Джованни тяжело хватал ртом воздух, лёжа на боку и подобрав колени практически к груди, чтобы собрать боль в одну точку. Смешанная с адреналином и вязью мышечных сокращений, она рвала его изнутри... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 32°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » a low blow


a low blow

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/2vVoEUr.jpg

+3

2

Арчи крупно проебывается.

По жизни в целом. По факту - когда обещание завязать с наркотиками накрывается огромной задницей в виде воспоминаний о развеянном прахе умершей совсем недавно матери. Тогда он был пьян, настолько пьян, что все тоскливые мысли витали где-то между алкоголем и желанием не делать совершенно ничего. Грусть, апатия и последовательное саморазрушение случаются с Арчи немногим позже. Примерно на четвертый день, когда все высокоградусное в доме заканчивается, а беспрерывное наблюдение Честера, не отходящего ни на шаг, начинает изрядно заебывать.

Они почти не разговаривают. Брат всегда видит больше, чем говорит, но попыток усмирить разбушевавшихся демонов близнеца не предпринимает. Он не умеет успокаивать, а Арчи не любит просить, потому что просьба остаться рядом, когда все внутренности стягиваются крепкими жгутами и душат болезненным желанием выблевать эмоции до последней капли - значит, проявить слабость, ответом на которую станет разве что тяжелый взгляд. Честер, раз уж на то пошло, и так всегда где-то поблизости, но это вовсе не та близость, которая смогла бы вылечить разорванную на ошметки душу.

Первые несколько дней Арчи проводит в душной прострации, мало ест, много спит и прячет трясущиеся руки - следствие ломки - в широком кармане толстовки, которую не снимает. Ни в моменты, когда остается один, ни тем более в присутствии Честера, потому что безобразный шрам чуть выше локтя - не та картина, которую хочется демонстрировать. Она вызовет вопросы, отвечать на которые Арчи не желает.

Потом абстинентный синдром вступает в свои права полноправно: постоянное чувство тревоги, напряжение бьет по всему, до чего может добраться, мышцы сковывает с незавидной частотой, судороги и чертова тахикардия, от которой в ушах звенит оглушительно. Арчи, пока Честер уходит в магазин, предусмотрительно заперев двери на все имеющиеся замки, успевает перерыть весь дом в поисках хоть какой-нибудь заначки. Таблетки, порошок, хоть что-нибудь, - мать должна была сохранить, но найти не получается.

Проходит больше недели. Состояние Арчи оставляет желать лучшего. Он мечется из угла в угол, трясется, вздрагивает от каждого шороха и время от времени жалуется на жуткую боль в суставах, хоть и не может сказать, действительно ли она ломает тело миллиметр за миллиметром, будто дробя кости, или все это - не более, чем разыгравшееся воображение.

«Мне больно», - жалуется, когда Честер в очередной раз находит брата в неудобной позе у дивана.

«Мне холодно», - жалуется, когда Честер возвращается в гостиную с пакетом заказанной еды.

«Мне страшно», - жалуется, но в этот раз мысли не очерчиваются словами, а Честер не обращает внимания, глядя какой-то сериал, за сюжетом которого Арчи не следит.

Окончательно все идет по пизде через два дня.

Арчи кажется, что в запертую дверь вот-вот кто-то ворвется, чтобы расправиться с ним точно так же, как когда-то он расправился с одним из материнских дружков. Паника приумножает симптомы ломки, терпеть которые измученный парень больше не может. Честер уходит в душ, и Арчи, проводив брата блеклым взглядом, подрывается с места, стоит двери закрыться. Он шарит по всем карманам, находит связку ключей и забирает мобильник. Вместе с этим забирает несколько измятых купюр, которых хватает на такси до места, где пухлый Барни продает наркотики.

- Ого, Арчи, - он явно удивлен. - давно не появлялся.
- Есть че?
- Найдется. Останешься?
- Нет.

Арчи закидывается таблетками сразу же. Прижимается спиной к обшарпанной стене, игнорируя хохотнувшего мужика, с интересом наблюдавшего за резкими, нервными движениями и рассеянными взглядами своего не постоянно, конечно, но довольно частого клиента.

- Хера тебя размазало, приятель.
- Завали.

Арчи расплачивается за таблетки, прячет пакетик в карман все той же толстовки, а на оставшиеся деньги едет туда, откуда две недели назад его беспардонно вытащил Честер.

«Он будет в ярости», - думает, прижавшись виском к прохладному стеклу автобуса, пока добирается до нужного адреса.

«Он припрется снова», - думает, когда вваливается в дом с широкой улыбкой, разведенными в стороны руками и громким «не ждали, сосунки?».

+1

3

— Сука!

В большое пыльное окно летит подвернувшийся под горячую руку стул, и стекло с дребезгом разбивается, а Честер думает о том, что лучше бы разбилось ебало брата. Он сбежал. Снова. Прихватил мелкие купюры из куртки Честера, мобильник и ключи – и поминай как звали. Он не просто сбежал – он перечеркнул все усилия, все старания, все попытки вернуться к нормальной жизни. Назвать их жизнь нормальной язык не поворачивается, но, блядь, жизнь без наркоты лучше, чем жизнь с ней. Сейчас Арчи, наверное, лежит в каком-нибудь притоне обдолбанный в щи вместе со своими обдолбанными в щи дружками. Тупой, тупой Арчи. Как же бесит, до дрожи просто.

Еще и стекло придется менять. Блядь.

Честер нервно шлет нахуй мимо проходящих соседей, ставших невольными свидетелями трагичной смерти окна и стула. Соседи – молодая пара с маленьким ребенком в шапке набекрень – беспокойно переглядываются и, ускорив шаг, ретируются с территории дома, о котором ходят самые разные слухи. Одни говорят, что здесь проживает местный сутенер, поэтому это не дом, а самый настоящий проходной двор с блэкджеком и шлюхами. Другие верят, что в нулевых здесь жил серийный убийца, расчленивший порядка тридцати шести женщин. Куда делся этот маньяк – неясно, и существует теория, что он до сих пор ошивается в подвале. Не идиотизм ли? В любом случае, дом Дрейком обходят стороной – боятся. Правильно делают, думает Честер, когда нервно ведет плечом и ловко подхватывает со столешницы, заваленной счетами и письмами о неуплате, телефон. На той стороне невидимого провода слышатся долгие монотонные гудки; Честер успевает выкурить полсигареты, прежде чем слышит мужской бас. Его хозяин не разменивается на учтивости и только спрашивает – сегодня? – на что получает решительное «да».

Да, именно сегодня Честер привезет брата в реабилитационный центр. Хочет того Арчи или нет, но он слезет с наркоты, даже если сдохнет. Честер хотел по-хорошему – не прокатило, значит, будет по-плохому; больше церемониться он не собирается. И дело даже не в последней воле матери – дело в самом Честере, которому тупо жалко этих десяти дней, проведенных в отчаянных попытках привести брата в порядок. Арчи столько выстрадал, Честер тоже – и ради, блядь, чего? Ради того, чтобы Арчи снова проебался. Но Честер проебываться не собирается.

— Привезу его ближе к вечеру. Че при себе надо иметь?

Доктор Хосе Кортес коротко вводит в курс дела – он давно знает, кто такой Честер Дрейк, и про его бестолкового брата знает тоже. Именно в этой клинике проходила лечение мать, ее завязки хватило на целых три года. А потом она нашла себе очередного хахаля, который в итоге оказался местным дилером, и взялась за старое. Кортес время от времени звонил Честеру, спрашивал сперва о Вики, потом об Арчи, давал советы и все приглашал пройти лечение. И если для Вики чиститься уже поздно, то для Арчи, кажется, самое время.

— Ждите.

Честер тушит окурок о материнский журнал с яркой глянцевой обложкой и, сунув телефон в задний карман черных джинсов, накидывает на плечи куртку. Он понятия не имеет, куда съебался Арчи, поэтому собирается идти по его излюбленным местам и в первую очередь планирует посетить тот самый притон, в который наведывался десять дней назад. Забавно будет, если Арчи отыщется там. Забавно и грустно.

Старенький «мустанг» встречает хозяина приветливым урчанием двигателя; Честер тяжело выдыхает и медленно прикрывает глаза, подается вперед и прижимается лбом к рулю. В чем все-таки дело? Почему Арчи сорвался? Эти десять дней дались ему тяжко, но он держался молодцом. Дело в Честере? Да не, вряд ли; Честер не из тех, кто все воспринимает на свой счет. Арчи сорвался, потому что Арчи сорвался, а не потому что Честер паршивый брат. Он и так выше головы прыгал, когда оставался с Арчи двадцать четыре на семь, когда развлекал его тупыми бессмысленными разговорами – а разговаривать он ненавидит, когда бегал за водкой в холодный ночной ливень, потому что дома не осталось ничего крепче колы. Он выше головы прыгал – а смысл? Выругавшись, Честер круто выворачивает с подъездной дорожки и едет в притон. Дорога до него занимает тридцать минут, но Честер добирается за двадцать. И снова вытаскивает из багажника биту на случай, если Арчи вздумает бесоебить. Сука. Все это уже было.

И даже бомж, прислонившийся к дверям, тот же самый, только на этот раз куртка у него коричневая, а не серая. Честер брезгливо морщится, когда перешагивает через него, и быстро поднимается по хорошо знакомой лестнице, заблеванной и заплеванной, забросанной шприцами и иглами. Арчи стоит возле дверей в непонятное помещение и с кем-то беспечно общается. Честер подходит к нему тихо, почти бесшумно, и хватает за волосы на затылке, отшвыривает к ближайшей стене и, предупреждая падение, вжимает предплечье в шею.  Не так сильно, чтобы перекрыть доступ к кислороду, но достаточно, чтобы причинить ощутимый дискомфорт. Предплечьем он давит на подбородок, заставляя Арчи вскинуть голову и посмотреть в глаза. Сука. Уже успел закинуться. Сука!

— Пиздец. Тебе пиздец, Арчи, я, блядь, из последних сил держусь, чтобы не размозжить твою тупую рожу битой. Какого хуя? 

Отредактировано Chester Drake (2021-09-06 16:04:26)

+1

4

Честер наверняка в ярости, - думается Арчи, когда яркий всполох на конце сигареты, зажатой зубами, на пару секунд становится ярче, выжигая не только измельченный внутри табак, но и легкие.

Он стоит у распахнутого настежь окна, выдыхает плотное облако серого дыма и с почти что детским интересом складывает в пепельнице домик из окурков. Это уже третья сигарета после очередной таблетки, и жизнь больше не кажется такой уж отвратной, бесперспективной и жутко болезненной. Руки все еще подрагивают, значительно усложняя задачу, но прислонить один окурок к другому получается. Со второго раза. Третьего. Пятого.

Арчи в конце-концов достраивает шаткую конструкцию. Сигарета дотлевает до фильтра и отправляется в пепельницу, прежде чем щелчок зажигалки рождает скудное пламя. Он подносит его к сооруженному домику и поджигает. Смотрит на объятые огнем окурки, ловя странное удовольствие от незначительного желания что бы то ни было разрушить.

Собранный домик из старых сигарет.

Или собственную жизнь.

С переменным успехом получается сделать и то, и другое.

Арчи смотрит на наручные часы, дожидаясь брата. В том, что Честер появится, сомневаться не приходится. В том, что это будет не самая миролюбивая встреча - тоже. Миролюбие - это вообще не про них, хотя где-то далеко и глубоко внутри отчаянно сохраняются блеклые воспоминания о детстве, в котором их еще можно было назвать братьями. И которое оставляло после себя шлейф нормального и адекватного.

Проходит еще час. Может, полтора.

Честер влетает в комнату, когда Арчи беспечно разговаривает с незнакомым парнем, подогревая разговор ленивыми жестами. Этот же парень судорожно отскакивает в сторону, когда младший Дрейк врезается в стену под напором чужих рук. Брат, как и предполагалось, в ярости.

- Отъебись! - рявкает и толкает. Пытается оттолкнуть, но Чес - нерушимая стена - стоит так, словно подошвами накрепко врос в пол. Бесит.

- Че ты доебался до меня?! - он уже говорил, говорил не один раз, а ты, придурок, успел забыть, что ли? Под воздействием таблеток мысли, ровно как и эмоции, скачут по синусоиде, не позволяя зацепиться за что-то конкретное. Арчи бьет кулаком в живот, не особо отдавая себе отчета в действиях; бьет по ребрам, пытается пнуть коленом в пах. Что-то из этого получается, что-то - не особо. Похуй.

Честер требует невозможного.

Честер хочет избавить от зависимости того, кому жизнь без наркотиков кажется тошнотворным болотом без намека даже на фантомное благополучие. Арчи хотел бы соскочить с этого дерьма, хотел бы начать жить, а не топить будни в алкоголе и героине, но трезвость и ясность мысли - не спасение.

- Оставь меня в покое, хватит! - сам больше не бьет, но брату позволяет. Через боль куда проще воспринимать реальность, хотя смысла в том до сих пор не так много. Арчи обхватывает себя поперек живота и заходится кашлем. Хочется выблевать легкие. Хочется вырезать все внутренности. Хочется сдохнуть, потому что так, быть может, блядские демоны перестанут дышать в затылок ядовитым «ты никогда не станешь нормальным членом общества».

Никогда.

+1

5

Арчи впечатывается затылком в стену с глухим ударом, и Честер на мгновение думает, что проломил брату череп, впрочем, не испытывает на этот счет большого сожаления, его даже совесть не грызет. Нет человека – нет проблемы, все просто, как два пальца об асфальт. Но Арчи, неубиваемая ошибка генетики, жив, здоров и даже отбивается. Он заводит старую пластинку – че ты до меня доебался? – как будто не знает долбаного ответа на этот долбаный вопрос. Честер сильнее вжимает предплечье в его шею, теперь до острой нехватки кислорода, до тошнотворных пятен перед глазами, и медленно подается вперед, наклоняется и недобро рычит на самое ухо:

— Арчи, ты совсем тупой или просто прикидываешься? Теперь это не только твоя проблема. Ты продержался десять дней, с чем я тебя искренне поздравляю. Но держался не только ты, придурок. Я тоже. Знаешь, сколько раз я порывался намотать твои кишки на бейсбольную биту? – так было бы намного проще, ведь нет человека – нет проблемы. Дохуя раз. Но я этого не сделал, потому что проще – не значит лучше. А ты, ублюдок, просто взял и спустил все наши старанья в сортир. И если ты рассчитывал на то, что я оставлю это так просто и забью болт, то ты еще тупее, чем я думал.

Честер разжимает пальцы, позволяя брату отхватить свою порцию долгожданного кислорода, и с силой отталкивает его. Арчи снова впечатывается затылком в стену и теперь не остается в должниках – бросается на Честера с кулаками. Завязывается старая добрая драка: удары сыплются, как град, – в живот, в печень, в солнечное сплетение, в ребра и даже в лицо. Арчи разбивает Честеру бровь, Честер разбивает Арчи нос. И если бы не случайный наркоман, пригрозивший вызвать копов, то с вероятностью в девяносто пять процентов братья забили бы друг друга до полусмерти. Потеряв терпение, Честер бьет брата в живот, и тот инстинктивно складывается пополам. Этой форы хватает, чтобы сгрести тупого, тупого Арчи за ворот джинсовой куртки и стащить по лестнице вниз.

Бомж, праздно прислонившийся к дверям, наблюдает за ними с нескрываемым любопытством.

— Садись в тачку. Арчи, садись в ебучую тачку, иначе я заставлю тебя это сделать.

Обиженный на весь мир Арчи, униженный и оскорбленный, что-то бессвязно ворчит себе под нос, но подчиняется. Он с демонстративной неохотой падает на пассажирское сидение, и Честер рывком захлопывает дверь. Кажется, что тачка сейчас просто-напросто развалится от такого сильного удара, но Честера это волнует мало. Он, конечно, любит свой старенький, видавший виды «мустанг», но сейчас Дрейк просто не может думать ни о чем, кроме тупого, тупого брата, с таким рвением проебывающего собственную жизнь.

Он закуривает, пока нервно обходит машину с капота, и падает за руль. Брату сигарету не предлагает – слишком раздражен и обижен, чтобы делиться. Честер, неловко перевалившись через тупого, тупого Арчи, достает из бардачка пачку влажных салфеток с алоэ и, направив зеркало заднего вида на собственное лицо, неловко убирает кровь с разбитой брови. Жжет. Больно. Сука. Арчи, ты сука, – но это не мешает Честеру кинуть в него пачкой, чтобы тоже привел физиономию в порядок. Они, в конце концов, в приличное место направляются.

Пока Арчи пытается унять кровотечение – потревоженный неуклюжими прикосновениями нос снова прорвало, как фонтан, – Чес выруливает на главную дорогу, потом – на шумную автостраду. Мимо проносятся безликие автомобили, за окном мелькают тощие зеленые деревья, изредка сменяемые броскими билбордами и неброскими придорожными мотелями. Клиника находится в тридцати километрах от города, в безлюдном месте с каким-то пафосным названием и, чем дальше они уезжают от города, тем больше Арчи напрягается. Начинает соображать. На все вопросы Честер безжалостно молчит  и только нервно курит. Если ты думаешь, придурок, что мне все это в кайф, что я испытываю садистское удовольствие, запирая тебя в тюряге, то ты, блядь, еще тупее, чем я думал.

Тюряга, в общем-то, выглядит весьма презентабельно, хоть и огорожена высоким кирпичным забором с бесконечным количеством камер. На ее территории чисто, почти стерильно, есть большой темно-зеленый парк, фонтан и даже спортивная площадка. Само здание выглядит почти что как мэрия – трехэтажное, белое, с колоннами. Честер, когда круто паркует тачку на местной стоянке, глушит двигатель и, выдохнув, откидывается на спинку водительского сидения. Ждет Арчи – его реакции, хотя вовсе не уверен, что хочет ее видеть. В том, что Арчи понял, что это за место, Честер не сомневается, в конце концов, здесь лечилась их мать.

Отредактировано Chester Drake (2021-09-12 14:04:06)

+1

6

«Если ты рассчитывал на то, что я оставлю это так просто и забью болт» - говорит Честер, и Арчи хочет рассмеяться в голос. Хочет смеяться долго и громко, надрывно; собственным почти что истеричным смехом он хочет высчитать каждый из тех блядских дней, сложившихся в несколько дьявольски долгих лет, когда точка саморазрушения дошла до критичной, а единственное, что сделал брат - оставил это так просто и забил болт.

Арчи не винит Честера за прошлое, хотя время от времени, когда наркотическая дымка растворяется, обижается за безучастность и равнодушное отношение к некогда близкому человеку. Быть может, все сложилось бы многим лучше, если бы тогда Чес не опустил руки, если бы помог, если бы капнул чуть глубже и смог разглядеть не поверхностное желание закидываться таблетками по приколу, а скрытый, разъедающий изнутри ужас, сопутствующий пережитому.

Арчи вырос. Его страхи будто бы выросли вместе с ним. Каждый день, каждую минуту, каждую чертову секунду, находясь в адекватном состоянии, а не под действием веществ или алкоголя, Арчи мерещатся люди, сделавшие с ним  э т о; ему кажется, словно в любой момент из-за угла выйдет приятель матери, любящий измываться над беззащитными детьми в угоду собственным мерзотным желаниям; ему чудится, что все это может повториться снова.

Но повторяется другое.

Братья избивают друг друга ровно так же, как делали на протяжении всей жизни. Младший, находясь не в самой своей прекрасной физической форме, с оглушительной болью в грудной клетке сгибается пополам, выплевывая остатки воздуха, и не знакомится рожей с грязным полом только благодаря Честеру, вовремя перехватившему и без лишних колебаний потащившему в сторону улицы.

От входной двери Арчи, толкнув брата сильнее положенного, идет самостоятельно, тыльной стороной запястья размазывая по лицу кровь, тонкой дорожкой стекающую из носа к губам. Тошнотворный металлический привкус заставляет закашляться, Арчи сплевывает слюну, ставшую багряно-красной, и неохотно садится в тачку, пропуская угрозы мимо ушей.

Думается, что Честер предпримет очередную тупую попытку заставить брата справиться с зависимостью собственными силами, но обугленные до основания нервы сдают в тот самый момент, когда Арчи понимает: место, куда они едут - не дом.

Билборд с несуразной рекламой и броской фразой «вылечим от любой зависимости» - тот самый ориентир, который позволяет сложить дважды два даже через затуманенное таблетками сознание. Эта вывеска - едкий отпечаток с обратной стороны черепной коробки, впаянные в воспоминания моменты, когда Честер отвозил угашенную в дерьмо мать на лечение, а Арчи сидел на заднем сидении и молил всех блядских богов, чтобы этот раз стал лучшим из всех предыдущих; чтобы мать наконец-таки справилась; чтобы они наконец-таки стали нормальной семьей.

- Напомнил, сколько раз ты привозил сюда мать?  - Арчи неловко задевает разбитый нос ребром ладони и болезненно шипит, когда поворачивает голову в сторону брата. - Три? Четыре? И где она теперь? - усмешка полосует линию рта. - Это самая хуевая репутация из всех возможных. Они мне не помогут. И ты мне не поможешь, придурок.

Арчи не считает нужным дожидаться реакции Честера, потому на последних словах выходит из тачки, намеренно громко хлопнув дверью. Окончание безупречно безысходного монолога наверняка обрывается, но похуй. Арчи окидывает недовольным взглядом здание, им же провожает высокий забор, на несколько сотен метров уходящий в обе стороны и через каждые десять удобренный камерами видеонаблюдения. Колючей проволоки для полного счастья не хватает, но о прочих мерах предосторожности со стороны персонала думать не хочется.

Арчи накидывает на голову капюшон и не роняет ни единого слова на протяжении следующей пары часов. Формальности, разговор с Кортесом, в котором принимает активное участие только Честер, экскурсия по корпусу, в котором предстоит провести следующие семь недель, если повезет, и десять - если что-то пойдет не по плану.

***

- Большие успехи, - констатирует Кортес, перелистывая бумаги, прикрепленные к планшету. Арчи, развалившись в кресле и подперев голову ладонью, обкусывает зубочистку; зевает, когда врач говорит о скором приезде Честера.

Брат - последний человек, которого ему в данный момент хочется видеть, если честно.

- Может, я как-нибудь на такси?
- У тебя нет денег.
- На попутках?
- Это опасно, Арчи.
- Одолжите пару сотен?
- Арчи.

Кортес устало трет переносицу и вздыхает. Дрейк пожимает плечами и языком перебрасывает зубочистку из одного угла рта в другой. А затем поднимается и, махнув рукой, уходит из кабинета в палату, где провел последние восемь с половиной недель.

С Честером он за все это время так и не встретился. Обида и злость постепенно сменились равнодушием, но в особенно трудные моменты Арчи ловил себя на мысли, что по придурку страшно соскучился. По его тупым ухмылкам, по закатывающимся дальше положенного глазам. По совместным вечерам за бутылкой виски и дерьмовыми фильмами.

Но говорить об этом, разумеется, он не собирается.

На парковке, куда Кортес выводит своего относительно проблемного пациента, стоит все та же тачка. Брат, привалившись к капоту, лениво курит и не считает нужным затушить сигарету даже тогда, когда видит приближающихся. Идиот.

- Дай знать, когда будем дома. - сумка летит на заднее сидение.

- Удачи, док. - два пальца салютуют от виска; через секунду Арчи валится на место рядом с сумкой, вытягивается настолько, насколько позволяют ноги, упершиеся в переднее пассажирское кресло, и откидывает голову назад.

Страшно хочется курить.

Страшно хочется жрать.

Страшно хочется что угодно, лишь бы подальше от всего этого дерьма.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » a low blow


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно