешь глаза в удовольствии от того, как приятное тепло разливается где-то в желудке.
- Я бы хотела сказать тебе "не бойся", но бояться нужно. Однажды это спасёт тебе жизнь, - вторую чашку ты из рук не выпускаешь, просто делаешь из неё новый глоток, - но чай не отравлен. В нём ничего нет кроме половины столовой ложки коньяка для вкуса, Хизер. Можешь пить, если хочешь или если некуда деть руки.
Мысль, которую ты собираешься озвучить вжавшейся в спинку дивана девочке, простая и понятная, но все слова кажутся ужасно пошлыми и избитыми. Ты так банально не можешь выбрать фразу, которая лучше всего опишет предложение, которое ты хочешь ей сделать, потому что давать деньги просто так не собираешься. Это было бы слишком великодушно, а ты не мать Тереза. Но вместе с тем у тебя есть чёткое понимание - не будь ситуация критической, Хизер бы никогда не пришла к тебе просить, а потому дурацкое понимание того, как сестра может любить своего единственного близкого человека, брата, ворочается у тебя в области сердца.
- Ты не получишь деньги просто так, милая. Но ты можешь их заработать, - и ты мягко улыбаешься, заглядывая ей прямо в глаза.

Отредактировано Krista Wanger (2021-11-26 12:20:44)

+2

9

Спасибо.
Из меня почти вырвалась выдрессированная благодарность, но я вовремя её задавила и превратила слово в смятый кашель, будто глоток янтарной жижи попал не в то горло. Даже в мыслях я намеренно обзывалась и задиралась относительно всего, чего только касалась Криста. Находившись в её квартире, в окружении её вещей и держа её чашку, я не искала поводов лишний раз подразниться – они сами шли в руки.

Я не люблю коньяк, – громкое заявление я бросила на столешницу вслед за отставленной со звоном посудой, впрочем, я не слишком приврала, открестившись от странного привкуса чая, тлевшего на языке и въевшегося глубже, вызвав отвращение и недовольное передёргивание плечами, словно всё вокруг имело подобный вкус: софа, пол, стены и даже воздух – коньяк, а если быть откровенной до конца, то это Криста чувствовалась во всём.

Что ты имеешь в виду? – вопреки ожиданиям, без удобной чашки в пальцах, забравшей на себя большую часть нервозности и издёрганности, я ощутила себя ещё беспокойнее и тревожнее, выкрутив запястье в неестественной позе, словно собралась размяться перед рывком [отсюда куда подальше]. – Я и так работаю, и вторая работа меня не интересует, Криста, – я не понимала, о чём говорила или на что намекала Вангер, разозлившись не то от её предложения, не то от её недосказанности. Ничто не покроет расходов на клинику Киту – ни вторая, ни третья полные и неполные ставки, только один определённый чек на вполне себе ясную крупную сумму, но вместо чековой книжки Криста принесла чёртов чай и завела чёртову загадочную беседу, правила которой я и не собиралась принимать. И всё же пошла на поводу, задав уточняющие вопросы, не имевшие для меня серьёзного значения, но занявшие паузу и моё нежелание в очередной раз нелепо напоминать, зачем я сюда пришла, и заходить на новый круг не изменившихся в своей сути требований. Я всё еще топталась на исходной точке, так и не сдвинувшись с места, не получив согласие Вангер на свои условия, только, напротив, поддалась ей, обманув себя и свои амбиции получить желаемое без лишних вопросов и тем более лишних действий. Вот только в действительности всё оказалось в точности наоборот, и я продолжала делать Кристе одолжение за одолжением. – А что, ты хочешь мне предложить работу? – в озвученных словах предположение прозвучало смешнее, чем прокручивалось и вертелось вокруг оси нетерпения. Я подначила, возмущённо усмехнувшись. Что мне может предложить Криста? Устроиться консьержкой в её дом премиум-класса и ежедневно улыбаться Вангер и ей подобным? Или пойти к ней под начало и быть на побегушках… в чём? Я сама же осеклась, упёршись в тупик незнания, чем  занимается Криста, кроме своей тату-студии на постоянной основе и совращения несовершеннолетних девочек по настроению.

+1

10

Теперь ты знаешь, что она не любит коньяк.
Хотя, по сути, кто вообще его любит? Ты тоже не любишь, но с кофе или чаем он сочетается отлично, а потому просто безразлично пожимаешь плечами на маленький детский бунт, попытку проявить себя и свой характер. И зачем-то запоминаешь эту вот информацию о её нелюбви, откладываешь на отдельную полочку в памяти, не успев одернуть себя в бессмысленности этого действия. Заставляешь себя не задаваться вопросом, зачем ты вообще это делаешь.
Всё это.
Блять.
Тебе уже не нравится то, как ты себя ведешь. Что именно прикрываешь стервозностью, сучизмом и безразличием. Но первые шаги по узкой и скользкой тропинке сделаны, остановиться теперь просто выше твоих сил. И ты сжимаешь челюсть сильнее, чувствуешь внутреннее напряжение перед решающим прыжком, но уже знаешь - всё равно прыгнешь не смотря ни на какие возможные риски и сложности. Понимаешь это заглядывая в такие чужие еще глаза Хизер, которая старается держать себя в руках и огрызается с таким остервенением - это почти заставляет уголки губ дёрнутся в настоящей улыбке, но ты тормозишь себя. Замедляешься. Придаешь всему своему образу сдержанности и серьезности, будто это не ты собираешься на следующем повороте предложить что-то настолько блядски неприличное, что перехватывает дыхание от собственной наглости. Ты уверена - главное делать вид, что ничего необычного не происходит.
- Хочу, - ответ на вопрос простой и короткий, и ты так ждешь, что после него во взгляде Ирвинг блеснёт интерес вопреки всему тому, что она сама говорила всего несколько минут назад, когда хотела казаться сильной и независимой. Возможно, девчонка правда сильнее большинства своих сверстниц, иначе бы давно сломалась под гнетом тяжелой реальности. И поэтому ты думаешь, что Хизер Ирвинг - не промах, а иначе бы она не сидела напротив тебя сейчас, пытаясь развести на чек.
- Сможешь бросить свою первую работу, на которой тебе наверняка платят копейки. Если захочешь, конечно, - ты не собиралась смущать, но всё равно взглядом неосознанному пробегаешься по дешевому застиранному сарафану, которой носит пока еще не твоя [ты хочешь это исправить, разумеется] девочка.
Иногда быть сукой непросто. Особенно когда дело касается тех, кому по жизни повезло меньше, чем тебе самой. Но не быть сукой это значит проиграть, а этого ты себе позволить не можешь. Ты хочешь получить желаемое не смотря на то, чем это может кончится и во сколько это тебе обойдется. Тебя разрывает от собственных противоречий и совершенно злит тот факт, что иногда так сложно понять, кто именно настоящая ты: та, что хочет помочь Хизер, потому что понимает, что такое терять брата? та, что хочет затащить Хизер в свою жизнь и постель, изнасиловать тело и душу?
- Сможешь начать лечить брата, - склоняешь голову на бок, потому что люди со склоненной головой неосознанно вызывают в других людях больше доверия, - сможешь попытаться пожить жизнью, которая есть у других подростков.
Задаешься вопросом, достаточно ли заинтересовала? Хороша ли наживка? Хватит ли этого, чтобы рыбка попалась на крючок и не слишком сильно пыталась с него сорваться? Вздыхаешь, осознавая, что скорее всего снова вызовешь лишь бурное сопротивление и желание обороняться.
- Мы отвезем Кита в лучшую клинику. Я поговорю с врачом, и твоего брата обеспечат всем, что будет нужно для лечения. Все счета будут присылать мне, - звучит как рай, правда? Только мы обе знаем, что за всё надо платить. Уж не потому ли Хизер выглядит такой напряженной? - а за это ты будешь спать со мной. В любое время дня или ночи. Когда я напишу или позвоню. Услуга за услугу, Хизер.
Я жду, что ты вскочишь с место, кинешь в меня злое и ядовитое "да пошла ты, Криста!", хлопнешь дверью и уйдешь.
- Решать только тебе.

Отредактировано Krista Wanger (2022-01-12 12:19:49)

+2

11

Пожалуй, я не ожидала положительного ответа Криста по работе. Слишком нелепо и абсурдно крутились на уме варианты, в которых мне нигде не находилось места. Я упорно не вписывалась в фантазии действительности, даже мало-мальски сопряжённой с жизнью Вангер, или не хотела вписываться, ведомая инстинктом сохранения отсюда. Он теребил меня и то и дело дёргал, уговаривал отказаться от затеи идти до конца. Подумаешь, Криста отказалась вручить чек на пороге – вполне ожидаемая реакция от едва ли знакомого человека, ничего сверхъестественного, отнюдь не повод стучать в закрытые двери и выбивать остатки справедливости у той, что попрала ею два года назад. Это отклики тех здравых мысли, глухо похороненные под моим чувством обиды и кучкой горечи сверх.

И что это за работа? – я спросила намного тише, чем позволяла разговаривать себе ранее. Наверное, так же, как я привыкла вести себя в привычной жизни, за пределами выхолощенных апартаментов Кристы: чуть тише, чем могла бы; чуть скованнее, чем хотела бы, прогнувшись под грузом проблем, навалившихся после смерти родителей, зависимостью брата, опустившись ниже горизонта амбиций, сверкавших когда-то далеко за пределы университета.

Моя работа меня устраивает, – последняя попытка отстоять свои границы и не показать слабость, уязвимость в положении, что давным-давно перечеркнулось моим визитом сюда в роли просящей, нет, умоляющей не отказывать, вопреки гонору и спеси, ведь за ними в сухом остатке осталась невзрачная студентка, может быть, чуть способнее остальных на курсе, но без блестящего гения мысли. Я упрямо сжала кулаки и подобралась на месте, отчаянно держась за последнее самообладание; я стала улавливать неприятное колебания уверенности и почти же ощутила желание сдаться, махнуть рукой и не спорить, но продолжала сидеть и своенравно таращиться на Кристу, словно имела шансы на успех в этих напрасных гляделках.

Слова Кристы звучали заманчиво, я действительно заинтересовалась, хотя и твердила себе не поддаваться на уговоры. Уговоров, впрочем, и не было: хрестоматийные истины подкупали своей простотой и очевидностью, а ещё – страшной точностью, с которой Вангер угадывала изъяны моей жизни, заставив меня вздрогнуть об упоминании Кита. Я могла – и делаю это сейчас – без всего, что можно назвать обычными прихотями людей, если доходы значительно превышают расходы, но проблема брата на протяжении нескольких месяцев оставалась коренным образом нерешаемой, она завела меня в тупик и свела в канаву безнадёжных перспектив.

Что? Ты сдурела? – предложение спать с Кристой за какие угодно деньги отозвалось во мне ярким взрывом возмущение. Внутри сдетонировала ущемлённая гордость. – Ты за кого меня принимаешь, Криста? – взбеленившись, я подскочила с места. – Ты думаешь, что можешь меня так просто «нанять»? Обязать с тобой спать лишь потому, что я ищу помощи для Кита? – я задыхалась, по-своему пересказывая предложение Вангер, от негодования и подступающих слёз от беспомощности: других аргументов расстаться Кристу с незначительной частью её денег у меня не осталось, и это бесило, выводило из себя, что всего в пару реплик Криста низвела меня в уровень продажных блядей, за деньги согласных на всё, что угодно. 

Я не буду с тобой спать! Это не услуга за услугу! Это… это…! – я сумела подобрать нужных слов, а потому в завершение крика всхлипнула, отвернувшись в сторону окна, и зажав нос предплечьем, и так крутилась на месте без конца, пока за несколько секунд не выровняла дыхание. – Если это шутка, это не смешно, – голос дрожал и надрывался. – Это не работа. Это вообще ненормально.  Ты думаешь, в тот раз мне понравилось и ищу предлог набиться тебе в любовницы? Всё не могла найти причину прийти, и, наконец, подвернулась возможность прыгнуть тебе в койку снова? – я расходилась в истерике и уже не сдерживала слёзы. – Я хочу помочь брату! Без услуг! Без звонков и сообщений!..
Долгая бессильная пауза.

Я ненавижу тебя и всегда ненавидела, – в аффекте я добавила в заключение громкого и надсадного спича искреннюю правду, должную подвести черту нашему спору и увести меня обратно в пустой и холодный дом с разбитой на кухне дверью, но, замолчав, я опустила плечи и осунулась, затрясшись в тихих и бесконечных слезах, отгородившись от Кристы, отталкивающей обстановки и света выбившимися прядями волос, упершись взглядом в пол. Уйду – и никогда не вернусь. Так ясно и так просто. Брошу учёбу и найду другую работу. Не такую… грязную и низкую, как секс с Кристой Вангер по первому её зову. А мы с Китом справимся, выдержим и преодолеем всё трудности. И совершенно не нужно ради этого опускаться, ведь правда?

Когда приступать? – меня с головой накрыла смиренная злость и абсолютное согласие за неимением другого выхода. – Прямо сейчас? Ты хочешь со мной переспать прямо сейчас, Криста? – я подцепила одну из лямок сарафана и спустила вниз. Зарёванная и взлохмаченная, я выглядела ужасно, а потрёпанная одежда не придала мне излишнего лоска. Смешно, что Вангер вообще предложила такой бартер именно мне.

+1

12

По сравнению с тобой Хизер Ирвинг просто ребенок. Запутанный, растерянный, придавленный тяжестью жизни и погребенный под грузом собственных проблем. Ты видишь всё это глядя на неё сейчас. Всё понимаешь. И всё равно не можешь отступиться или остановиться, балансируя на тонкой грани между безумием и благодетельностью.
Хизер Ирвинг просто ребенок. Но тебя не остановило это тогда, в прошлом, так почему должно остановить сейчас, когда она заметно подросла, вытянулась и оформилась в нужных местах? Да, ты можешь снять себе любую другую, которая готова раздвинуть ноги или упасть на колени просто потому, что у тебя есть ауди, а на твоем запястье болтаются часы стоимостью в несколько месячных зарплат любого простого трудяги. Ты можешь, но вместо этого хочешь сейчас именно Хизер. Сама не знаешь почему. Потому что идея подчинить насильно и доломать кажется невероятно будоражащей? Или потому что на самом деле ты хочешь ей помочь спасти брата, облегчить ношу, упавшую на хрупкие плечи, но сделать этого просто так, без контекста, совершенно не в состоянии, ведь боишься выглядеть слабой? Возможно, истина находится где-то между двух этих крайностей, а потому пытаешься отбросить всякие сомнения в правильности своего поступка. Да и ты давно призналась самой себе в том, что девочки-подростки лично для тебя выглядят куда привлекательнее состоявшихся и уверенных в себе девушек. Тебе нравится именно так. И брать кого-то против воли тебе тоже нравится, ты всегда спокойно принимала эту свою особенность, научившись у покойной сестры одной мудрости: если бороться с собой, можно сойти с ума.
Карты выложены на стол. Ставки сделаны. И ты совсем не удивлена, когда девчонка буквально подскакивает с дивана, крутится на месте, разъяренная и уязвленная сделанным ей предложением. Ты смотришь за этим представлением вальяжно откинувшись на спинку дивана и на лице твоем, идеальном и при этом совершенно нейтральном, нет никаких лишних эмоций. Выглядишь удивительно спокойной, не смотря на то, что где-то внутри тебя плещутся отголоски адреналина и желание надавить, заставляя Хизер поддаться и прогнуться. Ты бы хотела сказать ей, что если она перестанет сопротивляться жизни, то и жить станет не так больно. Но ты молчишь, наблюдая за чужой истерикой. Внутренне даже морщишься, когда слышишь девичий всхлип, полный отчаяния и жалости к самой себе. Ты точно знаешь - Ирвинг не легко принимать решение, каким бы оно ни было. На одной чаше весов её гордость, а на другой - жизнь брата. И то и другое само по себе бесценно, но ты всё-таки умудрилась назначить и озвучить стоимость.
Ты молчишь. Просто смотришь за тем, как чужая истерика набирает обороты - вот-вот и голос Хизер взлетает над окружающей обстановкой, когда она срывается и плачет, говорит что просто хочет помочь брату. И ты понимаешь. Понимаешь, но не можешь сделать больше, чем уже предложила. Признаться, для тебя это итак не самая выгодная сделка. Но, тем не менее, интересная. В этом ты видишь способ чувствовать и проживать жизнь. Заполнить её эмоциями и смыслом. Разбавить серость будней чем-то не самым банальным и скучным.
Не произносишь ни слова и тогда, когда Хизер сообщает прямо и уверенно о своей ненависти к тебе. И ты хочешь отвернуться в этот момент, но совсем не потому, что слова эти как-то тебя задевают или ранят. Скорее потому, что ты с кристальной ясностью осознаешь - на самом деле никто не может ненавидеть тебя сильнее, чем ты сама.
Чужие тихие и отчаянные слёзы, которые обычно возбуждают тебя до дрожи, сейчас заставляют сердце смазано стукнуться в рёбра, чтобы сбиться с темпа на одно короткое мгновение. Тебе не нравится это чувство, а потому ты запихиваешь его как можно глубже в себя, в самый дальний угол души, в которой осталось всё то светлое, что в тебе когда-либо было. В остальном ты придерживаешься тьмы и мрака, позволяя им наполнять тебя и давать те силы, которых обычно так не достает.

Хизер не видит, но ты действительно улыбаешься, когда понимаешь, что она сдалась. Капитулировала. Приняла правила предложенной игры, очевидно экстренно оценив свои силы и возможности. Чаша весов, на которой была жизнь и здоровье Кита, перевесила, утягивая внимание на себя. И ты можешь это понять. Ты мысленно даешь Ирвинг плюс десять очков за то, что она выбрала брата вместо себя. Такая хорошая девочка в такой паршивой жизни.
Взглядом цепляешься за то, как скользит тонкая лямка сарафана вниз по чужому плечо. Жаль, не по голой коже. Подымаешься с места медленно и плавно. Каждый шаг приближает тебя к фигуре зареванной девочки, застывшей перед окном в немом смирении - Хизер больше не истерит, только шмыгает носом и пытается справиться со слезами. Ты подходишь к ней со спины. Так запредельно близко, что тебя обдаёт жаром её тела прямо сквозь одежду. До мурашек. Осознание, что ты можешь взять её прямо сейчас и прямо здесь [на диване, кресле или журнальном столике], а она не станет сопротивляться не смотря на сковывающий страх - пьянит. Чувствуешь, как внутри тебя подымается сладкое предвкушение, смешанное с каким-то совсем непривычным для тебя восторгом.
- Не надо плакать. Тебе больше не придётся проходить через это одной, - горячим шепотом касаешься её уха, откинув волосы. Правая рука мягко и плавно ложится на чужую тонкую талию, заставляя девушку вздрогнуть. Чёрт возьми, да ты до дрожи в кончиках пальцев хочешь заставить её дрожать еще и еще. От страха. От удовольствия. От стыда. Тебя наполняют эмоции при одной только мысли о том, что ты можешь сделать с Хизер Ирвинг теперь, когда получила разрешение на это.
- Я помогу, как и обещала. Просто будь послушной девочкой, Хизер, - на самом деле ты не против, если она будет немного сопротивляться. Ты не против, если она будет кричать, царапаться, ненавидеть - всё что угодно, лишь бы впитать в себя чужие эмоции, а не видеть полное безразличие.
Касаешься губами нежной кожи шеи где-то там, под ухом, на которое только что шептала горячо и почти влажно. Пальцы чуть сильнее сжимаются на тонкой талии Хизер, на всякий случай удерживая её на месте, показывая власть и силу - ты хочешь прямо сейчас проверить, на сколько далеко девчонка готова зайти в действительности. С другой стороны, тебе кажется уместным показать, что ты в самом деле будешь помогать Киту, а не просто сотрясаешь воздух пустыми обещаниями.
- Где Кит сейчас? - ты задаешь вопрос, который должен прояснить ситуацию и определить линию дальнейшего поведения, а сама вместе с тем, скользнув языком вниз от уха по тонкой девичьей шейке, борешься с желанием прикусить нежную кожу, оставив на ней свой след-отметку, - расскажи мне подробнее о его проблемах, чтобы я могла выбрать клинику и врача.

Отредактировано Krista Wanger (2022-02-02 12:11:35)

+1

13

Молчание – давящая тишина, гнущая мне плечи и спину. Я не держалась прямо, напротив, вся скукожилась и вжала голову в плечи, осунулась и сгорбилась. Так красивее, Криста?

Любой ответ Вангер заранее мне противен и в то же время страшен. Если подтвердит – я не знала, что делать и как себя вести; впрочем, я уже намеревалась стоять истуканом, зажмурившись, и будь что будет. Если отложит – уйти так просто домой? Да, я получила желаемое, но заплатила сполна своим достоинством, принявшись неумело раздеваться в скрюченной позе, словно выдернутая на площадь побирушка под злобный глумёж безликой толпы, разве что передо мной одна Криста, и это стократ хуже, страшнее и невыносимее. Лучше оказаться забитой камнями, чем быть с нею тет-а-тет, но попранная принятым решением совесть больно напомнила, что это я пришла первая, я принялась не то выпрашивать, не то требовать помощь. Никто не вынуждал разыскивать ненужный мне адрес и не ставил ультиматумы вытаскивать Кита из засосавшей его воронки наркотиков таким способом, кроме меня собой. Я сдалась задолго до того, как закатила Кристе истерику; капитулировала, прежде чем прошла мимо консьержа, один в один напоминающего Стэнли Хадсона, вышедшего, наконец, на пенсию. Я проиграла раньше, чем решилась вывалить на Кристу все копившиеся годами обиды. Слизнув горечь с уголков рта, я поджала губы в нервном подобии улыбки, изломанной линии последних двух лет жизни.

Я не одна… – я попыталась поспорить, но вздрогнула от прикосновения Кристы. На языке завелась было пластинка про себя и Кита, про нашу семью, пускай маленькую, но всё же крепкую вопреки всему, но твёрдые и властные движения Вангер сбили меня с толку и почти-почти – с ног; бессильные колени подкосились, и я удержалась на месте благодаря, пожалуй, её плотному присутствию рядом. Так тесно и близко, что я затаила дыхание, будто после нескольких секунд воздержания от кислорода морок развеется, Криста исчезнет, а я проснусь на сбитой постели в опустевшем доме.  Я не дышала, пока лёгкие не зажглись болью, а тело – возмущением от нарушенного личного пространство. И дёрнулась, задышав в невнятном полукруге шеей, стремившись вернуть спутанные волосы – завесу и последний рубеж – на место.

Я по-послушная, – выдавила из себя, проглотив, до конца не разобравшись в посыле: это мои искренние намерения поддерживать принятый договор или бессознательная уловка соглашаться во всем с Кристой, чтобы она ни велела. На рефлексию не хватило ни времени, ни выдержки – горячие касания спутали мысли и движения; мною овладел несуразный ступор, приковавший меня к месту и не позволявший ни подыгрывать в полной мере чувственно, ни противостоять, упрямо отводя от себя чужие руки. Я стояла полой, набитой воздухом и обманутыми амбициями болванкой, качавшись и трепыхавшись, как от ёмких ударов шокера. Я сама себе не принадлежу!

Где Кит? Я не знаю, – самый обычный вопрос, заключавший в себе цель моего визита, выхватил меня из оцепенения и вернул подвижность сознанию, но рука Кристы по-прежнему удерживала меня перед ней, лишив зоны комфорта, вот только давно ли я ощущала себя комфортно? – Я не знаю, где Кит сейчас, и поэтому пришла за помощью. Его по несколько дней нет дома. Сегодня – третий. Такое бывало и раньше, нам ведь не пятнадцать, – я нервно сглотнула, засмеявшись, и тут же осеклась. Глупая и неуместная шутка, как и я в этой квартире. – … но со временем он стал всё чаще пропадать. Он всегда возвращается и сейчас вернётся, но это ненормально. Ненормально же? – ещё минуту назад я мечтала вырваться из мёртвого хвата Кристы, а теперь нашла в ней чуткого слушателя, забывшись, с кем имею дело и чем обернётся моя откровенность. Я не хотела посвящать Вангер в излишние подробности, давать ей больше информации, чем нужно для получения денег. Она и так оказалась вхожа в наши с Китом жизни, чтобы разбалтывать ей о наших проблемах, но я говорила и говорила дальше не в силах себя заткнуть. – Обычно он тихо приходит и делает вид, что всё в порядке, но не в порядке! Месяц назад он пришёл сам не свой, словно под чем-то. Нет, не «словно», а под чем-то. И разбил дверь на кухне, потому что… – вынужденная пауза на сиплом вдохе. – … потому что потерял ключи и не мог попасть иначе в дом! Он… он невыносим, и я не знаю, что с ним делать, – откровение за откровением, и я заплакала от очередного приступа бессилия. Сначала – от слабости перед Кристой, теперь – перед Китом и ситуации в целом. Я во всём потеряла контроль, а ведь думала, что смогу разобраться, все трудности разложить по частям и решить по очереди, но ком нарастал быстрее, чем я успевала реагировать, и теперь я под пластом неразрешимых проблем, в металлическом куполе, сжимающемся с фантастической скоростью. За слезами я активно – по мере возможности положения – жестикулировала, шмыгала носом, словно сопливая малолетка, и искала зрительного контакта с Кристой, поддержки в лице подруги, сестры или матери, а на деле – циничной любовницы, не упустившей шанс даже во время моей исповеди сдёрнуть вторую лямку сарафана. Или она упала сама? Так или иначе, я очнулась, почувствовав холод на голых бёдрах. Длина когда-то оранжевой, а теперь линялой водолазки едва закрывала живот.

Ты настоящая сволочь, Криста, – я бросила ей в грудь обвинение, упавшее словесной ветошью подобно моему сарафану. Я со злостью наклонилась, скомкав ткань, и принялась натягивать, как попало, его на себя, боровшись с сопротивлением ничем неповинной одежды. Разрыдаться от унижения не позволяли только натянутые в лопатках заломы, которые я всеми силами пыталась расправить в рваных угловатых движениях, сорвав всю злость на сарафане. По-моему, я услышала характерный рвущийся треск. Кое-как справившись и вернувшись в привычное одетое состояние, я, тем не менее, не сумела вымолвить ни слова, подавившись стыдом и обидой. Могло быть куда хуже – иронически пронеслось в голове или я прочла в глазах Кристы насмешку? Что-то свербило сказать, оставить последнее слово за собой, несмотря на признанную ранее послушность, но я стояла, обиженная и уязвлённая, взлохмаченная и раскрасневшаяся от слёз и близости, наконец, отступив от Вангер на безопасное расстояние. Конечно, даже в двух шагах от неё я не чувствовала надёжно, но это лучше, чем терпеть (терпеть ли?) её императивные руки на талии и губы у мочки уха.

Мне нужно идти, – не придумав ничего больше, даже несуществующего предлога для побега, я проговорила медленно, с искусственным нажимом и напускной твёрдостью. На деле – в подспудном страхе, что Криста запретит, прикажет остаться, ведь я сама согласилась на её условия, он, не дождавшись, как мне казалось, достаточное количество времени аргументов против, я попятилась назад и резко развернулась на носках только лишь на пороге, сбежав вниз по крутой лестнице и не подумав дождаться лифта; прошла мимо остановки, не найдя себе места на узком пятачке ожидания сонного транспорта.

Я позорно вернулась к исходной точке: пустой дом, разбитая дверь, отсутствие брата и средств. 
Со связкой страшных и невыполнимых обязательств в придачу.

Отредактировано Heather Irving (2022-04-09 22:21:06)

+2

14

Ты знаешь, что Хизер Ирвинг тебя ненавидит - истина проста в своём понимании. Твои прикосновения ей неприятны [противны] - это ты тоже знаешь.
Но это совсем ничего не меняет. Тебя не способна остановить чужая ненависть хотя бы потому, что ты вообще не уверена, что люди могут чувствовать по отношению к тебе что-то другое, разительно противоположное, доброе и теплое. Возможно, в этом виновата исключительно ты сама. Возможно, так просто сложилась жизнь.
Криво усмехаешься в изгиб чужой шеи, в которую хочется уткнуться носом, чтобы втянуть приятный аромат чистой кожи куда-то глубоко в легкие, захлебывась им и заполняя пустоту внутри себя. Но ты не хочешь пугать девчонку еще сильнее. Не сейчас, когда она наконец-то начинает говорить. Слушаешь ты действительно внимательно, потому что и помогать собираешься по-настоящему - каким бы монстром ни была, в тебе всегда остается доля честности и благородства, вложенных в тебя приемными родителями. Они правда старались, чтобы ты выросла нормальным адекватным человеком, но дурная кровь берет своё и ты стала тем, кем стала - девушкой, которая заставляет подростка стать игрушкой в обмен на лечение брата.
Наверное, тебе должно быть мерзко от себя. Но тебе всё равно.
- Ненормально, - ты вторишь голосу Хизер, когда та задает вопрос. Вопрос, впрочем, не требует ответа сам по себе - вы обе его знаете. Но ты чувствуешь, как в это мгновение внезапного откровения девочка ищет поддержку, нуждается в утешении, наконец сбрасывает с себя тяжелую ношу, что гнет почти детские плечи. Если ты кого-то и ненавидишь, то весь этот прогнивший мир в целом, потому что он вынуждает подростков, подобных Ирвинг, противостоять проблемам в одиночестве. Никому ненужные, напуганные, отчаянно цепляющиеся за жизнь и за близкого человека, в попытке обрести баланс и уверовать, что впереди есть какое-то будущее, они в самом деле вызывают у тебя сочувствие. Хизер вызывает у тебя сочувствие, но ты никогда и ни за что в этом не признаешься вслух, потому что когда-то в прошлом тоже училась справляться с проблемами в одиночестве, в чужой стране, вот только с деньгами тебе повезло значительно больше, конечно.
Если бы ты была чуть менее жесткой и сдержанной, то обязательно бы почувствовала, как возмущение захлестывает с головой, когда Хизер доходит в истории до того момента, в котором Кит разбил дверь. Но ты прекрасно знаешь - неадекватное поведение в наркотическом ударе это своего рода норма. Норма, которую ты столько раз примеряла на себя и теперь просто не понимаешь, каким чудом осталась жива. Возможно, ангелы-хранители действительно существуют? Вот только кто стал бы защищать такое исчадие ада, как ты, Криста?
Ты знаешь ответ. Имя Джей толкается сильным ударом сердца, ударяется в ребра. И хочется на секунду позволить себе быть глупой и сентиментальной, представив, что сестра стоит за спиной, закрывая мощными крыльями от мирских невзгод, но всё это - чушь. Ты отдаешь себе в этом отчет, потому что если бы это не было чушью, то у Хизер за спиной должны были быть целых два ангела, способных сберечь её от чего угодно.
Никто не сберег Хизер и потому она сейчас дрожит в твоих руках, захлебывается словами и отчаянием, признаваясь в том, в чем наверняка не признавалась еще никому - Кит стал невыносим. Ей с ним сложно. Настолько сложно, что девчонка пришла за помощью к тебе, очевидно не найдя никакого другого выхода.  Ты знаешь, не будь Ирвинг в отчаянии, она бы никогда до такого не опустилась.
- Я помогу тебе, - а это значит, что и Кит получит помощь, в которой они оба нуждаются. И пусть ты не признаешь своей вины перед мальчишкой, потому что никогда не заставляла его употреблять и не имела никаких корыстных планов, делясь наркотиками и забываясь в них, ты всё равно проникаешься отчаянием девочки, с чьего плеча между делом, как будто случайно, столкнула вторую лямку. Ты и сама как будто не поняла, как это произошло, увлеченная чужими всхлипами и рассказом.
Сарафан скользнул по тонкому девичьему телу вниз так легко, что ты застыла в немом удивлении, прекрасно понимая истину - момент разрушен. Как только воздух коснулся голых бедер Хизер прохладой, она встрепенулась и как будто ожила, осознавая вновь и свое положение, и происходящее. Тебе же пришлось больно укусить себя за губу, чтобы не выругаться вслух от досады.
- Спасибо, я знаю, - просто соглашаешься с тем, что ты сволочь. Да, такая. Да, и что с того? Ты хочешь спросить: "Есть ли какая-то не_сволочь, которая согласилась помочь?", но прикусываешь себе и язык, рассудив, что не время для этого - Ирвинг и без того пережила за один день слишком много.
Конечно, никто не помешал бы тебе удержать девчонку на месте и не позволить наклониться за сарафаном. Ты могла бы напомнить о вашем уговоре и заставить её переспать с тобой здесь и сейчас, не откладывая в долгий ящик. Ты могла бы доломать её, ведь в твоих руках сила, но сознательно откладываешь всё до лучших времен, отчего-то неспособная надавить сильнее.
Ты просто позволяешь ей уйти. Никаких споров, никаких напоминаний об обязательствах. Знаешь - она вернется, а потому просто впиваешься взглядом в её фигуру, спрятанную за старыми поношенными вещами, запоминаешь её взгляд и то, какой страх плещется на дне её темных зрачков, когда она пятится к двери, как будто думает, что если позволит себе развернуться и не смотреть, то ты нападешь на неё со спины. Но ты её отпускаешь.
Устало потираешь глаза и падаешь на диван, стоит только входной двери с щелчком закрыться за твоей должницей. Понятия не имеешь, зачем во всё это ввязалась, но вместо анализа ситуации тянешься за телефоном, завалившимся за подушку на диване, и переводишь на номер Хизер деньги с коротким сообщением: "поменяй дверь". Ты считаешь, что в тот момент, когда сделала девчонке предложение стать твоей за деньги, то подписала соглашение в том числе и с самой собой - обеспечить ей безопасность и комфорт. Да, ты возьмешь телом, ментальным здоровьем и, вполне возможно, психическим состоянием. Но и у тебя есть свои правила и принципы.
Заботиться, делая вид, что на самом деле ты хладнокровная сволочь - твоё хобби.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » мне не обойтись


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно