– Мне? – эхо вопроса скользнуло по спине мокрым шершавым языком и выгнулось глубоким вдохом нехватки слов и мыслей. Не хватало продуманности и трезвого взгляда – я неслась вперёд... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 32°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » nerves wrecked and heart beatin'


nerves wrecked and heart beatin'

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/Z9zebHS.gif

https://i.imgur.com/7qsuX01.gif

Joe Fitzgerald

&

Philip Anderson

где-то 2020. госпиталь имени святого Патрика.

иногда так застрянешь в лифте, что еще долго будешь думать о том, насколько прекрасное изобретение эти ваши лестницы.

[NIC]Philip Anderson[/NIC][STA]we`re doomed | not saved[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nney1Oy.png[/AVA][LZ1]ФИЛИПП АНДЕРСОН, 37 y.o.
profession: хирург-травматолог в госпитале им. Св. Патрика[/LZ1][SGN] WITH PATIENCE AND ENDURANCE
https://imgur.com/PXRmwwL.gif https://imgur.com/A9eZJcS.gif https://imgur.com/Q4dYvlD.gif
I COULD RESHAPE THE WORLD
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2021-09-01 23:08:15)

+1

2

каждый раз, когда будильник начинал звонить в четыре тридцать утра, джо думала, что идея с ординатурой была так себе, и она скорее застрелится, чем встанет. джо заключала сделки с собственной совестью, придумывала "болезнь", с которой было бы так удобно остаться в тёплой кровати, но, в конце концов, всё-таки вставала. после второй чашки кофе она могла даже сносно выражать собственные мысли, а после поджаренного кусочка хлеба, который уже лет пять отлично сходил за завтрак, была в состоянии вести машину. учеба джо нравилась, но ранние подъемы после – зачастую – полу бессонной ночи – её убивали. и как это некоторые умудряются выглядеть на все сто и при этом не орать на напуганных родителей больных детей…
самой себе джо сегодня напоминала зомби, который почему-то притащился в больницу и ещё и пытается что-то делать. она слонялась по педиатрическому отделению, отчаянно зевала и надеялась, что распределят её на эту неделю в какое-нибудь унылое и скучное место и ей не придётся задерживаться допоздна, а потом полночи корпеть над учебниками. но не тут-то было. старший ординатор вывесила на доску окончательный и почти смертный приговор: травматология. скрашивало бесконечные переломы, разрывы и кровотечения только одно – доктор андерсон с его невероятно добрыми и улыбчивыми глазами. в первое время после его травмы джо наведывалась к нему с завидной регулярностью и завидным упорством. она пациентов навещала реже, чем его. под предлогом "я принесла вам кофе, кстати, доброе утро" она принималась расспрашивать его о самочувствии и бесконечно повторяла, что себя надо беречь, иначе пациентам останется только умирать, потому что их доктор не умеет соблюдать рекомендации, которые сам повторяет двадцать раз на дню. к концу первой недели джо знала всех медсестёр в травматологии по именам и умела ловко лавировать между пациентами, скачущими на костылях. вопреки всему это просто было… ну, джо самой себе говорила, что это просто внимание врача к своему пациенту, ничего в этом такого нет. в конце концов, как только джо убедилась, что доктор андерсон не собирается загонять себя в гроб из-за не такой уж и большой травмы, в его отделении она появляться практически перестала. и вот теперь у них снова смена.
после прошлой … ну, после прошлой хотелось только истерически смеяться и больше ничего.

- доброе утро, доктор андерсон, - и утро действительно было добрым, пусть джо всё ещё хотела спать. – попробуем развеять миф о том, что нас в одну смену лучше никогда не ставить? – а такой уже пошёл. всё в больнице распространяется быстро, слухи о проблемных сменах – и тем более. на их тандеме как будто было написано "жди беды", но джо старалась верить в лучшее и смотреть в будущее с оптимизмом. ну не может же им хронически не везти, верно? весь лимит неприятностей они наверняка исчерпали в прошлый раз, почему бы для разнообразия в эту смену не позаниматься рутиной и немного не поскучать?
и джо была склонна к тому, что так всё и будет: первые три часа протекали довольно лениво и однообразно. они обошли пациентов, лежащих в отделении, просмотрели карты тех, кому предстояла операция и даже успели починить простенький перелом – ну, простенький с точки зрения явно не джо. она надеялась, что и дальше всё пойдет по плану и им не придётся испытывать собственные нервы.
обычный, ничем не примечательный поток пациентов. не выше, чем обычно бывает в начале недели. подвох нигде не наблюдался. – доктор андерсон, вы ничего интересного не планировали на эту неделю? – любой ординатор хочет узнать и научиться чему-то новому, почему джо должна быть исключением? она не питала какой-то особой страсти к травматологии, но и в ней был свой шарм, к тому же с учителем повезло. джо исподтишка наблюдала за доктором андерсоном и думала, что вот он-то, наверное, не стал бы кричать на родителей пациентов / но в целом, помогло же… пусть и не одобрили подобный метод объяснения выбранной тактики лечения /.доктор андерсон казался джо терпеливым и очень спокойным, ну да, да, она была в курсе про тихий омут, в котором черти водятся, однако проверять это было как-то не с руки. о себе она тоже думала, как о человеке спокойном, которого невозможно вывести из себя. но ведь у каждого найдется какая-то точка высокого давления. сейчас джо казалось, что у доктора андерсона такой попросту нет. // да и, честно, не хотелось бы найти эту точку //.
не то чтобы я напрашиваюсь на операцию, - джо лукаво ему улыбнулась. они ведь договорились ещё в прошлый раз: все ординаторы любят пазлы, сложные случаи и классные операции. – но вообще, да, я напрашиваюсь, - и даже вот, готова в этом признаться. и пусть бессонных ночей прибавится, всё равно. сидеть над учебниками гораздо приятнее, когда предстоит что-то интересное. – я с вами буду до конца недели и вполне согласна на что-нибудь рутинное и из того, что я уже умею, в обмен на что-нибудь новое, - чистой воды торг, а кто сказал, что с врачами-наставниками нельзя торговаться? когда у джо были студенты, она обещала им интересные случаи и возможность потренироваться в обмен на заполненные карты пациентов приёмного. желающих отказаться от подобного аттракциона щедрости было мало. в основном те, кто в принципе презрительно относился к приёмному, как будто там работы мало, ей богу. работы там всегда хоть отбавляй, а карты заполнять некогда – всё время надо кого-то латать.
- но только одна маленькая просьба: рутинное – это давайте обойдемся без ваших травм, ладно? – ну, наверное, она не скоро это забудет. он вроде бы уже и не хромает или старается не хромать, в принципе молодец. джо надеялась, что ему ещё никто из доброжелателей – а такие в хирургии у неё всё-таки есть – не сообщили ему о том, что её саму надо беречь, к рентгеновскому аппарату не подпускать и вообще глаз не спускать. говорить о чужих болезнях, ходить за своими пациентами попятам – это всегда пожалуйста, а говорить о себе… нет, спасибо, не надо. но вечно же все переводят стрелки. разговор о прошлом джо продолжать в принципе не хотела, но ей, на всякий случай, и не дали: и у неё, и у доктора андерсона одновременно запищал молчащий до этого пейджер. – работу подвезли… и что-то срочное, - экстренным кодом в травматологии мало кого можно удивить, но сегодня в принципе было всё спокойно. – конец спокойному дежурству, - кто бы знал, что это – пророчество.
[NIC]Joe Fitzgerald[/NIC][STA]все в наших руках[/STA][AVA]http://i.imgur.com/KE4ip7N.png[/AVA][LZ1]ДЖО ФИЦДЖЕРАЛЬД, 37 y.o.
profession: хирург-ординатор педиатрического отделения;
child: Louis;[/LZ1]
[SGN]*аватар от Relevance[/SGN]

+1

3

филипп может с гордостью сказать, что является заядлый трудоголиком, а из отделения задолго после официального окончания смены его, кажется, не выгонял только ленивый: даже по умолчанию робкие интерны, чаще всего перемещающиеся с бесшумностью и невидимостью опытных ниндзя, чтобы как можно меньше отсвечивать и не нажить неприятности в первые дни своего пребывания в новом отделении, как-то весьма недвусмысленно намекали ему на то, что стоит уйти домой, а не довольствоваться кратким сном на кушетке в комнате отдыха ординаторов. то ли вид у андерсона был настолько измученный многочасовой операцией, то ли вид у андерсона был в принципе более безобидный, чем у большинства хирургов, многие из которых имели жесткий характер с такими же жесткими и порой неприятными в общении проявлениями. на их фоне вечно улыбающийся и спокойный филипп казался чем-то невинным, особенно когда на предложение поспать только посмеялся и выдал каждому по конфете. впрочем, через день этот же его перманентно позитивный вид не помешал крайне строго отчитать все тех же интернов за то, что чуть не заставили сесть пациента с травмой позвоночника и постельным режимом [ тогда те поняли, что даже врачи, имеющие внешность плюшевых мишек и бесконечный запас леденцов в карманах халата, способны откусить голову за серьезные проступки без каких-либо мучительных сомнений, но это уже немного другая история ].
домой филипп уходил только при необходимости или когда приходил глава хирургии и буквально пинками выпроваживал из больницы, угрожая сообщить охране, чтобы его не пускали раньше, чем начнется следующая по графику смена [ “по графику, андерсон, а не когда ты отоспишься и тебе станет скучно. хочешь приключений — вали обратно в сирию” ]. и дома было действительно скучно, хотя матрас на кровати и удобный. но в тишине и покое безлико-бежевых стен съемной квартиры в голову лезли не самые приятные мысли и старые воспоминания, от которых пытается избавиться самым понятным и простым способом: бесконечностью занятостью в своем отделении и отделении скорой помощи за компанию, где всегда не хватало рук, а потому помощи специализированного хирурга, вполне способного вправлять вывихи наощупь, без рентгена и используя в качестве гипса шины из всего, что найдется под рукой, там были только рады. филипп же был рад тому, что не нужно заниматься самоедством: пока может спасать чужие жизни, возможно, сможет и выплатить кармический долг вселенной за все те жизни, которые спасти не успел. пожалуй, его психотерапевт был бы недоволен таким подходом к лечению посттравматического стрессового расстройства, но его психотерапевт остался в нью-йорке вместе с сестрой и родителями, а нового в сакраменто искать не собирался. во время учебы слушал курс психиатрии — можно сказать, сам себе психиатр [ а никто не говорил, что врачи должны быть послушными пациентами — в реальность чаще происходит с точностью наоборот ].
а еще на работе была доктор бреннан с ее мягкой улыбкой, но строгим взглядом, чья забота после полученного им случайно ранения во время их последнего совместного дежурства [ ранения абсолютно несерьезного — всего лишь небольшая царапина на бедре, о которой сам бы и думать забыл уже на следующий день, снова заваленный срочными и плановыми операциями, а также амбулаторным приемом, на который всегда выделял время, потому что мог себе позволить: ему, в отличие от многих коллег, домой возвращаться было не к кому ]. доктор бреннан стабильно заходила в гости в компании стаканчиков с кофе и так тщательно расспрашивала о его самочувствии, что в нем даже проскальзывало абсолютно эгоистичное желание это самое самочувствие несколько на словах ухудшить, если бы это означало, что столь невинная и абсолютно искренняя забота продлится дольше. медсестры начинали шептаться по углам и как-то подозрительно хихикать, когда смотрели на них двоих, общающихся у стойки в отделении, на что филипп только закатывал глаза и пару раз совершенно не устрашающе грозил кулаком, после чего те убегали, точно стайка переполошенных птичек. все знали, что за сплетни им ничего не будет, а андерсон знал, что бесполезно пытаться объяснить, что у них ничего такого с джо нет. потом доктор бреннан стала доктор фитцжеральд, о чем тоже узнал, конечно, от медсестер, как и факт ее развода. после на несколько мгновений застрял в разномастных чувствах: от сожаления, что с ее браком случилась такая неприятность, до эгоистичного облегчения, словно собирался моментально пытаться занять освободившееся место. в итоге решил пить меньше кофе, а поехать домой и поспать. джо стала заходить реже, потому что бедро окончательно зажило, но они иногда пересекались в коридорах, кафетерии или у кофе-машины в ординаторской гинекологии, где та считалась самой лучшей в больнице. их роман, существовавший только в фантазиях медсестер педиатрического и травматологического отделений, существенно сбавил обороты, пока случай снова не отправил уже доктора фитцжеральд в травматологию до конца недели. медсестры снова начались шушукаться. филипп купил перед началом их первой после перерыва совместной смены еще один стакан с кофе.
— доброго утра, доктор фитцжеральд, — вместе с приветствием протягивает ей еще теплый стаканчик, заодно тепло улыбаясь. он соврет, если скажет, что не рад тому, каким образом составляется расписание для резидентов в этот раз. — вы все же решили, что травматология гораздо интереснее других специализаций? только не разбивайте мои надежды сразу: дайте мне помечтать о том, что вы еще измените свое решение выбрать педиатрию, — с морщинками-лучиками в уголках глаз говорит, посмеиваясь, и покачивает головой при воспоминании о их прошлой смене. конечно, реплантация конечности была просто выше всяких похвал, однако безумия им и без того хватило. не такое первое впечатление хотелось произвести на свою временную подопечную. — думаю, даже если нам повезет и все пройдет спокойно, миф уже никуда не денется. все так активно это обсуждали, что уже привыкли к мысли, что из нас выходит просто взрывоопасный тандем, — ухмыляется и отпивает из своего стаканчика, чувствуя себя достаточно непринужденно для начала смены, которая с одинаковой вероятностью может как пройти, так и превратиться в филиал ада на земле. конечно, ему бы хотелось, чтобы реализовался первый вариант, но та часть его личности, что до сих пор трепещет в адреналиновом приходе от повсеместной опасности, какая окружала в сирии, хочет чего-то интересного и рискованного, чтобы после вырубиться от усталости без снов [ тем более что зачастую снятся кошмары — еще одна вещь, о которой нужно говорить с психотерапевтом, но о которой говорить он, конечно же, не будет ].
— дополнительный балл вам за честность намерений, доктор фитцжеральд, — хмыкает андерсон, когда слышит просьбу об ассистировании на операции, отчего-то снова ловит невольный приступ ностальгии: годы идут, учебные программы в медицинских школах и резидентурах меняются, совершенствуясь, а ординаторы из разных областей хирургии по-прежнему продолжают торговаться за право присутствовать на операциях, уже успевшие словить тот кайф, какой можешь ощутить только взяв в руки скальпель и склонившись над живым человеческим телом [ первые звоночки формирования комплекса бога, присутствующего в том или ином виде у каждого практикующего хирурга ]. — но не волнуйтесь: мне понравилось, как вы показали себя в наш прошлый совместный раз, так что все мои операции — и ваши операции тоже. только с одним но: даже если это будут скучные операции, вы все равно пойдете вместе со мной. увы, но и в травматологии часто бывает скучно, когда, например, внезапно выпадает снег и от неподготовленности города и жителей начинается буквально нескончаемый поток переломов всех возможных костей и разной тяжести. конечно, в калифорнии снег действительно может застать врасплох, но нью-йорк каждый год удивленно обнаруживает, что зима наступает зимой, — осуждающе покачивает головой: конечно, с точки зрения научной ценности однотипные переломы не имеют большого значения, вот только это не значит, что от этого они приносят меньше страданий их неудачливым обладателям, а уменьшать людские страдания — это ведь главное предназначение врача.
ответить что-то с ухмылкой касательно собственного травмирования не успевает: пронзительно пищит пейджер, оповещающий о необходимости спуститься в приемное и встретить скорую помощь с какой-нибудь травмой. смена только начинается. а у них .уже срочный пациент. ладно, возможно в том мифе про их совместные дежурства, гуляющем по больнице, есть доля истины. — боюсь, с травмами не могу ничего обещать, доктор фитцжеральд: это не всегда зависит от меня, — пожимает плечами и в несколько крупных глотков допивает заветный кофе, предполагая, что в скором времени такой возможности может и не представиться. — но вы ведь все равно будете рядом, чтобы залатать меня, не так ли? — подмигивает ей, пока они направляются вниз на лифте, чтобы из относительного спокойствия травмы нырнуть в хаос приемного, где их тут ловит старшая медицинская сестра.
— пожар. фельдшеры говорят об ожогах и тупой травме грудной клетке: вроде парня придавило горящей балкой или что-то вроде того, — четко сообщает, пока они надевают перчатки и разовые хирургические халаты прямо поверх своих: времени на постоянные переодевания в приемном нет — каждая секунда может быть на счету. скорая под вой сирены прибывает через пару минут, и оттуда в сконцентрированной и опытной спешке выкатывают носилки с парнем, чья грудь под расстегнутой и грязной от сажи рубашки накрыта стерильными салфетками. — пожарные чудом его достали, а мы чудом довезли, — фельдшер докладывает о показателях и введенных дозах медикаментов. — глубокий шок, вся грудная клетка в ожогах, еще левая сторона лица и кисти с пальцами рук. ноги спасла обувь, — филипп слушает это с сосредоточенностью, а когда доклад окончен, отдает дальнейшие распоряжения, производя прямо на ходу беглый осмотр: реакция зрачков, пульс, ритмичность дыхания. — мне нужен рентген и, возможно, операционная. а еще пластический хирург, чтобы дал заключение касательно ожогов, — чуть приоткрывает стерильную салфетку на груди, вместе с которой отрывается и верхний слой кожи. — минимум третья степень, — дает заключение и перехватывает каталку удобнее. — кажется, миф все же не миф, — и улыбается неподходяще беззаботно.
[NIC]Philip Anderson[/NIC][STA]we`re doomed | not saved[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nney1Oy.png[/AVA][LZ1]ФИЛИПП АНДЕРСОН, 37 y.o.
profession: хирург-травматолог в госпитале им. Св. Патрика[/LZ1][SGN] WITH PATIENCE AND ENDURANCE
https://imgur.com/PXRmwwL.gif https://imgur.com/A9eZJcS.gif https://imgur.com/Q4dYvlD.gif
I COULD RESHAPE THE WORLD
[/SGN]

+1

4

если игнорировать это, оно уйдет.
именно этим принципом руководствовалась джо в своей жизни. от неё, как наверняка и от доктора андерсона, не ускользнули слухи, гуляющие из отделения в отделение. медсёстры, интерны и ординаторы перешёптывалась и никакая в мире сила не могла их заставить забыть интересную и интригующую тему. разве что только более интересная тема. но никто не спешил подкидывать волнующую новость. джо делала вид, что никаких сплетен не существует. она не отвечала на прямые вопросы сокурсников, снедаемых любопытством, и никак не реагировала на провожающие её взгляды аккурат до выхода из травматологии.

в природе не существовало никакого романа между ней и доктором андерсоном. просто джо о нём беспокоилась. и продолжала беспокоиться, даже когда он совсем поправился и перестал нуждаться в таком пристальном внимании. джо замечала: и усталость, и явное злоупотребление работой, но если что-то ему и говорила, то лишь вскользь, не желая нарушать субординацию. джо считала его своим другом, по крайней мере, за пределами операционной, эту дружбу она старательно поддерживала и ничего иного за ней не видела. у них просто хорошие отношения. и два купленных стаканчика кофе вместо одного за проявление какого-то особенного интереса не считается. это всего лишь два стаканчика кофе вместо одного, и ничего больше.

наверное, с приходом в травматологию джо нужно было прихватить с собой транспарант, что никакого романа нет. но вместо него она предпочла прихватить с собой ручку, блокнот и дружелюбную улыбку, которую просто не возможно держать при себе, когда тебе улыбается доктор андерсон.
- в травматологии не соскучишься, но всё равно нет. даже не смотря на то, что вы мне нравитесь и с вами комфортно работать, - пусть и взрывоопасный, но тандем всё-таки был отличным. джо редко с кем удавалось найти идеальное взаимопонимание, но с доктором андерсоном это получилось как-то само собой. по ощущениям она работала с ним много лет, как с той медсестрой из приёмного отделения, с которой они проработали бок о бок целых семь лет. джо назвала это эффектом доктора андерсона, который не только производил впечатление плюшевого мишки, но и, кажется, был им на самом деле. а ведь никто не сомневается: с плюшевыми мишками комфортно всем без исключения.

- о, калифорния каждый раз удивляется, что лето наступает летом. увеличивается число тепловых и солнечных ударов, к июлю оно достигает своего пика. ну, вы понимаете: где удары, там и бесконечные разбитые головы и носы, - и у врача приёмного отделения появляется шанс почувствовать себя одновременно неврологом, пластическим хирургом, лором и заботливой мамочкой, которая доступно объясняет, почему в жару люди носят головные уборы. – а вообще, знаете, я считаю, что ничего не проходит даром, когда ты учишься. и грош цена тому врачу, который умеет справляться с, ну, например, реплантацией, но не знает, как вправить вывих, - джо пожимает плечами и практически сразу улыбается. – в общем, думаю, мы договорились. считаем торг свершимся! - никто джо торговаться не учил, она сама научилась, весь умение торговаться со старшими врачами – необходимый навык для выживания в бассейне под названием "госпиталь". другой необходимый навык для выживания – не пропускать и не упускать ровным счетом ничего. в том числе чужие травмы. – но вы уж постарайтесь, - джо синхронно с ним допивает кофе, с сожалением прощается со стаканчиком и спокойствием: где одна травма, там зачастую и вторая, третья, пятая. суровый закон природы. – да, конечно. может быть, это мой смысл жизни – латать вас, - джо весело ухмыляется в ответ на его подмигивание. нет, пожалуй, он не мишка. скорее уж кот, который вызывает интерес абсолютно у всех незамужних женщин больницы. кроме, наверное, джо // на самом деле, нет //, которая к тому же обладает невероятной способностью: не замечать очевидного.

пока старшая медсестра рассказывает о пациенте, джо помогает завязать стерильный одноразовый халат доктору андерсону, а потом одевается сама. пациента привозят очень быстро, все лишние мысли сразу же исчезают из головы. у "постели" больного нет места ни перешучиванию, ни весёлой болтовне. джо привычно оглядывает мужчину с ног до головы, отмечая про себя повреждения. командует здесь доктор андерсон, сольная партия его. с ожогами тяжелой степени джо работала редко, таких пациентов обычно сразу же передавали пластическим хирургам или в ожоговой центр, где ими и занимались до самой выписки. в приёмном же оставались пациенты с ожогами лёгкими, с которыми справится мог врач любой специальности. джо чувствовала себя уверенной, особенно легко было себя так чувствовать, когда напротив тебя стоял опытный врач, который за годы своей работы наверняка сталкивался и не с такими повреждениями. – давайте пока в первую травму, - в ней самое лучшее оборудование, и она, в принципе, рассчитана на шоковых пациентов. – а мы – магниты для неприятностей, - заключает джо и помогает развернуть каталку к первой травме.

- нужен венозный доступ и мочевой катетер. пакет физраствора и пакет глюкозы, - при детальном рассмотрении пациент оказывается гораздо тяжелее, чем показался на первый взгляд. в голове поэтапно выстраивается план оказания медицинской помощи. чтобы не сохли и легко снимались, джо осторожно поливает салфетки на груди мужчины стерильным физраствором. чистая травма очень быстро превращается в травму грязную, что неизбежно, когда работаешь с тяжелыми пациентами. крови пока нет, но это объясняется лишь тем, что глубоко они лезут, не ищут, где заканчиваются ткани мёртвые и начинаются ткани живые. – доктор андерсон, подойдите, - она осторожно снимает салфетку, под которой видны сильно обугленная кожа и мышцы. рана настолько глубокая, что сквозь неё можно хорошо разглядеть кусочек лёгкого, сжимающегося и расправляющегося с каждым вдохом и выдохом мужчины. – по-моему, нам некогда ждать пластического хирурга. здесь нужен анестезиолог и операционная, - джо смотрит на доктора андерсона, ожидая команды от него. да, это бывшее её отделение, но сейчас дирижёр тут он. ей остаётся только сохранять спокойствие и точно следовать всем указаниям, не срываясь на самодеятельность. возможно, доктор андерсон и не против самодеятельности, но джо не рискует – все врачи разные и не всем нравится, когда ординатор слишком хорошо о себе думает. // когда-то джо и сама была таким врачом: она не уставала напоминать ординаторам, что они ещё не врачи, и думать – это хорошо, но спросить у неё – ещё лучше //. девочка-интерн крутится рядом с ними и с трудом не паникует – видимо, это её первый пациент с такими большими ожогами. в четыре руки с медсестрой джо подсоединяет к пострадавшему все необходимые провода и трубки, берёт анализы. в этот момент время практически перестаёт существовать, как перестаёт существовать и больница за пределами этой маленькой комнатки, под завязку заполненная медицинским персоналом.

- дают четвёртую операционную в ожоговом, - старшая медсестра отвлекается, сжимая в руках трубку телефона. – вас уже ждут, - джо поднимает взгляд на доктора андерсона. большую часть народа им придётся оставить здесь, как минимум, всем им делать в лифте нечего, как максимум, операционная уже полностью укомплектована средним медицинским персоналом. – едем? сьюзен, ты дыхательные пути осмотрела? – девочка-интерн испуганно таращится сначала на джо, а затем на доктора андерсона. у страха глаза велики, и все это понимают. - да-да, ожог есть, но небольшой, - и вроде бы мужчина дышит самостоятельно. ему мешают полноценно дышать ожоги грудной клетки, но в целом пока он стабилен.

оставляя гору использованных салфеток после себя, они двигаются в сторону лифта. девочка-интерн бежит впереди них, чтобы этот лифт вызвать. все по большей части молчат, джо молчит тоже, просчитывая в голове прогноз. неблагоприятный по всем методикам подсчета. доктор андерсон скорее всего и сам его уже в голове провёл, потому тоже выглядит таким загруженным и сосредоточенным. им помогают вкатить каталку в лифт, джо нажимает на кнопку четвёртого этажа. больше вне операционной сделать они ничего не могут. джо хочется спросить, много ли у доктора андерсона было подобных случаев, но все свои вопросы она оставляет при себе. можно будет и позже спросить, когда всё будет позади. сейчас же, чисто теоретически, её голова должна быть занята исключительно пациентом и тем, как лучше ему помочь. но растворы равномерно поступают в кровоток пострадавшего мужчины, аппараты послушно измеряют давление и считают пульс, а они просто ждут, когда лифт поднимется на четвёртый этаж.

все больничные лифты медленные, почему-то сразу так повелось. джо не встречала в своей жизни ни одного действительно быстрого лифта. возможно, медленными лифты казались только врачам, они боялись не успеть, боялись потерять пациента. сами же пациенты в этот момент либо находились уже без сознания, либо под изрядной долей успокоительных, которые им щедро прописывали анестезиологи, и вряд ли считали лифты медленными. сейчас же лифт казался джо особенно медленным. возможно, он таковым и был. между вторым и третьим этажом ровный свет вдруг несколько раз мигнул, что-то громко щелкнуло и стукнуло, и лифт, всё-таки довольно бодро поднимающийся наверх, остановился совсем, пару раз для верности дернувшись. – эм… мы застряли? – джо отвлеклась от созерцания успокоенного лица пациента, находящегося под обезболивающим. – может… - она не договаривает, понимая: лучше разномастные кнопки сейчас не тыкать. может быть, лифт двинется вверх сам? не то чтобы у него часто такое бывает. – раньше он никогда не застревал, - все лифты в больнице были исправны и так же исправно выполняли свою задачу. – подождём пару минут и будем звонить диспетчеру? – если смогут, наверняка здесь ещё и связи нет, а кнопка вызова просто так реагировать не будет. в прошлый раз – стрельба, в этот – лифт? – ну, по крайней мере, здесь не стреляют, - хмыкает джо, запоздало вспоминая, что лифты, вообще-то, умеют падать. и если кому и суждено упасть вместе с лифтом в глубину шахты, так это непременно ей и доктору андерсону. кто бы мог подумать, что вдвоем они способны поломать и остановить всё, что до них работало вполне исправно. – мне нельзя неделю оставаться в травматологии, не находите? – правда, есть вероятность, что неделю там ей быть и не придётся: может быть, лифт всё-таки ещё решит упасть, кто знает. а джо никогда не слыла особенным оптимистом, к тому же, за прошлую смену она усвоила: если у них с доктором андерсоном что-то может пойти не так, это обязательно пойдет не так. / и лифт застрянет, и кислородный баллон в операционной взорвётся, и неадекватный пациент стрелять в больнице вздумает /. - пациент пока стабилен. хорошо.
[NIC]Joe Fitzgerald[/NIC][STA]все в наших руках[/STA][AVA]http://i.imgur.com/KE4ip7N.png[/AVA][LZ1]ДЖО ФИЦДЖЕРАЛЬД, 37 y.o.
profession: хирург-ординатор педиатрического отделения;
child: Louis;[/LZ1]
[SGN]*аватар от Relevance[/SGN]

+1

5

ему нравится работать в паре с доктором фитцжеральд, пусть вместе и бывали-то всего на одной смене [ не самой спокойно и приятной в его медицинской карьере, но уж совершенно точно одной из запоминающейся — вон, вся больница до сих пор никак не может забыть, а медсестры не устают судачить; наверняка после сегодняшнего дежурства все эти сплетни, которые, казалось бы, только поутихли, возобновятся с новой силой, потому что если и существовали в природе какие-то непреложные законы функционирования любой мало-мальской больницы, то наверняка в них отдельным пунктом существовало правило о неизбежности обсуждений всеми всех и вся — себя и свою нелюбовь к размусоливанию подробностей чужой личной жизни относит к тем самым исключениям, которые подтверждают верность правила ]. но даже за их короткую совместную работу делает для себя вывод, что доктор фитцжеральд — отличный специалист, обладающий удачной для хорошего врача совокупностью знаний, навыков, опыта и умения быстро реагировать и действовать в экстренных ситуациях. а еще она определенно привлекательная женщина с крайне красивой улыбкой, но это не имеет никакого отношения к их работе, а потому филипп отгоняет от себя подобные мысли прочь: было бы крайне неуважительно с его стороны, как друга [ а ему хотелось верить в то, что они с джо именно друзья ] и как старшего по должности коллеги, думать о ней в таком свете.
доктор фитцжеральд проводит осмотр, отдавая распоряжения медсестрам, и андерсон не вмешивается, потому что она все делает правильно: занятый осмотром пальцев на руках в попытке определить, насколько может пострадать чувствительность. пока что ранения выглядят чертовски плохо, если не сказать ужасно, и оклик джо только подтверждает все худшие опасения, когда он поднимает голову и наклоняется над открытой раной, что демонстрирует ему ординатор. плоть сожжена настолько, что сквозь образующееся отверстие можно увидеть процесс работы легкого. тот факт, что легкое до сих пор способно функционировать, уже кажется сам по себе чудесным, и филипп хмурится, ощущая, как адреналин и необходимость действовать еще более быстро и решительно, чем обычно, делают сознание удивительно ясным, точно гладь безупречно чистого озера. — да, нужно срочно оперировать, — соглашается и просит старшую медсестру как можно быстрее найти им свободную операционную, потому что показатели тоже оставляют желать лучшего. обезболивающее и глюкоза с физраствором начинают потихоньку действовать, но перед тем, как отправиться в операционную, дает распоряжение добавить антигистаминное и антибиотик широкого спектра действия: глубокие ожоговые раны всегда инфицированы, что обусловлено естественными процессами отторжения организмом омертвевших тканей, и пусть сейчас у них есть куда более важные задачи, требующие незамедлительного решения, едва ли собирается давать сепсису карт-бланш, равно как и какой-нибудь пневмонии. черта с два он в принципе собирается дать умереть этому парню, потому что и без того потерял достаточно таких же парней на войне; с него этого давно хватит.
они сосредоточенно и быстро везут каталку вслед за девочкой-интернетом, судя по всему, не особенно готовой к увиденному: ожоги выглядят жутко, что после получения, что по итогу исцеления, если речь идет о серьезных ожогах, а тут она собирает буквально комбо. вот только доктор андерсон слишком сосредоточен, чтобы утешить бедного ребенка, держащего им лифт с каким-то практически кататоническим ужасом в глазах. верный признак того, что дело плохо: филипп даже не улыбается, когда они заходят вместе с джо в лифт и нажимают кнопку с нужным этажом. вместо улыбок следит за пациентом внимательно, боясь даже моргнуть. он напоминает ему всех тех солдат и гражданских, оказывающихся в госпитале после очередного артиллерийского обстрела, когда могла гореть даже земля. у них не было ничего, кроме обезболивающего [ да и то имело дурное свойство быстро заканчиваться: всегда ждали очередную гуманитарную поставку с медикаментами подобно манне небесной, вынужденные экономить практически на всем и кипятить как бы одноразовые бинты и медицинский инструмент ] да влажных повязок, которые приходилось постоянно смачивать, чтобы не присыхали к ранам: оставить их открытыми не могли, потому что условия пребывания в госпитале были далеки от идеально стерильных. эти ожоги пахли хорошо прожарившимся мясом и доставляли адские мучения — зачастую люди умирали именно от болевого шока, и филиппу не хочется терять пациента из-за подобных травм, потому что сейчас находится в отлично оснащенной больнице, где есть персонал, медикаменты и нет предупреждений о воздушной тревоге, когда они вроде как должны бы бросать все и прятаться, но все равно продолжали оперировать даже в таких условиях [ им не повезло в тот роковой раз, когда тревогу все же стоило послушаться, и словно в ответ на воспоминания шрамы на боку, оставшиеся от проникающего ранения, болезненно ноют ].
он уже прикидывает, с чего стоит начать, когда окажутся в операционной, и все же думает о том, чтобы вызвать пластического хирурга прямо туда: начинать очищать раны от мертвых тканей, потому что излишняя инфекционная нагрузка на организм может только еще больше повредить, как внезапно мигает свет, точно в нерешительности думая о том, стоит ему гаснуть или нет, сама кабина дергается под какой-то оглушающий скрежет, но все же остается на месте. по инерции андерсон придерживает пациента, чтобы тот случайно не вздумал свалиться с каталки. — все в порядке? — спрашивает уже у джо, внимательно осматривая ее, но, к своему облегчению, не находя никаких следов повреждений. хоть что-то хорошо. — нет, вызывай диспетчера сейчас. у нас тут срочная операция: пара минут — это много, — решительно качает головой, снова начиная наблюдать за обожженным бедолагой, словно дышащим через раз, но все-таки дышащим. дурное предчувствие не покидает его, но все равно делает над собой усилие и улыбается доктору фитцжеральду, потому что его тревога не должна ее пугать. в конце концов, он здесь старший по должности, по совместительству еще и ее куратор в увлекательном путешествии по миру травматологии, а потому нет никаких причин давать ей повод думать о том, что парня может спасти с большей вероятностью чудо, чем они. хотя, скорее всего, джо и так понимает всю тяжесть ситуации — это можно видеть по ее цепкому взгляду, но тоже не собирается сдаваться так просто. еще одна причина, по которой эта женщина ему нравится. исключительно в платоническом смысле, само собой. как еще?
— да, работать под пулями — так себе удовольствие. не рекомендую, — с согласием хмыкает в ответ, отгоняя неприятную дрожь в позвоночнике при воспоминаниях о войне: сейчас у него нет времени на то, чтобы даже мысленно тратить время на повторное переживание того стресса, а потому оставляет это на потом. — а если бы я застрял в этом лифте один или со сьюзен? нет, доктор фитцжеральд, даже не думайте: я вас так просто из своего отделения не выпущу. если положено вам здесь пробыть неделю, так, пожалуйста, давайте соберем все происшествия, какие только нам выпадут. да и когда мы еще получим такой уникальный шанс проверить, точно ли есть проклятие? вы же потом засядете в своей педиатрии, откуда я вас никаким кофе не вытащу больше, — ухмыляется, но краем глаза продолжает следить за состояние пациента. судя по комментарию джо, он не одинок в своей тревоге за обожженного парня.
впрочем, не зря в в медицинской практике существует повальное увлечение приметами. едва ординатор говорит о том, что с пациентом все хорошо, как тот начинает тяжелее дышать. врачи обеспокоенно и синхронно переглядываются, склоняясь над пациентом, который уже практически не дышит — только мелко дергается. филипп срывает кислородную маску с лица и осторожно открывает ему рот, чтобы убедиться, что у парня не запал язык. если быть честным, он бы предпочел, чтобы все дело было в языке. светит в глотку фонариком и чертыхается. — отек дыхательных путей, острая непроходимость верхних дыхательных путей, — кратко комментирует, позволяя коллеге тоже посмотреть и убедиться в этом. или вдруг ему только показалось? тогда бы она смогла развеять его сомнения. — даже если бы была возможность, все равно интубировать не сможем. думаю, это из-за угарного газа, — бормочет андерсон больше на автомате, как мыслит вслух, и начинает хлопать себя по карманам, растерянно озираясь, пока не обнаруживает в кармане штанов небольшой перочинный нож, который всегда носит с собой после работы с гуманитарными миссиями: никогда не знаешь, что тебе может пригодиться, а если есть острый предмет, уже проще. времени и ресурсов же для проведения трахеостомии нет: послойное рассечение тканей явно не их вариант. филипп перемещает подушку под шею, чтобы та сильнее изогнулась. вытаскивает из нагрудного кармана ручку, которую тут же разбирает, не обращая внимания на падающую на пол пасту и мелкие составные части. расчетное время проведения экстренной крикоконикотомии порядка пяти-десяти секунд. — держите голову, чтобы вдруг случайно не дернулся, — кладет корпус от ручки рядом. делает вдох. андерсон уверен в себе, потому что проворачивал нечто подобное, но не в больнице. в больницах в принципе крикоконикотомии делают редко — это больше удел скорых помощей, когда других вариантов нет. вариант все еще рискованный, однако не то чтобы у них был выбор. или не то чтобы хоть какой-то выбор был у этого парня. 
освещение хреновое, и филипп чуть щурится, понимая, что отчасти придется действовать на ощупь. нащупывает левой рукой выступ щитовидного хряща и расположение конической связки, в правой сжимая ножик. на стерильность плевать, потому что приоритет сейчас спасти пациента, а не избавить от его лишний бактерий. фиксирует щитовидный хрящ и выполняет вертикальный разрез кожи срединной линии длиной около десяти миллиметров над конической связкой таким образом, чтобы лезвие было направлено к перстневидному хрящу, сверху-вниз. на ощупь, словно не обращая внимания на небольшое количество крови, находит коническую связку, которую разрезает поперек и стараясь слишком глубоко не погружать лезвие, чтобы случайно не повредить заднюю стенку трахеи, и держаться ближе к перстневидному хрящу, чтобы не задеть уже артериальные сосуды. вставляет в образовавшуюся рану корпус от ручки и вставляет вместо пальца. — зажмите нос и рот, — дает короткое распоряжение и начинает делать вентиляцию легких, осторожно вдыхая воздух в трахею через ручку, чтобы проверить, насколько восстановлена проходимость. — нужно будет заменить трубку как можно скорее и сделать нормальную трахеостомию, едва доберемся до операционной. это временная мера, хорошая тем, что вместо ручки можно даже использовать рукоять скальпеля, если вставить ее в рану и развернуть на девяноста градусов, — продолжает держать ручку, теперь торчащую из горла пациента, чтобы ты никуда не сдвинулась: им тут ее толком и зафиксировать нечем, если только... кивает джо, чтобы та держала импровизированную канюлю, а сам рвет одноразовый хирургический халат, из длинного лоскута в виде ленты делая подобие бинта, которым и фиксирует трубку из подручных материалов, потому что лишние травмы в гортани им совершенно точно не нужны. — надеюсь, они скоро нас вытащат: вот только отека и пролежней в предголосовой полости этому бедолаге не хватало, — снова бросает тревожный взгляд на обожженную грудь пациента: если они пробудут здесь долго, возможно, придется еще и обгоревшую кожу на груди разрезать, которая имеет свойство стягиваться из-за ожога, тем самым сжимая грудину и не давая полноценно дышать, и хоть это не настолько опасное вмешательство, как крикоконикотомия, однако все равно не хочется в нестерильных условиях наносить еще одну открытую рану, — верхняя часть туловища и так покрыта омертвевшими тканями, которые наверняка еще и не получится убрать все за один раз. а там уже недалеко и до полноценной операции в кабине лифта. инструменты спустят им вниз по шахте — делов-то. самое главное, что никто не стреляет, — это джо верно заметила. — все еще не нравится идея торчать со мной в травме, доктор фитцжеральд? — тихо смеется и смотрит на ординатора.
[NIC]Philip Anderson[/NIC][STA]we`re doomed | not saved[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nney1Oy.png[/AVA][LZ1]ФИЛИПП АНДЕРСОН, 37 y.o.
profession: хирург-травматолог в госпитале им. Св. Патрика[/LZ1][SGN] WITH PATIENCE AND ENDURANCE
https://imgur.com/PXRmwwL.gif https://imgur.com/A9eZJcS.gif https://imgur.com/Q4dYvlD.gif
I COULD RESHAPE THE WORLD
[/SGN]

+1

6

главное сейчас – сохранять спокойствие и не поддаваться панике. рядом с доктором андерсоном это оказывается удивительно легко. джо бросает на него взгляд и старается не акцентироваться на том, что его улыбка выглядит кривой и натянутой. ну, да, разумеется, остановившийся лифт с дышащими на ладан лампами едва ли кому-то покажется сейчас безопасным местом. джо несколько раз вдыхает и выдыхает, вытаскивает из-под одноразового халата телефон и ищет в контактах диспетчерскую службу. нажимать на кнопку на приборной панели лифта она даже пробовать не собирается: процентов 99%, что та отродясь не работала. в строении лифта у джо познания весьма смутные, но она всё же надеется, что до прихода спасателей и всех этих лифтеров кабина выдержит и не полетит вниз вместе со всем своим содержим.

связь в кабине лифта плохая, звонок не проходит. но джо пытается, ведь спасение утопающих – дело рук самих утопающих. если бы речь шла только о ней и докторе андерсоне, они бы наверняка что-нибудь придумали. или бы просидели в этой кабине, пока их бы не хватились в отделении. джо бы, наверное, даже была не против. но у них пациент на каталке, которому с каждой минутой дышать становится всё тяжелее и тяжелее. выбора не особо: нужно как-то выбираться из лифта. и желательно делать это как можно быстрее.

- не то чтобы я хочу проверять и собирать все происшествия на свою голову. она мне ещё дорога. ну, голова, - джо подходит вплотную к дверям, надеясь, что там связь ловить будет лучше, а заодно нажимает на кнопку вызова на приборной панели, мало ли всё-таки. как и ожидалось: кнопка не работает. но зато звонок проходит. длинные гудки, никто не берёт трубку. джо пробует другой номер, уже рабочий, а не личный, но и на него никто не отвечает. как обычно, когда тебе кто-то позарез нужен, этого кого-то нет на рабочем месте. больница большая, лифтов в ней много, возможно, кому-то ещё понадобилась помощь, а работника у них всего два, хотя этот вопрос не единожды поднимали на собрании директоров, но всё без толку: экономика должна быть экономной и все дела. джо удивлялась, как это на врачах у них ещё не экономили, а то почему бы и нет? ну и был бы в бригаде всего один хирург, зачем ему ещё ассистент?

не дозвонившись, но поставив на дозвон и на громкую связь главу приёмного / по крайней мере, он умеет быстро находить нужных сотрудников на огромной территории больницы /, джо кладёт телефон рядом с пациентом. ей нужно освободить себе руки. мужчина, кажется, решил, что дни его сочтены прямо в этом самом лифте. – можно посмотреть? – джо светит собственным фонариком, но в принципе можно было и без него увидеть всю печальную картину: отёк такой сильный, что вариантов у них остаётся немного. – нужно делать коникотомию, другого выхода у нас нет. у вас есть… что-нибудь для этого? – потому что у джо, после ухода из приёмного отделения, карманы наполнились исключительно лейкопластырями с забавными детскими рисунками и карандашом-зелёнкой, удобным, когда тебе нужно что-то обработать прямо в коридоре. раньше в карманах она носила с собой ещё и половину экстренной укладки, наверное, в условиях травматологии нужно обратно разложить всё это по карманам. но для начала всё-таки стоит выйти из этого лифта.

джо молча и послушно фиксирует голову пациента, она надеется на опыт доктора андерсона. самой ей не приходилось делать коникотомию уже лет пять или шесть, хотя технику она, конечно, знала. скорая помощь обычно восстанавливает проходимость дыхательных путей самостоятельно, а приёмному остаётся только интубировать пациента, если этого не сделали ранее. джо внимательно следит за каждым движением доктора, у которого, к счастью, есть навыки работы в полевых условиях. если бы у джо была ещё одна рука, она бы посветила филиппу карманным фонариком, но ещё одной руки у неё не наблюдается. у него руки хирурга, в глазах они не нуждаются. на долю секунды сердце у джо замирает, ожидая, что же будет. но вот импровизированная трубка оказывается введена. джо выдыхает, не замечая, что и дыхание тоже задержала. через пару-тройку вдохов за него, мужчина наконец-то начинает дышать самостоятельно.

- я в основном слышала про коктейльные трубочки. особенно часто в ход идут те, что пожестче, - пациентов с трубочками в шее им привозили не то чтобы часто, но привозили. в основном то были жертвы аллергии, но пару раз попадались и жертвы обструкции дыхательных путей – те, кто слишком торопился на свидании. – надо бы зафиксировать. нам могут понадобится все четыре наши руки, - пока джо собирается предложить оторвать один из поясков халата, который они никогда не используют, доктор андерсон отрывает кусок. не мелочится. она придерживает канюлю, помогая фиксировать её. ну всё, руки свободны. пациент дышит.

- ему уже и так досталось. не может же он быть настолько невезучим, - качает головой джо и снова берёт в руки телефон. попытки дозвониться хоть до кого-нибудь продолжаются. впрочем, пока ещё безуспешные. джо наблюдает за тем, как равномерно поднимается и опускается грудная клетка мужчины – это придаёт ей спокойствия и уверенности. небольшие потеки крови после мини-операции тоже почему-то придают ей спокойствия. они не сидят сложа руки, они помогают человеку. даже в замкнутом пространстве. – мне очень нравится торчать с вами в травме. мне не нравится наша способность вляпываться в проблемы и только, у меня всё-таки ребёнок дома, - она улыбается ему и прикладывает палец к губам, как только на той стороне воображаемого телефонного провода берут трубку.

- стивен, мы застряли в седьмом лифте. да, должны были подняться на четвёртый этаж в ожоговое к опер.блоку. у нас тяжелый пациент, найди людей, который нас вытащат оттуда. желательно до того, как пациент начнёт умирать. у нас нет времени, - стивен чертыхается, но обещает разобраться с лифтом прямо сейчас. джо слышит в трубку, как он кричит медсёстрам, прося найти ему ответственных за лифты. дело сделано, трубку можно класть. – ну всё, машина запущена. нас вытащат. правда, не знаю, как долго они будут это делать. похоже… похоже, что мы вообще между этажами застряли, - джо светит фонариком в щель между дверями лифтами, ничего не видно. – ладно, пусть с этим разбираются ответственные люди. а нам важно не дать этому человеку умереть в нашу смену, верно? – она снова косится на доктора андерсона, который в этом неверном свете выглядит бледным и несколько осунувшимся. интересно, а он дома вообще бывает? джо подозревала, что нет. она и сама там бывала редко да и то в основном спала. нужно бы уговорить его хотя бы сегодня после смены хорошенько выспаться дома, а то так однажды разберётся где-нибудь посреди больницы. джо не знает, почему так переживает за него. возможно, потому что он ей нравится, а, возможно, и потому, что в прошлый раз ей пришлось латать его ногу. так или иначе, она считает себя в некотором роде ответственной за него, что ли, и не собирается так просто сдаваться, даже если ему не понравится вести с ней баталии на тему "а почему бы вам не поехать домой и не поспать там".

- нам бы ещё один пакет с физраствором. салфетки сохнут, а с ними сохнут и ткани, - замечает джо, осторожно нажимая на салфетку. еле влажная, а должна быть мокрой. – здесь поднимается температура, но это даже хорошо, ему нужно тепло, - не зря в ожоговом отделении температура гораздо выше, чем в любом другом. если через несколько минут их не достанут отсюда, салфетки высохнут и придётся проводить рассечение тканей. вся проблема в том, что обожжена у пациента не только грудная клетка, но и руки. раз они всё ещё в замкнутом пространстве… джо обходит каталку и внимательно осматривает левую руку, наиболее пострадавшую в пожаре. – нужна некротомия, пока он не остался без руки, - нежизнеспособные ткани ему всё равно уже не понадобятся, а вот рука, скорее всего, да. – если вы дадите мне нож, я сделаю, - им не сподручно меняться местами, в лифте мало места, практически всё его занимает каталка, которую не сдвинуть. а джо уже находится на нужном месте, к тому же… - я умею это делать, - семь лёт в приёмном отделении не забываются, даже при всём на то желании.

джо принимает у доктора андерсона нож, жалея, что им совсем нечем его обработать. аккуратно убирает уже сухие салфетки в нужных местах. руку надо спасать, даже в таких нестерильных условиях. быстрыми и точными движениями джо рассекает омертвевшие ткани, наблюдая, как возвращается к неповрежденным тканям розовая окраска. – рука спасена, - и может быть, им даже не придётся делать подобные разрезы на грудной клетке. в глубине души джо знает: ещё пара минут здесь, и оперировать мужчину они тоже будут прямо здесь, принимая через маленькую щель инструменты. если эта щель вообще будет.

к сожалению, лифт настолько отрезан от внешнего мира, что до них не долетает ни одного звука. но наверняка они услышат, если спасатели и техники попробуют открыть дверь лифта. джо старается не произносить вслух все свои опасения: а то вдруг пациент услышит и решит их все реализовать. – когда мы выберемся отсюда, нам потребуется больше, чем стаканчик кофе, - в условиях стресса расходуется очень много глюкозы – основного источника энергии. – думаю, нам понадобится торт. шоколадный. можно, конечно, обойтись двумя таблетками глюкозы, но я не согласна, - но в основном о кофе и еде лучше сейчас не думать. как лучше не думать и о простой воде: из-за жары в лифте появляется жажда. джо, на всякий случай, не спускает с пациента взгляд, а заодно прислушивается к тому, не решили ли их всё-таки отсюда вытащить. смотреть на доктора андерсона, конечно, интереснее, но он, вроде как, жив и здоров, поэтому всё внимание - исключительно мужчине, лежащему на каталке. хорошо, что коктейль из обезболивающих работает, и боли он сейчас не чувствует. хоть в чем-то ему повезло. они борются за его жизнь, пусть у них и нет для этого абсолютно ничего. – вам не кажется...? – как шумят рабочие. нет, про них не забыли. кажется, их всё-таки планируют спасать. если прислушаться, то можно даже услышать, как работники ругаются, пытаясь открыть дверь. может быть, всё-таки? пусть здесь и не совсем полевые условия, больница даже в лифте остаётся больницей, но джо бы хотелось воспользоваться всеми благами хорошо оборудованной клиники и такой же хорошо оборудованной операционной, а не пытаться спасти человека с помощью подборки нецензурных слов, карманного ножа в кармане хирурга и двух уже совсем нестерильных халатов.
[NIC]Joe Fitzgerald[/NIC][STA]все в наших руках[/STA][AVA]http://i.imgur.com/KE4ip7N.png[/AVA][LZ1]ДЖО ФИЦДЖЕРАЛЬД, 37 y.o.
profession: хирург-ординатор педиатрического отделения;
child: Louis;[/LZ1]
[SGN]*аватар от Relevance[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » nerves wrecked and heart beatin'


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно