полезные ссылки
лучший пост от джеймса рихтера [джордж маллиган]
Идти. Идти. Идти.
Тупая мантра в голове безостановочно повторялась всякий раз, когда Джорджу казалось, что следующий шаг он уже не сделает... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
aj /

[лс]
siri /

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » My name isn't Alice


My name isn't Alice

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

Сакраменто | 25/26 июня 2021 | день/вечер/ночь/утро

Lisa Clover, Catherine Ryan
https://i.imgur.com/jFcR2bd.gif


OST: Alice (Lady Gaga)

+1

2

Космополитан, гламур, элль, харпер базар, мэри клэр, вог, вименс хэлф. Свежие номера пахнут типографской краской, их приятно держать в руках. Глянец ласкает подушечки пальцев, ощущение охуенно. Это не какие-то задрипаные выпуски не первой свежести, которые Лиза когда-то в превеликом количестве видела в дешманском салоне красоты в сраном Остине. Она подрабатывала там, когда ей было двенадцать, тринадцать, четырнадцать. Туда приходили тетки из ближайшей округи и перемывали кости этой самой ближайшей округе за накручиванием кудрей, пилением ногтей и чисткой пяток. Лиза же мыла там полы, а в перерывах втихую пила дрянной кофе из старой кофемашины и листала старые журналы, купленные по доллару за старость. Ее, кажется, до сих пор тошнит от вкуса прогорклых зерен, которые, наверное, стоили еще дешевле. Сейчас же премилая администраторка приносит ей чашечку свежесвареного ароматного кофе натурально как в рекламе и ставит рядом крохотную тарелочку с пирожным. Лиза улыбается, благодарит. Разумеется, все уже включено в счет приема, так зачем отказываться?

Эта клиника считается одной из лучших в Сакраменто, и Лиза отваливает приличную сумму за каждый прием. Надо сказать, оно того стоит. Гинеколог - не та статья расходов, на которой следует экономить. К ней же относятся отличный венеролог и первоклассный косметолог. Тело для Лизы - источник дохода, и поэтому оно должно проходить техосмотр прокруче, чем самая редкая тачка. Особенно в ее сфере деятельности.
Здесь Лиза наблюдается с момента своего возвращения в Штаты вообще и в Сакраменто в частности. Ее первый визит сюда был сродни атаке варвара на столицу цивилизации. Она пришла с серьезным намерением сделать аборт. Сказала: вы считаетесь лучшими в городе, сделайте так, чтобы я не сдохла. Для женщины ее профессии и с таким, как у нее, сексуальным опытом, ее представления о подобной процедуре тем не менее остались где-то на уровне средневековых. Ну, чисто как в Техасе, короче.

...Ее выскоблили на четырнадцатой неделе, профессионально и конфиденциально. Без косых взглядов, без шепота. Эта же администраторка, которая только что подала ей кофе, просто представила счет и даже не повела бровью в сторону указанной в нем услуги. Сегодня Лиза не делает аборт, но еще неделю назад, блядь, думала, что повод образовался. По какой-то ебаной причине у нее в срок не начались месячные. Может, это произошло из-за вспышек на Солнце, конечно, но все-таки земные обстоятельства куда реальнее, особенно если трахаться регулярно, самозабвенно, с удовольствием и без резинки, в надежде на таблетки, которые вроде бы не подводили. Короче, ее перетрухнуло довольно серьезно, но, как оказалось, напрасно. Лиза совершенно точно не беременна, просто случилась какая-то неведомая хуйня. У нее на почте, наверное, гиг информации с результатами анализов, в которых ей не разобраться, да ей и не нужно. Через пять минут у нее прием.

Здесь все очень цивильно, никакой очереди. Дорогие во всех отношениях клиентки приходят строго ко времени, держат нос повыше и поострее. Это все дочери, жены, любовницы и матери чьих-то крутых членов. Ну, и сестры еще, разумеется. Лиза не вписывается ни в одну из этих категорий, но ей и похеру. Ее волнуют только ее матка и ее взбесившиеся яичники.

Кроме нее в прекрасной лаунж-зоне ожидает другая женщина. Красотка. Ухоженная и, наверное, с мечом без ножен за спиной как в кино про Чудо-Женщину. Такая осанка - чтобы ненароком не порезаться. Ей назначено к другому врачу, Лиза слышала разговор. Она ее прежде не видела и очень старается не рассматривать, но что-то в ней определенно поинтереснее даже Леди Гаги на одной из свеженьких обложек. В ней что-то выдает нервозность. Возможно, руки. Она незаметно прокручивает кольцо на безымянном пальце. Потом рассеянно поправляет и без того идеально лежащие волосы. Иногда она заглядывает в телефон, скроллит ленту, может, инстраграма, но как будто ни за что на самом деле не цепляется взглядом, а когда доктор лично приглашает ее, то словно приходит в себя из оцепенения. Лиза идет на прием минутой позже.

Отредактировано Lisa Clover (2021-09-15 22:45:38)

+1

3

В фильмах обычно трагедию для недалеких зрителей выражают через крупный план страдающей/рыдающей/истерзанной/сокрушенной физиономии главного героя, на фоне заунывной мелодии, обычно, скрипки или фортепиано, которая всю душу выворачивает, в поисках которой ты несколько часов просидишь в AppleMusic, чтобы потом под нее сидеть у окошка и мечтать, как вспорешь себе вены, также трагично и прекрасно смотрясь в ванной. Творцы фильмов вообще романтизируют смерть, самоубийство и кровь. Ну, конечно, кому понравится смотреть на отечное голое тело, вымазанное грязными красными потеками, выкатившиеся глаза и замерший в немом крике рот, вокруг которого отчего-то резко проступившие морщины прибавляют главному герою свершенной ошибки лишний десяток…
А почему Кэт вообще думает об этом?
Мысль о том, чтобы романтизировать свое горе, посещает голову миссис Рейн как некая спасительная соломинка, коснувшаяся глади замершего пруда, чтобы растревожить и запустить мыслительный процесс вместо того, чтобы спокойно погрузиться на дно этого самого пруда. Внутри слишком тихо, снаружи – тоже. Стены цвета «нежного неопределенного» гинекологической клиники создают только лишний свет, от которого сужаются зрачки Кэтрин. Уже от этого процесса она испытывает боль. А еще от собственной потерянности.
- Я жду ребенка.
Чарли Рейн не меняется в лице, только поднимает глаза от планшета и переводит их на любимую жену.
- Ты знаешь, что нужно сделать.
В его голосе ничего не дрогнуло. В самом деле, таким же тоном он мог бы сообщить, что нашел нового чистильщика бассейна.
- С чего бы? – хотя в браке она сталкивается с этим впервые, но отчего-то сразу понимает, о чем говорит Чарли Рейн. Но на свой риторический вопрос она не получает ответа. Поэтому дублирует его иначе. – И что же я должна сделать?
- Ради всего святого, Кэт, - поднимается с дивана Чарли Рейн и направляется в кабинет, сообщая своей жене напоследок, - я не хочу вникать в твои эти женские штучки.
Даже сейчас Кэт как будто поводит плечами в легкой усмешке. «Ради всего святого» Чарли велел сделать ей аборт, который входит в список «женских штучек». Пусть так.
Кэтрин и сама сейчас не хотела детей, но ощущения после аборта действительно не самые приятные, как об этом рассказывают в чатиках различных социальных сетей, которые Кэт прошерстила накануне процедуры. Да, не больно, а в хорошей клинике даже вполне безопасно, но и в том, что что-то в женщине незримо поменялось тоже нет сомнений. Многие об этом писали, об опустошении, о перевернувшемся мире, о потере смысла, о страхе перед Богом и прямой дорожке в Ад. Кэт не была религиозна, ей было плевать на Бога и на Ад. Отчасти ей было плевать и на плод, которому и трех недель не исполнилось. Ей было совсем не плевать, что человек, с которым она планировала встретить старость меняет ее верность к нему на материальное благо, а возможность стать отцом – на… ни что вовсе.
В какой момент она обесценила себя?
Кэт заходит в кабинет врача, едва ли замечая еще одну женщину, сидящую в ожидании приема, хотя и листает она журнал достаточно громко. Кэт отметила этот факт, когда засмотрелась на болезненно яркий маникюр незнакомки. Тонкие пальцы с броским на ногтях лаком представились ей теми самыми длинными щипцами или приборами, которые используют для абортов. Такими пальцами можно залезть в глотку и достать матку, как распустившийся лотос из кувшина с водой.
Когда же Кэтрин выходит из кабинета, незнакомки уже нет и Кэт снова падает на диван, бессознательно обдумывая бесполезный визит. С ней все хорошо, анализы неплохие, медикаментозное лечение стоит продлить еще на месяц, у нее будут еще дети. Ощущает она себя «потрясно», а то, что внутри пусто, так это легко исправит консультация психолога, которого всегда рекомендуют в таких случаях. И у врача так удачно находится «потрясающий специалист». Может быть Кэтрин и посетит его, но не сейчас.
Миссис Рейн задумчиво загребает из вазочки разноцветные камушки, существование которых сейчас осмысленнее, чем жизнь Кэт. Она перебирает часть декора в пальцах, слыша, как открывается соседняя дверь и из нее выходит та самая женщина с хирургическими пальцами. Кэт обращает на нее свой слепой взор и различает строгое лицо с острыми скулами. Сперва ей даже кажется, что перед ней стоит Фрида Кало, и дело вовсе не в моноброви, которая у женщины традиционно разделена на положенные две, в отличие от современной гендерной системы. Дело в этом взгляде, не оставляющего тебе шанса на интригу, в глазах, в которых затеряется космос со всеми его самыми яркими звездами, настолько непроглядная густая и всепоглощающая в них тьма.
- Прошу прощения, у вас не будет сигареты?

+1

4

Гинекологиня внимательно и поэтому очень долго изучает результаты ее анализов, и Лиза терпеливо ожидает, когда же наконец она скажет ей что-то вроде: "Ничего серьезного, у вас гормональный сбой". И: "Это поправимо". И: "Я выпишу вам витамины".  Иными словами, Лиза терпеливо ожидает благоприятного разрешения вопроса, чтобы наконец испытать облегчение и перестать думать о всех возможных опасных болезнях, которые могут у нее обнаружиться. В данном конкретном моменте облегчение найдет выражение в том, что она с легким сердцем оплатит прием и отправится, скажем, по магазинам, чтобы приобрести новое бельишко. Все радости этой жизни следует отмечать тем, чтобы баловать себя, потому что в любой момент может случиться какая-то хуйня, и все пойдет наперекосяк. Например, гинекологиня наконец скажет: "Лиза, не буду смягчать удар, у вас..." - и вот дальше прозвучит какой-нибудь ужасный диагноз, после чего в кино у главного героя как раз обычно и случается крупный план.

Минута, две, три. Лиза рассматривает буклеты со счастливыми глянцевыми мамочками. Качество картинки не хуже космополитана, гламура, элль и иже с ними. Она видела эту рекламу на плазме, пока пила кофе, но не присматривалась внимательно к тому, что, собственно, в ней предлагается. Ведение беременности, сопровождение родов. Эко. Лиза отводит взгляд в сторону, за окно. Сегодня будет прекрасный теплый вечер, и просто ни хуя не сможет его испортить. Так она решила. Пусть и гинекологиня будет в курсе ее планов: Лиза теперь смотрит на нее так, словно пытается передать свои мысли. Доктор Эйприл, что за прекрасное весеннее имя, наконец отвлекается от монитора, убирает руку с мышки. Сцепляет пальцы в замок. Говорит: "Похоже на гормональный сбой, я подберу вам вариант лечения и отправлю на почту". И: "Вы начнете ему следовать с завтрашнего дня". И: "Вы пропьете курс и сразу после завершения придете ко мне". Все хорошо, Лиза кивает. Она думает теперь, что одного нового комплекта от агента провокатора будет вполне достаточно для полного счастья. Однако потом доктор Эйприл добавляет: "Вероятной причиной может быть перенесенный аборт, но я не могу сказать точно. Каждый организм индивидуален. Тем не менее обещаю, что мы все исправим". Вот блядь.
Интересно, Лиза меняется в лице или остается бесстрастной? Просто с какого-то хера в низу живота вдруг становится смертельно холодно. Психосоматика? Чушь. У нее там ничего нет: то, что мертво, умереть не может. Она отвечает: "Я вас поняла". И: "Спасибо". В этом кабинете все стерильно, слова - тоже. Во рту у Лизы грязно, на самом деле ей хочется сказать: "Отъебись". Но доктор Эйприл, разумеется, ни в чем не виновата. Она говорит Лизе: "Всего доброго". Лиза отвечает взаимностью и думает: не потребуется не один, а три комплекта.

Когда Лиза со стерильной вежливой улыбкой выходит из кабинета, чувствуя вину за то, что мысленно послала доктора Эйприл, то неожиданно натыкается на Чудо-Женщину, с которой ранее молча коротала время в лаунже. Только та, кажется, потеряла меч. Лиза думает: ее состояние, похоже, даже не на три, а на пять комплектов. И без скидок. Несчастная вдруг спрашивает у нее, у Лизы, сигарету. Разумеется, у нее есть сигареты.
- Идем.

Но сперва, конечно, они оплачивают счета. Администраторка благодарит их за визит и сообщает, что здесь им всегда рады. И дежурно желает: всего доброго. Лиза благодарит ее улыбкой Джокера и изо всех сил не торопит шаг, когда проходит через раздвижные и прозрачные как хрусталь двери. Просто после этих обеззараженных коридоров, наполненных нежным люксовым ароматизатором, очень хочется на живой, реальный воздух. Она закуривает прямо на крыльце, протягивает пачку незнакомке, дает прикурить. Дважды затягивается, прежде чем сказать:
- Херовый день? - без претензии к погоде, погода как раз отличная. Июньские вечера ее любимые - солнце не пытается никого испепелить, и в Сакраменто можно дышать полной грудью. Если, блядь, эту грудь не жмет всякая херня. - Как насчет поехать и купить дохуя белья по паре сотен за одни только трусы? И напиться халявного шампанского для ценных клиентов? - неожиданно предлагает Лиза. Просто не похоже, что эта красотка с зелеными глазами как с картинки, куда-то спешит. Она похожа на ту, кто, наоборот, на время предпочла сойти с дистанции, чтобы не заебаться совсем. - Меня зовут Лиза, - протягивает руку.

+1

5

Без лишних слов и смелым тоном незнакомка командует Кэт следовать за ней, из чего миссис Рейн делает несколько выводов. Первый: у незнакомки есть сигареты. Второй: она часто имеет дело с личностями, находящимися в творческом/жизненном/психологическом/экзистенциальном кризисе, рефлексирующими по поводу и без. И третий: она не Фрида Кало, она даже не Жанна Дарк, она - Зена-Королева-воинов. Ни о какой высокой цели не идёт речь. Только жесткий, дерзкий бой на смерть, снося все на своём пути. Это чувствуется в ее походке, в ее спине, в которую смотрит Кэт, пока они выходят из клиники.
Это чувствуется в словах женщины, когда она снова безапелляционно предлагает поехать и то ли наградить себя, то ли отомстить кому-то бессмысленной тратой денег на белье, отринув мирское бокалами шампанского. Кэтрин не знает, хреновый ли день у Зены и мстит ли она кому-то, но в самой Рейн возникает именно это желание, когда она держит дрожащими пальцами сигарету, выдыхая дым через ноздри, словно затаившийся бык, готовый напасть на тореадора.
- Кэт. - пожимает протянутую руку Рейн правой, держа сигарету в левой. - Кэтрин. - уточняет, что не кошечка она, не кошечка, а вообще непонятно что.
В своей жизни Кэт знакомилась с разными людьми в разных местах, в большинстве своём типичных своим убранством и обществом. Общие интересы как правило располагают к общению. Но никогда ещё вагина не становилась для неё предметом приобретения собеседников.
Херовый день.
Нет, не то.
Херовый хер.
Тоже не то.
Херовый брак.
Совсем нет.
Херовый муж.
Что тебя не устраивает в твоей жизни Кэтрин Рейн? Ты замужем за чертовски богатым и красивым мужчиной. У тебя есть деньги, машина, собственное дело, регулярный секс, любовь в самом потребительском и коммерческом ее смысле. У тебя есть все, о чем мечтают многие. Так чем же ты недовольна?
- Я за рулем. Показывай дорогу.
Ей нельзя мешать алкоголь с таблетками, которые она сейчас пьёт. Ей не нужно белье. Ей нужен человек. И не тот, который делает ее жизнь сложной, противоречивой, заставляя желать запретное, не имеющее никакого смысла, будущего и хорошего, но отчаянно страстного, как в дешевых любовных романах. И не тот, кто хладен к ней, когда дела не идут или когда она надевает недостаточно короткое платье для любовника, которого должна обработать для бизнеса. Просто человек. И, может, Лиза - одна из таких человеков? А, может, и нет. Кэт только знает, что яркие ногти как маяк, на свет которого она идёт.
Они едут практически не разговаривая, да и путь не самый далекий. А когда паркуются в небольшом закоулке, Рейн наконец заговаривает.
- Я вынуждена просить тебя о небольшом одолжении. Проверь, пожалуйста, нет ли с твоей стороны камер наблюдения.
Тон Кэтрин совершенно спокойный и будничный. Таким голосом она могла бы провести заказчиков по залу своей галереи и обсудить прайс-лист. И когда она удостоверяется, что под камеры она не попадает, то сладок становится звук скрежета металла о металл, когда Кэт ведёт ключом от фары до фары по безупречно чистой, блестящей, цвета спелого золота дорогой машине. Царапины получаются жирными, как мазки мастера, который не щадит красок на холст.
- Хочешь? - предлагает Лизе ключ. - Машина - мужа.
Мелкая гадкая детская подлая месть, недостойная взрослой бывшей беременной женщины. Кэт не думает о том, как ударит это по карману Чарли Рейна, в самом деле, деньги - пустяк. Но это машина Чарли. Чарли, который выбирал цвет несколько месяцев, чтобы сделать этот экземпляр своего гаража непохожим, необычным, неповторимым. Краску заказывали черт знает откуда за невероятные деньги. Это принесёт ущерб не его карману, а его меркантильной тщеславной душе.
Душа за душу, так сказать.

+1

6

Незнакомку зовут Кэт. Кэтрин. Надо сказать, имя очень подходит ее кошачьим глазам. Она, короче, не Чудо-Женщина, а Женщина-Кошка, и муж у нее какой-нибудь Брюс Уэйн, не меньше. О муже можно догадаться по примерному ценнику кольца на ее безымянном пальце: в россыпи ослепительно сверкающих бриллиантов запечатлена минимум шестизначная сумма. Лиза производит оценку мельком, наблюдая, как Кэт делает первую затяжку. У нее между пальцами словно не сигарета, а пережатый нерв. Лиза не спрашивает, в чем дело. Захочет - сама расскажет, нет - ну, может, именно взять прикурить - это то, что ей сейчас нужно, чтобы не вскрыться или не прыгнуть с моста. Просто у нее такой вид. Как будто знакомый.

Их двоих в любой момент может пропасти служба охраны и попросить прекратить нарушать порядок в столь приличном месте. Действительно, курение прямо на крыльце люксовой гинекологической клиники все равно что свежее птичье дерьмо, упавшее на до абсолютной прозрачности чистые стекла. Однако прежде, чем кто-то успевает среагировать, Кэт принимает ее приглашение и говорит, что готова ехать. Она к тому же на тачке, а это значит, что нахуй такси. Блядь, когда-нибудь Лиза раздуплится и вспомнит, как и когда надо жать газ или тормоз, и сама вернется за руль. - Погнали. - Она докуривает сигарету в две быстрые затяжки и метким щелчком отправляет бычок в урну. Кэт, разумеется, свой окурок цивильно тушит и только потом выбрасывает. Ну, блядь, и не похоже, что она снимается в сомнительном кино и водит шашни с не менее сомнительными типами. Одним словом - воспитание.

Ценник ее тачки, само собой, уже семизначный. Лиза присвистывает, садясь на переднее пассажирское. Кожаный салон и сохранность глянца, подсказывающая, что авто - новье, обязывают воспользоваться ремнем безопасности. Лиза щелкает замком, и они трогаются. Ехать, впрочем, меньше четверти часа даже со всеми красными светофорами и даже в это время. В Сакраменто наступает вечер, а значит белые воротнички начинают сворачивать свои дела и валить из офисов кто по барам и ресторанам, кто - домой.

Они останавливаются не на парковке для клиентов, а в более приватном закоулке. Лиза с удивлением смотрит на Кэт, но ничего не спрашивает, потому что спрашивает, наоборот, Кэт. Ее интересует наличие здесь камер. Блядь, да, в этом городе, как и в этой стране, мода на подсматривание. Типа, из безопасности. Типа, для предотвращения преступлений. Тогда почему Штаты - мировой лидер по числу заключенных? Хорошо смотрят, получается, но просто все ебали в рот эти камеры? Впрочем, ладно. Лиза высовывается и окидывает взглядом стену. - Чисто, - пожимает плечами. Что Кэт задумала? Если она из редких серийных маньяков женского пола и планирует ее сейчас убить, то Лиза просто охуенно удачливая, получается. На то у нее и фамилия - Кловер.

Кэт сдержанно кивает ее словам, выходит из тачки. Лиза - следом. Даже если ее сейчас усыпят салфеткой в нос, ей дохуя интересно дальнейшее развития событий. Убийство, впрочем, не происходит. Ну, по крайней мере, никто одушевленный не страдает: Лиза наблюдает, как Кэт, вооружившись ключами, рисует по капоту тачки охуенную царапину. В этот момент для тачки включается новый счетчик, но он показывает уже стоимость ремонта: старт от шести до семи знаков за несколько секунд. Лиза присвистывает. Эта царапина - текст. Этот текст, в свою очередь, о какой-то очень нехуевой трагедии. В ответ на ворос Кэт, хочет ли она поучаствовать в расправе, Лиза протягивает ладонь, и в тут тут же ложится и ключ, и фирменный брелок.
- Похоже, что он тот еще мудак, - произносит она. Блядь, неужели это чувство, которое рождается у нее сейчас в легких и похоже на пожар, и есть женская солидарность, о которой она прежде только слышала? Если так, то оно охуенно, и над царапиной Лиза старательно, с нажимом, выводит: АНАРХИЯ. Потом берет квадрат плитки, сложенной в стороне для перекладки, наверное, бордюров, или хуй знает, и прицельно бьет в центр лобового стекла. Холодная ярость - лучшая ярость. Крепкая, как холодная водка. Поясняет: - Контрольный в голову. И хуй ему, а не белье. Выберем что-нибудь для тебя, пошли!

В бутике агента провокатора Лизу знают. Куклы Барби, которые работают здесь, на поверку оказались вполне нормальными девчонками. С одной из них у Лизы даже произошел легкий необременительный роман на остаток вечера после ее очередного визита. Это, наверное, все из-за коварного шампанского, ударившего в голову.
- Добрый вечер, девушки! Чем я могу вам помочь? - одна из Барби улыбается и приглашает их познакомиться с новой коллекцией. Другая предлагает выбор - вино или, разумеется, шампанское.
- Шампанское, - отвечает Лиза. - И мы будем примерять все, - оборачивается к Кэт, цепляя черный прозрачный лифчик и такой же красный. Прикладывает к себе по очереди один и другой. - Какое у тебя настроение? Строгая вдова или развратная вдова?
- Проходите, пожалуйста, в примерочные. Мы поможем подобрать вам самый эффектный образ, - Барби движется бесшумно, ее присутствие почти незаметно. Здешние консультантки как те доктора в клинике - тоже хранят тайны.
- А может твое настроение - к черту проблемы? - очередной комплект с животным принтом вопиюще роскошен. Леопард - дикая кошка.

+1

7

Наверно, так должен выглядеть катарсис, о котором пишут в книгах и возвещают громким аккомпанементом духовых в кино. Торжественный марш, пронзительные звуки труб и громогласное завывание огромного хора должны сейчас сопровождаться замедленной съемкой режущего металл ключа и затянутой в узкое строгое платье задницы главной героини, гордо вышагивающей на шпильке. Во всяком случае, какой-нибудь голливудский режиссёр так бы и сделал.
Для самой Кэт все это удовольствие проистекает не только от процесса, но и мысли об обозримой перспективе, как ее обожаемый муж придёт в ярость от столь возмутительного поступка местной шпаны. Виновата будет Кэтрин, несомненно, ведь это она поставила машину вне поля наблюдения камер. Но, откровенно говоря, если раньше миссис Рейн с ужасом ждала этих занудных наставляющих речей, то сейчас ей действительно насрать. Она не знает, получила ли ее душа долгожданное очищение, но свою долю дзена она поймала.
Как и Лиза, судя по всему. Кэтрин заметила, как горели ее глаза и губы растеклись в хищной улыбке, когда женщина оставляла своё символическое послание неизвестному ей Чарли Рейну. Кэт и сама не заметила, что улыбается, глядя на Лизу. Что-то в этой женщине было заразительное, передающееся воздушно-капельным путём, стоило только вдохнуть чуть горьковатый запах ее духов. Лиза сейчас разбила не просто лобовуху любимой машины Чарли Рейна, она бросила голову лошади в окно богатого «мудака», создав лазейку для освобождения Кэтрин.
И ведь ничто не остановило Лизу, не насторожило. Она согласилась на авантюру быстро, без вопросов, привнеся в эту несмелую дебютную картину ярких кислотных оттенков.
Сколько раз в своей жизни она уже переворачивала мир и сворачивала горы?
И едва заходя в магазин, Кэтрин уже понимает, что сколько бы раз Лиза не становилась причиной свиста какого-нибудь рака на какой-нибудь горе, но в этом помещении она бывала часто. Издержки стресса, подавляющегося через шоппинг или профессиональный интерес?
Кэт нравится как звучит «вдова» в исполнении чуть хрипловатого голоса Лизы.
- Я хочу всё.
Кэтрин не особо разговорчива, но это и понятно. Ее языку всегда требовались мозговые сигналы, а в ее голове сейчас блаженная нагая дева рассекала по пшеничному полю, плела венки и шептала в улыбке «нам пизда».
Она хочет все, эту кожаную лямку меж ягодиц, это бюстье из одних полосок за 12 тысяч долларов. Она хочет быть вдовой Чарли Рейна, но прежде… нужно что-то придумать интересное для мужа. Машина - это только начало.
Рейн не сразу принимается за примерку, долго разглядывая каталоги с женщинами разных форм и цвета кожи, пока Лиза обстоятельно отсматривает товар и безапелляционно командует персоналом, как «своя».
- Ты - психолог или сектантка? - первый бокал шампанского Кэт прикончила быстро, чтобы не оборачиваться назад, не задумываться о произошедшем. - Покупаешь души людей с вагиной за красивое белье?

+1

8

Настроение Лизы - взболтанное шампанское, которое с хлопком выбивает пробку и выплескивается с пеной. В бокал попадает самая малость, но эти остатки особенно вкусные. Им, кстати, тут подают отличный брют. Лиза пьет с удовольствием, у нее нет планов на вечер и ночь, и она не за рулем. Она вообще из тех счастливых людей, которые могут позволить себе все и ни перед кем за это не отчитываться. Никому нет дела, вернется ли она домой ночевать, ну, кроме Сорвиголовы. У него в мисках, впрочем, достаточно корма и воды, чтобы протянуть до завтра. У Кэтрин же есть муж, он почти наверняка потеряет ее, если она не вернется домой к полуночи. Он в конце концов начнет ей названивать и, может, подключит поиск по геолокации. Он богатый, у него точно найдутся ресурсы. (Или Лиза на самом деле несчастливая, потому что нет никого, кому она была бы нужна и важна настолько, чтобы думать о ее возвращении домой до полуночи? Однако она смотрит на то, как Кэт залпом опрокидывает в себя свой бокал и думает: да нихуя, лучше пусть все остается так, как сейчас).

Барби подливают им обоим. Настроение Кэт - мелкие пузыри, рвущиеся вверх со дна. На поверхности от них не возникает ни малейшего волнения, но тем не менее они щекочут нос. Кэт тоже несчастливая, даже если муж и заметит ее отсутствие дома и примется искать. Еще она говорит, что хочет все.
- Мне нравится твой настрой! - аплодирует Лиза. Она, вероятно, чрезмерно заряжена и слишком громко смеется, но это злое веселье сейчас вполне уместно. Такой день, такие поступки. - А я ни то и ни другое, ни психолог, ни сектантка! - Лиза заходит в примерочную рядом с примерочной Кэт. Им везет: здесь больше нет посетительниц, так что у них почти что эксклюзивное обслуживание. Поэтому она и не заморачивается, чтобы задернуть за собой парчовую штору, раздевается и примеряет белье, наблюдая за собой в большом зеркале напротив.

Из соображений гигиены им дают пододеть тончайшие одноразовые трусы телесного цвета. Здорово, если бы что-то подобное существовало в жизни: типа, какая-то защита перед замужеством. Не подошло - выбрал другое, все стерильно. Если подошло - тогда можно снять пододетый защитный слой и носить приобретенное в свое удовольствие, наслаждаясь приятными ощущениями. - Я снимаюсь в порнушке, - говорит Лиза, примеряя красный комплект. Сетка с тесьмой, абсолютный минимализм без кружев, рюшей и любых других оборок. Смотрится отлично. Она выходит и заглядывает к Кэт безо всякого смущения: - Как тебе? - отходит, поворачивается на носках вокруг своей оси. - Я не придумываю, я правда снимаюсь в порно. Можешь проверить, мое имя Тэйлор Дип, - берет свои груди в ладони, приподнимает. Нет, все идеально. И пирсинг не цепляется. Лиза отводит взгляд от своего отражения, переводит его на Кэт. - Ты давно замужем? Просто подумала, что, может, у тебя есть кто-то другой, кому ты могла бы показать это, - подмигивает. Комплект, который примеряет Кэт, еще охуительней чем тот, в котором она сама. - Что ты смотришь? - смеется. - Я призналась, что снимаюсь в порно, мне можно доверять. Я никому не скажу и не буду осуждать. Наоборот, я даже буду приветствовать. Если только тачка не средство заигрывания. Кто знает, какие у вас с мужем кинки? - пожимает плечом.

Барби мило улыбаются и молча, как глухонемые, приносят очередной поднос с обновленными бокалами. Они также приносят и новые комплекты. Лизе нравится все, и чем смелее предложения, тем лучше. Она точно уйдет отсюда с чулками, поясом и трусами. Мартину понравится. Блядь, она реально думает именно в таком ключе, хотя изначально предполагалось, что спустить деньги на дорогое белье - это акция по доставлению радости прежде всего самой себе. Ну, то, что они не станут родителями, радостный факт для обоих, конечно, только Лиза ничего ему не скажет. Зачем? Пронесло же. Она встряхивает волосами, проходится взад-вперед как по подиуму. Кажется, выбор сделан. А что Кэт?

- Ты такая красотка, отпад. Бросай мужа, отсуди у него половину богатства и уходи ко мне, - Лиза тянет "о-о-о", когда Кэтрин снова выходит посмотреться на себя во всех зеркалах сразу. Они почти одного роста, но на этом все их сходство заканчивается. Они совсем разные, как будто обе не с Венеры. Ну, или Кэт все-таки с Венеры - такая она кошка, конечно, а Лизу точно сюда занесло откуда-то с колец Сатурна. - Давай еще.
Они примеряют еще, пьют еще, и по итогу обе списывают с карт круглые суммы. Напиться и потратиться - вот такие жизненные планы Лиза способна выполнять, а на что-то подлинно серьезное у нее не хватает запала. Или смелости, кто знает. Или уверенности.

- Если не хочешь домой, поедем ко мне. Я сегодня одна, у меня только пес. Купим бухла, закажем еду, будем смотреть Красотку и целоваться. Если захочешь. Целоваться, в смысле, - хохочет. Опьянение от шампанского - это опьянение особого свойства, оно щекотное и легкое, оно настраивает на то, чтобы нести чепуху. За серьезные разговоры отвечает вино, его они непременно купят, если Кэт поедет с ней. Вино же не зря используют для причащения после исповеди. Ну, какие-то из христиан точно. Лиза не сектантка, но и не особо религиозная также, да и приглашает она Кэт не на мессу, а скорее на шабаш.

Отредактировано Lisa Clover (2021-09-20 19:16:48)

+1

9

Кэт  хочет всё и Лизе нравится этот настрой. Лиза похожа на человека, который берет всё, что хочет. Лиза знает, что она - Везувий. Она может уничтожить город и построить его заново. Лиза может быть Богом в равной степени, как и женской версией Христа, распятой за роскошь быть свободной, говорить и делать, что вздумается. Ей не нужны взаимные восторги, ей не нужны хвалебные речи, она и без других знает, что она - Мама-Анархия. Лизе не нужны чужие деньги, она может и обеспечивает себя сама, Лиза не ставит деньги на первый план, она знает, что если бы она захотела, она могла бы зарабатывать миллионы на побоище крыс, сделав из этого культовое шоу всех времён. Лиза самодостаточна, она самостоятельная целая единица, она одна такая в мире. Лиза - одна.
Грань между одиночеством и свободой - тонкая, и, что более парадоксально, наличие одного, совсем не исключает второе. Кэт редко чувствует себя свободной, так или иначе, но она ограничена рамками приличия или окружающего общества, или отдельной Вселенной Чарли Рейна. И часто, в этом же обществе Кэт чувствует себя одиноко. Она старалась не зацикливаться на этой мысли, но под влиянием голоса Лизы… Ее слова простые, прямые, без тайного смысла. Ее посыл также открыт и очевиден, как и ее профессия. И именно это и вскрывает давно закрытые подвалы в душе Кэт.
Конечно, сложно сдержать лицо, когда Лиза признаётся, что работает в порноиндустрии. И, нет, она не шутит, наоборот разворачивая эту тему в сторону Кэтрин, и выведывая ее тайные страсти. У Кэт были любовники, она говорит об этом вслух и признаться не тяжело. Тяжелее сказать про тайную страсть, которая ждёт взаимности и завлечет тонкой ладонью в густую тьму неизвестной бессмысленной перспективы. Кэт знает, кого она хочет. Она не знает, зачем.
- Есть один мужчина, - Кэт задумчиво смотрит на себя в зеркало и видит отражение Лизы, стоящей за ее спиной. Они вдвоём стоят в одном белье, воплощая совсем не ангельские образы. Непохожие, они как две стороны одной монеты, протянутой в знак благодарности за предательство или убийство. - Муж велел мне закрутить с ним роман, чтобы привлечь к сотрудничеству. Если бы этот итальянец был геем, муж бы и сам подкатывал к нему яйца. А я не знаю… Входит ли секс в понятие «роман». Это так вульгарно: флиртовать, строить глазки, кокетничать, тебе не кажется? В сексе все проще.
Интересно, каким будет секс с Джакомо?
Кэт проводит ладонью от шеи, между грудей, вдоль пупка, до линии трусиков.
- Красный тебе больше идёт. - как будто лава стекает по белой коже.
Легкость от шампанского приходит несколько позже, когда Кэт, согласившись на предложение Лизы, едет с ней в такси домой к новой знакомой. По радио играет какая-то заводная мелодия и Кэтрин просит сделать ее громче и подпевает невпопад незнакомым словам.
- Скажи, когда у тебя выходной. Закажу лимузин и мальчиков. Не обижайтесь, - обращается она к водителю, - но у вас здесь нет воздуха.
- Откройте окно. - безапелляционно заявляет таксист.
Уже дома Кэт категорически не хочет сразу садиться за кино, но предлагает замутить коктейли из мартини и других спиртных напитков, которые Кэт купила по собственной инициативе вместе с набором для создания этих самых коктейлей. В ней проснулся талант творца, если хотите, творца к разрушению собственной жизни хотя бы этим вечером.
- Джеймс Бонд или гламурный девичник с шампанским? - спрашивает она у Лизы, серьезно вооружаясь шейкером и бутылкой, из последней то и дело отпивая.
Они смеются и пьют, пьют и смеются. Удивительно, на что способен женский организм, только что перенёсший аборт. Кэт кажется, что ей вырезали не только ребёнка, но и оставшееся терпение к Чарли. И если Лиза думает, что Кэтрин мимо ушей пропустила реплику про развод с кучей денег, то она ошибается. Но всем этим мыслям нужно время, а ее злобе - алкоголь.
Неожиданно плейлист доходит до знаменитого Фрэнки, чьи молитвы обращены к богам с просьбой вдарить больше снега по звон чьих-то замёрзших бубенцов и Кэт смеётся.
Ей внезапно захотелось Рождества.
- Иди сюда. - она берет ладонь Лизы в свою и утягивает ее на танец. От порно актрисы пахнет цитрусами и мятой, которые она нарезала секунду назад. Слишком нетипично для порно актрисы. Слишком прекрасно, чтобы забыть этот момент. - Твой друг - идиот? Я не могу предположить иного, если он допустил возможность оставить тебя сегодня одну.
На самом деле, Кэт не сразу решила, что у Лизы кто-то есть. Предосудительно считать, что в силу профессии мисс Дип трахается со всеми подряд, ведь дело как раз в этом - в профессии. Откровенно говоря, Кэтрин скорее поверит, что с любовником Лиза и вовсе могла не трахаться неделями, чем в беспорядочность связей. Да и ее работа совсем не отвергает наличие постоянного партнера. В общем, применив свои алкодедуктивные способности, Кэт решает вбросить этот вопрос, претендуя если не на всю историю, то хотя бы на честный ответ.

+1

10

Лиза ощущает себя змеем-искусителем. Ну, пусть и самую малость, потому что она понимает, что магии признаний Кэт она обязана хмелю шампанского. Впрочем, они с шампанским коварны одинаково, разве нет? Оба любят кружить людям головы и узнавать что-то, о чем в иных случаях те предпочитают молчать. Лиза улыбается Кэтрин в отражении, у них взаимное опьянение, и оно бесследно стирает представление о том, о чем спрашивать и говорить уместно, а о чем - нет. Впрочем, в этом плане Лиза - человек мира, ей не нужен паспорт, чтобы пересекать эти границы.
Кэтрин же, задумчиво рассматривая себя, говорит, что есть один мужчина, который представляет для нее интерес. Интерес и объект желания. И хотя второе она не произносит вслух, ее выдает собственное тело, и в первую очередь - снова руки, когда она прикасается к своей коже, выглаживая ее одним медленным движением ладони от горла вниз. Это какой-то тип, к которому ее подтолкнул собственный муж. Лиза не прячет усмешку: так этому козлу и надо. Она представляет ее мужа старым, потому что так проще его ненавидеть и понимать, почему Кэт тяготится своим состоятельным  браком. И да, он может быть совсем не старым, а просто неприятным. Как, например, тот чувак с луком из Мстителей. Лиза в принципе не большой фанат этой Вселенной.

- Вульгарно, если бы этот итальянец тебе не нравился, но, похоже, что это не так. Так что я уверена, что ты была естественна, - Лиза поддразнивает, да. Она показывает Кэт язык, прикусывая самый кончик, и прячет его за зубами, обнаженными в улыбке.
- Тогда я возьму и красный тоже, - соглашается Лиза. Красный - это ее цвет, и это цвет ее отношений тоже, так она его ощущает. Он как материальное выражение постоянно полыхающего внутри нее пожара.

Она не наседает на Кэт и не развивает тему про ее итальянца здесь и сейчас, потому что им некуда торопиться. Кэтрин без раздумий соглашается принять ее приглашение, и это охуенно. Лиза чувствует, словно ее накрывает шампанским еще раз. Такой это напиток.

Они садятся в такси, потому что, во-первых, зеленые глаза Кэтрин подернуты пьяной дымкой, отчего их цвет становится менее ярким, но зато приобретает густой матовый налет. Потрясающе. Во-вторых, тачка самой Кэт разъебана не без ее, Лизы, участия, так что все равно не погодилась бы для поездки. А их таксист терпелив, он ждет их, пока они закупаются в супермаркете, помогает им погрузить пакеты с выпивкой и какой-то едой в багажник. Они купили фрукты, ягоды, несколько ведер мороженого всех вкусов. Лиза по пути заказывает пиццу. Лучшие тусовки часто случаются именно на двоих.
- Окей, договорились. Я освобожу для тебя уикэнд, оно того стоит, - Лиза смеется. В салоне нельзя распивать спиртное, а жаль. Впрочем, в них обеих еще плещется. - Может, я была бы и не против девочек, мальчики часто бесят. - Ну а что такого в ее признании? Они в свободной, блядь, стране победившего равноправия, разве нет?

Квартира Лизы встречает их тишиной и пустотой. Сорвиголова, должно быть, дрыхнет в спальне, он не из тех псов, кто ждет ее у двери и сбивает с ног, едва она переступает порог. Они сваливают все купленное на столе, бросают все, что нужно помыть, в раковину, а затем, помыв, уже по тарелкам и без разбора. Мороженое - в морозилку, чтобы застыло. И у них просто дохера бухла - Кэт выставляет целую батарею всего, что прекрасно можно употребить и по отдельности, и в коктейлях. Лиза же включает телик, а она говорит ей найти музыкальный канал. Ну, один из тех, что круглосуточно крутят одни хиты. Первый попавшийся из них предлагает два часа классики рока, и Лиза морщится. Она любит рок, но сейчас ее настроение не классика. Выручает Кэт, она расшаривает на колонку свой плейлист. Лиза пританцовывает, отпивая из бутылки неразбавленный апероль, закусывает апельсином и листьями мяты.

- Похоже, что ты давно не была на воле! - смеется она. Это правда. Кэт ведет себя так, словно наконец вырвалась из клетки, увидела мир и захлебнулась его простором. Она танцует, раскинув руки, словно бесконечно долго падает. Лиза стягивает резинку с ее волос, чтобы освободить ее волосы из тугого хвоста.

Они танцуют, кружа друг друга и не соблюдая правил никаких па. Лиза хохочет, а они все разгоняются и наконец валятся на диван. Кэт переводит дыхание, сдувает с раскрасневшегося лица упавшие на него пряди, смотрит на Лизу и спрашивает о ее парне.
Лиза тянет губы в улыбке, складывает руки на животе. Ну, собственно, проблемы, связанные с некоторым его содержимым, их с Кэт и свели. Так что это что-то бессознательное.
- Работает, - отвечает Лиза. - Уехал по свои делам, - ну а что она может сказать? Что-то вроде: он типа бандит, так что наверняка решает что-то, за что может присесть на десятку в лучшем случае ? Вряд ли стоит такое говорить. - Надеюсь, он не навещает свою жену, - усмехается, смотрит на Кэт. - Не думай, я не разбиваю чужие браки, у них какая-то хуйня, я не вникаю. А может он вешает мне лапшу на уши, чтобы я его жалела, - нет, конечно. Уж в чем, а в жалости он не нуждается, да и о его жене они не говорят. - Ладно, нет, не вешает. О том, что он женат, знаю только потому, что он носит кольцо. Мы, похоже, встречаемся. Ну, или одна я, потому что не сплю больше ни с кем, прикинь? Для меня это поразительно. Я как будто храню верность. Просто я, кажется, больше не хочу других мужиков, - Лиза проводит ладонями по лицу. - Вот это я распизделась. Мне продолжать? - смеется. Разумеется, продолжать. - Съемки в порно не в счет, там хуй словишь реальный оргазм. По крайней мере, у меня давно не случался. На съемках. Здесь, в койке, регулярно. Блядь, Кэт, я всякий раз думаю, что умру, когда кончаю. Сладкой, мать ее, смертью.
Она продолжает сниматься, да. "Ее друг", как выразилась Кэт, принимает это, и его не ебет, что ее ебут перед камерой другие. Высокие отношения, да?

- А знаешь, я тебе его покажу, это отвал всего. А ты покажешь мужа и своего этого итальянца, договорились? Отвечаю, это равноправная сделка, потому что мой мужик идет один за двоих! - она тянется за телефоном, цепляет попутно своего пса, который слепо нарисовался у ног и даже не тявкнул. - А это Сорвиголова, он не видит почти что нихуя, так что осторожнее, не задави, - вручает мелкого Кэт, и тот тут же принимается ее обнюхивать и, обнюхав, облизывать ей пальцы. - Вызов принят? Смотри.

Ну это ли не лучший в мире девичник?

Отредактировано Lisa Clover (2021-09-23 18:22:50)

+1

11

Кэт не чувствует себя свободной, она чувствует что ее клетка сжимается и погружается в воду, подобно испытаниям в тех шоу на выживание. Ее вода мутная, тёмная, вязкая, как самая дорогая нефть, она сковывает движения, пронзает тело холодом, проникает под кожу, заполняя собой вены, вытесняя горячую кровь. Ощущение липкости не покидает, как синдром потных ладошек. Противно от самой себя, страшно до отрешения, болевые спазмы как ритуальный танец. Вот что чувствует Кэтрин Рейн, но никак не свободу. Она глушит в себе чувство тревоги, каждый левел ап равен одному бокалу спиртного, скоро придётся удвоить дозу, даже если она начнёт блевать от отравления. Блевать чёрной мутной водой, которая плещется в ней как океан, подкатывая к горлу. Но пусть хотя бы ненадолго алкоголь вытеснен это все. А что делать дальше, Кэт решит потом.
Сейчас все ее внимание поглощено Лизой и ее сердечными проблемами. Кэт никогда не задумывалась в силу отсутствия у неё знакомых в подобной сфере, но сейчас, когда Лиза так просто и без утайки рассказывает просто о сложных вещах, Кэт приходит в голову мысль, что, пожалуй, проститутки, стриптизерши и актёры порно понимают в тонкостях настоящих нормальных отношений больше, чем кто либо. Но и страдают больше остальных. В то время как люди гоняются за плотским и подростковым желанием потрахаться до одури, у людей подобной сферы плотского столько, что в глотке застревает, как бы двусмысленно это ни звучало. Кэтрин видит сейчас перед собой не порноактрису, хотя ее уровню раскрепощённость можно только позавидовать, но Кэт видит женщину, необычную, дикую, волевую, сильную женщину, которая пытается понять, в каких же она отношениях с мужчиной, что сводит ее с ума и заставляет умирать и воскресать в постели.
Кэт по-хорошему завидует Лизе. Она бы тоже так хотела, и дело не совсем в сексе. Но она хотела бы знать человека, который бы выжигал ее дотла, чтобы самому затем же оживлять, властно доказывая «ты только моя, ты принадлежишь мне». Во времена активного движения феминизма сама мысль о покорности мужчине звучит дико и вопреки общественности. Но каждая, абсолютно каждая женщина внутри, где-то чертовски глубоко, жаждет обладать мужчиной, которому будет покорствовать с текущим по коленям удовольствием. О таком пишут романы, об этом говорят психологи, как о предмете нездоровых отношений. Но все мы - животные, это инстинкты. И Чарли Рейн тоже животное, которое заводят непокорность и шальное периодическое, проявленное вовремя, бесстрашие его жены. Проблема в том, что Кэт такие ощущения испытывала в далеком подростковому возрасте. И она сейчас смотрит на женщину, преображающуюся на глазах от этих эмоций, с завистью кусая нижнюю губу.
- Даже не знаю, стоит ли мне соваться в эту авантюру. Ты так представила свой предмет страсти, что оба мои меркнут в сравнении с ним. - смеётся Кэт, вертя в руке бокал и подпирая голову ладонью.
Ее навык восхваления и восторга от мужчины настолько атрофировался за годы брака с Чарли, что она навострилась это делать на автомате, с потрясающей актерской игрой, но без необходимой доли искренности. Глядя на Лизу, она вообще начинает понимать, что уже очень давно не отводящая себе настоящие эмоции.
Лиза заведена и ее руки как будто даже подрагивают, когда она ищет фото своего Харона, всякий раз сопровождающего ее к смерти в постели от оргазма.
- Он связан с криминалом? - спрашивает Кэт, выдавая сперва удивленное «воу». - Просто это преступление быть таким сексуальным. - качает головой, глядя на Лизу. У той горят глаза и невооруженным взглядом понятно, что она крепко попала. Впрочем Кэт сомневается, что дело только во внешности и сексе. Хоть и последняя составляющая чертовски важна. - А что ты хочешь от него? - Кэт пытается поймать языком соломинку в коктейле и все промахивается. Балуется, ей весело в этом незнакомом доме, с незнакомой женщиной и ее слепой собакой, которую Кэт гладит на автомате. - Не похоже, что дело только в сексе.
Понимает ли Лиза, что ее проблема с потрясающими оргазмами - не главное?
Сделка есть сделка, особенно с Дьяволом,, так что Кэт берет свой телефон и раскрывает свои карты. Ни дать, ни взять, Дама Пик среди Королей. Она показывает сначала Чарли. Одна из их совместных фотографий на каком-то громком мероприятии. Все чинно, благородно, дорого и пафосно. А вот фото Джакомо совсем другое. Там нет соблюденных приличий, нет дистанции, нет и пошлости или преодоленных рамок вежливости. Просто селфи в одну из их поездок, инициатором которой стала, конечно, Кэт, выполняя поручение мужа.
- Мы не спали, нет. - говорит она сразу. - Так кажется, что ничего между нами нет, мне трудно сказать о его отношении ко мне, но… Он иногда так посмотрит, что… Я не могу выдержать этот взгляд, меня жар бросает. Он умный, воспитанный, очень независимый от чужого мнения. Он свободен в своих решениях и действиях, самодостаточен. Это меня зацепило в нем сразу. Мне с ним очень нравится разговаривать. - Кэт обставляет бокал. Несмотря на градус в голове, она в полной мере осознаёт, что говорит. - Он потрясающий собеседник! Но есть в нем и что-то большее, по сравнению с теми, с кем я… приятно проводила время или даже с теми, с кем я спала.
Кэтрин откидывает голову назад на спинку дивана, подобно тому, как сделала это Лиза несколькими минутами ранее. Говорить о мужчинах всегда сложно, особенно, когда мужчины попадаются сложные.

+1

12

Кэрин даже отставляет бокал, чтобы взять в руки мобильник Лизы. На развороте - снимок Мартина, сделанный случайно и почти наверняка полусонно. Свет, который падает на него, как будто утренний. Она улыбается и прячет улыбку в ладонях. Эту улыбку можно объяснить алкоголем, почему нет? Лиза расслаблена, она совершенно точно не беременна, и все в целом отлично, ведь так? Или, блядь, она влюбилась, и тогда это пиздец.

У нее нет фобий типа непереносимости замкнутых пространств, темноты или высоты, зато есть боязнь влюбиться. Ничего хорошего из этого еще ни разу не получалось: Тринити умерла, Айра проебался. Из них двоих, если подумать, только Тринити поступила честно: Лиза по крайней мере знает, почему она ее кинула. Это было обстоятельство неодолимой силы, черт побери. А что до Айры, то его имя до сих пор тяжело ворочается на языке. Его даже думать больно, просто сейчас Лиза выпила достаточно, чтобы алкоголь считался за обезболивающее. Айра, сукин сын, Гелдоф просто исчез. Лиза встряхивает волосами, протягивает руку Сорвиголове. Пес его тоже помнит. Мягкий лоб тычется ей в ладонь, шершавый язык щекочет пальцы, облизывая каждый по очереди.

Кэт спрашивает про связь Мартина с криминалом, и, сама того не понимая, попадает пальцем в небо. Однако у нее для этого предположения есть свое объяснение, и оно весьма забавное.
- Если бы за сексуальность следовало наказание, у него было бы пожизненное, но я все равно бы ждала его, - усмехается Лиза, забирая мобильник. Она цепляет снимок краем глаза и сворачивает, ставит экран на блокировку. А Кэт, делая еще несколько глотков, вдруг спрашивает о том, что Лиза на самом деле ждет от этих отношений. Вопрос в лоб. Он точен как удар ножом под ребра. Это как вскрытие без анестезии. - Ничего, - быстро отвечает она и, может быть, даже слишком поспешно. - Мы здорово трахаемся, зачем усложнять? - берет свой бокал и ударяет им по краю бокала Кэтрин. - Не хочу, чтобы он разбил мне сердце. После него я уже не смогу его склеить, - и она пьет как будто именно за это, хотя тоста как такового и не прозвучало. Алкоголь и правда действует как обезболивающее: с ним в крови можно говорить о больном и считать, что не происходит ничего серьезного. Так же он действует и на Кэтрин.

Ее муж действительно оказывается старше нее, и он вообще выглядит как какая-то голливудская звезда. Лощеный, загорелый, белозубый. Он даже на снимке похож на фигуру, вырезанную из глянцевого журнала и приклеенную на ватман в карте желаний. - Серьезный тип. Как вы познакомились? - спрашивает Лиза, приближая его лицо на снимке. - Как крот из Дюймовочки, честно слово, - говорит она. Да, Лиза знает кое-какие сказки, хотя в детстве их ей никто не читал, а сама она читала катастрофически мало. - Очень стильное фото. Стоит над камином в позолоченной рамке? - интересуется Лиза. - Или сразу в золотой? - смеется. - Давай второго.
Кэтрин смеется, но у нее совершенно точно вторая волна притока крови к щекам. Однако на этот раз виновник не ром, а ее итальянец. Лиза в нетерпении облизывает губы и заглядывает в телефон.
- Блядь... - произносит она. - Я его где-то видела, точно, - увеличивает лицо максимально, так что изображение уже зернит. - Впрочем, ладно, может, показалось, - в конце концов отмахивается. Ее сознание уже порядочно замутненное, так что полагаться на его совсем не стоит. - Ты цветом как томат, ты в курсе? - смеется. - Он красавчик. Уж точно горячее твоего мужа, извини. Да ты и сама в курсе! - ну а что? Ее язык развязан достаточно, чтобы говорить такое.

Лиза наблюдает, как Кэтрин откатывается на спинку дивана. Похоже на прием у психолога, если даже не интимнее. - Знаешь, ты о муже сказала два слова, а о нем миллион, - ну, может, преуменьшение у нее тесно граничит с преувеличением, но даже такое соотношение вполне наглядно отражает положение дел. - Ах, как он смотрит! Ах, как говорит! Почему ты еще не уложила его на лопатки и не оседлала, Кэт? - Лиза поднимается и нависает над нею. - Тебе нужно его трахнуть. Ты знаешь, где он живет? Хочешь, вызовем такси, и я тебя отвезу? - смотрит ей в глаза. - Я серьезно. Хотя, может, он откажется, решив, что ты перепила. Тогда сделай, как я говорю, когда будешь достаточно трезвой. Надень на себя один только плащ и езжай к нему. Не трать ни минуты даже на раздевание. Что ты так смотришь? - спрашивает Лиза, когда Кэтрин открывает глаза и встречается с нею взглядом. Лиза приближает к ней лицо почти вплотную: - Ты говоришь, какой он замечательный, но самое первое, что ты о нем сказала, что вы не спали, - она даже немного торжествует. Она и вправду как будто поймала ее. - Послушай меня, не попробуешь - не узнаешь, что он думает насчет тебя.

+1

13

Лиза действительно очень попала с этим ее преступником в сексуальном законе. Женское сердце - предмет сам по себе уникальный и чтобы его разбить нужно быть столь же уникальным существом. Таких «зверей» выставляют напоказ, демонстрируя виток эволюции. Дамы и господа, перед вами редчайшее твАрение Божье «homo mudackus» или человек мудак. От обычной особи его отличает ебучий характер, нетипичная харизма и профессиональное владение языком и членом в равной степени, часто, одновременно. Отношения «мудаков» с женщинами развиваются стремительно. График развития этих отношений обычно похож на интенсивность болей периодически приходящего геморроя. Эмоциональная оценка также нестабильна, ведь как правило отношения начинаются с открытой ненависти, затем хищник завлекает и соблазняет свою жертву, она умирает от оргазма. Финальный этап не богат на разнообразие: самым распространённым вариантом остаётся разбитое сердце одного из участником отношений, второе же место по праву отдано летальному исходу. Но пройдемте дальше, дорогие гости, впереди нас ждёт встреча с ещё более увлекательной особью «homo stradatus», так же известный как предок эволюционировавшего за короткое время «homo eblanus». «Homo eblanus» - этот человек будет любить вас жарко и пылко в тачке на парковке с видом на ночной город, пока не протрезвеет.
Конечно, подобные личности были и среди особей женского рода. Но это уже отдельная тема для другого музея. Или мальчишника.
У Кэт и Лизы девичник и ничто не мешает им обсуждать своих мужчин, особенно под действием алкоголя. Лиза настаивает на том, чтобы Кэт трахнула Джакомо, который, к слову, показался ей знакомым. На секунду это выбивает Кэт из полупьяного состояния, а затем подогревает ее аппетит. Нет, ей не приходит в голову, что эти двое знакомы и спали друг с другом. Да, даже если и так, то все это уже в прошлом. Да, даже если и не в прошлом, Кэт странным образом не чувствует в себе желания владеть сердцем и разумом Джако. Ей бы сначала со своими органами разобраться. Чем больше она думает об итальянце, тем больше намеренно запрещает себе желать его. От секса тоже бывают проблемы.
- Твой метод убеждения работает неправильно. - смеётся Кэт, ничуть не отклоняясь от нависшей над ней Лизой. От женщины приятно и притягательно пахнет алкоголем и цитрусами. - Если мне и хочется сейчас кого-то оседлать, так это тебя. - она протягивает ладонь и несмотря на серьезное и требовательное лицо Лизы, шутливо убирает прядку светлых волос за ухо. Почему-то Кэт все это веселит. - Змея-искусительница.
Наверно, потому что она понимает, что поддавшись сейчас убеждениям Лизы и рванув сию же минуту к Джакомо, она бы воплотила свою самую смелую мечту последних месяцев, она бы изменилась и уже никогда не была прежней, она бы стала той, кем была раньше и освободилась. Все это было бы, даже если бы Джакомо отверг ее пьяные поползновения. Сам факт, что Кэт позволила себе поддаться чувствам в отношении другого мужчины… Она действительно изменяла Чарли, но это было другое. Да, глупо говорить об измене так, но плановые интрижки на одну ночь с незнакомыми людьми, без чувств, без эмоциональной привязки, без поцелуев… Это забавно, но Кэт взаправду не целовалась ни с кем из тех, с кем изменяла Чарли. Вот что для неё считалось настоящим предательством - поцелуй. В ее голове странным образом укоренилась мысль, что поцелуй, как в сказках - есть настоящий символ любви. А все остальное - чушь.
- Встретились мы, конечно, удачно… Две идиотки. - Кэт осушает свой бокал с мартини и подбирается к Лизе. - Одна трахается и хочет большего, и не говори мне, что не хочешь. А вторая замужем, но хочет трахаться. Иронично. - женщина, скорее икает, чем хмыкает, но получается все равно как с издевкой. - Знаешь, секс тоже все усложняет и это мой случай. Я не питала иллюзий на счёт своего мужа, когда выходила за него, но я его уважала. А теперь… - Кэт выдыхает, берет в руки ладонь Лизы и снова будто под гипнозом рассматривает пестрый лак. - Сначала он подталкивает меня к чужому мужчине, чтобы добиться сотрудничества с ним. А недавно я узнала, что беременна от мужа и он велел мне избавиться от ребёнка. Велел так, будто это пустяк. Я не знаю, как уважать этого человека, я не знаю, как уважать себя после этого.
И правда, после всех этих событий Кэтрин поняла, что ее слово потеряло вес, что она потеряла сама себя в Чарли и его мире, которому она никогда не принадлежала, но так отчаянно этого хотела. Спокойная обеспеченная жизнь слишком быстро потребовала плату взамен. И цена оказалась высокой.
- Ты не хочешь усложнять, не хочешь побороться за то, что не просто держит тебя на плаву в этой жизни, но и придаёт смысл многому. Ты боишься того, что может не случиться, боишься из-за своих фантазий. А мне говоришь броситься в омут с головой, не упускать шанс. Либо ты лукавишь передо мной, либо обманываешь себя. - Кэт поднимает глаза на женщину. - Лиза, ты говоришь, что он разобьёт твоё сердце. Но разве оно сейчас целое?

+1

14

Лиза улыбается. Кэтрин, разумеется, не бежит полоскать рот под краном и не ищет ментоловые леденцы, чтобы перебить запах алкоголя в дыхании, а затем вызвать такси по адресу этого своего итальянца. А жаль. Она и вовсе делает вид, будто перспектива ее не завела, но Лиза по пьяным зеленым глазам убеждается в обратном. Значит, красотке нужно просто дозреть, а дальше все произойдет само собой. Лиза чувствует удовлетворение: этот маленький успех - посеять в голове Кэтрин крохотную, но многообещающую идею - тоже успех. Неожиданно только то, что Кэтрин идет дальше и говорит, что сейчас она готова оседлать только ее, Лизу.
- А ты не так проста, как кажется, - смеется Кловер, возвращаясь на место, чтобы снова взять свой бокал и промочить горло. - О да, наша встреча - это следствие особого расположения звезд. Я пью за нас!

То, что говорит Кэтрин, это сущая правда. Они и правда две идиотки, которые запутались в том, что с ними происходит, чего они хотят на самом деле и в чем из этого могут себе признаться. Лиза предпочитает пить и слушать, Кэт - говорить. Они интуитивно чувствую друг друга, это магия эмоциональной синхронизации. Круче будет только синхронизироваться циклами. - Уважать его не обязательно, а простить себя - необходимо, - произносит Лиза, высвобождая свою ладонь из руки Кэтрин и прикладывая ее к побледневшей женской щеке. Они двое - цифры в статистике абортов, которая в Штатах не секрет, а раскол общества по этому поводу катастрофический. Лиза в курсе, но по сути ей по херу на всю эту общественно-политическую повестку, потому что она, в отличие от графиков и диаграмм, живая. И Кэт живая. Поэтому она продолжает: - Я сделала аборт на четырнадцатой неделе. Так поздно, потому что мое тело в это время все равно работало исправно. Представляешь, оказывается, так бывает. Док сказала, что редко, но такое встречается. Я везучая, я попала в ничтожный процент, поэтому меня выскребали, - ее бокал пуст, Лиза вертит его в пальцах. - Но, думаю, срок операции и причины решения значения не имеют, паршиво одинаково. Хотя я даже не любила чувака, от которого залетела, я вообще ничего не должна была чувствовать, - она смотрит на Кэтрин. - Это была интрижка без обязательств, потому что я чертовски пострадала накануне, - усмехается, затем встает и идет к их стихийно образованному бару, мешает новые порции коктейлей себе и Кэтрин. Возвращается. Сорвиголова между ними заснул. Она чешет его за ушами.

- Я честна с тобой, Кэт, - улыбается Лиза, качая головой. - Я предпочитаю обманывать себя, а не других, потому что на самообман уходят все мои силы.
Кэтрин бьет точно в цель, ее слова как артиллерийский залп, от которого грохочет в ушах.

- Эй, это должны были быть веселые посиделки! Я уже прикидывала, какого стриптизера мы закажем на остаток ночи! - ее смех не обманывает тоже, она и не прилагает для этого никаких усилий. Лиза просто выигрывает немного времени, чувствуя, как другие слова вдруг начинают тесниться на корне языка.
- Все время, пока я училась в школе, я любила мальчика. С первого, блядь, дня, серьезно. Его имя Энди, - она трогает татуировку на своем плече. Кэтрин могла бы подумать, что это имя ее нынешнего кавалера, и было бы понятно, почему. - Мы не встречались, у него была подружка, они теперь женаты и, кажется, все еще вместе и  счастливы. Я набила татушку еще до того, как уехала из Остина, он о ней знал. Сказал, что я сумасшедшая. Он был моим лучшим другом, единственным из тех, кто меня не боялся. Он из хорошей семьи, воспитанный, а я росла травой у дороги. Нам было не по пути. Такая вот история первой любви, и сердце в клочья, - Лиза едва переводит дыхание, продолжая, пока нет желания сдать назад: - А потом я встретила Тринити, мы были вместе почти два года, и я никогда не была так счастлива, хотя и творила полный пиздец. Я бы сдохла от передозировки, если бы не она, но в конце концов это она и умерла. Оказалось, у нее было больное сердце, - снова пьет. Тринити умерла в Сакраменто и похоронена здесь, и Лиза не была на ее могиле со дня похорон. Ей как будто до сих пор стыдно за то, что она сбежала. - И знаешь, что я сделала? Я съебалась в Англию! Тринити была оттуда родом, и я как будто сошла с ума. Меня перемкнуло. Оставаться там, где она умерла, я не могла, и уехала туда, где она родилась. Это был город Лидс, будь он проклят. Там я встретила ирландца, и он был пиздец отбитый. Кэт, я не знаю, что он со мной сделал, но мы съехались так быстро, что я не поняла, как оказалась в его квартире и в его кровати. Он носил мне вишню в карманах, он воровал ее в магазинах. Он насильно кормил меня красной фасолью, которую я ненавижу. Говорил, что мне нужно железо, потому что я анемичка. Он силой стирал с меня помаду, потому что терпеть ее не мог, а я красилась еще ярче и гуще. Я снова чувствовала себя живой, эта любовь была похожа на болезнь, она не сулила ничего хорошего, но я была готова на все. А потом он исчез. Он и его ебнутая сестра. Просто, - Лиза щелкает пальцами, - испарились. - Она проговаривает историю про Айру внахлест на историю о Тринити. И рассказывает так, словно  они на самом деле пустяковые как видеоролики на десять минут хронометража. Однако внутри у нее выжженная земля, на которую Лиза предпочитает не ступать: иначе поднимается пепел и разъедает глаза. - Но, знаешь, мне кажется, что у меня еще есть сердце, что от него просто осталось пиздец как мало, и что оно рано или поздно еще сможет отрасти. Как печень. И я больше всего боюсь за этот осколок. Его разорвет, если я сейчас осмелюсь влюбиться и признаться себе в этом, - Лиза допивает свой бокал залпом как умирающая от жажды.

- Теперь твоя очередь признаваться в сердечных драмах, мне нужно перевести дыхание.

Отредактировано Lisa Clover (2021-10-03 21:06:37)

+1

15

Кэтрин как будто наблюдает за тем как распускается вышитый гладью узор. С изнанки он такой же яркий и даже, на первый взгляд, не менее совершенный, чем сам рисунок, но стоит потянуть за нитки, как глазу становятся доступны спрятанные узлы, оборванные нити незаконченной картины жизни. Так Лиза прячет ото всех даже обратную сторону своей жизни и вот только сейчас почему-то именно Кэтрин стала свидетельницей тому, как распускаются эти узлы. Она не польщена, не имеет иллюзий своей значимости или близости, не придаёт моменту какую-то особую сакральность. В этом нет необходимости, когда момент искренний. Так прорывается истерика сквозь долгие дни напряжения, так достигается оргазм, так люди блюют в углу после лишней порции выпивки. Наша жизнь искренна, самая настоящая, когда она некрасива. И если эти примеры слишком неубедительны или грустны, то посмотрите на любую из только что поживших женщин. Она сидит в соплях, слюнях, между ног ее бездна, нутро выворочено наизнанку, но она держит на руках человека, разорвавшего ее вагину и искренне счастлива этому. Женщина по-настоящему уродлива в этот момент, и все же все говорят, что нет картины прекрасней.
Лиза прекрасна сейчас, в этой полутьме, на этом диване, а сиянии голубого экрана телевизора, играющего абстрактный морской пейзаж на фоне музыки. А в отличие от этой безмятежности, в глазах Лизы бьются о скалы серые холодные воды Атлантического океана. Лиза спокойно ждёт, когда волна захлестнёт ее и заберёт на дно. Лиза не покорилась, Лиза покорила сама и власть в ее руках, холодных стальных тонких руках. Ей кажется, что подчинив эту стихию и смирившись с мраком на дне, ей будет легче, но человеческая душа устроена не так и как бы Лиза не противилась этому, она проиграет этот бой со своим сердцем.
Кэтрин не прерывает женщину, понимая также, что слова и вовсе не нужны. Только кладёт свою руку на руку Лизы, чуть пожимая, обозначая, что она не одна, сейчас, во всяком случае. Пусть рядом и не тот человек, которого она хотела бы видеть.
Кэтрин не заговаривает некоторое время даже после того, как Лиза предлагает новой знакомой поделиться своим наболевшим. Слишком много было сказано и осколки слов ещё козлят глаза, даже как будто блестят в воздухе.
- Мои сердечные драмы…
Своевольный итальянец, который взрывает ее хладнокровный рассудительный мозг считается сердечной драмой?
Звонок телефона обрывает мысль, а на дисплее высвечивается лицо Чарли Рейна. Кэтрин совсем потерялась во времени, а Чарли Рейн потерял свою жену. Он не любит терять, тем более, контроль.
- Кэтрин, где ты? - слышится вопрос после короткого приветствия.
- Я была у гинеколога и встретила там давнюю подругу…
- Я не спрашиваю, где ты была, я спрашиваю, где ты. Сейчас.
- А в чем дело? - поджимает губы женщина.
- Тебе уже пора быть дома.
Кэтрин замирает, включает функцию громкого разговора, откладывает телефон на стол и просит Чарли повторить фразу, закуривая новую сигарету. Мужской голос звучит раздраженно и требовательно «ты должна быть дома».
«Слышишь, да?», - читается в ее взгляде, когда она смотрит на Лизу и усмехается. Уже нет ни раздражения, ни злости, в голове Кэт медленно зарождается осознание грядущих перемен.
- А я, пожалуй, сегодня погуляю, милый, - отзывается Кэтрин на слова мужа и его откровенное непонимание раздаётся легким бульканьем, когда телефон опускается в ведерко со льдом. - Вот это моя драма, Лиз. А сердце, любовь… Я давно не испытывала к мужчинам ничего, кроме уважения или равнодушия. Честное слово, мне иногда кажется, что я даже оргазм получаю чисто из уважения к мужу. Я перестала чувствовать, я только знаю, что я должна чувствовать. А мне хочется забыться, оставить холодный расчёт, оставить разум, я хочу… Я хочу этого с Джакомо…
Кэтрин смотрит на Лизу и как будто пытается прочесть что-то.
- Ты ебанутая. Ты продолжаешь любить и чувствовать, несмотря на все, что произошло. Ты ебанутая.
В то время как сердечная драма Кэтрин состоит именно в отсутствии этого самого сердца.

+1

16

Кэтрин слушает Лизу, но думает о чем-то своем. Впрочем, это не значит, что она не слышит. Ее взгляд пьян, как и взгляд Лизы, но он внимателен без усилий, без принудительной фокусировки. Так бывает, когда человек напротив, ну, или в их случае, рядом, действительно интересен. Что же, удивительное знакомство. Может, это та самая судьба, в которую Лиза не верит, но о которой столько слышала. Просто судьба - это что-то, что случается с людьми с нормальной жизнью, а у нее стечение обстоятельств.

Свои сердечные драмы Кэтрин открывает Лизе не сразу, но не потому что не хочет делиться, а из-за звонка, прерывающего ее на полуслове. По тому, каким взглядом она читает имя, высветившееся на дисплее, Кловер уже понимает, что это ее муж. Чувствует своей гондоньей задницей, что о нем речь? Лиза отпивает из стакана, кивает: ответь. А Кэтрин и не собиралась игнорировать этот входящий, она даже переключает разговор на громкую связь. Лиза смотрит на фотографию. Думает о том, что он похож на Дэниэла Крэйга из той части Бонда, где Адель поет Скайфол. Ну, в целом калифорниец как калифорниец. Загорелый, подтянутый. Она ведь уже об этом думала, когда Кэтрин просто показывала ей совместный снимок? Нужно выпить.

Разговор супругов похож на допрос, ей богу. Муж Кэтрин разговаривает с нею так, словно произошло преступление, и у нее нет алиби. Кэтрин же отвечает, что она решила провести время с подругой. Лиза одобряет такое заявление, салютует ей бокалом и подмигивает. Плеснуть бы содержимое ему в морду, но, во-первых, мобильник ни в чем не виноват, а во-вторых, у них отменная выпивка, жалко тратить на этого таракана. Впрочем, как оказывается, у Кэтрин на этот счет иное мнение: она топит мужа в ведерке с подтаявшим льдом. - Блядь, - произносит Лиза и присвистывает. - Ты мне нравишься. Пусть купит тебе новый, поставишь на заставку своего итальянца, а его отправишь в блок.

Она несчастливая. Не Лиза, нет, с нею все понятно: слово счастье Лиза Кловер вообще должна писать с ошибками как незнакомое. В ее языке такое не водится или стоит в одном списке с какими-нибудь хитровыебанными научными терминами, значения которых она не знает. Кэтрин несчастливая.
- Знаешь, что я думаю? Ничего ты не забыла, все ты чувствуешь, иначе откуда бы ты знала, чего тебе не хватает? - Лиза улыбается, снова приближая к ней лицо. Это тоже своего рода дознание, но только иное, чем было у Кэтрин с мужем. - Иначе бы ты жила себе со своим Брюсом Уэйном и в ус не дула. Не страдала, не била машины. Хочешь Джакомо - возьми его. Ну, или отдайся, - пожимает плечами. На самом деле, как бы это ни звучало, Лиза серьезна. - Устрой себе фейерверк, что ты потеряешь? Просто после того, что ты рассказала, вряд ли у тебя теперь будут оргазмы с мужем. Они и были-то из уважения.

Ну а что? Разве Кэтрин не сама сказала, что перестала его уважать? А если не сказала, то, значит, Лиза так решила. Она так чувствует. Она на самом деле чувствует очень много, и Кэтрин это видит. Да Лиза и не скрывается, весь их разговор сегодня - это раздевание, обнажение. И как, черт подери, оказывается, иногда необходимо это делать! Даже если больно.

- Ебанутая, - соглашается Лиза на свой счет. Запивает признание, чтобы продолжать стремительно хмелеть. - Присоединяйся. Давай напишем твоему Джакомо, - Лиза произносит это имя по слогам, нараспев, - что-нибудь? - и расстроенно морщится. - Блядь, ты утопила телефон. Но давай придумаем, чтобы ты ему написала?

+1

17

Мы живем в удивительное время, думает Кэт...
Женщины настолько добились равноправия, что далеко переплюнули мужчин по количеству равноправных прав. Мы переживаем кризис мужественности, задаемся вопросами мускулинности и восторгаемся превосходством матки перед яйцами. Современные женщины сами себе открывают дверь, дозируют количество комплиментов, имеют неограниченный список претензий, за которые можно засудить мужчину, рожают детей от этого самого мужчины, а через пару дней выходят на работу, воспитывают этих же детей и строят карьеру. Современная женщина успевает больше, чем все человечество за время своего существования. Как бы пафосно ни звучало, но приставка "супер" вполне применима к современному образу самодостаточной и свободной. И все же, женщина, какой бы супер-пупер она ни была, остается женщиной, существом утонченным, мнительным, эмоциональным. И во главе угла у каждой будут эмоции и фантазии, фантазии и эмоции.
Кэт думает о том, что она бы хотела узнать, что чувствует Лиза, которая права очень во многом. Хотя бы в том, что терять Кэтрин уже нечего. Ее измена не принесла бы серьезного ущерба их с Чарли браку, да и она почти уверена, что объясни она все меркантильными стремлениями помочь мужу в его бизнесе, она заслужила бы даже похвалу. Да, Чарли Рейн на многое способен, стремясь получить желаемое, а в этой ситуации... Ну что ж...
- Нет, - мотает головой Кэтрин, подбирая под себя колени и проводя ладонями по лицу. - Все не так просто.
Она не отдает себе отчета в том, что ее выходка с машиной и телефоном - запоздалый бунт, рвущийся не привычными ей когда-то криком и скандалом, а хрупкий птенец феникса, выползающий из пепла. Ему нужно время, чтобы окрепнуть, Кэт нужно время, чтобы все продумать. А бросаться с головой в омут...
- Как ты это делаешь? - спрашивает она у Лизы, подпирая голову рукой, а вторую укладывая между колен. Лиза видится ей сейчас в некотором расплывчатом ореоле приглушенного света, холодного синего и соблазнительно алого. Вероятно, уличное освещение играет с миссис Рейн злую шутку. Но Лиза сейчас похожа на Святую Грехопадения во всем ее вальяжном царствовании и осознании своего превосходства. - В смысле... Если бы Джакомо был геем... Не знаю, кому больше повезло в том, что Джакомо - натурал, мне или мужу... - мысли женщины скачут от серьезного к шуточному. - Но как ты это делаешь?
Как ты это делаешь, Лиза? Как не боишься отдаться чувствам, несмотря на всю боль, которую тебе причиняли? Ведь не только в ебанутости дело, ведь так? Как ты это делаешь, Лиза? Отдаешься человеку так самозабвенно, позволяя ему прорасти в твои нервы, заполнить твою голову, сплестись с твоим спинным мозгом, когда он берет тебя сзади? Ведь не только в раскрепощенности в постели дело. Как ты это делаешь, Лиза? Отвергаешь то, что отчаянно желаешь, при этом думая об этом в самую пьяную и самую честную минуту своей жизни? Как можешь ты, Лиза, раскрыв самые вульгарные и пошлые секреты своего физического, бояться открыть душу, ведь для тебя не должно быть границ в этом мире. Ты - всемогуща, понимаешь ли ты это?
- Мне кажется, я хочу его только потому что сама стала заложницей своей собственной игры в роман. Да и сама игра уже затянулась, я перестала различать границы... И все же, подталкивая меня к нему, ты не решишь свои проблемы в отношениях... И, да, я считаю, что у вас отношения с твоим сексуальным криминалом. Если ваш секс и правда так невероятен, то дело не только в ваших языковых и общих навыках. Но, послушай, я перестала разбираться в нормальных человеческих отношениях, знаю только, что грош цена тем из них, где один непростой вопрос может все разрушить. Как он к тебе относится? К тому, что происходит между вами? Тоже не хочет усложнять? - на последнем слове Кэт то ли икает, то ли хмыкает, но видно, что мнение ее об этом сексуальном предмете не особо высокое. Каким бы ни был Чарли Рейн, но многое в их отношениях сдвинулось с мертвой точки именно с его подачи. В этом Кэтрин считала главную составляющую мужчин.

+1

18

Они обе ужасно пьяные, Лиза даже не помнит, когда напивалась так в последний раз. Впрочем, сейчас она в принципе мало что может вспомнить из несущественного. Прикрывает глаза, но так головокружение становится только сильнее, да и вообще все в ней движется и кружится. Такая удивительная легкость обернется тяжелым похмельем на другой день, так что, возможно, она и вовсе не сможет подняться с постели под тяжестью раскалывающегося черепа. Но то будет завтра, а пока Лиза находится в продолжающемся сегодня. С нею Кэтрин, ее новая знакомая, и они ведут психотерапевтические беседы такой откровенности, какая возможна только при высокой концентрации алкоголя в крови и при вере, что потом они больше никогда не увидятся.

За мыслями Кэтрин все труднее уследить, Лиза смотрит на нее, думает о своем и о ее, а это дохуя много. Что она, Лиза, делает, о чем Кэтрин хочет знать? Легко распоряжается чужими желаниями? Своими советами? Она протягивает руку и кладет поверх ее руки, сжимает кисть. Кисть Кэтрин меньше, аккуратнее, у нее красивые пальцы, созданные для крупных планов рекламы изысканных ювелирных украшений. Пальцы Лизы больше похожи на когти хищной птицы, а ее пожатие - на орлиный захват нежного птенца. Так странно. В ней никогда не было женской мягкости, ни в теле, ни в чертах. Никогда не было девичьего. О, глядя на Кэтрин с ее выразительной красотой, Лиза может представить, на что именно купился ее тогда еще будущий муж, а если бы не он, то любой другой, и принес ей кольцо, выражая желание, чтобы она осталась рядом. Она ничего не знает об этом ее итальянце, но почти уверена, что и на него Кэтрин оказывает подобный эффект. В ней чувствуется что-то сродни породе, и дело не в семейной родословной, а в общеженском. Лиза в сравнении с ней - пария, но у нее на этот счет нет никакого чувства уязвленности. Она, если угодно, любуется Кэтрин как произведением природы.

- Какая разница, почему ты его хочешь? - спрашивает Кловер, поморщившись. Иногда копание в причинах чего-либо - пустая трата времени и сил. - Ты его хочешь, вот и все. Когда ты хочешь съесть на ночь бургер, ты думаешь, почему? Иногда и к мужчинам стоит относиться так же, будет проще. Может быть, ты просто устала от устриц и голубого сыра, - усмехается. Да, она предельно упрощает, что с того? Она могла бы продолжить сравнения в таком духе: ну, или ты беременна, а значит, все серьезно, и точно так же все обстоит с твоим этим итальянцем, и ты хочешь его не для разнообразия, а потому что ты на него крепко запала. Лиза знает, что такое крепко западать. - Подталкивая тебя к нему, я не собираюсь решать свои проблемы, - смеется хрипло, качая головой. - Если бы это было так просто, то, конечно, я бы уже связала тебя и везла к нему, но увы! - как будто в разочаровании пожимает плечами. - Я правда не хочу усложнять, потому что привыкла, что у меня все случается ненадолго, что какие-то ебаные обстоятельства помешают. Хорошо, если я о них заранее не знаю, - улыбается. Так, например, было с Тринити, так было с А. С Кристофом, о котором она почему-то умолчала в своем повествовании, было иначе - с ним она знала о непреодолимых препятствиях наперед, но, как ни странно, при этом именно он до сих пор остается в поле зрения, а не умер и не исчез бесследно. Забавно (нет). А в сухом остатке она, получается, столько раз обламывалась, что теперь опасается в принципе что-то загадывать. - Он хочет меня, а об остальном я не в курсе, - говорит Лиза и поднимается. Под под нею качается как палуба корабля в штормовом море. - Что ты будешь? - фокусируется на Кэтрин, бросая в нее взгляд как якорь.

+1

19

Это как раз таки тот самый момент, когда действительно две разные судьбы сводит ебучий случай. В самом прямом смысле этого слова. Кэт хочет спросить Лизу о том, что она делала в клинике, был ли это стандартный плановый осмотр или... или обстоятельства, о которых сейчас говорит женщина. Хочет, но боится. Потому что боли на них обеих и на каждую по-отдельности было очень много. Так много, что именно в ней сейчас плещется алкоголь и никак не выйдет за берега, хотя все границы пройдены, все берега потеряны. Ощущение, что потеряв ребенка, потеряв какой-то внутренний стержень, Кэтрин заливает это освободившееся пространство алкоголем и нет предела дну, которого она достигла. Как часто Лиза вот таким образом справляется с потерями, ведь их было гораздо больше, чем в жизни Рейн, и каждая из них была болезненней другой? Как часто она оказывается спасительницей, как в случае с Кэтрин? Как часто сама находит спасение?
Так вышло, что люди - существа коллективные, несмотря на то, что определенный процент упорно бьет себя пяткой в грудь, доказывая, что одиночество - это хорошо, это здорОво, это нормально. Это безопасно. Психологи пишут об этом книги, писательницы - романы, журналисты делают на этом кликбейтные новости об очередной персоне, отправившейся под венец с самим собой, коучи в Zoom-конференциях вещают о самодостаточности и о силе своего "Я", в подкастах противным тягучим голосом обсуждают, в чем же суть одиночества и почему его не нужно бояться. У этого продукта нереальная мера потребления, люди тратят деньги, чтобы сказать "я не в ресурсе" и услышать в ответ "Берегите свой menthal health".
А может бы жизнь у людей была бы проще, если бы они доверяли незнакомцам, не хранили ножа за спиной и говорили честно о своих страхах, слыша при этом чужие. Может, отправляйся женщины после гинеколога, а мужчины после проктолога или венеролога в какую-нибудь корпоративную квартиру, уставленную бухлом, и была у каждого человека своя Лиза, может, и было бы меньше абортов, меньше разводов, меньше боли. И много, много, много... очень много боли для Лизы. В этом, пожалуй, главная проблема Лизы. Лиза нужна всем, но не все "все" нужны Лизе.
Кэтрин отказывается от алкоголя, энергично мотая головой и тут же сожалея об интенсивности этого жеста. Она берет дольку лимона и запихивает ее в рот, думая о том, что она сейчас вдарила бы текилы. Вдарила бы и умерла на месте, прежде разве что, станцевав бы с Лизой стриптиз для Джакомо.
- А ты умеешь танцевать стриптиз? Я не умею. Научишь меня? - совершенно пьяным голосом спрашивает Кэтрин, морщась от кислоты, разливающейся во рту. - Я хочу станцевать стриптиз для сеньора Абелли. - она хмыкает.
Кэт провожает косым взглядом Лизу до кухни, когда та идет делать новые коктейли, а потом медленно поднимается в тишине, не нарушаемой сейчас даже музыкой. Она давно перестала играть, когда Рейн показывала фото своих мужчин, но две, погруженные в свое горе женщины, этого даже не заметили. Кэт на носочках идет на кухню, проверяя свою координацию и совершенно с этим не справляясь. Сядь она сейчас за руль машины Чарли, царапинами бы не отделалась. А может, и к лучшему? Разбиться вдребезги. Видит Бог, она не знает, чем себя сейчас заполнить. Местью, разве что. А чем заполняет себя Лиза?
Руки брюнетки обвивают талию порноактрисы и ложатся на живот, ложатся мягко, но настойчиво, словно стремясь проникнуть внутрь, узнать, что же там все-таки внутри такое есть, что все еще позволяет этой стойкой железной женщине держаться на ногах и гореть огнем, не только в чужих объятиях, но и самой по себе.
- А если бы ты забеременела от него? Что бы ты сделала?
Кэт не спрашивает, что бы сделал он. Это бессмысленный вопрос, на который ни у кого из присутствующих нет ответа. Но тем важнее ответ самой Лизы, особенно, если верить ее словам о том, что она не хочет усложнять. Сейчас с ее ответом многое может стать ясным, в основном, для нее самой.
Кэт кладет подбородок на плечо женщины и вдыхает ее аромат, который невероятно притягателен. Утыкается носом в волосы.
- Ты бы хотела ребенка от него?

+1

20

Быть пьяной - легко, быть очень пьяной - еще проще. Это все равно что хорошенько разогнать тачку, отцепить ремень безопасности и закрыть глаза. Будь что будет. Авось, когда жизнь начнет проноситься перед глазами, случится какое-то озарение, которое пиздец как круто изменит жизнь. Вероятность мала, но все-таки есть. Такого рода намерение напиться не имеет, впрочем, ничего общего с алкоголизмом. Алкоголизм начинается с желания забыться до беспамятства и заканчивается этим самым беспамятством. Лиза знает оба ощущения. Первое, впрочем, может легко перерасти во второе. Особенно у женщин. Особенно с больным сердцем. Ее сердце, разумеется, здорово. Образцовая кардиограмма с нормальным ритмом как издевка - она, вероятно, проживет долгую жизнь, если не станет, например, садиться пьяной за руль. Или не заработает рак легких, что вероятнее, потому что она курит просто дохуя. Вот как и сейчас: сигарета в зубах, в руках - ром и кола. На удачу у Лизы нет тачки, а тачка Кэтрин осталась покоцанной в том переулке, так что пьяных покатушек не будет. Достаточно того, что комната вокруг них кружится как девка у шеста.

- Умею, - отвечает Кловер. - Я, кстати, и этим тоже зарабатывала, - так она познакомилась с А. В Лидсе его сестра работала барменшей в клубе, где танцевала Лиза, и он бывал там, а когда заметил ее, стал ошиваться чаще, пока, блядь, не сожрал как паук муху. Разгон до предельной скорости за сотые доли секунды, ремни безопасности отсутствовали изначально. Органы всмятку. - Я тебя научу, будешь смотреться потрясающе! Когда сойдут синяки, - усмехается.

Ее сердце идеально с медицинской точки зрения, но с иной - изношено как батарея айфона. Неужели она так часто им пользовалась? Удивительно. И ведь замене не подлежит. Лиза думает об этом, цепляясь взглядом за ведерко с растаявшим льдом, в котором покоится мобильник Кэтрин. Сама Кэтрин поднимается с дивана и идет следом за ней, нащупывая пол под ногами как безопасную тропу. Лиза усмехается, докуривает сигарету и трамбует окурок в пепельнице.

Движение Кэтрин по отношению к ней неожиданно, но внешне Лиза никак не реагирует. В ее теле нет ни малейшего напряжения, словно ничего не произошло. Это, наверное, профессиональное или типа как то редкое заболевание, когда люди не могут чувствовать боль. Она просто привыкла к прикосновениям к себе, внезапным и преднамеренным. Фиксирует, но не более того. Исключения - отдельные касающиеся, кто не просто раздражает осязание, но сразу проникает под кожу. Когда ее трогает Мартин, то это ощущение сродни проникновению иглы татуировщика под кожу. Он как будто оставляет свои отметки. Поэтому, когда Кэтрин укладывает руки на ее живот и прижимается к ее спине грудью, Лиза продолжает мешать коктейли как если бы это Сорвиголова пришел путаться в ногах. Однако женщина не просто обнимает ее, она как будто берет ее в плен, задавая вопрос, из-за которого внутри все опускается. Что бы она сделала, если бы забеременела от Мартина? О, черт, между прочим, некоторое время назад, спускаясь до аптеки, покупая тесты и возвращаясь домой, чтобы проверить себя, Кловер думала об этом просто каждую гребаную секунду. Поэтому, вероятно, ответ не вызывает у нее замешательства, да и алкоголь достаточно смягчил язык:
- Я бы оставила ребенка, - пожимает плечом. И мнение Мартина не играло бы никакой роли. - Не спрашивай, почему, и не говори, что это из-за любви. Я просто не смогла бы сделать аборт еще раз. Впрочем, теперь я буду следить за собой как никогда, так что такое развитие событий исключено.

Лиза считает, что тема исчерпана, но Кэтрин чуть сжимает ее, словно не дает увильнуть, и как гвоздь в колесо ревущей на скорости тачки бросает другой вопрос: хотела ли бы она ребенка от Мартина.
- Нет, - она отвечает прежде, чем Кэтрин успевает выдохнуть последний звук и повесить вопросительную интонацию. Это "нет", впрочем, не поспешное "нет", которое бы означало, что Лизу как воришку поймали за руку и теперь не отвертеться. Это "нет" - однозначное и простое. Она предпочитает не думать о том, что у них с Юлем в принципе может получиться: ей вполне хватает головной боли от двоих, чтобы включать третьего. - Я не хочу детей и никогда не хотела. Это не значит, что их у меня никогда не будет. То, что они будут, тоже не очевидно, - смеется, но как-то не очень весело. Просто правда и все. Если Кэтрин думала вскрыть какой-то ее нарыв и тем самым освободить от боли, то тема детей - даже не мозоль. Впрочем, Лиза все-таки немного кривит душой насчет "не хотела". Однажды она фантазировала насчет пяти-шести детей и жизни на ранчо, пусть и делала это в шутку, но, может, если параллельные миры существуют, то в одном из них все сложилось именно так, и перед завтраком она по тайной тропе бежит к озеру, чтобы искупаться. Пока Кристоф спит. Хотя, он говорил, что бегал бы с нею. Интересно, он помнит?

Лиза поворачивается в объятиях Кэтрин, вручает ей стакан с ромом и колой.
- Когда ты задумаешь завести ребенка, чур, я устрою эту хуйню типа бэйби шауэр. Будем пить лимонады и разбирать коробки с подгузниками. Какое имя будет звучать подходяще для фамилии Абелли? Подумай над этим, потому что стриптиз не пройдет даром, - подмигивает и пьет. - Как тебе Джанни? Подойдет и мальчику, и девочке! Я знала одного Джанни Абелли, он кстати, отлично перевоплощался в девочку, - смеется. Ром обжигает горло. Лиза свободной рукой обнимает Кэтрин за шею и целует в щеку. - Ты будешь счастлива, я тебе наколдую.
А сама сапожник без сапог.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » My name isn't Alice


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно