полезные ссылки
лучший пост от сиенны роудс
Томас близко, в груди что-то горит. Дыхание перехватывает от замирающих напротив губ, правая рука настойчиво просит большего, то сжимая, то отпуская плоть... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
eva /

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » мои руки связаны моими же руками


мои руки связаны моими же руками

Сообщений 1 страница 20 из 30

1

https://i.imgur.com/PaOmueS.gif..... Раньше я был хороший.
Теперь, скажи, какой я? .....

[NIC]Matsuno Chifuyu[/NIC][STA]эти полосы черно-белые[/STA][AVA]https://i.imgur.com/hHSQZg4.jpg[/AVA]
[LZ1]ЧИФУЮ МАЦУНО, 17 y.o.
profession: мелкий вор.[/LZ1]

Отредактировано Archie Drake (2021-10-05 14:29:36)

+5

2

Токио - перетянутый огнями живой организм, по артериям которого течет неуемная жизнь, а ты в нем - пульсирующий клубок скуки, и выть хочется от этого утомительного времяпрепровождения где-то между Сумидой и Тайто.

Чифую ловко запрыгивает на высокое бетонное ограждение, подгибает под себя правую ногу, а левая остается повисшей в полуметре от земли. Пятка испачканного в грязи ботинка постукивает по изрисованной разными граффити - один рисунок перекрывает сотни других - поверхности, задавая одному ему известный бит.

Здесь нет ничего интересного: пара мусорных баков, сваленные на стыке домов картонные коробки, размякшие после недавнего дождя, и бездомный черно-белый кот, важной поступью вышагивающий по мокрому асфальту.

- Кс-кс-кс, - пара призывных хлопков по бедру, и зеленые глаза с узкими зрачками заинтересованно впиваются в незваного гостя внимательным, настороженным взглядом. - ну же, иди сюда, - не унимается Чифую, продолжая подзывать к себе то словом, то хаотичными жестами. Кот недоверчиво дергает длинными усами, мяукает звонко, хвостом покачивает из стороны в сторону, а парень думает: будь у него хотя бы мелочь, завалявшаяся в кармане, то можно было бы добежать до киоска за уличной едой. Но в кармане нет мелочи, а поблизости нет ничего, кроме книжного магазина, ряда парикмахерских и трех ларьков с безделушками.

Телефон разрывает спокойствие тупой стандартной мелодией, и Чифую уже страшно зол на звонящего, ведь бездомный кот почти - почти, еще бы немного, - подошел, но теперь взглядом ухватиться получается разве что за мелькнувший за мусорными баками черный хвост с белой кисточкой на самом конце.

- Чиф! - веселый голос на том конце, перебойный шум, какой-то непонятный лязг. - Ты скоро? Мы ведь только тебя...

- Ты помешал мне. Я почти погладил его, - перебивает со вздохом.

- Кого? - Кацу озадачено пыхтит в трубку.

- Кота.

- Какого кота?

- Бездомного.

Воцарившееся молчание не напрягает. Чифую все еще смотрит за мусорные баки, словно дожидаясь возвращения своего несостоявшегося друга.

- Ладно, приходи, когда наиграешься.

Дорога до района, где собирается компания, не занимает много времени, - в любой другой день, но сегодня Чифую сворачивает по дуге в переулок, чтобы оказаться на многолюдной, тесной для такого количества людей, улице. Там днем и ночью царит полная неразбериха, а у толкающихся между собой прохожих можно стрельнуть пару-тройку кошельков, оставшись незамеченным. Чифую накидывает на голову широкий капюшон, беглым взглядом цепляет особенно невнимательных людей и за одним из них, поймав неторопливый, что странно для этого места, ритм, идет несколько десятков метров. Пальцы пробираются в карман беспрепятственно, кошелек находится быстро, но какой-то особенно неловкий прохожий задевает Чифую плечом, вынуждая вздрогнуть, резко отдернуть руку и замедлить шаг.

Он заметил, он точно заметил, - в обтекаемом по обе стороны потоке людей разглядеть удается только макушку, но парень никак не реагирует, а Мацуно - то ли глупый, то ли отчаянный, - зачем-то решает обобрать беднягу еще раз.

Ну, от легкой наживы глупо отказываться, - думает, из противоположного кармана вытащив теперь телефон. И снова никакой реакции. Абсолютно, хотя Чифую - скорее мелкий неумелый воришка, нежели превосходный карманник, - готов поспорить, что парень поползновения на собственные карманы чувствует.

Он идет следом до тех пор, пока незнакомец не сворачивает на более спокойную улицу, где посторонних глаз многим меньше.

- Эй, - догоняет, преграждая путь. - эй, ты, - и в грудь тычет украденным телефоном. - ты не заметил даже, что я тебя вообще-то ограбил?
[NIC]Matsuno Chifuyu[/NIC][STA]эти полосы черно-белые[/STA][AVA]https://i.imgur.com/hHSQZg4.jpg[/AVA]
[LZ1]ЧИФУЮ МАЦУНО, 17 y.o.
profession: мелкий вор.[/LZ1]

Отредактировано Archie Drake (2021-10-05 16:49:24)

+4

3

С диабетом жить сложно, но можно, а вот с диабетом на последней стадии – почти невозможно. Баджи об этом сказал доктор – сухопарая женщина в больших круглых очках на тонкой серебряной цепочке. Она, когда увидела искреннее непонимание в глазах напротив, тяжело вздохнула и пояснила, что совсем скоро – в течение трех месяцев – потребуется операция. И все бы ничего, но она стоит, как вертолет, а последующая реабилитация – как три вертолета.

Это случилось четыре дня назад, а Баджи до сих пор пребывает в какой-то эфемерной прострации.

Он нашел способ, как заработать хорошие деньги в кратчайшие сроки, и все равно что-то не так, что-то не то. Как будто мир в одно мгновение рухнул и разбился, потом заново сложился, но перевернулся и заодно вывернул наизнанку Баджи, и теперь он не знает, не догадывается даже, как собрать себя заново. Словно руки принадлежат не ему, ноги и голова тоже – и вообще, кто он? где он? когда он? и что важнее – зачем он?

Минуты медленно выливаются в часы, часы в – дни, жизнь проходит, но мимо. Баджи не помнит, что было вчера, и было ли это вчера вообще – он не помнит тоже. Какой-то бесконечный, безжалостный день сурка, в котором Баджи застрял немым, глухим, слепым и беспомощным заложником.

Сегодня – или вчера? – он впервые заработал свои первые тридцать тысяч иен, едва не убив при этом человека. Не то, чтобы Баджи совестно или стыдно, нет, этот человек, точно так же как и Баджи, знал, на что шел, он знал, что работа опасная и влечет за собой последствия, иногда – летальные. Это тебе не вагоны разгружать и не карандаши по офисам развозить. Баджи просто не может смириться с диагнозом. Какое-то тупое, тугое отрицания ступает за Баджи по пятам, и он торгуется сам с собой, с жизнью, с судьбой, которая оказалась к нему так жестока.

За что? Блядь, за что? Почему я? Почему не он? не она?

Столько людей шныряет кругом – как он оказался посреди этой шумной площади в самом центре города? – они улыбаются, смеются, веселятся; беспечные, беззаботные. Им нет никакого дела до дерьма, которое свалилось на плечи безголового семнадцатилетнего мальчишки. Чем он хуже них? Чем он заслужил такое наказание?

Заебись, теперь он жалеет себя, словно последний неудачник и нытик. От самого себя мерзко.

Баджи встряхивает головой, и длинные черные волосы растрепываются на холодном, промозглом ветру, настырно лезут в глаза, в нос и в рот. Приходится их убрать, собрать в высокий конский хвост, прихватив черную резинку зубами. Именно в этот момент, когда руки делом заняты, Баджи краем глаза замечает движение откуда-то справа. Это движение обрастает контурами человека – пацана примерно тех же лет, что и Баджи, возможно, помладше. Пацан вытаскивает из заднего кармана джинсов бумажник и, вы не поверите, насколько же похуй. Баджи настолько безразлично, что его безразличием можно пирамиды без инопланетного вмешательства строить. Ему не хочется вляпываться в очередные проблемы, тем более не хочется их решать. И контактировать с людьми не хочется тоже. Тем более что в бумажнике мышь повесилась: Баджи привык выкладывать деньги сразу, как только их заработал. Все его сбережения лежат дома.

Пацан – то ли тупой, то ли бессмертный – идет ва-банк и крадет из другого кармана джинсов телефон. Баджи несколько мгновений размышляет – стоит ли игра свеч? надо ли ввязываться? – и, пока взвешивает все плюсы и минуты, пацан вырастает прямо перед ним и агрессивно тычет краденым телефоном в грудь. Возмущается. Недоумевает. Баджи в ответ наклоняет голову к плечу и вскидывает бровь. Взгляд у него, впрочем, абсолютно незаинтересованный.

Забавный пацан.

— Заметил. Можешь взять еще куртку, — апатично, спокойно, тихо отвечает Баджи и стягивает со своих плеч черную кожаную куртку, накидывает ее на чужие плечи. — Вечером холодно. Простудишься, — ладонью он хлопает по спине – не то, что бы дружелюбно, но и не враждебно – и дальше идет по своим делам.

[NIC]Baji Keisuke[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/zUpCHus.jpg[/AVA] [LZ1]КЕЙСКЕ БАДЖИ, 17 y.o.
profession: старшеклассник, участник подпольных боев без правил [/LZ1][SGN][/SGN][STA]по моей комнате гуляют черные вороны[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-10-06 16:47:47)

+3

4

Высушенная на износ статистика, намертво впаянная в уголовный кодекс - если вора ловят с поличным, то жди беды, - и привет, сырая тюремная камера три на четыре, хлипкая койка и пресная еда, комом застревающая в глотке. Чифую не знаком лично, но видел в фильмах. И перед глазами видит сейчас, пока улица плавно теряет свои прежние очертания, превращаясь в серые стены, душные коридоры, а люди вокруг - стражи порядка, звенящие наручниками, зачитывающие права.

Верным решением сейчас было бы сорваться с места, раствориться в безликой толпе, затеряться между царапающими небо многоэтажными домами и следующие несколько дней опасливо озираться по сторонам, ведь этот парень наверняка запомнил лицо. Но Чифую - то ли глупый, то ли отчаянный, - стоит на месте и ловит безразличные взгляды.

Парень не выглядит разозленным, не кричит об ограблении, не паникует. Более того, он совершенно спокойно предлагает забрать еще и куртку, которая через считанные секунды покрывает невольно напрягшиеся плечи. Чифую теряется. Моргает несколько раз к ряду, озадаченно приоткрывает рот, собираясь возразить, но тут же закрывает его обратно и, задумчиво нахмурившись, поджимает губы. Качнувшись от легкого хлопка по спине, он поворачивает голову следом за траекторией парня, провожая тем же растерянным взглядом

Кому расскажешь - не поверят.

Первый раз за свою относительно короткую жизнь Чифую сталкивается с подобным. И невольно заинтересовывается причинами, повлекшими за собой столь безразличное отношение к материальным ценностям. Становится жутко любопытно, а Мацуно - не тот человек, что любит теряться в догадках и довольствоваться домыслами. Он, если подумать, простой как пара йен. И действия его зачастую точно такие же - простые, незамысловатые, до безобидной глупости беспечные.

- Стой, - просит, на пятках развернувшись на сто восемьдесят градусов. - да подожди ты! - на ходу стягивает куртку, в карманы которой успевает вернуть украденное, и, прежде чем вновь оказаться лицом к лицу, накидывает на чужие плечи.

- Я, ну... - привычка забавно морщить нос, пока в голове с заминкой подбираются слова, у друзей всегда вызывает одинаковую реакцию: Кацу хохочет, и все остальные подхватывают всеобщее веселье, разряжая обстановку. Сейчас, впрочем, сложно назвать обстановку напряженной. Скорее, пассивно-равнодушной - с одной стороны, и недоуменной - с другой. - извини, в общем.

И почти что сразу:

- Лапши не хочешь? Я знаю одно клевое место.

Чифую не ждет, что парень вот так легко согласится пойти куда бы то ни было с незнакомым мальчишкой, только что предпринявшим попытку обчистить карманы, хоть и раскаянно вернувшим все на прежние места. Но он соглашается, и Мацуно, поравнявшись, ведет его до палатки, куда периодически заглядывает перекусить.

Пожилой мужчина весело приветствует парней, протягивает заламинированное меню, но в нем нет нужды, ведь Мацуно, давно облюбовавший это место - на первый взгляд невзрачное, но если присмотреться - жутко уютное, - делает заказ с ходу:

- Мы возьмем лапшу. - и, упершись ладонями в сидение, ловко вскакивает на высокий табурет.

Вместе с одной порцией лапши Чифую заказывает горячий чай, чтобы согреться. На большее у него попросту не хватит денег.

- Попробуй, - глубокая тарелка со скрипом проезжается по поверхности стойки, оказавшись перед парнем. - лучшая лапша во всем Токио. - а к себе пододвигает стакан с чаем, грея руки о горячие стенки.

- Почему тебе было так безразлично?

Чифую - простой как пара йен. И вопросы у него такие же.
[NIC]Matsuno Chifuyu[/NIC][STA]эти полосы черно-белые[/STA][AVA]https://i.imgur.com/hHSQZg4.jpg[/AVA]
[LZ1]ЧИФУЮ МАЦУНО, 17 y.o.
profession: мелкий вор.[/LZ1]

Отредактировано Archie Drake (2021-10-09 16:00:44)

+3

5

Черная кожаная куртка возвращается на плечи, и Баджи, врезавшись взглядом в пацана напротив, вскидывает бровь. Вещи – старый потрепанный смартфон и видавший виды бумажник – тоже возвращаются, они болтаются в карманах, Баджи хорошо чувствует их вес собственным телом. Что это? Вдруг проснувшаяся совесть? Жест доброй воли? Или вид у Баджи настолько жалкий, что обирать его – все равно, что отнимать последние объедки у бездомного? Ответа Баджи не знает, остается только теряться в догадках, но чего не отнять, так это взыгравшего в крови любопытства. Оно не только бодрит, но и живит, оживляет, поэтому Баджи, когда слышит предложение о лапше, вдруг вспоминает, что в последний раз ел позавчера вечером. Это были безвкусные хлопья с молоком. Желудок при упоминании еды мгновенно, как по солдатской команде, сворачивается в голодный узел и громогласно урчит, жалуется на отсутствие нормальной пищи. При мысли о горячей лапше рот непроизвольно наполняется слюной, и Баджи соглашается, коротко пожав широкими плечами. Если пацан хочет таким образом извиниться за странное, непонятное недоразумение, то так тому и быть, тем более что у самого Баджи в бумажнике мышь повесилась, в холодильнике тоже.

До палатки с едой добираются в полной тишине; пацан праздно смотрит по сторонам, разглядывая идущих мимо людей, а Баджи – на небо. Оно темное, почти черное, и, кажется, бесконечное. Большая идеально-круглая луна напоминает головку какого-нибудь дорогого швейцарского сыра, а звезды – расплескавшееся молоко. Желудок, отзываясь на мысли о еде, урчит еще громче, его урчание тонет в очередном завывании холодного, промозглого ветра.

Старик в смешном поварском колпаке, сползшем набекрень, лучится радушием при виде этого странного, непонятного пацана. Он широко улыбается, демонстрируя отсутствие правого резца, и быстро берется за заказ. Пока готовит – травит несмешные байки, а когда ставит перед Баджи большую белую тарелку с готовой лапшой, от которой исходит густой серый пар, то ретируется в служебное помещение. Баджи невольно втягивает аромат носом и задается логичным вопросом: почему тарелка одна? Нас ведь двое. Ответ, впрочем, находится быстро и сам собой: у пацана, наверное, просто-напросто нет с собой достаточного количества денег. От хорошей жизни в карманники не идут.

— Поделим, — заявляет Баджи и решительно двигает блюдо ближе к парню, так, чтобы оно оказалось между их положенными на стол руками. Всем своим видом Баджи показывает, что спорить не собирается, и, если пацан откажется от своей половины, то Баджи просто оставит ее в тарелке, а там будь что будет. Быть может, старик доест ее сам или отдаст бездомным животным. И то, и другое Баджи вполне устраивает. Он не жадный.

Рекламировать лапшу – а именно этим занимается странный, непонятный пацан – смысла нет, Баджи и так прекрасно чувствует ее пряный вкус на собственном языке. Горячий мясной бульон хорошо согревает озябший организм, как будто возвращая его к жизни; Баджи с наслаждением точит долгожданный ужин и, когда в тарелке остается последний кусок отварной говядины, на который нерешительно заглядывается пацан, то говорит, что наелся.

— Неважно, — Баджи не хочет делиться собственными проблемами и бедами, тем более что только начал о них забывать. — Не хочу отвечать, — он вытирает рот салфеткой и, скомкав ее в кулаке, метко отправляет прямо в мусорное ведро, стоящее в нескольких метрах. — Ты откуда взялся такой вообще? Как зовут? И что надо?

[NIC]Baji Keisuke[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/zUpCHus.jpg[/AVA] [LZ1]КЕЙСКЕ БАДЖИ, 17 y.o.
profession: старшеклассник, участник подпольных боев без правил [/LZ1][SGN][/SGN][STA]по моей комнате гуляют черные вороны[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-10-09 18:41:45)

+2

6

В кармане третий раз вибрирует телефон, - Кацу явно недоволен. Беспокойство прячет за потоком гневных сообщений, но Чифую игнорирует. Не скажет ведь, что сидит в лапшичной вместе с парнем, которого двадцатью минутами ранее попытался обобрать. И делит с ним на двоих одну порцию лапши.

Это, кстати, мило.

Чифую, привыкший к тому, что в мире этом чертовом ничего не дается легко и просто, испытывает какой-то почти детский восторг, глядя на пододвинутую ближе тарелку - жест щедрости со стороны человека, который позволил себя обокрасть. Или ему настолько безразлично, что поделиться едой, ровно как отдать куртку - ничего особенного?

Хочется прояснить ситуацию. Интерес ввинчивается в сознание последовательно, и Чифую, покрутив в руках палочки, тянет горячие нити лапши, обжигая губы; смотрит искоса на парня, который будто сто лет ничего не ел. Что же такого произошло в твоей жизни? Но рассказывать тот не торопится, говорит, что касаться этой темы не хочет. Это нормально.

Вы же не давние друзья, даже не приятели. Даже не знакомые, а всего лишь случайно столкнувшиеся на людной улице прохожие. Слишком беспечный вор и слишком равнодушная жертва беспечного вора. Но Чифую все еще страшно хочет узнать, хотя догадывается, что знание это может обернуться самыми неожиданными последствиями, ведь в мире этом чертовом ничего не происходит случайно.

Хотя, по правде сказать, в судьбу Мацуно верит мало.

- Да просто домой возвращался, - отвечает, глядя на последний кусок мяса, оставшийся на дне тарелки. Парень дает понять, что не претендует, и Чифую забрасывает его в рот, с блаженным удовольствием пережевывая сочную мякоть. - Ты выглядел таким задумчивым, - уязвимым, если говорить откровенно. - и мне показалось, что стащить что-нибудь из твоих карманов будет нетрудно.

А вот остаться незаинтересованным, получив несвойственную реакцию на откровенно противозаконные действия - сложно.

- Чифую, - откладывая палочки и отодвигая ближе к противоположному краю стойки пустую тарелку. - а тебя?

Они сидят еще какое-то время, разговаривают на отстраненные темы, не углубляясь в личные подробности. Мацуно, когда соскакивает с высокого табурета под настойчивую трель уже пятого по счету звонка, весело салютует теперь уже знакомому парню двумя пальцами от виска, расплачивается за еду и, широко улыбнувшись - весело и дружелюбно - зачем-то просит впредь быть осторожнее.

Не все карманники такие же миролюбивые, - думает Чифую.

С некоторыми особенно жадными до наживы он знаком лично.

Но и среди жертв воровства встречаются те, что не желают мириться с несправедливостью, - это Чифую тоже понимает, а уже через несколько дней опрометчиво ворует деньги не-у-того-человека. Не-тем-человеком оказывается приближенный к главе местной банды пацан из соседней школы, с которым следующим же вечером Мацуно сталкивается повторно, возвращаясь домой без привычной компании Кацу и ребят.

С ним.

С его чрезмерно завышенной жаждой мести.

С четырьмя точно такими же мстительными и кровожадными парнями.

И с лезвием ножа, уж точно не обещающим ничего хорошего.

Чифую - простой как пара йен, но не слабый. Драться его научили еще в младшей школе, по силе он вряд ли уступает, но против численного преимущества одних только стараний и морального боевого духа ничтожно мало. Его избивают - в живот, по подкосившимся в какой-то момент ногам, по лицу; по грудной клетке, толчками выбивая из легких воздух, а изо рта - слюну, смешанную с кровью. Содранная на костяшках кожа беспощадно саднит, болью расползается по ладони и пальцам каждый раз, когда Чифую пытается ударить в ответ, сжимая кулаки. Все тело, впрочем - концентрация боли, и правое плечо кровоточит располосованными ножом ранами.

Чифую сипло обещает, что все вернет.

Оскал перед глазами обещает, что возвращать ничего не придется, ведь избивать мальчишку куда веселее; ведь его разбитое в месиво лицо - прекрасная плата за четыре украденных тысячи йен.
[NIC]Matsuno Chifuyu[/NIC][STA]эти полосы черно-белые[/STA][AVA]https://i.imgur.com/hHSQZg4.jpg[/AVA]
[LZ1]ЧИФУЮ МАЦУНО, 17 y.o.
profession: мелкий вор.[/LZ1]

+1

7

— Тебе повезло, что я был не в настроении, Чифую, — честно признается Баджи и замолкает. Невольно он думает о том, что сделал бы с незадачливым карманником, если бы в бумажнике обитала наличность, заработанная потом и кровью в очередном подпольном бою. Впрочем, мысль Баджи не развивает и протягивает ладонь в честь знакомства. Жмет крепко, но без агрессии, и едва заметно кривит губы в беззлобной усмешке. — Кейске Баджи.

Они еще сидят в палатке, пропахшей лапшой и говядиной, какое-то время, разговаривают обо всем и ни о чем одновременно, а потом расходятся каждый своей дорогой. Баджи, когда останавливается и смотрит на пацана через плечо, провожая его внимательным взглядом, делает ставку на то, что больше в этой жизни его не увидит, не встретит.

Баджи никогда не везло в азартных играх, и на этот раз не везет тоже.
Его ставка проигрывает.

Он идет из школы домой – сбежал с последнего урока, никогда не любил японский, черт бы побрал эти лишенные всякой логики иероглифы – и сворачивает в небольшую подворотню, чтобы сократить дорогу. Но если дорога сокращается, то время на нее – нет; Баджи это понимает, когда цепляется настороженным взглядом за потасовку. Средь бела дня, ну как вам не стыдно. Еще и четверо на одного, совсем хулиганье совесть и честь потеряло.

Баджи не собирается проходить мимо, он ненавидит несправедливость, а четверо на одного – это несправедливо априори. Еще и с оружием против безоружного. Аж зубы от отвращения сводит. Раздражает.

— Эй, эй, эй, — Баджи подходит ближе, широко раскинув руки в стороны, чтобы точно заметили, чтобы точно переключили внимание, — четверо на одного, как не стыдно? — дружелюбным оскалом Баджи можно алмазы в пыль крошить. Он улыбается и, когда все поворачивают головы на голос незваного гостя, выглядывает из толпы и с нескрываемым любопытством смотрит на пострадавшего. При виде избитого до полусмерти парня, который совсем недавно весело смеялся, грел озябшие ладони о глиняный стакан с горячим чаем и делился лапшой, предательски щемит сердце. Баджи злится, хотя ничто, кроме беснующихся на лице желвак, не выдает его злости.

Баджи прихватывает зубами резинку и забирает длинные черные волосы в высокий хвост.

— Да я на вас живого места не оставлю, ублюдки.

Те смеются, но уже через несколько минут им становится вовсе не до смеха. Баджи раскидывает их, как новорожденных щенят, и даже дыхание не сбивает. А кровь на лице – так это не его, это того подонка, который полез с ножом и был этим же ножом заколот. Не насмерть – острие, кровожадно осклабившись, проехалось по груди и вонзилось под ребра. Сейчас подонок вместе с ножом безмятежно лежит под фонарным столбом. Отдыхает.

Баджи, наступив на подвернувшуюся под ноги ладонь, чей хозяин мгновенно отзывается болезненным шипением, приближается к Чифую, садится возле него на корточки и со знанием дела осматривает полученный ущерб. Когда натыкается взглядом на раненное плечо, то вздыхает тяжелее обычного и медленно прикрывает глаза.

— Ну что мне с тобой делать, — это не вопрос, а если и вопрос, то риторический. Баджи аккуратно подхватывает Чифую за талию, кладет его здоровую руку себе на плечо и тащит домой. Мать в больнице, отец вышел за хлебом четырнадцать лет назад и до сих пор не вернулся, так что вопросов не будет. А если наткнется на соседей, то скажет, мол, друг напился и полез в драку, ну, сами понимаете, с кем не бывает в шестнадцать лет.

— Обобрал кого-то менее дружелюбного? — спрашивает Баджи и помогает – аккуратно, осторожно, стараясь не причинять боли – сесть Чифую на диван в гостиной комнате. Сам растворяется за дверью во мраке коридора, но возвращается через несколько мгновений с аптечкой в руках. — Могу отвезти в больницу.

[NIC]Baji Keisuke[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/zUpCHus.jpg[/AVA] [LZ1]КЕЙСКЕ БАДЖИ, 17 y.o.
profession: старшеклассник, участник подпольных боев без правил [/LZ1][SGN][/SGN][STA]по моей комнате гуляют черные вороны[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-10-11 22:12:55)

+1

8

Удары сыпятся один за другим, снова и снова, беспорядочно, но с такой яростью, словно избитый до полусмерти мальчишка является собой по меньшей мере угрозу жизни. Из разбитой губы - кровь, заполнившая полость рта до тошнотворного металлического не привкуса даже, - вкуса; из разбитой брови - кровь, что попадает в глаз, - и вот Чифую видит лишь размытые силуэты, но продолжает чувствовать каждый новый удар. Болит абсолютно все: голова, руки, спина и живот; движение располосованным плечом - невыносимая пытка, и теплая вязкая жижа стекает по ключице и груди, одежду пачкает, заставляя ее неприятно липнуть к телу.

Чифую больше не пытается отбиваться, только неловко группируется, стараясь минимизировать любые болезненные ощущения. И не сразу понимает, что больше его никто не бьет. Он слышит голоса, болезненные стоны, грохот валящихся на асфальт тел, но рассмотреть ничего не может. Перекатывается на спину, здоровой рукой неуклюже упирается в первую попавшуюся твердую поверхность и упрямо встает, хотя все тело - сосредоточие слабости и дискомфорта, отказывается принимать вертикальное положение. Ноги подкашиваются, Чифую, покачнувшись, падает на задницу, сплевывая на землю смешанную с кровью слюну.

Просто передохнуть.

Просто перевести дух.

И все будет нормально.

Тыльной стороной рукава он вытирает - размазывает скорее - с лица кровь, языком проводит по нижней губе, силясь определить плачевность нанесенного ущерба. И только после, когда драка успевает закончиться безоговорочной победой неожиданно появившегося участника, Чифую приподнимает голову в стремлении разглядеть своего... спасителя?

Тот парень, которого ему на днях довелось ограбить.

Тот парень, с которым они поделили одну лапшу на двоих.

Тот парень, встретиться с которым Чифую и не надеялся вовсе.

- Баджи, - он улыбается - широко, дружелюбно, по-детски радостно, несмотря на разбитую губу, отозвавшуюся острой волной боли. И больше не говорит ничего, пока парень аккуратно подхватывает, помогает подняться и решительно куда-то уводит. Нет сил спрашивать, нет сил выяснять причины, заставившие Кейске вмешаться, - Чифую сипло выдыхает и, едва волоча ноги, идет рядом. Шаркает подошвами по асфальту, почему-то немного нервничает. Возвращаться домой в таком виде - затея не самая блестящая. Мать будет разочарована, ведь Чифую обещал не драться. И подрался, хотя с натяжкой. Скорее, оказался побитым. Почти что мертвым, если бы не Баджи.

В его квартире тихо и темно, как-то немного безжизненно, словно приходят сюда редко. Нет в ней пресловутого домашнего уюта, о котором любят рассказывать. Да и в его-то собственной квартире домашним уютом не пахнет, зато чего не отнять, так это частых скандалов. Чифую ведь, по мнению матери, должен был стать отличником, примером для подражания, перспективным парнем, как и его отец. А стал хулиганом, бродящим по улицам, крадущим кошельки, встревающим в драки по поводу и без.

- Не повезло, не повезло, - раздосадованно покачивает головой, упирается ладонью в сидение дивана и - не без помощи парня, разумеется - садится. С блаженством откидывается назад, запрокидывает голову на спинку и тихо выдыхает. - не думал, что он окажется таким обидчивым.

Баджи уходит в другую комнату, и Чифую, пользуясь возможностью, мельком окидывает взглядом гостиную. Ничего особенного, никаких деталей, на которые стоило бы обратить внимание. Все еще кажется, словно парень появляется здесь редко. Наверное, на то имеются свои причины.

- Нельзя в больницу, - мгновенно противится, с беспокойством глядя на аптечку. Забавно это даже - быть грозой школы, драться наотмашь со всякими идиотами, но трястись от одного только вида медикаментов. Чифую нередко обрабатывал ссадины, замазывал синяки, лечил разбитые костяшки, но каждый раз взгляд по тюбикам и флаконам - волна тревоги, и нутро стягивается тугими узлами, поднимающимися к глотке.

- Они обязательно позвонят матери, а я не хочу, - выслушивать очередные нравоучения и обвинения, но вслух: - ее беспокоить.

Чифую невольно отодвигается, когда Баджи кладет рядом аптечку. Смотрит исподлобья с надеждой и не озвученным вопросом: без этого никак?

Сам понимаешь, что никак, трусишка.

- А выпить у тебя есть?
[NIC]Matsuno Chifuyu[/NIC][STA]эти полосы черно-белые[/STA][AVA]https://i.imgur.com/hHSQZg4.jpg[/AVA]
[LZ1]ЧИФУЮ МАЦУНО, 17 y.o.
profession: мелкий вор.[/LZ1]

+1

9

— Ладно, ладно, — Баджи картинно вскидывает руки в примирительном жесте и весело улыбается, — раз нельзя в больницу, то будем справляться собственными силами. Иди сюда, — он манит Чифую указательным пальцем, приглашая сесть прямо и повернуться вправо, чтобы встретиться с Баджи лицом к лицу. Сам Баджи сидит, подмяв одну ногу под себя, и беглым взглядом оценивает фронт предстоящих работ. Несколько ссадин на лице и на шее – для них хватит обычных бинтов и антисептика; предплечья и костяшки, насколько Баджи может судить, пострадали примерно так же, ничего серьезного. Беспокойство вызывает только ножевая рана в плече. Даже сейчас из нее вытекает кровь, она пачкает белую рубашку все сильнее и сильнее, того гляди, через пару часов ткань окончательно станет красной. Баджи хмурится, когда смотрит на нее, и решительно кивает: раздевайся. Чифую, пока это делает, просит чего-нибудь горячительного – и речь вовсе не о черном чае – и Баджи иронично вскидывает бровь.

— А не рановато ли? Сколько тебе – двенадцать, тринадцать?

Чифую вопросом остается крайне недоволен и, пока он оправдывается, приводя неоспоримые аргументы в пользу собственного возраста, Баджи тихо смеется. Он неспешно поднимается с дивана и уходит из гостиной комнаты, но возвращается через несколько мгновений и ставит на журнальный столик початую бутылку виски. К ней любила прикладываться мать, пока не попала в больницу, да и сам Баджи не оставался в стороне, особенно, когда японский совсем не шел, и от количества лишенных всякой логики иероглифов хотелось повеситься. Или хотя бы уйти в бомжи.

Баджи оставляет Чифую наедине с долгожданной бутылкой и уходит снова; слышится шум воды, неодобрительное бормотание и громкое копошение, кажется, что-то падает – это Баджи ищет таз, который вскоре наполняет теплой водой, и чистое полотенце. Прежде чем обрабатывать раны, необходимо их промыть, по крайней мере, именно так делала мать, когда Баджи снова заявлялся домой в синяках и в ссадинах. Она всегда ворчала – а иногда, не сумев сдержать себя в руках, даже добавляла новых увечий  – но никогда не оставалась в стороне и обязательно помогала.

Таз переезжает на пол, а Баджи – на диван. Он поджимает губы, разглядывая плечо, и с явным облегчением вздыхает.

— Зашивать вроде не надо, рана не такая глубокая, но я бы на твоем месте не слишком доверял моим словам, я все-таки не врач. В любом случае, пообещай, что если станет хуже, то ты обратишься в больницу.

Чифую кивает и прикладывается губами к горлышку с таким видом, словно пытается надышаться [напиться] перед смертью, а Баджи беззвучно усмехается. Он, выжав полотенце, скользит им по коже лица и шеи, предплечий и плеч – медленно и осторожно, с ювелирной аккуратностью. Полотенце почти сразу становится красным – вода в тазу тоже. Приведя в порядок наименее сложные ссадины, Баджи берется за чертово плечо. Черт, как же страшно. Не добить бы.

— Ну-ка, поделись. Не жадничай, — Баджи ловко забирает из рук Чифую бутылку и прикладывается губами к горлышку, делает несколько протяжных глотков и морщится от горечи, от крепости и от пламени, горячими острыми клыками вонзившегося во внутренние органы. На мгновение кажется, что его сейчас просто-напросто вывернет от крепких, густых, плотных и тошнотворных запахов виски и крови.

Не выворачивает, а виски, удивительно, не пьянит, а отрезвляет; Баджи настороженно промывает рану чистой водой и обрабатывает ее антисептиком, обсушивает бумажным полотенцем и только потом закрывает стерильной повязкой. Он точь-в-точь повторяет то, то делала с его ранами мать, а, когда поднимает голову, то едва заметно касается лбом подбородка.  И улыбается – весело, довольно, глядя в глаза напротив.

— Чего так смотришь?

[NIC]Baji Keisuke[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/zUpCHus.jpg[/AVA] [LZ1]КЕЙСКЕ БАДЖИ, 17 y.o.
profession: старшеклассник, участник подпольных боев без правил [/LZ1][SGN][/SGN][STA]по моей комнате гуляют черные вороны[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-10-16 15:49:11)

+1

10

- Эй! - возмущается, но без намека на агрессию. - Вообще-то мне семнадцать, - исполнилось совсем недавно, и день своего рождения Чифую отпраздновал претенциозно: ввязался в драку из-за подарка, который Кацу решил торжественно преподнести, украв незадолго до этого. - я уже взрослый.

Во взгляде Баджи прослеживается очевидное желание вставить безобидную ремарку, но вместо этого он весело улыбается. Чифую невольно запоминает чужое выражение лица, взглядом ведет по вздернутым уголкам губ, оголяющим чуть заметные клыки, и выше - к глазам, в полутьме кажущимся почти что бездонными.

Бутылку Чифую все-таки получает, большим пальцем вертит крышку, и та, соскользнув с резьбы, падает куда-то между ног. Он хочет поднять, но плечо реагирует на малейшее движение, пульсирует острой болью, вынудив сдавленно вздохнуть сквозь плотно сжатые зубы. Неприятно. И кровь наверняка снова пошла.

Баджи успокаивает, говоря, что зашивать рану не придется. От одного только вида иглы у Чифую случился бы приступ паники, ему не нравятся все эти медицинские приблуды, зато встревать в различные передряги, получая видимые увечья, удается с большим успехом. Бездумно, самозабвенно сдирать кожу с костяшек, демонстрируя силу, но трусливо трястись от одного только вида аптечки, - наверное, выглядит Чифую сейчас неимоверно глупо.

Чтобы не дергаться, он пьет. Горькая, невкусная жижа жжет полость рта, царапает глотку, оседает в желудке комом, мгновенно просящимся наружу. Мацуно икает, вжимаясь губами в сжатый кулак здоровой руки, и дует щеки, пытаясь свыкнуться с непривычным послевкусием, со скрутившимся узлом желудком, с непонятным теплом, разлившимся внутри.

- Фу-у, мерзость, - ежится. Если честно, Чифую не пьет. Пробовал пару раз: первый - из чистого любопытства, второй - на спор. Напился тогда до невменяемого состояния, каким образом до дома добрался, не знает, зато от матери получил добротную порцию нравоучений. Но здесь-то ее нет. Зато есть Баджи, под аккуратные движения которого отчего-то хочется подставляться самостоятельно. Чифую исподтишка наблюдает за сосредоточенным парнем, но стеснительно отводит взгляд, когда украдкой пересекается с чужим. Чувствовать на раскрасневшихся едва ли не до ожогов щеках теплое дыхание - приятно, но немного смущает. Весь Чифую - сосредоточение смущения и неловкости, когда парень находится так близко.

Во всем нужно искать плюсы, - мать всегда так говорила. И Мацуно в своем положении находит тоже, ведь за стеснительностью ловко теряется дискомфорт от попавших на открытую рану медикаментов. Баджи наклоняется ниже, мягко прижимая к коже повязку, а когда возвращается в исходное положение, случайно касается лбом подбородка. Чифую сглатывает, теряется, но нагло разбежавшиеся по телу мурашки выдают, хотя вряд ли все в том же полумраке парень смог что-либо разглядеть.

Он улыбается все так же, а Мацуно, оцепенев от внезапно щелкнувшего в сознании «красивый», никак не может отвести взгляда. Искаженный алкоголем разум - не слишком сильно, но этого достаточно - подталкивает: давай, ну же, давай, дотронься ладонью, скользни большим пальцем по щеке, - она наверняка такая же мягкая, как и его прикосновения.

- Да я, ну... да просто, - мнется, запинаясь, голову поворачивая, чтобы зрительный контакт прервать. Чтобы не натворить лишнего. Чтобы не перешагнуть границы обусловленного дружелюбия.

Баджи - не такой, как ты.

Ты - неправильный, сломанный, бракованный, потому что на парней залипаешь гораздо чаще, чем на девчонок. Так обычно говорят, когда узнают о предпочтениях Чифую Мацуно. Так обычно говорит родная мать.

- Я, наверное, пойду. - отставляет бутылку судорожно, дном со скрипом мажет по стеклянной поверхности журнального столика, раскачивая по стенкам оставшуюся внутри жидкость. - Спасибо за помощь, Баджи, - оборачивается, поднявшись, через плечо смотрит недолго, улыбается привычно дружелюбно, но самую малость неловко. - и за виски.

За плотно закрывшейся дверью Чифую задерживается на несколько десятков секунд. Спиной вжимается в стену рядом, тихо выдыхает и пальцами щиплет переносицу. Трет глаза - попытка прогнать образ парня, чье лицо находилось слишком близко. А затем уходит, с неоднозначным чувством - радость или замешательство? - отмечая, что живут они в одном районе, почти в соседних домах, разделенных продолговатым парком с тремя детским площадками.

Они не пересекаются следующие несколько дней. Чифую исправно ходит в школу, но из-за доставляющего неудобства плеча сбегает с большинства уроков, проводя время на облюбованной детской площадке вместе с друзьями. Мать грозит отправить в больницу, беспокоится, хотя Мацуно упрямо утверждает, что все нормально.

- Господи, Чифую, ты не можешь сделать это ради моего спокойствия?

Разумеется, он может.

Мать выбирает день своей смены в больнице. Чтобы наверняка. Чтобы проконтролировать, ведь Чифую планировал соврать. Она это знает, потому к врачу отводит едва ли не за руку. Стыдно, конечно, но зато отстанет.

- Ну, вот видишь, все со мной хорошо? Я свободен?

- Свободен, - со вздохом. - будь осторожен.

- Конечно.

Тихо смеется, бодро разворачивается на сто восемьдесят, парой шагов прямиком за угол, но врезается в кого-то, не справившись с равновесием. Взгляд виноватый поднимает, рот открывает, чтобы извиниться, но тут же закрывается его обратно. Забавно хмурится, скользнув взглядом по знакомому лицу, но в улыбке расплывается уже через мгновение.

- Ты меня преследуешь? - Баджи.
[NIC]Matsuno Chifuyu[/NIC][STA]эти полосы черно-белые[/STA][AVA]https://i.imgur.com/hHSQZg4.jpg[/AVA]
[LZ1]ЧИФУЮ МАЦУНО, 17 y.o.
profession: мелкий вор.[/LZ1]

Отредактировано Archie Drake (2021-10-17 13:24:00)

+1

11

Подозрительно быстро Чифую ретируется не только из комнаты, но и из квартиры, а ведь только несколько минут назад стенал из-за больного плеча. Больше не болит? – Баджи, проводив его озадаченным взглядом, беззвучно хмыкает и неспешно встает с дивана, проходит в коридор и закрывает дверь на замок. Какое-то горьковатое послевкусие остается на языке после столь скорого и сумбурного исчезновения. Это похоже на обиду, голодно сосущую под ложечкой, но Баджи не может отыскать ее логики, тем более не может отыскать ее причин, поэтому забивает. Нет смысла гадать, лучше пойти и раздобыть немного еды в ближайшем магазине, у него сегодня вечером бой, который нельзя проиграть.

Бой он выигрывает; на нем Баджи зарабатывает тридцать восемь тысяч иен и полностью разбитое лицо. Правая бровь, нос, губы, подбородок – помято все, противник сражался, как лев, но Баджи оказался быстрее и ловчее. Следующий бой у него через четыре дня, и за это время необходимо поправиться и привести себя в должный порядок. Никто не поставит на бойца, у которого вся физиономия в ссадинах, в синяках и в кровоподтеках, хороших денег.

Следующие дни проходят на удивление спокойно. Никаких драк, никаких потасовок, никаких проблем даже – Баджи ходит в школу, мучается с проклятыми иероглифами, на переменах бегает курить так, чтобы учителя за шкирку не поймали, а по вечерам ходит подрабатывать в местный зоомагазин. Там платят немного – недостаточно, чтобы накопить на операцию матери, но эта работа Баджи нравится. Она из тех, что для души. Баджи любит животных, особенно кошек, любит возиться с ними и разговаривать, любит ухаживать и слушать тихое, безмятежное урчание. А раз в неделю, в субботу или в воскресенье, Баджи ходит в приют для животных и помогает там. Местные волонтеры – как правило, женщины немного за сорок или даже за пятьдесят – от Баджи в искреннем восторге. Они заботливо подкармливают его свежей выпечкой, приглашают в гости и все пытаются сосватать своим дочерям. Сопереживают ему по поводу матери и, конечно, не знают, не догадываются даже, каким именно способом их любимчик зарабатывает деньги на операцию.

Кстати, о матери. Баджи заглядывает к ней в больницу каждые три дня, мог бы и чаще, но она сама просила не усердствовать, в конце концов, у Баджи есть своя жизнь, и он не должен тратить ее на больничные стены, недружелюбные капельницы и тошнотворные запахи медикаментов. Однажды Баджи пришел к ней на день раньше и едва унес ноги; его мать всегда была страшна в гневе, и даже диабет третьей степени не сделал ее слабее. Порой Баджи кажется, что в этой женщине столько сил, сколько ни в одном мужчине не найдется – и физических, и духовных.

Сегодня третий день, и Баджи идет в больницу. Он с закрытыми глазами может найти палату, в которой лежит мать, так хорошо помнит дорогу. У него с собой ничего нет: врач строго-настрого запретил приносить продукты. Дело в том, что при диабете третьей стадии нельзя есть абы что, даже банан может оказаться смертельным оружием, поэтому еда извне запрещена, только строгая диета, только пресная, лишенная всякого вкуса, больничная пища. Баджи садится рядом с койкой и, ловко увернувшись от подзатыльника – ты почему опять избит до полусмерти, балбес?! – праздно рассказывает о событиях последних дней. Ничего интересно; мать называет его дураком, раз до сих пор не разобрался с иероглифами, и заинтересовывается новым знакомым, которого Баджи спас от стайки гопников. В разговоре незаметно проходит час, в итоге медсестра с красивыми глазами светло-зеленого цвета просит покинуть палату. Баджи, отсалютовав двумя пальцами от виска, уходит и в коридоре сталкивается с Чифую. Тот улыбается.

— Тоже самое могу спросить у тебя, — беззлобно усмехается Баджи и, потерев шею со стороны затылка, вдруг вспоминает, как быстро Чифую ретировался из его квартиры после обработки плеча. Впрочем, не акцентирует на этом внимания. — Ты чего тут? Из меня все-таки вышел паршивый доктор, и теперь твою руку ампутируют? — он тихо смеется и, засунув руки в карманы штанов, ступает к автомату с напитками. — Колу будешь? 

[NIC]Baji Keisuke[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/zUpCHus.jpg[/AVA] [LZ1]КЕЙСКЕ БАДЖИ, 17 y.o.
profession: старшеклассник, участник подпольных боев без правил [/LZ1][SGN][/SGN][STA]по моей комнате гуляют черные вороны[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-10-20 15:43:49)

+1

12

Чифую потирает тыльной стороной ладони лоб, большим пальцем случайно задевает недавно полученную в драке рану у брови. Шипит болезненно, но на парня смотрит с привычным дружелюбием, с привычной широкой улыбкой. Почему-то не может не улыбаться, когда видит Баджи. Причин тому не находит, да и не стремится, если честно.

Просто по-детски радуется, когда его видит. Странно. Чифую - странный немного, - так многие говорят, но не в упрек вовсе.

- Нет, нет, - вскидывает перед собой руки. - разумеется, нет. Ты все сделал отлично, просто мать настояла. У нее случается синдром чрезмерной опеки иногда. - смеется, возвращая ладони в широкий карман толстовки. На предложение соглашается, следом идет, бросив короткий взгляд за спину Баджи - туда, к двери, за которой буквально только что скрылась мать. И из которой чуть раньше вышел сам Баджи.

Это, получается, та самая палата?

Там, вероятно, и лежит женщина, о которой Чифую узнал совершенно случайно, с любопытством заглянув в документы, пока мать разговаривала с коллегой, а сам он неловко мялся где-то поблизости, терпеливо дожидаясь разрешения, чтобы наконец-таки покинуть больницу.

После рабочих смен, когда они вместе ужинают, Чифую нередко - и не без интереса - слушает различные истории о пациентах и их родственниках. Кто-то проводит у палат беспокойные часы в ожидании вердикта лечащих врачей, с кем-то приходится долго разговаривать, приводя весомые аргументы в пользу необходимости поехать и отдохнуть, а к кому-то и вовсе никто не приходит. Женщину, о которой мать рассказывала на днях, навещает только сын, и Чифую, бегло сложив дважды два, получает правдоподобную четверку, хоть математику не слишком-то жалует.

На банку, оказавшуюся в руках, смотрит несколько секунд. Затем выглядывает из-за плеча Баджи, на дверь палаты смотрит теперь уже с прослеживающимся интересом. Жутко хочется узнать подробности, но лезть в чужую жизнь - не слишком уместно, наверное. Впрочем, узнать хочется не только это.

Чифую возвращается в исходное положение и смотрит теперь на Баджи. Точнее, на ссадины и синяки, которыми его лицо отсвечивает, точно новогодняя елка. Внушительная пустующая ниша в образовавшихся догадках не дает покоя, а тешить себя домыслами Мацуно не хочет. Он с почти что аргументированным выводом хочет влезть не в свое дело, но почему-то переживает, что Баджи может воспринять это в штыки. Не хотелось бы, конечно. Чифую нравится этот парень, нравятся эти случайные встречи, нравится его веселая улыбка - та самая, которую довелось заметить несколько дней назад, когда чужое лицо оказалось в непосредственной близости, когда теплое дыхание мазнуло заалевшие щеки, когда Чифую вдруг допустил мысль, от которой мгновенно же и сбежал.

Когда сбежал из квартиры Баджи, хотя очень хотел остаться.

- А ты почему побитый такой? Проблемы какие-то?

Чифую смотрит на банку. Жестяной язычок подцепляет ногтем указательного, тянет на себя, с характерным щелчком открывает, но пить не торопится. Кола шипит, пузырится по краям образовавшегося отверстия, потому что мальчишка имел неосторожность перед открытием несколько раз банку встряхнуть. Дурак.

Оставаться в стенах больницы нет желания. Чифую не любит это место хотя бы потому, что напоминает оно о медикаментах, шприцах и прочих болезненных процедурах. Чифую ежится от одного только взгляда на безобидные аптечки, чего уж говорить о кабинетах, в которых врачи - едва ли не изверги самые настоящие. Ну, по его мнению.

Он предлагает выйти. На территории есть своя небольшая аллея, есть скамейки и нет городской суматохи, присущей любым другим аллеям и паркам. Там тихо, спокойно, под лучами заходящего солнца тепло. И можно поговорить нормально.

- Ты ведь был у матери, да? - негромко спрашивает, свалившись на скамейку и по привычке подогнув под себя правую ногу. - Прости, не в свое дело лезу. Просто интересно. Я случайно узнал, - виновато опускает голову, бессознательно покручивая в руках банку. - можешь не рассказывать, если тема, ну, больная.
[NIC]Matsuno Chifuyu[/NIC][STA]эти полосы черно-белые[/STA][AVA]https://i.imgur.com/hHSQZg4.jpg[/AVA]
[LZ1]ЧИФУЮ МАЦУНО, 17 y.o.
profession: мелкий вор.[/LZ1]

+1

13

— Ничего особенного. Ввязался в драку пару дней назад, с кем не бывает, — беспечно отмахивается Баджи и улыбается, не желая вдаваться в подробности. Чем меньше людей знают, чем он занимается по вечерам, тем лучше, в конце концов, заработок Баджи не совсем законный, его могут прикрыть в любой момент, и тогда придется искать новый способ добычи денег, а времени на это нет от слова совсем. Поэтому Баджи не распространяется и держит рот на замке, даже несмотря на то, что Чифую одним своим видом – веселым и беззаботным, добрым и дружелюбным, приятельским – внушает бесконечное доверие. Однако, как говорится в народе, чем меньше знает – тем крепче спит.

— Не только у тебя бывают проблемы с гопниками, Чифую, — беззлобно хмыкает Баджи и улыбается снова.  Он отворачивается и долго воюет с автоматом с напитками, что-то ворчливо бормочет себе под нос, пока разрывается между колой и спрайтом, а потом разворачивается и бросает красно-белую банку прямо в руки. Чифую ловит ее ловко, и Баджи снова кривит губы в одобрительной улыбке. Забавный парень.

На улице прохладно, но не холодно, и эта прохлада воспринимается едва ли не живительной после стерильной духоты больницы. Почти все лавки одиноко пустуют – время отнюдь не прогулочное – и Баджи  с тихим вздохом облегчения валится на одну из них. Лопатками он откидывается на спинку и несколько мгновений гладит равнодушным взглядом темное вечернее небо, просвечивающее сквозь когтистые лапы раскатистых деревьев, и тихо хмыкает, когда Чифую удивительно ловко складывает дважды два и в результате получает правильное решение.

— Все нормально. Тема не такая уж и больная – в отличие от матери. У нее диабет на последней стадии.

Баджи замолкает – просто не знает, что еще можно здесь сказать. Болезнь близкого человека – это всегда паршиво, а болезнь в шаге от летального исхода – паршивее некуда. Сам Баджи смирился с тем, что рано или поздно его мать умрет, но смирение в его случае не означает поражения. Он еще борется за ее жизнь, собирая деньги на операцию всеми правдами и неправдами, просто сама мысль о том, что жизнь матери оборвется, уже не шокирует так, как раньше. Баджи пережил ее, свыкся, притерся. Все пять стадий пройдены, и сейчас он плавает в спокойном, безмятежном принятии. Хотя порой, когда Баджи остается наедине со своими мыслями – это, как правило, случается по бессонным ночам – он до сих пор злится на жизнь за несправедливость. Почему он? У него ведь, кроме матери, никого не осталось. Родственников нет – даже дальних, отец ушел за хлебом четырнадцать лет назад и до сих пор не вернулся, друзей – и тех по пальцам одной руки можно пересчитать. Так почему он? Чем он так нагрешил в прошлой жизни?

Вязкую, липкую тишину, моментально повисшую над головами, нарушает сам Баджи – он открывает банку холодной колы, и та весело, совсем не под стать ситуации, пшикает в его руках. Баджи прикладывается к ней губами и делает несколько коротких глотков, жмурится от ударивших в нос газов и протяжно выдыхает.

В палатах на самых верхних этажах гаснет свет. Баджи задумчиво ведет языком по губам, слизывая сладковатое послевкусие, и смотрит на подъезжающую машину скорой помощи. Потом он медленно подается вперед и кладет предплечья на колени, сгибается и поворачивает голову, с ленивым вопросом смотрит на Чифую.

— Почему ты так быстро сбежал тогда?

Этот вопрос не беспокоит и не тревожит, скорее, просто интересует Баджи уже давно.

[NIC]Baji Keisuke[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/zUpCHus.jpg[/AVA] [LZ1]КЕЙСКЕ БАДЖИ, 17 y.o.
profession: старшеклассник, участник подпольных боев без правил [/LZ1][SGN][/SGN][STA]по моей комнате гуляют черные вороны[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-10-23 14:01:27)

+1

14

Чифую смотрит на Баджи с искренним сожалением. Ему не представить, что Кейске чувствует, - даже приблизительно не догадаться. Даже близко не понять, что испытывает парень, знающий о страшном диагнозе родственника, но, вероятно, справляться с этой ношей ему довелось научиться. Баджи не выглядит разбитым, на вопрос отвечает с холодным спокойствием. Или это прохладный ветер пробирается под ворот толстовки, впиваясь леденящими мурашками прямиком в нутро?

Чифую не знает.

Он поджимает губы, опускает голову, на банку колы смотрит так, словно в ограниченном пространстве жестяных стенок кроется непостижимый людским умам смысл бытия. С потерей родственников сталкиваться ему не приходилось, к счастью. Да и нет, кроме матери, этих родственников вовсе, если верить немногочисленным рассказам - коротким, неохотным, оборванным на полуслове. Отец изъявил желание уйти, когда Чифую должно было вот-вот исполниться четыре. Своеобразный подарок ко дню рождения, но мальчишка не сердится, хотя знает прекрасно, что жизнь сложилась бы многим лучше, если бы семья полноценная, если бы любящие родители без скелетов в шкафу, если бы воспитывался он с пониманием, а не безликими попытками навязать правильную жизнь. С правильными стремлениями. С правильными отношениями. Без тяги воровать и без намека на нездоровую, по мнению матери, ориентацию.

Чифую на нее не сердится тоже. Любит искренне и идет на уступки охотно, но меняться в угоду закостенелым предрассудкам не хочет. Хотя пытался один-единственный раз, начал встречаться с девчонкой из параллельного класса даже, пару раз на свидание сходил, но в конечном итоге безоговорочно залип на ее старшего брата. Позже вся их семья уехала из Токио, а Чифую попытки завести отношения с девушкой раз и навсегда бросил. Да и не-с-девушкой, честно говоря, тоже.

Чифую - простой как пара йен, и поступки у него такие же.

Вот и сейчас, когда Баджи нарушает воцарившуюся тишину справедливым вопросом, Мацуно беззаботно, простовато и с привычной улыбкой жмет плечами. Ему, впрочем, жутко неуютно думать о возможных последствиях своего неожиданного решения, но врать на столь откровенные темы - значит, собственноручно рыть яму, в которой рано или поздно случится оказаться.

Он тянет ртом воздух, набирает полную грудь и тут же выдыхает через нос. С мыслями собирается, слова правильные подбирает скрупулезно, бегло размышляет о причинах и самую малость страшится конечного следствия. Баджи - симпатичный; для Чифую, при каждой [хоть их и было всего три] встрече украдкой ловящего любые изменения в выражениях его лица, улыбках, в мимолетных движениях губ и пронзительных взглядах - более чем просто симпатичный. Но правильно ли говорить об этом так открыто и смело? Чифую может разорвать шаблоны общественного мнения, в которые не вписываются однополые отношения. Потому что общественное мнение Чифую интересует мало. А вот мнение Баджи - очень. Оттого и переживает, хотя понимает: рано или поздно, если они и дальше продолжат общаться [Мацуно искренне надеется на это], Кейске все узнает. Благодаря Чифую. Или вопреки.

- Ну, - улыбается шире обычного, неловко себя чувствует, нерешительно ерзает и чешет ладонью затылок, словно это поможет. - не знаю, как сказать это так, чтобы ты не ударил меня. - смеется, разглядывая валяющиеся под ногами мелкие камни и редкие опавшие листья.

Чифую трусит, имея на то полное право.

Ему очень хочется быть с Баджи откровенным, хочется довериться ему, но нутро холодеет от одной только мысли, что сейчас Мацуно расскажет, а парень - рассердится и ударит. Или еще хуже - посмеется и уйдет.

- В общем, - больше не веселится, но и головы не поднимает. Снова набирает полную грудь воздуха и тут же выдыхает, нервно - до боли - заламывая пальцы. - ты понравился мне просто, ну, знаешь, как парень. И тогда ты так близко был, - слишком близко, близко до желания поцеловать. - что я побоялся сделать лишнего. Поэтому и сбежал.

Чифую тянет губы в привычной улыбке - дружелюбной, веселой, беззаботной - но выходит неправдоподобно. Ему снова хочется сбежать. Он вжимает голову в плечи и с опаской косится в сторону Баджи.
[NIC]Matsuno Chifuyu[/NIC][STA]эти полосы черно-белые[/STA][AVA]https://i.imgur.com/hHSQZg4.jpg[/AVA]
[LZ1]ЧИФУЮ МАЦУНО, 17 y.o.
profession: мелкий вор.[/LZ1]

+1

15

Признание становится полной неожиданностью, и Баджи предательски теряется. Он так и застывает с поднесенной к губам банкой колы в какой-то тупой, глухой, слепой прострации. Хочется переспросить, но Баджи абсолютно уверен, что Чифую не оговорился, а он не ослышался. Я тебе нравлюсь? Не как человек, не как друг, а как парень?

Растерянность Баджи можно пальцами потрогать, протяни ладонь и коснешься, настолько она сильная, что осязаемая. Он не злится, не раздражается и не сердится, ничего подобного, для таких эмоций нужна сильная подоплека, а она не появляется, отказывается появляться, потому что Баджи не понимает, какие чувства испытывает. Тем более он не понимает, какие чувства должен испытывать. Признание не льстит, не воодушевляет, не греет; оно не пьянит и не отрезвляет. Абсолютная неопределенность, та самая, которую всеми фибрами души ненавидит Баджи.

Но ведь только от него зависит, когда неопределенность станет определенностью.

Баджи, ведомый этой мыслью, еще несколько мгновений тупо смотрит на Чифую. Сейчас он на распутье, стоит перед сложным выбором, и не знает, что делать и что говорить. То, что его новый знакомый оказался геем, не пугает, в конце концов, это личный выбор каждого, и Баджи этот выбор не касается. Спрашивать о причинах и разбираться в следствиях – тоже не его прерогатива. Сейчас самое важное, наверное, дать понять, что Баджи не собирается менять свое мнение о Чифую просто потому, что тот оказался «неправильным», а следом – донести, не обидев, что сам Баджи по девочкам. Только по девочкам, без исключений. Парни его не привлекают.

Хотя, если честно, то и с девчонками у него никогда не ладилось. Он встречался с парой-тройкой барышень, чьи лица и имена сейчас даже не вспомнит, и расходился. Первая его бросила за то, что четыре раза подряд просыпал свидание; вторая с ним попрощалась из-за «безынициативности и смертельной скуки», а третья просто в какой-то момент пропала с горизонтов и появилась спустя четыре с половиной месяца с новым парнем, подозрительно похожим на Баджи. Поэтому Баджи не то, что по девчонкам – он не по отношениям в принципе. Без них проще и легче, без них не надо находить время на вещи, которыми совсем не хочешь заниматься, без них остается больше денег на операцию матери.

Но лучше, наверное, сказать, что он – строго гетеро, чем объяснять, почему он вообще не хочет отношений.

— Как херово ты обо мне думаешь, Чифую, — беззлобно хмыкает Баджи и улыбается. Он, быстро стряхнув в себя оцепенение, все же доносит банку до рта и делает несколько длинных глотков. Холодная кола хорошо освежает, ободряет и возвращает в реальность. — Я, что, похож на того, кто будет бить парня просто за то, что ему нравятся другие парни? — Баджи, не отрываясь от банки, краем глаза косит на Чифую. Тот моментально теряется, что-то бормочет себя под нос в качестве оправдания, и Баджи улыбается шире. Он оставляет банку на скамью и, облизав губы, поворачивается к Чифую, заглядывает в глаза. — Спасибо за честность, но девчонки мне все же нравятся больше. Без обид? — Баджи легко толкает Чифую кулаком в плечо и кривит рот в дружелюбной ухмылке.

Баджи, пока ждет ответа, вдруг цепляется взглядом за что-то быстрое и яркое, белой вспышкой разрезавшее темное, почти черное небо. За разговором он и не заметил, как над городом нависли тяжелые, мрачные тучи, они затянули небо от и до. Баджи невольно ежится, когда думает о предстоящей грозе – он не любит громы и молнии, особенно не любил в детстве и прятался от них под кроватью. Было страшно; этот страх Баджи пронес с собой сквозь года.

— Давай пойдем куда-нибудь, где есть крыша над головой. Не люблю грозы. Что насчет лапши?

[NIC]Baji Keisuke[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/zUpCHus.jpg[/AVA] [LZ1]КЕЙСКЕ БАДЖИ, 17 y.o.
profession: старшеклассник, участник подпольных боев без правил [/LZ1][SGN][/SGN][STA]по моей комнате гуляют черные вороны[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-10-25 17:14:29)

+1

16

- Конечно, - соглашается Чифую. - без обид.

Хотя расстройство, по правде сказать, отбрасывает на прежнюю радость неожиданной встречи слишком уж внушительную тень. Мацуно улыбается, покачнувшись от слабого толчка кулаком в плечо, чешет рассеянно затылок, дружелюбие демонстрирует все то же, но огорчается тем не менее, когда на Баджи смотрит со справедливым осознанием: тебе он нравится, а ты ему, в том ключе, о котором шла речь - нет. Так получится ли вести себя как и прежде расслабленно, весело, непринужденно, когда прочно засевший в голове парень находится рядом, когда провоцирует недопустимые в свою сторону желания, а ты можешь лишь давить их в себе и беспомощно лгать, что нет в этом ничего такого?

Чифую сомневается, но клятву, что обязательно найдет способ избежать все губительное и неприятное, дает себе решительно и смело. Потому что Баджи - человек, нахождение рядом с которым по каким-то причинам дает возможность почувствовать себя комфортно и уютно без каких бы то ни было основополагающих факторов в виде интересных разговоров, общих тем или схожих увлечений.

Чифую исподтишка наблюдает за парнем, глупо краснеет, когда позволяет себе хотя бы представить, что Баджи мог бы ответить на неожиданное признание взаимностью. Не более, - Чифую не тешит себя неуместными мечтами, не разгоняет богатую фантазию, не усугубляет положения, обещающего в будущем проблемы. Чем больше он думает о своем новом знакомом, тем глубже застревает в болоте нереализованных желаний. Это не здорово. Это не имеет места быть. Это ни в коем случае не должно практиковаться в жизни семнадцатилетнего подростка.

Чифую понимает, что будет непросто, но перед трудностями никогда не трусит.

И на поход до ближайшей лапшичной соглашается с энтузиазмом, с места подскакивает энергично, с ноги на ногу переминается, массируя затекшее колено, на Баджи смотрит с улыбкой все такой же широкой, взаимностью отвечая на его собственную.

***

Чифую отвечает на телефонный звонок, ладонью зажав рот незатихающего поблизости Кацу. Тот елозит задницей по спинке школьной скамьи, на которую они вместе взгромоздились двадцатью минутами ранее, прогуляв третий урок к ряду, и безрезультатно пытается взглянуть на дисплей. Ему страшно хочется выяснить причины, заставляющие Мацуно уходить со школы после полудня едва ли не каждый день на протяжении почти что двух недель. Точнее, ему страшно хочется выяснить, с кем же Чифую стал проводить так много времени.

- Да отстань ты, - слегка толкает неугомонного друга плечом, ладонью прикрыв динамик. - нет, это я не тебе. - отвечает уже в трубку.

- Эт че, эт че парень появился у тебя?

- Да не ори!

- Ну, появился?

Чифую громко цокает и на Кацу внимания больше не обращает, на вопросы не отвечает, интереса чужого не унимает. О том, что последние две недели он почти что все свое свободное время проводит с Баджи, не пропуская ни единой возможности встретиться, не говорит тоже, - Кацу об этом и сам прекрасно знает. Пару раз они вместе ввязались в драку просто потому, что проходили, по мнению местных хулиганов, не там, где следовало; один раз Чифую и Баджи пришлось вытаскивать мальчишку из потасовки.

Сегодня, впрочем, все должно пройти гладко.

Сегодня Мацуно быстро добирается до больницы, чтобы отдать матери забытые ключи, а оттуда - прямиком к Кейске. Они еще несколько дней назад договорились провести вечер перед выходными в компании еды и каких-нибудь рандомных фильмов.

***

Полумрак гостиной комнаты разбавляют всполохи света, отбрасываемые плазмой. Чифую, скрестив ноги по-турецки, сидит на полу, привалившись спиной к дивану, время от времени - не глядя - протягивает руку в сторону Баджи, рядом с которым лежит пачка чипсов, и не без интереса смотрит фильм. Выбор пал на ужасы. Чифую их не любит, но в этот раз смотреть согласился охотно.

Он облизывает большой палец, на котором остались крошки и специи, тут же тянется, чтобы взять еще, но вместо пачки касается бедра Баджи. Соображает мгновенно, руку отдергивает так, словно прикоснулся к открытому пламени.

- Прости, - извиняется, виновато улыбнувшись. А позже, когда фильм медленно подходит к концу, но суть его давно утеряна, Чифую - дурной до невозможного - украдкой смотрит на парня, потянувшегося за телефоном и вынужденно перевалившегося через него, и вдруг решает сделать самую опрометчивую вещь.

- Баджи, - тихо зовет. - звучит тупо, знаю, и ты все еще можешь меня ударить, но, - мнется, выдыхает порывисто, смелости набирается судорожно. - можно, ну... поцеловать тебя?
[NIC]Matsuno Chifuyu[/NIC][STA]эти полосы черно-белые[/STA][AVA]https://i.imgur.com/hHSQZg4.jpg[/AVA]
[LZ1]ЧИФУЮ МАЦУНО, 17 y.o.
profession: мелкий вор.[/LZ1]

Отредактировано Archie Drake (2021-10-27 12:55:42)

+1

17

В ближайшем к дому магазине перебои с электричеством: перманентно мигает свет, две кассы из трех не работают, холодильники не охлаждают, а продавцы сидят и спокойно переговариваются между собой, безмятежно наблюдая, как администратор – молодой парень лет двадцать пяти в смешном светло-зеленом берете набекрень – бегает с горящей жопой от витрины к витрине. На единственной работающей кассе стоят шесть человек, и Баджи третий в очереди. У него в корзине две упаковки пива – для себя, и апельсиновый сок – для детей, то есть для Чифую. Тот, конечно, возмутился бы, узнай, что Баджи снова называет его ребенком, но что поделать, если Чифую действительно выглядит на двенадцать, ладно, на тринадцать с хвостиком. Баджи невольно усмехается, когда представляет себе вскипевшего Чифую – он забавно морщит нос, когда злится – и внезапно ловит себя на мысли, что опять думает о нем. В его жизни стало слишком много Чифую – в школе, после школы, на улице, в квартире, на диване, но что самое удивительное – в голове. Стоит Баджи закрыть глаза, и воображение с пионерской готовностью рисует Чифую; стоит зацепиться взглядом за чью-то блондинистую макушку в толпе, и Баджи бессознательно  вспоминает Чифую; стоит заварить лапшу – и снова перед глазами Чифую. Он везде, он повсюду; он заполонил собой мысли, время, пространство.

Это настораживает, порой – даже раздражает, но раз из раза, когда Чифую предлагает встретиться, Баджи не находит в себе сил отказаться. Однажды он даже репетировал твердое, жесткое, решительное «нет» перед зеркалом, но спустя полчаса перед Чифую все равно сказал «да».

Ну что за болван, а.

О том, что это может перейти – или уже перешло – далеко за грань дружбы, Баджи не думает, предпочитает не думать и неосознанно отшатывается от этой мысли, как от прокаженной, но смеется беззлобно и весело, когда Чифую, ненароком коснувшись плеча или бедра, заливается краской от шеи и до ушей и рассыпается в тысячи извинений.

Еще один болван, ну что поделать.

Атмосфера в магазине нагнетается, и это просто везение, что Баджи успевает купить необходимые продукты, прежде чем покупатели и персонал достигают точки кипения. Уже на улице Баджи слышит ругань, гремящую с той стороны стеклянной двери, но не обращает на нее внимания и уходит домой. Еда из пакетов переезжает на журнальный столик между плазмой и диваном, за окном стремительно темнеет, телевизор работает исправно – без перебоев; Баджи, когда нарезает мелкие закуски, задевает ножом палец, ранится и неодобрительно хмыкает, ну, что за неувязок; приходится заклеивать пластырем. А все потому, что отвлекся на сообщение в мессенджере. Чифую пишет, что будет через пятнадцать минут, немного задерживается, потому что пришлось забежать в больницу к матери, чтобы отдать ключи. Завтра Баджи тоже пойдет в больницу – и тоже к матери, а послезавтра у него очередной бой.

Еще каких-то двенадцать боев, и он приблизиться к цели и сможет оплатить операцию. Впрочем, сейчас не об этом.

Чифую, как и обещал, приходит через пятнадцать минут. Он, когда заходит в гостиную комнату, застает Баджи праздно валяющимся на большом просторном диване бежевого цвета. Тот бессмысленно и беспощадно залипает в смартфон, играя в не менее бессмысленные и беспощадные игры, и весело улыбается, когда цепляется взглядом за парня. Теперь они оба праздно валяются на диване, смотрят фильм и едят чипсы. Когда Чифую просит пиво, Баджи тихо смеется и протягивает апельсиновый сок, аргументируя этот выбор тем, что Чифую еще слишком мал для алкогольных напитков. Завязывается бескровная, безобидная драка, в ходе которой они просыпают на пол попкорн. Приходится успокаиваться и прибираться. А под конец фильма Чифую просит разрешения на поцелуй – неожиданно, внезапно, негаданно – и Баджи снова предательски застывает с банкой пива, поднесенной к приоткрытым губам.

Первая мысль – разозлиться, ведь Баджи ясно дал понять, что парни его не интересуют, а Чифую глупо, слепо, нелепо продолжает стоять на своем. Это раздражает хотя бы потому, что Баджи чувствует себя последним мудаком, когда снова и снова отказывает Чифую. Словно это он во всем виноват.

Вторая мысль – согласиться. Без причин, без аргументов, без следствий. Просто потому, что в голове яркой быстрой вспышкой мелькнуло несмелое предположение, что это может быть приятно.

Перед Баджи два стула, и он садится ровно меж ними: отчаянно уговаривая себя отказаться, он против собственной воли подается вперед и прижимается губами к губам. Это не поцелуй даже, а легкое прикосновение, но оно кружит голову так, словно Баджи не на диване, а на американских горках. Приятно или неприятно – непонятно; Баджи задерживается всего на мгновение, кладет ладонь на шею и едва заметно ее сжимает. А у самого сердце странным образом бьется где-то в горле – или в висках, или в животе, или под коленями, или в пятках. Или везде. Баджи списывает все на неправильность происходящего, в конце концов, все, что неправильно – априори заводит.

Запретный плод сладок.

[NIC]Baji Keisuke[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/zUpCHus.jpg[/AVA] [LZ1]КЕЙСКЕ БАДЖИ, 17 y.o.
profession: старшеклассник, участник подпольных боев без правил [/LZ1][SGN][/SGN][STA]по моей комнате гуляют черные вороны[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-10-28 15:03:18)

+1

18

Чифую не понимает совсем, что своей глупой просьбой положение собственное с успехом усугубляет. Чем ты вообще думаешь, когда спрашиваешь разрешения на поцелуй? Чем, идиот, руководствуешься, когда слепо поддаешься взыгравшему желанию? Что собираешься делать, когда очерченная линия допустимых границ станет только четче? От одного поцелуя Баджи не станет геем, как бы тебе этого не хотелось, а ты не станешь счастливее, не станешь спокойнее, не станешь радостнее. Так для чего все это?

Чифую, если честно, на эту тему размышлять не торопится, предпочитая разбираться с проблемами по мере их поступления. Грамотные планы, выстраиваемые предположения, безосновательные теории - все это далеко не в его стиле. Его стиль - спонтанные решения, необдуманные поступки, глупые действия; его стиль - слушать внимательно горячее сердце и совершать ошибку за ошибкой, а не прислушиваться к холодному, расчетливому разуму, избегая большинства проблем.

Мацуно всегда был таким. Мать любит рассказывать о глупостях, коих за плечами сына имеется великое множество. Как-то раз Чифую совершенно случайно нашел старую видеозапись, на которой совсем еще маленький мальчишка с тогда еще темными волосами делится конфетой с посторонним ребенком. Тем же вечером Чифую впервые узнал от матери, заставшей его за просмотром видео, что буквально через полчаса после съемки он, защищая этого же ребенка, отчаянно бросился на обидчиков, хотя тех было в двое больше, - такие же дети, но ссадин и синяков на лице Чифую случилось немало. Это была его первая в жизни драка. И это было его первое в жизни необдуманное решение сделать что-то, что впоследствии может причинить лишь боль.

Он не умеет молчать, когда говорить хочется много и громко.

Он не умеет терпеть, когда до дрожи сильно хочется что бы то ни было получить.

Он не хочет тешить себя догадками, потому о поцелуе и просит. А Баджи - удивительно - не раздражается и не бьет, не сердится и не отталкивает. Вместо этого Баджи вдруг ближе подается, ниже наклоняется и губами к губам прикасается, выбивая из легких весь кислород. Сердце Чифую мгновенно срывается на истошную дробь, о грудную клетку бьется с оглушительным грохотом, вытесняет из головы все мысли, оставляя на их месте лишь острое, но такое приятно понимание: он в Баджи не ошибся.

Это как мучиться от бесконечных ночных кошмаров, которым Мацуно время от времени поддается, но проснуться ранним утром и обнаружить веселое беззаботное солнце, нагло заглядывающее в окна; это как получить в подарок то, о чем так давно мечтал; это как... поцеловать человека, который тебе нравится, и почувствовать в ответ взаимность.

Чифую неосознанно сжимает пальцами ворот чужой футболки, но на себя не тянет, не наглеет, не пытается притянуть Баджи к себе ближе. Он выжидает несколько секунд, показавшихся несколькими вечностями, а затем несмело ведет языком между плотно сжатыми губами. Не раздвигает их, не углубляет поцелуя, но невыносимо распаляется от одной только мысли, что это Баджи; что это его теплые губы, на которых чувствуется привкус сырных чипсов и горьковатое послевкусие пива, и что это его рука касается шеи, слабо сжимая.

Поцелуй Чифую прерывает с заметной неохотой. Руки, до этого сжимающие ткань, уходят к плечам, большими пальцами вскользь коснувшись обнаженной шеи. Он всего на мгновение прижимается переносицей к подбородку, когда голову опускает и протяжно выдыхает через слегка приоткрытые губы, после чего отстраняется и выпрямляется. Чифую - покрасневший до состояния помидора, взвинченный эмоциями, но счастливый до безобразия. Улыбается, смотрит на Баджи, взгляд против воли на губах задерживает, а собственные бегло кончиком языка облизывает.

- Мы ведь все еще друзья? - аккуратно спрашивает, по прежнему продолжая улыбаться. - Обещаю, что больше приставать не стану, ну, если ты, конечно, сам не попросишь. - тихо смеется и отстраняется окончательно, не желая заставлять Баджи чувствовать себя неуютно или неловко.
[NIC]Matsuno Chifuyu[/NIC][STA]эти полосы черно-белые[/STA][AVA]https://i.imgur.com/hHSQZg4.jpg[/AVA]
[LZ1]ЧИФУЮ МАЦУНО, 17 y.o.
profession: мелкий вор.[/LZ1]

+1

19

Баджи не понимает собственных чувств – или не хочет понимать, потому что отчаянно уходит от них, бежит, убегает; отрицает. Признать то, что поцелуй с парнем оказался на удивление приятным, это что-то вроде слабости, а Баджи быть слабым не любит. Признать то, что поцелуй с парнем оказался на удивление возбуждающим, это что-то вроде поражения, а проигрывать Баджи не любит еще больше. Но противоречия, рвущие изнутри, выворачивающие наизнанку, не отменяют того, что Баджи, черт возьми,  понравилось. Понравилось, несмотря на солоноватый вкус чипсов с сыром и горьковатое пиво; несмотря на маленький градус в крови; несмотря на пугающие последствия.

Он сжимает ладонь на горле крепче – не до боли и даже не до дискомфорта, просто надо за что-то держаться, что-то осязать и чувствовать, кроме этого странного, тяжелого, плотного головокружения. Баджи протяжно вздыхает, когда чувствует горячий влажный язык на собственных губах и, кажется, теряется окончательно и бесповоротно. Еще никогда обычный поцелуй не выбивал его из колеи настолько сильно, настолько ярко и громко, невыносимо остро.

Баджи ведет. Ведет от присутствия Чифую, от его дыхания, сердцебиения и запаха тела. И это, черт возьми, страшит до дрожи, мурашки по коже; Баджи крепче стискивает зубы и медленно, тяжело отдаляется, но Чифую делает это первым. Он отстраняется – легко и весело, беззаботно и беспечно – и Баджи ловит себя на долбаной мысли, что не хочет, чтобы Чифую отстранялся. Без него мгновенно становится холодно, тоскливо, неуютно и пусто. Словно не в своей тарелке.

Вернись.
Вернись, или я заставлю тебя это сделать.

Мысленная просьба, больше похожая на приказ, так и остается невысказанной, Баджи просто не находит в себе сил, чтобы ее высказать, ведь слова колючей металлической проволокой стягивают горло. Он звучно сглатывает и на сдавленном выдохе отталкивается, прижимается спиной и затылком к стене и прикрывает глаза. Думает о том, что все испортил. Они все испортили. О какой дружбе теперь может идти речь, когда воздух меж ними вибрирует, взгляды – обжигают, а из-за прикосновений, пусть даже случайных, в штанах становится предательски тесно?

Блядь, штаны. Блядь, у него встал. От одного только поцелуя, который и на поцелуй не был похож, у него встал.

— Тебе лучше уйти, — тихим, хриплым голосом заявляет Баджи и сам себя за эти слова ненавидит. Он не хочет, чтобы Чифую уходил, он хочет, чтобы Чифую остался, но в голове – слишком много мыслей, в груди – слишком много чувств, они распирают, разрывают, донельзя раздражают. Баджи плавает в неопределенности, она с силой тянет на самое дно, он захлебывается, задыхается. В срочном порядке надо во всем разобраться, все разложить по полочкам, по порядку – и чтобы никакого хаоса в голове и уж тем более в груди. Где-то на подсознании Баджи понимает, что обижает Чифую – и не только обижает, расстраивает и пугает тоже, но не придает этому значения. Для начала надо совладать с собой и только потом лезть к другим. — Я напишу или позвоню тебе потом, — и между строк: а ты не пиши и не звони.

Баджи неторопливо отводит голову в сторону и взглядом цепляется за кассету, праздно валяющуюся на белом просторном подоконнике. Она старая, как сам мир, и покрытая слоем вековой пыли. Он нашел ее, когда разбирал вещи матери, та попросила отыскать старые фотоальбомы в ее комнате, в комоде. На кассете черным по белому выведено «Баджи, три года, день рождения». А на следующий день после дня рождения, если верить рассказам матери, отец Баджи ушел за хлебом и до сих пор не вернулся. И почему-то ему кажется, что, если бы не возраст, то после побега отца он чувствовал бы то же самое, что чувствует сейчас: растерянность, тоску, вину, стыд и бессилие. Он тогда ничего не мог поделать – и не может сейчас. Долбаное чувство беспомощности; долбаное чувство вины.

[NIC]Baji Keisuke[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/zUpCHus.jpg[/AVA] [LZ1]КЕЙСКЕ БАДЖИ, 17 y.o.
profession: старшеклассник, участник подпольных боев без правил [/LZ1][SGN][/SGN][STA]по моей комнате гуляют черные вороны[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-10-31 14:10:35)

+1

20

Чифую - самый последний идиот. И действия его такие же - идиотские, неуместные, пагубные. Мера поступления проблем растет молниеносно. И первая из них оказывается самой неприятной, пугающей, болезненной.

«Тебе лучше уйти», - грохочет в воздухе, в груди, в сознании, и не остается больше никаких иных мыслей, никаких положительных эмоций, никакой надежды. Чифую смотрит на Баджи из-под челки - долго, пронзительно, внимательно. И улыбаться перестает, потому что по прежнему чувствует себя идиотом последним, который поддался сиюминутному желанию и разрушил абсолютно все.

Ты же так хотел его поцеловать, так почему не радуешься? Ты ведь сделал это, кретин. Ты ведь насладился этим душераздирающе приятным прикосновением к чужим губам, хотя даже мысли подобной допускать не имел права. Ты ведь доволен, правда?

Нет.

Чифую чувствует, как последовательно ломается на части та идеальная комбинация, в которой они остаются друзьями, все так же ходят вместе домой после школы, зависают на переменах в коридорах, заняв самый просторный подоконник, вечерами в квартире Кейске смотрят фильмы, а по утрам время от времени прогуливают первые уроки. Чифую чувствует, как последовательно ломается их дружба, только-только окрепшая, но не пересекшая ту грань, которая позволила бы им общаться как прежде беспечно даже после столь опрометчивого поцелуя.

Мацуно не слышит голосов, доносящихся из динамика плазмы, не слышит раздавшегося где-то в стороне телефонного звонка; он не слышит, кажется, даже дыхания собственного, зато чересчур четко - «тебе лучше уйти».

Напряжение расползается по комнате, бьет выверенными разрядами точно в солнечное сплетение, а Чифую - глупый, жалкий в своей глупости и беспомощный - смотрит на Баджи, и в глазах его отчетливо читается твердое желание остаться в одиночестве.

- Ладно, - послушно соглашается, ладонью находит опору и, оттолкнувшись, грузно подскакивает на ноги. - увидимся. - или, вероятно, нет.

А на что ты рассчитывал, дурак? Что все будет подобно сказке со счастливым финалом? Ха, смешно. Чифую чувствует себя жутко уязвимым сейчас, когда, уходя из квартиры, непреднамеренно поддается самым неприятным мыслям. Что, если Баджи больше не захочет иметь дело с парнем, который влечение предпочитает испытывать к другим парням? Что, если Баджи выставит его на посмешище?

Он бы так не поступил, - думает Чифую, но переживает тем не менее, чувствуя какую-то тошнотворную пустоту.

Домой идти совсем не хочется, потому взятый курс претерпевает некоторые изменения. Чифую накидывает на голову капюшон, засовывает холодные руки в широкий карман толстовки и прибавляет шаг, чтобы до дома Кацу добраться как можно скорее. Друг встречает сонным замешательством, но в себя приходит быстро, внутрь пропускает охотно, банкой пива делится щедро. Предлагает поесть и ныряет руками в холодильник, а Чифую, пока дожидается, устроившись на высоком барном стуле, достает телефон и включает игру, скачал которую еще несколько дней назад, но поиграть так и не успел.

Кацу пытается выяснить причины столь подавленного настроения, но Чифую отмахивается, говорит, что все в порядке, улыбается широко, но горько. Горько все, что произошло, а ему не достает ни ума, ни смелости, ни решимости, чтобы отыскать верное решение. Чтобы поступить правильно.

Чифую надеется, что Баджи напишет, но тот молчит. Чифую пишет на следующий день сам, но в ответ получает по прежнему гнетущую тишину и загоревшийся синим значок: Кейске прочитал несмелое «ты в порядке?». И все.

***

Чифую языком слизывает с указательного пальца кровь. Как он вообще умудрился порезаться о клочок бумажки, на котором непонятные символы не складываются во вразумительное предложение? Неясно.

Чифую губами прижимается к ране и исподлобья смотрит на друзей, бубнит нечленораздельно, что домой лучше пойдет, а остальные пусть развлекаются дальше. От сопровождения тоже отказывается, со спинки парковой скамьи спрыгивает и на прощание салютует пальцами от виска. Обещает, что следующий раз обязательно задержится на всю ночь.

Дорого до дома сквозь парк, свернуть на выходе вправо, пройти несколько высоких домов и торговый центр, сократить путь через детскую площадку, и вот пустые глазницы погасших окон встречают Чифую мрачной тишиной. Он перепрыгивает невысокий бортик, огибает карусель и песочницу, проходит под детским городком, пригнувшись, и уже почти у самого выхода замечает силуэт. Кто-то сидит на качели, размеренно покачивается, но выглядит немного... странно? Чифую издали не видит лица, собирается мимо пройти, уже даже за пределы площадки выходит, но что-то непонятное, необъяснимое, но зверски сильное заставляет пройти несколько метров влево, чтобы разглядеть в свете показавшейся из-за облаков луны знакомое лицо. Знакомое израненное лицо.

Чифую не сомневается в собственных стремлениях, потому рядом с Баджи оказывается мгновенно. Но Чифую сомневается в том, что какую бы то ни было помощь от него Баджи согласится принять. Они ведь больше-не-друзья, вероятно.

- Баджи, - негромко зовет. - эй, Баджи, - повторяет, аккуратно дотронувшись пальцами до плеча, но тут же отдернув руку. - тебе в больницу срочно надо. Я скорую вызову, подожди только немного.
[NIC]Matsuno Chifuyu[/NIC][STA]эти полосы черно-белые[/STA][AVA]https://i.imgur.com/hHSQZg4.jpg[/AVA]
[LZ1]ЧИФУЮ МАЦУНО, 17 y.o.
profession: мелкий вор.[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » мои руки связаны моими же руками


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно