Карие глаза галериста, светской львицы и дочери миллиардера, смотрят на него из экрана монитора у него в офисе. Так он знакомится с ней впервые, заочно... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 25°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » дико, например


дико, например

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Athene Summerson & Draco Marder
https://i.imgur.com/4PqETpI.gif
Самый редкий вид, но самый худший браконьер
Спорим, она вместит себе в глотку револьвер?

+2

2

a l l    a l o n e    I    k n o w
y o u     w a n t    m e     r i g h t     n o w

d e a d               a n d           g o n e
y o u    s t i l l     t r y n a

figure me out

за окном солнце светит и ей бы ловить хорошее настроение уже только лишь от этого, но афина не ловила его уже давно. примерно так же давно, как первый раз раскурила косяк за трибунами на школьном стадионе. она твердо заявляет, что не наркоманка на дневной основе, но даже в своём возрасте по пятницам мешает траву с пивом и таблетки на языке растворяет. каждое из принятых ею решений борется за статус самого отбитого между всеми остальными. афина саммерсон олицетворение сборища грехов, список которых пополняется ежедневно.

она в свои четырнадцать не ждёт рождества и не мечтает о том, чтобы её кто-то удочерил. афина в свои четырнадцать мечтает о своей первой тату и не может решить, перед кем встать на колени в эту субботу. у неё перед глазами границы стёрты, нормальность существовать перестала, а сама она захлебывается в последствиях своих же решений, когда они очередной волной накрывают. про таких девочек как афина саммерсон говорят, что забеременеет в шестнадцать и подохнет от передозировки к восемнадцати. афина же ухмыляется и спрашивает «зачем ждать шестнадцати»? абсолютно серьёзно, она, наверное, будет одной из главных причин, почему учительницы сердечный приступ поймают в один день.

саммерсон не боится того, что их слова пророческими станут. саммерсон в принципе ничего не боится, включая смерти. поэтому она на перемене в очередной раз лезвием по запястью ведёт, дабы отключиться от мыслей, что её дальше сегодня ждёт. знакомство с новой фостерной семьей – это всегда тотальное дно. бесконечные минуты, в которые из вежливости ей придется делать вид, что семья им интересна, а семье придется делать вид, что они не видят в ней сломанную игрушку общества, которую выкидывали уже четыре раза. ничего нового.

макс смотрит на неё, взгляда не отводя ни на секунду и саммерсон это раздражает. ему семнадцать и его единственной целью в этом месяце было развести афина на секс в школьном туалете, между вторым и третьим периодом. она глаза закатывает и пытается вникнуться в обсуждение одноклассниц, но это желание быстро пропадает, когда становится понятно, что темой разговоров является тот самый макс и его ручные собачки. он, конечно, скажет, что они не псы, а его лучшие друзья, но афина девочка умная и привыкла называть вещи своими именами.

- сегодня вечеринка у сета, вы идёте? – макс бросает слишком громко, словно между ними расстояние не в несколько шагов, а в несколько сотен метров. её одноклассницы хихикать начинают, словно их iq упало ниже допустимого минимума. саммерсон в очередной раз ловит себя на мысли, что её чертовски всё достало, особенно люди. да, люди сейчас в топ-листе самых ненавистных ей вещей.

- no can do, мне сегодня знакомиться с очередной семьей. я не могу произвести дерьмовое первое впечатление, если меня не будет на месте. – её губы ухмылка трогает, она наперед расклад уже знает. ей всего считанные года перетерпеть в системе, и она свободна будет, восемнадцать уже совсем-совсем близки.

- просто появись, плюнь им в лицо или закури в доме и готово. я могу подождать, устроим небольшой роад-трип перед вечеринкой, - его выражение лица не оставляет места для сомнений, что в его «роад-трип» входило. и пусть саммерсон all in за любой хаос, быть очередным достижением в послужном списке макса, удовольствие сомнительное.

- в следующий раз, - она его в щеку целует для эффекта дополнительного, но едва развернувшись ментально выдает «ew». саммерсон и макс в одном предложении не уживаются, это факт.

афина уже второй розовый орбит в рот закидывает и внимательно осматривается вокруг. место, где живёт семья мардер описать можно лишь одним словом из словаря саммерсон – fancy. не её уровень совсем, хотя, даже не так, она не их уровня. девочки, что прыгают по фостерным семьям как sex-addict через постели, никогда до такого уровня не дорастут. когда-то это чертовски её расстраивало, теперь же она научилась видеть дальше и понимать, что всё это – не перманентно, мардеры очередные переменные в её жизни, ровно столько же, сколько и она в их. мистера мардера она знала, набегом правда, но знала. он был судьей, когда афина свидетелем по делу против мистера фишера выступала. приятный мужчина, один из немногих, кто действительно вслушивался в то, о чём она говорит, вместо того чтобы списать происходящее в доме фишеров на её подростковые фантазии. на этом, правда, все её знания о семье мардер заканчивались, не то чтобы она сильно рвалась узнать побольше сама.

тонкий палец кнопку звонка дверного зажимает и на второй раз в дверях женщина появляется. у неё выражение лица не самое дружелюбное и у саммерсон в голове коротко «bitch» пролетает. ну что же, она хотя бы попыталась не завалить знакомство, but oh well. если ей не шибко рады, то она сама не будет играть с собой в приятности.

- здравствуйте, я афина. – она объяснений не добавляет и улыбку натягивает совсем не искреннюю. женщина в лице меняется два раза, но после уголками губ улыбается, словно в попытке убедить не только афину, но и саму себя, что девочке здесь рады.

- ах, афина, проходи-проходи, мы как раз тебя ждали. дети скоро должны вернуться, так что мы успеем попить чай и узнать друг друга, а после ты с ними познакомишься. – она, конечно, в этом очень сомневается. афину саммерсон никогда никто не ждёт, она это поняла уже давно и сильно болезненно, так что жертвой иллюзий она более на падала. кивком дает знать, что слышит, что ей говорят и следует указаниям, шаг замедляя, дожидаясь пока женщина вперед неё проскользнет дабы показать, куда дальше идти. она всматривается в каждую картину и фотографию на стене, пытаясь уловить хотя бы намёк на то, что её в гостиной ждёт; какие люди в этих стенах задыхаются; с кем вместе задыхаться придется ей. к ней быстро приходит осознание того, что женщина впереди неё – жена мистера мардера и что они чертовски разные. может, конечно, ей только кажется. может, у мистера мардера коллекция из масок такая же нескончаемая как коллекция из линий на запястьях самой афины.

в конце концов, у каждого есть демоны и по итогу дня, надо хвататься за тех, чьи демоны могут подружиться с твоими. афина хорошее в людях перестала видеть уже давно и для своего возраста, оптимизма в ней настолько же мало, как и видамина д, может, даже, чуточку меньше. смогут ли её демоны ужиться в доме мардеров? вряд ли, они не могу ужиться даже в одиночестве, что уж говорить про uptight пару, что выше её уровня в десяток раз.

- мы очень надеемся, что тебе у нас понравится. – в голосе мистера мардера звучит абсолютная неизменность ситуации. если бы у неё опыта в фостерных семьях не было достаточно много, она бы даже его поведение милым посчитала. только вот, саммерсон слишком хорошо знает, что по доброте сердечной никто уже ни черта в этом мире не делает. у неё язык чешется бросить ему в лицо «хватить претворяться, давай поговорим начистоту», но она очередное подобие улыбки выбивает из себя через силу.

- я тоже на это надеюсь, мистер мардер. – она могла бы для пущей слезливости добавить пару предложений о том, что она так мечтает о настоящей семье и, возможно однажды, сможет мардеров назвать таковой. реальность же для афины заключалась в том, что о семье мечтать она уже перестала. теперь она мечтает об одной лишь свободе, чтобы никто не следил куда она уходит и когда приходит; чтобы все перестали делать вид, что они за неё переживают. саммерсон знает, как никто другой, что на деле, всем абсолютно наплевать, что все делают вид. она тоже делает вид, что ей нужна и приятная чужая забота, на деле же, ей нужна искренность в чужих поступках. что-то, чего она так давно не видела.

за спиной пары напротив силуэт проносится, зависая в дверном проеме и саммерсон голову склоняет, понять пытаясь, кто на неё смотрит. взгляд пустой примерно столько же, сколько пуст взгляд у неё самой и это что-то, чего часто не увидишь. она щурится немного, в линии лица всматриваясь, мысленно каждый контур вырисовывая. attractive, одно слово, которым она человека описать могла бы. с места поднимается и расстояние между ними в считанные шаги преодолеет, взгляда ни на секунду не отводя. и находясь в непосредственной близости, протягивает руку со своим роковым:

- афина саммерсон.

+3

3

i wanna
touch
your body
so electric

Восемь вечера. В большом особняке горит только одно окно - комната кудрявого озаряется одной тусклой лампой. Здесь он не один. Мать - рядом. Она, нахмурившись, держит в правой руке отцовый ремень. Держит мертвой хваткой так, будто это не ремень, а плетка/кобура/арматура. Ее цепкий взгляд нацелен на его бедра, щиколотки, колени. Жаклин знает, что бить по лицу нельзя, а еще старается не задевать оголенные руки, потому что так будет заметно Ральфу. Она, конечно, в случае лишних вопросов будет отпираться и говорить, мол, сам упал. И даже если Драко раскроет рот и скажет, что Жаклин его периодически бьет, то ему никто не поверит, ведь у мальчика целый букет из психических заболеваний: он чересчур импульсивен, биполярен, поведение девиантное, выходки ужасные. Так кто поверит ему, когда на другой чаше весов успешный адвокат, взрослая женщина, время от времени занимающаяся благотворительностью, имеющая в кругу подружек статусных дам и общающаяся с их мужьями-кошельками. Ральф слишком добр и слишком неконфликтен, чтобы поверить в то, что его жена не ангел, а дьявол во плоти. Он, конечно, безумно любит всех своих детей, питая особую любовь к своему особенному мальчику, но супруга каждый день вдалбливает в голову отца семейства, что Драко уже ничего не поможет, разве что только психиатрическая клиника. Пройдет еще два долгих года скрытых пыток и мучений со стороны матери до того кульминационного момента, когда замахнувшись на сына, Жаклин застынет в ужасе, потому что Мардер вместо покорной стойки вдруг разворачивается и замахивается на своего мучителя. С тех самых пор Жаклин только и ждет, когда Драко уедет из дома. Она перестала ругать его, Драко чувствует, что Жаклин побаивается, и вместо высказывания недовольства женщина просто его игнорирует, предпочитая делать вид, что голубоглазого она и вовсе не рожала. Только оставшись наедине, миссис Мардер может уколоть его словесно, соблюдая дистанцию, но руки, как прежде, она уже не распускает, ведь распусти она их - назад дороги уже не будет. Мардер вырос и в гневе он себя совершенно не контролирует. Он может сделать с ней всё, что ему вздумается, ведь за долгие годы в нем накопилась тонна ярости и ненависти по отношению к женщине, которая, если и сделала что-то для него, так это тупо выносила в себе 9 месяцев.

— Зря ты это затеял. - кудрявый одной рукой поднимает своего ровесника по направлению к потолку, размазывая им школьные стены. Жизнь Драко поменялась не только дома, но и в школе. Если в младших и средних классах над ним открыто издевались и называли чудиком, то пару лет назад всё круто поменялось. Нет, чудиком он быть не перестал, но это прилагательное поменялось на другое выражение - отбитый. Чудиков травят, отбитых боятся другие мальчишки, а девчонки в тайне мечтают, чтобы такой, как он, трахнул бы их где-нибудь в темном переулке, потому что отбитые, а-ля сумасшедшие, не знают меры и границы, ведут себя так, словно живут последний день и стирают грани дозволенного и морали. — Отпусти, псих... - хрипло прошипел парень, пытаясь отлепить цепкую холодную руку Драко от своей шеи. — Ты ведь хотел выяснить отношения. Вчера подкараулил меня после школы со своими дружками. Думал, я испугаюсь? - холодные голубые глаза [сейчас такие же, как у своей матери] безжалостно смотрят на бултыхающееся тело. — Подумай над своим поведением. - Мардер резко отпускает руку, и парень падает, машинально схватившись за свое горло и проверяя на месте ли оно. — Извини. - испуганно вжался в угол класса и прищурил глаза. Мардер наклонился на корточки рядом с ним и указал своим пальцем на свое лицо — Извини? Смотри, что оставили вчера твои дружки. У меня разбита губа и фингал под глазом. А ты, пес, не соизволил даже присоединиться. - голубоглазый долго испепелял глазами испуганного парня, а затем харкнул в его сторону. — Мой тебе совет - не тратил бы время на выяснения отношений со мной, усмирил бы свою шлюху. Знаешь поговорку? Сучка не хочет - кабель не вскочит. - Драко встал, отряхнул колени и руки, развернулся и вышел из пустого класса. На последние два урока он не пошел [не было настроения], пнув ногой входную дверь школы и закурив, Мардер медленным шагом поплелся домой. Во дворе встретил своего близнеца, Элиаса, который отчитал кудрявого за пропуск уроков, но как у любой другой член семьи ничего с ним поделать не мог. И хотя Эл и Драко близнецы, они уже в старшей школе выглядели абсолютно по-разному и спутать их было фактически невозможно. Их отличала манера речи, поведение, вкусы, хобби, прическа и стиль в одежде. Они никогда не разыгрывали девушек по типу "притворись ее парнем", потому что были слишком разными. Всегда.
Здесь, в Беверли-Хиллз каждый дом был произведением искусства, а яркое солнце слепило. Драко любил этот город, но все же Сакраменто, где жили бабушка с дедушкой и куда он периодически приезжал, нравился ему больше, несмотря на то, что этот город был проще и индустриальнее. Кудрявый завалился домой рано, пока дома еще никого не было, заперся в своей комнате, обработал вчерашние синяки на лице и, к его удивлению, тупо задремал, свернувшись калачиком на кровати. Проснулся он из-за шума на первом этаже.

Вы никогда не пройдете мимо главы семейства Мардера, не обернувшись ему вслед. Улыбка не сходит с лица этого мужчина, ну, а если он чем-то загружен/обеспокоен, то мудрые глаза всё равно заставят вас присмотреться к его персоне. Мужчина всегда одевался с иголочки [его любимый стиль официальный, а его шкаф ломится от брендовых костюмов, галстуков и рубашек]; манеры аристократические; голос мягкий, но имеющий некое свойство гипноза; жесты приличные; речи высокопарные, а аргументы правдивые.  Эта девочка именем Афина, а фамилией Саммерсон названая, запала в душу Ральфа железно. Он  всегда был сдержан и терпелив по отношению к людям, это же касалось и детей в любом возрасте [даже в самом буйном - подростковом]. Афина была развита не по годам [как показалось Мардеру]. Он, не перебивая, слышал и слушал ее исповедь, не считая, что девочка всё выдумала. Даже если она и приукрасила некоторые моменты, значит, предпосылки говорить так все-таки были. Уже в тот момент, сидя в мантии и слушая ее речи, в его голову закралась одна идея, с которой надо было переспать [тщательно обдумать]. На утро за завтраком, когда дети ушли в школу, он рассказал жене о своей идеи и дал ей время всё хорошенько обдумать. Как результат, девочка приходит на порог их дома и звонит в дверь - Ральф переживает, но сияет от счастья. Искренне желает подарить беспечную жизнь той, кто этого заслуживает в силу того, что к четырнадцатилетнему возрасту изрядно настрадалась. Четырнадцать - это пограничный возраст, когда еще не поздно встать на путь истинный [мысли Ральфа]. Он старается быть вежливым, но при этом держать дистанцию, ведь подростку она просто необходимо [знает не по наслышке, Драко в этой свободе нуждается постоянно, и Ральф пытается этому не препятствовать]. - Афина, присаживайся за стол. Будь как дома. - Ральф легонько хлопает ее по плечу и идет вслед за своей женой в столовую, где уже накрыт стол с первым, вторым, салатами, десертами и еще несколькими блюдами на выбор [в этом доме готовит кухарка]. Кудрявый же, не спускаясь на первый этаж, внимательно наблюдает за происходящим со второго. Его кудри чуть свивают вниз, лицо напряжено и растеряно. Он совершенно не понимает, что происходит, от того злится и готов разъебать тут всех к чертовой матери. Девочка щурится, пытаясь его разглядеть, Драко прячется в тени - не хочет, чтобы та на него смотрела, потому что понятия не имеет, кто это вообще и что она здесь делает. Он только приметил ее глаза - большие и красивые. Драко тяжело вздыхает и медленно спускается по лестнице, понимая, что не может прятаться вечно в собственном доме. - Драко Мардер - в ответ протягивает ей руку и наклоняет голову в сторону, быстро сканируя ее внешность. То, что она младше него - это факт. От того ему тут же становится досадно, ведь она почти ровесница Фриде, а это значит одно - ску-ко-та. - Драко, ты уже дома? Мы думали, ты еще не вернулся из школы. - увидев его, миссис Мардер вопросительно подняла бровь, застыв в немом вопросе "какого хуя ты делаешь дома в такое время?". Мардера ее выражение лица дико позабавило, он, проигнорировав ее присутствие полностью, переключился на отца, которого искренне был рад видеть. - Па, что происходит? - косится на Афину и мешкается. Пытается прикрыть кудрями свой фингал и разбитую губу [становится не ловко, что девочка видит его таким], но скрыть следы побоев совершенно не получается - лишь привлекает к этому больше внимания. - Драко, присядь рядом с Афиной и будь дружелюбен. Всё дело в том, что мы станем опекунами для этой прекрасной девочки. Ее жизнь не проста, а мы будем путеводителями, помогающими ей учиться, взрослеть и добиваться поставленных целей. - Мардер рассмеялся. - Серьезно? Ну-ну. - он сделал глоток сока и покосился на Афину. "Сестра, значит. Как интересно" - Да, и почему ты еще не в школе? - если Жаклин спрашивала тот же самый вопрос с укором и ехидством, то Ральф задал его мягко и заботливо.
- Я плохо себя почувствовал. Голова после вчерашнего заболела. - кудрявый пожал плечами и пульнул вилку в курицу.
- Драко вчера подрался. Мальчишки... - будто бы оправдывая его, произнес Ральф, снисходительно улыбнувшись. - У нас в семье двое мальчиков. Элиас еще в школе. Ребята близнецы, но ты их никогда не перепутаешь. Еще дочка, Фрида, она на полгода помладше тебя. Вы подружитесь, я уверен. - Жаклин встала из-за стола, чтобы поухаживать за Афиной. Мардер впервые видел, чтобы его мать раскладывала еду по тарелкам - это что-то новое. Он едва сдерживался, чтобы не подколоть ее. Ральф в этот момент хотел было что-то спросить у Афины, но его телефон противно зазвенел, и глава семейства был вынужден встать из-за стола, чтобы переговорить, видимо, по работе. В этот момент Мардер повернулся к Афине, словил ее взгляд и долго смотрел на нее, пока отец не вернулся на место. - Извините, работа. Итак, Афина, расскажи, у тебя есть мечта? Хобби? Чего бы ты хотела прямо сейчас? - какие только мысли не кружились у Мардера в голове. Он прикусывал губу, заставляя себя молчать. Сейчас придет Элиас, прибежит Фрида. В доме станет шумно, и Драко сможет съебаться на чердак и забить косячок. Девчонке всего четырнадцать. Что с ней ловить? Хотя взгляд у нее осознанный, взрослый. Такой, как у Фриды, когда Драко ходит в боксерах ночью к холодильнику. Он помнит, как она задержала на нем взгляд, покраснела, но глаз не оторвала. Девчонки - странные, зря вообще акцентируют внимание на Драко, потому что в голове у кудрявого такие мысли и  желания, которые ужаснут любого адекватного взрослого.

Отредактировано Draco J. Marder (2021-10-03 22:19:54)

+3

4

s h i n i g a m i    d a n c e   
w i t h    h e r    d e m o n s     

s h e              o n l y           ' b o u t
h e r    b a n d s

fuck your feelings

- как тебя зовут, baby? – у парня напротив волосы светлые очень и глаза голубые, словно небо чистое в самый из тёплых летних дней. он на скамейку рядом с ней опускается и саммерсон губы нервно кусает, вокруг оглядываясь.

- афина, - почти что шепотом, афине тринадцать и она с мальчиками разговаривала раза четыре от силы. ей непривычно внимание мужское даже на долю секунды, афина в нём ещё купаться не научилась. парень улыбается ярко и ей кажется, что улыбка его глаз касается, словно они ещё ярче стали, ожили будто.

- красивое имя для красивой девочки. я дилан. – он подмигнет и саммерсон под его словами растает, пока её щеки в один из оттенков красного разукрасятся. она кивнет в знак благодарности и все слова, что ей сказать хотелось, в горле застрянут. афине всё ещё тринадцать и дилан ей очень нравится.

ей бы тогда умнее немного быть, смысл уловить за его улыбками яркими; за касаниями его ладоней больших. дилану семнадцать и ему нравятся девочки помладше, а афине всё ещё нравится дилан. ей так хочется, чтобы на неё кто-то с любовью в глазах смотрел, чтобы близость ей дарил физическую за руку держа. наверное, именно поэтому афине странным не кажется, когда он её ладонь сжимая ведёт её в тёмный угол на перекрёстке двух улице. когда его ладонь холодная ей под юбку скользит, тоже странным не кажется и его губ касания по шее тонкой, кажется проявлением заботы, своеобразной просто.

- i will take care of you, - он по больному бьёт, потому что афине в тринадцать хочется, чтобы о ней кто-то просто позаботился. только вот её представления о заботе и представления о заботе дилана чертовски сильно отличались. she should have known better.

говорят, люди встречаются нам в жизни не просто так. говорят, каждые твои отношения, неважно какого характера, словно новый уровень жизни, пройдёшь удачно – upgrade; провалишь – лови heartbreak длинною в бесконечность. афине всегда казалось, что люди, встречающиеся ей на жизненном пути, просто минимальные пешки, несчастная массовка, которой фильм покруче не дали. её жизнь – драма с несуществующим бюджетом, которая вряд ли соберёт весомые кассовые профиты. нет, картина про девочку с именем афина, заведомо обречена на провал.

она внимательно всматривается в людей, что напротив неё сидят и они ей интересными не кажутся вовсе. афине всего четырнадцать, но помотавшись по разным семьям, столкнувшись с разными людьми, она в личностях разбираться научилась неплохо. миссис мардер, к примеру, любит очень себя и свой статус, это заметно по тому, как она следит за своим внешним видом и как себя преподносит. так усердно делает вид, что саммерсон ей интересна, что вот-вот наступит в самостоятельно вырытую яму. мистер мардер, по мнению афины, страдает комплексом спасителя. он и саммерсон под крыло собственное взял, потому что ему необходимо было кого-то спасти, дабы свою карму потешить. пусть он, конечно, мужчина неплохой, но в тандеме с женой они производили токсичную пару. ей же токсичности хватало в самой себе, куда ещё больше? а вот драко мардер, now that's what she calls interesting, у него взгляд пустой совсем и в этом есть что-то родное, по-своему. афине пустота знакома, для афины пустота внутри – лучшая подруга лет с восьми.

- я бы хотела свободы. – её губы ухмылка трогает, когда у главы семейства глаза на лоб лезут от неожиданности. саммерсон умела быть мягкой и говорить сладко, но пользовалась этим редко. ей сейчас абсолютно плевать, откажется ли мистер мардер от идеи её у них оставить или отправит обратно в систему, от греха подальше. четыре года, всего ничего, только четыре зимы, и она будет по-настоящему свободна. – но вы, мистер мардер, этого мне дать не можете. – она это знает, мардер старший это знает, пожалуй, знает даже уборщица из соседнего дома. её возраст ставит всевозможные паузы на её мечты о свободе, никто, наверное, не ждал взрослой жизни как афина саммерсон.

- я очень ценю, что вы пытаетесь сделать, мистер мардер, но давайте перестанем делать вид, что мой файл не лежит у вас на столе в офисе, - уголки её губ всё ещё в линию ровную упасть не могут, для своих четырнадцати, афина слишком уж наслаждается моментами, когда контроль над беседой у неё в руках. – и что вы не знаете о моих хобби, тоже. у меня их нет, как и три недели назад, когда вы виделись с мисс кинг. – плечами пожимает, страха совсем не чувствуя. на неё здесь руку не поднимут, ибо афина саммерсон имя, которое сейчас у всех на слуху и поймать обвинения с её стороны сильно может ударить по репутации. – если, конечно, вы не считаете хобби резать вены, тогда да, это будет, пожалуй, единственное. – мистер мардер шумно вздыхает, словно афина только что сказала что-то из ряда вон выходящее.

- надеюсь ты выбил своему оппоненту зубы. – она взгляда с лица судьи не отводит, когда его сыну на ухо шепчет. афина саммерсон в доме мардеров – королева фамильярности, вряд ли ей это бонусных баллов принесет, but who cares, eh? миссим мардер своё внимание зациклила на сыне, а саммерсон каждый взгляд брошенный улавливает и ей чертовски интересно, они друг друга ненавидят или один из них другому не дал. её за подобные мысли, скорее всего, на исповедь к пастору отправили бы, но афина не дошла бы. скорее всего, стоило бы ей ступить на порог церкви, как та загорелась бы, в конце концов, афина саммерсон любимая девочка люцифера, не иначе.

если раньше она на эту тему бесконечно шутила, то подростковый максимализм подпитывает идеи о том, что это может быть правдой. черт его знает, как ещё объяснить сущность девочки с именем афина. той самой, которая драки смотрит развлечения ради; которая старшеклассникам за трибунами отсасывает просто чтобы нужной быть хотя бы на пятнадцать минут; которую не смутило бы, если бы миссис мардер в свободное время, действительно, под сына подкладывалась.

- если честно, мистер мардер, при всём моём уважении, я не понимаю зачем вам я, если у вас и без того полный дом детей. мой опыт в системе не самый радужный, так что думаю, что моё беспокойство обосновано. – больше одиночества афина ненавидела быть charity case, жалость ненавидела, тоже. она сыта по горло ею была, за все четырнадцать лет могла уже и от передозировки ею подохнуть, но афина саммерсон живучая, токсичная дрянь. таких как она много, слишком, наверное, даже, но она хотя бы сущности своей не отрицала. у неё сил не осталось более, роли играть и под людей подстраиваться, лишь бы домой кто-нибудь забрал; лишь бы в лоб поцеловал и в объятьях согрел. теперь афина саммерсон это проклятье для любой семьи, с полным набором из любви к никотину, суициду и одержимости быть необходимой. – к тому же, не уверена, что мои еженедельные походы к психологу сильно скрасят вашу репутацию. – она стыдится своего разъехавшегося разума перестала в тот самый момент, когда её в школе психичкой прозвали. оказывается, если у тебя сдвинутый мозг и короткая юбка, то старшеклассники готовы приткнуться между твоих ног там же, где тебя увидят.

- разумеется, афина, я всё понимаю. но, могу тебя заверить, что никаких сомнительных намерений у моей семьи нет, - на удивление, мистер мардер не выглядел задетым её словами резкими. у него на губах все ещё играла улыбка кривая, искренняя почти что. – твоя история очень запала мне в душу. то, что ты пережила у фишеров, господи, ни за что не пожелал бы такого своему врагу. мы бы очень хотели предоставить тебе возможность почувствовать себя частью семьи. пусть запоздало, но всё же. – афина кивает, внутренне желая, дабы поскорее закончился этот цирк с неловкими вежливыми разговорами. она любила, когда легко и непринужденно, без задних мыслей и каких-либо загонов. если мардеры оперируют повседневно так же, как они делали это в разговоре с афиной, то останься она у них – большую часть проводила бы точно не «дома».

- драко, - она к нему обращается, имя на вкус пробуя. афина в жизни любила лёгкость, в решениях тоже, но в личностях любила сложности и драко подходил под эту критерию перфектно. – расскажи про детей в семье мардер, - у неё предложения поставленные с отвратительной точностью. афина подобные беседы проходила уже не один раз и знала примерно семнадцать разных вариантов, как это обсуждение могло повернуться. если бы её спросили, почему она к сыну мардеров обратилась, то она обязательно сказала бы, что родители всегда рекламируют свою семью. дети же, как правило, не шибко поддерживают идею о потенциальном новом фостерном родственнике, они вероятнее расскажут правду. о чём афина умолчит, так это о том, что голос у драко низкий, грубый для его возраста и слишком ей нравится.

Отредактировано Athene Summerson (2021-10-04 23:04:16)

+3

5

Обычно за столом Драко уделяют не так много всеобщего внимания. В основном все вопросы сыплются в сторону Элиаса и Фриды. Близнец кудрявого с энтузиазмом рассказывает о школьных успехах, спортивных достижениях и новых друзьях. Фрида же сначала посмотрит в сторону скучающего Драко, а затем что-то пробормочет, совсем невпопад, лишь бы отстали, потому что Драко совсем не слышит то, о чем она говорит. Если же улавливает хотя бы маленькую долю заинтересованности старшего брата, продолжает свой рассказ уже внятно и громко, детально описывая подробности. Эта ее привязанность к "бракованному" сыну всегда раздражала Жаклин. Она бесилась лишь от того, что не могла раскрыть феномен притягательности Драко. По ее внутреннему убеждению, он отталкивает и ужасает, но почему-то остальные в нем души не чают, включая Ральфа, который не ведется на уловки жены. Несколько раз Жаклин пыталась отправить кудрявого на лечение в психиатрическую клинику, но глобальных предпосылок не было: Мардер не просыпался среди ночи с ножом над домочадцами, не пытался закончить жизнь самоубийством, не проявлял неконтролируемой агрессии по отношению к окружающим. Всё это ясно замечала только мать, родившая на свет монстра [признаться в том, что она родила на свет обыкновенного мальчика и сделала из него монстра - духу не хватает].

Пустой взгляд уткнулся в тарелку - Мардер водит вилкой по дорогому сервизу и занимает себя прокалываем ароматной хрустящей куриной корочки. Он хочет спрятаться под стол, чтобы родители не задавали ему глупых вопросов. К счастью, это желание, кажется, разделяет не он один. Рядом с ним сидит девочка, с которой взрослые сейчас хотят пообщаться больше, чем с родным сыном [а Драко и не против вовсе]. Его внимание цепляет ее смелая фраза: - я бы хотела свободы. - едва заметно повернув голову в ее сторону, он процедил: - я тоже. - и наконец съел исколотую куриную корку, будто это она не дает ему свободы. Мардер не собирался обращать на девочку никакого внимания [и пусть она здесь поселится, все равно ему плевать], но с каждой ее фразой интерес к ней непроизвольно нарастал. Удивительно смело, рассудительно, давая фору его ровесницам, она по-взрослому и откровенно обосновывала свои опасения/чувства/наблюдения. Кудрявый напрягся. Напрягся из-за матери, конечно же. "Нужно сказать ей, чтобы вела себя с ней не так открыто. Если воевать, атакуя со спину, шансов больше". – если, конечно, вы не считаете хобби резать вены, тогда да, это будет, пожалуй, единственное. - сердцебиение Драко учащается. Он медленно закатывает левый рукав рубахи пониже, чтобы Афина не увидела его отметки. Тем шрамам как раз четыре года - он измывался над своим телом в возрасте девочки, когда параллельно над ним издевалась мать. Голубоглазый не сдержал тяжелого вздоха, внимательно наблюдал за происходящим. Отец в лице не изменился, а его искренняя улыбка, казалось, стала еще шире [будто ожидал, что Саммерсон способна на подобное].
- Да, действительно, прежде чем принять важное решение, влияющие на твой и наш образ жизни, я изучил твое досье. Это логично, но не постыдно. Одно дело читать буквы на слегка помятых листках бумаги и смотреть на потрепанную фотокарточку размером с маленький квадрат, а другое дело - живое общение. - Ральф согласился с Афиной, утвердительно покачал головой, словно оценивая ее смелый ход, который ему оказался по нраву. - И ты не обязана нам ничем. Не должна любить нас, а мы - жалеть тебя. Считай, что семья Мардеров и девочка Афина Саммерсон - это удачный симбиоз. - Драко едва заметно кивнул. Ему никогда не было стыдно за поведение и слова отца. Он гордился им и гордится сейчас, чего нельзя сказать о матери.

- Заставил сделать мне приятно, - прошептал кудрявый Афине в ответ на ее вопрос о каре того, по чьей вине лицо Драко изуродовано как минимум на неделю. - Шучу, - тут же добавил он, пожав плечами.
– Твоя история очень запала мне в душу. то, что ты пережила у фишеров, господи, ни за что не пожелал бы такого своему врагу. мы бы очень хотели предоставить тебе возможность почувствовать себя частью семьи. пусть запоздало, но всё же. - Драко ерзает на стуле [не выносит взгляда матери, которая смотрит на него, не на Афину. Смотрит и молчит. Лишь только он и она знают о чем та думает. И эти мысли сводят голубоглазого с ума].  - Расскажу. Вечером. - кратко отвечает Мардер, всё еще чувствую на себе взгляд матери. - Элиас и Фрида тебе понравятся. Я - вряд ли, - только успевает он сказать, как в холле слышится топот ног и громкий смех.
- Афина! Познакомься, это Элиса и Фрида. - активизировалась Жаклин, которая до этого момента в диалог супруга и Афины не вмешивалась. Она молчала, слегка прищурившись и немного наклонив голову набок, сканировала Саммерсон и думала, на кой черт добродетелью Ральфу так запала в душу эта девчонка. "То Драко, то теперь ты". Уже тогда Элиас отличался от Драко как минимум прической [короткие волосы], стилем одежды и комплекцией [Элиас был крупнее, жилистее, а кудрявый, напротив, хоть и имел мышечную массу, но из-за того, что питался в основном чипсами Pringles на ужин и Nesquik на завтрак, суше, худощавее, со впалыми скулами, от того его глаза казались большими и болезненными]. Элиас излучал здоровье и активность, а Фрида с каждым днем становилась все старше, осваивая азы взрослой жизни. Сейчас на ней аккуратная школьная форма частной школы, красивый бархатный ободок, обрамляющий длинные белокурые, слегка кудрявые густые волосы и золотые сережки в ушках с милыми белыми камушками - бриллиантами. - Здравствуй Афина, я Фрида, - девочка тянет руку, следом знакомиться идет Элиас. Дети подготовлены, и Драко понимает, что только ему не рассказали о предстоящем событии. Фрида садится по левую руку от Драко, пододвигает стул ближе к нему, прикусывает губу и наливает себе апельсинового сока. - Мне кажется, я завалила тест по литературе. Не поможешь сегодня вечером? - отпив несколько глотков, спрашивает кудрявого, пока Элиас задает парочку ненапряжных вопросов Афине. - Давай не сегодня. - коротко отвечает Драко, но не смотря на свой отказ, с теплотой смотрит на Фриду, любуясь ее детским [а детским ли?] личиком.

Остаток ужина прошел, на удивление, спокойнее. Правда, увидев, как Фрида просит внимания у брата, Жаклин начала бестактно задавать вопросы дочери, лишь бы переключить ее внимание на себя. Но это всё мелочи по сравнению с тем, что могла бы произойти в теории. Ральф, используя свой профессионализм, закончил ужин на хорошей ноте. - Итак, Афина, мы рады видеть тебя здесь. Отныне этот дом - твой дом. А если вдруг захочешь покинуть наше общество, у тебя всегда есть право выбора. Настаивать мы не вправе, но это отнюдь не значит, что нам все равно - здесь ли ты или тебя нет. Ты хотела свободу, я учту твои пожелания. После каждый разбежался по комнатам.
- Пойдем, я покажу тебе твою комнату. - Жаклин натянула подобие улыбки и повела Афину на второй этаж. Будущая комната девочки располагалась рядом с угловой комнатой Драко и комнатами Элиаса, Фриды и гостевой спальней. Не так давно Эл и Драко разъехались по разным, прикинув, что повзрослели, чтобы спать друг напротив друга. Тем более, разные девки и их стоны в кровати Драко раздражали Элиаса [сон = продуктивная тренировка], а Драко не мог уснуть, когда к Элису кто-нибудь забегал на огонек [хотелось присоединиться].
- Мы сделали комнату на свой вкус. Если тебе что-то не понравится, переставляй как хочешь. Скажи нам, если не нравится мебель или обои. - в целом просторная светла комната была выполнена в бежевых тонах, не кукольно, со вкусом. - Здесь встроенная просторная гардеробная - Жаклин открыла дверцу с глубоким проемом внутри. - Пока полупустая, но мы это исправим. - зеркало в пол, полки для сумок, полки для обуви, вешалки и шкафчики. Еще какое-то время Жаклин пробыла в теперь уже комнате Афины, рассказывая про семейный распорядок и жильцов дома. - Только... Афина... Будь аккуратнее с Драко. Я думаю, что лучшей компанией для тебя станет Фрида. Девочки должны держаться девочек, а у Драко иные интересы.
- напоследок сказала она и плотно закрыла за собой дверь.

Пару часов подряд Драко занимался тем, что вновь смотрел в потолок, забрав поудобнее под себя руки, устроив тем самым подушку для кудрявой головы. Он не мог понять, как Жаклин допустила нового члена семьи и зачем ей это нужно. Впрочем в искренности чувств и ясных намерений своего отца Драко ничуть не сомневался, но ведь Жаклин всегда добивалась своего, и будь ей не угодна девочка - не пустила бы ее и на порог дома.
Мардер тактично дождался, пока все домочадцы погасят в своих комнатах свет. Он, разве что, прекратив разглядывать потолок, направился сначала в комнату Фрида, чтобы все же уделить ей какое-то время, а затем к Элиасу, чтобы обменяться сплетнями и немного пообсуждать новую сестру. Элиас не имел ничего против нее и согласился с тем, что поведение матери странное. Затем, приняв душ и почистив зубы, Драко тихонько постучался к Афине и, дождавшись официального приглашения, быстро юркнул в ее новоиспеченную комнату.
- Ну, как дела? - спросил он, оглядываясь по сторонам. "Быстро из гостевой сделали комнату для подростка..." - он был одет в шорты из неплотной ткани и рубахе, застегнутой на три нижних пуговицы. Теперь по дому не походишь в одних боксерах, потому что Афина, скажем честно, ему не сестра вовсе [по крайней мере в данный момент]. - Ты спрашивала про детей. Как тебе они, кстати, на первый взгляд? За дельным советом можно обратиться прямиком к Элиасу - он рассудительно взвесит все "за" и "против", продумает всевозможные варианты событий. С Фридой, думаю, вы найдете общий язык, ведь вы почти ровесницы. А ровесницы почти всегда находят общий язык. [пауза] Наверное. Вам же делить нечего. Она, кстати, заходила к тебе? - он проходит к окну, открывает окошко и достает сигарету. - Короче, спрашивай - а я постараюсь ответить на все твои вопросы. - в тишине звук чирканья спички, в полумраке - кратковременный огонек от нее, затем первая тяга - успокаивающий звук тления тонкой папиросной бумаги. - В скольких семьях ты побывала? Расскажи о них. - он сел на подоконник и начал пристально разглядывать четырнадцатилетнюю Афину.

+3

6

s h e    a i n ' t   
n o    t i n k e r    b e l l     

s h e ' l l              d r a g          y o u
d o w n    t o

hell with her
семья мардер кажется ей странной, совсем не похожей на все её предыдущие. она подвоха ждать привыкла, как правило, жизнь с этим не затягивала, так что ей заведомо придется быть начеку. фишеры изначально были тоже неплохими, она даже помнит, как по воскресеньям они ходили в церковь. мнимая вера – то, что связывало все её предыдущие семьи и в своё время, афина всё понять никак не могла, как верующие люди могли до такого опуститься? разве они самыми мирными не должны были быть? оказалось, что нет и когда она это поняла в одиннадцать, первым делом расписала первые страницы библии именем люцифера. наверное, с того момента у неё нездоровые сравнения с ним и начались, кто себя в таком возрасте дочерью дьявола назовет? вроде саммерсон уже четырнадцать и она в разы умнее, а данное самой себе имя вроде как прилипло и видимо пройдет с ней до конца жизни.

афина внимательно смотрит на людей вокруг неё и единственное сходство в отражении личности это между элиасом и ральф. они собраны и каждое их движение четко распланировано, даже если только на подсознательном уровне. её психолог часто говорил, что саммерсон – умна не по годам, что у неё мозг работает немного по-другому, в силу этого она особое внимание деталям уделяет, даже самым минимальным. так, например, афина с уверенностью может сказать, что жаклин на неё наплевать и что весь её фокус застревает на драко, даже когда она смотрит на других. она уголком глаз всё равно за каждым движением сына следит и саммерсон чертовски интересна предыстория такого отношения. элиас внимательно вслушивается в то, что говорит, а ральф пытается уделить внимание всем, но зациклен сейчас только на афине. фрида с драко взгляда не сводит и губ афины усмешка трогает, interesting. её потенциальная сестра взгляд её ловит, но глаз не отводит, словно в немой попытке показать, как в семье мардер принято и к кому подходит не стоит. саммерсон засмеяться ей в лицо хочется, если бы ей хотелось, она вполне могла бы закружить торнадо в доме мардеров, на уровне тех, которые калифорнию сносят, но ей не хочется. одно правило афина точно нарушать не собиралась – лезть в личные дела своей фостерной семьи. драко же, интереснее всех остальных для неё в этот самый момент, и она понять не может, это в силу его молчаливости или несуществующего интереса в её сторону. refreshing – в обществе драко нахождение она описала бы именно этим словом. ей нравится, что на ней взгляда не задерживают, а если на неё и смотрят, то взгляд ниже подбородка не опускается, в случае со старшеклассниками из её школы скорее наоборот, там взгляд выше декольте не поднимается. ральф в неё словами кидается слишком идеальными, и она чувствует, как в плечах напряжение нарастает. что-то хорошее ей не знакомо, доброта ей чужда и впервые за всё время нахождения в доме мардеров, афине слов не подобрать, и она лишь кидает. а когда жаклин предлагает саммерсон комнату показать, ей ничего не остается кроме как рюкзак свой с пола поднять, на плечо закидывая и следом пойти.

комната просторная, во всяком случае, по сравнению со всеми теми, в которых ей доводилось жить раньше. ей даже на секунду картинка рисуется, как она на кровати валяясь, по телефону часами проговаривает, классика американской подростковой четы. а потом реальность ледяной водой в лицо хлещет: у афины нет подруг с кем поговорить по телефону от слова совсем, а её лучший друг – телефонные разговоры ненавидит. её отпускает быстро, правда, афине хорошо в своем одиночестве, она к нему привыкла, они с ним самые близкие на всей планете.

- спасибо, жаклин, я надеюсь, что моё пребывание здесь не доставит вам неудобств. – она из себя самую фейково настоящую улыбку выдавливает и жаклин либо не умеет читать по языку тела, либо ей абсолютно наплевать на афину и её слова. женщина улыбается широко, бросает что-то вроде «ах, брось ты, мы тебе очень рады» и разворачивается на пятках, направляясь обратно на первый этаж. афина дверь закрывает плотно и тут же проверяет замок на двери, роскошь – которая зачастую обходила её стороной. она признаваться не любит, но ночью спать ей страшно бывает, как бы она бесстрашной казаться ни пыталась. саммерсон не монстров боялась и не темноты даже, а людей, которые за самыми яркими улыбками днём прятались. она однажды оступилась, в одиннадцать не закрыв дверь в комнату, когда пошла спать и в половине второго ночи проснулась от того, как пальцы грубые по внутренней стороне бедра скользили, а губы холодные шеи касались. всё вокруг тогда запахом бренди пропитан был и с тех пор она ненавидит этот напиток. с тех пор спит с чем-то острым под подушкой, тоже, и, как правило, редко спит одна.

- успокойся, всё не так плохо. – афине одиннадцать и она устала смотреть, как её лучший друг паникует, пятками перебирая по асфальту. она дома не ночевала уже два дня, но вряд ли иствуды заметили, отец скорее всего опять напился в хлам и уснул в кресле; мать перебрала с вином уже часов в пять вечера, а саймон, «старший брат», которому так нравилась афина, должен был оставаться у друзей на несколько дней. она могла бы дома остаться, но даже когда саймона не было, боялась, что он вернется раньше.

- в смысле успокойся? афина, то, что саймон делает, это не нормально! – он на крик срывается и девочка выдыхает шумно. это – её жизнь, она к ней уже привыкла. что она в одиннадцать ещё сделать может, кроме как принять и плыть по течению? в одиннадцать, против течения не попрешь и пусть брайс с ней рядом, даже вдвоем, они против взрослого мира ничего сделать не смогут.

- тише ты, я не хочу, чтобы кто-либо услышал. – афина ругается, но не по-настоящему, ей внутри теплее становится, от понимания, что брайс с ней, что есть ещё хоть кто-то, кому на неё не наплевать. она глаза закрывает, лёгкие полные воздуха набирая и представляет, как они в восемнадцать сорвутся с места и переедут в другой город, где никто их не знает, где никакого прошлого, только они и новая жизнь. но, афине, для этого, до восемнадцати ещё дотянуть надо.

- прости, но правда, афина, ты должна хоть кому-нибудь об этом рассказать. – он её руки холодные в свои берёт и сжимает их на долю секунды, дабы девочка на него взглянула. – пообещай, что ты расскажешь кому-нибудь из взрослых. – он на своем стоит, но афина лишь взгляд опускает. саммерсон никогда не давала обещаний, в случае которых не была уверена, что сможет их сдержать, ведь в её жизни и без того пустых обещаний было много. кто поверит девочке в одиннадцать, что её двадцатилетний брат трогать любит? точно не фостерные родители, вряд ли даже кто-либо из учителей. на таких как афина саммерсон смотрят как на главный мусор города; как на огромный помойный мешок, который оставили посреди улицы, не дотянув его до помойки.

её из отвратительных воспоминаний стук в дверь вырывает, thank fuck, говорится в таких ситуациях. ещё один аспект, совершенно новый для афины – стук в дверь и респект по отношению к личному пространству, большинство семей понятия не имели, что это такое. она с кровати поднимается, футболку безразмерную (у лучшего друга сворованную) по краям распрямляя, словно ноги её под тонким материалом леггинсов не спрятаны. old habits die hard, не иначе. дверь открывает медленно, но уверенно и заостряя взгляд на драко, по ту сторону, чуть щурится, словно ментально взвешивая все «за» и «против» его нахождения в её личном пространстве. делает следом шаг в сторону, его тем самым пропуская и дверь следом закрывая плотно.

- мардеры необычные, - она вопрос про себя игнорирует целенаправленно, ибо мысли её в черепной коробке рассыпались и новые ощущения сводят с ума. афина стабильно в своей нестабильности. – я так понимаю, элиас у вас отвечает за стабильность? – уголки губ чуть поднимаются в подобие улыбки. элиас казался ей тем, с кем она пересекаться будет минимально, они просто разные достаточно, демонами у афины в голове мало кто из людей нравится, в принципе. – фрида яркая девочка, но пытается повзрослеть порядком быстрее, чем стоило бы. – саммерсон против девочки ничего не имеет, но четко паттерн в поведении видит. фрида нуждается во внимании, в мужском, и афина, как девочка, пытающаяся от него сбежать, ей не завидует. она бы фриде хотела сказать «остановись, подумай», но это не её место, так что единственное, что ей остается, это надеяться, что участь афины девочку не настигнет. – я её больше сегодня не видела, но обязательно поговорю с ней завтра, она, наверное, готовится к пересдаче теста. – саммерсон бросает небрежно, но такт – не её сильная сторона. если же честно, ей драко в разы интереснее, чем все остальные представители семьи.

- твоя мать лезет вон из кожи, чтобы доказать мне, что мне рады, это забавно, - делает несколько шагов в сторону мардера и сигарету из его рук перехватывает, тут же к губам поднося. затягивается глубоко, чтобы каждой клеткой тела дымом пропитаться и выдыхая в окно, протягивает сигарету ему обратно. – я ей не нравлюсь и чувства взаимны. – пожимает плечами, но взгляда с горизонта не сводит.

- твоя семья будет пятой в копилке, если я задержусь. - она всё ещё не смотрит на парня рядом, в очередную пучину воспоминаний опускаясь. – каждая из них хуже предыдущей, если коротко. детьми в системе никто не занимается и их берут только ради денег, не верь, если скажут иначе. – выдыхает шумно и вновь сигарету из его рук берёт, затягивается тут же владельцу возвращая. вдох-выдох. – глава фишеров, последней семьи, очень любил бросаться в меня табуретками, самое смешное, что я даже синяков прятать не пыталась в конце, но никто внимания не обращал, пока меня лучший друг не дотащил до полицейского участка. – запинается на последних словах, вспоминая как офицеры на неё смотрели, словно она всё тот же мусор с тротуара. – до них была семья, где мать любила таблетки; а до них были адамсы, родители, по классике, любили пить, а старший брат..- она закончить не может и в ход идёт наигранный кашель, самое время менять тему. афина, конечно, открыто говорила о фостерных семьях из своего прошлого, но про саймона знал только брайс.

- почему ты сказал, что другие мне понравятся, а ты вряд ли? – бровь приподнимается невольно, но афине действительно интересно. ей, пока что, вопреки всему, драко из мардеров нравится больше всех, наравне с ральфом. руки на груди скрещивает и о стену рядом опирается, теперь уже внимательно в брата названного всматриваясь.

+3

7

My immaculate dream made of breath and skin
– I've been waiting for you

Signed, with a home tattoo,
Happy birthday to you was created for you

Драко не был удивлен такому странному и спонтанному пополнению в семействе Мардеров - он уже давно привык ничему не удивляться. С каждым последующим удивлением реакция от него угасала, но Драко навсегда запомнит свой первый, ужасающий до мозга костей, пробирающий неистово - приступ. Тот самый, из-за которого вся его жизнь пошла в пух и прах. Хотя, вряд ли можно описать переломным моментом один какой-то конкретный вечер/событие/рассказ. Поведение Драко изначально, уже к девяти годам, казалось довольно странным, что на фоне спокойного Элиаса было видно невооруженным глазом: повышенное настроение проявлялось не столько в чрезмерной веселости, сколько в своеобразной взвинченности, взбудораженности. Вместо живости общения выступала назойливость. Говорливость оборачивалась резонерством. Став чуть постарше, Драко длительный период казалось, что мать хочет его убить. Он открыто заявил об этом всем родственникам, после чего был впервые направлен в клинику на обследование, результаты которого показали неутешительный для семейства диагноз - "шизоаффективное расстройство" [состояние, при котором одновременно присутствуют как психотических симптомы, так и выраженные проявления расстройств настроения или они сменяют друг друга в течение двух недель в рамках одного эпизода]. Если сказать проще, то это дьявольское сочетание признаков шизофрении и биполярочки. Тот самый первый приступ случился в двенадцать, когда Мардер отчетливо услышал голоса, обзывающие его и грозящие убить. При этом тембр голоса был чертовски похож на материнский. Риторический вопрос в том, безмотивны ли вспышки жестокой агрессии по отношению к Жаклин, либо спровоцированны ее же действиями. В четырнадцать Драко прошерстил всю литературу на тему своего диагноза и вот что он вычитал: " Сон всегда плохой. Сексуальное влечение не только усилено, но поведение отличается утратой чувства стыда - обнажаются при посторонних, открыто онанируют, не стесняясь обнаруживают гомосексуальные склонности.Тревога и страх обычно доминируют более всего. Боятся смерти, расправы. Иногда тревога и страх носят непонятный для самого больного характер. Подростки не могут объяснить, почему тревожатся и чего страшатся ("витальная тревога", "витальный страх"). Настроение угнетено, но острой тоски обычно не бывает. Иногда, особенно на высоте тревоги, может наблюдаться некоторое недоосмысление окружающего: с трудом вникают в происходящее вокруг, плохо понимают шутки, переносный смысл ска-занного и склонны воспринимать все буквально. Двигательная активность весьма различна - от суетливого беспокойства и непрестанного топтания на месте, невозможности усидеть до почти полной обездвиженности, граничащей с оцепенением. Мышление не столько замедлено, сколько затруднено: по нескольку раз повторяют одно и то же, переспрашивают вопросы. Часто жалуются на "пустоту в голове" (в противоположность наплыву мыслей при маниакальном состоянии) Сам по себе психологически понятный при тревожном и угнетенном настроении бред преследования, самообвинения, отношения, жестокого обращения обычно приобретает довольно вычурный, а то и совершенно нелепый характер. Исходными переживаниями для бреда служат яркие впечатления последних дней. Увиденный детективный фильм становится сюжетом для бреда преследования, встреченный на улице слепой человек указывает на то, что больного ослепят, чей-то случайно услышанный разговор о распространенности подслушивающих устройств в Америке - толчком для идей отношения и т. п.могут отмечаться резкое усиление либидо, повышенная потребность во все новых половых актах, сопровождающихся снижением яркости оргазма". Прочитанное ничуть не удивило кудрявого, ведь со многими симптомами он уже столкнулся в реальной жизни, а это означало только одно - да, действительно, он болен. Понимание этого сухого факта не вызвало в Драко бурю эмоций но даже осознав, что буллинг со стороны матери - частично плод его больного воображения, он не перестал ее бояться ровно до того момента, когда впервые осмелился поднять на нее руку. Жаклин стоило быть повнимательнее с особенным мальчиком и не разжигать в нем пожар ненависти, умело орудуя плетками/ремнями по подростковой оголенной нежной коже.

December, 2019. New-York. LifeStance Health.
Когда мне было двенадцать лет, в моей голове появился голос. Он звучал в те моменты, когда я был сильно взволнован или расстроен. Начинал критиковать мои поступки, унижать меня. Повторял: «Ты поступил плохо, ты не достоин жизни». Иногда просто посылал меня на три буквы — долго, методично твердил: «Иди на хуй, иди на хуй», — и так по несколько суток подряд. Это не было похоже на слуховую галлюцинацию. Я понимал, что кроме меня этот голос никто не слышит. Скорее это напоминало мысли в голове, но они были одновременно и мои, и не мои. Словно я раздвоился. Я пытался отвечать этому мысленному голосу: «Ты не прав, отстань, я не согласен». Но он был очень настойчив. К тому же, дико бесило, что в нем я отчетливо слышал свою мать. Омерзительно чувствовать, что она в тебе круглосуточно; облепила, как мох дерево - цепко взялась за тело и душу, - голубоглазый пил из кружки горячий какао, курил сигарету, развалившись на диване и говорил с доктором Даяной Роуз, о чем никогда и ни с кем не разговаривал прежде. Ему двадцать девять и он решил, что сейчас самое время стать взрослым и попытаться что-то изменить к лучшему ради красавицы-жены и новорожденного сына. Контакт практикующего психиатра, психоаналитика, психолога, профессора наук дал, конечно же, отец [единственный человек, к мнению которого Драко может по-настоящему прислушаться].

Многие люди мысленно разговаривают сами с собой, в этом нет ничего особенного. Я думал, что этот голос — просто часть моего внутреннего диалога. Мне казалось: наверное, я так сильно ненавижу сам себя, что постоянно матерюсь и критикую собственные поступки. И, хотя этот голос появлялся внезапно и я не мог избавиться от него по собственному желанию, я всё время говорил себе: «Это просто беспорядок в мыслях. У любого в голове творится то же самое». Одновременно с этим моё восприятие реальности изменилось. Мне стало сложно контролировать эмоции — даже незначительные поводы могли довести до слёз, а в средней и старшей школе слезы уступили ожесточенным дракам.  Школьный материал усваивался очень плохо, приходилось прилагать огромные усилия, чтобы справиться с несложными задачами, и я страшно уставала, а после перестал пытаться вовсе, за что начал получать от матери. Казалось, все вокруг смотрят на жизнь проще, веселее, как мой брат-близнец, например, а я как будто непрерывно проходил какое-то сложное испытание. Я чувствовал, со мной что-то происходит. Я боялся, что однажды среагирую на что-то слишком бурно, например изобью обидчиков до смерти. Приходилось каждую минуту держать себя в руках, наблюдать, что делают окружающие, как они реагируют на разные события, и мимикрировать, чтобы никто не понял, что эмоции мне не совсем подвластны. Периодически я задумывался о суициде. Но потом останавливала себя: «Бедный отец, как он будет жить, если меня потеряет?» -  Мардер легонько зевнул. Он рассказывал так буднично, будто каждый переживал когда-либо подобное. — Контроль, как сцепление, слетевшее с велосипеда, покинуло меня в тот вечер, когда я замахнулся на мать. Господи, какой же кайф и возбуждение я испытал тогда, когда увидел в страх глазах сильной женщины. У меня встал, она это видела; и я хотел, чтобы она видела, - он усмехнулся, подмигнул доктороу Роуз и резко сменил тему, не готовый пока углубляться в их взаимоотношения с матерью.
Казалось, все вокруг смотрят на жизнь проще, веселее. А я как будто непрерывно проходил какое-то сложное испытание. Я чувствовал, со мной что-то происходит. Мне казалось, что мои трудности могут подождать. К тому же в нашей семье не принято обсуждать психические заболевания. Если кто-то сломал ногу или заболел раком — это серьёзно. Всё остальное — это «лень» и «дурное настроение». Я не мог даже представить, как рассказываю родным о своём состоянии. Мне казалось, никто не воспримет это всерьёз, кроме брата, конечно, которого я попросил держать мое состояние в глубочайшей тайне. На самом деле я и сам часто говорил себе, что мои проблемы ничем не отличаются от проблем моих ровесников. Кругом говорили о «подростковых трудностях» и переходном возрасте. Учителя в школе постоянно твердили об экзаменах, все одноклассники нервничали, уставали. В какой-то момент в моде были депрессивные статусы в соцсетях и картинки. Глядя на других, я думал, что со мной происходит всё то же самое: гормоны, усталость, экзамены. Создавалось впечатление, что тинейджерам положено страдать. Чтобы как-то облегчить своё состояние, я пробовал никотин, алкоголь и наркотики, на которых иногда подсиживаю до сих пор, - еще пару уточняющих вопросов доктора, и они перешли на другую стадию задушевной беседы. На вопрос о лучшем мертвом друге Драко ловко увильнул [стало щипать глаза], лишь рассказал кое-что, что доктор должна была знать о его состоянии и взаимосвязи со смертью Кристофера.
Однажды я вернулся домой поздно и отправился на кухню разогреть себе ужин. Краем глаза я увидел в коридоре Кристофера — он шел в мою сторону. Я подумал: «Сейчас мы с ним выпьем вискаря, поболтаем». Уже разлил по стаканам Джека и тут вспомнил, что Крис умер в ноябре. Я не признался сам себе, что это была галлюцинация. Подумал: «Бывает, привиделось. Заебался на работе». В следующие месяцы у меня перед глазами начали плыть пол и стены. Казалось, что кафель уезжает из-под ног, узоры на обоях двигаются. И каждый раз я говорил себе: «Голова кружится, опять я переборщил с алкоголем».
У меня уже было подобное видение, и не раз. Например, в семнадцать в моём поле зрения частенько появлялись несуществующие животные и люди. Как-то раз я стоял у себя во дворе поздно вечером и, пока закуривал, краем глаза увидел неподалёку какую-то сексапильную девушку. Я повернулся в ту сторону — никакой девы не было. Иногда мимо меня пробегали собаки или кошки — когда я пытался проследить за ними взглядом, выяснялось, что на самом деле их не было. Мне всегда казалось, что галлюцинация — это что-то стабильное, понятное. То, что ты видишь прямо перед собой на протяжении какого-то времени. Я не думал, что мои видения можно назвать галлюцинациями — они всегда были где-то на периферии, сбоку от меня. Так что я успокаивал себя: «Тень промелькнула» или «Просто показалось».

Who do you need, who do you love
When you come undone?

— Если бы Элиаса не было, не было бы семьи Мардеров. Знаешь, это как самый важный невидимый шпунтик в сложной ебучей конструкции. Он - моя нормальность, моя голова и трезвый рассудок. Хотя, конечно, и он порой бывает сорвиголова, тогда, если мы вместе, окружающим лучше держаться от нас подальше. - кудрявый добродушно смеется, затягивается сигаретой, запрокидывая голову назад. — Фрида пытается повзрослеть? Не заметил. - на лице Мардера появилось искреннее удивление. Да, правда говорят, что мужчины намеков совершенно не понимают: ее флирт кажется ему жалким детским лепетом; ее умный и осознанный взгляд - лишь игрой во взрослую. Быть - Есть - Казаться - всё перепутано, всё смешано, и будет спутано ровно до того момента, как он увидит ее маленькие округлые груди - персики и взгляд - взрослый/похотливый/раскованный/не детский. — Что же, вы почти ровесницы, но жизненного опыта у тебя побольше будет. Может, все же вам удастся найти общий язык, что было бы неплохо. У Фриды есть подруги, но ее внимание приковано к нам, к дому. - Мардер четко видит разницу между ними как в общении, так и во внешнем виде. Для него Фрида - маленькая девочка, которая должна сидеть в своей комнате и играть в куклы, а Афина - взрослая девушка с собственным мнением, привычками, вкусами и глубокими, болезненными воспоминаниями. Фрида - домашняя кустовая роза, что растет в теплице. Афина - роза дикая, убившая вокруг всё, чтобы расти и цвести, борющаяся за свое место под солнцем. — Кстати, классная футболка. - цепкий голубой взгляд в длинную и бесформенную, но эстетичную одежду Афины. У него где-то лежит на подобие такой. И он готов поспорить, что и на девушке мужская футболка. Тогда, очень интересно, откуда она у нее появилась. — Ты тоже куришь? Хм. Не удивлен. - Афина бесцеремонно затягивается его сигаретой, и есть в этом жесте что-то личное, разрушающее личное пространство и границы. — Забей на мою мать. Она и так будет гореть в аду, пожалей несчастную. - он выплюнул свое мнение о матери, как что-то ужасно мерзкое и скользкое, не став, как обычно, развивать о ней тему, потому что если начнет - его не остановить [предпочитает тупо игнорировать]. — В эту семью ты попала не ради денег. Ради статуса - это повод матери, а отца... Слушай, не кривлю душой - возможно ты ему и правда понравилась. - сигарета вновь в его руках. Он поудобнее мостится на подоконнике. — Табуреткой? Не хило. В избиениях и побоях я толк знаю. Понимаю. О, всё по классике. - комментирует ее слова. — Что старший брат? То, о чем я думаю? - только его извращенный мозг мог сразу подумать об изнасиловании. Он посмотрел в глаза Афине и немного нахмурился. Теперь Драко ее старший брат. — Впрочем. Не моё дело. - он небрежно махнул рукой, ругая себя за излишнее любопытство, но контролировать свой интерес к такой теме просто не мог.
— Афина, я больной. Не буду вдаваться в подробности, но я больной и общение со мной - штука сложная и непредсказуемая. - раз вышли на откровенность, то Драко посчитал своим долгом предупредить о своем расстройстве девочку. — Готов поспорить, что если мать узнает, что я тебе рассказал об этом,  выставит меня за дверь, ведь в твоих глазах и семья Мардеров стала не идеальной. Хотя, ты девочка умная, поняла это и без моего диагноза. - в полусумраке позволяет себе как следует рассмотреть ее полностью, остановившись на ее красивых глазах с минуту. Затем, разорвав с ней зрительный контакт, потушил сигарету, пульнул бычок прямо во двор и спрыгнул с подоконника. — Нравится твоя новая комната? Мне кажется, она тебе не подходит. Жаклин перестаралась - слишком кукольная. Можем устроить дестрой, перекрасить все в другие цвета и сделать перестановку. - он внимательно ходит по комнате и изучает каждый ее сантиметр. Дойдя до кровати, плюхается на нее задницей и подпрыгивает, задорно отмечая, что эта прыгучая и дорогая, а у него весь матрас почти без пружин, вовремя останавливаясь от описаний того, почему его траходром вдруг перестал работать.

+4

8

l i g h t    c a n   
b e    e a s y     t o     

l o v e   ,          s o          d a r l i n g
s h o w    m e

your darkness

афина саммерсон самая постоянная непостоянность в жизни каждого, кто с ней сталкивается. она привыкла к тому, что нет ничего перманентного, что всё однажды закончится, зависит только от того, кто точку поставит. в последнее время, дабы избежать излишних привязанностей, саммерсон старается поставить точку ещё до того, как закончится предисловие в истории двух людей.

афина саммерсон это история, которая, как она надеялась, быстро людьми забудется. ей не хотелось, чтобы её помнили, не хотелось и после себя чего-либо оставлять. она была простой девочкой, которая в один день перестала существовать. по ней плакал бы, разве что, один только брайс и тот не факт, что долго, он бы взял себе собаку и назвал её афиной. когда же та умерла бы, он взял бы новую и так по бесконечному кругу. она устала и это очень сильно било по мозгам, в четырнадцать страдать от бессонницы – не самое разумное дело. она молчит много и никому, кроме лучшего друга, не говорит, что за последние трое суток спала только семь часов. у неё всегда всё окей, никогда не хорошо, но окей и этого по сей день, всем было достаточно. всё потому, что людям наплевать, если однажды девочка с именем афина саммерсон, перестанет существовать.

ей не нравится в отражение собственное смотреть, неважно утром или вечером. ей не нравится, кто на неё по ту сторону смотрит. афина не похожа на остальных четырнадцатилетних девочек, которые её окружали, вовсе нет. она себя преподносит так, словно годами старше; разговаривает рассудительнее и внешне тянет на все шестнадцать, а может и на семнадцать, если ей хочется почувствовать себя красивой, и она новое платье из шкафа достает.  саммерсон себя на четырнадцать не ощущает и зачастую приходится смотреть в документ, чтобы убедиться, ей не шестнадцать и не семнадцать, а всего четырнадцать. она в глазах мира ребёнок ещё, тот самый который повзрослеть должен был рано очень, но о реальных объемах её взросления окружающие не знали. вряд ли узнают, это её лично, грязное и мерзкое, олицетворяющее афину саммерсон, как ей самой казалось. о ней и без того думают дерьмово, не хотелось бы, чтобы толерантность к ней опускалась ниже существующих минимумов.

- о, смотрите, это же наша малолетняя шлюха. – старшеклассницы в раздевалке, казалось бы, о другом и не говорили никогда. каждую вторую перемену разговоры крутились вокруг саммерсон и с кем её видели в очередной раз. афина не пряталась, не пыталась скрыть, но открыто не ходила и не хвасталась, ведь это не соревнование, а её coping mechanism.

- ты скоро обойдешь всю мужскую половину школы, боюсь представить сколько у тебя std собралось. – они смеются и афине бы обидеться на них, но у неё взгляд пустой ровно столько же, сколько и нутро. брайс, будь он поблизости, обязательно ввязался бы в споры и стал отстаивать и без того опороченное имя афины саммерсон. но, его здесь нет, а афина как правило, кулаками не машет и в бессмысленные баталии не втягивается.
афина шумно выдыхает, глаза закатывает но вскоре взгляд обратно на старшеклассниц переводит. у неё в голове сто тринадцать разных ответов на их высказывания, один хлеще другого. она спокойно могла бы рассказать, что знает о нюдсах стейси в телефоне билли, которые он сам афине показывал смехом заливаясь. могла бы поведать о том, что знает, как кэти ебется с братом своего парня. а ещё, могла бы рассказать о том, что видела, как каролайн отсасывала мистеру спарксу в аудитории. и всё же, саммерсон не опускается до подобного, у неё терпения больше, один секрет в одну ситуацию.

- тогда советую тебе на всякий случай провериться, ведь твой трэвис только вчера умолял меня сесть ему на лицо, - пожимает плечами, словно её не задевают их высказывания. – что я и сделала. – разворачивается на пятках, под фон девчачьих криков уходит, и можно было подумать, что направляется в ад, вовсе не так, в сторону столовой, где её встретят очередные грубые слова.

афина устала, но уже привыкла. потерпеть всего несколько месяцев и начнутся каникулы, не то чтобы список её похождений обнулился за это время, но мечтать о несуществующем новом начале ей нравилось.

одиночество – то самое, от чего многие так и рвутся сбежать; люди готовы на нескончаемое количество жертв, лишь бы не быть одинокими. афина их понимала, отчасти, но не до конца. она любила бы одиночество, по факту, если бы тишина внутри её не пугала так сильно, ведь тишина – прокладывает путь воспоминаниям и мыслям, которым, по факту, никто не рад. оставаясь наедине с самой собой, афина, как правило, вспоминала про дилана или саймона, кто из них хуже – черт его теперь знает. ей всего четырнадцать, но она уже спасения от собственных мыслей привыкла искать в других людях, желательно сменяющихся, она в константы не умела. саммерсон не гордится списком своих партнеров, ибо к четырнадцати он уже длиннее, чем посчитали бы допустимым. но, она выход для себя нашла – не говорит о цифрах вовсе, улыбаясь в ответ на провокационный вопрос. возможно, через лет пять, когда у неё уже восприятие мира устоится, она поймет, что всё происходящее, это очень не очень, а пока афина в четырнадцать любит секс, ведь иначе бороться с очередным потопом мыслей в черепной коробке, она не умела.

- не думай, тебе не идет. – её губы изогнуться в ухмылке, не то чтобы это comeback столетия, но афина собой довольна. с драко легко или, во всяком случае, легче обычного. не новость, что она с мужским полом всегда лучше ладила, ведь девочки в её окружении смотрели на неё с ярой ненавистью, так как их мальчики свой взгляд на ней задерживали. как будто афина внимания просила, как будто, его требовала. у неё понятие морали стерто, а может его и не было вовсе, ведь морали её никто не учил, но даже афина за чьим-то парнем гоняться не будет. она себе цену знает, пусть и не точную и зачастую ошибается, но разрушать пары она не стремилась. даже если они двухнедельные и ребятам всего по четырнадцать. дети в двадцать первом веке растут быстрее, чем грибы после дождя.

она на драко смотрит внимательно, в попытке уловить хоть какой-то отголосок лжи. афина, конечно, людей считывать умела, но всё-таки не идеально и некоторые аспекты для неё казались недосягаемыми. но, саммерсон обладала привычкой говорить прямо, игнорируя возможность кого-то обидеть своими словами. она взгляда с его лица не сводит, обводя линии грубые непрерывно. драко – красив, не на стандартном уровне модели calvin klein, но недалеко от этого. у него внешность специфичная и его кудри образу придают своеобразность. встреться они где-нибудь на вписке старшеклассников, она спокойно докинула себе пару лет к возрасту и они, скорее всего, успешно провели время в чьей-то спальне, разойдясь по разные стороны в самом конце.

- болезни меня не пугают. – наверное, так не говорят; наверное, это очень непривычно и афина про такт ничего не знает вовсе, но ей интересно. – просто болезни бывают разные, - плечами пожимает, - если ты спросишь мисс андерс, моего психолога, она скажет, что резать вены – моя болезнь, я же считаю это хобби, так что всё зависит от интерпретации. – саммерсон давно перестала принимать свои проблемы так, как, пожалуй, стоило бы. она больна – об этом скажут все и каждый, кроме неё самой, не то чтобы она отрицала с собой происходящее, просто ей казалось, что она вещи своими именами называет, остальные выискивают какие-то вычурные названия. в глазах афины всё предельно просто, больные бывают простудой и раком; остальные просто особенные.

сигарета доживает свои последние секунды в руках драко и афина внимательно следит за каждым его движением. зависает на том, как его глаза по комнате бегают, как его руки напрягаются, пока он сигарету тушит и саммерсон самой себе признается, что руки у него красивые. если верить tumblr и pinterest’у девочки, то у неё нездоровая одержимость руками, без шуток, но каждому свое, right? он в её (так странно и непривычно звучит) смотрится слишком естественно, словно он здесь быть и должен, словно их тандему – быть. комнату следом осматривает и где-то внутри радуется, что не только ей кажется это всё слишком девчачьим. афина, хоть и девочка четырнадцатилетняя, но пару этапов взросления пропустила, включая одержимость розовым цветом и прочей хренью, которую показывают в американских подростковых фильмах. такие девочки как афина не любят розовый, они и белы не любят, тоже; нет, они скорее к чёрному как их нутро и красному, как цвет кровь, по запястьям соскальзывающая. она следом вдоль стены проходит, подушечками пальцев её касаясь, и вдумчиво рассматривает идеальные стены. вся её комната такая идеальная, саммерсон здесь не место, она идеальна только в своей неидеальности.

- я бы перекрасила ту дальнюю стену в чёрный, бельё бы тоже сменила на чёрное. – до стола письменного доходит, отодвигая лампу на другой конец, садится на него, ногу на ногу закидывая. где обещанная неловкость? – не понимаю, откуда твоей матери вообще пришла идея разукрасить комнату именно так. она видно не вникалась в то, кто будет жить в её доме, на прилежную дочь, мечтающую о жизни барби я точно не похожа. – усмехается, ибо это правда. афина скорее смахивает на ребёнка, существование которого родители стремительно пытаются замять, о котором не вспоминают лишний раз, а если и вспоминают, то только дабы удостовериться, что он никуда не делся и дел не натворил.

- ты умеешь рисовать? – вопрос из ниоткуда и, казалось бы, в никуда, но это не так. афина в пустоту никогда вопросов не задает и крайне редко спрашивает о том, ответ чего её не интересует. – я не умею от слова совсем, а стены слишком пустые будут даже если частично их перекрасить, я бы их разрисовала. – говорит так, словно это всё неважно, словно за считанные часы не принимает его в своем личном пространстве так же естественно, как драко в нём выглядел. словно не просит, за считанные часы, оставить в комнате частичку себя; словно за считанные часы уже решила, что в этом доме задержится дольше обычного.

в коридоре слышатся шаги, лёгкие и неуверенные, саммерсон уверена – это её новоиспеченная сестра. ногами медленно перебирают до комнаты, что находилась через одну от её, а после замедляются и за её дверью, стука в которую, правда, не следует. афина глаза закатывает, если это не считается прямым намёком интереса фриды, то драко пора проверить зрение. хотя, часто достаточно говорят, что мужчины намеков не понимают, возможно так и есть. а возможно, афина просто сама со слишком большим багажом на плечах и некоторые вещи/ситуации, видит малость иначе. допустимо, что драко в глазах фриды интереса не замечает, потому что никогда об этом не думал и с подобным не сталкивался; афина же в глазах фриды, видит отголоски того же самого интереса, под натиском которого задыхался саймон.

- у вас есть какие-нибудь правила о которых я должна знать? – голову наклоняет вправо и щурится, то ли вид создавая, то ли из-за того, что лампа слишком близко и светит прямо в глаза. – у фишеров были обязательные походы в церковь по воскресеньям, у смитов, одна из первых семей, было принято забивать за собой очередь в ванную утром. – не то чтобы она обязана была рассказывать, но афине, отчего-то, не жалко оставить драко частичку себя, пусть только и в историях. опять слышатся шаги, удаляющиеся теперь в обратную сторону, видно афине утром ловить недовольные взгляды, but oh well.

Отредактировано Athene Summerson (2021-10-17 23:42:24)

+3

9

You got so close I lost a part of me
You were my goal of losing everything

Сидя на ее кровати, пристально смотрит в ее глаза. Глаза - светлые и большие, но безграничной доброты и детской наивности в них не сыскать. Когда она говорит, порой ее взгляд становится сучим, жгучим, ироничным. У Мардера складывается впечатление, что перед ним вовсе не маленькая девочка и даже не его ровесница, а женщина постарше, так сказать, с опытом. Не даром говорят, что глаза - зеркало души. И если не смотреть в них, то в целом она, конечно же, тянет на свой паспортный возраст [кстати, которого у нее еще нет] - тоненькая, худая, кожа без единой морщинки и без каких-либо дефектов, указывающих на года; растущий организм, который в итоге станет еще краше. Ее каштановые натурального цвета волосы - шелковые, пока еще ухоженные, красивым водопадом ниспадают по хрупким плечикам [ведь с возрастом блеск уйдет и останется лишь копна выжженных, испорченных, травмированных]. В ее четырнадцать он уже отчетливо видит контур ее груди и отмечает, что фигура не типажа мальчишеского - талия на месте, дополняющая образ ебабельной девушки, а не мешковатой девчонки с подростковыми омерзительными прыщами на лице. "Я бы ее трахнул" - подумал Драко в тот момент, когда долго наблюдал за ней в щелке двери, а позже спустился вниз по лестнице и столкнулся с ней; в первую долю секунды, когда о том, что она здесь делает и почему родители так бегают вокруг нее, не знал. Узнав, откровенно расстроился и перестроил интерес физиологический на нейтральное спокойствие. Кажется, его мысли были бестактно услышаны матерью, и именно по этому она не сводила с него глаз во время ужина - боялась желаний своего ненормального сына. Кстати, Жаклин в  состоянии Драко больше беспокоило его неконтролируемое сексуальное влечение. За просмотром порно она застукала его впервые в довольно раннем возрасте - ему вот-вот исполнилось семь, а после, уже с двенадцати лет слышала странные женские звуки в его спальне; несколько раз просматривала историю его браузера, пока тот был в школе, и ужасалась от подборок с порно, где помимо всего грязного и извращенного не редко видела такую безобидную категорию как "секс с мамкой". И если обо всех ненормальных состояниях сына она могла рассказать своему мужу, то умалчивала об одном - их странные отношения оставались под секретом как минимум по нескольким причинам: во-первых, никто в доме не знал (ну, или почти - она же так свято верила в это) о том, как часто и сильно она била Драко, а, во-вторых, от части считала себя виноватой в его сексуальных влечениях, хотя доктор, осматривающий Драко и ставящий ему диагноз шизоаффективное расстройство, предупреждал Жаклин о всех сферах, затрагивающих жизнь мальчика, в том числе и этой, щекотливой и непростой. Зря она настольно не доверяла кудрявому и обвиняла его во всех смертных грехах, не понимая, что он прикладывал огромные усилия для контроля над собой. Та же Фрида, как упоминалось ранее, не стала жертвой Драко, а, скорее, воспользовалось его отклонениями и заставила переспать с ней. Мадер - не чудовище. По крайней мере, в семнадцать лет он им пока не был, а делал к этому лишь маленькие коротенькие шажки, все еще надеясь нормально существовать в этом мире даже имея такой серьезный диагноз. По крайней мере, ему ловко удавалось мимикрировать под трудного подростка в пубертатном периоде, ведь многие мальчишке в этом возрасте творят разного рода неприличные, нетипичные, нестандартные вещи; многие родителей таких детей вызывают в школы, порой даже отчисляют, но никому из них не ставят биполярку. Драко себя этим тешит и пока ему позволяет возраст - живет полной жизнью, теряя контроль и не переживая, что ему за это прилетит сверх нормы.  Именно из-за подобных рассуждений с каждым разом его выходки становились все хуже, а последствия от них - серьезнее.

— Ты права. Болезни бывают разные. Я болен раком и скоро умру. - заговорчески сказал, криво улыбаясь. И поди пойми, шутит ли он или говорит правду. Кудрявый ответил Афине так расплывчато специально, в отместку за то, что она не поддержала разговор на тему таинственного старшего брата, который что-то не так сделал. Ее недоговоренность лишь больше подогрела интерес. Об этой теме он не забудет и обязательно поднимает ее вновь. Ему хочется знать. Знать в красках, ярко. Так, чтобы он мог это визуализировать и представлять. — Резать вены - как отдельный вид искусства. Когда-нибудь мы более развернуто поговорим на эту тему. А твоего психолога я в рот ебал. Ненавижу их всех. Они понятия не имеют, какие чувства испытывают люди, обратившиеся к ним. Но хуже психологов только психиатры. Те вообще на книжках изучали галлюцинации, депрессии, тревогу, бессонницу, бред, а строят из себя великие умы, хотя из великого у них разве что жирные жопы. - голубоглазый фыркнул и выдал псевдо рвотный рефлекс. Он еще не знал, что через каких-то пару лет Жаклин запечет его в психушку, от куда он будет выбираться самостоятельно, стараясь не сгнить и не тронуться рассудком полностью, а после сбежит в Сакраменто и начнет новую жизнь. — Когда ты живешь в ебанутых семьях, не мудрено самой стать ебанутой. Типо, в этом твоей вины совсем нет. Задача - выжить. Понимаю. Хотя, признаюсь, твои фостерные семьи рядом с моей не стояли. Здесь никто не кидается табуретками, не пиздится и не бухает, лол, кроме меня. Здесь новый уровень - психологическая тончайшая травля. Это интересно, тебе понравится. - он поправил кудри и встал с кровати.
— Моя мать всю жизнь мечтала о такой вот воздушной девочке-барби, но и Фрида ею не стала, подражая моим хулиганистым выходкам. Помню, как шел по двору и пинал различные предметы, которые попадались мне под ноги, а следом, как мой хвостик, шла Фрида и делала тоже самое. Впервые я сказал слово "пиздец" за столом в присутствие родителей в свои десять, а шестилетняя Фрида тут же повторила за мной. Было забавно. - он резко подорвался и направился к выходу. — Я умею рисовать. - хотел было что-то добавить, но осекся. Если бы Афина увидела его картины, она сразу бы поняла, чем он болен и что именно с ним не так, ведь картины шизофреников специфичны. Они ужасают безграничной кошмарной фантазией, а когда приходит понимание того, что образы с картин для художников не плод воображения, а реальность - ужасают вдвойне. Но, в целом, если постараться. то Мардер сможет нарисовать и цветок, правда будет параллельно плеваться и материться. — Ла-а-а-д-но.... Нарисуем большой черный хуй. Думаю, Жаклин понравится. - Мардер рассмеялся, стараясь не разбудить домочадцев. Прикрыв рот рукой, Драко услышал шарканье Фриды и поменялся в лице - он ведь так и не зашел к сестре, а у Афины торчит уже больше часа. — Мы сами создаем свои традиции. Из правил - прошу, выводи Жаклин почаще. Три раза в день, как доктор прописал. А еще... Старайся не расстаривать отца. Он близко принимает к сердцу все наши промахи и падения. Искренне. У него сложная работа, а когда еще и дома творится пиздец, его глаза наполняются такой грустью, что даже мне становится стыдно, а я не знаю, что такое стыд. Нет, правда, у меня немного другое ощущение всех этих эфемерных понятий, как мораль, стыд, обязанность, секс. Когда я творю дичь, меня никто и ничто не может остановить, кроме этих грустных добрых глаз. - он сделал еще один шаг к выходу. — Ладно. Спокойной ночи. Мне пора спать. Будь как дома, всё такое. - шепотом сказал он и ловко юркнул в дверной проем, аккуратно закрывая за собой дверь.
Нет, Драко вовсе не пора было спать. Он просто слишком долго беседовал с ней, как нормальный, но плотно закрыв дверь своей комнаты, он позволил себе закурить трясущейся рукою и забить косячок уже мало похожий на безобидную никотиновую сигаретку. Говоря с ней, он не мог сидеть на одном месте, поэтому делал вид, что разглядывает комнату и ходил туда-сюда. К тому же, ее чертова футболка под конец беседы показалась такой сексуальной одеждой - возбуждающей побольше кружевного белья. За один вечер ситуация чуть не вышла из-под контроля, хотя визуально всё было просто заебись. Двигательное возбуждение прошло лишь спустя пару часов, но заснуть у Мардера даже в состоянии покоя так и не вышло. Он давно разучился спать.

На следующий день
И хотя Фрида не страдала бессонницей, росла активной, красивой и счастливой девочкой, эта ночь олицетворяла для нее нескончаемый поток странных мыслей - она была страшно раздосадована тем, что Драко был у Афины, а к ней так и не зашел. Фрида тоже могла быть сучкой. Она была ею двадцать четыре на семь, умело впитав в себя все достоинства своей матери, включая умение выдавать себя за добрую, невинную овечку в глазах окружающих. В тринадцать Фрида была еще девственницей, но прекрасно понимала, что такое секс и с чем его едят. Себя она хранила для того самого единственного и особенного, не раз подмечая за собой, что когда закрывает глаза, в роли этого самого отчетливо видит кудрявого высокого парня. Этой ночью ей снилось что-то подобное, но от того, что сон был кратковременным, а будильник противно верещал, она ничего не запомнила. Рутинно занявшись своими утренними делами, она довольно долго стояла у своего гардероба и подбирала очередной с иголочки костюмчик - ярко-зеленый вельветовый костюмчик (короткая юбочка, милый пиджачок и светлая блузка). Образ добила милым ободком того же цвета и выпустила две тонких прядки волос к лицу. Она поймала Афина на втором этаже, когда Элиас и Драко уже спустились вниз к завтраку.
— Привет, сестра. Как тебе спалось сегодня на новом месте? - нарочито сладко спросила Мардер, немного наклоняя голову в сторону и странно прищуриваясь. — Готова к первому дню в новой школе? Если вдруг что-то пойдет не по плану, я помогу. - она прикусила губу, развернулась  и медленно спустилась по лестнице, усевшись, как обычно, рядом с кудрявым, который до слез ржал над чем-то со своим близнецом в окружении добродушного Ральфа, которому смех детей был лишь усладой, и кислой мины Жаклин, ненавидящей Драко, пребывающего в хорошем состоянии и отличном настроении. — О, Фрида. У тебя новый ободок? Красивый. - через слезы от смеха заметил Драко. — Как и все ее ободки. Они у нее одинаковые, только цвета разного. - отмахнулся Элиас и что-то шепнул на ухо Драко, от чего у кудрявого случилась вторая волна смехотворного приступа. — Хээээй! Доброе утро. - следом за Фридой, немного погодя зашла Афина. Внимание вновь переключилось в ее сторону. Все без конца начали давать советы по поводу первого дня пребывания в школе, но Драко не спешил присоединяться к советчикам, потому что советник из него как минимум хуевый, а как максимум - он решил держаться Афину стороной, предчувствуя, что тесное общение с ней не приведет ни к чему хорошему. Она понравилась ему. А те, кто ему нравятся, заслуживают лучшего. Семья Мардеров, может, и не самая лучшая, но уж точно не хуже тех, в которых побывала Афина. Драко хочет, чтобы она здесь задержалась, поэтому в общении с ней надо сделать паузу.

As the ashes fall, as you're stuck with me
Too much to bear but too little to be
Should be on our way
We were too afraid, you have to go away

Ральф довез ребят до школы, задержал понимающий взгляд на Афине, но ничего не сказал, лишь едва заметно кивнул головой. Драко тут же испарился в потоке людей. На его лице все еще оставался едва заметный фингал и он перед уроками решил перетереть с парнем, по чьей милости ему расквасили лицо. — Эй, Гарольд, стоять! - Драко громко свистнул вслед парню, которого вчера отмутузил в пустом классе. Гарольд обернулся, но не остановился, а ускорил свой шаг. Мардеру пришлось взять того за шкирку, усадить на порожки, сесть рядом и поговорить. Как оказалось, подружка Гарольда оказалась настоящей шлюшкой, что подтвердилось не только словами кудрявого. — Ну вот, а ты мне не верил. Гарольд, мне чисто по хуй на вашу компанию. Ты еще не понял? Мне не хочется вливаться в толпу тупых качков, толпу пидоров в драмкружке или еще в какую-либо секту этой ебучей школы. Я сам по себе. - он хмыкнул, мысленно добавляя, что если он один, это не значит, что рядом с ним никого нет. Галлюцинации отнимают много сил и порой общаться с реальными людьми становится просто тяжело. Они вместе встали и ушли в класс. Время до обеда шло мучительно медленно. В обед краем глаза Мардер увидел Афину, но подходить к ней не стал, дабы не мешать налаживанию контактов, ведь в школе о нем неоднозначное мнение, хотя, наверняка все уже прознали, что Афина - его новоиспеченная сестра. На третьей перемене к нему подбежал Гарольд и встревоженно рассказал, что в женском туалете происходит ожесточенная драка с участием Афины. — Это ж теперь твоя сестра, да? - Драко выпучил глаза, сердце забилось быстрее обычного и он поспешил найти Фриду. Быстро описав случившееся, они вместе побежали к туалету, однако Драко заходить туда не стал. Рейтинг Афины понизится донельзя, если в дело вмешается парень (так еще и порядком старше), именно по этому он дернул Фриду, которая в школе среди ровесниц пользовалась определенной популярностью - богатая, сучная, умная. Правда, без парня, но это не мешало Фриде уворачиваться и выдумывать несуществующих.

Драко казалось, что прежде чем Афина и Фрида вышли из туалета, прошла вечность. Они улыбались, и Мардер облегченно выдохнул. Переговорив с Фридой тет-а-тет, Афина переключила свое внимание на Драко, а Фрида подмигнув обоим, побежала на урок. Она была сукой, но не стервой.
— Ну, рассказывай, как ты докатилась до такой жизни? Я полагал, что если мы не будем сталкиваться при всех, тебя здесь примут охотнее, но, кажется, ошибся. - голубоглазый вывел ее на задний двор и дал сигарету. Оказывается, за почти сутки избегания общения с ней, он даже успел соскучиться. В ее глазах горел дерзкий огонь и, казалось, что она не боится ничего на свете, также, как и он.

Отредактировано Draco J. Marder (2021-10-18 21:12:00)

+3

10

t h i s    d o e s n ' t   
m a k e    s e n s e    i t ' s     w r o n g

b u t          i t           s o             r i g h t
y o u    m a k e

me forget
люди, как правило, смотрят, но не всматриваются. им абсолютно плевать на то, что ты скрыть за фасадом безупречной улыбки пытаешься; плевать, что за вытянутыми рукавами, прячешь перерезанные вены; плевать, что за очередной шуткой, прячешь ненависть к самому себе. последнего в афине слишком много, чтобы считалось здоровым и допустимым. афина себе не нравится и себя не любит, так как она этого ждать от других может? она в четырнадцать уже далеко не наивна, знает, что каждому парню на её пути, она не нравится, как личность, лишь как оболочка. её это устраивает на какие-то короткие отрывки времени, ведь это уже больше, чем её чувства к самой себе. афина себе не нравится даже внешне. если она у зеркала останавливается дольше, чем на считанные секунды, то тут же начинает замечать каждый минимальный изъян в себе. у неё кожа бледная слишком, волосы цвета отвратительного, а глаза безбожно пустые. афина саммерсон своей пустотой уступает разве что кукле барби.

афине нравится драко, во всяком случае за те нескончаемые минуты, что так нещадно быстро торопились превратиться в часы, она успела понять, что нравится. тут даже дело не в том, что в его глазах, таких же пустых, как и у неё, набегами звездопады встречались; вовсе и не в том, что линии лица у него грубые, но афине такие чертовски нравились сколько себя помнила. нет, ей драко своими попытками в шутки понравился и честностью, которая порой под-дых била, потому что что-то неестественно родным отдавало в его словах. драко для афины – опасный аттракцион, но у саммерсон с понятием опасности дела обстояли не очень. мардер шутит про рак и ей где-то внутри засмеяться хочется, потому что афина – не очень стабильна, потому что у афины в голове, кажется, сам сатана поселился, развлечения ради. она и сама порой задумывалась о том, что было бы неплохо чем-нибудь таким заболеть, чтобы сдохнуть и на похоронах никто не сказал, какая она была эгоистка. на самом деле, афина не согласна была с мнением, что жертвы суицида – эгоисты, дело не всегда в «самом легком выходе», а в том, что человек просто до черта устал, сил больше нету. как после тяжелого и длинного рабочего дня, бывает хочется просто прийти домой, лечь и не вставать. у афины в голове всё примерно так же, она уже настолько устала, что ей бы умереть и более не просыпаться никогда. стоило, наверное, умирать с какой-нибудь дорогой хренью в руках, чтобы на том свете кого-нибудь подкупить и больше не перерождаться. с неё хватит.

- ого, эмоциональный абьюз, - её губы в улыбке растягиваются, - звучит как моя вечеринка. – было что-то в девочке с фамилией саммерсон, даже в четырнадцать, дьявольское. она уже давно потерялась в перечни всех видов абьюза в её жизни, один тип так быстро сменял другой, что уловить где заканчивалось одно, а начиналось другое – невозможно. yet, it didn’t bother her anymore. кто-нибудь обязательно скажет, что она опустила руки, но афина считает, что даже их не поднимала. как может сдаться человек, который был уже с самого начала настолько заебан, что даже не пытался бороться? в девять ты слишком мал, чтобы идти против системы, к четырнадцати ты уже наглотался слишком многого, тебе уже плевать. саммерсон было тоже плевать, на всё, что вокруг и на всё, что внутри, тоже. в четырнадцать она – чёрная дыра, одна сплошная дыра, которая в себя затягивает всё, что её окружает. сжирает так быстро, даже не заметив, но никогда не насытится. афине всегда будет мало, не в силу того, что желаний слишком много и они слишком масштабные, скорее в силу того, что афина не умела чего-либо хотеть. она просто принимала: жизнь, людей, что угодно, кроме себя.

- я запомню, - она говорит мягче, чем раньше и отчего-то её совсем не удивляет факт, что драко рисовать умеет. у него пальцы длинные, а запястья, даже в самых элементарных движениях, кажутся мягкими и плавными, такой эффект или от игры на музыкальном инструменте, или от рисования. её взгляд на подсознательном уровне останавливается на его пальцах и мысли круговоротом вовсе не в ту сторону движутся. у неё на задворках разума картинки черно-белым выдает, как эти же пальцы отпечатками на шее остаются; как в волосах её длинных путаются и в кулак сжимаются. головой мотает, в безуспешной попытке сбросить мысли, которым в очередной раз не рады. get a grip, вы знакомы меньше суток. он в дверях стоит, рука в воздухе зависнет в нескольких ничтожных сантиметрах от дверной ручки и афина впервые ловит себя на мысли, что, уходя от неё он выглядит совсем неестественно, словно её подсознание доказать что-то пытается. словно что-то изнутри до неё докричаться пытается – их тандему быть. кто бы знал тогда, в её четырнадцать, что афина и драко, однажды, в симбиоз упадут. саммерсон кивает лишь, спокойной ночи не желая в ответ. она излишние милости зачастую пропускает, ведь говорить лишнего никогда в её хобби не входило. по мардеру видно, что они со сном не самые лучшие друзья, не меньше, чем по афине. саммерсон со стола соскальзывает и по пути до кровати леггинсы стягивает, тут же под одеяло ныряя. её подушки мужским гелем для душа пропитались и на удивление, запах успокаивает. она выдыхает шумно и глаза закрывает, а в голове новой волной картинки про пальцы грубые, которые должны были под запретом остаться.

- класс, знакомьтесь – это афина саммерсон и она теперь будет учиться с вами, - женщина с очками в квадратной оправе, в спину её толкает, не слишком сильно, но могла бы и помягче. взгляд афины по классу бегает, в попытке увидеть пустое место. слава богу парты одиночные, вряд ли кто-нибудь захотел бы с ней сидеть. афина знает заведомо, что здесь никому не понравится, ведь они ей тоже уже не нравятся.

- это правда, что ты из фостерной системы? – бесцеремонно спрашивает мальчик, который сидит прямо за ней. она глаза закатывает, серьёзно, первым делом спрашивают об этом? её не волнует даже, откуда они узнали вообще, ей хочется, чтобы в покое оставили.

- да. – следует череда вопросов про то, сколько семей она прошла и правдивы ли все страшные истории, что про систему рассказывают. саммерсон ухмыляется и говорит, что «да». пусть они теперь тоже пару ночей спать не смогут.

- интересно, что с ней не так, родители же не бросят просто так своего ребёнка. – девочка с идеальным высоким хвостом говорит наигранно задумчиво. а вот и местная названная королева, как предсказуемо. афина внимание не обращает, всё это она уже слышала, её вряд ли чем-либо удивишь. – может у неё болезнь какая, - всё та же девочка продолжает, а саммерсон всё так же даже в её сторону не смотрит.

- я слышал, что она сумасшедшая, даже в психушке была, - и на это она не сдерживается, заливаясь звонким смехом. это всё ещё не ново, но одно из любимых предположений. на неё глаза со всех сторон смотрят, пока она смеется. да, афина саммерсон определенно в плохих отношениях с собственной головой.

афина ненавидит начинать по-новому в новых местах; ненавидит знакомиться с новыми людьми. сегодня же тот день, когда всё это собралось воедино. новая школа – мало того, что её, в принципе, школа достала, так ещё и сначала начинать. она добрую половину утра провела в компании мыслей о том, как быстро кто-нибудь захочет скользнуть ей под юбку и как быстро взлетит очередная порция слухов. афина делала ставку на два часа с её появления, может меньше даже. она уверена была, что кто-то в новой школе знал о её выходках в прошлой, через знакомых, так что удивляться было не чему.

утренняя рутина в доме семьи мардер совсем другая по сравнению с любой и её прошлых семей. никто не кричит, все вместе завтракают, и никто не пытается вломиться в ванную пока ты принимаешь душ. афина блузку в юбку заправляет и по привычке бросает взгляд на свое отражение. сойдёт, ей не участвовать в конкурсе красоты, эта роль была оставлена фриде, чей внешний вид получил бы похвалу даже от судей шоу топ-модель по-американски. сестра её у лестницы ловит, любезностями бросается и афина сухое «спасибо, хорошо» и «спасибо, запомню» выдает. ей, если честно, мечталось когда-то, что у неё сестра однажды будет, не разлей вода, но тут этим не пахнет. даже если фрида однажды решит, что они с саммерсон могли бы стать классными подружками – этого не случится, афина не нравится девочкам и девочки, как правило, не нравятся ей. крысами улицы сакраменто переполнены на максимум. она помощь принимать не умела, признаваться, что в ней нуждается, тоже. саммерсон спускается медленно, чтобы обязательно не осталось времени позавтракать, ибо афина любила пропускать приемы пищи, зачастую заменяя их перекурами. если ей повезет, сдохнет от рака лёгких. говорит мало, делая вид, что внимательно слушает советы всех и каждого, но её внимание на деле, скачет между чашкой чая в руках и драко, который в её сторону даже не смотрит. это как-то отвратительно резко в солнечное сплетение бьет: единственный, с кем, хотелось разговаривать в этом доме, как видно, с ней общего иметь ничего уже не хотел, ограничиваясь избитыми фразами вежливости ради. лучше бы засунул эту вежливость себе в зад, да поглубже.

ральф всю дорогу в школу что-то рассказывает и афина ловит себя на мысли, что сегодня он нравится ей больше, чем вчера. от него легкостью веет и ей кажется, что ральф – самый близкий образ «отца», который ей повстречать доведется. уголки губ невольно приподнимутся на его очередную шутку уровня dad jokes, возможно, сегодняшний день не будет таким уж ужасным. она «пока, ральф» выдает громче, чем остальные, как-то по-особенному легко себя ощущая, но стоит афине на пятках развернутся – внутри опять всё высасывает до опустошения. очередной новое начало.

афина была права, когда самой себе говорила о том, что хорошо в её жизни ничего не бывает. на третьей перемене она в туалете женском, вокруг девочки с телефонами, лишь ухватиться за очередную волну хайпа. саммерсон смеяться хочется, в четырнадцать лет какая-то шестнадцатилетняя девочка обещает выбить ей зубы, потому что она не на того парня посмотрела. но, она не смеется, глаза лишь закатывая.

- выглядит жалко, на самом деле, что твой парень ведется на первую попавшуюся юбку, а ты винишь в этом меня. – плечами пожимает, для неё это несерьёзно, для неё это привычно. в себе неуверенные девочки-подростки зачастую спешили винить других девочек во всех своих социальных провалах. абсурдности ситуации добавлял факт, что, парнишке-то тоже шестнадцать и на четырнадцатилетних засматриваться он не должен априори.

- что ты сказала? – говорит белокурая девочка, давая афине возможность упасть ей в ноги, облизать туфли и вымаливать прощение, но саммерсон не из тех, кто преклоняться будет. нет, такие девочки как афина саммерсон на колени однажды поставят весь мир, так почему бы не начать сейчас. она уверенный шаг навстречу делает, голову склонив и внимательно собирает мысли по разным углам разума.

- я говорю, что жалко очень с твоей стороны угрожать четырнадцатилетней девочке расправой, когда твой парень кидается на каждую юбку. – раздается крик и девочка вдруг оказывается в непосредственной близости, руки с бледно-розовым маникюром тянет к волосам афины. саммерсон же многому в фостерной системе научили, she got a mean right hook и её кулак целеустремленно летит девочке в нос. скорее всего, она ещё пару раз кулак вбросила, если бы фрида не появилась на горизонте, разгоняя толпу.

- где ты так делать научилась? – доносится слева от афины и она наконец-то срывается на смех. головой качает, но успокоиться не может. кто бы мог подумать, что фрида её ангелом-хранителем окажется, пусть акция и одноразовая; пусть ангелы с такими как афина саммерсон и не водились. в этот самый момент она чертовски благодарна была за сестру. они из туалета выходят и афина руки в карманы пиджака прячет.

- в фостерной системе и не такому научишься, могу тебе потом как-нибудь показать. – фрида тоже смеется, но идея ей интересной не кажется. ничего нового, в прочем, существовало два вида девочек – красивые, которых все любили и которые любили быть красивыми; и такие как афина саммерсон – задыхающиеся в саморазрушении, от которых держались подальше. фриду ноги уносят быстро и афина себя на мысли ловит, что даже не успела девочку поблагодарить. она с драко взглядом встречается, кажется, всего лишь третий раз в весь день, но никто из них ничего не говорит, во всяком случае ровно до того момента, пока они на улице не оказываются.

- не поверишь, но ввязываться в разное дерьмо моя фишка, так что тут скорее лучше, чтобы тебя со мной не видели, не наоборот, - плечами пожимает, сигарету из его рук забирая, следом зажигалку из кармана выуживая. она прикуривает за считанные секунды и тут же зажигалку драко протягивая, в надежде, что он присоединится. афина любила курить в одиночестве, курить с кем-то казалось ей безбожно интимным, но драко мардер уже перешел немало границ, которые она когда-то для окружающих красным разрисовывала. затягивается в очередной раз и глаза закрывает, лицо к небу поднимая. спокойствие – абсолютное спокойствие такая редкая роскошь, которую люди, отчего-то, разучились ценить. она же ради таких моментов порою жила. – спорим к концу учебного дня по школе будут ходить слухи, что я в первый же день отсосала трем, поучаствовала в оргии и дала себя выебать учителю математики. – афина над собой шутить умела, но как бы ей ни хотелось, тут дело от шуток было далеко. в прошлой школе зачастую первый день после каникул сопровождали рассказы о том, сколько мужиков успела афина саммерсон за каникулы обойти.

- твои родители будут дико злы, когда им позвонит директор. – она улыбается, потому что афина саммерсон с головой не дружит уже в четырнадцать. потому что афина саммерсон рука об руку с проблемами ходит. потому что афина саммерсон, любимая девочка дьявола. – есть какие-нибудь лайфхаки, которые помогут им быстрее остыть и простить меня? – если на мнение жалкин ей плевать, то ральфа расстраивать так быстро ей не хотелось. он ведь в свое время единственный был, кто ей поверил, но поверит ли в очередной раз или её вновь назовут паталогической лгуньей? пройденный вариант, 2/10, не советовала бы.

Отредактировано Athene Summerson (Сегодня 09:43:50)

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » дико, например


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно