Сегодня в Сакраменто 30°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
– Джейн... выходи за меня.
Читать до →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » torn souls


    torn souls

    Сообщений 1 страница 11 из 11

    1

    https://i.imgur.com/z8qQmzk.png

    https://i.imgur.com/kCP2Bts.png

    Telma Ortega and Wallace Renfield

    Rome, Italy, July 2010

    С момента события, изменившего их жизни, прошло несколько дней. Судьба оказалась благосклонной, позволив двум сердцам встретиться снова. Чем закончится эта встреча, простым флиртом, словами благодарности и чашечкой итальянского кофе, либо романом, что с головой захлестнет чудом выживших?

    [NIC]Wallace Renfield[/NIC][STA] [/STA]
    [AVA]https://i.imgur.com/JZtjm66.png[/AVA]
    [LZ1]УОЛЛЭС РЕНФИЛД, 32 y.o.
    profession: миротворец;
    [/LZ1]

    +1

    2

    Над вечным городом сгущались серые тучи. На улицах не было  слышно звонкого девичьего смеха, вечерами из таверн и кантин не доносилась бодрая музыка, под которую так хотелось танцевать. Горе охватило всех и каждого. Пусть далеко не у всех в этот вечер на месте обрушения, на месте сильного взрыва находились друзья или родственники, но просто невозможно было оставаться в стороне, быть равнодушным, не сочувствовать тем, кто потерял кого-то близкого. Первые несколько дней после взрыва прошли в одной из местных клиник, туда доставляли людей, пострадавших меньше всего, они могли выдержать поездку в пригород, чего не скажешь о тяжело раненных. стандартный набор восстанавливающих процедур, какие-то уколы, несколько капельниц, но Уоллес пострадал не так уж и сильно. Его волновало лишь колено. Думал, что если игнорировать это, оно уйдет, пропадет вся боль, а вместе  с тем и забудутся события злополучного дня. Но нет, внутренняя неугасаемая тяжесть действовала безмолвным напоминанием, колоколом, что бил по самым чувствительным струнам души. Казалось, человек привык видеть смерть на своем пути, ведь сталкивался с ней уже десятки раз, но почему-то картины погибших под завалами, людей, изо всех сил пытающихся освободиться из каменных ловушек, произвели настолько неизгладимое впечатление, так сильно отложилась на корке подсознания, что каждый раз всплывали, стоило лишь прикрыть глаза.

    Он добавил несколько кубиков льда в бокал с водой, дабы понизить ее температуру. Стоило напитку несколько минут провести в палате, как он тут же нагревался, а все из-за довольно плохо работающего кондиционера. Спасал лишь старенький, но мощный холодильник в палате. Ренфилда выписывали в числе первых, чтобы снизить нагрузку на госпиталь, ибо сюда на восстановительную терапию со дня на день могут привезти других людей. Он успел навестить одного своего коллегу, Сонни, парень проведет в клинике еще дней пять-шесть, а затем тоже отправится обратно. Но куда? Отдых теперь испорчен, хотя вся команда будет пытаться сменить настрой, попытаться набраться сил, изменить эмоциональную гамму на более позитивную. Да, произошло ужасное, но следует продолжать жизнь, не зацикливаться  на том, что уже случилось. Теперь делами взрыва будут заниматься специальные службы, разведка и полицейские. В их задачи будет выходить обнаружение и последующая ликвидация тех, кто затеял посеять страх и панику среди узких улочек старого города. Конечно, чувствовал опустошение, как и сотни тысяч других жителей, потерявших в этот момент частичку своей души. Однако, жизнь потихоньку возвращалась в свое русло. Траур подходил к концу, люди снова выходили работать, хотя  многие еще боялись появляться в общественных местах, где, конечно, были усилены все возможные меры безопасности.

    Полиции стало в разы больше. Говорили, что подкрепления прибыли из пригородов и мелки городков, где такой острой нужды в охране порядка просто не имелось. Но не в одном Риме, Венеция, Милан, Неаполь, Флоренция и некоторые другие туристические города, каждый год принимающие миллионы визитеров со всего мира, так же обзавелись усиленными кордонами, стали тщательнее проверять документы, пытались изъять и нейтрализовать подозрительные предметы еще то того, как обнаружится, что рассеянная дамочка просто забыла свои туфли в коробке на одной из многочисленных лавок парка имени Гвидо Вергани. Многое поменялось в привычном укладе, и ты мог либо подстроиться под эти изменения, либо отвергая их, стать изгоем. Уоллес начал жизнь с чистого листа, ему хотелось теперь лишь одного – насладиться последними днями своего пребывания в этом месте. Нет, никогда он не сможет навсегда перечеркнуть свое прошлое, да и выражение о новой жизни слишком громкое, так или иначе, все равно вернется в лагеря организации объединённых наций. Перед тем как выйти в город, выпил прописанные лечащим доктором таблетки, по две штуки в день, они помогут заглушить боль, при этом будут активно воздействовать на источник дискомфорта, по его словам. Пока что это работало, позволяло мужчине перемещаться по городу на своих двоих. Он побывал в Ватикане, на площади перед собором, двинулся в сторону замка Святого Ангела,  перешел через Элиев мост, направился в сторону пьяццы Навоны, в то место, где пытались утопить одного из кардиналов в недавнем фильме с Томом Хэнксом. Римляне знали, что глубина фонтана слишком мала для подобного суда, хотя место теперь привлекало чуть больше зрителей, чем обычно.

    Кажется, где-то там, где было несколько уютных кофеен с видом на фонтан Мавра, сидела она. Ренфилд заметил не сразу, возможно, ему помешали красно-зеленые флаги, но за ними, точно, ошибки быть не могло. Интересно, почему здесь не было репортеров, ведь если заметил он, то вполне возможно, что пронюхать расположение этой грациозной звездочки могут и другие. Что же, сегодня ему повезло чуть больше, чем обычно. Подойти просто необходимо, вызов принят, случайности не случайны. – Тельма? – Поинтересовался Уоллес у девушки. Отдавал несколько процентов  на ошибку, вполне вероятно, что просто очень похожая на нее прекрасная мадам, но в тот момент, когда она откликнулась, обернулась на услышанное имя, все понял. – Прекрасно выглядишь, - решил не  поднимать тем взрывов, обрушенных зданий, но обязан был поинтересоваться делами.- Как ты себя чувствуешь, как дела у труппы?

    [NIC]Wallace Renfield[/NIC][STA] [/STA]
    [AVA]https://i.imgur.com/JZtjm66.png[/AVA]
    [LZ1]УОЛЛЭС РЕНФИЛД, 32 y.o.
    profession: миротворец;
    [/LZ1]

    +1

    3

    Город словно изменился, стал другим. И нет, кроме разрушенных стен концертного зала больше ничего не дрогнуло. Многие боялись, что террористические акты повторятся, но уже в более значительных местах. Полиция стекалась со всех ближайших регионов, дабы усилить охрану Рима. Ничего не изменилось, кроме того, что город буквально звенел напряжением, страхом и непониманием того, что все-таки произошло. По новостям не говорили правды, слышались лишь разговоры о том, что за данное происшествие никто не взял вину, как это бывает между группировками. Цели были неизведанны, посему все становилось куда более напряженным.
        В каждой семье произошла своя маленькая трагедия, а у кого-то и страшная. Кто-то потерял самых близких, кто-то дальних родственников. Но, кажется, что каждый житель этого небольшого городка скорбел, переживал и боялся. Время уходит, все стихает, но человек боится высунуть нос из своего убежища. Именно такие происшествия показывают всему миру, как хрупка человеческая жизнь, и как страшны те, кто может ее оборвать. Вот так просто. Нажатием кнопки, простым решением ля себя, что ты не достоин жить. Война затрагивает всех, только вот никто не может понять, почему из-за нее должны страдать мирные люди, которые пришли насладиться представлением.
        Тельму долго будет мучить боль. И боль не физическая, а моральная. Хрупкая и все еще наивная девушка не может понять, почему и для чего было совершено это злостное деяние. Пострадали многие из ее труппы, погиб солист, с которым она тогда выступала. Чудом удалось избежать и собственной гибели. Она снова и снова прокручивала в голове события того вечера. Пыталась понять, могла бы она спасти кого-то еще, помочь парню, который еще недавно держал ее на руках, так прекрасно выписывая вместе с ней пируэты. Сердце клокотало в груди, от этого шока и отчаяния так просто не отойдешь. Физические раны лечатся, а вот душевная боль?
        Она по-прежнему опасалась выходить в город, да и попросту им запретили. Посадили под замок, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Да и просто для безопасности. Организаторы тура были уверены, что в своих гостиничных номерах они будут в большей безопасности, чем на улице. Наивные. Стены давили, было нечем дышать. Тельма не могла спокойно находиться здесь в одиночестве уже который день. Из окон на нее смотрели великолепные виды, словно и не случилось трагедии, словно этот город не унес столько жизней. Может быть это плата? Вот только за что?
        Ортега выскользнет из номера, стараясь как можно меньше производить лишнего шума. Ей уже не двенадцать, что бы она спрашивала разрешения. Никто не смел держать их взаперти. А девушке было просто необходимо развеяться. Осмотреть достопримечательности великолепного города, который мог рассказать о самых древних и невероятных загадках и событиях. Здесь таилась вся истина мироздания, энергетика была потрясающей. Стоит прикоснуться пальцами к старым зданиям, как словно током проскальзывает в самое сердце ощущение чего-то великого и неповторимого. Словно ты слышишь голоса и шум тех улиц, которые были наполнены здесь еще в те древние времена. До дрожи, но невероятных мурашек. Это ощущение нельзя было передать, его можно лишь почувствовать. Позабывшись в этом, Тель путешествовала по улицам города, не замечая даже усталости в ногах. Она пыталась наполнить себя теми эмоциями, которых ей так не хватало за последнее время. Где-то она могла слышать отдаленные разговоры о трагедии, но старалась не обращать на это внимание, лишь обходя совсем уж заполненные места людьми стороной.
       Почему за ней не следовали гуськом журналисты? Все же девушка была не так уж и известна именно здесь. Их тур был первым за время карьеры Ортеги, поэтому не каждый второй знал балерину в лицо. Да и она мастерски пряталась, натянув шляпку посильнее на лицо, тем самым прячась и от солнца, и от посторонних внимательных глаз. Волосы мягкими локонами спадали по плечам. На выступлении они всегда строго затянуты в пучок, здесь же картина была совершенно противоположная. В большей степени балерины на сцене выглядят одинаково, солистка может выделяться платьем или каким-либо украшением. Но внешность мало кто может настолько сильно запомнить. Поэтому Тельма ощущала себя свободно и легко, словно она просто турист, что прибыл сюда осмотреть город. Словно ничего и не произошло.
        Она достигла известного фонтана через несколько часов путешествия по городу. Остановилась, блуждая взглядом по данной площади и фонтану. Трепет, невероятный восторг – вот что испытывала девушка. Она была ярой поклонницей книг Дэна Брауна, она знала их наизусть. И, конечно же, помнила, чем стал так известен этот фонтан. Страшный суд, что в итоге оказался предательством самой церкви. Как порой бывает лицемерно то, что так красочно нам преподносится. Ортега подняла голову, смотря куда-то вперед, словно вот сейчас оттуда покажется белый дым конклава, повещая о том, что новый папа выбран. Улыбка коснулась девичьих губ. Все это естественно выдумки автора, его видение, но кто сказал, что он не означает правды? Им никогда не будет известно, что происходит по ту сторону стен церквей. Тельма отойдет от знаменитого фонтана и сядет на лавочку неподалеку. Ей захотелось отдохнуть, заодно собрать мысли в кучу и решить, куда двинется дальше.
    - Тельма?
        Мужской голос вывел ее из раздумий, даже заставив дрогнуть. Она настолько резко подняла голову, поворачиваясь, что шляпка практически слетела с головы, и девичьи пальцы успели ее поймать в последний момент. Ее взгляд накрепко вцепился в силуэт того, кто спас ей жизнь в тот страшный день. Почему-то сердце затрепыхало в груди сильнее – она-то думала, что потеряла своего спасителя навсегда. За всем тем, что произошло, она даже номера телефона не взяла, все смешалось в одну череду событий. Было не до этого. И что теперь, они столкнулись снова. Случайно? Теперь же она будет молиться о том, что эта встреча была чуть приятнее прошлой. Улыбается искренне, но немного грустно. – Вэлл. – Мягко отзывается. Сокращение имени само пришло в голову, или он именно так и представился тогда в суете. Она понадеялась, что мужчина простит ей ее вольность если что. Даже чуть смутилась, опуская взгляд и двигаясь, освобождая место с собой – мало ли что. – Все хорошо, все обойдется. – Она говорит коротко о тех событиях, что произошли, вернее об их последствиях. Не хочет портить страшными воспоминаниями такой солнечный день. Снова бросит взгляд на мужчину, уже имея возможность прямо рассмотреть черты его лица и глубину глаз, что в ответ смотрели на нее. Легкий прищур выдавал в нем что-то хитрое. Или это просто защита от солнца такая? – Мы так расстались быстро в прошлый раз… Тебя выписали? – Все же полностью не касаться этой темы нельзя. – Я вот решила прогуляться, увидеть наконец-то потрясающие места Рима. – Она словно оправдывается, что смеет наслаждаться красотой в такие трагичные дни. Покусывает губы, смущенно перебирая пальцами подол легкого платья в котором была. Тонкая. Хрупкая. Она представляла собой статуэтку, с которой нужно обходиться очень бережно. – Сбежала от наших организаторов, которые посадили под замок всех. – В голосе слышится бунтарство, даже сама улавливает, поэтому начинает тихо смеяться, смутившись своей же глупости.

    Отредактировано Telma Ortega (2021-11-17 16:24:08)

    +2

    4

    Излишне спокойные, порою, улицы перестают быть утомительными, когда встречаешь знакомого человека. В этот раз, слава тем, кто оберегает всех нас, при других обстоятельствах. Конечно, любоваться этой женщиной на сцене со своего места в партере – настоящее удовольствие, но куда более занимательно увидеть ее среди миллионов других жителей, обычную, не в образе. В прошлый раз им пришлось быстро расстаться, да и какой мог быть выбор. В подобной ситуации ты либо помогаешь другим, либо тебя самого увозит очередная карета скорой помощи. Уоллес успел побывать и в роли спасателя, слово «спаситель» здесь звучало бы не вполне уместно, так и в роли пострадавшего. Однако, его ранения, повреждения были не такими серьезными, как у некоторых других людей, оказавшихся под завалами. Службы экстренной помощи вместе с пожарными еще несколько дней к ряду разбирали все обломки в поисках тех, кто мог выжить под толщей каменных плит. Находили. Людей обезвоженных, практически потерявших надежду на спасение, их доставали, оперативно доставляли в реабилитационные центры, где спустя несколько недель силы возвращались к человеку. Другим повезло меньше, для десятков этот поход на балет стал последним в их жизни.

    - Да, - отвечал миротворец, касательно своего пребывания в местном госпитале. Провел там всего два дня. Казалось, что его выписывали до окончания траура в городе. Часть достопримечательностей была закрыта, на многих улицах можно было встретить людей в черном, в многочисленных церквях шли молитвы. Не каждый захочет увидеть Рим настолько серым и понурым. Но пройдет время, всего ничего, и шум снова наполнит узкие улочки центральных районов, в этом можно не сомневаться. – Всего лишь небольшая травма колена, с такой в палатах не засиживаются. – Он улыбнулся. Был искренне рад тому, что не просто встретил балерину, но и факту ее прекрасного самочувствия. Она не пострадала, хотя заглядывать в глубины души девушки было довольно опасно, кто знает, насколько сильно можно переживать о случившемся. На площади, казалось, становилось все больше людей. Еще бы, довольно популярное место, которое входит буквально во все городские туристические маршруты. Как можно пройти мимо столь знаменитого места, тем более, что оно находится буквально в пешей доступности от десятка других знаменитых мест итальянской столицы.

    - Рано или поздно организаторы не досчитаются одной балерины? – Поинтересовался мужчина. Вполне логично, что артистов закрыли дома, в каком-то плане это лучше для них, ведь кто знает,  возможно акт агрессии был направлен именно против балета? Да и переживать выступление, на котором прогремел взрыв, лучше внутри своего номера, чем слоняясь по улицам. Тельма так явно не думала, ну и ей откровенно повезло среди толпы найти человека (хотя, если быть честными до конца, это он нашел девушку), который может защитить ее не только от вездесущих репортеров, которые  не сильно то  и узнавали балерину без образа, но и других городских опасностей. – Врачи посоветовали мне побольше двигаться, не составишь компанию? – Предложил Уоллес, протягивая свою руку даме. Надеялся на ее положительный ответ. Сам он не так хорошо знал этот город, не было у него ни проводников, способных рассказать о всех красотах, о каждом доме, о каждой площади, не спасала и брошюра, на карте которой заботливые представители туристических бюро разместили «вещи обязательные к посещению». За то небольшое время, что он успел пробыть в столице, несколько раз добирался до центра города, но еще ни разу не обошел его полностью. Так почему бы не завершить начатое, тем более в компании прекрасной девушки, от которой с ума сойти может буквально любой взглянувший на нее прохожий.

    Ловко пряталась за стильным предметом своего гардероба, оставаясь инкогнито для практически всех случайных прохожих. Стильных девушек в Риме было не так много, как в Париже или Милане (по рассказам знакомых), но тоже немало, и балерина явно занимала бы одну из лидирующих позиций. Они двигались, наверное, куда глаза глядят, не особо задумываясь над конечной целью своего маршрута. Двигались то прямо, то поворачивали, следуя указаниям табличек на стенах, то решали повернуть куда-то просто потому, что им так захотелось. В этом городе сложно заблудиться. Рано или поздно, поплутав всего несколько минут, выйдешь к древней достопримечательности, вокруг которой будут туристы и полицейские, готовые помочь нерадивым путникам. Скрыться от глаз посторонних не так уж и просто, но, кажется, у них даже получилось. Зашли в какой-то райончик, обрамленных несколькими старыми улицами, где было относительно тихо, да и людей подозрительно мало. Несколько домашних кафе-ресторанчиков с радушными хозяевами, приглашающими пройти в гости. – Ты не голодна, не хочешь немного перекусить или выпить итальянского кофе? – Поинтересовался Уоллес. Казалось, что ему и самому недолго осталось до того момента, как он согласится на предложение одного из местных, уж больно настойчивыми они были, а из открытых окон и дверей доносились пробуждающие аппетит ароматы. Где как не здесь попробовать уютные и не сильно разрекламированные блюда местной кухни.

    [NIC]Wallace Renfield[/NIC][STA] [/STA]
    [AVA]https://i.imgur.com/JZtjm66.png[/AVA]
    [LZ1]УОЛЛЭС РЕНФИЛД, 32 y.o.
    profession: миротворец;
    [/LZ1]

    +1

    5

    Тяжесть, которая наполняла грудную клетку, куда-то отступила. Создавалось ощущение, что с человеком, на которого Тельма сейчас смотрела, ушла и та тревога, которая сдавливала легкие. Почему все вокруг сразу же становилось безопасным и мирным. И если раньше она ощущала себя как-то сковано, постоянно оглядывалась, боясь, что ее кто-то узнает. То сейчас все отошло на второй план, словно как и тогда, этот мужчина сможет ее защитить. Что самое главное – захочет это сделать несмотря ни на что. Что это? Симпатия, которая промелькнула между ними даже в тех обстоятельствах, в которых о подобном даже не думаешь? Или желание в этом огромном городе, который сейчас звенел от тревоги, найти того, кто сможет хоть немного тебя отвлечь?
        Его улыбка была искренней, что подкупало. В носу приятно щекотала легким едва уловимым парфюмом, который мужчине чертовски шел. Тельма и сама не поняла, как начала шире улыбаться, можно подумать со стороны, что она немного не в себе. Но почему-то именно сейчас она стала замечать яркое солнце, которое пригревало. Ветерок, который мягко обволакивал ее тело, давая столь приятную прохладу. Если забыть о том, что случилось – все было великолепно. В прекрасной стилистике этого города. Ведь в Риме не может быть иначе. Это город выстоял многие нападения, и этот теракт переживут не все, но ведь жизнь на этом не закончилась. Как и раньше, туристы будут приезжать сюда толпами. Театр восстановят, и туда снова будут приезжать труппы, подобные ее. Оказывается, человек столь ничтожен в этой череде жизненных событий, что… Стоит ли так сильно переживать?
      - Ох, и скандал же будет, когда вернусь. Только прелесть в том, что я пока что никуда не собираюсь.– Тельма улыбается, смотря хитро из-под густых ресниц. Ей не было двенадцать лет, чтобы за ней всюду следовали. Конечно же, Доминика бы рвала волосы на голове, узнав, что ее дочь так себя ведет. С ранних лет женщина вкладывала в малышку понятия этикета, воспитания. Она говорила, что только труд может быть награжден, что она должна забыть все ради балета. Даже такие приятные для себя вещи, как дружба и обычные прогулки по городу. Тель привыкла считать это своей работой, жизнью, и вот только сейчас позволила себе подобную вольность. Что же, все бывает впервые. Тем более, когда поступают такие приятные предложения. Боялась ли она? Нет, она знала, что Уоллес ей не навредит. Ничем. Так не поступают те, кто совсем недавно рисковал своей жизнью, чтобы вытащить ее из-под завалов.
        Тельма улыбнется снова, вкладывая свою ладошку в сильную протянутую руку. Легко словно пушинка со всей грациозностью поднялась на ноги. Это путешествие не предвкушало что-то невероятное, но как же Ортега ошибалась в своих рассуждениях. Она полностью потеряла счет времени, оказавшись в этих улочках города. Что-то могла рассказать она, чем то делился с ней ее попутчик. Они так легко и просто общались, словно были знакомы уже много лет. Не было неловкого молчания, или неуверенных запинок, как бывает обычно. Тельма полностью отпустила себя. Даже, наверное, слишком. Из серьезной и довольно высокомерной балерины, которую ее знали большинство, она превратилась в юную девушку, какой и была на самом деле. Она то отбегала от Вэла с криками восторга, что бы показать ему очередную достопримечательность и поделиться своими знаниями, то через всю улицу звала его громко по имени, не заботясь вообще о том, что ее могут узнать и предъявить за неправильное и недостойное поведение публичного человека. Но казалось, что здесь никто ни на кого не обращает внимания. Каждый наслаждается своей жизнью, своим путешествием и ты словно теряешься в этом городе, времени. Она смеется, щурится на заходящее солнце. Всучит в руки парня телефон, дабы тот ее сфотографировал. Распущенные волосы струятся по плечам, и в темноте блестит солнце, наполняя их медным цветом. Сколько прошло времени? Да, плевать, если быть совсем уж честной.
        Они остановились в небольшом переулке маленьких домиков. Казалось, что оба попали в тот мир, в котором из каждого окна был слышен голос, красивый язык и доносились ароматы наивкуснейшей кухни. Так оно и было, черт побери. Живот Ортеги предательски и очень смешно заурчал, когда Уоллес заговорил о еде. Кажется, что только сейчас юная леди вынырнула из какого-то сна, вспоминая о земных потребностях.
       - Я хочу и то, и другое. И как можно скорее. – Смеется и делает шаг в сторону, дабы протиснуться в довольно узкий проем, который выводил на небольшую площадь. То же самое делает и сам Вэл. Только вот проулок этот слишком узкий для двоих. Тельма замерла ровно в тот момент, как тела прильнули друг другу с такой откровенной близостью, что девушка могла ощутить ярче нотки парфюма парня. Сердце забилось чаще, в то самое время как дыхание замерло где-то в горле. От Вэла исходил невероятный жар и…сила. Сама же Тель просто не могла отвести взгляда от глаз, которые в свою очередь наблюдали за ней, смотря сверху вниз. Вот сейчас настолько сильно ощущалась разница в них. Высокий, сильный, широкий мужчина и тонкая, хрупкая балерина, которую можно было просто поднять над головой за талию одними руками. Время замедлило свой бег ровно до того мгновения, как Тельма поняла, что происходит. Ее щеки тут же залились румянцем, и она постаралась первая выскользнуть из этой западни. Прячем лицо за волосами, облизывая пересохшие губы.
      - Кхм, здесь очень узкие улочки, надо иметь в виду. – Глупо старается скрыть свое смущение, старается, чтобы симпатия не была столь явной. – Надо срочно найти кафе с самой вкусной кухней, я готова съесть слона. – Кажется, подобные речи не должна говорить балерина. Да вообще, Тельма много чего не должна была. Только вот сейчас она была совсем другим человеком.

    0

    6

    Камерность этих мест необъяснимым образом аккомпанировала состоянию души. Не хотелось убегать, скрываться, но лишь на время пропасть со всех радаров, видимых и невидимых. Наверное, у этой парочки могло бы получиться затеряться практически в любом городе, но итальянская столица обладала своим особенным шармом, не похожим ни на что другое. В паспорте миротворца было около десятка печатей, рассказывающих о тех местах и странах, в которых он побывал, но почему-то именно это место стало особенным. Предполагает ли он, что все дело в ней – очаровательной балерине, что стала спутницей сегодняшним днем? Вряд ли отдает себе в этом отчет, но объективности ради, никакие тесные улочки, сколько бы ограниченными в пространстве они ни были, не способны сблизить людей, изначально не настроенные на подобные действия. Балерина заслуживала отдельного внимания. Да чего уж там, она заслуживала всего внимания этого мира. Не нужно быть знатоком искусства, чтобы понимать, насколько сложна жизнь танцовщиц. Они начинают очень рано, и речь тут о возрасте, встают к станку, буквально научившись ходить, и просто обязаны отдавать практически все свое свободное время на благо ремесла. У них нет выбора, но в результате, если девочка не сдается, если не ломается физически и морально, получается настоящий мастер своего дела. Нет, произведение искусства, достойное высших похвал. За ней приятно наблюдать, ее грация, ее пряма спина, ее выраженные скулы, ее улыбка, она будто бы сошла с полотна древних мастеров, обитавших в не менее красивых городах этой страны.

    - Не знаю, где тут самые вкусные рестораны, но судя по вывеске, этот весьма неплохой. – Указывает рукой в сторону ближайшего. Неподготовленный путешественник вряд ли отыщет заведение своими силами, придется изрядно постараться, прибегнуть к помощи телефона и разных карт, Уоллесу и Тельме повезло куда больше, они сами вышли прямо к живительному источнику. Нет, на фасаде не красовались никаких отметок о том, что заведение удостоено чести носить мишленовские звезды, да и вывеска изрядно устарела, но даже воздух был иным, наполненным приятными домашними ароматами, нотками душистых трав и свежей выпечки. Аппетит разыгрывался не на штуку, пройти мимо категорически невозможно. Мужчина касается ее спины, мимолетное прикосновение на кончиках пальцев. Его недостаточно для искры, его мало  для того, чтобы обратить внимание, лишь вежливый жест в отношении человека, не безразличного. Ренфилд  провожает спутницу внутрь, ведь рядом с ними уже возник, кажется, хозяин кантины, он слишком оперативно сократил дистанцию, ну а миротворец просто делал свою работу – защищал свою  «подопечную» от излишнего внимания. Пробурчал что-то в ответ, кажется,  его учили этой фразе еще до прибытия, простое «я не говорю по-итальянски» решало сразу миллион проблем. Некоторые любители поговорить прекращали попытки навести мосты сразу, иногда переключались на английский.

    Немного пытался рассказать об истории, о том, что лучше попробовать, было неприлично прогонять довольно назойливого хозяина. Однако, усадив обоих за столик, поспешил принести им меню, аперитив, воды и удалился. Людей тут было немного от слова совсем. Зал, рассчитанный мест на тридцать, не больше, был абсолютно пустым, за исключением небольшой семьи, расположились практически в самом углу, судя по всему, местные, ну а иностранцы получили вид на все те же улочки. Не панорама города, не реки, заливы и моря, но тоже неплохо. Здесь не было слышно проезжающих машин, да и пешеходов, пристально заглядывающих во все попадающиеся на их пути окна, не наблюдалось. Меню удобно продублировали для англоговорящих, выделили несколько «особенных» блюд, в числе которых лазанья по собственному рецепту и настоящая пицца, приготовленная в старой печи. – Мне кажется, стоит попробовать их лазанью, судя по описанию, должно быть очень аппетитно. – Смотреть все остальные пункты просто не имело смысла, Ренфилда нельзя называть гурманом, он не был привередлив в плане пищи, и в свое время чем только не перебивался, да и многие названия были ему незнакомы. Им уже принесли кофе, будто бы прочитав мысли. Поблагодарили кивком головы, передали заказ и, сделав по глотку, получили возможность немного поговорить.

    - Я слышал, что балетные труппы постоянно гастролируют, не задерживаясь на одном месте, - решил начать с чего-нибудь, связанного с девушкой, сидевшей напротив. Говорить какие-то комплименты сразу было бы неуместно, да и она, наверняка, и так получает десятки сообщений от поклонников, восхваляющих ее внешние данные. Стоит заметить, восхитительные. Но ведь за всей этой оболочкой скрывалась личность, человек с чувствами, эмоциями, своими целями и интересами. Уоллесу хотелось немного узнать именно об этой стороне Тельмы, о том, что скрыто от зрителей, увидеть ее настоящую, без грима, пачки и партнеров по профессиональному ремеслу. – Мне кажется, что ты объездила весь мир, повидала столько всего, что хватит на несколько книг, никогда не хотела где-нибудь осесть, может, заниматься другими вещами? – Задавал такой вопрос сам себе несколько раз на протяжении последних лет. И чем чаще вокруг были слышны выстрелы, грохот взрывов, плач детей, тем чаще хотелось завязать, прекратить защищать кого-то на чужой земле, пытаться установить шаткий мир в местах, раздираемых войной. И каждый раз возвращался снова, чтобы рисковать, но своими действиями спасти несколько человеческих жизней.

    [NIC]Wallace Renfield[/NIC][STA] [/STA]
    [AVA]https://i.imgur.com/JZtjm66.png[/AVA]
    [LZ1]УОЛЛЭС РЕНФИЛД, 32 y.o.
    profession: миротворец;
    [/LZ1]

    +1

    7

    Ей нравились эти мимолетные прикосновения. Мягкое касание пальцев, которые обычный человек даже бы и не заметил. Но она все ощущала, дуновение ветерка, одновременно с горячей мужской ладонью. Ей нравилось, она пыталась непроизвольно оказаться рядом, и так ситуация в которой они оказались недавно, казалось самой подходящей, что бы насладится близостью мужского тепла. От него приятно пахло, хотя нос Тельмы не удавливал сильного парфюма, а значит, так пахла сама кожа. Запахи были для Ортеги чем-то сродни фетишей. Какие-то безумно нравились, заставляя зрачки расширяться, а которые моментально отталкивали, как бы человек внешне не нравился. Здесь все сложилось. Ровно, как и прикосновения. Тель никогда не позволяла касаться себя чужим людям, это было чуждо для нее и непонятно. Могло даже вызвать какое-то отторжение и негативизм. Но здесь была совершенно другая ситуация, но пока молодая балерина убеждала себя в том, что этот мужчина просто спас ей жизнь тогда, и она просто по интуиции тянется к нему, словно благодаря за то, что он сделал. Она легко повернет к голову в сторону, когда ощутит прикосновение между лопаток, словно подталкивающие ее к нужному месту. Из-под густых и темных ресниц посмотрит на Уоллеса и мягко улыбнется, пытаясь тут же спрятать это удовольствие и трепет во взгляде.
        Их тут же подхватит вихрем общения направленно от самого хозяина заведения. Итальянцы всегда отличались гостеприимством и желанием пообщаться. Здесь они с Тельмой были совершенно разными, и не только потому, что балерина была довольно известна, и лишнее внимание ей было ни к чему, тем более в такой ситуации. Ну и потому что сама Ортега не являлась общительным человеком, который был готов рассказывать обо всем и рассыпаться в приветливых улыбках. Ее спутник, словно стена, возник перед ними, словно отгораживая балерину от назойливого внимания. Что это? Внутри что-то колыхнулось, словно отзвуком приятного трепета прошлось по телу. Он защищает ее, словно до сих пор не понимая, что они на безлопастной территории, и это всего лишь общение. Но как же Тельма была благодарная Уоллесу за это. Она смотрит ему в спину, едва сдерживая порыв взять его под руку, тем самым говоря о том, что они словно пара пришли в этот пустой ресторанчик побыть наедине, и что бы их наконец-то оставили в покое.
         К слову, хозяин оказался не столь навязчивым, как он казался на первый взгляд. Принес им меню, он быстро скрылся, дабы не надоедать и не спугнуть и без того редких посетителей было сразу же видно, что это место не являлось излюбленным для туристов. Здесь были демократичные цены и рассчитаны явно на местных жителей. Здесь не было помпезного оформления, дорогущего меню и напыщенных официантов, которые получали больше чем сама балерина за выступление. Тель не любила такие места. Там всегда было уйму народу, и подавались европейские блюда, которые никак не были связаны с национальной кухней самой Испании. А побывав в таком месте, безумно хотелось испробовать именно их колорит. Скользнет взглядом по меню, поднимая его тут же на парня. Она с удовольствием попробует то, что было предложено. Улыбнется, думая о том, что бы ей сказала мать на желание попробовать лазанью. Она же такая калорийная! Тельма держала себя в идеальной форме, даже можно сказать, что слишком. Отказывала себе практически во всем, чтобы держать вес, который был необходим для прима-балерины. Ведь она должна порхать по сцене.
       - Видела бы меня сейчас моя мама. – Она тихо смеется, но в голосе проскальзывает грусть. Моника никогда не хвалила дочь, даже когда она добилась таких вершин. Только требовала и запрещала, считая, что только на этом можно чего-то добиться. – Но да, я с удовольствием попробую, тем более, если ты считаешь это правильным. – Хотелось уточнить этот момент. Хотелось показать, что она прислушивается к мнению своего спутника, тем самым подарив ему свое внимание. Аромат кофе ударил в нос такими приятными оттенками, что Тель не сдержалась, жадно вдыхая его. Как же было вкусно. Пару глотков после заказа, невероятное послевкусие. Этот день уже стал самым лучшим за все время пребывания в Риме. Вопрос парня заставил улыбнуться. Он таил в себе куда больше смысла, чем могло показаться на первый взгляд. Вечно пытающаяся скрыться девушка смотрела вперед, внимательно, взвешивая то, а нужно ли открываться человеку, который сидел напротив? Всегда проще сказать, что балет – это ее жизнь. Куда сложнее признаться в других вещах. Тельма вздохнет и сделает еще один глоток кофе, который отдавал легким карамельным послевкусием, и кислоты даже не прослеживалось. Невероятный вкус.
        - Всем всегда кажется, что моя профессия – это что-то непередаваемо классное и восхитительное. Мне так часто говорят, что мне безумно повезло, ведь я путешествую по всему миру и столько всего видела. А что я видела на самом деле? Сцену и зрителей, которые мне аплодируют. – Она смотрит чуть виновато, словно не должна об этом говорить. – Нас редко выпускают за пределы отеля, и чаще после выступления мы улетаем дальше. В большинстве своем те города, в которых я бывала, я даже не видела… Это здесь я позволила себе… Убежать. – Тель тихо смеется, позволяя себе и эти эмоции. – Нет, я никогда не думала о том, что бы сменить деятельность, да и мне бы не позволили бы. Моя мать балерина, которой пришлось покинуть свое место, когда родилась я. Сам понимаешь, на ком отразилось ее невыполненное желание. – Новый глоток, бросает взгляд на помещение вокруг себя. – А что же ты? Не устаешь все время рисковать своей жизнью ради других?

    +1

    8

    Кто-то скажет, что всему виной злодейка судьба, которая осознанно ведет практически слепого человека по предназначенному пути. Другие с этим утверждением не согласятся, предпочитая думать, что каждый – сам выбирает любимое дело, цели, стремится к ним, преодолевая все встающие на пути трудности и невзгоды. Казалось, сколько людей, столько и мнений, но что было присуще миротворцу, что именно он думал о всем происходившем с ним на протяжении нескольких последних лет. Жизнь его была далеко не самой легкой из возможных, и отправлялся в горячие точки он явно не из-за безразмерного и, конечно, бескорыстного желания помочь людям. Хотя, наверное, говорить так будет не совсем верно, ведь он самостоятельно сделал этот выбор, предпочитая его множеству альтернативных развитий. Не заканчивал военных училищ, но поступил в армию одной немаленькой страны. Служил честно, выполнял приказы, и даже медленно продвигался по карьерной армейской лестнице, получая новые звания. На своем пути видел множество неприятных вещей, но не хотел закончить как его старший брат. Подумал, что пора остепениться.

    - Пообещаю вернуть балерину домой в целости и сохранности, - небольшая капелька иронии этим вечером явно не будет лишней. Надеялся, что больше ничего не случится, ну а от караулящих известных приезжих гостей фотографов можно легко спрятаться в тени мужчины. И пусть он не знает этот город, его улицы, но опыт подсказывал, как именно передвигаться, выбирая наиболее безопасные маршруты. – Я сам пошел в армию, насмотревшись на старшего брата. Он был для меня примером, настоящим идолом, за которым хотелось следовать. Казалось, что у меня просто нет иного выбора. Такое случается, к несчастью. Хотя, возвращаясь обратно, я бы может и подумал заняться чем-то другим. – Блюдо принесли довольно скоро. И нужно отметить, что за последние несколько лет Уоллес не пробовал ничего более вкусного. Это было заметно по его лицу, по горящим глазам. Хотя, в этом случае еще можно поспорить, что привлекало его больше – шедевр домашней итальянской кухни или обворожительная девушка, сидевшая напротив него.

    - Ну а сейчас. – Немного подумал, что могло пойти в его жизни иначе? Где он оказался бы, выбрав другой путь, другую стезю. Да черт его знает, этот вопрос так и останется открытым на веки вечные. – Не особо то много я умею, признаться честно. Что-то починить, собрать, возможно, смогу даже в какой-то ремонт, думал о том, чтобы устроиться на работу в строительную фирму. Там, а Африке порою приходится примерять другие роли, знаешь, возводить временное жилье для беженцев, блокпосты, где-то даже весьма сносные домики. Иногда приходится помогать поварам и врачам, но, конечно, большую часть времени либо патрулируешь, либо куда-то едешь с оружием наперевес. – Когда в твоих руках винтовка, карабин, да или пулемет, что угодно, способное заставить врага бежать или вовсе убить, чувствуешь себя куда более безопасно. Так было в Ираке, где приходилось часто вести перестрелки, так продолжалось и в остальных местах. Где-то ты просто сидишь за укрытием, стреляешь в сторону холмов и гор, небольших домиков из обожженного песчаника, в которых, предположительно, скрываются противники, иногда вытаскиваешь братьев-по-оружию из очередной засады.

    На черном континенте война была иной, менталитет отличался, хотя суть всегда оставалась одинаковой. Группировки считали, что власть получить можно только геноцидом, при этом международные силы, не вступая в открытый конфликт, кое-как спасали местное население. Вывозить в Европу или другие страны – не вариант, никому они там не нужны, поэтому оставался единственный возможный выход – пытаться обеспечить безопасность существования на собственной земле. Задача тяжелая, но выполнимая. – Твоя мама должна гордиться своей дочерью! Я никакой не критик, и не особо разбираюсь, но могу сказать как простой человек – ты танцуешь великолепно. Эта грация, необъяснимая легкость движений, представляю, сколько сил ушло на подготовку. – Интересно, где та грань, после которой твоя работа, профессия может считаться тяжелой. Быть миротворцем тяжело, без всяких сомнений, это не самая легкая работа, постоянно связанная с опасностью, поджидающей на каждом углу, за каждым поворотом небольших поселений. Приходится бдеть чуть ли не двадцать четыре часа в сутки, изредка выбивая время, чтобы вздремнуть. Но ведь и балет – искусство, требующее полной отдачи, все сил, моральных и физических, всего свободного времени, и далеко не факт, что результат окажется положительным.

    - И сколько стран в списке? – Еда потихоньку заканчивалась. Ее оказалось довольно много, чтобы насытить мужчину, чего уж говорить о хрупкой даме. – Я имею в виду, Италию придется покинуть, рано или поздно, ведь так? – Ренфилду тоже, но у него было еще несколько дней в запасе. Для чего? Может, чтобы сделать шаг, о котором говорит, будто бы даже шепчет, ему подсознание. Кто знает, вполне возможно, что они пересекутся снова, в этом же самом городе, завтра, да и послезавтра тоже. Впрочем, сегодняшний день так же не окончен. Нужно оплатить счет, оставив чаевые, наверняка жалование балерины превышает командировочные, которые получает человек, работающий на полудобровольной основе, но сегодня платит он. И после, видимо, они отправятся куда-то дальше, только вдвоём, исследовать самые узкие улочки этого места, чтобы ненароком оказаться несколько ближе друг к другу.

    [NIC]Wallace Renfield[/NIC][STA] [/STA]
    [AVA]https://i.imgur.com/JZtjm66.png[/AVA]
    [LZ1]УОЛЛЭС РЕНФИЛД, 32 y.o.
    profession: миротворец;
    [/LZ1]

    Отредактировано Hannah Mercer (2022-05-26 13:27:15)

    +1

    9

    Тельма слушала мужчину напротив, стараясь не погружаться в те воспоминания, которые все равно блуждали холодными мурашками по всему телу. Прикрыть глаза, и можно было услышать в ушных раковинах, как кричат дети и взрослые. Кто-то от бессилия, а кто-то от невыносимой боли. Но куда страшнее тишина, которая говорит о том, что некого больше спасать. Ее партнер… Он погиб у нее на глазах, а все из-за чего? Из-за того, что какая группа людей посчитала себя богами, которые могут решать судьбы. Все из-за чертовой политики и экономики, которая не позволяла все это прикрыть в мгновение ока. Можно было, если бы была цель. Но на каждой войне то или иное государство наживалось. Кому будет продаваться оружие и военная техника, если не террористом? Кто будет платить любые деньги, чтобы вести свой народ вперед, ведомые верой или жестоким воспитанием? Только они. Это была даже не военная база, которая всегда находится в опасности. Это был концертный зал, где выступала балетная труппа, просто там было слишком много людей. Лакомый кусочек, чтобы отнять последнее, что приносит людям счастье и удовольствие. Тельма тяжело выдохнет, слушая о тех войнах, где ему удалось побывать. Она думала о том, сколько жизней успел он спасти. И сколько отнять? Все эти люди. Их обманывают, промывают мозги, заставляют делать порой страшные вещи. А кто говорит, что эти военные делают правое дело? У каждого государства была своя правда. Увы, самая черная и грязная, в которой можно было измазаться и больше никогда не отмыться.
        - Балет для меня – это жизнь. Мне порой становится очень страшно от осознания того, что я ничего не умею, да и не хочу уметь кроме этого. – У них как-то так сложилось, что оба не были способны переключиться на что-то кроме своей работы. Не зря говорят, что военные наркоманы. Возвращаясь в мирное русло, они долго не могут без выстрелов и войны. Не поверите, ровно так же ощущает себя балерина, которая привыкла находиться на сцене, все время тренироваться и работать. Именно поэтому Ортега сейчас ощущала себя в чем-то виноватой. Словно нарушает самое страшное правило в ее жизни – отдыхает. – Моя мама никогда не будет гордиться тем, что я достигла. Мне порой кажется, что все, что я умею – это так, пустой звук для нее. И нет, я не жалуюсь, так оно на самом деле есть. Наверное, в какой-то степени это подстегивает меня, заставляет двигаться вперед, хотя кажется, что уже дальше и лучше попросту невозможно. Мне кажется, что я закончу с балетом только тогда, когда что-то случится со мной и я не смогу ходить. – Смеется искренне, обращая все в шутку. Но если она только знала, насколько пророческими станут ее слова в будущем. – И вот сейчас, я сижу тут, разговариваю с тобой, и наматываю на вилку вкуснейшую пасту, позабыв о всякой диете. – Фырчит, морща носик, представляя, что сказала бы мать, увидев ее туту. И нет, не сказала бы, а устроила настоящий скандал. – А тебе большое спасибо за то, что видишь и чувствуешь. – Данные слова она сказала чуть тише, смущенно поднимая на мужчину взгляд, все еще пряча прямой под пушистыми ресницами. Недолгий перерыв на еду, заставил ее немного отвлечься от того странного чувства. Что щекотало под ребрами. Что это? Симпатия?
      - Да, мы уезжаем через два дня. – Почему-то это вызывало невыносимую грусть, которая сдавливала горло. Тельма сделала глоток вина, ставя аккуратно бокал на стол. – В списке была Испания, Греция и Болгария. Но в связи с тем, что произошло не так давно, наш руководитель не хочет подвергать опасности труппу. С другой стороны, если мы отменим выступление, то понесем колоссальные убытки… В общем, те кто управляет всем, никак не могут решить, что с нами делать дальше. Если бы спросили моего мнения, я бы с удовольствием осталась здесь. Рим невероятный город, который накрывает с головой своей историей, тайнами и неразгаданными историями. – Она чуть наклоняется вперед к парню, понижая голос до самого тихого, абы никто не услышал, словно собираясь рассказать ему самую важную тайну в своей жизни. – После прочтения книг Дэна Брауна, я как истинная сумасшедшая поклонница не могу выбросить из головы ту теорию, что здесь, под дорогой, по которой мы ходим и гуляем, таится столько тайн, что закружится голова… - Глаза Тельмы загорелись огнем, сейчас она напоминала ребенка который невыносимо хочет найти клад, и даже знает с чего начать. – Знаешь, если бы я не связала свою жизнь с балетом, я бы точно стала историком. – Эта мысль появилась в голове только что, словно удар молнии. Ортега оближет губы и сделает новый глоток вина, допивая изысканную жидкость. – Покажешь мне самые тайные улочки этого города?

    +2

    10

    Может ли мгновение застыть в веках? Может ли тоже самое сделать мимолетное чувство, может ли мельчайшая улыбка, практически незаметный жест, отложиться на долгое время? Человеческая душа, да и сердце тоже своего рода исторические пласты, на которых отпечатываются прошедшие события. Вечный город, здесь нужно жить, казалось, целую вечность, чтобы исследовать все его тайны, ну или хотя бы большую часть из них. Ренфилд далеко не тот человек, который знает в этих местах каждую улицу, каждый дом и каждую площадь, которых было уж точно больше нескольких десятков. Но многочисленные путеводители, бережно прочитанные во время перелета, дают определенное представление. Да и на местности ориентировался превосходно, вполне мог извлечь что-то из своей памяти, будто бы из кармана достать карту местных достопримечательностей, чтобы найти к ним дорогу. Окружение помогало, были и указатели, а по словам гидов, полиция в модных берцах, довольно часто помогает заплутавшим путешественникам найти цель своего предназначения. Город, который стоит уже тысячи лет. Еще много лет назад он был всего лишь деревенькой, медленно разраставшейся до столицы одной из самых могущественных империй этого мира. Рим сжигали, грабили, пытались сровнять с землей, завоевывали и отвоевывали. Слой за слоем, чем глубже уходишь под землю, тем дальше погружается в анналы истории.

    - Мы все зачастую выглядим не так в глазах наших предков. - Подтвердил мужчина, соглашаясь буквально с каждым словом балерины. Она грациозная, пластичная, шикарно преподносит себя, да и держится достойно даже вне сцены. Не знал великих балерин, но Тельму вполне вероятно можно внести в какой-нибудь список «лучших». - Но это вовсе не значит, что мы такие уж плохие. - День располагал к беседам, к прогулкам, к мимолетным встречам, которые запомнятся надолго. Будет ли вспоминать этот разговор спустя несколько долгих лет, проведенных на просторах очередной бескрайней пустыни? Только если с теплотой на душе и скромной улыбкой. Хотелось, наверное, большего, возможно отправиться с ней куда-нибудь на побережье, будь то итальянское или любое другое. Увидеться еще раз, в другом кафе, с отличным видом на голубое море. - Главное, чтобы на наш след не вышел киллер, а то придется сбрасывать его с балкона. - Читал в свое время произведения Брауна, и даже фильм отрывками глядел, где-то на очередных сборах.

    - За два дня вряд ли получится узнать все Римские секреты, но у меня тоже, к сожалению, не так и много времени. - Ему придется покинуть итальянскую столицу, хочет того или нет, не так уж и важно, ведь есть приказы и обязанности. Где-то на чуждой земле вершится несправедливость, и пусть искоренить причины не под силу практически никому, простой человек может сделать так, чтобы влияние ее ослабло, не перекидывалось на обычных граждан, беззащитных и не способных выстоять, порою, под сильным напором. - Такой историк будет притягивать слишком много взглядов! - Вкусный обед заканчивался, необходимо расплатиться, оставив немного на чай, а затем снова отправляться в путь. Всего два дня, так много, но и много, если поглядеть на это с другой стороны. - Тогда отправимся в путешествие? - Поблагодарили хозяина за пищу, он что-то пролепетал в ответ на своем языке. Снова оказались на тихой улочке, мимо пронесся мопед, водителя не особо беспокоило наличие людей в таких ограниченных пространствах, похоже на типичную ситуацию с сомалийских рынков. Вот только туристов в этих местах было в разы, даже в сотни раз больше. Рэнфилд предложил свою руку в качестве опоры, повел спутницу вперед. Куда именно, по каким улицам? Сказать трудно, нужно выйти куда-то в знакомое место, увидеть хоть что-то понятное глазу. Собственно, находились они практически в самом центре.

    - Если отправимся налево, да, да, мы недалеко от реки, то на другой стороне есть парк с тяжелым итальянским названием, впереди Ватикан и замок Святого Ангела, можно приблизиться к местам событий произведения Брауна, там недалеко до фонтанов, где мы и встретились. - Указал рукой на итальянскую надпись, понятно было даже человеку, не знавшему языка. - Направо к Пантеону и фонтану Треви, там полно узких улочек, где можно заблудиться, ну а если развернемся, то выйдем к форуму и дальше к величественному Колизею, - правда сейчас в той части города, наверное, было слишком много людей. Кажется, сегодня они были готовы обойти все места, и силы вполне останутся на что-нибудь еще, будет видно. Например, на десерт в очередном местном заведении. Вот если только спутница Уоллеса снова окажется готовой пожертвовать своей строгой диетой. - Я бы предложил отправиться куда-нибудь в правую сторону, если так хочется улочек, там и посмотреть должно на что быть, да и людей не так много, - не каждый рискнет пробираться сквозь римскую эспланаду. - А оттуда уже куда душе будет угодно. - План созрел весьма хороший, и кто знает, где именно окажутся эти двое, когда солнце закончит свой путь по небосклону, окончательно скрывшись за горизонтом. Пока об этом думать рано, самое время насладиться моментом.

    [NIC]Wallace Renfield[/NIC][STA] [/STA]
    [AVA]https://i.imgur.com/JZtjm66.png[/AVA]
    [LZ1]УОЛЛЭС РЕНФИЛД, 32 y.o.
    profession: миротворец;
    [/LZ1]

    +1

    11

    Нет. Больше не хотелось грустить. Больше не хотелось думать о далеком и тяжелом прошлом, каким бы оно ни было. Разговоры о балете заставляли Тельму сжаться, закрыться еще сильнее. Девушка любила то, чем занималась, но в то же самое время ненавидела всей душой, ведь именно балет отнял у нее все то, чем радуются дети в ее возрасте. У Ортеги не было друзей, не было подруг. Она занималась, тренировалась, спала и снова занималась. С самого маленького возраста их учат конкуренции. Но никак не дружбе. В балетном мире эта самая конкуренция была настолько жестокой, что в возрасте четырнадцати лет, она была отправлена в больницу с множеством порезов на ступне, когда не глядя, всунула хрупкую ногу в пуант, где было множество разбитых стекол. Теперь она знала, насколько жесток этот мир, в котором она занимает ведущую роль, и каждая балерина мечтает, чтобы у нее однажды сломался хребет, дабы занять ее место. В балете нет жалости. Это жестокий мир, который на первый взгляд кажется столь привлекательным и красивым. Сегодня она нарушила столько правил. Почему бы не продолжить дальше.
       Тель всеми силами старалась себя сдерживать, когда Уоллес расплатился и двинулся по прямой улице, которая расходилась множеством дорожек. Они словно герои какой-то сказки, которая предлагал им столько путей. И только если ты не сделаешь правильный выбор. Тельма слушала приятный баритон мужчины, улыбаясь своим мыслям, уже изначально выбрав направление. Нет, она не хотела в шумную толпу, хотя и там можно было потеряться за полами широкой шляпки. В этом платье и в солнечных очках она была практически неузнаваема. Сильные пальцы мужские сжимали хрупкую ладонь, и от этого становилось так тепло и хорошо. Не хотелось даже размыкать этих объятий одиноких пальцев. Ортега позволила себе расслабиться на мгновение, поддаться тем эмоциям, которые окутывали с головой. Она слишком долго держала спину ровно, словно карандаш, который обязан быть крепким и ровным, даже ни на мгновение не согнувшись.
        - Я хочу туда, где улица дышит вместе с нами. В унисон, где слышно, как стонут стены. – Тельма выдохнула, словно ребенок, который вот-вот нашел ниточку для самого захватывающего для себя приключения. Она дернет руку мужчины, уже теперь она утягивая его в правую сторону, ныряя в узкий проем между домами. Практически цепляясь о стену соседнего дома. Не ощущая противостояния, понимая, что широкий мужчина тоже смог пролезть. От мыслей улыбается, бросает взгляд на Уоллеса, подмечая, что у него в уголках губ зародилась улыбка. И пусть он думает о ней как о глупой девчонке, а не прима-балерина, которая известна по всему миру. Сегодня она хотела быть незнакомкой, которая едва смогла спастись после теракта. Она хотела дышать. Наслаждаться. Жить.
        Она буквально летела по узким улочкам, смеялась и приветствовала тех, кто попадался им на пути. Ей криком радостным вторили дети, которые свешивались с небольших балкончиков, собирая белье. На них периодически падали некоторые пали. Остужая разгоряченные тела на этом палящем солнце, от которого невозможно было скрыться даже в тени небольших домов. Тельма бежала куда-то вперед, словно ее гнали в спину, она жадно пыталась увидеть все, цепляясь взглядом за каждую мелочь. И в какой-то момент резко затормозила, ощутив, как мужчина ударился ей в спину, не успев затормозить, тем самым обнимая ее за талию, что бы удержать.
        - Ой, извини, посмотри!!! – Тут же затараторила, указывая куда-то в правую сторону на стену одного из домов. Тут располагались огромные дубовые двери, с кольцом, которое торчало из львиной головы. Но ее больше интересовала вещь чуть по правую сторону от двери и ниже. Намного ниже, словно не предназначалось для внимания человеческого. Словно только тот, кто знал, это мог увидеть. – Ты только посмотри! – Тельма вырывается из объятий мужчины, присаживаясь на корточки, махая изо всех сил. Привлекая его внимание, заставляя присесть рядом. – Это же геральдическая лилия. Боже мооой… - В горле встал ком, а голос осип моментально. Тельма была истинной поклонницей Дэна Брауна и всей этой теорией, которая не выходила у нее из головы. В общем-то, Рим для нее был в некоторой степени святым местом. Как и Лувр во Франции, что хранил в себе самую главную тайну тамплиеров. Тельма коснется пальцами выгравированного знака, которая немного отбился со временем, но по-прежнему оставался узнаваем. Он был выполнен не так аккуратно, как на картинках современных. Словно кто-то наспех пытался тесаков выбить этот знак. Словно это место что-то значило для них. – Ты только посмотри, как сохранился этот знак. Это же потрясающе! – Тельма резко повернется, теряя равновесие, и естественной порой для нее стал мужчина, который так же не очень удобно сидел на корточках. Оба рухнули на дорожку, Тельма своим весом придавливая Уоллеса к дорожке. – Упс…- Краснеет чуть, пытаясь прикрыться шляпкой, и начиная смеяться.

    0


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » torn souls


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно