Карие глаза галериста, светской львицы и дочери миллиардера, смотрят на него из экрана монитора у него в офисе. Так он знакомится с ней впервые, заочно... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 25°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » одену в дым табака


одену в дым табака

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

квартира Брайса | июнь 2021

Брайс, Майло
https://64.media.tumblr.com/048c88d61dcb52a87b366866d59d4cbf/be8d266876f50d91-71/s250x400/8c80599a965c54814717e74f5b78c17ca7191cee.gifv https://64.media.tumblr.com/49f504855d6289b0158436709939c683/be8d266876f50d91-de/s250x400/feb19331b531e69e167dc33a6b6f93df8fd371bc.gifv https://64.media.tumblr.com/8c45769513a8df16930f4e0bff99fcd4/be8d266876f50d91-9e/s250x400/78f951c57ecddab6318fdbfdf0ca498d8cdf199a.gifv

то, что тебе хоть месяц, хоть день без меня лучше, чем со мной, это удар хороший.

+1

2

Это было странно. Если подумать, то предыдущие месяцы были именно «странными», как будто бы я сам пытался снова переломать свою жизнь, сделав что-то неверное. Вернее, это неверное я уже сделал, случайно переспав с парнем, которого собирался обходить по широкому радиусу ближайшие десять лет, а может и больше. Даже сейчас я не могу осознать, как это вышло, помню лишь то, что остановиться уже не мог.
Или не хотел.
Отгоняю назойливую мысль о том, что я хотел этого, и если бы это было не так, ничего бы не случилось. Я несколько дней искал оправдание всему произошедшему, но ничего логичного на ум так и не пришло. Просто еще одна ошибка, просто еще один момент в жизни, которого не должно было быть. А самое поганое, что я прокручивал все это в голове каждую ночь: будь я в своей постели, в клубе или на вечеринки, я не мог перестать вспоминать и думать. Это было чертовски неправильно, учитывая, насколько Брайс был агрессивным мудаком. Но я все равно пробегал глазами по толпе людей на танцполе, пытаясь встретиться с ярко-голубыми внимательными глазами. Чтобы он видел, насколько мне похуй на него, когда я увожу в приват очередного мужчину, решившего затолкать мне пару купюр под пояс шорт. Пусть видит, что все что было между нами – просто случайный разовый эпизод, о котором я уже давно забыл.
Если забыл, то почему постоянно думаю?
Поднимаюсь с постели, чтобы выйти на пробежку, чтобы хоть немного очистить мысли и взбодриться. Мне нравится, чувствовать усталость в мышцах и громкую музыку в наушниках, не дающую размышлять о чем-то постороннем. О ком-то постороннем. Снова пытаюсь вернуться мыслями к Марку, но его идеальные черты рассыпаются, вытесненные наглой мордой Брайса с приподнятыми иронично бровями. Блядь, как же это бесит. Бесит все, что с ним связано, бесит его голос, его лицо, его улыбка, когда он расслаблен. Но больше всего бесит тот парень, с которым он пришел в прошлый раз на вписку. Парень. Не случайная шлюха в подворотне, которая нужна только по прямому назначению, а парень, которому можно принести стаканчик с пивом, а после уйти вместе, явно намереваясь продолжить вечер.

Смазливый, высокий, но ничего особенного, чтобы выцепить его глазами из массы других людей. Но чем-то же он привлекает? Привлек.

Да похуй.

За дверью уже тепло, несмотря на раннее утро: люди еще не спешат на работу, но мне нужно хоть чем-то заняться, чтобы не циклиться на неприятных мыслях, так что обогнуть квартал раз 60-90 мне придется, чтобы отвлечься. Я очень надеюсь, что это поможет. Мне нужно, чтобы это помогло.

Первый круг, как всегда, дается легко, особенно под ритмичные биты музыки для пробежек. Она ничем не похожа на то, что включают на рейвах, она не похожа на ту, что включают в клубах, чтобы полуголые парни смотрелись еще соблазнительнее. У четвертого дома лежит на теплой, залитой утренним солнцем, плитке, огромный пес. Без намордника или поводка, он просто лежал, чутко поднимая уши на любой звук, доносящийся рядом. Хозяина никогда не наблюдалось, так что я просто обогнул квартал, заворачивая к прямой дорожке до моего дома. На втором и третьем круге я снова вижу пса, которому становится жарко, но никто не забирает его домой. Будь он хоть поменьше, я бы, возможно, подошел, проверить ошейник, но пока у меня создавалось впечатление, что это будет последнее, что я сделаю в своей жизни. Животинка легко перекусит мою руку, чтобы использовать как игрушку. Может, даже принесет своему хозяину, как трофей. Но хозяина все не было. На пятом круге я останавливаюсь, рассматривая пса: ухоженный, с ошейником, значит не брошенный. Возможно его кто-то ищет. Возможно, он сам не понимает, почему остается один.

- Хэй, дружок. – Я подхожу чуть ближе, наблюдая за псом, который приподнял уши, но не встал на ноги. – дай-ка посмотреть, что у тебя на шее. – Касаюсь рукой теплой шерсти, но собака не реагирует на меня, как будто меня не существует. Знавал я одного человека, с точно такими же привычками… Жетон был горячий, но с четким адресом, куда надлежало вернуть потерявшегося питомца. Этот питомец был похож на массового убийцу, но при этом лежал тут без намордника и совершенно один. Наверное, его хозяин идиот, раз допустил подобное. Мне было проще считать кого-то распиздяем, чем мудаком, выкидывающим животных за порог, наигравшись.

- Пойдем ка со мной, а потом поедем искать твой дом. – Как ни странно, но пес пошел со мной, пусть и нехотя, пусть и нужно было его немного направлять. Он не проявлял никакой агрессии и не оборачивался вслед даже подросткам на велосипедах. У меня никогда в доме не было собаки, и я не уверен, что домовладелец позволит держать в своей квартире кого-то подобного. Но я все равно запускаю пса в дом, тут же наливая ему полную миску воды. Неизвестно, сколько он там пробыл – он жадно начал пить прохладную воду, пока я переодевался и ходил в душ. Кажется, теперь можно попробовать вернуть этот подарок судьбы владельцу. Какого хрена на жетоне нет номера телефона? Пусть бы сам пришел и забрал свое сокровище. Но нет, только адрес, куда надлежало вернуть. И нахрена я ввязался в это? Прошел бы мимо.

Но нет, не прошел бы.

+2

3

― Давай смелее, не бойся, ― маленькая девочка неуверенно смотрит в твою сторону и продолжает держать миску с собачьей едой в собственных руках. В ее ногах ютится маленький щен черт знает какого рода породы, что не отлипает взглядом от блестящего боками металла, он явно взбудоражен тем, что в руках его хозяйки еда и эта самая еда вполне себе может достаться ему всего-то за красивые глазки. Он не старается вести себя культурно и сдержанно, он требует внимания и содержимого, бесстыдно вскакивая на задние лапы, а передние укладывая на ее уже давно мрачно усыпанное грязью и крошевом земли платье. ― Ты должна стать ему другом и лидером, человеком, который дает, а не забирает, ― ты указываешь дымящимися из-за сигареты пальцами на четвероногого, который уже строит из себя маленького киллера ― та самая девочка очень обеспокоена злостью и рычанием ее нового друга, когда он желает трапезничать. Такого рода отпрыски, что взращивались месяцами жестокими бродячими улицами, привыкли пропитание добывать, а после защищать от разного рода нападений. Ведь если ты не борешься за ценности, за то, что придает тебе огня и расцвета, скорее всего довольно быстро погибнешь, ссылаясь возможно на то, что это просто не твое. В последние, влет исчезающие дни, почти сменяющиеся месяцами, ты живешь в подобном темпе и рассуждениями, которые с лихвой и напускной радостью глотаешь так, что аж в горле непролазным комом застревает свое же наваленное ― куда же делась улица внутри тебя.

― Дай ему понять, что он не может есть до тех пор, пока ты ему этого не позволишь, ― ты мог бы уже давным-давно оторвать свою задницу от крылечных ступеней возле своей квартиры, показать, как правильно нужно, чтобы не оторвало по неосторожности глуповатой с хвостиками пальцы, но зачем? Ты продолжаешь сидеть возле наваленной кучки пепла и окурков возле своего ботинка в этот солнечный, почти пищащий своей свежестью день и пытаешься заострить на ней хоть немного своего внимания. Она старается, оглядывается на тебя, ожидая хоть какой-то оценки своих действий, но по факту ты видишь нечто другое. Непонимание. Тупая и абсолютно глухая непроходимая стена меж двух ориентиров, которые как дерганные стрелки давно поломанного компаса стремятся отыскать свой любовный север, но так и застревают безуспешно и почти одиноко где-то на юго-западе. Ты привык к нему, эта сторона света, что воротила на себя твой взгляд обдолбанных череды дней, ютила тебя со всей облезлой страстью, единством, которые даже на сию минуту казались тебе непроглядным, но таким спокойным и надежным миром, что ты не прочь согласиться. С тем, что тебе не к месту, с тем, что сейчас тебе и вовсе не нужно, однако комфорт медленно тебя побеждает. Ты все еще сидишь здесь, подле своей теперь тихой квартиры, докуриваешь уже пятую сигарету и поглощаешь лижущее подкорку мозга рыжее, такое до боли теплое пламя. Деталь, что растет и, похоже, абсолютно не собирается съебывать из твоих мыслей, с которой мириться у тебя не получается даже с чем-то горячительным у себя в глотке.

― Он все еще не понимает, что ты от него хочешь. Он хочет, но не может, ― ты почти срываешься на усмешку, ловя себя на мысли, что нечто похожее происходит у тебя внутри как у шизоида со второй присутствующей личностью, и эта личность что-то вполне уверенно и даже нагло пытается тебе доказать ― не все так просто. ― Поставь миску на землю и толкай его в грудь, пока он не перестанет пытаться сожрать содержимое, ― ты не собираешься ей помогать, разве что словами, потому как дрессировка хозяином куда лучше и сильнее скрепляет отношения между человеком и его питомцем. Ты давно перестал делать что-то дельное в частной жизни, разборки со своим говном в душе ты все лениво откладываешь, каждый раз все равно зачем-то возвращаясь в тот злополучный клуб. И ты, как видно, действительно думаешь, что кто-то просто придет и выстроит разбросанные кирпичи твоей давно поломанной эмоциональной составляющей в красивейший и ладный замок, который настроит твой компас так, что он сам покажете тебе, куда двигаться. Но беда в том, что свое направление ты знаешь. На задворках сознания, там, где давно уже не бывал, ты прекрасно осознаешь, чего хочешь, но как всегда боишься. И этот страх сковывает, тот самый страх, который парализует и вынуждает сквозь стеклянные, туманные глаза только наблюдать за тем, как проносится мимо твое "хочу".

― Если ты сможешь наладить это понимание между вами, он сделает для тебя все.
И ты говоришь так, словно накручивая фразы на собственное колесо домыслов и бестолковых соображений по понятным только лишь тебе моментам, которые переживаешь как в клятом дне сурка. Ты застрял на неизвестной ступени развития самого себя, именуя ее стадией ― пустой комнаты. Ты выстроил грани мира из стен, вроде Тото, своей далекой сестры и педиковатых сменных "носков", которые с радостью и с щенячьей преданностью согласны за косяк и пару банок пива в твоей квартире "принимать" и развлекать тебя так, словно это их последний день на ебанной земле, а ты ― последнее, что они видят у себя перед носом. Такое стечение обстоятельств давно становится как распорядком графика, который уже не в состоянии разбиться. Да и нет на то ни сил, ни воли.

Она спрашивает тебя о Тото, и где он сейчас. Для тебя это очень хороший вопрос, ведь ты давно не слышал его скребучего об дверь звука и горлового завывания, с которым он просился выйти на улицу. Он совсем недавно в твоей квартире, знает тебя от силы неделю, от того довольно часто сбегает и старается понять, к чему дрейфует его маленький собачий кораблик. Работать с ним ты начал не сразу, а потому он еще слабо и с нежеланием принимает тебя в роли хозяина, скорее как человека, который желает ребячьего заточения. Ты нехотя поднимаешься с места и открываешь дверь. Наружу никто не вырывается, но и в квартире томится мрачная тишина. Опять сбежал.
― Забрала бы ты своего юного друга домой да как можно скорее, ― ты слегка оборачиваешься к девочке, которая все еще мучает своего четвероного, и очень сильно надеешься, что прямо сейчас Тото не разрывает кого-то на мельчайшие шерстинки.

+2

4

Прикупить поводок по дороге было хорошей идеей: пес был настолько сильным, что я бы и при желании не смог бы его поймать, вырвись он от меня. Возможно, он был голоден, возможно, обеспокоен, возможно – хотел кого-то сожрать, но я старался об этом не думать, наматывая плотнее на руку поводок. Лучше идти тихими улочками, где никакой визгливый ребенок или глупая шавка не пошатнут его нравственные устои. Кто вообще в здравом уме заводит собаку, которая больше похожа на теленка? Я рассуждаю, но при этом следую по навигатору по нужному адресу, не выпуская поводок из рук. Пес начинал рычать, когда чувствовал на линии горизонта хотя бы одну меховую цель, и я с ужасом думал, что будет, решись сейчас прогулять мимо нас какая-нибудь старушка с померанским шпицем. Возможно, то, что останется от песика можно будет упаковать в спичечный коробок и захоронить на пляже, под плеск волн.

Единственное, что меня волнует – это владелец собаки. На месте ли он, и действительно ли потерял. Может, не справился и выбросил на улицу. Но тогда почему не снял жетон? А если хотел, чтобы его нашли, то почему не указал номер? Много ли на улицах Сакраменто самоубийц, которые рискнут доставить хозяину обратно его любимца с риском для жизни? Ладно я, мне нечего терять и некого любить, но ведь по такой жаре животному быстро стало бы плохо без тенька и воды. Он и так лежал, высунув язык, явно не зная, как охладиться там, где нет кондиционера или прохладной лужи, где можно пускать носом пузыри.

- Еще минут десять, и мы придем. – Знаю, что пес меня не понимает, и вряд ли реагирует на меня хоть на что-то стоящее, но хотя бы не сопротивляется. Если ему вздумается идти в другую сторону, то выбора у нас не будет, а если он побежит, то я полечу следом, привязанный за запястье. Возможно, он и сам вернутся к хозяину счастливый и с оторванной рукой, что болтается на веревке за спиной. Перспективы так себе, и я стараюсь о них не думать. Мне сейчас просто нужно доставить питомца, хотя, надо признать, он отлично умеет отвлекать от мыслей, которые остро когтями скребут подреберье. Не сейчас, может потом, может, когда таблетки отпустят, и я снова буду чувствовать на себе всю унизительную тяжесть мира. На что я надеялся? Что этот хер вдруг не окажется мудаком? Со мной таких счастливых вещей не случается, я не про «долго и счастливо». Так, парень на один вечер, которого можно запомнить только по необычной масти.

Не более того. Меня часто убеждали в том, что я всего лишь шлюха, что я в конце концов в это поверил. Ничего больше нет, ничего глубже нет, лишь тело, готовое отдаться за пару сотен хоть в машине, хоть в переулке. Большего я и не стою, как бы ни пытался это отрицать. Моя ценность – это цифры возле прайса в борделе за перечень предоставляемых услуг. Даже мое имя теперь прячется под маской пошлой клички для работы.
Дом, совпавший адресом с жетоном, был небольшим двухэтажным, поделенным на квартиры. Он куда меньше, чем кирпичное архитектурное изваяние, в котором обитаю я, но это даже плюс. Меньше соседей, отдельный выход, никаких общих коридоров и холлов. Пожалуй, если именно здесь живет пес, то ему вполне неплохо. Хорошо бы ему с хозяином ему повезло больше, чем мне с парнями. Номер над квартирой тот же, что отпечатан на металлическом жетоне, который я проверяю снова. Не ошибся, так что, наверное, можно постучать.

Моя рука, сжатая в кулак, отстукивает костяшками пальцев три быстрых удара, ожидая ответа или хотя бы какого-то звука за дверью. Спустя несколько секунд все еще ничего не происходит, и я стучу снова, уже настойчивее. Если мне не откроют, то придется сидеть прямо здесь на лестнице, привязав к перилам пса. Если он и вырвет всю конструкцию к чертям, то моей вины тут нет, я и так потратил кучу времени (и денег на поводок), чтобы ощущать вину за причиненные кому-то неудобства.

Стучу снова, уже сильнее, чтобы убедиться, что внутри точно никого нет, или этот кто-то медленный как крот. – Хэй! Есть кто-нибудь? – Прислушиваюсь, и только сейчас чувствую, что дом не холодно-пустой. В его чреве раздавались звуки обычной жизни, которая сегодня не предполагала наличие гостей.

+2

5

Ты прочесал без малого по четыре квартала в разные стороны на двухколесном, с дрожью в мыслях и где-то в районе набитой шавки желая не слышать чьи-то подворотные крики. Глаза пугливо высматривали каждый столб, каждую уличную помойку в поисках четвероногого, который, верно, сейчас беззаботно шляется где-то в сухих кварталах в разведке на наличие очередной безутешной жертвы. А ведь вы похожи. Будь Тото человеком, ты бы обязательно ходом своих собственных мыслей смог отыскать того, кто бесцельно шляется от неонового бара к бару. От человека к человеку. От  мысли нажраться чего-то мозг разлагающего до драки в мясо, где есть надежда, что тебе поправят голову и вставят поехавшую деталь мнимой жизни на ей предписанное место. Смешно, что более ты не видишь других решений, кроме как прибегать к насилию и вовлекать в это ни в чем неповинных людей. Таков твой ебанный замысел.

Но его нигде не было. Мысли роем насиловали все твое внимание, каждую секунду заостряя тебя на чем-то новом. Очередной поворот, куча спокойных собачек на поводках с юной девчонкой метр с кепкой ростом, и тебе даже смешно от одной мысли, чтобы здесь творилось, если бы прямо сейчас Тото выскочил откуда-то из щелей невысоких близлежащих домов. Ты бы скорее всего даже заорать на него не успел, как головы этих бесхребетных чихуахуа уже теплились бы в его пасти. И тебе до дрожи в ногах страшно от одной только мысли, что сейчас вполне возможно кто-то уже грозно штурмует дверь твоей квартиры с багряной свежайшей кровью любимца у себя на руках. Тогда его пришлось бы усыпить, и ты не смог бы с этим что-либо сделать. Разве что проститься с очередной своей попыткой найти кого-то, кто в тебе действительно еще нуждается.
Таких вариантов развития событий, казалось, пролетела просто куча, когда ты все же повернул свой байк в сторону дома. Дыхание сбилось, тебе явно не хватало кислорода в крови, и ты давишься в усмешке над тем, что не в состоянии уследить даже за чертовой собакой. Оставив свой байк где-то возле дома, ты заходишь в квартиру, не глядя бросая джинсовку на кресло, а перцовый баллончик возвращаешь в коридорный комод. Ты смотришь на очередного обдолбыша, единственную помимо тебя живую душу в этих стенах, у которого даже сейчас глаза в кучу ― он стоит за стойкой на кухне и пытается найти кружку, что прямо перед его носом. И не можешь просто так злость, что растет и зреет у тебя в груди, направить на себя. Ты как всегда находишь дебильное решение обвинять в своих проблемах других, кого угодно, но никак не себя.

― Ебанат, ― немногословно бросаешь, сжимая пальцы в кулаки так, что побелели костяшки. Если бы даже сюда кто-то и пришел, ему явно не смогли бы открыть дверь. ― Ты блять его выпустил? ― ты медленно подходишь, заведенный каплей нарастающего адреналина, цепляясь вниманием за его глаза и очень сильно ожидая отрицательного ответа. Просто ты даже представить себе не можешь, что ты сделаешь, если услышишь обратное. Между тем, кудрявый растрепанный парень плывет в улыбке, когда видит тебя. Он, наконец-то, отмирает и выжидает паузу, наверно, пытаясь припомнить, спасал ли он за сегодня чьи-то несчастные заточенные души. Терпения у тебя хватит еще на минуту, на вторую ты скорее всего максимально (насколько ты можешь) мягко попрощаешься с этим пидарасом, закрыв за ним дверь и тут же позабыв его имя. Но вместо внятного ответа он бормочет что-то о сигаретах и том, как на кухне он слышал созывающее рычание дикой охоты. Наверно, "освобожденный" Тото выскочил как раз в тот момент, когда ты был заинтересован в детской помощи еще окончательно не испортившимся, но вставшим на эту тропу десоциализации. Как в этом мире вообще можно пытаться творить добро, когда тут же тебе подкладывают кучи говна прямо в расслабившуюся душу.
― Давай, собирайся, ― ты резво хватаешь его вещи с пола и швыряешь в лицо, думая сейчас лишь о том, как не хватает тебе хвостатого. Обычно в подобных ситуациях в первое время обмозговать подобное трудно, но потом, спустя n-ое количество времени начинает торкать. Приходит понимание, что ты что-то теряешь в своей жизни, имеющее положительную, теплую окраску. Ту часть, с которой расставаться тяжко и больно. Ты знал его еще совсем мало, но привязанность имеет свои цепкие корни, которые беспощадно разбрасываются и прорастают быстро. Настолько быстро и плотно, что уже облюбованного за неделю слюнявого зверя ты ставишь на ступень выше жопы, которую долбишь на протяжении месяца. ― Не заставляй мне тебе помогать, тебе это не понравится, ― кудрявый снова что-то говорит в нос и неуверенно подбирает вещи с пола. Он и правда слабо понимает, что творится у тебя в голове, ведь это всего лишь злючая собака, которая обязательно найдется. А если и не найдется, то это все еще животное, которое заменимо. Ведь таких, как Тото куча. Еще больше тех, кто уже не подлежит "восстановлению". Но сейчас ты как никогда понимаешь Джона Уика и почти подумываешь о том, что снова способен на убийство.
И вместе с тем глубоко выдыхаешь. Ты желаешь, чтобы он ускорился. Утрамбовываешь шмотки в трясущихся и онемевших руках, агрессивно укладывая ладонь на мягком затылке, толкаешь тело к выходу. Тебе абсолютно плевать, в каком он состоянии и сможет ли вообще куда-либо добраться, ведь ввиду нахлынувших проблем ты меньше всего желаешь держать свою квартиру в амплуа наркопритона. Если все же псина что-то натворила, сюда обязательно заявятся, возможно даже с полицией.
Уже заявились.

Ты ожидал на пороге собственного дома увидеть кого угодно. Оборотней в погонах, дамочек с разорванными шавками у себя на руках, сестру. В сравнении, ты бы даже не удивился, если бы к тебе пришли возвращать прошлогодние позабытые долги, но этот кадр, наверно, теперь навечно у тебя будет перед глазами. Ведь сейчас напрочь сбитые с ориентиров эмоции, которые как посыпавшиеся книги с полок в хаотичном порядке разбиваются о пол, подвержены куда большим землетрясениям. Качели раскачиваются еще сильнее.
― А ты кого черта здесь? ― ты настолько поражен встретиться со своим болезненным огненным пламенем, что даже не замечаешь слюнявую морду подле него. "Твой" парень ретируется под все еще напористой рукой в районе лопаток, напоследок толкающей чуть сильнее обычного. Лишь на пару секунд ты отвлекаешься на уходящего, дабы убедиться, что он действительно спускается вниз по ступенькам и вы могли бы продолжить удивляться судьбе в одиночестве. ― Бля, ― ты осторожно берешь нагретый поводок из чужих рук, почти взрываясь благодарностью в собственных глазах, и наклоняешься к Тото, чтобы приветственно потрепать его за загривок. И даже неясно, какого кроя самая настоящая радость теплится у тебя где-то на подкорке и кто ее истинный зачинщик. Если бы даже верно знал, не признался бы.
― Где ты его нашел? ― на самом деле волновало тебя это в финальную очередь, но ты должен был продолжить диалог, чтобы выбраться к сути. Ведь с тобой это впервые ― когда незапланированный, ничем не обремененный секс с малознакомым стриптизером непростительно занимает столько внимания. Ты пускаешь Тото в квартиру, на пути хлопая его по бокам, а сам заминаешься, пытаясь припомнить, характерно ли вообще все это для тебя. ― Может, зайдешь? У меня есть крафтовое. Я просто хочу сказать спасибо за этого засранца, ― ты еле улыбаешься, утягивая уголок рта куда-то выше, а после уходишь в глубь квартиры, оставляя открытой дверь, но не оставляя выбора Майло.

Отредактировано Brice Methot (2021-09-21 18:34:51)

+2

6

Дверь распахнулась спустя целую вечность после того, как я постучал. По крайней мере все это показалось именно вечностью, и я бросил взгляд на псину, которая уселась рядом с моей ногой. Его все происходящее устраивало, он не проявлял беспокойства, разве что заскулил перед дверью. Я просто надеялся на то, что он узнал родной дом и мне не придется до ночи расклеивать объявления о том, что найдена собака, пока сама эта собака будет разносить в щепки мою квартиру. Но дверь открылась, явив мне лицо, которое я предпочел бы забыть и никогда больше не видеть. Но у судьбы, видимо были довольно насмешливые планы, раз она позволила нам столкнуться здесь, встретившись глазами уже не в клубе, а среди белого дня. Лишь на секунду задерживаюсь на его лице, после чего замечаю, наконец, смазливого и кучерявого паренька, торопливо одетого будто впопыхах. Он был угашен, но вполне мил, как и те шлюхи, что этот мудила снимал в клубе за пару сотен: чтобы они как следует позаботились о его члене. Или этот парень что-то серьезнее?

Мысль обрывается в тот момент, когда пальцы Брайса касаются моих, перехватывая поводок. Почему тем человеком, чья собака сбежала, оказался именно тот человек, от которого с радостью и на всех парах убежал я? Да хоть сейчас развернуться и пойти к дому, подняв над головой средний палец, как ответ на любой вопрос это парня, начиная «как дела?» и заканчивая «отсосешь?». Слишком маленький город, чтобы затеряться без остатка, следуя параллельными курсами, бе дальнейших точек пересечения. Пес вилял хвостом, явно довольный возвращением, так какого ляда он убегал?

Вопрос риторический, я не собираюсь отвечать на него даже про себя.

Оборачиваюсь вслед парнишке, который медленно уходил по дороже, а после оборачиваюсь, вздернув вверх бровь:
- Твой парень? Симпатичный. – Просто констатация факта и не более того, просто осознание того, что чужая личная жизнь не менее насыщена чем моя, и что тесные кабинки привата – это далеко не единственное место, где можно подцепить кого-то на ночь. Или на неделю. Или на всю жизнь. – И задница отличная. Я ведь не помешал вашему свиданию? – Стараюсь, чтобы голос ничуть не выдавал моих мыслей, звуча более, чем равнодушно. Какая, по сути, разница, если я сейчас просто свалю к себе, вытравив у себя из подкорки любой намек на внимательный взгляд голубых глаз. – Мне всегда нравилась твое гостеприимство, правда, обычно, ты приглашал не дальше своей ширинки. – Приглашающе открытая дверь и предложение выпить пива – это явные сигналы к тому, что мне пора валить, но отказывать себе в удовольствии получить признательность от этого козла хотя бы за то, что я привел его здоровенного питомца обратно. – Это он меня нашел, наши физические возможности не равны, так что, если бы он не захотел вернуться, я бы его не дотащил. И оставляй свой номер на жетоне, чтобы не приходилось бегать за тобой с таким бесценным грузом. – Не понимаю, что чувствую в тот момент, когда переступаю порог. Что-то неправильное, но неизбежное, не оставляющее в покое. Как бы я ни задвигал посторонние мысли, я все равно так или иначе возвращался к ним, даже когда был с Марком. Особенно, когда был с Марком. Совершенство черт моей модели расплывалось, если я долго на них смотрел, превращаясь в совершенно другое лицо. И это неимоверно бесило. Настолько, что я снова ловлю себя на мысли, что мне здесь не место, и пусть он сам, вместе со своим животным лакает свое крафтовое, а после вызванивает кудрявого для очередного раунда в койке.

- Собираешься угостить меня пивом? С каких пор ты покупаешь мне выпить? – Я помню предложенные таблетки и бутылку виски, но никогда он не предлагал тот сладко-липкий коктейль, что пили шлюхи. Что обычно пил я. Внутри довольно неплохо, на полу следы беспорядка, оставленного двумя парнями, поглощенными друг другом. Мне не нравится эта мысль настолько, что я отворачиваюсь. Как будто бы я не видел подобную картину множество раз: его рука на заднице очередного покладистого паренька, который не станет отказываться ни от секса, ни от чаевых.

+2

7

― Сомневаюсь, что я вообще знаю, как это называется, ― ты усмехаешься, забираясь в холодильник за двумя бутылками пива, но с вопросом на душе лишь заскребло болезненно. Ты не удосуживался выяснять ваши отношения, хотя со стороны того красавца попытки совершались, но безуспешно. В этом дерьме ты глух, как маленький ребенок, который желает делать только то, что хочет, но не обременять себя какими-то замысловатыми, несущими в себе кучу обязанностей и условий ярлыков. Как по тебе, они лишь губят и все усложняют, они заставляют подстраиваться под шаблоны общества и говно_социума, в котором ты до сих пор не разобрался. Их правила, их бытовуха, это нечто столь далекое от тебя, что ты и правда готов от него отказаться. От любого рода отношений и общения, которые будут тебя сковывать, сокращать. И менять. Изменять себе ― это то, чего ты с роду боишься, потому как довольно быстро теряешься и пропадаешь с дороги. Это то, что непременно нагонит тебя в далеком будущем, ты понимаешь и почти принимаешь это, но для этого как минимум нужен рядом человек вроде твоего личного ориентира. Маяк, твой солнечный луч, следы знакомых лап на песчаных дюнах, которые, абсолютно точно смогу вернуть тебя обратно. ― Если тебе действительно интересно, то я подозреваю, что мне не это нужно именно сейчас. Ни эта задница, ни тем более свидания.

Ты говоришь правду. Истина, при которой ты рывковой цепью готов гнать всех, кто тянет лишь ко дну. Сейчас оно почти ощутимо у тебя под рукой, а уверенности в скорейшем приземлении тебя убеждали все, кто до сих пор окружал. Ты долбишься метом и захлебываешься вдруг нахлынувшими из других миров урывками, которые как разбросанная по кускам мозаика, что вроде частями собирается, но так и не обретает своей истинной законченности. Ты не можешь это предотвратить и силой засунуть неподходящие части в пустые пробелы, а потому страдаешь. Ведь неимоверно тяжело приходить к осознанию, что ты не в силах все исправить. Порой в жизни действительно не хватает брошенных костей ― случайности, которая спасет и высушит. Завибрирует в мышцах так, что отпустит и рассосется. Но в этот раз не с наркотой и брошенными в ноги людьми.
Майло осторожен, когда решается принять твое приглашение. И правда, парень, который напирал на него за бабки отсосать в клубе, потом этот непонятный всплеск эмоций и тестостерона ― человек явно не похож на хорошую компанию средь бела дня, когда можно заняться чем-то действительно важным. Но сейчас, когда он все же почти согласился, ты желаешь быть мягким и тихим. Никаких громких речей и посылов куда подальше. Ты почти выбираешь то, что говорить, потому как с каких-то пор стараешься фильтровать свой поносный базар. Как минимум потому, что этот конопатый подобного в свой адрес не заслужил.

― А хули тебе здесь делать, дальше моей ширинки? ― ты не можешь сдержать себя в усмешке, понимания, что возможно его это задело. Серьезно, блять? Разве вы вообще договаривались о каких-то продолжениях в своих-то обстоятельствах? Ты протягиваешь ему холодную, боками мутную бутылку, делая большой глоток из своей. Разве что остаться теми случайными, которые порой проскакивают в лейтмотивах моментов жизни, но на долго особо не задерживаются. Ты оглаживаешь Тото от ушей до загривка, который уже скромно пристроился на краю дивана, и мерно доходишь до того, что уже, в принципе, себе противоречишь.― Здесь мне тебя нечем удивлять, ― разве что, пакетом травы и бессмысленными фильмами, юмор которых будет под парами казаться толковым и довольно угарным. И конечно быстрым, тягучим сексом, который в тех кадрах скорее в напряг, чем от истинного желания, но ты можешь постараться сделать качественно и под наркотой. Ты в принципе будешь делать все в лучшем виде, чтобы он не предложил.

― Ты можешь брать все, что захочешь и сможешь найти. Одним пивом я тебя не ограничивал, если мне память не изменяет, ― ты заведомо закрываешь балконную дверь и задвигаешь темные шторы, чтобы в квартире было максимально комфортно. Теперь свету пробиваться неоткуда, а потому комнату заволокло теплым вечерним мраком, в котором ты любил сидеть под кайфом и в основном ни о чем не думать. Ты бы поговорил о смысле жизни или обсудил неумело военную политику вечно куда-то лезущей Америки, есть ли достоверная информация о влиянии препаратов, защищающих печень, или нахрена люди заводят хомячков, только ты никого не хотел слушать. Тебя интересует слишком много в этой жизни, но идти по пути одиночества и собственных разглагольствований привлекательности имеет мало, еще меньше с теми, кого ты даже видеть после "спуска" не можешь, не то что приготовить завтрак и поинтересоваться о самочувствии. Весь этот шлак в твоей обетованной ничтожеством берлоге не смел задерживаться на долго, ты гнал их из стен и из под кожи сразу, как звоном колокола разносило твою башку ― не принимай и не привязывайся. Добром эта херня никогда не кончалась.
― А у тебя как на личном? ― ты улыбаешься одними лишь глазами, ехидно и с действительно неподдельным интересом узнаешь в своих целях, предполагая, что работа съедает всю сексуальность и хоть какое-то истинное желание. Будь ты на его месте, не смог бы даже думать нормально о том, как получить удовольствие от того, кто без прикрас нравится. ― Еще не всем дедам Сакраменто дал пощупать себя во всех бритых местах? Ты оповести меня обязательно, когда счетчик стопорнет. Я приготовлю подарок на значимую дату.
И ты ядом плюешься не потому, что хочется задеть или унизить. В этом отбитом почти безысходностью моменте, когда ты хочешь просто укуриться с ним и поговорить о разном, вопреки уже озвученным словам, ты больше всего на свете желаешь не вспоминать о том, кто он и как вы познакомились.

+2

8

Нутро чужого дома было любопытным: я осматривался, наблюдая за всеми возможными мелочами, которые могли бы охарактеризовать хозяина этой берлоги иначе, чем «мудила». Единственное, что выбивалось из его нарочито хабалистого образа, это та мягкость, с какой по поглаживал пальцами песью голову, а та жалась соскучнно к руке. Мне нужно было просто кинуть в него поводок и свалить, в очередной раз повторяю я про себя, но вместо этого прислоняюсь к стене, выбрав это место своим стратегическим пунктом – отсюда был виден панорамный обзор на гостиную. Руки сами собой скрестились на груди защитно, почти воинственно, но я лишь смотрел, как Брайс достает их холодильника прохладное пиво, протягивая мне одно. Под пальцами тут же скатываются капли конденсата, оставляя полосы по бокам бутылки следы, будто от слез. Нагретое темное стекло мироточило, и мне нравилось это ощущение влажной прохлады. Нравился и вкус – не из той же бочки разлито, что в нашем клубе, не то пойло, что хлещут под мостом торчки, стараясь добавить ощущений своему изъеденному наркотой мозгу.

- Мне, почему-то, представлялось, что ты очень романтичный парень. Знаешь, цветы, совместная ванна, обведенные кружочком в календаре годовщины первого поцелуя, кофе в постель... Никогда бы не подумал, что ты можешь так потребительски относиться к смазливому любовнику или, например, требовать ососать тебе просто потому, что тебе присралось. Все-таки как обманчив вид. – Делаю глоток, прихватывая губами горлышко, не вкладывая в этот жест почти ничего эротического. Мне нравится мягкость напитка, вот и все, что мне нравится в этом моменте, все остальное лучше побыстрее бы закончилось. Да, блядь, оно и начинаться-то не должно. В голове скребла ироничная мысль, что теперь-то я могу все свалить на алкоголь, теперь-то я не вполне трезв. А тогда? У меня не нашлось ни рационального, ни любого другого объяснения, что тогда произошло и почему. А вернее, какого хера?!

- Твоя ширинка – это самое неинтересное в этой квартире, тем более, ничего нового я там не обнаружу. – Покачиваю донышком бутылки в сторону ремня Брайса, приподнимая при этом бровь, пытаясь придать всему происходящему оттенок сарказма. И сделать, так, чтобы меня не задевали его слова, которыми он относил меня на тот же уровень бесплатных давалок, одну из которых как раз выставил за дверь. – Так что даже подушка, заблеванная собакой, будет для меня большим открытием, чем содержимое твоих трусов. – Наверное, следующий глоток был слишком большим, я невольно закашлялся, да так, что в уголках глаз выступили капельки слез. Все же, я слишком быстро пьянею, надо пить немного медленнее, чтобы уметь хоть немного ограничивать свой язык. У меня это и так получалось с трудом, а уж после пары бокалов чего-то крепкого и подавно.

- Знаешь, охуенно. У меня молодой и красивый парень, который ебется как жеребец и, кажется, вообще не устает. Знаешь, когда вы из постели вылезаете только поссать и прихватить гандонов, а после снова сутки трахаетесь, как кролики. – Я не говорю о том, как на самом деле все хуево с Марком, как я рассказал ему про измену, как назвал во время секса чужим именем, как между нами выросло отчуждение, которое вряд ли сможет раствориться по щелчку пальцев. Потрясающий парень был достоин того, чтобы любовник помнил его имя, повторял как мантру между громкими стонами и шумным дыханием. А я? Я все испортил, лишь на мгновение подпустив в свою голову чьи-то внимательные голубы глаза.

Да какого хера…

- Возможно, я даже дал себя пощупать и твоему деду. Обожаю эти обвислые соски и мошонки, которые болтаются у колен. В этом есть своя прелесть, да и платят они отлично просто за то, что их член вспоминает, что создан не только ссать. – Жаль, что пиво в руке закончилось, и я уже не могу закрывать лицо бутылкой, делая вид, что пью. За темным стеклом я чувствовал себя куда безопаснее, чем под перекрестным огнем этих глаз. – И что же ты мне подаришь, если в Сакраменто не останется ни одного старика, которому бы я не отсосал? Это должно быть действительно что-то стоящее, ведь событие-то не рядовое.

Отредактировано Miles Quinn (2021-09-25 15:12:17)

+2

9

― Нет, я тебя пиздецки разочарую, но тебе это скорее ближе, чем мне, ― ты не видишь смысла быть милым в отношениях. Что это вообще блять значит? Зачем люди строят из себя приторно разъедающие своим содержимым конфеты для тебя извечно загадка, ведь вы не играете в радужных пони с человеком, которого выбрали. Вы выбрали партнера жизни и для серьезных вещей, потому как вроде бы биологически так сложилось, что человек животное социозависимое. Если тебе будет нужно обдолбаться и разодеться в цветы, то ты непременно посетишь тематические голубые владения. ― Когда я вообще давал тебе повод думать обратное? Мое потребительское отношение нисколько не отличается от того, чем занимаешься ты. Я бы даже сказал, в этом контингенте общества косвенно виноват в моем поведение именно ты и вся твоя в прямом смысле ебанная работа, ― ты размяк и расслабился, перестав давиться улыбкой и казаться напряженным. Мысленно ты почти заставил себя это сделать, иначе боялся, что все может круто обернуться, просрешь и без того натянутое общение с человеком, который как подсвеченный нпс в играх интересует и может предложить что-то занятное. Но, как видно, ты мало что можешь предложить ему взамен.

― Ох, черт, ― твое эго пошатнулось даже под давлением глупого и безвкусного сарказма, что сочился кровью и соплями без толики попыток прикрыть все это ширмой нативной лжи, которая сможет задеть, разве что, ребенка. Вывод по твоей ломанной и шаткой стороне характера напрашивается сам собой. ― Наверно, я слишком рано нарисовался в твоей жизни, и когда бы я стал подвязывать свои яйца, чтобы случайно не запнуться, тогда бы я действительно стал тебе интересен, ― приподнятые брови и животрепещущее сопровождение жестами рук заставляют задуматься о том, как давно ты сегодня отрезвел. Вся эта суматоха с Тото и его пропажей заставили здорово взбодриться и даже в кой-то веки сесть на харлей, чего ты слишком давно не делал за вмиг улетевшую неделю. Не доверял себе и своему состоянию, может даже людям, которые могли тебе повстречаться. Ты не доверяешь сейчас даже собственным рукам, которые предательски наливаются жаром и подрагивают так, словно подавая команды ― и ты знаешь, чего хочешь.
Пока Майло хлебал свое пиво, оперевшись о стену, ты предпочел ворваться в тот интересный мир познаний и абстрактных мышлений, в котором чувствуешь себя намного лучше, чем в серых красках тупой и несчастной обыденности. Вообще, ты заметил, что пары сорта афганки действуют на всех без исключения по-разному. Кто-то немощно кусал свой язык, ахиревая от того, насколько он мягок, а потому изгрызал его до крови, кто-то думал о мирском и далеком, пока ты ощущал себя слишком счастливым для того, чтобы принимать это за правду. В разные моменты жизни это счастье выливалось в разных руслах одной реки, а потому ты хотел бы знать нынешние чувства во всех их проекциях. Ты хотел бы сейчас Майло увидеть кем-то, кто может разрешить уложить свою голову на его ноги.

― Прекрасно, красавчик, держи меня в курсе. Мне же не похуй на все подробности, ― ты киваешь и поджимаешь губы в натянутой улыбке, всем своим видом давая понять, что ты немного растерян и похуистичен. Кто вообще будет встречаться с человеком, который танцует приваты для стариков и сосет им за полтинник? Ты бы устроил демагогию по поводу его потребительского отношения к обозначенному секс-гуру, потому что сомневаешься в искренности каких-то действительно существующих "отношений", но довольно быстро осекаешься, не пытаясь завести об этом разговор. Как минимум, это не твоего ума дело ― копаться в чьем-то бельишке, которого, вполне возможно, даже не существует; как максимум ― ты утонешь в липком и слишком для кожи тошнотворном чувстве, из-за которого начнешь разносить себе голову и пытаться сложить два плюс два, где у тебя в каждом из путей решений будет получаться пять.
― Жеребец тоже работает в том клубе? Хотя вряд ли, я бы быстро понял, о ком ты. Либо ты не слишком требовательный, ― имен ты не помнишь, но умело в голове сопоставлял их способности и цены. Были и те, кто нравился больше, к ним в гости ты заглядывал чаще обычного и отдавал недурные чаевые. Ты увяз в этом уже обмусоленном потребительском беспощадно засасывающем в себя круге, из которого тебе уже довольно сложно выбраться. Это удобнее и практичнее, тебе не приходится о ком-то заботиться, а качество поданных услуг напрямую зависит от твоего кармана. Ты предоставлен себе, тебе не приходится ломать телефон, пытаясь дозвониться до неабонента. Ты не топишь себя в ревности и догадках, можешь упиваться в гриву и не бояться того, что тебя кто-то не найдет. Одиночество не так страшно, когда ты познаешь его и принимаешь его. Особенно, когда одиночка, но абсолютно не чувствуешь себя одиноким.

― А что ты хочешь? Слепок сотого члена? Пачку лапши быстрого приготовления? ― твои руки ютятся под подушкой дивана, стараясь нащупать припрятанное. Если постараться, то по всей квартире в подобных загашниках можно найти нычки, которые ты прячешь так, на всякий случай. Тем более пива в холодильнике больше не осталось, тебя тревожит опустевшая бутылка в руках Майло, а потому надо продолжать удивлять чем-то еще. ― Или вот это, ― ты достаешь небольшой пакетик, в котором, как когда-то в животе твоей мамки, всунуты еще пара маленьких. ― Ничего особенного, покурим как школьники, ― ты даже не спрашиваешь о его желаниях, стараясь диктовать игру так, как тебе это нужно. Ведь если есть вопрос, значит, есть и варианты выбора, при которых Майло волен делать все, что ему вздумается. Идея распускать мысли и руки тебе греет душу, но для начала нужно обозначить рамки, из которых вылазить не стоит. Ты усаживаешься обратно на диван, пододвигаешь журнальный столик практически впритык к ногам и жестом руки приглашаешь Майло присоединиться. Ему уже давно стоило сесть рядом, раз выйти он отсюда сможет очень не скоро.

+2

10

Ухмыляюсь, пряча улыбку за темным стеклом пивной бутылки, представляя романтичным парня перед собой. С розой в зубах или натирающим сыр в домашнюю лазанью в переднике с Давидом. Зрелище, должно было бы быть забавным, и вряд ли кто-то в своей жизни мог наблюдать что-то подобное. – А мне нужен повод, чтобы думать то, что мне хочется? – Приподнимаю бровь в притворном удивлении, но не спешу отставлять в сторону напиток – нагретые в руках бока стали мне почти родными, и мне отчаянно не хотелось оставаться безоружным под перекрестным огнем язвительных замечаний. Мне не нужно было лишний раз напоминать, что мое тело – это товар, источник дохода, что оно уже не так сильно принадлежит мне. Всего лишь объект, который вызывает желание, не личность, не человек, не парень, с которым можно перекинуться парой слов вечером за ужином. Тошнота, подступающая к горлу каждое утро, когда я смываю с тела блестки и чужие прикосновения, становится все более невыносимой день ото дня. И даже если я не сплю ни с кем за деньги, вся эта грязь остается незримой коркой, которая становится тяжелее день ото дня. – А в чем я еще виноват, интересно? Помимо твоего потребительского отношения. В мировом финансовом кризисе? Или повышенных ценах на газолин? – Стараюсь заглушить горечь, проступающую на языке от мыслей о том, что Брайс прав – я ничем не лучше, раз продаюсь за несколько зеленых купюр, влажных от потных ладоней. Поддерживать иллюзию, что я сам этого хочу, уже не получается – самообман не работает, он растрескивается, как яичная скорлупа. Обнажая неприглядное и мерзкое нутро: я - шлюха, и не более этого. Это то, что характеризует меня сразу и бесповоротно.

- Мой интерес сводится только к яйцам, ты прав. От их длины зависит степень моей заинтересованности. Будь тебе хотя бы девяносто, я бы смотрел на тебя искрящимися глазами, полными предвкушения страстной ночи. А так… Прости, ты не в моем вкусе. И еще не будешь лет 50-70. -Пожимаю плечами, все еще не проглотив ощущение собственной никчемности. Это застревает в горле, царапая нежную слизистую, заставляя шумно сглотнуть. Конечно, же это не помогает, а вот пиво явно было крепче, чем бы мне хотелось, раз ударило в голову так быстро. Я не был пьян, но мир становился немного более плавным, чем до этого.

Мне этого было мало, чтобы забыть о том, кто я и что я собой представляю.

- Он художник. Ему нет необходимости работать в таких местах. А ты уже всех перепробовать успел? Кто твой фаворит? – Перебираю в уме всех, с кем видел Брайса, и думаю, что не ошибся, думая, что он правда перебрал всех парней нашего клуба. Каждый раз разный, каждый раз щедрые чаевые. Нет, я не жалею, что отказал – этот напыщенный придурок заслуживал щелчка по носу. Но вот всего остального я объяснить не мог. Или не хотел копаться в том, как так вышло, что за деньги спать я не захотел, а бесплатно в туалете – вполне.

- Ты правда готов расщедрится на подарок для меня? Как это трогательно. – Слишком саркастично, чтобы широкими грубыми мазками закрасить то, что я ощущаю на самом деле. Невидимыми крючками цепляюсь за беседу, не сводя ее к концу, не покидая этот дом, не показывая фак на прощание. Наверное, стоит убедить себя, что я чертовски пьян – это хоть немного меня оправдает. Но я знаю, что нет. Одного пива мало, чтобы в здравом уме оттолкнуться спиной от стены, оставляя пустую бутылку на столе. На работе я оставался чист, чтобы быть в безопасности, а сейчас я опускался на диван рядом с едва знакомым парнем, который предлагал разделить с ним траву. Слишком близко, но я игнорирую тепло его тела, игнорирую собственное колено, которое касается его ноги. Ничего необычного не происходит, я в любой момент могу уйти.

Мне приходится повторить это про себя несколько раз.

- Буду считать это платой за возвращение питомца, а не подарком на тысячного обслуженного старца.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » одену в дым табака


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно