полезные ссылки
он улыбается радостно, словно звезду с неба украл и спрятал меж ладоней...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » август - это ты'


август - это ты'

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Код:
<!--HTML-->
<div class="aesthetic-upd">
<div class="aesthetic-photo-upd" ><img src="https://i.imgur.com/5DCeiND.jpg"></div> 
</div> 

gio & elio
august 2021 ll lake tahoe

спонсор аэстетики юджин
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/Oc4aL9M.png[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: gio;[/LZ1]

+1

2

сквозь мутно-серую пелену дождя не видно практически ничего. вода льётся и льётся, не прекращая, вот уже несколько часов. машины медленно и ворчливо едут по шоссе, разбрызгивая вокруг себя грязную воду луж. недовольные водители нажимают на клаксоны, вдоль всего ряда раздаются гневные гудки, подгоняющие тех, кто не может выдержать темп. из колонок льётся ненавязчивая тихая музыка, но даже она умудряется тебя сейчас раздражать. ты считаешь себя хорошим водителем, но в такой проливной дождь любой опытный водитель начнёт нервничать. ты – едва ли исключение. нажимаешь то на тормоз, то на газ, из-за чего вас то рывком бросает вперёд, то назад, бесконечно натягивая ремень безопасности. чертова непогода!

- я надеюсь, этот чертов ливень закончится к полуночи, как и обещали синоптики, - косишься на брата, сидящего рядом с тобой и, как и многие другие, резко жмёшь на клаксон, проклиная того ушлёпка, который вздумал просачиваться вперёд. джио, наверное, первый раз видит тебя таким злым и раздраженным. обычно ты не принимаешь близко к сердцу то, что происходит на дороге. но сегодня по-другому ты просто не можешь, ну а что они! бесят, уроды такие. и если, не дай бог, погода такая и останется на все три дня вашего отдыха, то ты… ты… ну, ты ещё не придумал, что сделаешь, но обязательно придумаешь.

ты долго вынашивал план отдыха, потом долго всё узнавал. быстро – это в принципе не твоё. ты не говорил ничего джио, в первую очередь тебе хотелось его порадовать. после той ссоры, кажется, всё у вас вернулось в норму. по крайней мере, тебе хотелось в это верить. ты старался изо всех сил, проводил всё своё свободное время с джио. тебе нравилось смотреть на него, нравилось видеть, как он улыбается. вы не нагнетали, ты, словно снова сделал шаг назад. у вас больше не было табу на поцелуи, но в основном вы топтались на одном месте. ты не хотел форсировать события, и ты их не форсировал. ты ждал, наблюдал за ним и, как всегда, много думал. возможно, юджину не нравилось. возможно, юджину очень сильно не нравилось. но именно ты рулил вашими отношениями, поэтому развивались они с черепашьей скоростью. нет, не так. они развивались именно с той скоростью, с какой хотел ты.
а ты совершенно никуда не торопился.

- мы почти приехали. ещё минут двадцать и будем на месте, - минут двадцать – по твоими оптимистичным подсчетам. пробки вроде бы впереди не было. вы очень долго выбирались из города, торчали на каждом светофоре, ожидая, когда красный свет сменится на зелёный. на город терпения тебе хватило. дальше – оно всё кончилось.

ты изначально хотел поехать только вдвоем. можно было бы позвать твоих друзей или друзей юджина, или твоих и его друзей одновременно, но ты хотел быть только с ним. показать ему все свои любимые места, поплескаться в воде и просто-напросто набраться сил и энергии. вода всегда была твоей стихией. как жара была идеальной для тебя погодой. пока бедный юджин мучился, ты получал удовольствие. жара, солнце, вода – вот три идеальных составляющих отличного отдыха. а не проклятый проливной дождь, призванный смыть вас к чертовой матери с лица земли!

если честно, тебе уже хотелось побыстрее приехать. невозможность прикосновений и необходимость следить за мокрой запруженной машинами дорогой нервировали тебя не меньше, чем всё остальное. но, по крайней мере, в машине было тепло и сухо. вообще ты надеялся, что после приезда сможешь загнать юджина в воду, но какая вода, когда за окном такой проливной дождь. придётся импровизировать, а ты пока не придумал, как ты будешь импровизировать. поедите, попьёте чай… ну и что, делать больше нечего. в домике нет ни телевизора, ни интернета. там вообще ничего нет, только худо-бедно укомплектованная кухня и место для сна. всё там рассчитано на то, что вы будете всё свободное время проводить на воде или в туристическом походе. а на улице тем временем погода всё ещё оставляет желать лучшего.

- я устал, - ты остановился у домика, который почему-то показался тебе сейчас ещё меньше, чем был раньше, отцепил ремень безопасности и упал юджину на плечо. – ненавижу дождь, - вот так почти «висеть в воздухе» оказалось неудобно, но тебе нужна была минутка спокойствия и ощущение брата рядом. – ненавижу водить машину в дождь, - а ещё ты терпеть не можешь, когда что-то идёт не так, как ты запланировал. не то чтобы ты любишь планировать всё от и до. но если выходные начинаются вот так вот скомкано, то чего вообще от них ждать? на дворе август, не должно быть никакого дождя. но сказал бы это кто-то дождю.

- мне полегчало, можно выходить. ты готов промокнуть до нитки, братец? – учитывая, что вам не только самим нужно добежать до дома, но ещё и перенести все вещи. на заднем сидении лежит аккуратно упакованный пирог, миска с овощами и зеленью, пакет картошки и ещё два пакета с едой, так что голодная смерть вам не грозит. ты надеялся, что сможешь заставить юджина возиться на кухне. дома готовил преимущественно ты, тебе не хотелось, чтобы джио каждый раз гадал, можно ли тебе это есть или нельзя, а составлять меню было верхом идиотизма. вот поэтому готовил преимущественно ты, а юджин рядом служил при тебе вторым поваром. ты нещадно эксплуатировал брата, как будто всё именно так и задумывалось. вы жили вместе и все дела по дому делали вместе, хотя ты, конечно, бывал дома чаще, чем юджин. всё-таки ты работал из дома, тебе всё меньше хотелось тащиться в мастерскую, особенно, если встреч с заказчиками у тебя не было. тебе достаточно было того, что раз в неделю ты ездил в больницу или ещё куда-нибудь по каким-нибудь занудным взрослым делам.

- выйдешь первым? я буду подавать тебе вещи, ага? – спрашиваешь, а сам садишься по-человечески, расправляешь плечи и открываешь дверцу. пяти секунд на улице тебе хватает, чтобы промокнуть до нитки. суешь джио в руки продукты, а сам берёшь все пакеты, до которых дотягиваешься. вы практически бегом добираетесь до двери, хотя, в принципе, терять-то уже нечего. открываешь дверь, и вы вваливаетесь в тёмный коридор. – всё ещё ненавижу дождь, - бросаешь пакеты на пол, жмёшь на выключатель, коридор заполняется светом. всё вокруг деревянное, как ты и запомнил. вода с вас стекает на зелёный с каким-то абстрактным серым рисунком ковёр, ты рассеянно целуешь брата и снова выходишь на улицу. вы не всё забрали. поскальзываешься на мокрой траве и практически падаешь, с трудом удерживаясь на ногах. возишься в машине, но находишь только одну сумку, вместо двух. хмуришься, открываешь багажник, убеждаешься, что он пустой, и снова возвращаешься к задним сидениям. нет, определенно, ещё одной сумки нет. ты даже сидения передние отодвигаешь, но как можно найти то, чего в принципе нет? верно: никак.

раздраженный и мокрый, с порезанным ключами пальцем, возвращаешься в домик. – мы забыли дома сумку с одеждой, - констатируешь факт, засовывая окровавленный палец в рот. – мне казалось, что ты брал эту сумку. ну ту, тёмно-синюю? – переспрашиваешь, разуваясь. – в общем, сумки у нас нет. вся одежда, что есть у нас – на нас, поздравляю, - колупаешь палец, пачкаешься в крови. – найди мне, пожалуйста, там в сумке… лейкопластырь и антисептик, а я пока в ванную, - ноги мокрые и весело шлепают по полу. с футболки и шорт течёт, ты морщишься и еле держишься, чтобы не разворчаться. размазываешь кровь по всей ладошке, прежде чем засунуть руку под струю холодной воды. видишь юджина в зеркале, притягиваешь свободной рукой его к себе. – но зато у нас куча еды, и мы с тобой здесь совершенно одни. никого вокруг нас, только ты, я и твой пирог с вишней, который мы сейчас съедим, - целуешь его, попутно вытаскивая руку из-под воды. – к оказанию медицинской помощи я полностью готов, - руки у юджина прохладные после холодной улицы, а сам он невероятно притягательный в футболке, прилипшей к телу. ты облизываешься, пританцовываешь на одной ноге и терпеливо ждёшь, когда порезанный палец перестанет щипать. палец в конце концов оказывается заклеенным, кровь отмытой, а ты всё ещё мокрый. – нам придётся ходить в … ммм… видимо, простынях, сменной одежды нет, - смеешься, осторожно убирая волосы с лица юджина. волосы отрасли сильнее, чем у тебя. вообще, конечно, ещё можно замотать полотенце вокруг бёдер… но ладно, как-нибудь сориентируетесь. – добро пожаловать на озеро тахо! впереди целых три дня, начинай наслаждаться, - сообщаешь бодрым тоном заправского гида и стягиваешь с себя мокрую футболку. вот лично ты уже начал наслаждаться.
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/Oc4aL9M.png[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: gio;[/LZ1]

+1

3

когда элио в очередной раз бьет по тормозам, ты хмуришься, поворачиваешься к нему и пару минут изучаешь выражение его лица. нет, пока тебе не хочется проверить его пульс. с одной стороны, это даже увлекательно - наблюдать каким может быть твой брат. примерно этим ты и занимался все время с того момента, как сет свалил из лофта и оставил вас вдвоём. наблюдал. между поцелуями и в процессе тоже. в принципе ты не рассчитывал, что после ссоры и примирения вы тут же радостно окажетесь в постели. ну разве что раз двести ты думал об этом, каждый день по несколько раз. но мысли так и не материализовались. тебя это огорчает, совсем немного. тем не менее, вы медленно, но верно двигаетесь, отношения развиваются, «нельзя» становится меньше, а дозволено больше. все чаще зелёный, не красный. взять хотя бы сегодняшнее утро…

резкий сигнал, прижимающей вас сзади тачки, грубо врывается в сладкие воспоминания. вот так всегда. тебе не нравится, когда тебя прерывают, ты даже поворачиваешься, чтобы посмотреть, что за идиот там сигналит и слепит тебя фарами. вы все здесь в одной лодке, плывете по дороге, пока небо выливает на вас вселенскую печаль. если бы ты ехал за рулём возможно тоже психовал бы, определённо психовал бы, похлеще, чем элио. но ты только дергаешься на пассажирском, когда машину заносит, когда вы то замираете, то снова трогаетесь. хочется занять чем-то руки в отсутсвие возможности покурить. пару раз ты занимал их коленями элио. неплохой способ снять раздражение - провести ладонью по колену и задержать на несколько секунд. правда это мало помогло.

- да ладно, малыш, мы не сахарные. главное доехать, а там разберёмся, - тебя и правда не парит дождь. дышится легче, нет изнуряющей жары и искупаться под дождём ты тоже не против. даже романтично. ухмыляешься, поглядывая на брата. в данный момент ваши мысли явно не сходятся. раздражение искажает его красивое лицо, но оно по-прежнему остаётся красивым. этого не изменить. наблюдать = любоваться. все время, пока он рядом.

водишь пальцами по стеклу. не складывающиеся ни во что линии. сет рассказал тебе каким был элио в универе и за весь разговор ты успел сто раз пожалеть, что не встретил его тогда. за сетом ты тоже наблюдал, за его интонациями, которые сменялись с задора на нежность и обратно. ты даже можешь его понять, не любить элио невозможно. разным. любым. и таким раздражительным тоже. ты готов принять удар на себя, если что. тебе все равно совершенно нечем заняться, кроме как глазеть в окно, на брата и менять музыку на магнитоле, пока и она не начала его раздражать.

вы планировали эту поездку и ждали ее оба. подготовка конечно была основательная, особенно готовка, пирог кажется удался тебе неплохо, под контролем элио естественно. вообще все выглядело довольно забавно, когда вы толкались вдвоём на кухне. взгляд брата тебя ужасно забавлял, такой профессорский, слегка прищуренный, даже в линзах. постоянно хотелось прерваться, испачкать его лицо, шею, плечи в муке, губы в вишневом варенье и забить на все эти кулинарные дела. и ты не отказывал себе в таком удовольствии, получая нужную долю возмущения. приятные тактильные паузы. сплошное удовольствие для кинестетиков. но потом послушно возвращался к готовке, уборке, сборам и прочей фигне, без которой твой брат жить не может. тебе нравится ему поддаваться, такое аккуратное, но настойчивое давление. элио просто необходимо, чтобы все было так, как хочет он. твой младший брат - скрытый диктатор. а ты увиливаешь, смеёшься, выкручиваешься, а в итоге все равно делаешь по его. игра вроде как по его правилам, но вовсе не против тебя. не подчиняешься - уступаешь. выбивая себе приятные бонусы.

- уродов на дороге полно в любую погоду, - открываешь окно, высовываешься и показываешь фак идиоту на серебристом вольво. - иди нахуй! не терпится, давай взлетай, хули, - тот тоже открывает окно, но ты уже не слышишь, что он там орет, подмигиваешь брату и хлопаешь его по колену.

- скоро приедем, братишка и я сделаю тебе расслабляющий массаж. все будет отлично, ты главное дыши и с рулём понежнее, - улыбаешься, хочется податься вперёд и в наглую отвлечь брата от дороги. но лучше не рисковать. сейчас это будет совсем не благородно.

ты знаешь почему элио так бесится. ему не нравится, что планы под угрозой. в его голове все по полочкам, а на полочках чистота и порядок и все предметы на них расставлены идеально. а тут, с полочек начинает падать всякая мелочевка, разбиваться и нарушать баланс. картина мира дергается и становится похожа на творение импрессионистов или неудачно огранённый камешек. брак.

а ты думаешь, что небольшие погрешности не помешают, они даже добавят остроты. ну дождь, подумаешь. выйдете из машины, тут же будете мокрые насквозь, можно будет потискать элио, стянуть с него футболку, затащить в душ. но, конечно, первым делом он начнёт разбирать вещи, все должно быть четко, правильно, сначала - дело, потом удовольствие. зеваешь. скучно.

ты уже представлял, как будет выглядеть ваше временное жилище. отсутсвие интернета и телека - это практически отсутствие цивилизации. для тебя не проблема - даже наоборот круто. не будет соблазна отвлекаться на что-то ещё, кроме друг друга. небольшая кухня, какой-нибудь маленький диванчик, приглушённый свет, тёплый пол, душевая кабинка, наверняка без расчета на двоих, две комнаты…две кровати. последнее не радует и ты прямо сейчас думаешь что с этим делать. ты бы сразу выбрал одну из комнат и намекнул брату, что обосноваться нужно в ней. потому что спать в разных ты не собираешься. тебе достаточно отдельных спальных мест в его лофте. к слову, с этим тоже надо что-то делать. после поездки ты определённо поднимешь этот вопрос.

дождь не прекращается, сегодня небо решило навязать вам свои правила, с природой не поспоришь. но осталось совсем немного и вместе с элио ты подгоняешь ползущих впереди таких же неудачников, как вы.

но когда вы наконец паркуетесь у домика, твой брат расслабляется, этими секундами ты не можешь не воспользоваться, тоже отстегиваешься, трешься носом о его макушку, поднимаешь за подбородок и целуешь.

- сейчас отдохнёшь, мы уже на месте, можно выдохнуть. путь был нелегким, но через тернии к звёздам, да, малыш? - медленно гладишь его по колену и вот тебе совершенно не хочется прямо сейчас вылезать из машины. но мало ли чего тебе там хочется или не хочется. у тебя есть босс. невозможно красивый и невозможно правильный. а скоро он будет невозможно мокрым и невозможно привлекательным.

- надо мне восстановить права и я буду тебя возить, в дождь и не в дождь, куда скажешь. м? как тебе идея персонального водителя для мистера норвуда? - смеёшься, треплешь брата по волосам и снова целуешь. все таки чертовски круто, что теперь ты можешь делать это не спрашивая и даже не задумываясь, зная, что не столкнёшься с резким сопротивлением.

- о да, готов, не сомневайся, - вылезаешь из машины, чтобы принимать сумки и затаскивать их в дом. как бы твой шедевр кулинарного искусства не превратился в кашу, а овощи в суп. - а дождь по-моему ненавидит нас, - стоишь посреди комнаты, разглядывая обстановку и также рассеяно, как брат тебя целует, отвечаешь на поцелуй.

- а тут прикольно, мне нравится. ну кроме этого несуразного ковра, - элио снова исчезает за дверью, чтобы принести оставшиеся сумки, а ты сбрасываешь кеды и тащишь продукты на кухню. ну ничего, вроде выжили. где-то на дне одной из сумок должны быть две бутылки пива, которые ты прихватил для себя. алкоголь конечно не приветствуется в вашей семье /как звучит-то, черт возьми/, но ты можешь позволить себе расслабиться чуть больше положенного в один из вечеров. можешь.

- серьезно? да ладно? мне тоже кажется, что я ее брал. бля…да и черт с ней, с одеждой, в конце концов. в этом даже что-то есть, будем ходить голышом, как адам и адам, - посмеиваешься, пока элио не демонстрирует тебе пораненный палец. - ну и как ты умудрился? - прежде, чем искать пластырь, ты перехватываешь руку брата, заставляя вытащить палец изо рта. не трудно догадаться, что он перемещается в твой рот. ты чувствуешь вкус крови и очень тщательно высасываешь ее из пореза. будто твоя слюна и ее целебные свойства чем-то отличаются от слюны брата. но отпустить его в ванную все таки приходится. ненадолго.

подходишь сзади, ловишь взгляд элио в зеркале, ухмыляешься, с удовольствием притягиваясь к нему и перехватывая инициативу в поцелуе.

- я считаю это идеально, малыш. ты и сам как вишневый пирог, только слаще и…мокрее. давай-ка я тобой займусь. доктор новак к вашим услугам, - возишься с пальцем, промакивая сухим полотенцем и стягивая пластырем. а брат рисует тебе прекрасные перспективы. ты уже представляешь как он будет проходить мимо тебя, завёрнутый в простыню, а ты "случайно" наступишь на край, волочащийся по полу и вуаля, брат остаётся абсолютно голым, неприкрытым, обезоруживающим, даже немного беспомощным. желанным.

- о, мы уже начинаем раздеваться. мне нравится, - наклоняешься, пока элио ещё не успел стянуть футболку до конца и целуешь левую ключицу, одной рукой обнимая его за талию и привлекая ближе к себе. ладно, вы уже целовались, целовались много раз, но только в губы, ты еще не делал вот так, не касался его тела, не оставлял поцелуев на нем. правая ключица, шея, чуть ниже, к груди. сердце начинается биться быстрее.

- прекрасно, озеро тахо, да, очень красивое озеро, и песок наверное мягкий и дно не каменистое, да? - поднимаешь голову и накрываешь его губы. целуешь долго, медленно. наслаждаешься. все, как босс велит.

- ты уверен, что мы прямо сейчас будем есть пирог? ты голодный? - все это ты говоришь в поцелуй. кажется только сейчас до тебя доходит, что вы совершенно одни, черти где, далеко от города, со связью, работающей с перебоями, никто, типа сета, не ввалиться в ваш домик, открывая его своим ключом. и у вас всего три дня. или целых три дня. это совсем не лофт элио, по-прежнему вынуждающий соблюдать какие-то границы.

- я хочу тебя, а не пирог, - откровенно признаешься, прерывая поцелуй и выдыхая в шею брата. неплохое начало совместного отдыха.

- ладно, тебе принести простынь или как? - совсем немного отстраняешься, снимаешь свою футболку и опускаешь руки, чтобы расстегнуть джинсы элио. все это естественно тебя заводит. мокрый брат, его обнаженный торс, твои пальцы в опасной близости. рядом с ним ты привык сдерживаться, что для тебя само по себе дико, но сейчас это делать сложнее в разы. вся обстановка располагает. - пойдёшь в душ? - ты уже стянул с него джинсы до середины задницы и тебе невыносимо хочется сжать пальцами ягодицы. сейчас кажется безумием, что ты ещё ни разу этого не делал, когда желание в тебе сидит буквально с первого дня. - мне разогреть что-нибудь? кроме тебя, - улыбаешься и убираешь от него руки, иначе ты сейчас зайдёшь слишком далеко. а темп у вас задаёт элио. - я бы покурил и может быть даже выпил пива. ты мне разрешаешь? - смотришь ему в глаза, он точно видит в них все, что ты даже не думаешь скрывать и тебе хочется, чтобы к его щекам прилила кровь, чтобы он выдал себя и своё ответное желание. поэтому не отводишь глаз и не уходишь. пауза. дурацкая пауза. игра в гляделки. а потом ты разворачиваешься и выходишь. надо снять мокрую одежду, надо поискать простыни, надо разобраться с продуктами…надо покурить.

Отредактировано Eugene Novak (2021-09-13 22:35:28)

+1

4

раздражение потихоньку утихает в твоей душе. оно всё ещё мурлычет внутри тебя, как большой кот, но наружу уже не выплёскивается. все негативные эмоции ты берёшь под контроль, привычно воображая, будто закрываешь крышку большой кастрюли. тебе всегда это помогало. ну, с тех пор, как ты научился это делать. мокрая одежда липнет к телу, ты недовольно ёжишься и дёргаешься. порезанный палец щиплет, в глаза заливает вода с мокрых волос. а сзади тебя нарисовывается красивый и, кажется, совершенно ничем не раздражённый джио. ну, конечно… ощущаешь спиной, как самодовольство бьёт из каждой его поры. нестерпимое желание развернуться и укусить его, чтобы уровень вашего раздражения хоть немного сравнялся. но что-то тебе подсказывает, что твой маневр закончится только тем, что ты прямо с порога потащишь джио в постель. а ты вообще-то не собирался.

- да давай уж, займись. и я не хочу ходить голышом по дому, я не люблю ходить голышом, - ворчишь, но в целом… перспектива, наверное, неплохая. как будто снова в универ попал. и не то чтобы вы там часто голышом расхаживали, но встретить кого-то в неглиже посреди общежития считалось практически нормой. и ты очень, очень, очень – чертовски сильно – рад, что сет не стал рассказывать джио первую и неотредактированную версию твоего второго дня рождения в общежитии факультета искусств. если он когда-нибудь расскажет, ты его убьёшь. а потом убьёшь и брата. закопаешь их трупы на заднем дворе твоего дома и будешь абсолютно счастлив до конца своих дней. ты уверен.

юджин не даёт тебе окончательно и бесповоротно выпутаться из футболки, юджин делает… что-то. ты не совсем уверен в том, чем он занят, хотя интерпретируешь его действия однозначно. твой брат пытается тебя соблазнить. очень заманчиво. на несколько секунд ты поддаёшься его чарам, забывая о мокрой футболке, вообще о мокрой одежде, о том, что ты там собирался сделать до того, как… голова оказывается абсолютно затуманена. все мысли исчезают, вместо них остаётся только белый шум. и тебе кажется, будто на месте его поцелуев загораются крохотные костерки. уже не холодно. жарко. ты заставляешь его вернуться к губам, так интереснее, тебе так больше нравится. – да, да… могу найти камни… для тебя, - бормочешь куда-то ему в губы, перехватывая инициативу. обнимаешь его одной рукой, мягко ведёшь вдоль линии шеи, опускаешься в ямочку над ключицей, легко царапая его краем лейкопластыря. хорошо.

- я буду, - осторожно тянешься, убирая мокрую футболку подальше, чтобы не упала на пол. раз уж это теперь твоя единственная одежда. удовольствие растекается по артериям и венам, ты абсолютно утрачиваешь нить происходящего. контроль ускользает, как песок сквозь пальцы… что-то смутное, связанное с песком в голове… да кого волнует этот песок? пальцы путаются в мокрых волосах джио, губы горят от поцелуев. вдыхаешь воздух, согретый его лёгкими, ловко, но не сильно прикусываешь его нижнюю губу, чуть тянешь её на себя. тебе нравится с ним играть. и нравится медленно поджаривать его, как на костре. поэтому… пусть ещё потомится.

- придётся потерпеть, - подмигиваешь брату, наблюдая за тем, как его глаза становятся ещё темнее. – я возьму полотенце, - смотришь на него через зеркало. он снимает футболку и… тебе начинает казаться, что заставляют ждать здесь не только его, но и тебя. желание добраться до него, до всего его тела, не покидает тебя вот уже несколько месяцев, так какого черта? – что ты делаешь? – интересуешься, когда джио принимается за твои джинсы. – я большой мальчик, я умею сам, - накрываешь его руки своими, но не останавливаешь. пусть это будет маленькой игрой. к тому же вы здесь совершенно одни. некому бегать вокруг вас и кричать, что вы делаете что-то аморальное, непростительное и бла-бла-бла. с церковью, например, ты давно не в ладах, лет примерно с пятнадцати, ведь церковь, как известно, геев не одобряет и не принимает. а ты себя в магазине не выбирал, так что церкви по главе с папой римским придётся как-то существовать без тебя. а вы... кто сказал, что умирать в грехе неприятно?

останавливаешь юджина, когда осознаешь, что ещё пара секунд и игра закончится. не в твою пользу. – ага, пойду, - мягко убираешь его руки, быстро целуешь его в губы. – один, - добавляешь, прищуриваясь. ну, ты понимаешь, на что он рассчитывал. но нет. ты пытаешься сохранить какое-то подобие спокойствия. в голове всё ещё красивый белый шум, ты практически не соображаешь, а хотелось бы. – поставь воду, я хочу картошку сварить, - напрочь игнорируешь его предложение разогреть тебя. о, ты с этим вполне справишься сам. – делай всё, что хочешь, джио, тебе можно всё, - кладёшь руки ему на плечи, разворачиваешь лицом к выходу и ловко подталкиваешь вперёд. не поддаёшься на его провокации. у тебя практически железобетонное терпение, он может в этом даже не сомневаться.

тихо посмеиваешься, залезая в душ. если джио до сих пор не оторвал тебе голову, так это только потому, что ему нравится твоя голова. если бы над тобой так издевались, ты бы… ну, скорее всего тебе бы это не понравилось. ты не собираешься томить его очень долго, тебе нравится играть, нравится узнавать человека напротив, нравится только-только выстраивать отношения. но границы ты всё-таки знаешь и хорошо их чувствуешь. границы терпения джио за последние четыре месяца ты тоже узнал. где-то ощупью, где-то манипуляциями. ты научился читать его реакции практически безошибочно. ты знаешь: когда можно продолжить, а когда стоит остановиться.
и когда можно двинуться вперёд, не сомневаясь в том, что тебе не откажут.

перед выходом из ванной комнаты развешиваешь мокрую одежду на верёвку сушиться, заворачиваешься в большое пушистое красное с синими кругами полотенце и шлёпаешь к выходу. если есть в этом мире то, что ты искренне и всей душой ненавидишь, так это ходить босиком. но все запасные носки остались дома, вместе с сумкой, которую кто-то из вас должен был взять, но никто не взял. – твоя очередь. пойдешь? – подходишь сзади, разбирая пряди мокрых волос руками. от него невыносимо пахнет мятным гелем для душа, дождем и тобой. – а я пока приготовлю что-нибудь к пирогу. когда я раздражен, меня лучше не оставлять голодным, - опускаешь голову ему на плечо, заглядывая, что он там такое делает. ничего такого. раздражение внутри тебя всё ещё мурлычет, но, кажется, тебя устраивает. в таком состоянии ты легче поддаёшься на провокации, юджину повезло. а сегодня повезло вдвойне: потому что ты собираешься повестись на всё, что он тебе предложит.

ты в курсе, что юджин пытается протоптать дорожку в твою кровать. но в плане совместного сна твоего брата ждёт большое разочарование: ты спишь один. ты всегда спишь один. он, конечно, может попытаться тебя переубедить, но, скорее всего, так и останется на своей отдельной кровати. потому что, да. ты спишь один.

пока юджин возится в душе, строгаешь свой любимый салат, без которого просто жить не можешь, накрываешь на стол. картошка варится быстро, не бог весь какие кулинарные шедевры, но кому они нужны на природе. хотели бы кулинарные шедевры поехали бы в ресторан. в полотенце тебе объективно неудобно, оно сковывает движения и вообще мешает, тебе постоянно приходится завязывать его потуже, чтобы не упало. и почему здесь нет сушилки, по крайней мере, сейчас бы у тебя была одежда. не мокрая. дождь за окном, кажется, понемногу утихает. может быть, завтра утром его вообще не будет. стоило ехать в такую даль, если провести все три дня взаперти.

- ты не знаешь, почему мне так нравится кормить тебя с рук? – спрашиваешь, протягивая брату бутерброд с щедрым куском сыра. тебе в принципе нравится его кормить, наверное, потому что он первый, кто ест твою стряпню не с кислой физиономией. не думаешь, что готовить ты стал как-то лучше, верх твоего кулинарного мастерства всё ещё лазанья, больше готовить ты толком ничего и не умеешь. не спрашиваешь, будет ли джио пить твой сомнительной вкусноты лимонад, а себе его делаешь. насыпаешь в стакан побольше льда, прихваченного с собой из города в сумке-холодильнике, и заливаешь этот лёд лимонадом. – а ещё… знаешь, - ты в который раз обходишь его сзади, тебе нравится обнимать его со спины. ведёшь дорожку из поцелуев с начала по одному плечу, потом по другому, прижимаешься к лопаткам. – я умею чертовски хорошо владеть собой, - выдыхаешь, собираясь с силами. ты действительно очень хорошо владеешь собой, когда тебе это действительно нужно. сейчас – нужно. для тебя переступить черту не так уж и просто. да, ты принял решение, но ещё не сделал. не колеблешься, но медлишь. тянешь время, наблюдаешь за его реакциями, прислушиваешься к реакциям своим. тебе нужно… пока ещё сохранять трезвость рассудка, кто-то же из вас двоих должен.

- думаю, я доведу тебя за эти выходные до ручки, - "и себя заодно". напоследок треплешь его волосы и возвращаешься к готовке. лейкопластырь понемногу пропитывается кровью. один край у него уже задрался, таким темпом услуги доктора нолана будут нужды тебе каждые полчаса. – ты говорил, что мы не сахарные. так можешь после еды пойдем купаться? всё равно вся одежда у нас мокрая, мы мокрые, какая уже разница? – а на улице всё равно достаточно тепло, чтобы не замерзнуть. это же всё-таки калифорния, ничего не изменилось. ты видишь нетерпение джио, но тебе нравится, как он мужественно с ним борется. нравится, как он мужественно ждёт, когда же ты сделаешь первый шаг. наверняка он догадывается, что ты сейчас специально его бесишь. не всё в этой жизни достаётся легко и просто, ты можешь даже сказать это вслух, если это как-то поможет джио смириться. нет, не с поражением. со временем ожидания. джио придётся подождать до ночи, тебе, кстати, тоже, но поскольку затеял это всё ты, тебе проще раз примерно в сто пятьдесят.

- я никогда не был здесь с кем-то вдвоем. мы всегда ездили толпой и минимум на неделю. чаще на каникулы, это было единственное время, когда свободны были все. ну до того, как началась работа, а у лекси появилась семья, - рассказываешь, ставя миску с салатом на стол. выключаешь плиту, снимаешь картошку. от запахов тебе хочется есть, хотя ну… можно было заняться чем-нибудь поинтереснее. – мы всегда разжигали костёр, жарили зефир, рассказывали друг другу страшные сказки на ночь и вот это вот всё. я хочу, чтобы ты стал частью моей компании, - "а в данный момент немного отвлекся. для чего я и затеял этот разговор, который тебя бесит". так дружелюбно улыбаешься брату, что аж мышцы сводит. ты ещё пока не слышишь скрипа зубов только потому, что у тебя и не было цели довести джио до скрипа зубов. пока не было. ты знаешь: в гневе он великолепен. этого ты от него и добиваешься. повара мясо отбивают, чтобы было мягче, а ты брата доводишь. и чувствуешь себя при этом… замечательно?
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/Oc4aL9M.png[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: gio;[/LZ1]

+1

5

ты выходишь из ванной и делаешь шаг в сторону, только на него у тебя и хватает выдержки. прижимаешься спиной к стене, с силой прикладываешься к ней же затылком, шипящий стон, почти свист сквозь стиснутые зубы. он издевается. в кровь кусаешь губу, выкручиваешь ее, жуёшь словно хочешь изгрызть в мясо. но становится легче. ещё одно грубое столкновение со стеной, чтобы осталось звенящее ощущение в голове, ощущение приятной, растекающейся от затылка боли и пустоты.

блять

собственно, ты же не на что и не рассчитывал. по крайней мере так сразу. но шанс все же был, ты не мог его не использовать и на секунду тебе даже показалось, что элио может поддаться, пойти на поводу, в первую очередь у твоих желаний. но конечно нет. он будет тебя мариновать, пока ты окончательно не поедешь крышей.

делай, что хочешь, джио, тебе можно всё.
только не то, чего тебе БОЛЬШЕ ВСЕГО хочется.

в ванной шумит вода и ты не можешь заставить себя оторваться от стены. сейчас бы рвануть ручку на себя, войти и…и что? возьмёшь его силой? такой себе вариант.

проходишь на кухню, находишь в одном из пакетов пачку сигарет и прикуриваешь. с сигаретой в зубах наполняешь кастрюлю, которая находится в одном из ящиков, ставишь воду на огонь и открываешь пиво. слишком резко. металлическая крышка падает и, отскакивая от пола, закатывается под стол. черт с ней. глубоко затягиваешься, прикрываешь глаза и убеждаешь себя, что ты само спокойствие. все, что тебе остаётся сохранять его, держать баланс. весы твоего терпения покачиваются из стороны в сторону. ты никогда не отличался способностями к выдержке, ты хотел и ты получал, неважно какими способами. с элио напротив каждого из них можно поставить жирный крест. а придумывать новые у тебя просто нет сил или фантазия тебе отказывает, когда он рядом. одно только желание, непреодолимая тяга.

между прочим, в воздержании нет ничего хорошего, братишка
произносишь вслух, в воздух.

ты уже начинаешь думать, что когда элио наконец сломается и уступит, ты просто ничего не сможешь и это будет самое грандиозное фиаско в твоей жизни.

разбираешь продукты, рассовываешь по полкам в холодильнике. разворачиваешь пирог и пальцем снимаешь сверху варенье, облизываешь, не слишком сладко, в самый раз. ты все ещё остаёшься наполовину одетым, хотя соблазн встретить брата из ванной абсолютно обнаженным очень велик. ты просто хочешь увидеть его лицо в этот момент. маленькая месть. минутка триумфа. херня. ты можешь ничего подобного и не увидеть и тогда это будет всего лишь очередной облом и удар по твоему самолюбию. снова делаешь глубокую затяжку, постукиваешь пальцами по столу. не знаешь чем себя занять. включить что ли какой-нибудь тупой ролик на ютубе. пару минут бездумно листаешь ленту в телефоне, а потом бросаешь его на подоконник. с улицы пахнет дождём, ты высовываешься в окно и капли бьет тебя по лицу, слизываешь их с губ, обтираешь лицо ладонью. самое сложное не думать о том, что будет дальше, а просто наслаждаться. вы вдвоём, у вас три свободных дня, совсем не обязательно проводить их в постели. да? или нет?

блять

похоже твоему брату очень нравится подходить к тебе со спины, создавая элемент неожиданности, прикасаться, заставляя твоё тело напрягаться струной, а мурашки сбегать вниз от линии роста волос до самых пяток, щекочущей волной. ты даже не поворачиваешься, быстро делаешь глоток пива, душишь пальцами горлышко бутылки.

- ага, - заводишь руку назад, не глядя цепляясь за ткань. махровая, приятная на ощупь, ярко-красная, разглядываешь зажатый в руке край, невольно поводишь плечом ощущая прикосновение и тёплое дыхание.

- ну что разогрелся? - разворачиваешься, подаёшься вперёд, между вами почти не остаётся пространства для вдоха. поцелуй должен быть логическим продолжением, но ты не целуешь, снова делаешь шаг в сторону, как тогда, выйдя из ванной, оставив элио за закрытой дверью, но сейчас у тебя нет опоры и справляться с телом, брать его под контроль почти не представляется возможным. плюс ко всему ароматы пива и табака вряд ли будут сейчас приятны твоему брату.

- что-то не похоже, что ты раздражён. выглядишь довольным, - усмехаешься, отпускаешь полотенце, даже не рискнув сдёрнуть его с элио, тушишь бычок в раковине и отправляешь его в мусорное ведро.

душ очень кстати, особенно если сделать его похолоднее и не поддаться искушению дать себе разрядку прямо сейчас. напряжение в мышцах ослабевает, когда потоки воды стекают по плечам и бёдрам, подставляешь лицо, глотаешь воду, у неё неприятный привкус, сплевываешь, упираешься ладонью в кафель и медленно размеренно дышишь.

ты справишься
эти два слова тебя уже достали

на крючке висит ещё одно полотенце, на контрасте с красным, в которое завернулся элио - густо серое, с потертыми фиолетовыми разводами.

пока ты пытался совладать со своим возбуждением, только потерял время и даже не осмотрел комнаты, кровати, на которые возлагаешь особые надежды. пока ты тут остываешь, брат может успеть навести везде свои порядки и тебе придётся послушно улечься в выбранную им кровать, пожелать спокойной ночи и до утра проклинать все на свете, в большей степени - свою беспомощность рядом с ним.
кое-как затягиваешь на поясе полотенце, трясёшь головой, рассыпая брызги вокруг себя и буквально идёшь на запах. конечно, твой братец уже нарезал салат, и успел приготовить себе лимонад. твоё пиво одиноко стоит на подоконнике. а ты ощущаешь какую-то идиотскую растерянность, когда он протягивает тебе бутерброд и не даёт взять его в руки. типа кусай, ага. наверное это глупо, но ты кусаешь, жуёшь и мычишь что-то в ответ. откуда ты знаешь почему ему нравится тебя кормить. наверное по той же причине, что и издеваться, делая два шага вперёд и три назад. не смотришь на брата, смотришь на лимонад, как он быстро покрывает кубики льда, машинально облизываешь губы.

- черт тебя дери, элио, - откидываешь голову назад, мажешь губами по его щеке, но он ускользает. дрожь проходит по спине, вот ты владеть собой совершенно не можешь. без всяких сомнений он чувствует как ты дрожишь. сжимаешь зубы и шипишь, тебе приходится вцепиться в полотенце, где-то в районе паха, чтобы просто не застонать.

- тебе это нравится да? доводить меня? - выдыхаешь, сглатываешь комок в горле, он прокатывается куда-то вниз, падает камнем и застревает. - я уже на грани.

ты не трогаешь его, не касаешься даже кончиком пальца, потому что прекрасно знаешь себя. если элио может проделывать все эти манипуляции почти безболезненно, с улыбкой, получая свое извращенное удовольствие, ты не можешь. ты сорвёшься. если он думает, что ты один из его камешков, которые можно вертеть в руках, как вздумается, обтачивать, полировать грани. он очень ошибается. а впрочем, ты сейчас сам себя обманываешь. именно это он и делает - вертит тобой как хочет.

- да пофиг, можно и искупаться, - говоришь хрипло, хватаешься снова за сигареты. тебе нужно. плевать на его недовольства. ты демонстративно хватаешь овощи из салата прямо руками и усаживаешься на подоконник.

- очень интересная история, элио. а я вот никогда не был в больших компаниях на озере и не жарил зефир. и совсем об этом не жалею, - ты с хрустом раскусываешь дольку огурца и смотришь на брата, не отрываясь. он начинает тебя раздражать этой своей самоуверенностью, тем, что держит все в своих руках и сам себя ты тоже раздражаешь. тем, что так нуждаешься в прикосновениях этих рук.

- давай ешь, озеро не ждёт, - прислушиваешься к дождю, он почти закончился, только с навеса на дорожку под окном сбегают капли, постукивают по крыше с деревьев.

ты совсем не уверен, что хочешь стать частью компании брата, но сохраняя дистанцию, ты не получишь желаемое. заполучить элио в свое единоличное пользование не получится.

- однажды это случится. твоя компания и я. но пока мы только вдвоём, малыш, - выбрасываешь сигарету в окно и слезаешь с подоконника.

- пошли, вставай, - хватит уже, он достаточно порулил, а ты ведь сразу просил быть с рулём понежнее. не даёшь ему доесть, забираешь из рук стакан с лимонадом, делаешь глоток, кривишься и ставишь на стол, свою бутылку пива ты тоже оставляешь. обойдёшься.

тянешь элио за собой на улицу, удерживая одной рукой полотенце, вам только добраться до воды, там они уже не понадобятся.
ветер тёплый, он треплет волосы, заставляет щеки гореть.

- давай быстрее, - вы не бежите, ты все таки помнишь, что сердцу твоего брата нельзя перенапрягаться, но терпение твоё на исходе. тебе нужен выброс адреналина. у кромки воды ты отпускаешь полотенце и оно падает под ноги, с элио ты его стягиваешь, почти аккуратно, почти не навязчиво, даже вниз не смотришь, когда тебе пиздец как хочется. и заталкиваешь его в воду вместе с собой. она прохладная, это будоражит все внутри, ты невольно начинаешь смеяться, толкаешь брата дальше, надо зайти в воду по пояс, тогда будет можно. ты говоришь это себе, а тебя трясёт от ощущения близости, от вседозволенности, которая накатывает бьющими в грудь волнами.

все. остановиться. ты приказываешь себе и времени, которое перестаёшь ощущать.

прижимаешь элио к себе, ведёшь руками по спине, касаешься ладонью копчика, накрываешь ягодицы под водой. слова рвутся из тебя, шёпот, рваное дыхание, но ты молчишь, целуешь его жадно, порывисто. ты хочешь его просто до безумия, до остервенения и идиотская необходимость сдерживаться ломает тебя на куски, рвёт на части.

- элио, - ты просто не знаешь куда девать свое желание, свои руки. ты сейчас с ума сойдёшь.

- когда ты перестанешь меня мучить, а? скажи мне, - не прерываясь, в поцелуй, твоё возбуждение уже невозможно скрыть, ты слишком близко, слишком тесно.

- ну, скажи, скажи, что мне нужно потерпеть ещё немного. давай, я почти готов это услышать, - ничерта ты не готов, тебе уже плохо, до темноты в глазах, трясучки в руках, а ведь ты все ещё пытаешься не дать им волю. ещё немного и ты пожалеешь, что притащил его сюда, надо было остаться внутри, отвлечься на дурацкие разговоры, допить пива и затуманить им голову. тяжесть во всем теле, ватные ноги тебе бы не помешали. но сейчас они дрожат, как и твой голос, как весь ты.

блять

тебе было бы плевать, тебе всегда было плевать, ты никогда не стеснялся своих реакций, проявлений желаний своего тела, но сейчас ты не знаешь чего ждать и ты уже ждал слишком долго. и вообще твой брат тебе должен за всю эту адскую пытку.

+1

6

- цель моей жизни – доводить тебя, золотце, - ухмыляешься, чувствуя себя абсолютно в своей стихии. ты манипулятор, и тебе это нравится. а особенно тебе нравится манипулировать братом, который выглядит так мило, когда сердится. о, да, ты видишь, что он уже закипает, но старается не показать тебе этого. ты видишь, как темнеют его глаза, как в них появляются маленькие чертята с вилами на перевес. ты ждёшь, когда же его терпение лопнет окончательно и бесповоротно. кажется, у твоего брата чуть больше терпения, чем тебе казалось изначально. в тебе, конечно, больше, но и ему отсыпали довольно щедро. ты изучаешь его, пытаясь не расхохотаться. джио не поймет. и, чего доброго, вовсе пришибёт тебя за этот смех. если тебя не прикончат те чертятами с вилами из его глаз.

- да, мы вдвоем. я хотел, чтобы мы были вдвоем, - поднимаешь на него взгляд. культурно накладываешь себе на тарелку салат и картошку, старательно и медленно всё пережевываешь. ты не торопишься абсолютно никуда. и ты не дашь джио тебя торопить. а вдруг ты подавишься? демонстративно докладываешь в тарелку ещё салат, не будет же он тебя вытаскивать из-за стола и тащить за пояс к озеру. не будет же? если бы ты знал, что джио переживёт ещё небольшую задержку, ты бы старательно записал всё, что ел, посчитал воду, записал все таблетки. но что-то тебе подсказывает, что джио лопнет. ладно, ты не будешь доводить брата до греха и до состояния "сейчас рванёт". не то чтобы ты боишься. просто границы.
границы, которые ты не переступаешь.

- да ладно, ладно, встаю я уже, - вилка звонко ударяется о край тарелки. ты ведь не доел… салат кажется очень грустным, ты мысленно обещаешь ему, что ещё вернёшься, и покорно идёшь вслед за братом на улицу. дождь более или менее поутих. камешки на дороге неприятно колют стопы, ты ворчишь. терпеть не можешь ходить босиком, просто ненавидишь. почему он не дал тебе обуться? – я не могу, но я стараюсь, - чуть ускоряешься, от чего камешки отнюдь не перестают впиваться в ноги.

первое ощущение: вода холодная. она только касается тебя, а ты уже понимаешь, что не очень-то ты туда и хочешь. ты тепличное растение, которому нужно тепло. вода тоже нужна тёплая, а эта из-за дождя остыла. джио избавляется от своего полотенца, а потом стягивает твоё. ты дрожишь, но усилием воли заставляешь себя перестать. расправляешь плечи и шагаешь в воду. ладно, не так уж и ужасно. ты идёшь глубже, бороздя воду. касаешься её руками, поднимая волны. кожа покрывается мурашками, ветер треплет волосы. оборачиваешься к джио за секунду до того, как он притягивает тебя к себе. у него холодные руки, но ты не сопротивляешься. сам он довольно тёплый. он касается тебя, его руки мечутся по твоему телу. ты не улыбаешься, кладёшь руку ему на лопатки, скользишь вниз. тебе проще держать себя в руках. нет, не так. тебе не проще. но у тебя больше выдержки.

ты хочешь его до звона в ушах, до белого шума в голове. только ты ему об этом не скажешь: тебе не нравится принадлежать кому-то или чему-то до такой степени. твои чувства, твои желания. сам с ними разберёшься. и, черт побери, ты умеешь с этим всем справляться, держать всё это в узде. и джио рядом с тобой научится, если хочет, чтобы у вас что-то получилось. не_одноразовый секс. // тебе даже в голову не пришло, как вы будете объяснять окружающим, почему ни с кем не встречаетесь //.

отвечаешь ему на поцелуй, мокрой рукой мягко гладишь его по щеке. ты чувствуешь возбуждение джио, но в данный момент не можешь ничего с этим поделать. нет, ты, конечно, можешь, это не так уж и сложно. но ты хочешь в кровати и не сейчас. тебе нужно… уже не время, уже собраться с силами и мыслями. у тебя так давно никого не было, ты просто утратил уверенность в себе. а ещё ты не знаешь, к чему всё это может привести. секс – это нагрузка, большая нагрузка на сердце в том числе. и тебе бы не хотелось, чтобы первый же раз закончился скорой помощью, больницей, лекарствами. ты не спросил у врача, что делать и насколько ты должен быть осторожным. ты действуешь на собственный страх и риск. и надеешься, что всё будет в порядке. но собраться с силами и мыслями для тебя – не просто слова.

- джио, помолчи, - да не хочешь ты ему ничего говорить о рисках, вы не инвестициями занимаетесь, в конце-то концов. прерываешь его глубоким, медленным поцелуем, грозящим вскипятить воду во всем чертовом озере тахо и твою собственную кровь, лениво движущуюся по сосудам. его губы мягкие, податливые. ты целуешь его до тех пор, пока не кончается воздух в лёгких. руки медленно изучают его тело, мимолетно скользят по шрамам. холодная вода плещется вокруг вас, и только она и позволяешь тебе сохранить рассудок. – я люблю тебя, джио. продержись ещё чуть-чуть, - пока ты набираешься смелости, чтобы … блять, чтобы просто-напросто сделать шаг в сторону постели брата. – совсем немного, - шепчешь ему на ухо, опаляя мочку своим горячим дыханием, и толкаешь в воду, окуная с головой. окунаешься следом за ним, надеясь, что он ещё не решил тебя утопить. ты любишь плавать, в воде тебе почему-то дышать легче, чем на воздухе. выныриваешь, оттираешь воду с лица, наполняешь лёгкие новой порцией воздуха, и заныриваешь обратно.

холодная вода отлично прочищает мозги и позволяет тебя с мыслями всё-таки собраться. ничего не случится. всё будет нормально. в конце концов, вы всегда можете нажать на паузу, если ты почувствуешь себя плохо. но ты, конечно, надеешься, что не почувствуешь. плаваешь вокруг джио, стараясь сильно энергию не тратить. иначе вечер и ночь реально закончатся тем, что ты тупо уснёшь, а джио тебя придушит. ты бы себя придушил. отплевываешь, несколько минут просто лежишь на воде, а потом выходишь на берег. расправляешь полотенце и, не парясь, усаживаешься на него. чего там такого джио не видел… вода стекает с тебя, и ты запоздало понимаешь, что дождь всё-таки закончился. временно или нет, но он точно закончился.

- будешь выходить? – спрашиваешь у джио, стряхивая воду с волос. прохладный воздух неприятно холодит кожу, ты ёжишься, но внутрь не уходишь. просто смотришь на озеро, ловишь себя на том, что, как и брат, принимаешься грызть ноготь на пальце. а ты вообще-то никогда в жизни ногти не грыз! но руки нужно куда-то девать, и если ты не грызёшь ногти, то … расколупываешь мокрый с розовыми кровавыми разводами лейкопластырь. на улице медленно темнеет. ты ждёшь, когда с тебя перестанет течь, и, не заворачиваясь в полотенце, уходишь в дом, закинув полотенце на плечо. ты не любишь ходить голышом, но обнаженность тела тебя не смущает. ты не стесняешься своего тела, шрамов – тоже, хотя красивыми их едва ли можно назвать. совсем скоро к ним добавится ещё один, это лишь вопрос времени.

пьёшь лимонад на кухне, утоляя жажду, меняешь полотенце на сухое и просто … ты чувствуешь границу дозволенного. сейчас ты подошёл вплотную.

--------------
ты не выбираешь кровать, на которой будешь спать. сон сейчас волнует тебя меньше всего. заходишь в спальню к брату, несколько долгих секунд стоишь, прислонившись к косяку, смотришь, как он возится. заходишь внутрь, щёлкаешь выключателем, свет гаснет. в комнате горит только маленькая прикроватная лампа, свет мягкий и вполне достаточный, чтобы видеть друг друга. подходишь к джио, стараясь не шуметь. упираешься одним коленом в кровать, приподнимаешь его голову за подбородок и медленно, словно всё ещё сомневаешься, целуешь. ты не сомневаешься. ты сам пришёл в его постель и надеешься, что сопротивления не встретишь. дёргаешь за край полотенце, не торопясь избавляешься от него. твои глаза темнеют, сердце начинает биться чаще. отрываешься от джио, снимаешь с себя браслет, отбрасываешь его на тумбочку у кровати. – у меня уже очень давно никого не было, - говоришь ему в поцелуй, удерживая его лицо в ладонях. нетерпение, тебе хочется быстро, но ты уверен: быстро это не будет точно. это будет медленно. и тяжело. так же тяжело, как ты уже дышишь. тебе не хватает воздуха. ты заставляешь себя расслабиться и ещё немного притормозить.

я не знаю, как отреагирует моё сердце. но я хочу попробовать, - толкаешь его в грудь, опуская на кровать. нависаешь над ним сверху. целуешь подбородок, шею, ключицы, грудную клетку. дрожь побегает по всему телу, ты медленно втягиваешь воздух, смешанный с его запахом и запахом воды. вместе с дрожью по твоему телу растекается и удовольствие, смешанное с волнением. нервы натянуты, как струна. продолжаешь покрывать его тело поцелуями, изучая его. совершенный. под тонкой коже перекатываются крепкие мышцы. ты закрываешь глаза, полностью отдаваясь ощущениям. скользишь кончиками пальцев по его коже, запоминая каждую родинку, каждый шрам. тебе нравится, как его тело оживает под действием твоих рук, твоих губ. ты ласкаешь его, разогреваешь мышцы. кожа медленно розовеет, твоя забота сейчас – это он. и ты надеешься, что всё это сводит его с ума не меньше, чем твои манипуляции. впрочем, это, наверное, тоже манипуляции.

- я люблю тебя, - возвращаешься к его губам, делая жизнь чуть менее невыносимой. чей-то стон, и ты не знаешь, чей точно, разносится по крохотной комнате. рискуешь ускориться, продвинуться дальше, вперёд. на несколько минут отстраняешься от него, запоминая. переплетение татуировок и шрамов, крохотное созвездие родинок – не такое, как у тебя. и это тебе нравится. отличие, а не просто зеркальное отражение. касаешься шрама на его бедре, который нашёл рукой, пока изучал его тело. – я хочу услышать историю его появления, - тебе любопытно. а ещё ты вспоминаешь, что ничего не знаешь о личной жизни твоего брата, а это тебе тоже интересно. и ты хочешь, чтобы он рассказал тебе. не сейчас, конечно, но позже. тебе хочется забраться ему под кожу, коснуться его сердца. хочется снять поцелуем биение жилки у него на шее. и если под кожу ты забраться не можешь, то второе у тебя получается. ты целуешь, удовлетворенно замечая, что после – бьётся чаще. ты надеешься, что юджин не заставит тебя произносить вслух то, что вы понимаете оба: времена, когда ты мог быть ведущим давно прошли. впрочем, ты всегда был пассивом. постель – единственное место, где вели тебя, а не ты; где ты позволял себе утрачивать контроль над происходящим. – у тебя здесь… созвездие родинок, - с боку, примерно на одной линии с соском. – у меня такого нет, - говорить тебе хочется всё меньше, ты замолкаешь, снова полностью отдаваясь ощущениям. поговорить можно и позже.
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/Oc4aL9M.png[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: gio;[/LZ1]

+1

7

конечно, малыш. конечно, сколько угодно. минуты, часы, дни, я готов ждать ещё одну вечность.

знал бы он как трудно тебе отвечать на этот поцелуй, как трудно расслабиться, разжать пальцы, сжимающие его бедро и провести ими вверх по позвоночнику, мягко оглаживая каждую косточку. тебе так трудно, что хочется застонать в поцелуй, взять его руку, заставить прикоснуться к себе. этого будет достаточно, ты как пятнадцатилетний мальчишка кончишь от одного касания. а он целует тебя долго и медленно, он снова говорит о любви и ты впитываешь кожей эти слова, ты пытаешься сфокусироваться на них и перестать злиться, чертовски злиться на своего брата. он хочет, чтобы все было правильно, чтобы первый раз был не быстрым, преисполненным хаосом, прямо здесь в воде или на берегу на мокрых полотенцах, пачкаясь в песке. ему нужна размеренность, мягкое погружение, тепло постели, уют за закрытыми дверьми. элио - не ты. и ты не понимаешь, как ему хватает терпения, потому что он хочет тебя, ты это знаешь и чувствуешь, ты трогаешь его своими мокрыми дрожащими пальцами и в каждой клеточке ощущаешь желание. и от этого тебе тоже срывает крышу, медлительность тебе не свойственна, ты порывист и все, что происходит сейчас скручивает узлами все внутренности.

- это слишком, элио…, - ты падаешь в воду, закрываешь глаза и тебя накрывает холодом, тёмной пеленой, заволакивает, остужает и бросает в дрожь. руки тебя не слушаются. может тебе захлебнуться, просто глотнуть воды и не пытаться выплыть на поверхность. ты был так близок к тому, чтобы сорваться, что сейчас у тебя болит все тело, оно ноет, спазмы пульсируют внизу живота и выныривая на из воды ты резко хватаешь ртом воздух. сейчас тебе хочется быть дальше, как можно дальше от элио. и ты отходишь, пятишься назад, разворачиваешься и плывёшь, грубо рассекая воду, дрожь не проходит, она только усиливается, тебе хочется кричать. но даже это не получается. беззвучный крик замирает внутри тебя. ты думал будет легче. ничерта не легче. когда ты поворачиваешься, элио выходит на берег, расстилает полотенце. что-то кричит тебе. нет. не сейчас. ты плывёшь дальше, дом уменьшается, фигура брата превращается в тёмный силуэт в теплом свете, мягко льющимся из окон. ты любишь его. он очень быстро стал для тебя всем. он заполнил все твои мысли, поселился в тебе. чем сильнее ты отдаляешься, тем больнее тебе становится. ты словно рвёшь натянувшуюся до предела нить. пуповину.

элио

вот теперь ты можешь кричать, криком разрывая воздух, до хрипоты. твою мать. ты признал, что для тебя это слишком, но ты обещал не бросать его, ты не можешь снова сбежать. а ведь именно это ты пытаешься сделать, уплыть без оглядки. тупо на психе. давай, очнись уже, юджин. развернись назад. ноги начинает сводить и ты останавливаешься, пытаясь дотянуться до дна. ведёшь ладонью по поверхности воды, пропускаешь ее между пальцев. ты должен вернуться к нему и уже все равно, что будет. ясно только одно, будет так, как хочет твой брат. никакие мольбы, уговоры, давление и злость не пробьют его защиту. и он прав, он оберегает себя, он не хочет пожалеть, не так он представлял себе первый раз с тобой. все игры закончились, как только ты начал давить, как только показал что не в силах больше терпеть. он довёл тебя до обрыва и столкнул с него, прекрасно зная, что ты не свернёшь себе шею, не разобьёшься и даже не утонешь. выплывешь и вернёшься, как миленький. окунаешь лицо в воду, она жёсткая, щеки начинает покалывать. поднимаешь голову и снова глотаешь воздух жадными глотками.

он ждёт тебя в доме. и ты придёшь. только притворяться ты не сможешь. ты опустошён, желание забилось в угол, оттуда оно глазеет на тебя, и тоже чего-то ждёт. а ты…теперь ты во всем сомневаешься. юджин и сомнения когда-то были не совместимы. только что вы с элио стояли в воде прижимаясь друг к другу, целовались с упоением, и желание заботливо укутав вас в тугой кокон пульсировало, согревало и заставляло дрожать. сейчас оно дрожит само, в страхе снова выбраться наружу. ты по-прежнему не знаешь, что с ним делать, сейчас ещё ощутимее, чем когда был до предела заведён.

выходишь из воды, подбирая полотенце, кое-как обтираешься, босиком проходишь в дом, тело словно тебя не слушается, ты перестал чувствовать уверенность в нем. и смотреть на элио ты не можешь. пока он в своей комнате, которые вы молча, не сговариваясь разделили между собой, ты на кухне допиваешь пиво, чистишь зубы и садишься на свою кровать, накидывая на плечи одеяло. ты даже не знаешь ждёшь ли, что брат придёт к тебе. сам ты к нему точно не пойдёшь. просто сидишь с закрытыми глазами и открываешь их только когда гаснет верхний свет.

очень трудно справиться с дрожью, ты реагируешь на приближение брата очень остро и ничего не можешь сделать с этим. ты - всегда уверенный в себе юджин, всегда знающий что делать и как, сейчас в полном раздрае, внутри тебя мечутся чувства, которым ты не можешь дать определений. а элио заставляет посмотреть на него и ты теряешься в его глазах, в его запахе, тебе хочется уткнуться носом ему в живот, прикусить нежную кожу. никто ещё был тебе так нужен, ни к кому ты не испытывал ничего подобного. желание начинает трястись сильнее, оно мечется, словно заперто в четырёх стенах, врезается в грудную клетку, выбивая из тебя стон. ты не можешь ничего ответить. ты чувствуешь себя ужасно слабым, хотя все должно быть наоборот. это ты сейчас должен обнимать его, ты должен заботиться, окружать вниманием, ты ведь хотел этого, хотел больше всего на свете, а теперь ты что боишься, джио?

он опрокидывает тебя на спину, нависает сверху, а ты не можешь дышать, сердце замирает, желание уже колотит кулаками по стенам.

- ты уверен? - ты спрашиваешь, шепотом, а тебе бы сейчас наброситься на него, пользоваться, пользоваться, пользоваться тем, что он сейчас тебе даёт, тебе бы очнуться, отпустить то, что рвётся на свет неистово, дрожа от нетерпения. но у тебя ступор. именно этого ты и боялся.

поцелуи элио бьют тебя током, ты вздрагиваешь от каждого, цепляешься за простыни, боясь к нему прикоснуться. бережность, нежность, страх, ответственность, боязнь оступиться. ты тяжело дышишь, а тело слушается твоего брата, оно ведётся на его руки и начинает требовать большего, кусаешь губы в глупых попытках остановить, заглушить, заткнуть обратно в угол, в холодные стены, под замки.

я люблю тебя

выгибаешься стоном, невыносимой, всеобъемлющей необходимостью быть ближе. и наконец отрываешь руку от простынь, разжимаешь пальцы, боль пульсирует в ладонях и ты даже не знаешь откуда она, едва касаешься его лица, шеи, плеч, шрама на груди.

- я не помню, - спроси у тебя сейчас что угодно ты не сможешь ответить. ты перестаёшь соображать, тебя колотит. - элио, подожди, - тебе приходиться приподняться, отстраняя от себя брата, сесть на кровати и шумно выдохнуть. а казалось, что слишком было там, в воде, а оказывается слишком сейчас. - дай мне пару минут, - ты почти не чувствуешь, как бешено колотится сердце, ты не можешь собраться с мыслями, хотя наверное сейчас вовсе не нужно думать, нужно упасть в ощущения, отдаться им. ты ведёшь себя, как идиот, как чертов девственник. брат, которого ты хочешь так сильно, что не можешь с собой совладать рядом с тобой, он перешёл все свои границы, когда переступил порог этой комнаты, а ты…теперь ты просишь его ждать. бред. идиотизм.

тянешься к выключателю и вырубаешь свет лампы, вы погружаетесь в темноту, ты слышишь его дыхание и свое, прерывистое, горячее. поворачиваешься, тянешь руку в темноту, наощупь - только так можно почувствовать, отключить все, кроме ощущений, тактильность, кожа к коже. пальцы касаются его живота и в первую секунду тебе хочется отдернуть руку, но ты справляешься с собой, ладонь медленно скользит вверх по груди, между пальцами пропуская сосок, горячий. теперь ты наклоняешься над элио, глаза постепенно привыкают к темноте, его лицо вырисовывается, приоткрытые губы, сквозь них прорывается выдох и ты целуешь его, сначала неспеша, водишь языком по губам, а потом сильнее, не справляясь с жадностью, прикусываешь, пальцы на его груди сжимаются, невольно царапая кожу.

- прости, - выдыхаешь, убираешь руку, она ложится на его бедро, а ты отрываясь от губ целуешь шею, кадык, ключицы. - элио, что же ты делаешь со мной, - собственный шёпот покрывает все тело мурашками, желание рушит все стены, прорывается всхлипом, ты чувствуешь его руки и тебе кажется, что они везде, тело горит огнём. становится невыносимо жарко, ты куда-то отбрасываешь одеяло. в твоих мыслях только одно - не допустить хаоса, не сорваться, не навредить. поцелуи тоже горячие, их слишком много, а тебе кажется, что мало, все равно мало. на животе, на бёдрах, дорожка по внутренней стороне. у тебя кружится голова, ты снова летишь с обрыва, царапаясь о скалы. он пришёл сам, это уже разрешение, но тебе все равно хочется спросить, прежде чем прикоснуться, пальцами, языком, по всей длине, по выступающим венам.

позволь мне, элио

вихрь ощущений уносит тебя, сознание почти отключается, ты рукой упираешься в кровать, локоть дрожит и ты жмёшь сильнее, опускаясь, скользишь губами, медленно, до одурения медленно. а потом ты переводишь взгляд на элио, ты уже видишь в темноте его лицо и тянешься к нему, целуешь, у тебя на языке его вкус, терпкий и чертовски приятный, вылизываешь его губы, прикусываешь подбородок.

- я хочу тебя, как же я тебя хочу, - ты шепчешь сквозь стоны, уже откровенно требуя прикосновений к себе. - элио, это просто безумие, ты чувствуешь? - тебя всего трясёт, все тело влажное, ты слизываешь пот над верхней губой и упираешься лбом в лоб брата. - люблю тебя, - ты даже не осознаёшь, что только что сказал, но тебя окатывает горячей волной, накрывает с головой. оказывается это было так непросто, признаться вслух, выдохнуть эти простые два слова ему в губы и тут же заглушить их поцелуем. ничего больше не нужно, все правильно, все так как должно быть, ласкающие руки, поддающиеся ласкам мышцы, стоны, жадные прикосновения, лишь бы урвать каждую секунду, каждый вздох. и ты больше не чувствуешь страха, только желание сделать так, чтобы элио было хорошо, это самое главное, он - самое главное в твоей жизни.

Отредактировано Eugene Novak (2021-09-15 08:51:01)

+1

8

близость никогда не была для тебя простой вещью. может быть, потому что в твоем понимании близость – это всегда доверие, а его заработать не так уж и просто. тебе всегда стоило времени и сил, чтобы прийти к кому-то. преступить черту, за которой держаться объективно безопаснее. страх, что тебя ранят, что сделают больно. где-то в глубине души ты оставался тем крохотным комочком, от которого отказались родители. то время не отложилось в твоей памяти, но наложило отпечаток на всю твою дальнейшую жизнь. ты боишься доверять людям. боишься и не доверяешь. ты и юджина держал на расстоянии, не подпускал ближе. он казался тебе слишком. и как легко было утратить уверенность в себе, просто находясь рядом с ним. юджин не боялся показывать эмоции, юджин не прятал чувств. ты же не верил, предпочитая границы и рамки. то, за чем тебя практически не достать.

но сегодня ты сделал первый шаг. провальная затея держаться подальше. желание бьётся внутри тебя, заставляет твоё сердце сжиматься чаще. он не причинит тебе вреда и не сделает больно, даже если ты ему это позволишь. а сейчас, перешагивая через порог полупустой комнаты, ты ему позволяешь. ты вкладываешь ему в руки себя, даёшь ему оружие против себя – и только его право: пользоваться им или нет. он кажется тебе растерянным, не понимающим, что происходит. ты уверен в том, что делаешь, иначе тебя бы здесь не было. ты не убегаешь, ты остаёшься. и ты остаёшься всегда, как бы тяжело тебе ни было.

ты не отвечаешь на его вопрос, он ведь и сам знает на него ответ. к чему разрывать сгустившуюся между вами тишину? хриплое дыхание, глухие стоны. для тебя всё это – не просто. и даже сейчас, уверенный в том, что делаешь, ты боишься. разочаровать, остаться ни с чем. его тело безошибочно реагирует на твои прикосновения, но что, если всё это ему уже не нужно? что, если прямо сейчас он ждёт, когда тебя оттолкнуть? ты не знаешь, мысли путаются в голове, пока кончики пальцев продолжают скользить по его коже, пока губы продолжают касаться. пять минут удовольствия – и если нет, ты как-нибудь справишься с разочарованием и собственным раненным самолюбием. нельзя было истолковать неверно его желания. юджин подталкивал тебя, давил и нагнетал. но, может быть… ты отбрасываешь ненужные, ядовитые мысли, прикрываешь глаза, отдаваясь одним лишь ощущениям. тепло. гладкость и шелковистость кожи под пальцами. шероховатость шрамов, выпуклость маленьких родинок. его тело – как карта, которую ты составляешь на обратной стороне век, где не увидит никто другой, кроме тебя.

юджин отстраняет тебя, и ты послушно отодвигаешься. моргаешь несколько раз, возвращаясь в реальность. пустота помещения, свет луны, бьющий через не зашторенное окно, свет лампы на прикроватной тумбочке. ты моргаешь, пытаясь приноровиться к изменениям. перед глазами появляются предметы интерьера. ты старательно смотришь, куда угодно, но только не на юджина. с силой закусываешь губу, рот заполняется кровью, её металлический привкус несколько проясняет затуманенные мозги. – что-то не так? – ты спрашиваешь, ругая себя последними словами за эту фразу. но ты имеешь право знать. ты не знаешь, чего вы ждёте. может быть, ждёте, пока ты уйдешь? не двигаешься, застываешь, подобно каменному изваянию. сердце гулко бьётся в груди, ты жмуришься, справляясь с мимолетной болью. ты не спрашиваешь у юджина всё ли в порядке, всё ли между вами в порядке. не касаешься его, просто ждёшь. он так долго ждал тебя, так что и ты можешь пару минут посидеть на кровати, старательно глядя на рисунок на простыни. переплетение бледно-зелёных и светлых малиново-красных линий. ещё немного и ты начнёшь водить по ним пальцем, как делал в детстве.

выдыхаешь шумно, как будто из шарика выпустили весь воздух, когда юджин решительно щёлкает выключателем маленькой лампы. тебе хочется протестовать: ты рассчитывал на свет, тебе хотелось его видеть. но, впрочем… вы там, где хотел ты, пусть и юджин сделает так, как хочет он. дрожь пробегает по твоему телу, и ты совсем не уверен, что дрожь эта из-за прохладного воздуха. его руки скользят по твоей коже, словно оставляя видимый люминесцентный след. ты пытаешься дышать, пока волнение мягко, но сильно скручивает все твои внутренности в один комок. снова закрываешь глаза, тянешься к нему. он тебя не оттолкнул. не передумал и не наказал за все твои жестокие игры. пальцы скользят по его груди, поднимаясь выше, останавливаются на шее. отдаёшься ощущениям, окончательно выпуская контроль из своих рук. доверие.

- всё нормально, - голос хриплый, но всё действительно нормально. короткую царапину ты завтра и не найдёшь. потревоженная прокусанная тобой лично губа ноет, ты слизываешь выступившую кровь и тихо стонешь. не останавливаешься, продолжаешь изучать его тело, до которого ты так хотел добраться. и сейчас всё это для тебя, как подарок на рождество. терпение и выдержка всегда награждаются, и ты это знаешь. сжимаешь, почти сминаешь его кожу под своими руками, а потом нежно гладишь, практически в извинении. стоны разносятся по комнате всё чаще, и они для твоего слуха почти музыка. тебя тянет в нему, как к магниту, и ты не собираешься отступать, даже если на улице сейчас случится ураган или какой-нибудь ещё природный катаклизм. практически не вслушиваешься в его шепот, отдавая ему всего себя. дрожишь от его прикосновений, одновременно хочешь быть ближе и дальше, плавишься, как воск, становишься податливым, как пластилин в руках ребёнка.

мир исчезает, всё вокруг исчезает. по большому счету важен сейчас только он, джио. ты распахиваешь глаза, изучая каждую черточку знакомого тебе лица. видно плохо, но воображение услужливо дорисовывает необходимые детали. вы сейчас ранимы, как никогда. исчезают все барьеры, размываются все границы. ты вцепляешься в него, наверняка причиняя боль. не извиняешься, просто гладишь пальцами, вырывая ещё одно мгновение, ещё одну ласку. расстояние между вами исчезает, ты чувствуешь его дыхание на своей коже. губы саднит, ты непроизвольно трёшь подбородок, когда он прикусывает его. тебе кажется, будто твоё сердце сейчас зажато между ладонями юджина. и ты надеешься, что он не сожмёт их сильнее. – я… - ты не знаешь, что ему сказать, что ему ответить. ты принадлежишь ему, только ему. он хотел тебя, и он тебя получил.

пока пытки, сравнимые с инквизиторскими, продолжаются, ты теряешь счет времени. остаются лишь прикосновения, поцелуи и стоны, перекликающиеся, ответные. ты тянешься к нему, стремясь быть ещё ближе. в какой-то момент ты слышишь, как сердце начинает трепетать, утрачивая привычный ритм. в порыве притягиваешь к себе юджина, вцепляясь в него, может быть… но временное трепетание проходит, и всё нормализуется. – всё… хорошо, - отвечаешь ему, объясняя, что было пару секунд назад. ты не успел испугаться. жар распространяется по всему телу, и сил терпеть пытки дальше у тебя остаётся всё меньше. ты надеешься, что и юджин долго не продержится, потому что вы уже мечетесь по кровати, пытаясь то ли пятый угол в ней отыскать, то ли друг от друга ускользнуть. избежать рук, что находят самые чувствительные окончания, касаются их, лелеют и ласкают. гладишь внутреннюю сторону его бедра, проходя вверх и вниз, проходишься по всей длине члена, осторожно сжимая и выпуская из рук – некуда торопится. ты даже в постели чрезвычайно последователен и обстоятелен. до тех, пока у тебя у тебя не забирают контроль.

- джио, ты… - ты надеешься, что он поймет. замолкаешь, не закончив фразу, приникаешь к его губам. медленно, горячо и влажно. вскользь касаешься языком острого краешка зубов, отстраняешься и выдыхаешь. – мне не хватит сил, - и тебе бы следовало выяснить с ним всё до того, как ты шагнёшь к нему в постель. рассказать всё, что тебя тревожило, поделиться сомнениями. а ты предпочёл просто отталкивать его. но сейчас ты говоришь и говоришь ему уже второй раз. тело прошивает электрический ток, ты вздрагиваешь, не выпуская юджина из рук. – смазка в сумке, - ему нужно только руку опустить. ты не специально засунул сумку именно под эту кровать, просто тебе повезло. – боковой карман, на замке, - разгоряченное тело не успевает даже остыть от временной заминки. простыни под вами сбились и пропитались потом. ты снова притягиваешь юджина к себе, оставляя влажные поцелуи на его теле. пальцами – по укромным местам, продлевая агонию. – я хочу тебя… слишком давно, - и пусть неправильно, пусть так недолжно быть, но ты научился не стесняться своих чувств, научился быть самим собой, даже когда это против правил. у тебя свои правила, и сейчас ты впускаешь в них юджина, становясь с ним уже не просто двумя половинками – одним целым. он не такой как ты, он совсем другой, и именно это тебя к нему так тянет.

смотришь, как расширяются его зрачки, чувствуешь, как под твоей рукой всё чаще и чаще поднимается его грудная клетка. перемещаешь ладонь, кладёшь её на шею, осторожно снимая пальцами удары его сердца. он сейчас кажется тебе самым красивым человеком. и полностью твоим человеком. ты – в его распоряжении, целиком и полностью. глухие стоны перемежаются рваными вдохами и выдохами. ты его не торопишь. и не торопишься сам. ему выбирать темп. контроль утекает между твоих пальцев, полностью переходя к юджину. ты забываешься, перестаёшь существовать. болезненные реакции твоего тела в ответ на его прикосновения, как будто каждый нерв оголён и пульсирует. ты прикусываешь его плечо, сжимаешь бедро ладонью. тебе плохо и хорошо одновременно. если нет, ты перевернёшь его и возьмёшь себе, пусть даже тебе не хватит на это сил. ты как-нибудь соберёшься. но контроль не нужен тебе, тебе нужно только, чтобы он был рядом. вокруг тебя, в тебе. снимаешь стон с его губ, сцеловываешь капли пота. тебе нужно, чтобы сегодня он всё это запомнил. не потому что не повторится, ты уверен: всё это повторится. и будет повторяться регулярно. а потому что тебе важно, чтобы он запомнил. тебе это важно. как важна каждая его реакция, каждое его слово. и зрачки, затуманенные желанием получить тебя. ты принадлежишь ему одному. больше никого нет и не будет. любовь в тебе такая всеобъемлющая, она накрывает тебя с головой и забирает джио с собой, в свой тёплый кокон, наполненный прерывистым дыханием и желанием отдать ему всё и достать больше.
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/Oc4aL9M.png[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: gio;[/LZ1]

+1

9

человека можно любить всеобъемлюще, можно растворяться в нем, дышать им и вдыхать в него жизнь. говорить ему о своих чувствах открыто, не произнося ни единого слова, ощущать дрожь во всем теле от его близости,  покалывание в кончиках пальцев от каждого прикосновения к нему, невероятный трепет и вместе с тем сильнейшее чувство собственности. и все это можешь ты, оказывается ты умеешь любить, джио.

после чувств к райну, бережно хранимых глубоко внутри тебя теплом, ты больше не испытывал ничего подобного. ты не ждал и не хотел этого, не искал привязанностей, не стремился воспылать любовью и погрузиться в неё с головой. тебе казалось, что ты отдал ее всю и больше уже не потребуется. тебе было легко, просто, без обязательств, без чувства отвественности, ты был всего лишь пользователем и тем, кем пользовались. тебя устраивало.

пока не случился элио.

завтра тебе снова будет страшно, страшно от закравшейся мысли, а она обязательно пробьётся в твою голову сквозь неглубокий утренний сон, что однажды он может исчезнуть из твоей жизни. его может не стать. и что будет тогда? зияющая открытая рана, боль, которую ты не сможешь принять, боль, от которой ты тут же захочешь избавится. единственным известным тебе способом. а пока тебе не страшно. тебе безумно хорошо, так хорошо, что ты не ощущаешь реальности. она уплывает от тебя также стремительно, как совсем недавно плыл ты сам, рассекая воду, с оглушающим шумом в ушах.

и ты пытаешься ухватиться за неё, зацепиться, не потеряться окончательно, ты не можешь позволить ни одной секунде промелькнуть мимо тебя, ты должен запечатлеть их все, каждую мелочь, каждую деталь в открывающейся тебе новыми красками темноте комнаты. все, что есть сейчас между вами болезненно, остро, на грани, ожидание раскалило вас обоих, стёрло пределы, каждое прикосновение вызывает стон. ты все ещё надеешься избежать хаоса, но он в твоём взгляде, плещется в мутных зрачках, беспорядочных касаниях рук, столкновениях тел, пылает жаром. тебе кажется, что ты не выдержишь, если элио не остановится, если он не перестанет мучительно медленно тебя изучать, если ты сам не заставишь себя убрать руки, прекратить метить его тело поцелуями, не заткнешь уши, чтобы не слышать его стонов, тебя просто разорвёт. но остановиться все равно, что умереть. ты не сможешь дышать если он отстранится хоть на миллиметр, ты потеряешь все ниточки, удерживающие тебя здесь, в этой реальности рядом с ним. как ты вообще жил без него.

тебя пробирает от макушки до поджавшихся пальцев ног. твой брат принадлежит тебе. он твой. ты даешь этому осознанию проникнуть глубже, подкожной инъекцией, острой болью, чтобы понять – сильнее уже быть не может. когда он только успел, как у него получилось. он – это ты. ближе невозможно. непостижимо. но ты берешь, еще и еще. все его доверие, собирая по крупицам, его много и оно все твое. если бы ты стоял, у тебя бы ноги подкосились.

каждый его шаг к тебе становится сейчас невероятно ценным, он делал их, осознанно удерживая тебя на привязи и как бы это не звучало, как бы тебе не хотелось сорваться, заставляя звенья лопаться, словно десятки кровеносных сосудов, это стоило того. случись все раньше, если бы он поддался на твои провокации, уступил твоему напору, все было бы не так, совсем не так. сейчас ты наполнен до краев, ты на пике ощущений, желания, любви. так громко, так не похоже на тебя, но тебя захлестывает, ты начинаешь спешить, ты боишься взять много и слишком мало дать ему. и оплетающие тебя руки, крепкие резкие объятья останавливают, заставляют тебя замереть. на мгновение тебя сковывает страх. ты так яростно взял на себя ведущую роль, разрешил себе больше, чем следовало, забылся, не прислушался к биению его сердца, ты мог все испортить.

- элио, - ты гладишь его по волосам, пытаешься тщетно выровнять дыхание. ожидание вознаграждается, но какая цена? - все хорошо, - повторяешь его слова, убеждаешь себя. нежнее. бережнее. - больше не пугай меня так, малыш, - шепчешь, он не видит сейчас твоей улыбки, но ты улыбаешься. он вверяет тебе всего себя. он твой священный грааль.

кусаешь губы, зажмуриваешься, стоит только элио вернуться к ласкам, он водит руками по твоему телу. с ним оно чувствует иначе, реагирует иначе, оно стонет вместе с тобой, подаётся навстречу, это выше твоих сил, ты накрываешь его руку, под ней пульсирует, под ней влажно и горячо. ты тоже не можешь ждать, но тебе будто было нужно ещё одно разрешение, просьба, одно его слово. тянешься к сумке, не разрывая связь, тебе нужно смотреть на него, не отрываясь. смотреть другими глазами. ты тот, кому это дозволено, только ты видишь элио таким.

у меня уже очень давно никого не было.

ты ничего не скрываешь. почти детской восторженности, безумной искры в глазах. отдавая себя тебе, он забирает тебя без остатка.

потрясающе чувствовать себя единственным

ты действуешь не задумываясь, паузы почти не ощутимы, всего несколько секунд, пока ты одной рукой скручиваешь крышку, пальцы становятся холодными, густая смазка расползается по ним, как патока, ты наклоняешься, упираясь локтем в кровать, глаза элио почти чёрные, окутывающая тебя темнота.  ты можешь окунуться в неё, прощупать пальцами, холодными, влажными, неторопливыми, ласкающими, мягкими, сосредоточение нежности на мучительно медленные растягивающие секунды. ты никогда ещё не был так острожен, ещё никогда ты не чувствовал каждый импульс, пульсацию кончиками пальцев, короткие, но уверенные движения навстречу. на одну фалангу, на две. дрожь прокатывается от запястья к предплечью, выше, к шее, где ладонь элио накрывает вздрагивающую вену. ты можешь быть настойчивее, каждый его стон говорит об этом, смелее, глубже.

- у тебя есть скопление родинок, элио, - шепчешь, касаясь губами горячей щеки и новый стон пробирается под кожу. - там где вижу только я, - ты можешь быть настойчивее, джио, можешь снова проявить свою жадность. давай, он весь, как на ладони, под тобой, сминая простыни, насаживаясь на твои абсолютно мокрые пальцы. узкий, горячий, твой. - у меня хватит сил за нас обоих, - ты отвлекаешь его от боли, целуешь его пальцы, вены на запястье, прикусываешь сосок, резко до вскрика, ведёшь губами по шраму на груди, там бьется его сердце, сердце, которое он доверяет тебе.

сейчас между вами нет никаких запретов, бесконечное да на любой незаданный вопрос, но ты не можешь позволить себе спешить, ты пытаешься себя контролировать, даже вцепившись пальцами в его бедро, оставляя следы согретой его телом смазки, в ответ на вонзившиеся в плечо зубы. стон, всхлип. сжатые в кулаке простыни. ты шепчешь его имя, совершенно теряясь во всем этом. ты не можешь сорваться сейчас, ни капли грубости, скопление нежности в проникновении. ты замираешь на секунду, шумно дышишь. прислушиваться, чувствовать, смотреть в глаза, окунаться в темноту. ты опускаешься ниже, накрываешь его своим телом, мягкие толчки становятся резче, стоны тебя оглушают, кажется, что ты падаешь, но все наоборот, сейчас в тебе столько сил, что дай тебе крылья и ты взлетишь. и не отпустишь. никогда не отпустишь.

я люблю тебя элио. люблю тебя, элио

абсолютное совершенство. он пульсирует в твоих венах, стремительно растекается внутри твоего тела, между твоими пальцами, выдохами и стонами в неловких касаниях губ, в агонии. не может быть так хорошо, не может быть настолько близко. ты прижимаешь к себе его колени, замедляешься, только для того, чтобы войти максимально глубоко. чтобы, пропуская ладонь между вами, сжать в ней горячую плоть. если бы ты мог, ты бы дотянулся до его сердца, до трепещущей мышцы и без страха взял бы в руки, словно крошечного птенца тёплого и дрожащего.

наверное ты никогда не сможешь описать момент, когда ты перестаёшь принадлежать себе, когда все внутри тебя разгорается обжигающим пламенем. сжимается, колотится, разрывает, как самая яркая вспышка боли, как самый яркий пик наслаждения, все это вместе. созвездием родинок, которые видишь только ты.

обнимаешь, скользишь руками, губами, не отпускаешь и не отпустишь. жгучая необходимость, необъяснимая, какая-то сумасшедшая жажда жизни рядом с ним.

- дыши, элио, только дыши, - ты шепчешь ему в шею, целуешь разгоряченное тело, ты не можешь оторваться от него. слушаешь дыхание, снова и снова окутывая нежностью. ты сам себя не узнаешь. когда секс был просто сексом? ты уже не вспомнишь. только не с ним.

ложишься рядом.
прислушиваться, чувствовать, беречь.

- все хорошо? - сколько раз ты ещё будешь задавать этот вопрос, вот так, лёжа рядом с ним на смятой кровати, сбившихся простынях, в комнате, насквозь пропитавшейся вашими запахами, стены надолго запомнят каждый стон и ты запомнишь, будто это твой самый первый раз.

трешься носом о его плечо, приподнимаешься на локте и снова касаешься пальцами шрама на груди.
можно любить всеобъемлюще, жадно, с силой, которая никогда не была тебе доступна. можно чувствовать что ты никто без него. ты все это чувствуешь прямо сейчас, пока даже не пытаясь осознать случившееся. а ведь все так просто. вы только что переспали. ты и твой родной брат, твоя копия, твоё отражение. черт.

откидываешься на спину, резко выдыхаешь, твоё тело все ещё словно отдельно от тебя, с запечатленными на коже прикосновениями, он забрался в каждую клеточку, поселился там и отлично себя чувствует. и тебе так хорошо от этого, что хочется кричать. но какая разница, чего тебе хочется, когда рядом твой брат. и это не ты победил, это он вручил тебе себя.

- я как будто заново родился, - улыбаешься, притягиваешь к себе элио, зарываясь пальцами в его волосы, вглядываешься в его лицо. тебе нужно убедится, что все хорошо, что ты не сделал ничего, что могло причинить ему боль, что риск, который вы себе позволили оправдан. и ты смотришь на него, внимательно, с настороженностью, уже без улыбки, сейчас больше как брат, а не любовник.

тебе было бы страшно от внезапного осознания, что ты ждал элио всю жизнь, если бы понимание того, как он тебе нужен не было в сто крат сильнее.

и тебе так хочется забрать его у всех, спрятать, согреть в ладонях, закрыть в этом домике на берегу хотя бы на одну вечность. почему бы и нет. если ты будешь рядом, никакие врачи вам не понадобятся. через месяц можно будет выкинуть ко всем чертям его браслет или затолкать в бутылку и выбросить в озеро. сейчас в тебе столько уверенности в своих силах, в своей способности излечить элио любовью, что ты засмеёшься в лицо любому, кто попробует поспорить с тобой. осталось только одно - убедить в этом твоего брата.

Отредактировано Eugene Novak (2021-09-17 11:02:29)

+1

10

любить его с каждым вдохом всё сильнее, отдавать себя ему и не брать ничего взамен. в тебе ничего не остаётся для тебя, всё сейчас принадлежит одному ему. ты никогда не позволял себе утратить контроль настолько, довериться кому-то каждой клеточкой своего тела. но с юджином нельзя по-другому, ты не представляешь, как быть с ним лишь частично. ты нуждаешься в нём так сильно, как не нуждался ни в ком другом. ты дышишь воздухом, согретым его лёгкими, твоё сердце улавливает ритм его сердца и бьётся сильно и ровно, не сбиваясь с ритма. твоё тело плавится под действием его рук, и тебе кажется, что ты умрёшь, если у тебя его отберут.

ты никогда не думал, что можно настолько сильно любить человека. ты терялся в нём, исчезая с лица земли. вы превращались в одно целое, как и было задумано изначально. когда-то вы были одной единственной клеточкой, которая по какой-то своей причине разделилась на вас двоих. и ты думаешь, что сейчас вы и есть та самая единственная клеточка, ещё не знающая, что её ждёт. за одним исключением: ты знаешь, что вас ждёт. вся ценность времени для тебя в том, что оно ограничено. ты не заглядываешь в будущее, останавливаясь в каждом мгновении.

всё это был твой выбор. и ты о нём никогда не пожалеешь.
быть с ним, быть для него – лучшее, что с тобой когда-либо происходило.

ты тонешь в его глазах, в двух тёмных, непроницаемых омутах, наполненных любовью с оттенком страха. ты знаешь, он беспокоится не меньше, чем ты. ты можешь ориентироваться на себя, юджин – нет. и ты прижимаешь его к себе, убеждая его, что всё в порядке. страха не может быть между вами, не сейчас, не когда ты рвёшься к нему, стирая одним движением воображаемого ластика всё, что было, что есть и что будет. стоны тонут в поцелуях, замирают между вами. пальцы скользят по его шрамам, по тонким давно зажившим полоскам, и тебе хочется целовать каждый из них,  в надежде, что после – они исчезнут.

неотрывно следишь за ним, находя что-то даже в том, как он просто откручивает крышку. мучительные секунды растягиваются, почти ощутимо повисая между вами. ты подаёшься ему навстречу, не боясь абсолютно ничего. он мягок и осторожен, словно ты хрустальный. – я не сломаюсь, джио, - но он едва ли слышит твои слова. пальцы проникают внутрь тебя, ты ощутимо сжимаешься. его пальцы холодные, а ты горячий, и разница температур кажется тебе просто убийственной. короткая вязкая боль, с которой ты быстро справляешься. теряешься в его стонах, осторожных ласковых движениях. шепот едва долетает до тебя и совсем не задерживается в твоей голове. ты весь превращаешься в один оголённый нерв, прикосновение к которому приносит тебе удовольствие, граничащее с острой болью. ты плавишься в его руках и требуешь от него чуть большей скорости. слишком медленно, слишком мучительно. ещё чуть-чуть, и ты просто перестанешь быть, окончательно растворишься в ощущениях.

глухо стонешь, кусаешь его и сразу целуешь. он дарит тебе непередаваемый шквал чувств и эмоций, он везде, он словно забрался тебе под кожу, чтобы остаться там навсегда. тебе хочется, чтобы он перестал сдерживаться ради тебя, чтобы стал абсолютно собой. бережное отношение, как к парадному фарфору, а ты не фарфор. ты не разобьёшься от того, что он перестанет быть таким педантично аккуратным. никакого контроля – ни в тебе, ни в нём. сминаешь простынь руками, пачкаешься вместе с юджином в смазке, размазываешь её по его телу в хаотичном рисунке, насколько тебе хватает. не отпускаешь его от себя ни на миллиметр, ближе, как можно ближе, ощущая тепло его разгоряченного тела. в немыслимом хаосе, теряясь между поцелуями, мягкими и болезненными касаниями. ты принимаешь его в себя с готовностью, мгновенно забывая об ощутимой боли, сменяющейся наслаждением. оно растекается в кровотоке, превращается в фейерверк в голове. двигаешься с ним в одном ритме, перенимая частичный контроль. вы то ускоряетесь, то замедляетесь, чтобы продлить агонию. и никогда ещё эта агония не была для тебя такой приятной и такой нужной.

всё внутри тебя напрягается, стремится к самой высокой точке и увлекает его за тобой. покрываешь его лицо поцелуями, шепчешь что-то бессвязное, не отдавая самому себе в этом отчет. без разбору, без всего. его глаза становятся абсолютно чёрными, граница между радужкой и зрачком исчезает, и ты падаешь вниз, но не бьёшься – паришь, удерживаешься, как на воздушном облаке. сердце бешено колотится, но не сбивается с ритма. хрипло и рвано дышишь, захлебываясь. в ушах звучат его стоны, они множатся и отражаются, бьются в твоей голове.

и тебе кажется: нельзя столько чувствовать одновременно. нельзя любить кого-то настолько сильно, как любишь юджина ты. нельзя отдаваться кому-то без остатка. но ты отдался, не пожалев ни на одну секунду.

юджин остаётся вокруг тебя, продолжая увлекать куда-то в тёмную бездну. тело болезненно реагирует его остаточные ласки, но ты не пытаешься отстраниться. хватаешь воздух, но не можешь им надышаться. обнимаешь его, становясь для него самой безопасной гаванью во всем мире. обнимаешь и разочарованно выдыхаешь, когда он отстраняется и ложится рядом с тобой. переплетаешь пальцы с его, не желая отпускать, не желая прерывать контакта.

- кажется да… да, - ты не сразу вспоминаешь слова. прислушиваешься к своему телу, но понимаешь только одно: тебе хорошо. бесконечно хорошо. ты сейчас практически в невесомости. напряжение последних месяцев отпускает, оставляя после себя только слабость. тебе кажется, что ты не сможешь пошевелить ни руками, ни ногами. тебе так хорошо, что плохо. сердце бьётся, но ты не переживаешь, что оно снова начнёт трепетать. ты чувствуешь, как оно сбивается с ритма, останавливается на долю секунды – привычные ощущения. пальцы юджина проходятся по шраму на груди, и ты судорожно выдыхаешь. не можешь восстановить ни дыхание, ни сердцебиение.

разрываешь с ним контакт, убираешь прядь волос с лица. рука безжизненно падает рядом с тобой, у тебя нет сил даже на то, чтобы положить её себе на грудь. прислушиваешься к судорожному дыханию джио и самодовольно улыбаешься: плохо здесь не только тебе. послушно, как тряпичная кукла, перекатываешься к нему, когда он притягивает тебя к себе. – я тоже, - отвечаешь, как эхо. практически лежишь на нём, надеясь, что рядом с его сердцем твоему станет легче. – мне жаль, - говоришь ему, приподнимая голову с его груди и смотря ему прямо в глаза, - жаль, что я не сдался раньше. столько времени упустил, - снова опускаешь голову, не в силах удерживать её на весу так долго. ты вряд ли сейчас чем-то отличаешься от маленького ребёнка. бережно ведёшь кончиками пальцев по его боку, оглаживаешь выступающие косточки таза, опускаешь руку чуть ниже.

вас окутывает темнота, за окном снова начинается дождь. стук капель по карнизу усыпляет тебя, но ты не спишь, всё так же тяжело проталкивая воздух в лёгкие. другой рукой берёшь его руку, кладёшь на шрам на левом боку. – здесь тоже, - тихо шепчешь, не убеждаясь, что он услышал. тебе хочется сейчас свернуться калачиком и уснуть рядом с ним. ты не спишь с другими людьми, ты всегда спишь один. но сейчас ты разморен и утихомирен, твоё ожившее под его руками тело снова засыпает, запомнив каждое прикосновение. – я люблю тебя, - бормочешь, придвигаясь к нему ещё ближе. тебе становится лучше. и как только сердце перестаёт так сильно колотиться, а воздух с таким трудом проникать в твои лёгкие, ты окончательно расслабляешься. это, наверное, даже можно почувствовать – ты становишься тяжелее.

- я не сильно тяжелый? – спрашиваешь у него, снова поднимая голову. если сильно, ты можешь просто скатиться ему под бок. так тебе тоже понравится. но пока твоя голова снова опускается на его грудь, и ты ощущаешь каждый его вдох и выдох. – у меня совсем нет сил. ты лишил меня последних, - и тебе это нравится. сплетаешь ноги с его, не выпуская его из своих неполноценных объятий. обвиваешь его, как спрут, не желая делиться им даже с этой комнатой, совсем погрузившейся в темноту.

- я сплю один, - говоришь, не отрываясь от его груди. наверняка он слышит. – я всегда сплю один, - глаза у тебя закрыты, тебе не нужно видеть джио, тебе достаточно его ощущать. рядом с тобой, под тобой. хочешь сделать ради него исключение, но не знаешь, сможешь ли делить постель с кем-то. ты спишь чутко и беспокойно, ворочаясь и сминая под собой простыни. с тобой невозможно вместе спать. – но ты такой тёплый. и моё сердце рядом с тобой бьётся медленнее, - медленнее и спокойнее.

наслаждаешься его запахом, забираешь его тепло. в комнате становится прохладно, но тебе не хочется тянуться за выброшенным одеялом, которое так мешало в самом начале. наверное, ты не встанешь с этой кровати ещё век или, может быть, даже два. не спрашиваешь, привык ли юджин курить после секса, даже если и да - рядом с тобой придётся забыть о своих привычках. – не могу пошевелиться. и не хочу, - тебе просто нравится лежать рядом с ним, нравится  чувствовать тепло его тела. тебе нравится в нём и рядом с ним сейчас абсолютно всё. и все условности перестают для тебя иметь какое-либо значение. ты хочешь только одного: чтобы он был рядом с тобой целую вечность. или, может быть, даже две.

ты жалеешь об утраченном времени и в первый раз жалеешь о том, что в принципе времени у тебя слишком мало. твой запас времени ограничен, и скоро он окажется совсем исчерпан. ты не сможешь оставить его одного. тебе придётся бороться за каждую минуту, секунду рядом с ним. вы сплетаетесь так тесно, что ты не знаешь, где заканчивается он, где начинаешься ты. слышишь, как восстанавливается его дыхание, как замедляет ритм его сердце. твоё – и дыхание, и ритм сердца всё ещё учащенные, тебе понадобится чуть больше, чтобы прийти в норму. ты замолкаешь и, кажется, начинаешь засыпать, утрачивая всякую связь с реальностью. уже практически во сне сползаешь с юджина, но остаёшься у него под боком, прижимаясь к нему. – дождь был к месту, - шепчешь еле слышно, уверенный в том, что всё сегодня было к месту. и даже тот факт, что там, посреди озера ты его оттолкнул. дождь убаюкивает, ровное дыхание юджина рядом тоже тебя убаюкивает. борешься до последнего, медленно остывая и ожидая, когда сердце всё-таки успокоится окончательно, но всё-таки засыпаешь, мгновенно проваливаешься в сон несмотря на то, что всегда спишь один. всегда да не всегда, сегодня, например, исключение. ты надеешься, что он не уйдет, что ты его не спихнёшь с кровати. возможно, у тебя настолько нет сил, что ты проспишь до утра, не шелохнувшись.
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/Oc4aL9M.png[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: gio;[/LZ1]

+2

11

"кажется" тебя не устраивает, ты продолжаешь всматриваться, приглядываться и прикасаться. ты ничего не можешь поделать со своей пульсирующей тёплыми потоками по всему телу бережностью. он не сломается, он не пластмассовая заводная игрушка, которую можно лишить возможности двигаться, всего лишь подцепив крошечный рычажок и вынув батарейки. но в его теле тоже есть механизм, самый главный, требующий неусыпного контроля, механизм зачастую не поддающийся логике, его нельзя зарядить, нельзя выключить и включить одним щелчком. шаткое равновесие. ощущение опасности на кончиках пальцев, скользящих по шраму, отбивающий неуверенный, прерывистый рваный ритм под твоей ладонью.

- давай мы не будем не о чем жалеть, ладно? все правильно, этого стоило ждать.

ты чувствуешь как его тепло сливается к твоим, как прикосновения тебя оживляют, новый вдох пробуждает новые ощущения. сближение. ничего ещё ты не чувствовал так ярко, ничего кроме боли и теперь оно множеством оттенков, вкусов и запахов пробирается в тебя. и снова будет громко сказано - но, блять, ты уже не будешь прежнем. жизнь разделилась на до и после, так обычно говорят, как написано в сотне книг на полках магазина, которые ты ты видишь каждый день и кривишь лицо - открытый скептицизм. но не в эти минуты, которые так приятно и медленно тянутся. с элио ты меняешься, потому что он врастает в тебя, заползает на тебя, прижимается, требует твоих рук, твоего присутствия.

ты щекочешь дыханием его шею, целуешь куда-то в волосы, улыбаешься, впитывая его признания. никогда ты слышал ничего более искреннего. и ты чувствуешь, как размякаешь, растягиваешься по кровати, позволяя ему утроиться рядом с тобой, на тебе. ты не дашь ему отстраниться, даже если он очень захочет.

- ты просто пушинка, малыш, - смеёшься и он вздрагивает на твоей груди. - а зачем тебе сейчас силы, расслабься уже. - запускаешь пальцы в его волосы, перебираешь спутанные пряди, тебе хочется его поцеловать. это желание перманентно. но у тебя тоже нет сил, почти нет, но все же их чуть больше, чем у элио и наверное ты мог бы подняться, принести в кровать пирог и что-нибудь ещё. мог бы даже рискнуть и озвучить свое желание покурить, но для этого тебе придётся оторваться от брата, оставить его одного в кровати, а на это сразу нет - невозможно. ты будешь пользоваться его бессилием, бессовестно и жадно. он даже не догадывается, как тебя сейчас пробирает этот внутренний трепет, как тебе одновременно сложно сохранять спокойствие, дышать ровно, замедляя частоту ударов сердца, и при этом легко лежать вот так, не шевелясь, наслаждаясь плавным течением времени и отсутствием необходимости считать минуты, куда-то спешить, бояться упустить.

подтягиваешь к себе подушку, кладёшь ее под голову и расплываешься в улыбке. он спит один, всегда спит один. проходишься языком по верхним зубам, облизываешь сухие губы. выражение твоего лица выдаёт все твои эмоции и как же хорошо, что он этого не видит. ты победил принципы своего брата, пусть пока только на одну ночь, но теперь ты в праве рассчитывать и на большее.

- в другой комнате дурацкая кровать, она неудобная и холодная, а я тёплый, да, выбор очевиден, - говоришь полушепотом, продолжая улыбаться. ты не задумываешься о том, что будет, если элио заснёт. пусть. ты продолжишь лежать,  прислушиваясь к его дыханию, а потом острожно отползешь в сторону, дотянешься до одеяла и укроешь его, снова укладываясь рядом, чтобы не лишать тепла своего тела. как ребёнку подкладывают мягкую игрушку среди ночи, чтобы не вырывать из сна, не забирать ощущение, что он не один. ты готов быть и плюшевым медведем и кем и чем угодно, лишь бы элио было хорошо, чтобы его дыхание восстанавливалось, как сейчас, и сердце чувствовало себя в безопасности.

- и не надо, - еле слышно, дотянувшись губами до его макушки. - люблю тебя, - наверное он уже не слышит, мягко проваливаясь в сон и ты говоришь это скорее для себя, продолжая свыкаться с реальностью. ты не из тех, кто считает слова любви проявлением слабости, но ты не думал, что однажды произнесёшь их снова.

- засыпай, малыш, я буду здесь, - мягко ведёшь ладонью по его волосам, по шее, ниже, вдоль позвоночника, пальцем обводишь верхние позвонки, он дышит почти также ровно как ты. ещё несколько минут и его тело окутает сон. ты наслаждаешься моментом. любопытство заставляет тебя закрыть глаза и представить, что ты смотришь на вас со стороны. черт, это будоражит. вы одинаковые. вы словно один раздвоившийся человек. только что вы были ближе, чем могли бы быть. искажение привычной нормальности, всех представлений о братских отношениях, но для тебя в этой картинке двух сплетенных тел нет ничего более естественного. тебе хочется подойти и прикоснуться к вам обоим, но рука дрожит, ты боишься нарушить эту хрупкую реальность. открываешь глаза и смотришь на тени бликами молнии на потолке. дождь расходится, элио что-то шепчет в полусне, скатываясь с тебя, но все равно прижимаясь в необходимости ощущать тебя рядом.

тебе кажется, что ты совсем не хочешь спать, по стенам гуляют серые тени деревьев, раскатистые взрывы грома заставляют их колыхаться и трепетать, но тебе спокойно, тебе хорошо, ты будешь смотреть на элио, пока он спит, смотреть, не отрываясь, приподнимешься только для того, чтобы достать, сползшее на пол одеяло и укрыть вас обоих. в темноте его лицо на секунду освещается очередной вспышкой молнии и ты не можешь устоять, тянешься и целуешь в губы, замираешь в касании. зажмуриваешься, намеренно позволяя мурашкам пробежать по всему телу и застыть дрожащим роем внизу живота.

ты думаешь, что не сможешь заснуть, но засыпаешь, а утром просыпаешься почти на краю кровати, все одеяло твой брат забрал себе, волосы у него на лбу влажные от пота и ты снова прислушиваешься, прикладываешься щекой к его груди, щека холодная, его кожа горячая и влажная.

- элио, - ты не хочешь его будить, ты даже не знаешь сколько времени, сколько ты проспал. но он точно спал беспокойно, его губы приоткрыты, сквозь них вырывается шумный выдох, ты закусываешь губу. беспокойство сроднилось с желанием. он красивый до одури. хочешь коснуться, хочешь откинуть одеяло и посмотреть на него, на него всего, носом по тонкой тёмной линии волос от пупка, прикусить кожу чуть ниже выступающей тазовой косточки, пройтись губами по внутренней стороне бедра. блять. ты не должен его будить.

встаёшь и подходишь к окну, рассвет ты проспал, но утро только наступило, небо чистое, ночью оно выплакало всё.
острожно выходишь из комнаты, вытаскиваешь шорты из сумки, натягиваешь на голое тело и выходишь из домика. присаживаешься на ступеньку и прикуриваешь. прохладно. плечи обдувает лёгкий ветер, дым от сигареты тут же развеивается, ты смотришь на озеро, возвращаясь мыслями во вчерашний день, а потом ещё раз затягиваешься и бежишь к воде, окунаешься с разбегу, чуть не забыв стянуть шорты и отбросить их дальше от берега. тебя тут же охватывает дрожь, пару секунд ты почти не дышишь, выныриваешь и резко выдыхаешь, стряхивая воду с волос. заново родился значит. точно. именно так.

кое-как прикрываясь шортами возвращаешься, оставляя за собой мокрые следы и идёшь на кухню, избегая соблазна заглянуть в спальню. надо сварить кофе, поставить чайник и подогреть пирог, не зря же ты с ним возился. и рассчитывать, что элио придёт на запах. хотя нет, ты сам его разбудишь.

отрезаешь кусок пирога, начинка вытекает на тарелку и ты решаешь, что если оближешь вилку ничего страшного не случится. получилось очень даже вкусно, на твёрдую четверку. в комнату заходишь, толкая дверь бедром, аккуратно садишься на кровать, ставишь рядом, прямо на простынь тарелку и тянешь за край одеяла так, чтобы оно сползло, обнажая сначала лодыжку, потом бедро, потом живот, шрам под грудью. тебе нравится, что ты проснулся раньше брата, чего обычно не случается и теперь можешь любоваться. по ощущениям будто подглядываешь в замочную скважину, наблюдая все утренние реакции его тела.

- эй, - наклоняешься, целуешь в открытую шею, спускаешься по плечу, оставляешь поцелуй в изгибе локтя. - элио, - шёпот касается его запястья. - доброе утро, - желание в купе с любовью охренительно сильная штука, ты его не контролируешь и это тебе тоже нравится. просто испытывать и не париться - кайфовать от каждой секунды. когда ещё такое представится. стоит вам вернуться домой - и, здравствуйте, раздельные кровати. а пока ты не настаиваешь на быстром пробуждении, ты тянешь время, слушаешь биение его сердца, при том что твоё уже начинает взволнованно биться, реагируя на прикосновения. впрочем и без них, реакции однозначны. ты не задумываешься о том, чтобы их скрывать. откровение за откровение. ты подглядываешь значит и сам должен быть открыт. нависаешь над братом, ближе, к лицу, почти касаясь его носа своим.

- если ты сейчас не проснёшься, я воспользуюсь ситуацией, - улыбаешься и целуешь его в губы, быстро скользнув по ним языком. - пора вставать, спящая красавица, поцелуй должен был сработать, - падаешь рядом с ним на кровать и забираешь себе одеяло, мокрые волосы касаются его плеча, а ты водишь пальцами по его бедру, едва дотрагиваясь. ты бы задержался здесь на недельку другую. поменялся сменами в магазине, забил бы вообще на все. начало отношений, конфетно-букетный период с ароматом вишневого пирога. разве не идеально.

- ты скажешь сету, что спишь с братом? - после этого вопроса элио просто обязан проснуться. и конечно ответить нет, ни за что и никогда. каким бы верным другом не был его бывший, он не поймёт, наверняка не поймёт. а ты уже почти готов написать луизе и вообще - какого черта вы должны это скрывать. гребаные предрассудки, счастье любит тишину и вся эта лабуда не про тебя. тебе хочется кричать о том, как ахуенно тебе сейчас. но кричать ты не будешь, а то самый главный механизм может резко переклинить. поэтому ты будишь брата иначе, со всей банальностью настойчивых прикосновений, короткими быстрыми поцелуями, поворачиваешься на бок, упираясь локтем в кровать, трогаешь и смотришь на реакцию. забавная игра, в которой ты явно долго не протянешь ведь тебе конечно мало, и элио это очень скоро поймёт, так что пора бы ему проснуться, иначе пирог так и останется обещанным десертом после секса.

+1

12

рядом с юджином хорошо. и ты даже сквозь сон чувствуешь его тепло, улавливаешь его спокойное дыхание. закидываешь руку на него, собственническим жестом притягивая его к себе поближе. всё ещё тяжело дышишь, тебе не хватает воздуха, и ты пытаешься что-то сделать, но не просыпаешься, только ищешь другое какое-то положение, ворочаешься с боку на бок, сворачиваешься калачиком, подтягивая колени поближе к груди. под одеялом жарко, без одеяла холодно. вот поэтому ты всегда спишь один. у тебя беспокойный сон, и даже в детстве мама вставала к тебе по три раза за ночь, чтобы проверить, не упал ли ты с кровати, пока ворочался, и укрыть тебя простынёй и тонким пледом. сейчас рядом с тобой юджин, и тебя даже во сне посещает мысль написать ему инструкцию, как правильно с тобой спать. куда деваться с кровати, когда ты пытаешься найти «правильное» положение, и как не просыпаться вместе с тобой по нескольку раз за ночь.

ты выныриваешь из сна где-то через два часа после того, как уснул. юджин спит, ты отодвигаешься, пару секунд лежишь и встаёшь. надеешься, что твой брат не проснётся. бросаешь на него мимолетный взгляд – кто-то едва ли занимает в кровати меньше места, чем ты. тоже лежит практически звездой и явно прекрасно себя чувствует. подходишь к окну, приоткрываешь его. свежий воздух всегда тебе помогал. опираешься руками на подоконник, считаешь про себя, контролируя дыхание. вдох – выдох, вдох – выдох, пока всё не пройдет. ты просыпаешься так практически каждую ночь, для тебя уже привычно. как только сердце успокаивается, а дыхание восстанавливается, возвращаешься в кровать. укрываешь юджина одеялом, залазишь под него сам. в домике немного прохладно, но в то же время чертовски душно, а, может быть, это только твои субъективные ощущения. снова сворачиваешься в клубок рядом с юджином, чтобы через полчаса начать активно спихивать его с кровати и отбирать у него одеяло, потому что ты привык чувствовать себя в кровати королём.

сквозь сон слышишь голос брата, желание игнорировать этот голос так же сильно, как будто тебе всё ещё семь лет и тебе нужно вставать в школу. утыкаешься носом в подушку, бормочешь что-то бессвязное. будь на его месте кто-то другой, ты бы уже ругался, о, у тебя очень богатый запас ругательств на нескольких языках. юджин оказывается чертовски настойчивым, как будто выспался. переворачиваешься – дышать через подушку вообще невозможно. – отстань, - он говорит тебе что-то о ситуации, ты его игнорируешь. игнорируешь все его слова, все его действия, все свои реакции на него. ты хочешь спать, и ты спишь. приоткрываешь один глаз, наблюдая за тем, как джио укладывается рядом с тобой, а потом закрываешь его обратно. – ты мокрый, - констатируешь факт, чуть сдвигаясь в сторону. он мокрый, а ты хрипишь со сна. в воздухе пахнет пирогом, но даже ради него не встанешь. вообще сегодня ни ради чего не встанешь, так и будешь лежать здесь до вечера. слабость в ногах, руках, отсутствие желания шевелиться.

- зачем? – спрашиваешь, всё ещё лежа с закрытыми глазами. – то, что он не знает, ему не повредит, так что нет, - зачем твоему лучшему другу знать, что ты спишь с братом? кажется, эта информация касается только тебя и джио, и больше никого. ты вообще не любитель рассказывать кому-то о своей личной жизни. ты не считаешь, что счастье любит тишину и всё такое, но чем меньше ты треплешь о своей личной жизни, тем больше и дольше она остаётся твоей личной жизнью. – сколько время? – наверняка своим прозаическим вопросом рушишь какие-нибудь фантазии джио. ну, ты не собираешься делать вид, что ночью ничего не было, но и утренний секс в твои планы не входит. утром ты всегда чувствуешь себя плохо, утром – минимальные физически нагрузки. кому-то придётся привыкнуть к ограничениям. в конце концов, ты же к ним привык, и юджин привыкнет. если, конечно, захочет оставаться с тобой. не то чтобы ты ждёшь, что он сбежит, он вроде не предпринимал подобных поползновений, но мало ли, с тобой сложно. а никому не хочется, чтобы было сложно.

смотришь на красновато-розовый мир сквозь веки, ищешь одной рукой одеяло. конечно же, не находишь. фыркаешь и открываешь глаза. взгляд практически сразу упирается в самодовольного юджина. – почему ты такой бодрый… - не спрашиваешь, утверждаешь. рассеянно трёшь лицо ладонями, прислушиваешься к своим ощущениям. надо вставать и пить таблетки. ты вчера проигнорировал большую часть привычных действий, что сегодня тебе наверняка аукнется. – я по утрам ещё хуже, чем с вечера, - хочешь пить и вот этот вот сладкий пирог, которым так вкусно пахнет. не хочешь проваляться в кровати весь день и окунаться в прозу своей жизни.

- я тебе не мешал спать? – ну да, его ты тоже немного от себя отвлекаешь. твоё тело недвусмысленно реагирует на него, но ты делаешь вид, что не замечаешь. переворачиваешься на бок, лицом к юджину – так проще дышать. на следующую ночь нужно притащить подушку из соседней комнаты раз ты, кажется, обосновался в этой. можно ещё, конечно, отобрать подушку у юджина и спать на двух, но вряд ли такая перспектива ему понравится. – что будешь делать, если я не встану? – тебе, правда, интересно. находишь пульс на шее, берёшь руку юджина и кладёшь себе её шею. прикосновения – самая главная форма общения в твоей жизни. прикрываешь глаза, как будто тебе тяжело держать их открытыми. – частит, - говоришь за него, наслаждаясь прохладой его рук. жарко. и душно. надо бы открыть окно. да и вообще надо бы встать. умыться, одеться, позавтракать. впрочем, можно никуда не торопиться. никто вас не подгоняет.

наконец-то замечаешь тарелку с едой, вопросительно приподнимаешь бровь, глядя на юджина. – пирог в кровати? – всё же будет в крошках. но тебе, пожалуй, нравится. ассоциации с детством, хотя должны быть с романтикой. – если ты меня поцелуешь ещё раз, это точно сработает, я проснусь, - наверное. ты всегда просыпаешься долго и очень медленно, тебе нужно чертовски много времени, чтобы собраться в кучу. зеваешь, рассеянно убираешь волосы рукой назад, чтобы не лезли в глаза. ждёшь своего поцелуя. что тебе нравится в юджине, так это то, что его не нужно просить дважды. погружаешься в тёплый спокойный поцелуй. мягкие искусанные губы, ощущение заботы. сдерживаешь обещание: просыпаешься.

- постельное белье потом вытряхивать будешь ты, - заявляешь, усаживаясь в кровати. подтягиваешь одеяло, закрываясь им. ну ты как-то не привык есть в чем мать родила. тебе от этого, как минимум, не слишком комфортно. – слушай, а ты можешь принести воду и мои таблетки? они в сумке, - раз он такой бодрый и так давно проснулся. терпеливо ждёшь его, не прикасаясь к еде. забираешь всё у него из рук, вытряхиваешь таблетки на ладонь. целая коллекция: бледно-голубые, бледно-розовые, бледно-жёлтые, белые. на любой вкус и цвет. закидываешь их в рот, запиваешь, проливая воду на грудь и немного на одеяло. морщишься и рассеянно возвращаешь стакан брату. – я всё еще не подарок, - косишься на него, размазываешь воду по груди. в голове - фейерверки и взрывы, ощущения, сказать, на троечку из десяти. вот, вот оно различие между вами. довольный юджин и хмурый ты. утро – не совсем твоё любимое время суток. тянешься к пирогу, надеясь, что вот сладкое-то точно окончательно тебя разбудит. пару лет назад ты бы предпочёл секс, но всё меняется, предпочтения тоже.

вообще брат у тебя не из когорты терпеливых людей, однако сейчас проявляет просто чудеса терпеливости. ждёт, когда ты окончательно проснёшься и не особенно на тебя наседает. совсем не наседает. как будто его ночью подменили на какого-то другого юджина. а где, интересно, старый? откусываешь большой кусок от пирога, пачкаешься в начинке. – пироги – твоя сильная сторона, - говоришь с набитым ртом, хотя прекрасно знаешь, что так делать нельзя. есть в кровати тоже нельзя, но ты тем не менее это делаешь. – я по утрам немного… - не можешь подобрать правильные определения. раздраженный? уставший? слабый? всё не совсем то, не подходит. обычно, когда юджин просыпался дома, ты уже был как час на ногах. не то чтобы ты специально вставал раньше него, просто долго спать – не твоё. тебе не нравится глупо тратить время на сон, к тому же ты стараешься ложиться и просыпаться в одно и то же время. вчерашний вечер и ночь – исключение из правила. – если ты хочешь продолжения, - отрываешься от созерцания пирога, переводишь взгляд на джио. – подожди часок, ладно? мне должно стать лучше, - ты даже не можешь объяснить ему, что конкретно сейчас не так. у тебя и сердце частит не особенно сильно, но чувствуешь ты себя всё равно из разряда «паршиво». автоматически фиксируешь в голове выпитую воду, чтобы потом записать в приложение. часто жмуришься, хмуришься и всем своим видом напоминаешь очень сонного и очень заспанного человека. волосы наверняка торчат в разные стороны.

доедаешь пирог, убираешь тарелку подальше, но со своей стороны, чтобы не передавать её юджину. тянешься к нему, мягко целуешь, не увлекаясь. теперь тебе можно его трогать. и ты его трогаешь, проводишь пальцами линии, полукружья, рисуешь буквы на его коже. тебе нравится. под действием таблеток тебе действительно становится лучше, хотя ты всё ещё ощущаешь себя малость не в своей тарелке – но это тоже привычное ощущение. не доводишь джио, зная, что на продолжение ты сам пока не готов. просто общаешься с ним через прикосновения. твой способ утром вести разговор. лучше, чем словами. в какой-то момент практически сползаешь с подушек, полусидишь, полулежишь, но скорее – лежишь, занимая собой большую часть кровати. – пойдешь со мной в душ? через полчасика, - ты делаешь ещё один шаг ему навстречу, ты снова предлагаешь ему себя. через полчаса ты соберешься с силами и утро для тебя заиграет новыми красками. вообще тебе хочется выйти на улицу, посмотреть на воду, на горизонт. сквозь окно в комнату попадает солнце, оно светит прямо на вас, согревая. ты думаешь, что нужно открыть форточку, раз уж вы всё равно в кровати, но не встаёшь, просто лежишь рядом с джио, выводя пальцами рисунок у него на груди. снова поднимаешь на него взгляд: - а ты? расскажешь кому-нибудь? о нас с тобой? – встречный вопрос. ты догадываешься, как люди воспримут подобную новость, но тебя это не волнует. какая кому разница, кто с кем спит… сохраняешь спокойствие, переживать не о чем. разве что только о том, как ты будешь разговаривать с врачом. тебе нужно спросить у него, насколько сильно ты можешь увлекаться без вреда для здоровья. а он захочет поговорить с твоим… с юджином, придётся выкручиваться. ты что-нибудь придумаешь. потом, не сейчас. позже. а пока: - только сестре своей не говори. а то вдруг захочет присоединиться, - это шутка, конечно. – на самом деле, меня не парит. если хочешь кому-то рассказать – говори.
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/Oc4aL9M.png[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: gio;[/LZ1]

+1

13

ладно, хорошо, представим, что ты совсем не настаиваешь, ты справляешься со своими желаниями, ты - кремень и ты мокрый. элио ещё не хватало фыркнуть, забавно сморщив нос и отодвинуться ещё дальше. ишь ты, он ещё и недоволен. но ты улыбаешься, брат кажется тебе сейчас особенно очаровательным. ты впервые видишь его сонным, обычно сонный как раз ты, сонный и ворчливый, тебя не вытащишь из кровати, пока ты не поваляешься в ней хотя бы каких-то жалких пятнадцать минут после сна. и сейчас ты сам не понимаешь какого фига такой бодрый. как-то оно само так получилось. наверное это отголоски той самой ответственности, заботливости, бережности и далее по списку, которые теперь неразрывно с тобой, когда рядом элио.

а он все таки фыркает и ты закатываешь глаза, намеренно оттягивая от него одеяло.

- не знаю, может десять или девять. плохо спал? - тебе ответ вообщем-то и не требуется, ты и так все видишь. элио трудно проснуться, ему не хочется двигаться и ты его наверное раздражаешь, но уходить ты не собираешься, как и давать ему спать дальше. эгоистично. но терять время, упускать возможности - нет уж. при том, что никаких откровенных домогательств ты себе не позволяешь. да, ты кремень, только тело с этим не согласно. оно может начать бунтовать, но ты справишься, до этого же справлялся. можно отвлечься, посмотреть в потолок, потом на стену, на бледно-красную шторку на окне.

- ну, сет твой близкий друг, а ещё он очень настырный. с порога начал тебе предъявлять почему ты не написал, не рассказал и так далее. кроме того, мне показалось, он весьма прозорлив. не знаю, я бы сразу догадался, что что-то тут нечисто. но дело твоё, друг твой, личная жизнь тоже твоя, - лёжа пожимаешь плечами. тебе немного обидно, но не критично. и надежда, что однажды элио все таки решится сказать сету о ваших непростых отношениях, остаётся. ему просто самому нужно привыкнуть к ним, а тебе к новым условиям /ты упрямо избегаешь слово "правила", даже в мыслях/.

- ты очарователен, как вечером, так и утром, малыш. но твоё состояние меня беспокоит. я уже жалею, что начал тебя будить, но мне скучно одному. я уже, кстати, успел искупаться, - убираешь с лица мокрую челку и смотришь на брата, тянешься к нему, чтобы снова дотронуться, изучаешь заново, словно после ночи не только ты, но и он стал другим, водишь пальцами по плечу, где-то здесь должен был остаться невидимый след твоих особенно жадных прикосновений. не находишь и опускаешься ниже, к груди, обводишь ореол соска.

- что? а нет, не мешал. я сплю как убитый. и это меня тоже беспокоит. если тебе будет плохо среди ночи, я должен это почувствовать. так ведь? - кусаешь губу. - сегодня было? - черт, и снова здравствуй чувство вины. если элио просыпался среди ночи, то он намеренно не стал тебя будить и это нихрена не правильно.

- буду лежать рядом с тобой, - снижаешь голос до шепота, под ладонью бьется пульс и ты замираешь, не замечая, как зубы сильнее впиваются в губу. сохраняй спокойствие. нет. невозможно. медленно выдыхаешь. один из вас должен быть спокоен и если рассуждать логически, это должен быть ты.

- плохо, - поглаживаешь ладонью его шею, большим пальцем по кадыку, зарываешься в волосы, он такой тёплый, почти горячий.
- надо выйти подышать, там свежо, тебе станет легче, - ты не будешь торопить, ты уже и так постарался, чтобы вырвать элио из сна раньше времени. а мог бы ограничиться лицезрением его прекрасного обнаженного тела. ага, конечно. все таки, ты такой слабак, юджин, твоему брату достаточно просто повернуться в кровати, нехотя откинуть одеяло, нехотя, но красиво - это важное уточнение, выдохнуть, приоткрыв губы и все - ты пропал.

- пирог в кровати, да и ещё раз да, я даже могу тебя покормить. твою вилку я уже облизал, могу принести другую, если ты боишься заразы, - смеёшься, смех рассыпается на осколки, царапает шею элио, забирается кончиком языка в ухо. как же ты его хочешь, но ты кремень, если игнорировать это навязчивое желание, то оно уйдёт, может быть, хотя бы минут на десять, пока твой брат будет есть пирог, а ты усиленно не смотреть, как он это делает. если любишь человека, то любишь в нем все. и просьбу поцеловать исполнишь в ту же секунду, с удовольствием, наслаждаясь вкусом его губ, намеренно медленно, не торопясь.

- я уже успел поставить под сомнение эффективность моих поцелуев, - шепчешь в губы, не хочешь отрываться, тебе уже и не особенно хочется вставать с постели, ты можешь не только разбудить, но и убаюкать, определённо можешь. дело тренировки.

- о, ну надо же и правда сработало, - тоже садишься и наблюдаешь за взъерошенным все ещё заспанным элио. надо прекратить умиляться. но зачем?

- будет сделано, - бодро вскакиваешь с постели, оставляя на простыни мокрое пятно от волос, брат конечно заметит, конечно покачает головой. но должен же ты оставить в себе хоть что-то привычное, хоть маленькую частичку хаоса, иначе вы превратитесь в двух скучных правильных товарищей. неинтересно.

приличная горсть таблеток тебя настораживает. касалось бы это тебя, ты бы не парился, ты бы с легкостью их выпил вместо брата. а сейчас просто пытаешься убедить себя, что это на пользу. четкое следование всем инструкциям. надо бы и себе какую-то напоминалку скачать.

- ты должен скинуть мне свой график приема лекарств или как там это называется. и что это конкретно. вот эта желтая и эта голубая, что это за препараты? и не отмахивайся, я не хочу сидеть и держать тебя за руку в реанимации. так что изучу все, когда мы вернёмся, - ты серьёзен как никогда, но твоё лицо при этом наверняка выглядит забавно. решительность в каждом мускуле.

- ну что ты делаешь, - закатываешь глаза и присаживаешься рядом, вытираешь его грудь своей футболкой. - а ещё про меня что-то говоришь, - подмигиваешь и быстро целуешь брата в мокрые губы. - мне нравится, а это главное, - ты очень стараешься не замечать, как хмурится элио, как долго и тяжело он заставляет себя взбодриться, придти в норму. ты не видел его таким. теперь видишь. теперь будешь знать, будешь готов. не ко всему, но у вас полно времени. это ты тоже себе постоянно говоришь. полно времени, вы все успеете, вы не будете гнать, пытаться узнать все друг о друге за пару часов, ты хочешь смаковать, наслаждаться моментом. у вас полно времени. и запрет думать иначе.

и ты наслаждаешься, тем как элио пачкается вишневой начинкой, почти уже тянешься, чтобы слизнуть ее с его подбородка. но тормозишь, ставишь руки по обе стороны от брата, упираясь ладонями в кровать.

- может хватит? я тебя люблю, люблю любым, раздражённым, слабым, сонным, недовольным, любым, ясно. да, конечно я хочу продолжения, по-другому быть не может, но я не собираюсь требовать от тебя секса вот прямо сейчас, когда я этого хочу. перестань, элио. я уже достаточно ждал и могу подождать ещё, это не проблема, - сокращаешь расстояние и все таки делаешь то, что очень хотел, слизываешь сладкую начинку с его подбородка и улыбаешься, отстраняясь, чтобы дать ему возможность спокойно доесть.

неужели ты выглядишь таким озабоченным. понятно, что скрывать ты ничего не умеешь, но тебе не нравится вот эти оправдания, что он не может сию секунду, когда ты тут уже типо изнемогаешь. ты не хочешь, чтобы элио каждый раз вот так смотрел на тебя, пытался подобрать слова и объяснить почему его организм не готов к сексу, в то время, как твой готов всегда и везде. дурацкое ощущение.

он целует тебя, привлекает к себе, мягко касается губами, они сладкие и ты закрываешь глаза, отключая мысли. пользуйся моментом. его руки скользят по твоему телу и ты забываешь все слова, которые крутились в голове, все свои негодования, которые собирался высказать, доказывая, что тебе вовсе не нужен секс круглые сутки, ты уплываешь, отдаваясь его рукам, лёгким говорящим за вас обоих прикосновениям.

- ты ещё спрашиваешь, - улыбаешься в поцелуй. - прекращай оправдываться, элио, мне это не нужно, - ложишься рядом, следишь за его пальцем, рисующим невидимые узоры на твоей груди, ощущаешь легкую приятную дрожь. тебе хорошо, тебе спокойно, потому что элио тоже спокойно, ты это чувствуешь и получаешь удовольствие от своей причастности. ты сделаешь все, чтобы он перестал беспокоиться, чтобы не объяснял тебе каждый раз одно и тоже, ты вроде как не тупой.

- а вот я как раз подумывал рассказать лу, представляю в каком восторге она будет. привычные визги-писки в трубку, а потом заговорщический шёпот. это все между нами, джио, но это пиздец! ты с собственным братом, да ещё и близнецом, черт, я бы на этот посмотрела, - смеёшься, изображая все интонации сестры. - хрен ей с маслом, а не присоединиться, - накрываешь ладонь элио, слегка сжимаешь, притягиваешь к себе, целуешь запястья, потом пальцы, линию жизни. - я могу так вечно лежать с тобой, - любуешься солнечным зайчиком, пробежавшим по лицу элио, заставляя жмуриться, ловишь его, касаясь губами глаз. - но все таки предлагаю выползти на улицу, не зря же мы притащились на озеро. надо хоть посмотреть на него при свете дня. сползаешь с кровати и протягиваешь руку брату.

на улице уже не так прохладно, как утром, когда ты курил на ступеньках, солнце припекает, если расстелить полотенце на песке, можно отлично загореть.

- мне тут нравится, надо будет приехать ещё раз, - обнимаешь элио со спины, целуешь в затылок. - давай, братишка, вдохни полной грудью, - твоя ладонь накрывает его сердце, ты чувствуешь необходимость держать ее именно здесь, оберегать, ощущать, считать удары, замирая, прислушиваться, жаль, что ты не можешь поменяться местами, хоть на секунду понять, что чувствует брат.

- хочешь чего-нибудь? воду, лимонад, чай, могу принести полотенце, поваляемся на солнышке. я в твоём распоряжении, проси, что хочешь. я вот например, хочу яичницу, - смеёшься, прикусывая его за мочку уха. - не сильнее, чем тебя конечно. ладно-ладно, молчу, - ты правда сделаешь что угодно, что бы не взбрело в голову элио, хоть на руках будешь ходить, главное, чтобы он был доволен, чтобы он улыбался, как сейчас, хоть ты и не видишь, уткнувшись носом в его макушку.

- а ещё я хочу познакомиться с твоими родителями. или ещё рано? что ты думаешь об этом? - ты волнуешься, дышишь в шею элио. он может и вовсе не захотеть тебя с ними знакомить. посчитать, что так всем будет спокойнее. ты не представляешь реакцию, а она вполне может быть негативной и это легко объяснить - страхом за своего ребёнка.

+1

14

смотришь на него, всё ещё прикрыв один глаз. юджин кажется тебе слишком уж бодрым. дома он таким никогда не был, дома он, как и ты, с утра был встрепанным, раздраженным и не желающим подниматься с кровати. а здесь, ну надо же, на него свежий воздух так дурно влияет что ли? не уточняешь, просто тяжело вдыхаешь, пропихивая воздух в грудную клетку. это не так уж и сложно. легче, чем заставить себя окончательно проснуться. сон всё ещё кружит вокруг тебя, не желая отходить, если юджин оставит тебя в покое хоть на пять минут, ты снова уснёшь и вряд ли быстро проснёшься. дома ты редко спишь подолгу, чаще всего в семь утра ты уже на ногах. постоянный недосып, ты сам крадёшь у себя сон, чтобы в такие вот ленивые выходные навёрстывать упущенное.

- не знаю, наверное, - сегодня он не проснулся. ты сделал всё, чтобы он не проснулся. не высыпаться должен кто-то один из вас, а не сразу оба. к тому же… сам виноват, надо было с вечера прихватить вторую подушку, ты уже больше года не спишь без подушки, просто не можешь. – нет, всё нормально было, - врёшь ему и не краснеешь. зачем ему знать? если бы что-то было серьёзное, ты бы его разбудил. спихнул с кровати, если понадобилось бы. ты знаешь, с чем можешь справиться, а с чем нет. сегодня ночью не было ничего из ряда вон, всё было, как обычно. совершенно обычная ночь, за одним исключением, в котором юджин, собственно говоря, поучаствовал.

- эй, притормози, ага? – хмуришься, слыша впёртый до невозможности голос брата. вот теперь не сомневаешься: вы правда близнецы. график приёма таблеток он посмотреть хочет… а больше он ничего не хочет? – я – это не вот эти вот таблетки, и я – это уж точно не график приёма лекарств. я взрослый мальчик, джио, я знаю все риски, знаю, что будет, если перестану соблюдать рекомендации врача. контролировать меня не надо, - утром разозлить тебя проще простого, и юджину почти это удалось. ты медленно выдыхаешь, выпускаешь из себя весь воздух, приходя в спокойное, уравновешенное состояние. «сохраняй спокойствие и дыши» - в любой непонятной ситуации. а ситуация сейчас более чем понятная. – я не люблю, когда меня контролируют. ты исключением не станешь, - закрываешь разговор, не собираясь добавлять что-то ещё. график приёма лекарств – не что-то сверх ценное, тебе не жалко его показать, ты его не прячешь. но ты съехал от родителей именно из-за бесконечных вопросов выпил ли ты таблетки. ты не нуждаешься в контроле, как ты и сказал: ты взрослый мальчик. если он так хочет поучаствовать, ты можешь распечатать ему памятки, которые тебе как-то кидал доктор фридман. скорая помощь едет долго, а помощь, зачастую, нужна быстро. пусть изучает, потом сдаст экзамен. тебе. но желательно не на тебе же.

- я хочу продолжения, - упрямо вздёргиваешь подбородок и чуть не срываешься на смех, понимая, что вот вы только что с юджином поменялись эмоциями. теперь он раздражается, ты упираешься, а пару минут назад было наоборот. это забавно. наверное. – и я не хочу ждать, - просто ты понимаешь, что твоему измученному сердцу сейчас только секса и не хватало. серьёзная физическая нагрузка, а тебе велели даже лёгкие исключить. наверное, об этом ты тоже должен джио сказать, но ты не будешь, не хочешь. с тобой не нужно носиться, как с хрустальной вазой. ты вполне компенсирован и способен сам с собой носиться, как с хрустальной вазой.

с головой погружаешься в примирительные поцелуи. вы вроде как и не ссорились, просто раздражались. чуть отстраняешься от него. губы у него алые-алые. не сомневаешься: твоя вина. но тебе так нравится даже больше. у тебя губы никогда не бывают такими красными. ты бледный, у тебя всегда холодные руки и ноги, и губы зачастую отдают синим. основная проблема людей с диагнозом, как у тебя: плохое кровообращение, которое чем дальше, тем сильнее заметно окружающим. нет, брошюрки юджину всё-таки стоит вручить, просто чтобы действительно больше не говорить, что ты можешь, а что нет.

- ладно, не буду, - мягко улыбаешься ему, продолжая рисовать на нём. белые полоски на розовой коже. красиво. обводишь пальцем татуировку, знаешь её уже наизусть, но всё равно не устаёшь на неё смотреть. в юджине ты любишь всё. и даже вот эту татуировку, которая напоминает твою. вот и разница в среде, в которой вы росли. без толку. вы всё равно одинаковые.

- думаю, луиза мне понравится. если я когда-нибудь с ней познакомлюсь, - юджин может говорить о ней, что угодно, но раз он собирается заявить ей, что спит с тобой, значит, их отношения немного сложнее и крепче, чем видятся тебе со стороны. ты вот даже под дулом пистолета сету не расскажешь. не потому что он всего лишь твой друг, а потому что … да ты вообще такими вещами делиться непривычный. если кто-то в твоей компании и способен принять подобную новость спокойно, так это брэм. но где брэм, там лекси, поэтому, наверное, ты всё-таки предпочтёшь оставить информацию про себя. даже лучшим друзьям не всё стоит рассказывать.

- почему ты не можешь просто лечь и лежать, юджин? – спрашиваешь, щурясь. берёшь его за руку и поднимаешься с кровати. – ты бы мне хоть умыться дал, а, - но, видимо, проза жизни твоего брата не касается. по дороге успеваешь только в штаны залезть, чтобы не разгуливать, пусть и по берегу, абсолютно раздетым. отчаянно зевая, выходишь на улицу, мигаешь от яркого солнца. – мы можем сюда хоть каждые выходные ездить, - если некуда девать деньги. его рука ложится на твою грудную клетку, ты пытаешься следовать его указаниям и дышать полной грудью. воздух влажный, но ещё не сильно прогретый. чуть запрокидываешь голову, наслаждаясь минуткой спокойствия. таблетки начинают действовать, твоё сердце начинает биться ровнее. обычно ты пьёшь их в одно и то же время, а сегодня вот просрочил. больше так не будешь.

- я хочу умыться, - обвиваешь руками его руки, чтобы он никуда не делся от тебя. – а потом можно и позавтракать. окей, тебе яичницу, мне овсянку, - потому что, во-первых, яичница – это обед или, на крайний случай, ужин, а, во-вторых, там же куча холестерина. / никогда бы не подумал, что в двадцать шесть лет тебя холестерин где-то парить будет /. – ещё я буду сок. там апельсиновый, кажется, - если ты, конечно, когда-нибудь вообще оторвёшься от юджина. или он от тебя. рядом с ним тепло и уютно, ты на секунду прикрываешь глаза. лучики солнца приятно пробегают по твоему лицу, прохладный ветерок ерошит волосы. после завтрака можно поваляться на песке и немного поплавать. или … или можно залезть обратно в постель и не вылезать оттуда до ночи. озеро при свете дня вы уже посмотрели, собственно говоря.

- думаю, да, уже можно. они ведь знают о тебе, просто ни разу не видели. я дал им достаточно времени, чтобы переварить новость. они боялись, что мы встретимся, хотя не знаю, почему… я ведь с раннего детства знал, что меня усыновили, ладно бы, если бы они скрывали это от меня, - ты пожимаешь плечами. тебе хочется, чтобы юджин смотрел на тебя, хочется самому смотреть ему в лицо, но ты ничего для этого не делаешь, так и стоишь, прижимаясь к нему спиной. – я поговорю с ними ещё раз. ты им понравишься. в отличие от тех людей, которые решили, что разделить близнецов – прикольная штука, - наверное, ты сейчас говоришь о ваших биологических родителях, которых ни ты, ни юджин не знаете. и, как выяснилось, не особенно горите желанием узнать.

- но предупреждаю сразу: если ты присоединишься к их стройному хору «эллиот, не делай то, не делай это» и бла-бла-бла, я сбегу от вас всех. уеду куда-нибудь… в мексику! и буду там абсолютно счастлив, - ну да, ты понимаешь, что они все, включая юджина, беспокоятся. но не нужно, всё, что от них требуется, это любить тебя и окружать вниманием, можно даже без заботы. – ладно, пошли завтракать, а то я есть хочу, - тянешь его за собой обратно в домик. быстро умываешься, пока юджин гремит на кухне, и присоединяешься к нему.

- ты ещё не успел сделать яичницу? – заглядываешь ему через плечо, думая, что один раз можно и уступить. от одной яичницы с утра ничего не случится. во всяком случае, не должно. – делай на двоих. только в мою половину покроши помидорки. и не соли. прям совсем не соли, - нормальному человеку яичница без соли, наверное, гадостью первостатейной покажется, но ты уже привык. ты вообще ничего не солишь уже второй год. поначалу было сложно, сейчас нормально. – сделать тебе кофе? или ты вместе со мной будешь сок? – заглядываешь в холодильник, проверяя наличие сока и льда в морозилке. всё на месте, можно жить. – и сегодня, ладно, обойдемся без полезной и здоровой пищи. предлагаю развести костёр и жарить зефир. можно ещё картошку в костре запечь, лет пять уже так не делал, - и то, и другое ты с собой положил. можно перестать выезжать на природу, но нельзя забыть, что нужно туда с собой брать.

наливаешь сок в стаканы, закидываешь туда лёд и садишься на стул, ожидая. любуешься братом. тем, как играют мышцы, как четко и слаженно он всё делает. если бы яичница могла дожарить себя сама, ты бы уже вытащил юджина с кухни… или, может быть, просто оторвал его от вашего завтрака. впрочем, ничего тебе не мешает сделать это. подходишь к нему, обнимаешь, притягивая к себе. – ты готовь, готовь, - утыкаешься носом ему в шею, в то самое любимое своё место – под волосами. от него пахнет водой, практически одной водой. и ты думаешь, что это нужно исправить. целуешь сначала левое плечо, потом правое, проводишь пальцем по позвоночнику – сверху – вниз и уходишь, как будто ничего и не было. затягиваешь весёленький мотивчик, вытаскиваешь тарелки, вилки, ставишь на стол. на юджина больше не смотришь, иначе вы не позавтракаете. а ты решил, что позавтракать всё-таки нужно. а потом уже, ну после завтрака, можно будет заняться всеми этими интересными вещами, которые ты не то чтобы планировал, просто держал в голове. ты последователен. что, впрочем, не самый большой твой грех, в отличие от того, где ты манипулируешь юджином, пока сам он об этом и не подозревает.

- так, говоришь, тебе здесь понравилось… а ты в ла на пляжах был? в следующий раз предлагаю выбраться туда. песок, вода и … не понимаю, почему я живу не в ла, - качаешь головой, делаешь глоток сока. может быть, когда-нибудь ты туда и переберёшься. при условии, что юджин поедет с тобой. хотя ему, наверное, там будет тяжелее, в лос-анджелесе жарче, чем в сакраменто. но когда-нибудь же к жаре он привыкнет. а к работе вы, вроде бы, оба не привязаны, можете работать, где удобно. чисто теоретически. – но сначала, конечно, эти выходные. а там посмотрим, - подмигиваешь брату. – пошли завтракать на крыльцо? да, это я сейчас сказал.
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/Oc4aL9M.png[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: gio;[/LZ1]

+1

15

тебе достался ужасно упрямый брат. брат, который лучше всех все знает, брат, который со всем справится сам и попросит о помощи только когда будет при смерти. а самое дурацкое, что ты готов с этим смирится, как уже смирился с его правилами питания, его маниакальной аккуратностью и его бывшим любовником. вот с чем ты точно не сможешь смириться – это если луиза влюбится в него по уши, вкус на парней у вас опасно совпадает. лучше бы она была лесбиянкой. успокаивает, что сестра по-прежнему в берлине, в ближайшее время пусть там и остается. ты еще должен укрепить свое положение рядом с элио, сегодняшней ночи мало для обретения уверенности. особенно после того, как тебя откровенно послали с твоей навязчивой заботой. ладно, закатил глаза и остался при своем мнении. ты все равно узнаешь его расписание приема таблеток и запомнишь все названия этих самых таблеток. элио еще не знает, что все это нужно в первую очередь ему самому.

- а почему тебе нужно каждый раз сопротивляться. что это за знаки протеста такие, - прижимаешь брата крепче к себе, тебе просто до тошноты не хочется произносить эту фразу даже мысленно, но она так и лезет в голову – я же хочу как лучше. ты становишься похожим на занудного старшего брата или вечно увещевающую тетушку-моралистку. отвратительно. ничего общего с привычным юджином. ну и как это вообще называется.

- твое умыться от тебя никуда не убежит. посмотри лучше на вид, какая красота. нет, сюда надо выбираться в особенных случаях, точно не каждые выходные, чтобы не пресытиться. к слову о еде, ты уверен, что хочешь овсянку? – от одного этого слова аппетит потерять можно. – ладно, я понял, будет тебе овсянка и сок и еще что-нибудь на десерт, - тебе совсем не хочется отпускать от себя элио, здесь надо пользоваться моментом, тем самым особым случаем, о котором ты говорил. ты бы наплевал на голод, на возню с едой, перешел бы сразу к десерту. но тут важно не пересластить. - еще пять минут, - ты думаешь о встрече с его семьей, как взгляды будут бегать между вами, с элио на тебя, с тебя на элио. будет забавно. и волнительно. в конце концов ты опустишь глаза, сделаешь вид, что разглядываешь стертые мысы старых кед /хотя мог по такому важному случаю надеть что-нибудь поприличнее/, а на самом деле будешь косится на брата, может быть даже покраснеешь. ты точно не знаешь, что они сказали, узнав о тебе, почему вообще этот факт от тебя ускользнул. значит все таки боялись…это колет, где-то под грудью. но ты молчишь, уткнувшись в шею элио, вдыхаешь его запах, его волосы щекочут твое лицо. теперь у тебя есть еще одна задача, убедить не только брата в своей надежности, в том, что ты ему нужен, так же как он тебе, но и его приемных родителей, что ты безопасен и их драгоценный сын в надежных руках. жаль нельзя сказать всей правды.

- никуда ты не денешься, даже если мы организуем совместный отряд спасения. никуда ты не денешься…от меня, - разворачиваешь элио к себе и целуешь, пока он не успел оказать сопротивление. в этот он просто мастер.

пока в ванной шумит вода, ты пользуешься моментом и куришь в окно, разгоняя вокруг себя дым слишком активными размахиваниями руками. ладно, сейчас кухню наполнит запах яичницы, она даже не подгорит, тут главное настрой, ну и еще вложить все свои чувства, вложить которые в приготовление овсянки будет задачкой посложнее.

- еще нет, тебе не кажется, что все это смахивает на ванильные романтические выходные. только мне не хватает передника с рюшами, - усмехаешься, поворачиваясь с брату и сталкиваясь носами. – о, ну надо же, ты изменяешь себе братишка, но хвала небесам, освобождаешь меня от овсянки. спасибо, вовек не забуду, - чмокаешь в нос и отпихиваешь от себя брата, чтобы случайно не обжегся о накаленную сковородку. – без соли, так без соли, извращенец, - достаешь из холодильника еще два яйца и помидоры, крошишь их на одну половину и заливаешь яйцом, желток подрагивает, не растекаясь. ну ты просто профи.

- я буду сок, не хочу кофе, - ты сосредоточен на готовке, выглядит наверное нелепо, учитывая как редко ты это делаешь. поэтому не замечаешь, как элио подкрадывается к тебе сзади. – эй, - шепотом, даже замираешь на секунду с ножом в руках. его дыхание тут же пускает по спине мурашки, поводишь плечом, наклоняя голову, словно хочешь улизнуть от поцелуя, но невольно подставляешься. – что ты делаешь? хочешь, что все сгорело или чтобы у меня встал? – портишь момент своей врожденной пошлостью. интересно в элио она тоже есть, ну хоть немного, где-нибудь глубоко в подсознании. улыбаешься, когда он проводит пальцем вдоль позвоночника.

- если ты сейчас отойдешь, я тебя убью, - ты быстро облизываешь губы, тебе стоит усилий не завести руку назад, чтобы сжать его бедро, не развернуться, чтобы вырвать поцелуй и он конечно отходит. кто бы сомневался. – блять…, - выбрасываешь ругательство себе под нос, с большим усердием начиная ковыряться ножом в яичнице, в итоге втыкая его в желток на своей половине, он расплывается по сковороде, накрывая кусочки бекона. – садист, - тебе приходится одной рукой поправить джинсы. если твой брат рассчитывал именно на такую реакцию, он своего добился и теперь как ни в чем не бывало напевает что-то расставляя тарелки. тебя избавили от приготовления овсянки, а аппетит все равно пропал.

вы не смотрите друг на друга, элио явно забавляется, а ты теперь изнываешь от желания, которое он распалил в тебе всего за пару минут.
выключаешь огонь, раскладываешь яичницу по тарелкам. для элио она выглядит почти как произведение искусства. твоя больше похожа на размазню.

- приятного аппетита, - ты все дуешься и снова выглядишь нелепо, луиза сказала бы, что мило. ты это мило ненавидишь. водишь вилкой по тарелке, не поднимая взгляда на брата.

- ага, понравилось и нигде я больше не был или был…не знаю, не помню, не отложилось, - сухо бормочешь, пока не поднимаешься, чтобы пойти за элио на крыльцо. как бы там ты типо не обижался, ты все равно делаешь так, как хочет он.

- слушай, ты всегда был таким манипулятором? – присаживаешься на ступеньку, отламываешь кусочек хрустящего бекона и поднимаешь глаза, ох, что в них сейчас плещется. – творишь что хочешь, ты в курсе вообще, что все это просто так не проходит? – пиздишь, как дышишь. обида уж точно улетучивается, стоит тебе только посмотреть как он уплетает твою яичницу, запивая соком, хочется взъерошить ему волосы, хочется его поцеловать, не дать ему возможности доесть и утащить обратно в дом, в душ, в постель.

- вот уж не думал, что мой брат окажется таким засранцем, - улыбаешься и легко касаешься вилкой его ладони. – вот тебе за это, - ну просто детский сад, юджин. сейчас он закатит глаза и продолжит беспечно жевать. а ты будешь пялиться, своими влюбленными глазами. мдааа.

- надо решить, когда назначить встречу, ну, с твоими родителями, я могу опять сделать пирог, а еще мне наверное надо подстричься, - зарываешься пальцами в волосы, встряхиваешь, прямо над тарелкой. – но тогда мы станем еще больше похожи. хотя они вряд ли не смогут отличить, ты же все таки их сын. пусть и приемный, - отставляешь в сторону пустую тарелку и, откинувшись на перила, ждешь, когда доест элио. 

- ну что, вкусно? я заслуживаю похвалы? – ухмыляешься, своими намеками твоего брата не проведешь. – ты кажется хотел пойти в душ…, - улыбка становится натурально кошачьей, ты уже не намекаешь, это прямое заявление, осталось только на лбу написать – хочу тебя. – ладно, у тебя есть минут десять, чтобы еда улеглась. расскажи мне пока над чем ты работаешь последнее время, в своем…кабинете, - постукиваешь пальцами по ступеньке, совсем рядом с ногой элио, беззастенчиво его разглядываешь. тебе уже не терпится, но надо отвлечься, тем более, что тебе действительно интересна его работа, а он практически ничего о ней не говорит.

+1

16

- извращенец, садист… может, хватит меня обзывать, а? – в твоем голосе нет обиды, скорее веселье. ты не считаешь себя ни извращенцем, ни садистом. самый обычный человек в самом обычном мире. и ты, наверное, сможешь держаться от юджина подальше, чтобы не распалять его ещё больше. но всё это так заманчиво: вы только вдвоем, на несколько сотен метров вокруг вас нет никого, кто смог бы нарушить ваше уединение. ты чувствуешь себя отшельником, влюбленным отшельником, которому только что и не хватало, так это своего маленького рая у озера, где сладко пахнет смесью цветов, воды и пыли. эти выходные воспринимаются тобой, как перезагрузка или, может быть, как кнопка «стоп». не существует обычной жизни, той, где ты торопишься в больницу, дежурно звонишь родителям или договариваешься об очередной встрече с клиентом. всё это осталось в городе, а вас там сейчас нет… и всё это легко подождёт, пока вы не будете готовы вернуться. пока ты не будешь готов вернуться. или юджин… не знаешь, кому из вас понадобится больше времени.

- спасибо, - забираешь у него из рук тарелку, хватаешь другой рукой стакан и, не медля, идёшь к выходу, чтобы можно было любоваться не только надувшимся, как мышь на крупу, братом, но и озером. в конце концов, ради озера всё это и затевалось, на брата ты мог посмотреть и в сакраменто, прям не выходя из своей комнаты, которую ты гордо именуешь «второй этаж». никак не комментируешь надутость юджина, у него пройдет, ты знаешь, просто сейчас ему хочется дуться, а вы достаточно взрослые для того, чтобы делать то, что вам хочется. усаживаешься на ступеньки, вытягивая одну ногу, чтобы было удобнее. смотришь на поверхность озера, по ней бежит легкая рябь, в ней отражается яркое утреннее солнце. ты щуришься от этого солнца, жалея, что не надел солнечные очки. делишь вилкой яичницу на кусочки и методично отправляешь их в рот. вкусно. юджин постарался, и ты ему за это благодарен. яичница без соли в принципе тот ещё шедевр, но ты уже не помнишь, когда в последний раз ел что-то, что посолили нормально. и проблема не в твоем извращении, просто диета… нравится она тебе или нет.

- ну вот опять! – патетично поднимаешь руку вверх с зажатой в ней вилкой, как будто спрашиваешь у неба, за что тебе достался такой брат. – но да, я всегда был манипулятором, - ухмыляешься, глядя на юджина. – и большинство моих манипуляций ты даже не замечаешь, - в основном они мелкие и безобидные. ты легонько подталкиваешь юджина туда, где он, по твоему мнению, должен быть. он, к слову, не слишком-то и сопротивляется. ты не хочешь заставлять его делать что-то страшное, ты … ну, в общем, да, ты безобиден вместе со своими безобидными манипуляциями. хотя юджин, наверное, так не считает, но что-то ты не заметил, чтобы он особенно сильно был недоволен.

- да хватит меня обзывать! – тыкаешь его в ответ своей вилкой, мама бы сказала, что вы ведете себя, как маленькие дети. но в целом… вы пропустили это время друг с другом, можно считать, что наверстываете упущенное. отвлекаешься обратно на свою яичницу, как будто ничего и не происходило, методично жуешь. у тебя есть, что ещё сказать брату, который не меньше невыносимый и не меньше засранец, чем ты сам, но ты молчишь, преисполняясь светлыми чувствами и энергией природы. ну да, ну да. воздух, солнышко, вода. не хватает только … даже не знаешь, возможно привычного гомона людей вокруг тебя.

- тебе ничего особенного делать не нужно, нужно просто быть самим собой. они у меня не злые и не драконы какие-то. и ты им понравишься, ну первое время они будут немного … недоверчивыми, но в целом, мои родители достаточно любят меня, чтобы полюбить и тебя, - пожимаешь плечами, вспоминая, как притаскивал в дом друзей и сета и всех твои родители приняли. хотя не все им понравились вот так сразу. вот так сразу им понравились только брэм и лекси, но их они знают с пеленок, так что это не считается. и юджин им тоже понравится, ты в этом уверен. юджин замечательный, просто любит не замечать в себе этого и это же любит отрицать. ты что-нибудь сделаешь с этим, просто пока у тебя нет плана, но ты стараешься к нему прийти.

- очень вкусно, мне понравилось, спасибо, - откладываешь тарелку с вилкой, чуть пересаживаешься, чтобы было удобнее смотреть на юджина, который, кажется, уже совсем забыл о своей обиде. – собирался, а что? хочешь пойти со мной? – улыбаешься, глядя на него. ну, ты не против, наверное… юджин ловко меняет тему разговора, будто это вот ты сейчас о душе говорил. ты продолжаешь смотреть на него, улыбаться и щуриться на солнце. тепло, слабый ветерок. – да так… у меня сейчас есть пара проектов, - ну пока ты не хочешь рассказывать, что всё ещё не доделал серьги, которые планировал парными. там немного осталось, дел буквально на один вечер, но ты всё время занят чем-то ещё. – я не люблю делать кольца, но вот сейчас как раз занят ими. красное и белое золото, - ты хотел отказаться от проекта, но в итоге не стал. с этим заказчиком ты уже работал и решил, что не стоит его обижать и перенаправлять к кому-то ещё, кто больше любит возню с колечками. – дома покажу… набор серьги и подвеску я уже закончил, дарят девочке на четырнадцать лет. пожалел, что я не девочка и мне не четырнадцать, - ты намеренно избегаешь разговора о том, что делаешь для вас. это ведь сюрприз. и таким он и должен оставаться. ты не просто так убрал все эскизы, а при входе брата в помещение резко хватаешься за что-нибудь другое. пару раз, правда, он ловил тебя врасплох, но ты там был в самом начале пути, ничего ещё было непонятно. просто металл в руках и куча всяких приблуд, с помощью которых ты придаёшь металлу нужную тебе форму.

- моя работа не такая интересная, как может показаться на первый взгляд. больше кропотливая. вот познакомишься с родителями, я тебя свожу в мастерскую при магазине. или магазин при мастерской, неважно. там сейчас всего два мастера работают, я вроде как третий, но не люблю сидеть в мастерской, дома лучше. у нас ещё часовщик есть, когда-то я хотел к нему в ученики. а потом очаровался ювелиркой, - кажется, ты ему это не рассказывал. про часы. как тебя в детстве завораживали все эти крохотные механизмы, в которых дядя генри здорово разбирается.

- в общем… ты там что-то про душ говорил? – поднимаешься на ноги, подхватывая с пола тарелку. – посуду мою я, раз готовил ты. пошли, - тянешь его за собой. бросаешь посуду прямо в коридоре, утягиваешь юджина за собой к душевой кабине. но перед тем, как раздеться, шепчешь ему на ухо: - а тебе бы пошло, ну знаешь… передничек, кружево, милая косынка, - дразнить ты любишь не меньше, чем манипулировать.
--------------
выползаешь из душа с мечтой о полежать, которая не имеет ничего общего с твоим обещанием помыть посуду. – полежать, мне срочно нужно полежать, - отключаешь раздражающий писк на браслете, предупреждающий, что с сердцем у тебя сейчас всё не в порядке. а то ты сам не догадался. добираешься до кровати и первый падаешь на неё, - фуууух, никогда не думал, что ты вот такой… вампирёныш, - из последних сил швыряешь в брата подушку. – вытянул из меня абсолютно всю энергию и самодовольно улыбается! нет, вы посмотрите на него! – притыкаешься, чтобы перевести дух и восстановить дыхание. будешь так активничать, следующую неделю встретишь в больнице. скорее всего, доктору фридману не понравится то, чем ты занят. не то чтобы ты собрался прям спрашивать… - какие у нас планы на вечер? когда я смогу передвигаться. но ты можешь вынести меня на бережок, я могу и там полежать, - закрываешь глаза, чтобы потом приоткрыть один и покоситься на брата. и кто из вас манипулятор… в конце концов, ты тоже всегда оказываешься там, где хочет юджин.
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/Oc4aL9M.png[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: gio;[/LZ1]

+1

17

ты не создаёшь видимость заинтересованности, киваешь впопад, поднимаешь бровь, кривишь губы влево и вверх – это твоя типичная улыбка, совсем не такая, как у брата. тебе на самом деле интересно. интересно все, что связано с ним и в особенности то, в чем ты абсолютно не смыслишь. но это пока. грандиозные планы, амбиции, самоуверенность. все три раза да. но мысли путаются. ты пытаешься представить все эти блестящие предметы: кольцо, серьги, подвеску, блестящие камни на ладони элио, как он прищуривается, делает замеры, крутит на свету, разглядывает, берет другой, примеряется, перекатывает между пальцами. примерно тоже самое он делает и с тобой – манипулирует и признается в этом без зазрения совести. ладно, ты уже свыкаешься с этой мыслью, а противиться его манипуляциям тебе совершенно не выгодно.

вытягиваешь ноги, продолжая стучать пальцем по ступеньке, отбивая незамысловатый ритм. переключаешься на часы. интересный факт. его стоит запомнить. и да, ты бы хотел познакомиться поближе с его увлечением. ради того, чтобы увидеть блеск в глазах, услышать восторженные интонации и как его речь становится быстрее, льется как журчащий ручей, искрящийся на солнце. ты неисправим, ты просто его хочешь. каждое проявление – нервный импульс и новая волна возбуждения. удивительная слаженность двух составляющих – ему хорошо – тебе хорошо. баланс. наверное это именно то, что заложено природой в близнецов. а может это снова манипуляции. в целом, без разницы. сам факт – ты пялишься, а элио даже не краснеет. его улыбка – еще один рычаг давления на тебя.

мысли все еще путаются. легкая нервозность в кончиках пальцев, ты сбиваешься с ритма и кладешь ладонь на колено. свое колено. к теме с его родителями вы еще вернетесь. элио кажется тебе слишком беспечным, рассуждая о них. тебе же придется посложнее. и вот это вот – тебя они тоже полюбят вызывает большие сомнения. ты не собираешься что-то из себя строить и производить впечатление, одеваться в костюм и держать осанку и с порога ты не будешь сообщать, что полностью осведомлен относительно болезни их сына и необходимости вести крайне здоровый образ жизни, ты даже не будешь скрывать, что куришь /или будешь/. черт, снова зарываешься пальцами в волосы. что-то слишком много думать ты стал последнее время. а пользы от этого ноль, как и всегда.

- значит любишь бирюльки, малыш, - ухмыляешься, переводишь взгляд на серьгу в его ухе и невольно прикасаешься к своей. надо бы придумать что-нибудь для него, для вас, что-нибудь одинаковое или парное. тебе казалось, что ты умеешь делать сюрпризы, но элио – ювелир и вряд ли ты сможешь его удивить. но это тоже надо запомнить. раньше ты не парился, но то, что было до уже как-то затуманилось.

- да, мне будет интересно взглянуть. правда интересно, - вот только не надо сомневаться в твоих словах, ты не настолько приземленный, в конце концов. но и творческое начало в тебе, надо признать задохнулось в зачатке.

элио быстро прерывает разговор, не давая тебе вставить свои пять копеек. но ты опять же не против. да, давай, манипулируй, продолжай, пока мы не переместись в душ. там уж ты свое возьмешь.

- ты еще и ролевые игры любишь? вау, я заинтригован, - в душе тебе уже думать некогда, здесь нужно только действовать и ловить моменты, стоны, всхлипы, забить на этот чертов браслет, хоть это пиздецки сложно. как будто ты делаешь что-то неправильно, пусть и реакции элио говорят об обратном. но тебя напрягает, совсем немного, не настолько чтобы остановиться.

скрыть довольное выражение лица ты конечно не можешь, и ты снова пялишься, облизываешь губы, потом еще раз, чтобы его вкус на языке стал четче и ощутимее.

- а по-моему тебе следовало догадаться, - прислоняешься к стене, беззастенчиво разглядывая голый зад брата. окей, ты дашь ему отдых, ему, его сердцу и немножко себе. хотя ты усталости не чувствуешь, секс тебя заряжает. уточнение – секс с элио.

- твоя пищалка отвратительна, но я должен спросить – ты уверен, что все нормально? если так будет каждый раз, у меня начнется нервный тик, - ловишь подушку, но не отправляешь ее обратно, подходишь к кровати и укладываешься рядом, подкладывая ее под голову. – может для секса нам тоже нужно составить расписание? – опускаешь руку на бедро элио и начинаешь медленно поглаживать. нельзя просто брать и отключать это гребаный гаджет. он же не просто так придуман и не просто так постоянно на руке твоего брата. блядство. но если приглядеться, элио выглядит очень даже неплохо, даже не побледнел. выдыхаешь, твое дыхание восстанавливается быстрее, тебе не нужно прислушиваться к себе…несправедливо.

поворачиваешься на бок вместе с подушкой, один глаз элио приоткрыт и наблюдает за тобой. твой ему подмигивает. пожалуй, ты притормозишь с порывами развернуть его на спину и приложить ухо к груди, а потом изучить все показатели на браслете и пойти покопаться в аптечке, которую вы привезли с собой. твой брат взрослый мальчик, ага, его не надо контролировать…повтори это еще раз

притягиваешь элио к себе, заставляешь замолчать, медленно целуешь и все таки кладешь ладонь ему на грудь, так же, как делал это на улице, прижимая его к себе. сердце бьется под твоей рукой.

- не знаю, - шепчешь, не прерываясь, теплыми касаниями, мягкими выдохами, его щеки розовеют, тебе нравится, как же тебе нравится. ты никогда не уделял столько внимания мелочам, но сейчас они перестали быть мелочами, каждый штрих, как блестящий камень в его ладони. – можем что-нибудь посмотреть или наоборот – забудем про телефоны и прочую хрень – радиация все дела, вредно для здоровья. отнесу тебя на берег, расстелю плед, ну…в обратном порядке естественно, намешаю коктейлей, безалкогольных. кажется у нас были какие-то фрукты. будем смотреть на волны, я ударюсь в мечты, а ты над ними поржешь. неплохая идея, как по мне. ты же постоянно посмеиваешься надо мной, элио, да? – коротко целуешь и отстраняешься, откидываясь на подушку. – мой умный, образованный брат и я – деревенщина, но слегка начитанная, - смеешься. тебя не парит эта разница. тебе вполне комфортно. и потом, это только стимулирует. элио – один большой сексуальный стимул. ох, ты надеешься, что его родители тебя примут, что они привыкнут к твоей внешности, к твоему присутствию рядом с сыном. знать, что где-то есть его близнец – это одно, но увидеть его, увидеть вас вместе – это совсем другое. и ты совершенно не хочешь их обманывать. ты не перестаешь быть для элио братом, испытывая к нему желание, не перестаешь беспокоиться о нем, твое хочу никогда не встанет на первое место, каким бы сильным оно не было. ты уже доказал и себе и элио, что твое терпение почти безгранично. но он не согласиться пойти на такое, твой брат будет категорически против, определенно.

- почему ты спишь один? – вопрос никак не связан с твоими мыслями, вопрос-одиночка, сам по себе, будто не ты его произносишь. но он оказывается о том, что тебя задевает. сегодняшнюю ночь вы провели вместе, в одной кровати и вполне логично тебе хочется проводить так каждую ночь. просыпаться рядом с элио – это вовсе не тоже самое, что забираться к нему в постель утром, улучая редкие моменты, когда ты встаешь раньше него. разница не просто ощутима, она разительна.

- я даже не храплю, и мы можем купить новую большую кровать, чтобы оба могли лежать звездой, не касаясь друг друга, - не смотришь на него, щуришься в потолок, но не можешь не прикасаться. – мне нравится просыпаться рядом с тобой.

ты ждешь ответа и одновременно тебе хочется уйти, прямо сейчас подняться, прикурить сигарету и заняться коктейлями или отнести плед или полотенце к берегу, поднять голову и поймать солнечные лучи, может даже искупаться, потому что в душе вы занимались чем угодно, но только не водными процедурами. тебе снова хочется сбежать, от ответа, которого ты не хочешь слышать. но ты ведь готов был ждать целую вечность, пока он подпустит тебя к себе, почему бы не подождать и такой мелочи, поспишь в одиночестве на своем первом не импровизированном этаже.
потягиваешься, слегка ущипнув элио за преступно привлекательный зад, и поднимаешься, сползая с кровати.

- ну что, пойдем принимать солнечные ванны или как?

Отредактировано Eugene Novak (2021-12-04 20:15:46)

+1

18

морщишься и фыркаешь, когда джио говорит что-то о расписании, господи, прости. не собираешься ты составлять никакое расписание, просто постараешься быть поосторожней. это не так уж и трудно, ты хорошо знаешь свой организм и вполне сможешь вовремя остановиться / ну тебе так кажется /. в конце концов, ты ещё пока не разваливаешься на ходу и у тебя есть и время, и возможность заниматься тем, что тебе нравится. болезнь отобрала у тебя многое и отобрать у тебя ещё и секс ты ей не позволишь. перетопчется. ты борешься и собираешься бороться ещё, как минимум, пару лет, и джио, как заинтересованное лицо, тебе в этом поможет. ты даже спрашивать об этом не будешь – ты и так это знаешь.

тебе нравится лежать рядом с ним. ты практически не шевелишься, распластавшись по кровати. сердце гулко бьётся в твоей груди, ты слышишь, как часть ударов выпадает из общего ритма, знакомое ощущение падения и следом за ним – трепета, вызывающего внутренне беспокойство. не смотришь на мигающий браслет, смотришь на джио, на то, каким очаровательным он сейчас выглядит. блестящие глаза – ты бы даже сказал, что они сияющие, покрасневшие щеки и такие же покрасневшие от поцелуев губы. наверное, ты можешь смотреть на него бесконечно и видеть в нём только джио, а не себя самого. вы похожи, но в то же время вы очень разные – и ты видишь разницу, она нравится тебе не меньше, чем всё остальное.

- мне нравится твой план. и не собираюсь я смеяться над мечтами! я вообще не смеюсь над тобой, с чего ты это вообще взял, а? – притворно злишься, приподнимая голову над подушкой. – и деревенщиной я тебя не считаю, ты знаешь гораздо больше меня. нет, не так. у нас с тобой совершенно разные знания, их даже сравнивать невозможно, - и ты не сравниваешь. ты не ждёшь, что джио поддержит с тобой беседу о различии металлов или правилах обработки ювелирных камней, это всё настолько специфично. ты обсуждаешь это с коллегами, а дома – дома тебе нравится говорить о фильмах или книгах, которые прочитал юджин. тебе нравится узнавать от него что-то новое из разряда энциклопедических знаний и выспрашивать у него о медицинских экспериментах, в которых он участвует и в которых здорово разбирается. если говорить на чистоту, тебе вообще почти всё с юджином нравится… и это, наверное, можно назвать влюбленностью – ну ты же прекрасно знаешь, что это такое, только почему-то не ставишь влюбленность и джио в одно предложение. / почему? /

ты отдыхаешь, но всё ещё немного рвано дышишь и никак не можешь прийти в себя. возможно, причина в джио – он всё ещё рядом, и твоё сердце рядом с ним опасно скачает и подпрыгивает. джио умеет будоражить, рядом с ним невозможно быть спокойным и невозмутимым. даже если ты таким кажешься, внутри у тебя всё кипит и бурлит. просто ты умеешь держать эмоции внутри себя, когда тебе это действительно нужно.

- м? – переспрашиваешь, хотя прекрасно слышал вопрос. его неожиданность загоняет тебя в ступор и прерывает все твои фантазии и мечты. ты крепко задумываешься. как бы ему так объяснить-то… тебе понравилось сегодня спать с юджином, но ты всё равно так до конца за всю ночь и не расслабился, боясь потревожить его сон. даже сквозь сонную пелену ты помнил, что спишь не один. ночь вроде бы прошла более или менее спокойно, но ты вовсе не можешь гарантировать, что так будет всегда. поэтому тебе комфортнее одному, так и ты, и другой человек – сейчас джио – высыпаетесь лучше.

- да тут проблема не в тебе… - ты смотришь на него в упор, готовясь к очередному отстаиванию куска личного пространства. – я не могу нормально спать с кем-то ещё. я говорил, что сплю беспокойно. я ворочаюсь, тяжело и долго засыпаю. мне нужны две подушки, без них я вообще спать не могу, - прикусываешь на секунду язык. сегодня ты спал на одной тонкой подушке, а утром сказал джио, что всё было нормально. нет, всё было, как обычно, просто "как обычно" не бывает, если у тебя две подушки, а не одна. – я часто просыпаюсь и, соответственно, бужу того, кто спит со мной рядом. не люблю, когда кто-то из-за меня не высыпается. а спать вместо со мной – это не высыпаться из-за меня. так что… - ты вздыхаешь, ласково ерошишь волосы джио, - я сплю один, - твоё решение. и ты планируешь отстаивать его так же сильно, как собственные личные границы. даже с джио. или нет... ты не решил ещё.

твой брат сползает с кровати, оставляя тебя одного. ты косишься на браслет, хотя и без него знаешь, что уже вполне можешь встать, тебе стало лучше. просто главное сейчас не скакать по дому и в целом вести себя аккуратно. – да, пошли, я сейчас встану, - проводишь рукой по лицу, трешь глаза. своеобразный ритуал перед тем, как подняться на ноги. садишься, свесив ноги с края кровати, несколько секунд думаешь и только потом встаёшь. голова немного кружится, но это в принципе нормальная ситуация. – давай я фрукты порежу, а ты коктейли сделаешь, как обещал? – и вот это вот взаимодействие с юджином тебе тоже нравится. тебе нравится ему предлагать, спрашивать, делать что-то вместе. у тебя никогда не было брата, а теперь он у тебя есть. он гораздо больше, чем брат, и тебе нравится решительно всё. ты не даёшь ему уйти далеко, обнимаешь со спины. – иди-иди, не останавливайся, - приклеиваешься намертво и идёшь следом за ним, аккуратно ступая, чтобы не запутаться в ногах – своих и его. в детстве тебе нравилось кататься на спине у отца, сейчас ты вырос и кататься не можешь, но можешь идти вот так. прикосновения важны для тебя, и ты не упускаешь ни единой возможности приклеиться к брату.

- вообще… - по дороге на кухню за всем, что совершенно_необходимо для лежания на пляже под палящим калифорнийским солнцем, ты вдруг решаешь пойти брату навстречу и всё-таки отойти от отстаивания личных границ и разных кроватей. делая "подарок" ему, ты, в какой-то степени, делаешь его и себе. – мы можем попробовать спать на одной кровати. но если мне будет некомфортно, или если ты не будешь высыпаться, мы снова будем спать раздельно. договорились? – так и стоишь, прижимаясь грудью к спине джио. не видишь его лица, но вы вроде как ещё на берегу решили, что будете честны друг с другом, и ты надеешься, что так всё и будет. и что вы будете заботиться не только о комфорте друг друга, но и о самих себе. – кажется, природа дурно на меня влияет… ещё немного и я соглашусь ещё на что-нибудь, - весело смеешься, целуешь брата в плечо и отлепляешься от него. – пользуйся моментом! – жалеть позже ты не собираешься, поэтому… ну, самое время из тебя сейчас верёвки вить.

помогаешь юджину возиться на маленькой кухоньке, не рассчитанной на то, чтобы тут что-то основательно готовили. потом подхватываешь большой плед, который живёт в этом доме, и идёшь на улицу, где привычно щуришься на солнце. тепло обволакивает. ещё не самая жара, вполне комфортная температура. – я хочу побывать в европе. не болтаться там по больницам и врачам, а слетать просто так. погулять, походить по музеям, ну там… отдохнуть. и не думать о проблемах, - первый начинаешь говорить о мечтах, глядя на спокойную гладь озера тахо. – а ещё я хочу как-нибудь выбраться с тобой вместе в йосемити, чтобы днём идти по несложному маршруту, а ночью любоваться звёздами из палатки. люблю природу и ничего не могу с собой делать, - расстилаешь плед, хотя этим вроде как собирался юджин заняться, но у него обе руки заняты. – вот какие-то такие у меня приземлённые мечты.
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/Oc4aL9M.png[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: gio;[/LZ1]

+1

19

рядом с элио ты скоро научишься стойко принимать поражения, улыбаться и делать вид, что тебе не очень-то и хотелось. скоро, но не так быстро, не по щелчку. ты вообще-то свою жизнь менять не собирался и вносить в нее новые правила тоже…нет, вообще какие-либо правила. но никто тебя не спрашивал, брат просто ворвался вихрем, мощным таким толчком в область сердца. и если оно и ноет немного, то это ерунда, что-то от чего можно с лёгкостью отмахнуться, как от его руки, взъерошившей твои волосы. только ты не отмахиваешься. ты просто закрываешь глаза и проглатываешь возражения. сейчас он даже не манипулирует, он просто утверждает, мягко, но уверено. он так привык, ему так надо, спать одному со своими гребаными двумя подушками. окей, ты попробуешь согласиться, что дело не в тебе. но твое мнение от этого не изменится. всего лишь маленькая уступка, отступление от привычного, хотя бы мог попытаться…

- не очень убедительно, но я услышал, - натягиваешь шорты и потягиваясь, успеваешь сделать пару шагов в направлении кухни, пока элио не прижимается к тебе, заставляя притормозить. ну и что это такое? выдыхаешь и накрываешь его руки своими.

- манипулятор, - это должно было звучать с усмешкой, а получилось почти шепотом. ты послушно продолжаешь идти, только явно медленнее, чем планировал. совсем не трудно признать, что тебе нравится: его прикосновения, ощущение его дыхания на коже, то, как он случайно наступает тебе на ноги. вы практически сиамские близнецы.

- я сейчас не ослышался? – ты останавливаешься посреди кухни, не поворачиваясь к элио, он все еще приклеен к твоей спине, наверняка останется отпечаток. теплый и влажный прямо между лопатками. улыбаешься. черт, ты не можешь не улыбаться. как же мало тебе надо. но ты ведь сам считал это пустяком, пол шага навстречу тебе и вот он его делает, а твое сердце уже колотится, как безумное. – ах природа значит? снова дело не во мне? – ты тоже смеешься, от поцелуя по плечу пробегают мурашки. ты бы развернулся и крепко прижал к себе брата, но решаешь не реагировать слишком бурно, он и так уже возомнил о себе невесть что. и это он вьет из тебя веревки, вот прямо сейчас, еще не осуществившейся попыткой спать вместе. ты уже мысленно в его большой кровати. и кто сказал, что тебе нужно высыпаться, ты просто будешь наслаждаться и всю ночь пялиться на него, как делаешь это ежеминутно, используя каждую возможность. здесь у тебя их предостаточно, здесь нет никого, кроме твоего брата и его деловой возни в холодильнике.

- ты в курсе, что когда так говорят, в голове тут же пустеет? пользуйся моментом! ага, я бы с радостью, но и о совместном сне я говорил без особой надежды на твоё согласие, - признаешься, крутишь в руке шейкер, лёд прокатывается по стенках. вниз-вверх.

- я напишу по пунктам, изучишь на досуге, - посмеиваешься, не отводя взгляда. тебе хочется глаза закатить - реакция на собственные проявления, когда элио поблизости, совсем близко, на расстоянии выдоха. ты добавляешь в шейкер фрукты, трясёшь им, как заправский бармен. это единственное средство в вашем распоряжении для приготовления коктейля. поэтому импровизируешь.

твой список желаний не будет длинным. всего пара пунктов, может три. есть то, что тебя задевает, пусть и прошло всего ничего - каких-то четыре месяца. но ты уже немного себя поломал, подрезал хвост своей прыти, даже обнаружил в себе новые способности, если не сказать - сверхспособности. сейчас ты чувствуешь отдачу, но одновременно и дистанцию, она все еще есть, не считая отпечатков на твоём теле, оставленных элио, он умудряется ее держать в том, что противоречит его дурацким принципам и привычкам. а тебе нужна абсолютная близость, во всем. ограничения тебя душат. один большой плюс - сегодня тебе дышится легче. секс - всего лишь звено цепи, не сковывающей вас обоих, а соединяющей в одно целое, крепче, сильнее, ведущее к абсолюту. не больше не меньше - это то, чего ты хочешь. дорогу осилит идущий и тот, кто по пути зачерпнёт ещё и горстку терпения.

ты разливаешь коктейль по стаканам, несёшь их сам, доверяя элио атрибуты уюта - плед, полотенце, телефон на авиарежиме с включённым плеером - для фона. впрочем, вам будет достаточно шума волн.

снова идёшь следом, не впереди, привыкая к неспешности, как коктейль через трубочку вытягиваешь все из настоящего момента. а может тебе просто нравится вид и ты сейчас вовсе не об озере и не о небе, переливающимся оттенками голубого на горизонте.

- это осуществимая мечта, просто нужно перекинуться парой слов с твоим лечащим врачом, с ним мне стоит познакомиться поближе. даже ближе чем с твоими родителями. он вроде ничего, да? и вполне неплохо сохранился для своих лет, - подмигиваешь, делаешь глоток коктейля, морщишься. ты бы добавил сахара и рома. отдаёшь стакан элио, ему наверняка понравится. - я хочу отвезти тебя в германию, я уже говорил, ничего не изменилось. вспомнить вместе с тобой мое бесшабашное детство, школу, каток, подворотни, - смеёшься. там много чего было, тебе тоже есть что рассказать о своём прошлом, о своих отношениях, о райне…садишься на плед, вытягивая ноги, прищурено смотришь на блеск воды, потом на брата. касаешься его лица, стирая с щеки песок /откуда он взялся/.

- я хочу, чтобы твои родители знали правду о нас, хочу, чтобы это не воспринималось как что-то противоестественное. но больше всего я хочу, чтобы ты жил долго, очень долго, элио, чтобы ты пережил меня и развеял мой прах над этим озером. ну, как тебе, разве не романтично? - не дожидаешься ответа, притягиваешь к себе, целуешь в мокрые обветренные губы. - поедем куда захочешь, ты же знаешь, что я сделаю все, чтобы ты не попросил. да тебе и просить не надо, так ведь? манипулятор, - произносишь ласково, полушепотом и снова целуешь.

сейчас тебе хочется верить, что все возможно, все можно исправить, починить, заставить биться в нужном, правильном ритме, как бы ты не ненавидел это слово - правильно. ты наполняешься, дышишь, чувствуешь рядом с ним. ты готов отдавать, расставаться с тем, с чем казалось никогда не расстанешься, ради него. ты уже сцепляешь звенья, защелкиваешь, затягиваешь в узлы, не перекрывая кислород. волны набегают на берег, прохладным языком трогают ваши ноги, а тебе хочется остановить время, отмотать назад, совсем немного.

- с тобой я тоже начинаю ее любить и вообще, ты чувствуешь, как меняешь меня? - улыбаешься, откидываясь на спину, смотришь в небо, обводишь пальцем контуры облаков. - наверное я никогда не ценил моменты так, как сейчас, позволял им ускользать или просто слишком спешил, не хотел тратить время на всякую ерунду, - прикрываешь глаза, ветер треплет волосы, мягко поглаживает веки, покалывает щеки.

- как ты себя чувствуешь? - не можешь не спросить, это ведь обычный вопрос, на него можно ответить как угодно. элио может врезать тебе локтем по рёбрам за него, может закатить глаза или просто усмехнуться и сказать как есть. вы договорились быть честными, ты честно проявляешь интерес. приоткрываешь один глаз, косишься в сторону брата. - хочешь искупаться?

+1

20

вы сидите на пледе, он немного колючий и пахнет пылью, вокруг вас привычная тебе картина калифорнийской природы. слабые волны бегут по синей-синей глади озера, в них отражается небо и яркое летнее солнце. ты щуришься, как обычно, слишком поздно вспоминая о солнечных очках, обнимаешь колени руками – привычно-удобная поза - и думаешь, что сейчас в твоем мире нет ничего важнее, чем сидеть рядом с братом, краем глаза наблюдать за его смазано-редкими движениями и слушать его голос. не воспринимать отдельные слова, отдельные нотки и интонации, а слушать всё вместе – то, как он говорит и говорит, обращаясь к тебе, к озеру, к пляжу, ко всему вместе. ни о чем не думать, пока по коже гуляет ветерок, пока он треплет волосы, аккуратно и педантично уложенные после душа – растрёпанный ты ещё больше похож на брата, природа нивелирует разницу между вами, стирает наносное, вскрывает разноцветные фантики. ты щуришься, слушаешь и под действием мимолётного желания протягиваешь юджину руку.

тебе нравится его касаться. вот так, спонтанно. переплетать пальцы, растрёпывать его причёску, дёргать, как в детстве, за уши… тебе нравится мимолетность, и ты себе в ней не отказываешь. сиюминутный план, претворенный в действие. поворачиваешься к брату, по твоему лицу блуждает улыбка, наглядно демонстрирующая тот факт, что ты совершенно его не слушаешь… его слова тонут в общем гуле, тебе неважно, что он говорит и о чем говорит, тебе просто нравится его слушать. какие-то отдельные слова долетают до твоих ушей и даже задерживаются ненадолго в голове. юджин что-то говорит о твоем враче, ты поддакиваешь, со всем соглашаешься и киваешь, как китайский болванчик в витрине одного из магазинов торгового комплекса. мечты для тебя – что-то абстрактное, ты не думаешь о том, чтобы претворить их в жизнь, ты их просто мечтаешь, когда ложишься спать или когда просыпаешься и смотришь в окно, или когда сидишь на пляже под летним калифорнийским солнцем и слушаешь шум озера – всплески, волны и шепот воды.

- я не умею кататься на коньках, - говоришь не впопад, по-прежнему смотря на брата. тебе просто нравится на него смотреть… и просто нравится, как он говорит – эмоционально, ярко и совсем неважно о чем. – я никогда в жизни этого не делал, - но ты думаешь, что это тоже неважно. можно будет держаться за руки или просто друг за друга, можно будет не торопливо ехать по льду и смеяться от неуклюжести движений. можно будет падать друг на друга, ударяться о лёд, а потом дома считать синяки. можно делать всё, что захочется, разделяя это друг с другом. и в твоем мире тоже не будет ничего важнее, чем кататься с юджином на коньках среди других людей и слушать, как он смеется тебе в ухо, смеется прямо над тобой, и от уголков его глаз расходятся морщинки-лучики, а в груди рокочет смех.

привычно следом за ним касаешься лица, как будто беспокоишься, что он убрал не всё. но нет, всего лишь попытка задержать его прикосновение, на секунду оставить отпечаток на коже. мимолетный. неощутимый. случайный. не все мечты юджина сбудутся, но ты ему не возражаешь. мечты существуют для того, чтобы украшать действительность. ты знаешь, что не переживёшь юджина, и юджин это знает. ты знаешь, что у тебя осталось в запасе пять-шесть лет, может, чуть больше, и юджин это тоже знает. даже если тебе повезёт, и санта клаус положит под рождественскую ёлку новое сердце, долго и счастливо это не гарантирует. у тебя не будет кресла-качалки и сказок для внуков, ты, скорее всего, не успеешь даже поседеть, не то что состариться. вы это знаете, но мечты на то и мечты, чтобы говорить о них вслух, чтобы делиться ими и чтобы знать: они всего лишь то, что вы, вероятнее всего, никогда не получите. по крайней мере, в этой жизни.

ты мягко целуешь юджина в ответ, легко толкаешь его в плечо в ответ на манипулятора. но такой ты есть, не обижаешься, глупо обижаться на правду. – я всего лишь подталкиваю тебя туда, где ты на самом деле и хочешь быть, - и где на самом деле хочешь, чтобы был он, ты. чмокаешь его в нос – звонко-звонко, как обычно делают братья и сестры или как тебе кажется делают братья и сестры. его кожа уже розовеет, а вы не захватили с собой солнцезащитный крем. и ты не знаешь, почему вообще думаешь о каком-то креме, кому он нужен, вы здесь пробудете не так уж и долго… ложишься на бок, подставляя руку под голову. тени падают на юджина и тебе это тоже нравится. он кажется тебе запредельно летним, хотя из вас двоих юджин – определенно зимний человек. ему нужна прохлада, снег и каток. а тебе, напротив, нужна жара, солнце и пляж. два противоположных полюса – и ты бы сказал, что это влияние среды, в которой вы росли, но нет, это разность восприятия. и температур в том числе.

- я тебя не меняю. я вытаскиваю на поверхность то, что уже было в тебе, - зачем-то споришь с ним, будто это действительно важно. – мы не можем быть настолько разными, в нас один и тот же набор генов. раньше ты просто не замечал в себе любовь к природе и вообще многое не замечал, а потом в твоей жизни появился я… - или ты никуда и не уходил. просто юджин не слышал тебя, вы были слишком далеко. а теперь вы близко, и ты можешь назвать десять, нет, гораздо больше причин, почему вместе вам быть лучше, чем по отдельности. тебе нравятся метаморфозы, которые происходят с тобой и с юджином, нравится, как вы раскрываетесь, как в вас обоих появляется что-то новое, то, чего не было раньше. вы учитесь друг у друга, вы неосознанно копируете друг друга и … тебе всё ещё хочется глупо улыбаться и совершенно не слушать, о чем говорит твой брат.

ты похож на влюбленного подростка, у которого в голове абсолютная пустота. все твои мысли так или иначе посвящены юджину, если вообще не блуждают в каких-то дебрях, куда даже тебе ход закрыт. под рукой колется плед, в воздухе пахнет водой и фруктами. и ты всё-таки глупо улыбаешься, совершенно не слушая, о чем говорит твой брат.

тебе просто нравится то, как он говорит. и немецкий акцент ему очень идёт, ты никогда не думал, что немецкий акцент может оказаться таким… милым. ты чуть не пропускаешь его вопрос, адресованный тебе, но вовремя спохватываешься. пару раз моргаешь, пытаясь прийти в себя, увлеченный магическим действием его голоса на твои способности здраво мыслить. – хорошо, - односложно, не вдаваясь в подробности. ты улыбаешься, чуть склоняя голову набок. – всё хорошо, - и тебе уже очень давно никого не хотелось получить в безраздельную собственность, а сейчас – хочется. юджин косится на тебя, соизволяя открыть один глаз. ну надо же, - я люблю тебя, юджин, - вот так, без всяких задних мыслей. ты можешь добавить, что любишь в нём абсолютно всё, но не добавляешь, ограничиваясь улыбкой. он знает, что ты его любишь, и ты знаешь, что он это знает. вы вообще непозволительно много друг о друге знаете, и как тебе кажется – всё так и должно быть. твоя жизнь идеальна. она ровна такая, какую ты и хочешь в данный момент времени. сиюминутность желаний и сиюминутность планов. ты живёшь здесь и сейчас и тратишь время на всякую ерунду и глупости, потому что именно они создают момент. – я люблю тебя. и давай полежим ещё, а потом пойдем купаться, - или не пойдете. ты не заглядываешь так далеко. эта минута ещё не кончилась, чтобы говорить или думать о следующей.
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/Oc4aL9M.png[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: gio;[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » август - это ты'


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно