Карие глаза галериста, светской львицы и дочери миллиардера, смотрят на него из экрана монитора у него в офисе. Так он знакомится с ней впервые, заочно... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 25°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » room'


room'

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

ashton || hye jin
16.12.2020

t h e y   f i l l   u p   m y   r o o m
f a c e s   i n   t h e   p a s t

+2

2

Жизнь спрашивала: «Что ты хочешь получить?»
Она отвечала: «Счастье»

12 декабря 2020
Воздух пропах дождем; капли-слезы стекают ломанными линиями по стеклу, расчерчивая его замысловатыми узорами. Хё сидит на подоконнике, поджав одну ногу под себя. Окно открыто, так что в комнату врывается легкий ветер. Он приносит с собой запах сырости и холода. Мир вокруг Хё в какие-то считанные минуты утратил цвета и стал черно-белым — в один момент исчезли яркие краски, оставив после себя лишь серое полотно. В голове у Хё нет абсолютно никаких мыслей. После поездки в больницу, посещения морга и разговора с полицейскими в участке нет возможности о чем-то думать. Остались одни ощущения — горькие и острые, как битое стекло, которые режут душу до крови.
Нестерпимо холодно.
И этот холод где-то внутри.
Хё натягивает рукава мягкого свитера до кончиков замерзших пальцев — пытается согреться.
Слез нет. Это горе настолько велико, что у Хё не остается сил, чтобы плакать. Плакать она будет потом, когда город поглотит черная непроглядная ночь. Плакать будет, когда снова поймет, что больше никогда не увидит брата, его улыбку и не услышит его голос. Теперь, после всего произошедшего, остались только воспоминания, которыми придется жить. Вспоминать или не вспоминать? Мучиться от боли, причиняемой каждой мыслью, или предпочитать не думать, когда это почти невозможно? Хё не задается этими вопросами. Ей кажется, что существовать стало невыносимо. Невыносимо страдать, мучиться, вспоминать и заново в мыслях переживать весь прошедший день. Хё хочет только одного — отправиться вслед за братом, чтобы всегда быть рядом с ним. Она думает о самоубийстве, как о единственном выходе из сложившейся ситуации. Лучше перестать чувствовать, если после смерти ничего не существует. Потому что эту боль не в силах вынести страдающее сердце. Эта боль пожирает все эмоции, все чувства, делая их ничтожными, блеклыми, ненужными.
Пустота, существующая на душе, разрастается до размеров темной вселенной.
Прежнего мира больше нет.
Это не Хё двенадцатого декабря двадцатого сидит на подоконнике в комнате. Это все происходит не с ней, а с кем-то другим. У истинной неё нет страшного настоящего и будущего. У истинной неё все было, есть и будет хорошо.
Отрицание реальности — ключ к тому, чтобы отсрочить приход боли, которая все равно рано или поздно завладеет сознанием. Хё кажется, что все произошедшее — это кошмарный сон. Стоит только проснуться, и все будет, как прежде. Стоит только открыть глаза — и эта реальность исчезнет, оставив после себя лишь смутный туман на душе и размытые ощущения, которое очень скоро исчезнут.
Хё слезает с подоконника и идет на кухню. На автопилоте готовит себе крепкий кофе, потому что пить его — это привычка. Но теперь ей все равно — она не чувствует вкуса.
Все, что было важно до сегодняшнего дня, отходит на второй, третий план. Важны только эти сутки, в которых больше нет её брата. Еще с утра он был здесь, готовил себе завтрак и собирался на работу. Теперь в квартире — звенящая тишина. Кажется, что время здесь замерло. Все мертвое, живы только воспоминания и пустота.
Хё кажется, что она рассыпается на осколки, перестает существовать. И реальность, окружающая ее, дрожит, готовая в любой момент пойти трещинами. Пугающая, страшная, заглядывает в глаза, словно хочет о чем-то узнать. Хочет узнать, как болит сердце, как страдает одинокая душа, наказанная за несовершенные грехи.
Теперь уже все равно, теперь уже без разницы, что ждет в чудовищном будущем, в котором нет родного человека. Смерть слишком жестока и ненасытна — она забирает не только стариков, но и молодых. Она не выбирает день, она всегда действует без предупреждения, хитро и подло. И она всегда, в конечном счете, выигрывает в противостоянии с жизнью.
Хё некоторое время стоит напротив кофемашины, сжимая в руках чашку, и смотрит на стык между стеной и столешницей. Безучастно отпивает кофе, затем садится на диван и включает телевизор, потому что ей кажется, что тишина квартиры её окончательно придавит собой и погубит. Убирает звук почти на минимум и смотрит лишь на картинку. Герои сериала улыбаются неестественными улыбками, смеются, но их немой смех не касается души. Хё по-прежнему думает о самоубийстве.
Через час, когда передуманы все способы — возможные и невозможные — через час, когда боль, наконец, достигает души, Хё набирает номер матери. Но не нажимает на кнопку вызова, потому что боится услышать слова о той самой боли, которую она сейчас переживает. Слов утешения не будет, будет лишь бесполезный разговор и рыдания в трубку. Хё знает насколько больно. И потому не хочет испытывать и чужую боль, чужие эмоции, от которых сознание окончательно сойдет с ума. Лучше сидеть в тишине и пытаться думать о чем-то отвлеченном. Но не получается, как ни старайся. Мысли снова об одном и том же. Снова о пережитом дне и о том, что, если бы Хё была рядом, этого бы не случилось.
Хё винит себя.
Забывает, что она совершенно не виновата в том, что судьба сложилась таким образом. Судьба решила, что поступит именно так — заберет брата, не спросив можно или нельзя. А эгоистичная реальность не посочувствует.

16 декабря 2020
Четыре дня в слезах, тихих истериках, которые накатывают одна за другой. Четыре дня в разговорах самой с собой. Четыре дня в попытках удержать в голове мысль о том, что нельзя заканчивать жизнь самоубийством.
Хё не пьет спиртное, потому что знает, что от этого боль не станет меньше, а только лишь изменится её ощущение. Хё старается смириться со случившимся, но не получается. Она задается вопросом, почему это произошло с её семьей, но ответа по-прежнему нет. Хё пропускает занятия в институте и никому не звонит. Отключает телефон и бросает его куда-то на кровать, чтобы не думать о том, что кто-то, возможно, ждет её звонка или сообщения. Хё пытается пережить эту нестерпимую боль в одиночку. Ей кажется, что с ней разговаривает погибший брат. Ей кажется, что она слышит его голос, вкрадчивый и тихий.
Приглушенный свет в спальне, где Хё сидит уже который час, должен настраивать мысли на спокойный лад. Но Хё тихо плачет. Слезы стекают по щекам и капают на одеяло, в которое Джин закуталась. Ей снова холодно. И никто, абсолютно никто не согреет её, не скажет, что всё в порядке и что бояться боли не надо.
В мыслях много ненужной шелухи — не за что зацепиться. Хё старается не думать о том, что произошло четыре дня назад, но мозг упрямо подбрасывает красочные воспоминания.
За окном по-прежнему идет дождь, что так не свойственно середине декабря. Кажется, что небо страдает и плачет вместе с Хё, оно отвечает её душевному состоянию. Оно словно пытается успокоить и сказать заветные слова о том, что все произошедшее неправда. Джин хочет забыться сном, но она знает, что боль достанет её даже там, за пределами реальности.
Выхода нет.
Это как темный лабиринт, в котором так легко заблудиться.

+1

3

14.12.2020   10:23
привет, хё
как ты?

14.12.2020   13:40
тебя сегодня не было на парах
я беспокоюсь
набери как сможешь

После произошедшего, как ни пытайся, но часть боли забрать не получится. Эштон и сам не понаслышке знает каково это, когда ею ни с кем не хочется делиться. Не очень правдоподобно притворяешься, что все нормально, и у тебя сейчас не зияет огромных размеров дыра в месте, где раньше было сердце. На губах треснутая улыбка, которая до глаз не доходит, причиняя близким людям иного рода боль – от безысходности, что не можешь помочь своему родному человеку.

Эштон и сам прекрасно понимает, что в эти моменты совершенно не хочется спасаться: не протягиваешь руки и тонешь самостоятельно, осознавая это и не собираясь что-то с этим делать; продолжаешь вариться один в своей боли, не желая втягивать других. Он так привык; не любит быть обузой, не любит обременять своими проблемами других. У всех они свои, у всех по-своему хуево, кому нужно еще и чужое? Эштон с детства привык так думать, поэтому всегда молчит о своих тяготах. Молчит столько, сколько может выдержать в одиночку. Такая же и Хё. Слишком самостоятельная в своей трагедии.

Полагаться приходится лишь на время. Оно же, вроде как, все лечит…

Притупляет.

15.12.2020   11:34
ты решила окончательно скатиться по учебе?
ладно, давай просто сходим куда-нибудь

15.12.2020   12:36
ты ведь знаешь что можешь мне довериться
только не закрывайся

В университете продолжает кипеть своя жизнь.

И Эштон наивно полагает, что здесь сможет отвлечься, занять голову мыслями о музыке и прочей херне, которая никак не укладывается в мозгах. Линкс на парах слышит совершенно другое – свое внутреннее разрастающееся беспокойство, – и по инерции продолжает нажимать кнопку вызова, прекрасно понимая какой конечный будет результат: бездушные гудки и голос оператора «абонент не отвечает, оставьте свое сообщение после звукового сигнала», – а вместе с тем его внутренний голос, который ругает за то, что медлит.

и правда, столько времени уже потерял.

15.12.2020   16:34
просто еще одно сообщение в пустоту
я за тебя волнуюсь

— Хорошего дня, приходите к нам еще, — Эштон буквально вырывает из себя эти слова, но еще тяжелее ему дается еле натянутая улыбка, адресованная обнаглевшему клиенту, который без всяких там «спасибо» разворачивается и уже идет к выходу, до этого успев раскритиковать буквально все, что только можно, так еще и смотрел на Линкса все время, что тот готовил заказ, с откровенным пренебрежением и легким недоверием. Сука. В чем-то сомневаешься – пиздуй нахуй. Так хотелось бы ответить, и еще много что ему сказать, вдобавок плюнуть в кофе, а после и в лицо. Но нет, все свои эмоции и внутренние катаклизмы приходится в рабочей зоне засунуть.. глубоко, и до талого улыбаться клиенту, как бы не окунали сильно в грязь.

Именно это Эштон в своей работе ненавидит больше всего.

Компенсирует брошенным вслед средним пальцем. И плевать, что остальные посетители могут увидеть. Если они нормальные, то поймут, что тот мудак заслуживает. И средний палец – меньшее, чем Эштон может отплатить.

К вечеру, кстати, становится гораздо спокойнее. Потому откинувшись спиной на скрипучее кресло, Эштон берет в руки телефон, проверяя на наличие новых сообщений, которых достаточно, но нет ни одного от Хё – это начинает напрягать еще больше, – даже те его сообщения, что девушкой были прочитаны остались без ответа. Потому Эштон пишет еще сразу несколько подряд, контрольных, а уже вернувшись домой, перед самым сном, добавляет новое:

15.12.2020   23:56
спокойной ночи

А на четвертый день Эштон сдается.

16.12.2020   13:12
я заеду к тебе после учебы
отказ не принимается

Эштон заканчивает учиться [вернее, прогуливает последнюю пару, чтобы уйти пораньше] и по-быстрому идет к выходу, где его встречает зимняя прохлада, заставляющая немного поежиться и подумать о том, что зря он не прихватил с собой куртку. Линкс сразу же закуривает и, сунув руки в карманы джинс, бредет по улице. Он последние несколько недель без машины, – отцовская до сих пор в ремонте из-за блядского дружка брата, – но даже из-за этого он не особо загоняется. Иногда и пройтись хочется, да и до остановки, если честно, ползти слегка лень, а на такси не хватает элементарно налички.

По пути до дома Хё Джин Эштон совершает марш-бросок до магазина, скупая все то, что, как ему кажется, может помочь облегчить ее груз на душе, заодно берет себе еще одну пачку сигарет и пол-литровую банку негазированной воды, которые сразу убирает в рюкзак за спиной. Он, по правде говоря, даже не знает о чем будет с Хё говорить, и как правильно надо утешать в такие сложные моменты, надеясь, что оно как-то придет само. Он ведь парень не глупый, сможет найти что сказать, в конечном итоге, попробует Хё отвлечь – это порой куда лучше нежели просто слова соболезнования.

Идет минут двадцать, людей на улицах почти нет, как и машин. Все бы хорошо, но напряжение, которое появилось еще после выхода из здания универа, до сих пор не покидает. Эштон и сам не понимает, с чем оно связано, но это начинает клинить не на шутку. Он даже подумывает, как бы не опоздал, но облегченно вздыхает, стоит увидеть, что окна в квартире Хё освещены, – значит она все-таки дома. На нужный этаж поднимается еще быстрее, даже не думая подождать, сразу несколько раз ударяя кулаком по двери. Сердце внутри начинает бешено колотиться где-то в районе глотки, когда ему никто не открывает.   

— Хё, я знаю, что ты дома, — он опускает взгляд на мыски своих кроссовок, пристально их рассматривая и стараясь побороть дрожание в руках, — Ты же понимаешь, что прятаться все равно долго не получится. — Эштон остается на месте, наивно полагая, что Хё его все-таки слышит и ничего страшного за этой дверью не произошло [он ведь в ином случае, себя за свое бездействие не простит]. Стоит, как вкопанный, пальцами левой руки перебирая лямку своего рюкзака и смиренно ждет, пока ему откроют. Он готов здесь простоять хоть целую ночь, только бы убедиться что с Хё Джин все в порядке, что она цела и невредима, а еще способна продолжать бороться. Ради брата, ради собственной семьи. И где-то глубоко внутри Линкс надеется, что и ради него тоже.

— Послушай, я здесь буду сидеть пока ты не передумаешь, — для полноты картины он уже готов осесть рядом с дверью, прислонившись затылком к холодной стене. У Эштона решимости столько, что он действительно настроен заночевать в коридоре, или же попробует вскрыть замок. У него на душе кошки скребутся, царапая своими острыми когтями все внутренности, не жалея и намереваясь все превратить в лохмотья. Он на самом деле винит себя за то, что не пришел раньше, понадеявшись что все как-то само собой уляжется. Не улеглось, да и прошло еще слишком мало времени. Раны нанесенные потерей еще довольно свежи.

Эштон ведь и сам прекрасно знает каково это терять близкого человека. А еще до сих пор помнит ту адскую боль, которая все еще иногда о себе напоминает.

+1

4

Какой должна быть жизнь после смерти родного человека? Пустой, страшной, пугающей своей неизвестностью, но никак не счастливой. Должно пройти еще очень много времени, прежде чем раны хотя бы немного затянутся и перестанут так сильно кровоточить. Но могут пройти тысячи дней и ночей, а переживания будут все так же сильны, как и в тот день, когда все это случилось. Время не лечит, оно лишь закрывает раны новыми впечатлениями, эмоциями и ощущениями, закрывает их, как повязкой, которая может в любой момент соскочить. И тогда нестерпимая боль вернется и снова завладеет душой.
Хё которые сутки призраком бродит по квартире — ей кажется, что медленно исчезает, рассыпается на части. Она пытается отвлекаться, заниматься повседневными делами, но ничего не получается — боль слишком сильна. Хё мается в одиночестве и в одиночестве надеется пережить страдания. Она думает над тем, что, если бы она в тот день была рядом с братом, этого бы не случилось — она бы смогла уберечь его от смерти. Но судьба решила иначе — она забрала у Хё самого дорогого для нее человека.
Хё не звонит домой, хотя почти уверена в том, что мать и отец ждут её звонка. Просто не хватает сил, не хватает смелости набрать знакомый номер и услышать слова о боли. Хё знает, что не вынесет этого, когда у самой на душе настолько хреново.
Страдающая душа не ищет покоя — она знает, что его просто нет. Вымученные слова, которые Хё произносит в тишине квартиры самой себе, не помогают как мантра, они делают лишь больнее. Хё привыкла быть сильной и не сдаваться, но именно сейчас, когда горе настигло её, она готова провалиться в непроглядную темноту, чтобы уже больше никогда не вернуться. Но Джин знает, что со временем она справится со всем этим, со временем она найдет причины для существования. Но нужно ли существовать? Когда хочется жить. Когда хочется тратить свою молодость не на боль и слезы, а на яркие впечатления, на эмоции, от которых сгораешь? Хё не знает, за что ей досталось такое горе, сейчас она старается об этом не думать, потому что из-за подобных мыслей будет еще больнее. А боль, существующая внутри, и так нестерпима. Она отравляет сознание, разъедает его, как кислота, не давая нормально думать.
Впереди ничего не предвидится. Как найти ту спасительную нить, которая в конце концов приведет к выходу из этого темного лабиринта? Где найти тот путь, который окажется единственно верным? Хё потерялась на этом пути из света во тьму. Хё не может найти себя.
Хё не считает сутки, в которые умещается вечность. Хё не считает часы, проведенные наедине с собой. Она, как ей кажется, отвыкла за эти несколько дней правильно ощущать окружающую действительность. Все только как будто соткано из боли и переживаний. Хё снова и снова мысленно прокручивает в голове день двенадцатое декабря, словно может что-то изменить. Но это лишь ловушка сознания, когда кажется, что вспомнив день и поменяв в нем что-то мысленно, можно изменить итог.
Хё ничего не ест, только целыми днями пьет кофе в независимости от времени суток. Его горький вкус словно успокаивает расшатанные нервы. Его горький вкус точно такой же, как и жизнь. Этот кофе любил её брат, самой же Хё он не нравится, но выбора, что сейчас пить, у неё нет.
Хё почти что знает, что никто не спасет её. Никто не придет к ней, потому что вряд ли кто-то осмелится взять на себя хотя бы малую часть всей боли, которую она сейчас переживает. Надо быть очень смелым, чтобы быть рядом, когда ей так плохо. Единственный, кто может прийти — и Хё почти уверена в том, что он придет и не бросит её одну погибать в этом темном море самообмана — это её друг Эштон. Уже не первый раз случалось, что он оказывался рядом, когда Хё нужна была помощь. Может быть, и в этот раз он её не бросит на произвол судьбы? В глубине души тлеет этот неяркий огонек надежды, хотя Хё уверяет себя, что никого не хочет сейчас видеть. Хё знает, что не проще бороться в одиночку, но по-другому она не может поступить, потому что не хочет быть ни для кого обременительна. Видеть её слезы и пытаться утешить — совершенно не этим, наверное, хотят заниматься те, кто её окружает. Им бы жить своей жизнью и не обращать внимания на то, что чужая разрушилась, как карточный домик.
К концу третьих суток Хё садится за электронное фортепиано, которое ей подарил брат, когда она приехала учиться в США. Он купил ей его, чтобы она могла заниматься музыкой в любое удобное для неё время и не тратить деньги на то, чтобы снимать звукозаписывающую студию, чтобы сделать наброски композиций. Это фортепиано очень дорого Хё — она проводила за ним очень много времени в надежде найти то уникальное звучание аккордов и мелодии, которое заденет слушателя. И теперь это фортепиано спасает её от боли — Хё пытается отвлекаться, играя на нем. Она играет все произведения, которые вспоминает. Музыка тихо проникает, пробирается в самые потаенные уголки души, завладевает ею, давая хоть ненамного передохнуть. Хё плачет, пока играет на фортепиано. Слезы капают на клавиатуру, но Джин этого не замечает. Она думает о брате. Снова и снова за последние несколько дней её мысли о нем. Самое страшное осознание того, что она больше никогда не увидит его, обрушивается в сознание с новой силой, вытесняя все остальные мысли. Хё опускает руки и просто тихо сидит, изредка всхлипывая от подступивших слез.
Затем Хё встает и идет в спальню, где хочет немного посидеть при приглушенном свете. В её голове по-прежнему мало мыслей и они все снова вращаются вокруг произошедшего. Хё в мельчайших подробностях помнит двенадцатое декабря, но порой ей кажется, что все случилось несколько месяцев назад. Время как будто то растягивается, то сжимается, пульсирует в её уставшем сознании. Хё не спала уже несколько ночей, и это сказывается на её самочувствии. Ей кажется, что с ней разговаривают призраки этого дома, а на самом деле во всем виновата череда галлюцинаций от недостатка сна. Хё закутывается в одеяло и сидит так без движения. Ей по-прежнему холодно — ей кажется, что этот холод засел в мышцах мелкими иголочками.
Спустя какое-то время Хё слышит, как кто-то стучится в дверь и что-то говорит. Но Джин не придает этому значения, потому что ей кажется, что это иллюзии, которые ей подкидывает уставший мозг. Но через несколько секунд все повторяется. Это заставляет Хё внутренее напрячься, потому что она совершенно не ждет, что кто-то к ней сегодня придет. Но она все равно вместо того, чтобы проигнорировать посетителя, встает с кровати и идет к входной двери, но сначала её не открывает, а смотрит в глазок. Около двери к её удивлению стоит Эштон. Хё поворачивает замок и открывает дверь.
Привет, — упавшим голосом произносит она. — Заходи.
Хё впускает Эша в квартиру и закрывает за ним дверь. В квартире царит полумрак и холод. Кажется, Хё не включала батареи с того самого момента, как двенадцатого пришла домой.
Я рада тебя видеть, — тихо произносит она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, но это выходит из рук вон плохо. Хё закрывает лицо ладонями, чувствуя, как слезы обжигают глаза.
Прости, прости, я сейчас успокоюсь, — говорит она в надежде, что эта мучительная боль хотя бы на какой-то промежуток времени сойдет на нет. Хё стирает с щек слезы и смотрит на потолок, чтобы они, упрямые не текли. Но из этого ничего не выходит.
Вниз по щекам две дорожки-слезы.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » room'


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно