Карие глаза галериста, светской львицы и дочери миллиардера, смотрят на него из экрана монитора у него в офисе. Так он знакомится с ней впервые, заочно... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 25°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » the first part: bad behavior? we got it.


the first part: bad behavior? we got it.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Код:
<!--HTML-->
<div class="aesthetic-upd">
<div class="aesthetic-photo-upd" ><img src="https://i.imgur.com/ukrSFfL.gif["></div> 
<div class="aesthetic-text-upd">lex & cam, summer 2001, monako</div>
</div> 

+1

2

Ах, лето!

Это прекрасное время года, желанное для всех детей. Теплые дни, яркое солнце, никакой школы на ближайшие три месяца, сладкие фрукты и игры. Длинные дни становятся словно бесконечными. Это счастливое время, верно?

По крайней мере именно так себе твердит Камелот: “Это будет счастливое время”.

Ему нравилось лето – оно приходит вскоре после его с братом дня рождения. Сложно не любить лето, когда живешь в прекрасном Монако. Позже, когда семья переехала в Нью-Йорк, лето все равно оставалось там, на берегу Средиземного моря. Теперь к нему добавилось предвкушение встречи с родственниками, может быть даже королевское присутствие деда. Только почему-то Камелот не был уверен на счет этого лета. Он не знает “почему”, но Кам обязательно разберется – ему ведь уже целых десять лет, он большой мальчик.

Пока он лишь беспокойно ерзает на своем месте. Как ему кажется, ремень безопасности затянут на нем слишком туго, но так сделала эта очаровательная стюардесса, видимо так и нужно. Камелот терпит, отвлекается на вид из иллюминатора. Самолет как раз отрывается от взлетной полосы аэропорта имени Кеннеди. Затем ещё один взгляд на семью. Папа вдумчиво изучает последний выпуск WSJ, как он всегда делает на длинных перелетах; Лекс все ещё дуется, что ему не достался вид из окна в этот раз. В следующий раз, братец. К тому же, рядом с ним мама, которая пытается поднять его настрой.

Чувство сомнения все не проходит. Кам выглядывает из иллюминатора ещё раз: широкие поля асфальта в отдалении перетекают в кварталы города. Кам вспоминает друзей из школы, местную итальянскую пиццерию, милую рыжеволосую Мелани. И, конечно же, башни-близнецы, вон они на горизонте. Кам знает, что они вскоре вернутся сюда, но пока самолет набирает высоту, мальчик никак не может отделаться от мыслей о том, что он будет скучать по городу. По-настоящему скучать.

Но в детстве тоска явление мимолетное: через несколько мгновений Камелот уже будет с восторгом наблюдать как самолет поднимается к облакам. А парой минут спустя уже предвкушать все дни на берегу моря.

Несколько дней спустя...

Вдох. Выдох.

Камелот ещё раз смотрит вниз: высоко ли?

Там внизу сапфировое сияние Средиземного моря. Сколько? Десять футов, кажется? Да, примерно столько. [Не так уж и высоко, в общем-то] Мальчик сжимает ладони в кулаки и делает глубокий вдох, говорит себе, что сделает это. Он уже большой мальчик. К тому же, Лекс уже прыгнул, он там, в воде, наблюдает за ним. Кам чувствует себя обязанным прыгнуть или Лекс будет подтрунивать над ним до конца лета.

Кам делает пару шагов назад, разбегается. Вот край обрыва, была ни была. Прыжок.

Все заканчивается быстрее, чем он ожидал – совсем нет ощущения падения. Лишь прыжок и словно в следующий момент теплая, соленая вода охватывает его со всех сторон. Но маленькое сердце бешено стучит в груди – уж оно-то точно упало. Но сейчас оно стучится от счастья. И смеха: звонкий, увереннй хохот Лекса. Менее уверенный собственный смешок.

Дальше близнецы уже откровенно дурачатся: к примеру Кам ныряет под воду чтобы подкрасться к Лексу. Яростно хлопают по поверхности воды чтобы обрызгать друг друга. Может быть даже слишком яростно. Вскоре они лишь лежат на спине, оба утомленные – внезапное перемирие в их крошечной войне.

В этот момент покоя Кама волной омывает тоска: ему все же не хватает небоскребов и шума мегаполиса. Маленький каменистый берег Монако не чувствуется привычным. Он здесь словно чужой.

Из серых размышлений Кама насильственно выдергивают. Лекс решил что пришла пора для второго раунда и скрылся под водой. Не успел Кам это заметить как его уже тянули за лодыжки под воду. Какое нахальство! Такую выходку нельзя оставлять безнаказанной и далее следует очередной взрыв криков, смеха и брызгов.

Их возня прекращается маминым криком.

Вон она, сидит на берегу под зонтиком, в закрытом белом купальном костюме и соломенной шляпе. Для близнецов очевидно что их мама самая красивая женщина на свете. Сейчас эта женщина кричит им выбираться из воды.

“Но мам!”

Увы, никакие “но” на неё не работают. С её слов, она видит синие губы близнецов даже с берега. Бесполезно напоминать маме о том, что на дворе лето – как вообще можно заболеть летом? Но мама знает лучше и близнецам остается только слушаться её.
На берегу песок липнет к ногам и ветер заставляет влажную кожу покрыться мурашками. Впрочем, тепло быстро возвращается: мама укутывает их в полотенца чтобы вытереться.

Полотенца, впрочем, такие же игрушки для близнецов как и все остальное. Кам (и следом Лекс) набрасывает свое полотенце на голову, пытаясь закрутить его так, чтобы подражать тем арабским шейхам, которых они видели не так давно. Мама звонко смеётся, наблюдая как мальчишки ходят вокруг нее с надутыми лицами, подражая делегации.

Ладно, мои шейхи, пойдём, пора обедать”.

Обед это, пожалуй, единственное время летом когда близнецы могут усидеть на одном месте. Но даже ради обеда они не задерживаются надолго и убегают при первой же удачной возможности. Они мчатся по коридору дворца и на повороте чуть было не сбили с ног старика. К счастью, они остановились в последний момент и королевская осанка старика осталась неизменной. Да ведь это же и есть королевская особа – князь собственной персоной, дедушка близнецов.

Осторожней на поворотах, молодые люди”.

“Прости!” [Естественно, в унисон]

Не скучаете здесь?

“Не-а”.

Это хорошо”. Дедушка улыбается и хлопает их обоих по спине. “Теперь простите меня, мне нужно вернуться к некоторым делам. Не шалите мне тут”.

“Так точно!” – обещают близнецы с улыбками агнцев. И скрещенными пальцами за спиной: куда же летом без шалостей? Но Хамфри будут осторожны.

Кам оглянулся чтобы провести деда взглядом – князь Монако привлекал его внимание сколько Хамфри себя помнил. Ренье III уже стар, но все еще воплощал собой ту же спокойную, но неумолимую силу как и отец. Камелот надеялся, что вырастет таким же, как и старшие мужчины в семье. Но проводить деда взглядом аж до его кабинета не получилось: Лекс тянет Кама прочь, они и так уже опаздывают на очередное приключение.

Куда мы сейчас?” – поинтересовался Кам у своего отражения. “Парни вроде бы собирались в футбол играть, присоединимся?

+1

3

Близнецам Камелоту и Лексусу Хамфри повезло появиться на свет в семействе потомков Гримальди - династии, правящей с 1297 года в карликовом княжестве Монако. Говорят, что прежде чем попасть на землю и родиться в той или иной семье, душа ребенка принимает очень важное для себя решение: кого из родителей ей выбрать. Люди приходят на этот свет не случайно, у каждого – своя миссия. Именно поэтому еще не рожденные дети должны хорошенько присмотреться и подумать: какие родители помогут лучше всего справиться с предназначением? И если душа Камелота, кажется, осознанно взвесив все "за " и "против" выбрала почитаемую семью, имеющую все ресурсы для достижения будущих целей Камелота, то Лекс, видимо, перевернулся, выпал из чистилища и попал к Гримальди, как плюнул в бездну. В любом случае, семья – это не случайное число на рулетке Судьбы. Возможно, на первый взгляд сложно понять, почему Лекс выбрал именно этих родителей. Но то, что это был именно его выбор, дает уверенность в правильности всего происходящего. Скорее всего, он просто зацепился за душу Камелота и полетел вместе с ней. Да, кажется, так все и было, ведь даже сейчас Лекс постоянно цепляется за брата и не может без него есть, спать, принять верное решение, предварительно не посоветовавшись с ним. Самое строгое наказание для Лекса - его сепарация от близнеца. Зная, насколько Лекс питает искреннюю любовь к своему брату, в воспитательных целях взрослые часто пользуются этой фишкой и иногда причиняют тем самым маленькому Лексусу настоящую боль. Оказавшись в комнате без отражения частички своей души, мальчик испытывает странное меланхоличное чувство, еще не зная, что так проявляется одиночество. Если его рядом нет, у мальчика повышается тревожность - ему кажется, что с братом может что-то случиться. Это очень странно, потому что уровень безопасности семьи на высоте: мальчики никогда не попадали в серьезные неприятности, не испытывали страх, от того им казалось, что они могут всё. Но как оказалось, страхи есть даже у них. Итак, один страх Лекса мы выявили - существование вдали от брата, ну, а второй - встречи с дедом Ренье. Каждый раз атмосфера натягивается, как тонкая непрочная струна, которая вот-вот, да поломается на две части. Лекс пытался даже не дышать и не смотреть ему в глаза. Почему? Дети порой боятся стариков. Им кажется, что они никогда не станут такими; старики родились с глубокими впадинами на лице, морщинистыми дрожащими руками, умными, пронзительными глазами; с седыми редкими волосами, хриплым суровым голосом; с тонной поучительных историй, жизненного багажа за плечами. И даже когда Ренье мягко улыбался, Лекс был готов провалиться сквозь землю, хотя деда любил всем сердцем [необъяснимо, но факт].
Каждое лето семья паковала чемоданы и отправлялась из Нью-Йорка в свой родной, уютный увлекательный мир, полный роскоши и новизны. Лекс помнит свои ощущения от внезапного переезда из Монако в город-миллионник, где на один квадратный метр приходится сотня человек, где все куда-то спешат, вечно опаздывая; где, кажется, все одиноки, хотя парадоксально что? правильно - на один квадратный метр приходится сотня человек, и, казалось бы, стать одиноким в Монако шансов намного больше, чем в Нью-Йорке. Там Лекс впервые увидел человека, без крова, сидящего на тротуаре и просящего мелочи на пропитания. Он сидел в грязной теплой одежде не по погоде, с длинной немытой бородой и такими же длинными засаленными волосами. Его руки были морщинистыми, прямо как у деда, но грязными и неухоженными, а из-под длинных ногтей торчали куски грязи. Тогда Лекс подумал про себя - "хорошо, что у меня есть мама, папа, брат и мои родственники в красивом светлом Монако, где каждый день, как праздник".
Лекс хитро переглядывается с братом, как только из иллюминатора самолета в бизнес-классе виднеется бесконечное синее пятно. - Уже не терпится. Уже не терпится! - Лекс пихнул в бок брата локтем, чтобы тот обратил внимание на захватывающий дух вид, а сам перевалил через всех, чтобы хоть мельком посмотреть на полет. Он перестал дуться также быстро, как и, собственно, надулся. Лекс никогда не держал подолгу обиду: мог накричать, мог заплакать, мог покраснеть, но через пять минут его личико озаряла улыбка во все... Сколько там зубов у десятилетнего мальчика? Короче говоря, во все эти зубы. Предвкушение настоящий приключений не покидает Лексуса. Он каждый раз прилетает в Монако с замиранием сердца: родственников любит и боится; а Монако - одновременно такое родное место и уже забытое. Лекс, несмотря на улий из людей, бомжей на улице, периодические крики женщин, когда очередной воришка тырит у них сумку или кошелек, все же любит Нью-Йорк. Его сердце поделилось пополам. Правда, такие ужасы он встречает очень редко, потому что в Верхнем Ист-Сайде другая жизнь, похожая на жизнь в Монако. Будто все эти люди тоже приезжают в королевство, так сказать, погостить. Только вот Лекс в Монако не чувствует себя гостем вовсе; у мальчика порой возникает чувство, что он и есть Монако.

Солнце ослепляет, а прохладная вода успокаивает. Мальчик, щурясь из-за солнечных лучей, запрокидывает голову наверх и наблюдает за своим братом. - Давай уже, а! - сердце бешено стучит - мальчик переживает за близнеца, но Кам просто обязан это сделать! Была ни была - прыжок, а после характерный "плюх" совсем рядом и вот уже Камелот на расстоянии вытянутой руки. Лекс заливается смехом. - В-о-о-о-т. Это совсем другое дело! - он подмигивает брату и легонько хлопает по плечу. Кажется, Кам быстро освоился в воде, и стал, как рыба, ныряя и цепляя Лекса за ноги, оттягивая плавки и обрызгивая соленой водой так, что Лекс пару раз по-настоящему был вынужден глотнуть воды и залить ее в ноздри. Кое-как, добравшись до берега, Лекс обессиленно потянул мизинец к мизинцу брата: "мир"?  Этот "мир" лишь отвлекательный маневр. Воспользовавшись задумчивостью брата, Лекс снова напал. Напал кровожадно, хладнокровно, представляя, что он аллигатор, увидевший у водоема антилопу. Жертва поймана! Загнана в капкан! Можно... А? Что? Мама?
- Когда же я вырасту. Буду делать то, что захочу, и никто не будет мне указ! - буркнул под нос Лекс, но первый же побежал к маме, которую не хотел расстраивать. Он переживал всякий раз, когда на ее гладком фарфоровом лице выступала одна недовольная морщинка поперек лба, но не прошло и пяти минут, как дети снова начали играть, возомнив из себя шейхов.
“Ладно, мои шейхи, пойдём, пора обедать”.
- Кто последний - тот мерзкая жаба. - Лекс показал брату языку и уделал пятки. Летел так, что мог пробить голову о декорации [старинные вазы, картины, статуи] и вроде бы был бы первым, если бы чуть не впечатался в деда.
- Боюсь я деда. Зря мы бегали по коридорам. Надо запомнить так больше не делать, - тихо прошептал на ухо брату, как только Ренье скрылся из поля зрения. Почесав затылок с пол секунды посмотрел на брата и выпалил: - Пошли их вздернем. Покажем, как надо играть! - отчебучил Лекс и еще раз оглянулся, а-ля не наблюдает ли дед за ними [вот ему заняться нечем!].

Быстро поев и также быстро переодевшись, близнецы уже стояли на футбольном поле в окружении ухоженных ребят примерно их возраста [кто-то чуть старше, кто-то на пару лет младше]. Со стороны похожи на ребятню с соседнего двора, не считая того факта, что все дети - сыновья миллионеров и миллиардеров. - Я бью первым. - не церемонясь говорит Лекс, плотно зажав мяч между ног. - А чего это ты первый? Мы тут уже пару месяцев играем, а вы только что приехали, - его оппонент, мальчик на полголовы выше, насупился и выставил руки в стороны. - Ну, хорошо. Давай ты первый. Без разницы, всё равно проиграешь, - Лекс развел руки в стороны и легонько пнул мяч в сторону мальчика, которого, кстати, зовут Жюль. Он - француз и говорил по-французски. Близнецы его прекрасно понимали и свободно могли общаться на французском, как  и другие ребята, образование которых позволяло к десятилетнему возрасту знать как минимум несколько языков. Ожесточенная игра началась. Лекс пытался поглядывать за братом, но пока все было хорошо: щеки обоих покраснели; лица, хоть и сосредоточенные, но не скрывающие улыбки от удовольствия от игры. Всё было замечательно до первого гола, забитого ребятам и их командой в ворота противников. - Ура, Кам! - Лекс подбежал к брату и приобнял его в прыжке.
-Рано радуетесь. - пригрозил Жюль, и бой на футбольном поле возобновился. Теперь оппозиция начала жульничать: сначала ударили мальчика из команды близнецов, якобы невзначай, незаметно, затем, несмотря на то, что мяч ушел за границы, все равно продолжили игру, но последней каплей был крысиный поступок Жюля - подножка Каму. Тот споткнулся, упал и ударился подбородком. Лекс сразу же подбежал к брату и помог ему подняться. - Кам. Кам, ты цел? - взволнованно спросил мальчик, придерживая брата, но быстро переключив свое внимание на обидчика.
- Ты это сделал специально. Зачем? Мы же честно играли, честно выигрывали. - прикрикнул Лекс, делая шаг вперед навстречу Жюлю.
- Я ничего не делал. Твой брат просто неуклюжий, сам упал - рассмеялся Жюль, совершенно не скрывая своего ликования.
-Ты просто француз. Франция всегда гадит исподтишка с улыбкой на лице, - выплюнул фразу, как отрезал, развернулся, чтобы уйти.
- Я расскажу все отцу. Тебе не поздоровиться! - Жюль схватил Лекса за плечо, чтобы тот обратил на него внимание и резко развернулся.
- Рассказывай. И что он сделает? Убери свои грязные французские ручища! - и на футбольном поле тотчас вместо игры в футбол образовалась новая, увлекательная, под названием стенка на стенку. Никто не стал стоять в стороне и, вдохновившись командным духом, пустили неумелые детские кулачки в бой. Ребята повалились в песок, где каждый пытался внести свою лепту и ударить ну хоть кого-нибудь. Уже было не важно, что, кто и почему. Лекс дрался не потому, что хотел, а потому что пришлось. Он вообще-то не любил подобное, но иногда ему не оставляли выбора, вот прям как сейчас. Кам - это святое. Кто обидит брата, получит в глаз!

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » the first part: bad behavior? we got it.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно