Джованни тяжело хватал ртом воздух, лёжа на боку и подобрав колени практически к груди, чтобы собрать боль в одну точку. Смешанная с адреналином и вязью мышечных сокращений, она рвала его изнутри... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 32°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » мне не обойтись


мне не обойтись

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

б е з  г л а з  с  р а з в о д а м и  б е н з и н а //
https://i.imgur.com/w5QA7WS.png https://i.imgur.com/zWBKlZW.png
k r i s t a  &  h e a t h e r // september, 21

[NIC]Heather Sawyer[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/pkAxhdH.png[/AVA]
[SGN]thnx, адские псы[/SGN]

[LZ1]ХИЗЕР СОЙЕР, 19y.o.
profession: студентка csus [/LZ1]

+1

2

[тик-так,
этот дом из страха]

Сигаретный дым вьется над головой. Пепел падает прямо на гладкую черную поверхность журнального столика - ты понятия не имеешь, куда делась пепельница и потому решаешь проблему так как умеешь. Тебе всё равно, что на идеально чистой, натертой до блеска столешнице осядет серая пыль пепла, пачкая его. Завтра придет девочка из клининга, будет улыбаться тебе приветливо-застенчиво, смотреть заискивающе, а ты кивнешь ей и улыбнешься своей мертвой улыбкой, за которой нет ничего кроме вдолбленных в детстве правил приличия. Твоя приёмная мать Катрин всегда хотела, чтобы ты выросла хорошей девочкой. Но дурная кровь сильнее чьих-то желаний. Хорошей девочки из тебя, конечно же, не получилось, но зато ты умеешь быть действительно вежливой и обходительной, даже знаешь, что улиток едят с помощью щипцов и вилки с двумя зубчиками. Ты разбираешься, какой алкоголь пьют из каких бокалов и точно знаешь себе цену. Постоянно делаешь вид, что у тебя нет чувств и стараешься не оглядываться на прошлое, хоть оно с остервенением стучит в окна и двери, застывшее на пороге, не прожитое и не пережитое, просто и незатейливо оставленное без внимания.
В твоей квартире нет ни одной фотографии покойной сестры и ты вообще стараешься даже имени её вслух не произносить. Делаешь вид, что Джей Симон никогда не существовало. Делаешь вид, что никогда не чувствовала к ней того, что до сих пор заставляет болеть и сжиматься беспокойное сердце.
Ты прикидываешься, что никогда и никого не любила. Обманываешь других и обманываешься сама, потому что иначе рискуешь не выдержать. Только голос сестры в твоей голове бесконечно передразнивает тебя на эту и сотни других тем. Нашептывает. Науськивает. Никогда и никому не говоришь об этом, но Джей осталась с тобой навсегда - внутри тебя. И это не какая-то поэзия или способ преувеличить значимость связи для успокоения души. Скорее факт, о котором никому не расскажешь, если не хочешь загреметь в психиатрическую клинику.
Ты не хочешь в клинику, а потому держишь рот на замке. Но всё ещё молча злишься на то, что сестра умерла. И прошедшие шесть лет, безусловно, сгладили углы, размыли очертания. Но злость вперемешку с обидой всё ещё живы внутри. Иногда тебе кажется, что если взять и лишить тебя этих чувств, то по сути ничего и не останется. Пустая оболочка, лишенная всякого смысла.
Со временем жизнь становится размереннее. Входит в привычную колею дом-работа-дом. И дни летят, сменяются сезоны. В какой-то момент ты обнаруживаешь, что тебе уже тридцать один год. Совсем недавно тебе казалось, что ты в принципе никогда не сможешь дожить до этого возраста. Думала, что тебя посадят раньше. Или случайно передознешься. Вариантов, на самом деле, сколько угодно.
Но от обдумывания причин, почему ты не просто всё ещё жива, но и умудряешься жить лучше многих, отвлекает звонок в дверь. Громкое чириканье резко разрезает воздух, ты вздрагиваешь от неожиданности и чертыхаешься вслух, оставляешь окурок прямо на журнальном столике, сделав финальную затяжку, и подымаешься с дивана, чтобы узнать, кого там принесло.
Ты никого не ждешь.
Брат уже больше года торчит в Германии, а больше никто не приходит к тебе без приглашения. Разве что курьеры с пиццей. Только вот ты и пиццу сегодня не заказывала.
Проходя мимо зеркала в прихожей, притормаживаешь и поправляешь волосы небрежным и таким привычным, доведенным до совершенства движением руки. Натягиваешь на губы насквозь фальшивую улыбку ровно за мгновение до того, как рука тянется к ручке на входной двери. Громкий щелчок и ты видишь перед собой девочку.
Хмуришься. Закусываешь губу. Склоняешь голову на бок. И не узнаешь. Ты, блять, понятия не имеешь, кто это сейчас стоит перед тобой, впившись взглядом зеленых огромных глаз.
- Добрый вечер. Я могу чем-то помочь? - голос звучит ровно и вежливо, абсолютно спокойно и даже немного скучающе. Словно тебя оторвали от какого-то невероятного занятия, а не бесцельного просиживания задницы на диване в мыслях о том, что жизнь после тридцати резко стала невыносимо скучной. Твой взгляд цепляется за желтые цветочки на выцветшем сарафане девушки, что замерла на пороге твоей двери, и остается только потеряться в недоумении, что она тут забыла вообще сегодняшним вечером.

+2

3

Отыскать нужный адрес оказалось непросто. Расспросы знакомых, встречи с уже их знакомыми, но для меня размытыми лицами, стёртыми в тальк обрывочных фраз и мажущих взглядов. Клочок с координатами, вырванный из тетради по испанскому, я сжимала в руке всю дорогу, отдав предпочтение бумаге и чернилам ручки, а не заметкам в телефоне. Его замызганный временем и пальцами экран показывал маршрут по карте, который я намеревалась одолеть пешком и изредка подсвечивала боковой кнопкой  блокировки на каждом из перекрёстков. Разговор с Кристой Вангер я репетировала с утра, но так и не определилась с нужным сценарием, устроившим бы, в первую очередь, меня. Отложить, перенести на завтра или следующую неделю визит к ней приравнивалось к дезертирству с поля, на котором я впустую билась уже третий год, но сейчас появилась зацепка, объективная возможность что-то изменить и вытащить брата из топей засосавшей его дряни; вернуть к прежней жизни и зажить отнюдь не полноценной, но пытающейся таковой казаться семьёй.

Год назад было ещё терпимо, если брать в расчёт только поведение Кита, ночующего хотя бы четыре ночи из семи дома, а сегодня я уже и не помнила, когда мы последний раз виделись. Неделю назад или две – с каждым разом его раъёбанный вид, молчание и злобные глаза, стреляющие по сторонам. Он боялся смотреть прямо и держать ответ, а потому предпочитал вытерпеть пятиминутную выволочку без каких-либо комментариев, кивков согласий или жестов опровержения. Просто уходил наверх, к себе в комнату, запиравшись и, если выходя, то снова гп несколько дней. Разговоры, расспросы, попытки установить контакт – впустую. Месяц назад вовсе разбил стёкла в кухонной двери, не найдя ключей от главного входа, а ветхий замок сопротивлялся в ручке дольше, чем Кит рассчитывал не привлекать внимания. Дверь так и не восстановили. Прогулявшийся по дому ветер не нашёл ничего, кроме моих беззвучных слёз, и ушёл. Я подмела осколки и на время заклеила дыры матовой клеёнкой. На время, пока Кит не расколотит здесь всё, или горка бумажных счетов и уведомлений об истёкших сроках не выкурит меня наружу, на плешивый газон заднего двора.

Дом Кристы встретил меня немой закрытой дверью, холодным переговорным устройством и рыбьим глазом чёрной камеры. Звонить и выпрашивать аудиенции на расстоянии этажей и перекрытий я побоялась, а потому дождалась одного из жильцов дома, вышедшего так кстати, и просочилась внутрь, наудачу не попавшись консьержу и кому-либо вообще, задержавшись лишь у лифта. Тот, словно нарочно, медленно спускался вниз и ещё дольше поднимался на нужный седьмой этаж. В отражении зеркальных стенок я не разглядывала себя: любоваться нечем, напротив, я выправила тёмные пряди вперёд, прикрывая уши и скулы, будто за длиной волос я чувствовала себя увереннее, чем есть на самом деле. Короткий звуковой сигнал возвестил меня о прибытии, и я, набрав в лёгкие побольше воздуха и отчаяния, сразу позвонила в нужную дверь.

Можете помочь моему брату, – с апломбом в голосе и уверенностью взгляде я убрала бумажку с адресом в карман не то сарафана, не то платья, выцветшего за множество стирок до серого цвета, надетого поверх такой же полинявшей водолазки. – Кит Сойер, – имя брата отозвалось во мне болью, поджатыми губами и секундным колебанием убраться отсюда подальше. – Это имя о чём-нибудь говорит? Мне – да. Мой брат год баловался таблетками. Не знаю, только экстази или ещё что, а теперь нюхает мет. Я не видела его уже восемь дней. Почему? Потому что это вы его подсадили на это дерьмо. – вывалить всё разом – плохая тактика, если рассчитывать на положительный результат, но я и сама не знала, чего именно хочу от Кристы. Идея-фикс – встретиться с ней лицом к лицу, а дальше… Напроситься на помощь, вытребовать денег или просто обвинить во всех неудачах – всё смешалось в злые упрёки и тычки, подначившие меня продолжить повышать тон. – Никак не вспоминается? А я Хизер Сойер, это ты меня изнасиловала два года назад, – с надрывом и надсадой, давившими на плечи, я едва сдерживала слёзы от воспоминаний, нисколько не поблёкших за время и не потерявших детальную точность пережитых ощущений. – Так понятнее?

[NIC]Heather Sawyer[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/pkAxhdH.png[/AVA]
[SGN]thnx, адские псы[/SGN]
[LZ1]ХИЗЕР СОЙЕР, 19y.o.
profession: студентка csus [/LZ1]

+2

4

Картинка в твоей голове всё ещё не складывается, кусочки её максимально разрозненные разбросаны перед тобой нелепым паззлом. Ты смотришь на них почти не моргая, запрещая себе заинтересоваться причинами, по которым какой-то маленькой, бедно и плохо одетой девчонке пришлось прийти к тебе в логово, рискуя напороться на твоё абсолютное безразличие и, возможно, даже презрение. На самом деле, конечно, никакого презрения к тем, у кого нет денег на то, чтобы жить так, как привыкла ты сама, не испытываешь. Ты не родилась с золотой ложкой во рту и жизнь рисковала сложиться совсем иначе, выпихнув тебя, воспитанницу детского дома, за борт. Просто повезло, что Катрин Вангер выбрала своей дочерью именно тебя, излишне упрямую и откровенно молчаливую, почти нелюдимую в том возрасте, когда другие дети несомненно уже тянутся к общению и людям, способным дать им ласку и внимание.
Девочка, что смотрит смело и с вызовом, кажется смутно знакомой. Упрямый взгляд её глаз заставляет тебя дать ей минуту на то, чтобы она успела сказать явно заранее заготовленную речь. Прозвучит высокомерно, но за всей этой бравадой ты видишь, как не по себе девочке находится не то чтобы рядом с тобой, а вообще в этом доме, вылизанном до совершенной чистоты чужими руками, где из каждого угла буквально сквозит богатство. Задаешься вопросом, сколько ей пришлось торговаться с самой собой и своей совестью, чтобы вообще оказаться здесь.
Кит Сойер. Имя звучит знакомо. Отзывается воспоминаниями где-то под ребрами в районе сердце, делает там никому не видимый, но вполне ощутимый кульбит. Но ты не собираешься показывать ничего из своих настоящих эмоций и потому твоя бровь просто ползет вверх, показывая всё твоё недоумение и удивление. Впрочем, на самом деле ты действительно удивлена - не ожидала услышать это имя ни сейчас, ни когда-либо еще. Губы твои, дернувшись в ухмылке, складываются в подобие буквы "О". Всего на секунду, а потом тебе снова удается стереть это выражение с лица, заменив его скучающим безразличием, что перемешивается с толикой раздражения. Пока еще маленькой, совсем не явной. Раз уж девчонка говорит, то ты собираешься выслушать её до конца и не перебивая - когда еще случится такое представление?
В глазах мелькает узнавание. Действительно, если бы воспоминания из прошлого были чуть меньше припорошены пеплом наркотической зависимости, лицо напротив казалось бы куда более знакомым. Впрочем, прошло целых два года. Не удивительно, что девчонка успела подрасти. Хотя ты отмечаешь про себя, что взгляд остался прежним. Глаза её всё ещё такие же крупные и красивые. Если позволить себе погрузиться в прошлое, ты без труда можешь вспомнить то, как они до краев заполнялись слезами. И от этого воспоминания мурашки ползут у тебя по позвоночнику, заставляя сердце в груди забиться чуточку чаще, разгоняя кровь по венам. Удивительно, всего полчаса назад казалось, будто ничто не может заставить его забиться в ускоренном темпе. Ты сама считаешь себя почти мертвой. Ну или живой всего на половину.
Физически ощущаешь, как окружающий блеск и идеальность давят на гостью. Вы стоите друг на против друга, зацепившись взглядами. И ты знаешь, что вместе со свалившейся на голову гостьей на неё свалятся еще и проблемы. Только вот не хватает желания захлопнуть дверь перед чужим хорошеньким носиком. Лучше всего было бы припечатать фразой "я уже высылала чек за доставленные неудобства" и скрыться в глубине квартиры, чтобы выпить пару стопок чего-то, что обожжет горло спиртом. [Называть насилие словом "неудобство" кажется кощунственным даже в твоей системе ценностей].
Но ты уже столько времени провела делая так, как будет лучше.
Теперь тебе хочется поступить безрассудно. Это неизменно позволит почувствовать себя чуть более живой и настоящей.
- И что тебе надо, Хизер Сойер? - голос звучит ровно. Даже без раздражения. Потому что на самом деле нет никакого раздражения, только заинтересованность, что несмело ворочается в груди. Ты знаешь, что те, кому посчастливилось пережить изнасилование, чаще всего никогда не говорят этого слова вслух, замалчивают. Еще реже они выплевывают это слово в лицо тем, чьих это рук дело. И будь ты не такой безразличной сукой, то несомненно восхитилась бы смелостью подростка, в чьих глазах сейчас так явно вспыхнула обида. Непрошеные слезы, выступившие в зеленых глазах напротив, подымают в твоем животе желание задержать гостью вопреки тому, что разум призывает всё-таки взять себя в руки и закрыть дверь, игнорируя вечерний визит.
- Или глупые обвинения нужны тебе просто, чтобы можно было жить дальше? В таком случае не стесняйся, - взгляд, брошенный на циферблат дорогих часов, небрежно болтающихся на тонком запястье, - у меня есть время, чтобы выслушать всё то, что там у тебя накопилось. И к психологу ходить не надо, да?
Ты ждешь, что девчонка напротив стушуется и отступит к лифту, попутно бормоча извинения. Или есть какая-то надежда, что Хизер Сойер продолжит свои излияния, немного скрасив твой до нелепого скучный вечер?
- Ох, прости. С моей стороны крайней не гостеприимно держать тебя на пороге. Пройдешь? - Шаг назад, вглубь квартиры, чтобы освободить пространство для чужого маневра, на который еще надо решиться, - если не боишься, конечно же, - ухмылка трогает тонкие губы, заставляя задуматься над опасностью этой затеи.

Отредактировано Krista Wanger (2021-09-01 12:45:56)

+1

5

Мне? – эхо вопроса скользнуло по спине мокрым шершавым языком и выгнулось глубоким вдохом нехватки слов и мыслей. Не хватало продуманности и трезвого взгляда – я неслась вперёд на порах годами накапливаемой злости, но резко остановилась – и в груди скрутило. – Что мне нужно? – я переспросила не Кристу – себя, и не нашла ответа. Отмщения? Расплаты? Или утешения? Я разыскивала Вангер из-за брата и необходимости его образумить уже чужими средствами, раз своими не вышло, но сейчас с трудом удерживала его образ, пока захлёбывалась собственными проблемами. Криста оказалась исключительно права – мне нужно выговориться, вывалить из себя напалмом двухлетний концентрат обиды и боли, разве что соискатель для исповеди по ту сторону ширмы весьма спорный, а ситуация – ироничная.

Я здесь ради Кита, – я прищурила глаза, прогнав слёзы, и продолжила гнуть своё. Признаться так сразу – согласиться с Кристой и сдаться ей же, а после – развернуться и оказаться снова в пустом холодном доме. – Ему нужна помощь, не мне. Твердила дальше и упрямилась. Так, вышло немного попридержать рвавшийся наружу ком истерии и упереться в одну-единственную цель, нисколько не выдуманную и субобъективно истинную.

Пройду, – с новым вызовом я вздёрнула подбородок, но выдала себя слабым шагом подкошенных циничностью Вангер ног. Я пыталась удерживать взгляд на её лице, но то и дело срывалась вниз, неосознанно боявшись напороться на что-то более весомое, нежели лишённое совести и стыда, любопытство, которое меня раздражало и оскорбляло. Разве можно так легко и просто об этом рассуждать, приглашать войти? Наверное, я ожидала большего сопротивления на пороге и готовилась нагонять дальше, чтобы прорваться в квартиру с боем, с надеждой и слепой верой в правоту. Все основания и доводы на моей стороне и на стороне Кита. Никак не у Кристы, если не считать её деньги, которые мне и были нужны. Оставленный тогда нам чек лишь размыл и сбил ориентиры, так или иначе затащивший меня снова к ней.

Я не хочу ничего говорить о себе, – попытка обозначить границы, провести черту, за которую нельзя переступать. Ни мне, чтобы сохранить спокойствие, же пошатнувшееся и трещащее по швам; ни тем более Кристе, чьё вмешательство уже изрядно поломало нам жизни. – Не нужно меня пугать, – я выдавила предупреждение из себя, сглотнув скребущуюся внутри опаску, и оказалась всё-таки внутри аккуратной, дорого обставленной квартиры, не кричащей издалека блеском и вызывающей роскошью. Я не ошиблась. Раз Криста Вангер смогла позволить себе такое жильё, то не обеднеет на пару тысяч. На самом деле, я слабо представляла, сколько именно мне нужно и на что конкретно. Голая цель образумить Кита не имела за собой плана и чётко выстроенного маршрута. Я не знала, за что хвататься и какова моя исходная точка, поэтому определила её сама – Криста.

Я не могу долго задерживаться, – что ни фраза, то выходка. Каприз или придурь, но за тремя выстроенными стенами условий я ощутила некое подобие защиты, словно это поможет один на один с Кристой, ведь тогда меня не спасли и более явный отпор и грубое сопротивление, а сегодня я сама закралась к ней в логово и попыталась продиктовать свои условия. Поджатые губы дрогнули в зыбкой уверенности получить результат, обменявшись парой реплик, в котором я, жертва, лишь забрала должное у Вангер. 

Киту нужна помощь, – я повторила как аксиому. – Ему нужно пройти лечение в клинике, – конечно, я умолчала, что сам Кит не знал о моём намерении уложить его в рехаб, к тому же на средства Кристы. – Нужны твои деньги, – намеренно или нет – акцент смещается на острую нужду, не имеющую альтернатив и других выходов из проблемы. Я в положении пата. Замолчав, я не двинулась дальше, не посчитав уместным воспользоваться гостеприимством Кристы, предположив, чем это могло закончиться. Предпочла бдительность комфорту просторной гостиной и держалась на расстоянии, проговорив основные мысли чётко и внятно, не зажевав окончания.

Мне больше не к кому обратиться, – через себя, но ради брата. – А ты нам должна, – ты мне должна. – Те деньги не идут ни в какое сравнение, что мне пришлось пережить и что переживает сейчас Кит.

[NIC]Heather Sawyer[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/pkAxhdH.png[/AVA]
[SGN]thnx, адские псы[/SGN]
[LZ1]ХИЗЕР СОЙЕР, 19y.o.
profession: студентка csus [/LZ1]

+2

6

Девочка с темными волосами и яркими выразительными глазами выглядит растерянной. Прибитой к полу, казалось бы, очень очевидным вопросом, ведь в действительности ты не могла не спросить, что она делает на пороге твоей квартиры в своём выцветшем сарафане и не менее выцветшей футболке. Не надо быть особенно сведущей в моде и чем угодно еще, чтобы осознать - вещи хоть и аккуратные, но довольно старые, стиранные с десяток раз, если не больше. И ты видишь всё это сразу, цепким внимательным взглядом выуживаешь из картины чужого мира, что раскрывается в этот момент перед глазами. Прикидываешь в голове, что тогда, два года назад, Хизер и Кит уже жили не то чтобы очень хорошо - семья, потерявшая кормильца, перебивалась на заработок матери и, вероятно, этих денег никогда толком не хватало. Но тогда девочка, к которой ты не постеснялась протянуть свои порочные пальцы, выглядела чуть более счастливой, чуть более сытой и обеспеченной. Тебе на секунду становится противно от того, что это именно твоя рука протянула её брату заветную дурманящую таблетку. Но это длится всего лишь одно короткое мгновение, тут же одергиваешь себя, напоминая один очень важный факт: ты не собиралась никого подсаживать и никого не принуждала. Тебе было просто всё равно, что кому-то тоже хочется попробовать наркотики. Не ты делала выбор - Кит сделал его сам. Причины тебе неизвестны, да и не так уж важны. Чужая жизнь - потёмки, а мрака тебе всегда хватало и в своей собственной, пущенной под откос с такой легкостью, какая может быть только если в конце не страшно разбиться.
Тебе не страшно.
Ты всё ещё ждешь, когда это случится. Но инстинкт самосохранения [или черт знает что еще] всё-таки работает: раз за разом жмешь тормоз за мгновение до того, как события невозможно будет обернуть вспять или предотвратить. Возможно, ты просто родилась в рубашке.
- Возможно я просто твой ангел-хранитель и умерла за нас обеих, - голос в голове возвращается всегда неожиданно, звучит знакомой хрипотцой, заставляет мурашки пробежаться вдоль позвоночника - ты научилась не дергаться и не морщиться, когда это происходит. Не подавать виду. Сохраняешь всё тот же бесстрастный вид, губы твои по-прежнему чуть подрагивают в дразнящей ухмылке. Никто не должен знать, что творится в твоей голове.
Хизер храбрится, делает уверенный вид, вздергивает подбородок и пытается смотреть прямо. Ты же не в силах не заметить того, как она по-девичьи мила в этом своём дурацком сарафане. Кожа девочки выглядит как чистый шелк и тебе приходится закусить губу, пытаясь перебить желание коснуться её щеки - ты не привыкла себе отказывать.
Замок входной двери щелкает, отделяя вас двоих от внешнего мира. Вы, как и тогда, два далеких года назад, остаетесь один на один. Только теперь девочка сама пришла к тебе. Смелая. Или настолько отчаявшаяся? Ты пытаешься прочитать это в её взгляде или внешнем виде, но она смотрит в этот момент куда-то в пол или в сторону.
- Я и не пугаю, - ровно и безэмоционально звучит голос, срывается с губ шелестом осенних мертвых листьев, - но на твоем месте мне было бы страшно.
Ты сама не знаешь, зачем говоришь это. Дурацкая попытка проверить на прочность? Надавить и посмотреть, когда девчонка взбрыкнет и начнет сопротивляться? Ты понятия не имеешь, чего ждать от этой девочки, которая выросла с вашей последней встречи абсолютно во всех смыслах. Теперь тебе интересно. Думаешь, она может заставить тебя почувствовать себя живой?
Не выдержав, ты хмыкаешь вполне отчетливо, когда узнаешь, почему Хизер оказалась в твоей квартире и вообще решилась на то, чтобы снова заглянуть в глаза той, что, вполне вероятно, стала ночным кошмаром для неё. Ты качаешь головой с напускным сочувствием, чуть цокаешь языком и выталкиваешь на свет слова:
- Деньги. Конечно. Всем нужны деньги, - это не злит и не бесит. Скорее кажется настолько очевидным, что резко становится до ужаса скучно и пресно. Ты смотришь так холодно, словно в груди у тебя глыба арктического  льда вместо сердца.
- Я никому ничего не должна, - отрезаешь чётко и ровно, голос при этом не дрожит и не ломается, да даже не звенит от раздражения или злости, потому что ничего подобного в тебе нет. Только где-то ворочается капелька сочувствия к девочке, которая всеми силами старается спасти брата. Это задевает просто потому, что ты сама бы сделала для своего брата всё, что угодно. Для себя - нет. Для него - да. Просила бы, умоляла, стучалась в любые двери, унижалась. Никакое чувство собственного достоинства в твоей системе ценностей не важнее, чем жизнь единственного близкого существа. За Йенса ты бы убила, если бы пришлось.
Но тебе не приходится.
А вот Хизер стоит рядом, возмущенная и разочарованная одновременная, полная всех тех эмоций, которых так не хватает тебе. И это неожиданно заставляет ледяное сердце вздрогнуть в груди, отдаться болью где-то у основания позвоночника. Внешняя твоя броня остается нетронутой, ты всё ещё выглядишь потрясающе безразлично и скучающе.
- Будешь чай перед дорогой? - намекаешь, что девочке придется уйти, убраться восвояси. На самом деле, в голове у тебя начинают крутиться шестеренки и ты думаешь о том, как помочь ей, но не предать себя [то, что от тебя осталось].

Отредактировано Krista Wanger (2021-09-06 12:05:56)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » мне не обойтись


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно