полезные ссылки
он улыбается радостно, словно звезду с неба украл и спрятал меж ладоней...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » cause we are the same, bitch


cause we are the same, bitch

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

M & T
San-Diego
11.09

+1

2

около 24 часов назад

Озноб бил так, что барыге казалось, что картинка перед глазами подрагивает. Изображение вот-вот должно было пойти трещинами и со звоном осыпаться, оставив за собой непроглядную темень, или должно было произойти еще хуй знает что, потому что тревога нарастала вместе с усиливающейся болью. Его трясло до стучащих зубов, и при этом все тело было покрыто мерзкой холодной испариной. На полу возле матраса, на котором он бездвижно лежал, стояла бутылка с водой, но он знал, что не сможет ее взять, он вообще не мог двинуться, потому что все тело начинало болезненно ныть, стоило хоть пальцем пошевелить. В комнате воняло. Воняло рвотой, потом и, кажется, гниющим мясом. Гниющим мясом был сам дилер, по крайней мере, он себя так чувствовал, ведь на самом деле этот запах рисовался лишь его больным воображением. Оно же подкидывало щедрых картинок о том, что если сдвинуться хоть на миллиметр, то забитая шкура расползется сопливыми ошметками и на пропитанное потом покрывало вместе с его собственными внутренностями из его тела повалятся опарыши. Такое копошащееся, бело-красное месиво.
Сейчас бы проблеваться, но сил уже не осталось.
Рядом с бутылкой, на полу, лежал Глок. Можно было просто протянуть руку и собрать остатки сил, чтобы нажать на тугой крючок. Этому холсту явно не хватало красной кляксы вынесенных из воспаленного черепа мозгов на стене.

С последней встречи с братом, произошедшей неделю назад, и новой попытки найти общий язык, не вышло нихуя хорошего. Самому Мартину казалось, что прошла уже целая вечность. Он не дал себе возможности подумать о том, что все это время вытаскивал Томаса из какого-то дерьма и помогал ему время от времени только для того, чтобы, в конце концов, красочно его притопить в океане собственными руками. По возвращению из Сан-Франциско барыга оставил Кловер дома, отмазался работой и съебался на очередную съемную хату. Если присутствие Лизы поблизости хоть как-то его сдерживало, то оказавшись наедине с собой, барыга оторвался по полной программе. Хрен его знает, каким чудом он выплыл из очередного прихода, чтобы разглядеть высветившееся на дисплее мобильного имя жены и после прослушать оставленную голосовуху. Она очень скучает, она не хотела его беспокоить, но он нужен в клинике.
А мог бы он отзвониться Векслеру и натравить каких-то его юристов с доверенностью на эту богадельню? Не мог бы, потому что нихуя не соображал на тот момент.

10 часов назад

Юль скинул полотенце на пол, поглядев на еще слегка трясущиеся руки. Пару часов назад парни ему отзвонились, что выехали за партией на встречу с мексами, а буквально через час после звонка Оуэна, отзвонился и сам Рейес. У него там какие-то веские причины для встречи. В общем, пришлось собирать себя с матраса, как только ощутил хоть какие-то силы подняться и донести себя до душа первым делом, где просидел почти полчаса, оттирая со шкуры впитавшиеся, кажется, запахи. Яркий свет все еще раздражал глаза и тянуло отголосками боли вдоль позвоночника, но было уже терпимо. Юль решил, что его вполне хватит на восьмичасовую поездку, потому что совсем не готов был сейчас тереться на людях в аэропорту.

сейчас

Он подъехал примерно в час по полуночи и слегка припозднился, судя по тому, что парни уже перекидывали пакеты в микроавтобус. Проехал мимо мексов, оставленных присматривать за воротами у портовых складов и припарковался недалеко от места разгрузки. Закурил, выбираясь из тачки и неторопливо направился к тому контейнеру, из которого в тачку перегружали порошок. Какое-то время оставался в стороне, наблюдая за перемещениями темных фигур и задержался взглядом на силуэте брата. Вмиг ощутил подкатившее раздражение, знакомым жжением в грудине. Надо было им, наверное, поговорить о том, что произошло, но Мартин не привык утирать кому-то сопли обиды. Томас в любом случае должен был понимать, что это была ебучая случайность, так что и обсуждать было нечего. Блядь, он родился на побережье океана, откуда барыге было знать, что он плавать не умеет. Это, сука, полная хуйня. Мартин нервно откинул бычок в сторону и уже собирался двинуть к фургону, когда его перехватили за плечо.

- Юль. Я думал, ты меня кинуть решил, - Рейес тихо усмехнулся и выпустил плечо из хватки.
- Прости, дорогая, я проспал наше свидание, - дилер еще раз покосился в сторону брата и повернулся к мексу. – Че у тебя?
- Они готовы встретиться по поводу ваших новых дел в Тихуане, если тебе еще интересно.
- Кто они?
- Луис, Борхес…
- Хорхе Борхес? – Мартин словился с темным взглядом Самуэля, глядя на того с большим сомнением. – Что он, блядь делает в Тихуане? Я думал, что он в сраном Риверсайде, прикармливает полудохлых наркоманов.
- Фрида Борхес, твою мать. Хорхе мертв. У тебя мозги поплыли? Выглядишь пиздец.
- Заткнись, - Юль еще какое-то время пялился на Рейеса, осознавая новости, но потом отвернулся. – Я встречусь с Луисом. Скажи, что буду пару-тройку дней в Мексике. Нахуй Фриду, - снова повернулся к мужику. – Ты, блядь, в курсе, что она меня чуть не завалила? Въебала по мне из автомата, сучара ебнутая. Нахуй ее.
- Какой ты обидчивый, - это Рейес кинул уже барыге в спину, потому что тот двинул к парням, оставляя того одного.

- Хули вы тормозите? – подтолкнул Аллена, который какого-то хрена стоял и курил, в сторону. – Давайте в темпе. Закругляйтесь.
Отсюда Оуэн должен был забросить часть дерьма на Мишин фармсклад неподалеку. Ту часть, которая предназначалась итальянцам из Чикаго, она поедет другим путем. Остальное по Калифорнии. Остатки они закидывали в Нью-Йорк. Здесь была только половина обычной партии, остальное мексы закидывали фургонами с фармзавода в течение пары недель. Ему надо было приехать раньше и объяснить за все эти передвижения Томасу, но уже как-то в другой раз, пока что только окликнул его:
- Сваливать не торопись, поговорить надо, - пока те перекидывали остатки, Мартин отдал Сэму деньги. Ждал, пока просмотрят пачки, пока сам выкуривал очередную сигарету, от которых уже начинало тошнить. Отвлекся от своих наблюдений только тогда, когда услышал, как захлопнулась дверь микроавтобуса позади. Убедился, что брат предпочел сделать вид, что его не слышал и все еще толкался рядом с фургоном. – Томас, блядь!

+1

3

Черный кот воровато шмыгнул в темную подворотню, его никто не должен был заметить, никому не должно быть до него дела. С выбитым глазом, он как герой рассказа Эдгара По, чудом избежавший виселицы от любимого хозяина за то, что не настолько удобный и приятный внешне, каким мог быть. Томас проводил стремительно проносящуюся тень взглядом, поймав за хвост мысль о том, что в этом что-то было привычное и легкое.  Когда ты носишься из угла в угол жизни, особо не привязан ни к чему, и ни к кому кроме себя, тупое биологическое существование с мимолетными  развлечениями, проще как-то. Все проще, ничего не ждешь и от себя не требуешь, а сдохнешь и это никого не заденет. Стоять и пялиться куда-то в темный угол было как минимум странно, Томаса толкнули в плечо со словам «Ты чо, блядь», выдернув от странных размышлений, возвращая в ту реальность, где дворовым котом незаметно не прошмыгнуть  нахуй. С тупой натянутой улыбкой приходится идти на свет, к фургону. Мартина не было, что Томаса почти перестало удивлять, где-то в глубине души он боялся узнать, что брат уже пару дней уже разлагается на каком сраном матрасе во вшивом обоссанном дешевом номере  отеля. Боялся, но мысли отгонял, потому что крайняя попытка поговорить привела к тому, что  оказался на грани смерти с щедрого плеча брата. Сам никогда не любил, когда вмешивались в его жизнь и сейчас, видимо, стоило отступить, дабы не быть повешенным одноглазым котом.

Когда Мартин явился на место, Томас намеренно свалил в самый людный угол сего мероприятия, вникая в тупые разговоры, вернее, пытаясь вникать все с той же бестолковой улыбкой вообще не соображая, о чем говорят, пропустив пару вопросов в свою сторону, отмечая, что даже в полумраке было понятно, что Мартин далеко не в той форме, что был раньше.  Чем чаще поднимал взгляд на брата, тем сильнее злился. Скорее своему бессилию и отсутствию безразличия. Зачем вообще нужно было к кому-то привязываться, если в итоге в эгоистичном стремлении жить как хочется, душишь окружающий. Не стоило и мысли читать окружающих, чтобы понимать, те тоже видят все и понимают. Кто с наркоманом дела иметь вообще будет? Недели загулов, после которых от Мартина останется только неподвижная тень и дело в руки возьмет кто другой. Не Томас, ему нахуй все это не усралось, еще не понятно почему до сих пор не свалил в неизвестном направлении, что можно было бы сделать сразу после событий в Сан-Франциско, на какой-то тупой надежде, что брат знает что делает и он остановится, а пока может оказать хоть какую-то помощь, он сорвется и посреди ночи куда следует. Из чувства ли того, что обязан или из семейных чувств не бросать близкого в беде.  Томас ни разу не слышал, чтобы брата как-то обсудил, либо при нем замолкали, либо народ был настолько погружен в свое дело, что наркоман их особо не заботил в «голове».

Просьбу Мартина задержаться Томас услышал, но не отреагировал на нее.  Его всегда пугали те эмоции, которые имели свойство накапливаться и тяжелым колючим удушающим комом ждать выхода. Только стоило в очередной раз бросить взгляд на брата, тот понял - не сейчас. Чего бы старший не хотел сказать, может позвонить и что нужно сказать, скоординировать. Что требовалось, не понятно. Всю неделю ебаное молчание с его стороны, только умножало злость бурлящую болезненно в крови. Уехать сейчас, да и пошло все нахуй. Томас собирался это сделать, когда услышал за спиной раздраженный голос брата, на который не  среагировать было сложно.

Сука. Окидывает взглядом присутствующих, сжимает с силой кулаки и словно натянутая струна, которая вот-вот лопнет, стоит ее задеть, приближается к Мартину, стоя от того на ощутимом расстоянии. В случае чего от пули не увернуться, но придушить будет не так легко. Томаса пугал не сам факт того, что Мартин сделал, парень в принципе не понимал на что тот способен и как следует  на что реагировать, чтобы не усугубить и без того хуевое положение дел.  Стоит напротив, с физическим болезненным чувством отмечает, что брат выглядит еще хуже, чем неделю назад и тут стоило бы взять биту да выбить из того все дерьмо, приковать к больничной койке, пусть бы пару недель в коме в реанимации  пролежал да очистился от наркоты, которую сейчас полюбому гоняет кровь по организму.  Взгляд переводит на фургон и нервно выплевывает

-Чо надо? – вовсе не от нежелания с тем разговаривать, услышать его хотел уже на следующий день по возвращению в Сакраменто, а скорее напряженный от той злости и еще дохуя каких не самых контролируемых эмоций, которые и его могут заставить взяться за пистолет и направить его на брата. Пристрелить того и будет лучше всем. Но вместо пистолета достает смятую пачку сигарет,  непослушными пальцами пытается справиться с зажигалкой, ругается на провалившуюся попытку и снова поднимает взгляд на Мартина. - Чо?
Увидеть его не ожидал сегодня, но где-то в глубине души надеялся.

Отредактировано Thomas Juhl (2021-10-10 13:22:02)

+1

4

Ему не надо слышать слов, тон голоса или смотреть брату в глаза, барыга чувствовал его состояние даже стоя в стороне, даже стоя к нему спиной, даже будучи как будто отвлеченным на что-то другое. Никогда прежде не осознавал этого так ясно, как теперь, не задумывался о том, что невольно ловит эту гребаную волну. Раздражение лениво ворочается за грудиной тлеющими углями, жжет и царапает ребра изнутри, давит на легкие, мешая нормально вдохнуть, пока Мартин наблюдает за тем, как Томас оглядывается на нервный отклик, оттягивая момент. Сам отвлекается на пару секунд, кивнув мексу и пожимая протянутую ладонь на прощание, когда тот кидает «Все отлично», дальше только слышит, как Рейес со своими подручными усаживается в машину и отъезжает. Глядит на брата выжидающе, пока тот приближается, но Томас останавливается в стороне. Будь барыга характером попроще, то его, скорее всего, чутка придавило бы хлынувшей от брата волной злости, но он просто наблюдал, как тот нервно пытается прикурить. Тихо усмехнулся и двинулся навстречу, не собирался перекрикиваться. Щелчком отбросил докуренную сигарету в сторону, останавливаясь рядом и всматриваясь в его лицо.

Только сейчас, глядя на младшего, понял, что потеряться было очередной ошибкой, что сраный марафон мог подождать еще денек, пока они не поговорят. Наркота никуда бы не делась, но зато сам Мартин в очередной раз потерялся бы, зная, что парень не обвиняет его в произошедшем. Сейчас и раздражение почти ушло. Почти. Пока Томас не открыл рот, заставляя самого барыгу на пару мгновений сжать зубы и глубоко вдохнуть прежде, чем сделать еще шаг к нему.

- Отдай... Отдай, блядь! – забрал у него из руки зажигалку и чиркнул, поднося к его сигарете и дав прикурить, после чего сунул ее обратно в руку брата, наблюдая, как он затягивается. – Поговорить надо, садись в тачку. Они дальше как-нибудь без тебя справятся, - еще раз окинул младшего взглядом и глянул за его плечо, где возле фургона терся Хью. Кивнул ему, дав понять, что Томас остается. – Давай, поехали.
Наверное, уже начал привыкать к этой манере брата сбегать – от него, от проблем, от ебаной ответственности, в конце концов. На ответственность барыге было срать, но чем дольше брат был в деле, тем больше он во всем этом увязал и если где-то подсознательно Мартин верил в то, что Томас не сдаст инфу при случае, то ручаться за то, что он не пострадает за эту инфу, он не мог. Мог только быть где-то рядом, да и в этом знатно проебывался в последнее время.

Он ведь понятия не имел, что младший там накрутил себе в башке. Надеялся только, что он не думал, что Мартин реально решил его утопить. Не вытаскивал бы его, если бы хотел, и не откачивал. Сейчас сам барыга мог только продолжать злиться на новые попытки избежать разговора, потому что, если уж он сам решил, он должен был состояться, иначе он блядь всю оставшуюся поездку не выкинет это дерьмо из головы. Он даже сейчас не хотел тащиться до места в этом молчании, поэтому поторопился и догнал Томаса уже у машины, ударив по двери, которую тот уже успел приоткрыть, закрывая обратно. Дернул младшего за куртку на плече, заставляя развернуться к себе и ткнуться лопатками в тачку.

- Прекращай, слышь... Откуда мне было знать, что ты плавать не умеешь?! Это ебучая случайность, ты и сам понимаешь, так что хватит бегать от меня, - не сводил с него взгляда, разглядывая лицо и чувствуя, как все еще забирает раздражением, как напряжение гуляет в теле, списывая это на злость, конечно, от того, что не может до него достучаться. Он вообще готов был сейчас списывать все на свое состояние, ведь его и правда до конца еще не отпустило. Выпустил брата из хватки, но тот дернулся и Мартин только в желании убедиться, что донес до него суть, перехватил младшего за шею, останавливая. Однако стоило пойматься со светлым взглядом, и барыга тут же одернул руку, будто его током ударило. Пару мгновений помедлил и отошел, теперь уже слегка растерянно глядя на Томаса.

Мне здесь больше некому верить, Томми. Обратной дороги нет, ты понял? - усмехнулся тихо, как ни в чем не бывало обходя тачку, чтобы сесть за руль. – Садись.
В прошлом году дилер подарил Мише дом здесь, в Сан-Диего. Небольшой, всего на две спальни, зато в первой линии, сразу с выходом на пляж. Так что по умолчанию останавливался, когда бывал проездом. Она теперь здесь не так уж и часто бывала. Он мог бы, конечно, сразу рвануть в Тихуану, но надо было убедиться, что младший успокоился, и успокоиться самому, перестав сжирать себя чувством вины перед ним.

+1

5

всегда  проблема в жизни была одна – отсутствие контроля над своими эмоциями. как не пытайся удержать  в  себе все, оно обязательно колошматило  в дрожащих пальцах и тошнотворно удушающем  стремлении найти выход. можно было бы проигнорировать желание мартина, поступить как обычно и поступал – свалить, потому что сейчас не было ни желания, ни сил бодаться с собственной несдержанностью. но ощущение дышащего пиздеца в спину не давало так поступить. мартин на глазах менялся, а опыт улиц не давал никаких позитивных прогнозов. может сейчас последний шанс достучаться до брата, пусть даже  и кулаками по раздражающей бледной роже. томас и не замечает, как мартин приблизился, а отшатнулся только тогда, когда зажигалка неожиданно была перехвачена, заставив на пару секунд застыть на месте повязнув во внутреннем штиле.  вдох глубокий обжигающим  горьким дымом, который невесомо и густо скользнул по горлу и заполнил легкие, возвращая чувство мнимого контроля. если бы реально хотел уехать сейчас, то наплевал на все «надо» мартина, не хотел. тревожно отмечая на себе тяжелый уставший взгляд брата, молча жадно глотая никотиновый дым, томас разворачивается к автомобилю и не оборачиваясь на мартина идет в нужном направлении. в голове в этот момент пусто, как и на языке повисает тишина тяжелая, которую нарушать не хотелось. немой, он все чаще находил подтверждение   тому, что говорить надо меньше, а может вообще перестать это делать, оставив мир вокруг себя немного спокойнее. если это возможно. у самого автомобиля мартин снова дернул, вжал в автомобиль и вцепился взглядом намертво, подчиняя желанию донести мысли. томас отлично его слышал, отлично понимал и даже знал, что стоит сказать сейчас, но немота не позволяла и звука произнести. гребаное бессилие в мышцах и мыслях заставили безмолвно стоять и с раздражением и страхом не сводить взгляда, словно перед диким зверем, стиснув зубы. дай волю себе и брат будет в этом сраном месте избит, как тот пацан на улице сан-франциско, состояние пугающе похоже. такая тишина перед первобытным желанием убить. томас дернулся, чтобы все-таки сесть в автомобиль,  не видеть так близко рожу брата, но тот решает по-своему, будто специально выводя из себя, гневно встретившись взглядом, томас выплевывает «блядь», возвращаясь к привычному состоянию.

-похуй мне на это, блядь. – томас снова открывает дверь автомобиля, добавляет – хоть сейчас вези на ту же ебаную яхту , чтобы закончить начатое. я поеду. меня не это, сука, пугает. и не я от тебя бегаю – делает пару шагов к нему ближе,   тонет в обеспокоенном  взгляде, ладонью ударяя по бритой щеке – ты в зеркале себя видел? а? – ладонь скользит к загривку, болезненно сжимая пальцы, чтобы не было легкой возможности отойти, опустить глаза, выпустить из внимания – что ты бы на моем  месте сделал? –ни один из вопросов не требовал ответа, вообще никакие слова сейчас не были ему нужны, пока мартин травит себя, не нужно иметь охуенное образование, чтобы сделать вывод: нахуй тому никто не сдался, кроме себя любимого и очередной дозы. тяжело  отрывает от брата руку, легко толкнув в плечо. – хорошо – наконец-то садится на пассажирское  сиденье. нет разницы куда тот решил ехать, хотя, казалось, безопаснее за руль сесть томасу, но спорить с братом не стал, в принципе не любил это делать. в этом, он, казалось, больше на отца похож: если правда, кажется, на его стороне, то ты ничего доказать не сможешь. каждый знает как лучше, и тем более ошибки свои не примет с посторонних слов. томас же ближе к матери, он либо дождется, когда все-таки услышать захочет, либо потонет с ним.

- Обратной дороги нет, я это давно понял – тишина в салоне не продержалась долго. Томас приложился затылком к стеклу, сев в пол оборота к брату, пристегивался он редко  и сейчас был не тот случай, когда судьбы испытывать не хотел – я и не ищу этой дороги назад. Что там блядь? Нихуя.  А вот ты как раз скатываешься  задорно в говно. Видимо в то, которое батя и описывал.  – Томас гулял взглядом по сосредоточенному лицу брата, по, почти всегда, напряжено сжатым губам и тяжелым сведенным бровям. Что в башке у того творилось не понятно, хотелось бы понимать и может ухватить сейчас, не дав возможности скатиться на дно  -  у меня нет больше никого, Мартин, кроме тебя

Отредактировано Thomas Juhl (2021-10-17 10:56:14)

+1

6

Слова слетали резко с недовольно поджатых губ брата, но Мартин уже на него не смотрел. Шарил по карманам в поисках сигарет, закуривая и зависнув в паре мгновений до этого, в просветлевшем от гнева взгляде Томаса. И ведь понимал его сейчас, потому что испытывал то же самое в ночь, когда завалился в клуб к мексам, чтобы вытащить брата с ринга. Думал, что сам его удавит собственными руками за эти выходки. Понятия не имел, что было бы, если бы его прибило этой химией. Поехал бы к его матери говорить, что не досмотрел? Ни тогда, ни уж тем более сейчас, думать об этом не хотелось, но память сама подкидывала воспоминаний. Барыга терпеть не мог чувство вины. Оно подолгу не отпускало, пожирало его изнутри, и способно было вытеснить все остальное, включая любую привязанность. Вот так легко, стоит зерну сомнений упасть на благодатную почву. Это было хуево, но контролировать он это не умел. Стоило кому-то близкому в чем-то обвинить его, запустив процесс и обратного пути уже не было. Отчасти дело было в крепнущей с годами паранойе, но Юль был не в состоянии осознать это самостоятельно. Раз за разом повторял одну и ту же ошибку. Сначала Чейз, потом Миша и сейчас Томас. Тащил в это сраное болото всех, кто хоть что-то для него значил. Неосознанно, может быть, но все же факт. Что, блядь, с ним было не так?

Барыга хоть как-то общался с отцом лет до восемнадцати, потом уже никакого общения не было практически. Сейчас стоило признать, что он и лицо его уже вспомнил бы с трудом. Последний раз они виделись лет десять назад или даже чуть больше, когда Мартин и сам еще жил в Сан-Франциско и понятия не имел, что у отца там уже была другая семья. Наверное, хорошо, что узнал об этом намного позже, иначе убил бы его. В то время обида была еще настолько свежа, что он бы мог решиться на что-то подобное. Сейчас же прежней ненависти почти не осталось, ее просто нечем уже было подпитывать – мать умерла, а младший сын Томаса оказался рядом с ним, ни смотря ни на что. Пытался ли тот найти второго отпрыска? Мартин прекрасно знал, что тот и пальцем для этого не пошевелил.

Дилер какое-то время еще оставался на месте, задумчиво наблюдая за тем, как младший усаживается в тачку, пока докуривал, чувствуя, как горит загривок, будто тот все еще впивался в него пальцами. Думал, что они разберутся с произошедшим на яхте и этот сраный напряг исчезнет. Не ожидал, что Томас заведет тему о наркоте, потому что и сам не хотел об этом говорить, но знал, что сейчас убеждать в чем-то брата бесполезно. И брата и всех остальных. Мартин и сам еще был в том пограничном состоянии, когда все еще мог сделать шаг назад, остановиться и прийти в себя, вернуться в прежнюю форму без особых каких-то усилий, но дело было в том, что он просто этого не хотел.

Когда младший снова заговорил, барыга шарил по карманам с очередным желанием закурить. Надо было врубить музыку, ведь знал, что Том ничего нового ему не скажет, чего бы он не слышал ранее о его отношении ко всему происходящему, но вместо этого продолжал слушать и нервно дернулся, когда тот в очередной раз упомянул отца:
- Ты, сука, меня будешь жизни учить?! – рыкнул нервно, отвлекаясь от дороги. - Не вздумай, блядь, при мне его упоминать больше, - отмахнулся раздраженно и закурил. Чувствовал, что терпение где-то на исходе и не собирался проверять, что будет, когда оно кончится. Благо, брат и сам заговорил о другом.
- Ты меня ненавидишь, - Мартин тихо усмехнулся, в очередной раз коротко глянув на брата и отворачиваясь обратно к дороге. Все еще чувствуя эту нервозность от прямого взгляда, блуждающего по его лицу. – У тебя еще есть мать, которая понятия не имеет, походу, где ты и что с тобой, а? И если ты не заметил, то я в это не вмешиваюсь с советами.

Музыку он все же включил и прибавил громкость, дав Томасу понять, что не собирается дальше все это обсуждать. Понятия не имел, как перекантуется здесь ночь совсем пустой, но пузырек с метадоном с собой на всякий случай прихватил, чтобы уж наверняка дотянуть до Тихуаны, а не зависнуть где-то между в поисках дозы.
- Холодильник здесь пустой, - предупредил, когда они добрались, и оказались внутри. Сам прошел, включая свет и осматриваясь, а потом обернулся, чтобы кинуть брату ключи от тачки. – Я дальше сам, утром вернешься в Сакраменто, - прошел в кухню, сгребая с полки стакан, чтобы налить воды из-под крана. – Поставки теперь три раза в месяц. Займешься этим сам, чтобы без сюрпризов. Джеймс все расскажет тебе на днях, я ему отзвонюсь, - у Оуэна были свои обязанности в городе и даже его короткие отъезды до Сан-Диего имели свои последствия, так что, раз уж появилась возможность его разгрузить, ТО барыга ей воспользуется.

+1

7

Каждая встреча - ебучий ураган, он жестко хуярит всем, что поднимет с поверхности по внутренностям, заставляет сердце колошматиться за ребрами и чувствовать так остро, будто закинулся психостимуляторами. Может переусердствовал. Будто на грани смерти. Жизнь течет по венам, энергия ебашит в каждой клетке и ты равносильно способен и убить, и подвиг совершить. Мартин своим упрямством отрезвлял. Или все-таки раздражал? Почему-то тот не видел очевидного, утопая хрен знает в каком дерьме в одиночку, будто всем должно быть на него плевать. Сказать больше тому было нечего. Или даже, казалось, что это бесполезно и только ухудшает положение. Обречённая тоска хлестнула с силой, с которой  кошка-девятихвостка рвет шкуру на спине нерадивого матроса. Томас молчит, Мартин говорит. Злой. До зубной боли одинокий. Томас стиснул зубы, так крепко, что ломота волной прошлась по всем костям. "Ты меня ненавидишь" новым ударом хлестнуло по всему существу.

-Откуда, блядь, такой вывод? С каких слов? – выпалил тут же, но громкость музыки дала понять, что на этом стоит рот свой закрыть. Томас отвернулся к окну. Казалось, каждое слово работает с точностью до наоборот, так может стоит помолчать. Молчит. Сраное молчание, в котором ты должен, видимо, принять тот факт, что сделать нихуя не можешь, дать брату самому во всем разобраться и не вмешиваться. Но если бы видел, что тот действительно сможет остановиться и взять себя в руки, то и не лез бы.  Не мамка и не папка, свои-то проблемы решает радикально, уж тем более не хотел бы лезть в чужую жизнь. Чужую. Была бы эта жизнь чужая, то уже давно бы развернулся и свалил в неизвестном направлении. Ему не привыкать. В Действиях Мартина не видит вообще никакого стремления остановиться и сомневается, что тот сможет один.
Блядь. Сжимает пальцы в кулак, разжимает. Будто онемение с которым бессилие зародилось в душе проходит по пальцам.
Брат упоминает мать, но Томас и в истории с ней чувствовал что-то похожее. Никакие слова и действия не доходили до той, наоборот все больше отдаляя друг от друга. Что теперь с ней он мог сделать? Прийти и сказать "здравствуй. вот он я" она бросит уставший взгляд, тот, с которым, казалось, смотрит на него сейчас Мартин, и закроет перед рожей дверь, потому что умер для нее сын в тот самый момент, когда он пересёк порог, чтобы бежать в Сакраменто. Дома точно осталась память о том, как доходчиво силой и словом доносил до отца о своей самостоятельности и состоятельности. А может не усрался и родной матери намного раньше.  Нет у меня никого кроме тебя. С тем же упрямством повторяет мысленно, не  отдирая взгляда от окна. Не умеешь говорить – не говори. Бить,к слову, тот тоже не умел, вообще ни в чем не имея тормозов. Как-то так природа распорядилась, что еще мелким пацаном все сминал своим неудержимым желанием любую ситуацию разрешить по-своему, выплеснуть все, что хуярит через край. Всегда.

В дом Томас тоже молча прошел следом, не понимая почему вообще так покорно следует за ним,  в голове перебирая возможные варианты развития событий. Необжитый безжизненный дом, в котором наркоман с чувством, что даже родной брат против него, не оставлял и намека на тихий спокойный вечер  с горой фаст-фуда и парой бутылок пива. Стоит ближе к выходу, смотрит на то, как серая осунувшаяся морда глотает воду. Наверное, это единственное что вообще из нужного организм получает. Где-то в карманах у того по-любому заначка. И пистолет. Ключи почти выронил, не ожидая, что  полетят в его сторону, и снова не стал  спорить. Пока не спорил.

– дай денег, хоть пожрать заказать, раз мы сюда приехали. Ты ел когда в последний раз? – Томас подошел ближе перегородив  путь, усмехнулся над собой,  будто слова заботливой матери повторял. Еще немного и будет стоять у плиты, той самой, что за спиной брата, к которой, видимо вообще никогда не прикасались, в надежде дохуя вредного сына накормить. – Помнишь? – плевать Томасу, что сейчас о делах говорит Мартин. Он мог все это сказать на складах. А жрать хотелось реально, может нервозность накопившаяся за неделю сошла сейчас на нет, только стоило увидеть Мартина хотя бы живым и способным разговаривать. – может тут хоть выпить есть чо? В таком доме по-любому есть подвал с бухлом, да? - можно было бы в этом подвале Мартина и закрыть. Отсиделся бы пару дней или неделю, все-равно никто не удивится, если Юль снова пропадет, но смотреть и бездействовать сил уже не было никаких.
- ты куда собрался завтра? – вопрос скорее прозвучал с интонацией "какого хуя", нежели неподдельный интерес к делам. Уходить Томас не собирался, отпускать Мартина тоже не собирался. В этом доме сегодня либо кто-то сдохнет, либо уже кто-то из двоих своего добьется.

Отредактировано Thomas Juhl (2022-01-10 21:51:33)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » cause we are the same, bitch


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно