полезные ссылки
лучший пост от сиенны роудс
Томас близко, в груди что-то горит. Дыхание перехватывает от замирающих напротив губ, правая рука настойчиво просит большего, то сжимая, то отпуская плоть... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
eva /

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » ну же, давай туши — мне ни зябко, ни горячо


ну же, давай туши — мне ни зябко, ни горячо

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

https://i.imgur.com/jilGKvq.png

https://i.imgur.com/2ZZ3dgq.png

только вот даже на облаке, даже в божьем святом саду
я тебя вычислю, я тебя даже там
найду.

[SGN]  [/SGN]
[AVA]https://i.imgur.com/YmKq9PA.png[/AVA]

Отредактировано Ada Wolfhard (2021-11-08 15:03:22)

+11

2

ты приходишь как откровение.

вонзить человеку нож в спину — это ведь тоже откровение, и это откровение по сути своей даже больше, чем клятвы о любви, о верности и о количестве еще не прожитых лет. такие откровения по-настоящему задевают за живое, они остаются в душе и в памяти, их не растопчешь, не разотрешь и не сделаешь вид, что не заметил. здесь не будет фальшивой ценности пустых откровений.

ты откровенный, чистосердечный, трепетный и злой. твоя искренность — как оглушительный удар по голове, до звона в ушах и слез по щекам. трогает — нет, лапает за душу, искренность такая, что в самом деле искры из глаз слезами хлещут, — самый искренний человек на белом свете, как тут не заплакать от сентиментальности, устав от бремени этого лживого мира.

— что ж, мое последнее откровение: я никогда не хотел, чтобы ты родилась,
откровение — одна из частей библейской франшизы, и как дань в святой праздник рождества ты даришь свое последнее откровение илай. наверное, это не то, что ты бы хотел сказать родной дочери, но ни в одном из твоих слов не было ни капли фальши — это было настолько же жестоко, насколько правдиво и честно. не любили, не ждали и не хотели — это для илай.

— господи боже блять, да ты же хороша только если хорошо объебаться, — это для северины, о том, что никогда не любил ее на самом деле. ты смотришь ей в глаза и не хочешь их читать, ты смотришь ей в лицо и не можешь его терпеть. тебе все равно, она тебе никто — барыга с последней стадией алкоголизма, которая разрешает брать себя, когда ты в наркотическом экстазе, и когда она отказывает тебе в дозе метамфетамина, потому что ее пропитая белобрысая башка выдумала вам любовь, которая тебе отвратительна, ты с такой человечностью и милосердием даришь ей свой самый ценный подарок — откровение. неужели ты не добр к ней? она заслуживает знать и не быть обманутой.

ты уходишь как откровение.

ты уходишь, за собой поджигая последний мост. поджигая последнюю сигарету в пачке, за собой хлопаешь дверью бара. за собой ты оставляешь пожары, грохот и ножички в спинах случайных прохожих, за душой не оставляешь ничего. твою душу не вытряхнешь так, чтобы из нее посыпались ключики, счастливые старые фотографии, милые памятные безделушки и записные книжки с днями рождения близких, чтобы все это рассыпалось под ногами, испачкалось и порвалось, чтобы приходилось опускаться на колени, целовать ладонями шершавый асфальт, стирать кожу на пальцах и панически собирать все, пока прохожие пробегают мимо и топчат. тебе так проще — если бы ты припал к земле собирать по кусочкам свои оскверненные чувства, ты бы просто не нашел сил потом подняться. сейчас твоя душа заведомо вывернута наизнанку — по сути страшная патология, но ты, кажется, потерял страх.

ни страшно, ни зябко, ни горячо — как бы ни хотелось, это не есть суть благополучия. ничего не чувствовать — проклятие, но ты не жалуешься, так как проклинал себя самостоятельно. это то, что и называется: так тебе и надо. выдыхая клубы дыма в вечернее небо, не смотреть на пелену городского смога вместо звезд и не спрашивать бога, в которого ты не веришь, "почему?", ведь ты сам прекрасно знаешь почему.

гитарист местной группы все еще страшно фальшивит, мучительные хрипы инструмента в руках бездарного мудака доносятся до твоего слуха из распахнутого окна заведения, ты морщишься и больше не можешь оставаться здесь ни минуты. ты не даешь себе времени докурить, пешей прогулкой вдыхаешь не свежий воздух, но табачные смолы, дымишь на ходу и заворачиваешь за угол — там стоит машина и поджидает твое желание съебаться. там стоит машина — пока еще стоит. когда ты свернешь на задний двор здания, кроме одного только желания съебаться тебя будет не_ждать девчонка, ковыряющая ручку на двери твоего автомобиля.

— эй, ты какого хуя там делаешь? — останавливаешься в начале закоулка, как внезапно наплывшее грозовое облако. отбрасываешь длинную тень, спроецированную уличным фонарем, она подползает к ногам девчонки гадюкой, хотя ты стоишь достаточно далеко, и заползает ей под подошву — я тебя достану. — оставь мою тачку в покое и попробуй лучше вон ту — ее хозяин на работе и выйдет еще нескоро, — киваешь на раздолбанный джип бармена, хотелось как-нибудь посмотреть на его перекошенное от неудовольствия ебало в последний раз перед тем, как ты больше сюда никогда не вернешься. мудозвон. — у тебя три секунды, чтобы отойти. раз...

два — ты тоже мудозвон, осталось только найти третьего.

[AVA]https://i.imgur.com/n107UUK.png[/AVA]

+12

3

внутри тебя трупный яд. остатки души разлагаются медленно, словно пытаясь оставить хотя бы малый шанс на восстановление. каков самообман. клетки давно мертвы, прогнили до основания среди дыма, стука колес, прикосновений чужих. среди пыльных квартир искала свой дом, среди масок пыталась отыскать хотя бы одно лицо. всю жизнь истратила, а душа всё гнила.

в баре зализываешь раны. алкоголем прижигаешь детские обиды; шрамы, нанесенные чужим равнодушием обильно смазываешь — думаешь, что заживет. а в ночных кошмарах тучи все сгущаются, страхи обретают все новые и новые формы. но тебе ведь похуй? признайся. похуй сейчас — ночью будет иначе. и в дьявола снова поверишь, и с чертями заговоришь. вспомнишь все, о чем успела пожалеть. а сейчас — пей, милая. дай тревоге бразды правления.

сакраменто кажется адом, особенно теперь, когда возвращаешься сюда для встречи со своим прошлым. ты бы и рада не возвращаться вовсе, вот только у прошлого твоего осталось кое-что, что принадлежит тебе. и даже не сердце — этому уебану не удалось забраться даже в твои джинсы, как бы ни старался. он украл нечто более ценное: то, за чем вы вели охоту целый месяц.

кто он тебе: приятель? бойфренд? друг? значения не имеет — у череды твоих старых знакомых нет ролей. «не оглядываться — не привязываться — не любить» читаешь как мантру. саму себя пытаешься в этом убедить, но все еще не веришь до конца. никогда не остаешься, потому что твоя надломленная натура жаждет саморазрушения. никогда не будешь счастливой, потому что тебя этому не научили.

не_приятель, не_бойфренд, не_друг отзывается в сердце гулким раздражением, дрожью проходит по позвоночнику, как ядовитый паук. доверилась — проиграла. в очередной раз доказал теорему: «люди уебки», жаль только абелевскую премию за мудачество не забрал. тебе доказательств больше не нужно — можно возводить мысль в ряды аксиом — а все равно ведь ведешься на проявления любви, как ребенок малый: веришь, открываешься, помогаешь. может быть, душа и правда не успела сгореть окончательно. скорей бы уже истлела.

сейчас — пьешь. пьешь мало, никогда не напиваешься до беспамятства — просто не знаешь уже, как и в чем топить слабость. в твоем мире психологов нет, а если и были, то закончили все одинаково — в черном списке. чудак рядом признается девушке в чувствах отнюдь не высоких, мосты сжигает, как отъявленный пироман. усмехаешься горько. ничего нового — чудовищ за свой век повидала, всех их знаешь в лицо. пьешь последний глоток за ее здоровье, и тенью выскальзываешь за порог заведения, даже не расплатившись. сегодня ты на охоте.

среди ряда разъебанных в хлам машин красный кабриолет бросается в глаза слишком явно. идея хуевая — амбициозно даже для тебя, но все равно тянешься за отмычкой резким движением, отработанным годами. не останавливает ни то, что прежде такие машины не угоняла, ни то, что пьяна – все это скорее заводит, добавляет игре азарта. забываешь, правда, что победить в ней невозможно, путь только один — за решетку. обещаешь себе подумать об этом завтра. каждый раз обещаешь.

пусть руки танцуют легкими движениями, выученными наизусть, добиться результата никак не получается. под нос себе чертыхаешься, злишься на пьяную, неразумную голову. вздрагиваешь лишь когда остатки закатного солнца перекрывает тень,
а впереди, сутулясь, стоит
знакомое тебе чудовище.

тебе смешно. этого чудака знаешь лучше, чем тебе хотелось бы. за вечер в баре узнала и имя, и диагноз. человек перед тобой разбитый и зависимый. смотрит взглядом коршуна, а сам — добыча.  считает до трех, позволяя тебе уйти, но к телефону даже не тянется. чего ждет?

усмехаешься.
ладно. давай сыграем.

раз. выпрямляешься. отмычки ловко прячешь на место, и руки поднимаешь обезоружено, будто и впрямь готова сдаться. едва ли — ты в любой момент можешь сорваться с места, даже если он закричит, даже если бармен вдруг вспомнит о неоплаченной выпивке. все это пройдено, все это не страшно. тебе нужно больше адреналина — это жажда, это уже зависимость.

два. рука тянется в карман. выуживаешь оттуда начатую пачку сигарет, зажимаешь одну между зубами. смотришь на человека, стоящего перед тобой, с вызовом. помнишь — с огнем у него неплохо. даст прикурить?

три.

мне больше нравится твоя. вполне в моем стиле.

с работников бара и так на сегодня хватит, – думаешь. кидаешь заинтересованный взгляд на тачку, оценивая внешний вид уже более внимательно, без спешки. цвет красивый, но интересует тебя едва ли. гораздо больше тебя волнует тот факт, что на машине чудака ты спокойно сможешь передвигаться по городу, не переживая о том, что транспорт развалится прямо под тобой. да и денег с нее ты получишь больше.

выглядит как минимум на пятнадцать кусков, — присвистываешь, — и откуда такая у наркомана?
[SGN]  [/SGN]
[AVA]https://i.imgur.com/YmKq9PA.png[/AVA]

Отредактировано Ada Wolfhard (2021-10-16 21:44:56)

+12

4

два — она поднимает на тебя взгляд, огромные, затянутые хмельной пеленой глаза выражают целое ничего, и это на самом деле очень много: гораздо больше, чем испуг, несомненно больше, чем наивный поиск путей отсутпления. она не боится зрительного контакта — смотрит в упор и держится так, что аура безраличия заменяет ей отсутствующие напрочь духи. ее похуизм щекочет твое седьмое чувство — это слишком нахально для воровки и тебе остается только неопределенно хмыкнуть себе под нос между такта и продолжать счет, наблюдая.

три — тонкие пальцы выуживают сигарету, цепляются за фильтр заостренными ноготочками, словно нарочито хотят обратить на себя твое внимание: посмотри-ка, я выцарапаю тебе этим глаза, если ты продолжишь пялиться, но ты обожаешь смотреть людям в душу, медленно, нараспев произносишь последнюю цифру и все еще жжешься взглядом, и тогда она все-таки царапает — словами. все, что будет ею сказано, будет нанизано, как капельки яда, на дорогие гитарные струны. дергать за струнки — играть на нервах, по окончании игры одной из струн вскрыть кому-нибудь вены.

— я не... — никто из вас так и не двинулся с места, словесная перепалка заменила собой шаги и сейчас приходит твой ход, но ты спотыкаешься, на полуслове. ставишь спектакль на паузу, на стоп-кадре — твоя собственная усмешка, единственное мгновение, когда ты все-таки отводишь взгляд, чтобы свою ухмылку бросить себе под ноги. перемотка пленки, эпизодом ранее метафизически рвал человека на лоскуты за то, что не продает тебе дозу. я не наркоман. ах, да, точно. — ... уверен, что ты меня хорошо расслышала, — и все-таки находишь, как закончить начатую невпопад фразу. красиво для того, кто на секунду пошатнулся, но без слепой надежды на то, что никто не заметил. немного досадно — договариваешь и стискиваешь зубы так, что скулы обнажаются острием ножа.

ты источаешь угрозу и являешь собой олицетворение тревоги — напугать, создать ощущение опасности, измотать, выпить до дна, наиграться и в конце концов просто исчезнуть, так и не разродясь обещанной катастрофой. иррационально, с послевкусием разочарования, когда в эпилоге ты рассмеешься в лицо человеку и оставишь его, даже не тронув пальцем. издевка — более жестоко, нежели обычная расправа, у нее всегда открытый финал.
истлевшвя сигарета летит в мутную лужу у стоковой трубы, ты делаешь шаг, затем еще один — приближаешься медленно, но верно, как сама неизбежность, тянешь время, хочешь испытать терпение. наконец, сократив расстояние между вами до одного шага, простодушно протягиваешь руку, извлекаешь новую сигарету из ее пачки и неторопливо чиркаешь зажигалкой сначала для себя, а затем — для нее. курение больше не приносит никакого удовлетворения, дымовая пленка не затягивает рваную дыру внутри — она сама затянет в себя все, что хочешь. сигарета за сигаретой — одной для тебя недостаточно, это больше не помогает совсем и с некоторых пор ты куришь сильно больше, чем раньше. итак, вторая.

— она дороже, кстати. хотя откуда тебе знать, да? ты же даже в баре не расплатилась и наверняка на мели, — выдыхаешь облако дыма ей в лицо и ее острые черты на несколько секунд расплываются, но только не в твоей памяти. ты видел ее краем глаза за барной стойкой, ты видел, как она опрокидывала стопки, воровато оглядывалась по сторонам — этот дурной взгляд, тебе такое близко. ты видел, как она слиняла, не заплатив ровным счетом ничего, — ты помнишь, потому что все видел и промолчал, злорадствуя тому, что клятого недоумка-бармена обвели вокруг пальца. могла бы, к слову, сказать "спасибо".

— так схуяли ты такая смелая: потому что очень пьяная, потому что очень глупая или потому что тебе совершенно нечего терять?

слово за слово цепляется, как репей, плетя колючую проволоку беседы. пустые разговоры ни о чем — это не история твоей серотониновой ямы и ты бы уже устало послал все нахуй, но, пока еще не все твои принципы были выставлены на аукцион по дешевке ради недолговечных эпизодов кайфа, ты идешь на один из принципов и хочешь ее надломить. она — вызов, и слабого тепла от недотлевших угольков азарта в тебе еще хватит, чтобы недолго греть твой пыл, хотя бесконечная усталость не дает о себе забыть, подклевывает мозг, разъедает привычный блеск в глазах до состояния абсолютно стеклянного взгляда и ты прекрасно знаешь, что, скорее всего, сломаешься первым. но до тех пор ты, пожалуй, сыграешь в эту игру по дурной привычке.

дурные привычки — твоя излюбленнная слабость.

[AVA]https://i.imgur.com/n107UUK.png[/AVA]

+11

5

секундный надлом в его голосе ловишь в сети нервов. вкусно. исправляется живо, ловко, как актер на театральных подмостках; взгляд коршуновский отводит лишь на мгновение, коротко прерывая болезненный, обжигающий контакт. видишь, как напрягаются мышцы его лица, как буквально на секунду злость сменяется на растерянность. тебе и этого достаточно, чтобы почувствовать ядовитый привкус победы. первый выстрел и сразу в цель. блестяще.

не волчица, скорее гиена. преследуешь раненых и слабых, но не добиваешь; танцуешь на костях их отваги: пируешь, празднуешь — уходишь, лишь когда насытишься целиком, оставляя добычу падальщикам поменьше. зачем наносить первый удар, если за тебя это уже сделал кто-то другой? умение воспользоваться положением — тоже талант. ты им обладаешь, несомненно.

он двигается медленно, угрожающе. следишь за этим надменно, слегка склонив голову, темными глазами впиваясь в очертания стройной фигуры. исследуешь каждый уголок тела, в душу не заглядываешь — свет туда не провели [в темноте же — твой враг, тревога]. сама — напряженная, натянутая, словно тетива, но улыбаешься — пусть и не искренне, насмешливо, пытаясь метафорической битой опрокинуть с чудака приросшую к нему маску безразличия.  в любой момент сорвешься, выпустишь стрелу, убьешь насмерть, но пока — ждешь. ждешь и наблюдаешь.

во внутреннем кармане хранит деньги.
ключи от машины в левом кармане брюк?.. правом?..
подойди.
подойди ближе.

он подходит. даже под маской смертельной усталости видишь в глазах жестокость и злость. чувствуешь что-то в потаенных уголках – не рискнешь заглянуть глубже. он и правда мог бы напугать тебя этим диким, мучительным взглядом, но ты знаешь слишком много. знаешь хотя бы то, что за горечью в его глазах стоит откровение. что всего минуту назад рвал, метал, травмировал — прежде всего себя. что стоит прямо перед тобой и курит вторую подряд сигарету, не думая о последствиях. что нервные клетки убиты в хлам и восстановлению не подлежат. что еще пара дней, и точно выйдет в окно.
что зовут его дарси.

я сказала — минимум. но спасибо за пояснение, — скалишься. уточнение и правда полезное — главное не продешевить. вычесть пробег, траты на бензин, процент посредника, и останутся копейки. тебе же деньги нужны, как воздух. возможно даже больше. морщишься досадливо, но не от дыма, обжигающего рецепторы, а от того, что сукин сын прав. ты и правда на мели.

еще утром — ползала в грязи. от крови вытирала разбитые коленки, измученно рвала на остановке голосовые связки, костяшки пальцев разминала ударами об стену. смешная — будто бы и без этого не больно. будто бы и без этого не хочется вывернуть всю себя наружу, надрывы сердца обнажить, на посмешище людям. выкинули безжалостно, как вещь: прямо на окраине избили, ограбили, все до последнего цента, суки, забрали. даже ебанную зажигалку не оставили, а ведь она была дорога тебе, как память — сперла ее у шерифа прямо в участке. интуиция у тебя паршивая — никогда не угадываешь, в какую машину лучше не садиться. случайные попутчики хуже зверей — те хотя бы нападают ради выживания, эти — ради развлечения. но ты понимаешь — тебе еще повезло. стоишь живая, улыбаешься, заигрывать пытаешься. живучая ты тварь, оказывается, вулфхард. вот только не надо ныть и  говорить, что всего этого ты не заслужила. все ты, блять, заслужила.
и вывод из этой истории все же сделала:
пора обзавестись собственными колесами.

шумно выдыхаешь сигаретный дым. где-то в его остатках прячется тень раздражения и немой злости. не хочешь показывать слабость.
хорошо. этот ход за тобой.
ранена, но еще не убита.

ты сегодня хромаешь, а значит, кусаться будешь особенно больно.

а ты смешной. дарси, да?  — смакуешь в голове новое слово. дар-си. коротко. мило. красивое имя. для собаки. ты бы вполне рискнула назвать так корги или шпица, будь у тебя вообще возможность завести питомца. умолчишь, правда, что любишь собак побольше – тех, что в любой момент могут выйти из-под контроля и вцепиться в руку случайному прохожему. — без ножа режешь. прямо видишь людей насквозь, — протягиваешь певуче, саркастично. — как ты верно заметил, я и пьяна, и глупа, и терять мне совсем нечего, — улыбаешься слишком дерзко, делая еще один шаг вперед, сокращая расстояние до минимума. делаешь затяжку и выдыхаешь дым прямо ему в лицо, в отместку. штанины касаешься будто бы случайно, почти незаметно.

значит, в правом.

а что, разве тебе́ есть, что терять?

он все еще жертва, но есть в нем что-то и от хищника. острых скул хочется коснуться пальцами, узнать, могут ли порезать так же, как он пытается резать словами. оцениваешь его на грани врага, пытаясь сохранять крупицы самообладания. он пахнет опасностью. ты, может быть, даже убежала бы, сверкая пятками, если бы не чертов адреналин, если бы не желание победить в этой бесконечной игре. в конце концов, тебе просто нужна, блять, эта ебаная тачка.
из принципа.

мне показалось, ты довольно хорошо умеешь проебывать все, что у тебя есть.

если и умирать, то только, вгрызаясь друг другу в горло.
[SGN]  [/SGN]
[AVA]https://i.imgur.com/YmKq9PA.png[/AVA]

+10

6

сучий случай.

сука стоит перед тобой, изнеможенная, усталая, безнадежная и от этого только четырежды злая — как последняя выжившая осенняя муха, которая чувствует, что подыхает скоро, и кусается очень больно и к тому же без разбора. стоит, не двигается, позволяет себе один только осторожный шаг, сверлит своими глазами-бусинами и скалит зубы — видимо, знает, что пошатывающаяся походка сразу выдаст ее с потрохами, что едва заметишь и один твой удар — она бессильно повалится с ног наземь. еще один важный нюанс ты знаешь точно: ты не пил в этот вечер, ты даже не употреблял, но расшатанные нервы ничем не лучше, и по сути своей вас штормит обоих одинаково. в тебе самом усталости — по десять жадных глотков на каждый миллиграмм естества. и все же ты повышаешь цену за миллиграмм — знаешь гнилую систему вдоль и поперек, хочешь переиграть ее: не я тебя запомню, а ты меня запомнишь.

она пустит тебе дым в глаза и словами-сорняками обовьется вокруг ушей, чтобы отвлечь твое внимание, залезть тебе в карман и украсть ключи от машины. ты лишь пропустишь на этот счет очередную едва заметную усмешку: залезть в карман — это пол беды, тебя не слишком напрягают те, кто лезут в кошельки, в штаны или на рожон, ты ненавидишь только тех, кто зачем-то лезет в душу без лубриканта. именно за это ты взъелся на белобрысую торговку зиплоками: пыталась купить местечко в твоем омуте за два грамма наркоты — плюнуть и растереть, как это тебе отвратительно.
ее прикосновение к ткани твоей одежды легкое и невинное, как дыхание ветра. вот только погода сегодня стояла абсолютно безветренная — такая незадача. твоя рука юрко соскальзывает в карман, где покоятся ключи, — прежде, чем она успеет до них добраться. ты сжимаешь одинокий ключик в кулаке, вытаскиваешь из кармана напоказ, дразнишься, мол, смотри, сейчас перепрячу.

— надеюсь, водишь ты лучше, чем воруешь, — говоришь вкрадчиво, слегка надменно и звучишь уже на пол тона тише. самые злые и тревожные голоса демонов в голове никогда не кричат, они нашептывают, дышат в затылок, действуют на нервы и постепенно тихо и незаметно ото всех сводят с ума. в собственной голове гулкое протяжное эхо бьется о стенки черепушки, когда ты смотришь ей в глаза — в них бездна, из нее веет безнадегой, а сама она волком воет, напевает твое имя, слышишь. подслушиваешь ее так же, как она подслушала твой разговор в баре.

подслушиваешь ее дыхание — неровное: за всем внешним фарсом притаилось волнение, и ты начинаешь догадываться, что она получает с этого свою дозу кайфа. как азартный игрок — жаждет выброса адреналина, провоцирует, занимается эмоциональным вампиризмом. ты сощуриваешь глаза на секунду, как шакал, приготовившийся к нападению, и находишь золотой ключик от сундука — все это время он был у тебя в руках, кусался за кожу на ладонях холодом металлической резьбы, отпирал любимую машину минимум за пятнадцать кусков. ты совершаешь свой последний вираж насмешки — внезапно подкидываешь ключик вверх по параболе в её направлении, ей остается только лишь поймать и потом гадать, что это было: злая продуманная уловка, унизительный акт жалости или все-таки ее победа, но с досадным привкусом разочарования на кончике языка. она хочет адреналина — она его не получит, как ты не получил сегодня стимуляторный психоз. пускай это будет ее победа, простая, бесхитростная, скучная, не такая, на которую она рассчитывала — ужасно обидно, когда тебе откровенно поддаются в такой интересной игре и ты не понимаешь почему.

— отвези меня домой и делай, что хочешь, — кривая ухмылка, после которой ты устало прикрываешь глаза, делаешь последнюю долгую затяжку и выбрасываешь вторую сигарету вслед за первой. ты с ней закончил. ключи от твоей машины теперь у нее в руках, ты действительно хорошо проебываешь абсолютно все, настолько хорошо, что ты сам остаешься в восторге. — только не продешеви. видишь ли, теперь ты права — терять мне нечего, но знаешь что: я решил так сам, — и ты вдруг будешь громко смеяться, отойдешь на шаг, разведешь руки в стороны, как мишень для новичков, чтобы легче было попасть и труднее вообразить себя легендарным стрелком. твои спонтанные перемены настроения на грани безумия, как в центре действия психоделического артхауса, иррациональные, нелогичные, странные — ты замечал, как людям становится от этого не по себе, как они начинают испытывать откровенный дискомфорт, и тебе это нравилось. ты мог быть пугающе странным.

— чего смотришь? туши давай свой бычок.

[AVA]https://i.imgur.com/n107UUK.png[/AVA]

+11

7

ваша игра в морской бой длится всего пару секунд. мимо — ранил. мимо — ранила. ты ловким движением тянешься вниз, готовая сделать последний ход, и когда кажется, что ты уже победила,
он топит последний твой корабль.

мудак.

сердце пропускает удар. он смотрит на тебя обезоруживающе, с издевкой. позиции меняются в мгновение ока, и вот уже не ты, а он в роли охотника нависает над тобой, держа в руках заветный приз. под беспощадным взором ощущаешь себя пристыженной школьницей, которую поймали за гаражами с сигаретой в зубах. тягучая неудовлетворенность отзывается в животе стрекочущим чувством, вверх по спине пробегает волна гнева – ты в ней едва бултыхаешься, тонешь без шанса спастись. возможность завершить начатое представляется теперь отнятой у ребенка конфеткой, а хулиган всё смотрит, насмехается, упивается твоим проигрышем, словно его это заводит не меньше, чем тебя — выигрыш. как вообще, черт возьми, ты могла так проебаться?

не честно, — хочешь крикнуть. — я почти добралась, — едва не вырывается.

а он тем временем не промазал, не ранил, а сразу перекрыл тебе воздух.
сразу убил.
и ты в ярости.

ты, вообще-то, в положении плачевном: тебя, если ты успела забыть, только что словили на краже, — второй раз за день, — а ты стоишь, исступленно смотришь на него черными глазами, пытаешься прожечь дыру в его бессовестном лице. то ли алкоголь внутри, то ли раздражение не дают сдвинуться с места, и ты не бежишь — нет — все с тем же равнодушным видом тянешь к себе сигарету, а затем нервно выдыхаешь остатки терпкого дыма в разросшееся в два шага расстояние между вами. он не звонит в полицию, не зовет охрану бара  — напротив, остается спокойно наблюдать за тобой. чего добивается?

думала, что мыслишь на два хода вперед, но не учла, что играешь с гроссмейстером. его слова вводят тебя в ступор. действия добивают окончательно. растерянная, слегка пошатываешься, но ключи все-таки ловишь — проворство не пропьешь. и вот, наконец, долгожданной победой сияет в руках трофей. победа ли это? внутри зябко, пусто — никакого удовольствия. это как с читами раскладывать пасьянсы — теряются и смысл, и интерес. в твоем деле сам результат не так важен, как полученная в итоге доза эндорфинов. радость приносят не вещи, добытые в результате кражи — нет. натуральный кайф испытываешь от самого процесса. вернее, от степени его успеха и масштабности.

три минуты назад ты назвала дарси наркоманом. теперь и он раскусил твою зависимость. чем ты в итоге лучше?

меньше всего понимаешь, с чего он взял, что ты продолжишь играть по его правилам. ждет, что отвезешь его домой, — недоумок, — между тем сейчас, когда машина буквально находится в твоих руках, ты вольна на этой самой ноте показать своему новому не_знакомому изящный средний палец и уехать в закат. в целом, именно это ты бы и сделала, если бы победила.

но внутри тебя по-прежнему клокочет обида. ты стоишь на месте, даже не думая дергаться, не собираясь подчиняться его наивным, невнятным приказам. ты не понимаешь хода его мыслей, не можешь распознать его странную, изощренную логику. отвезешь его домой, а он сдаст тебя копам. бросишь здесь, на обочине — скорее всего, сделает то же самое. отказываться от добычи вовсе ты не намерена — не сейчас, не после всего этого спектакля, так талантливо разыгранного вами двумя. смотришь в его глаза нагло, а он тебе в ответ так уверенно и спокойно: туши.

туши, — понимаешь ли, говорит.
только если об тебя, — думаешь.

и все-таки тушишь.
но не потому, что решаешь беспрекословно подчиниться; потому лишь, что видишь, как бармен запоздало выходит на улицу и оглядывается вокруг — точно тебя ищет. бросаешь недокуренный бычок на землю, придавливаешь его ногой. ключами резво открываешь двери почти что своей машины.

к черту. садись.

ключ в замке зажигания. проверяешь зеркала. давишь в себе желание показать бармену фак, потому что тебя-то, может, и не найдет, а машину запомнит наверняка. она тебе нужна. по крайней мере, на ближайшие пару дней. потом это будут уже не твои проблемы.

отчаянный ты тип, — шепчешь насмешливо, но насмешка звучит из твоих уст как-то горько. — пустил пьяную девушку за руль. так легко расстаешься со своим богатством. что с тобой не так, дарси? в чем подвох? — выезжаешь из переулка, в зеркало заднего вида наблюдаешь за тем, как растерянный бармен безуспешно оглядывает окрестности бара. ты вовремя успела смыться с места преступления — в момент, когда машина поворачивает на трассу, невезучий работник достает из кармана смартфон.

давай, показывай путь.
[SGN]  [/SGN]
[AVA]https://i.imgur.com/YmKq9PA.png[/AVA]

Отредактировано Ada Wolfhard (2021-10-18 11:58:59)

+11

8

проиграла — не твои собственные мысли, но мимический шифр, считанный с ее лица, как мелодия с нотного альбома: всполох глаз - поджатые губы - мелкая дрожь нахмуренных бровей - проросшие шипами скулы — про-иг-ра-ла на четыре заключительных звучных аккорда, это кóда. должно признать, играешь ты гораздо лучше, чем тугоухий гитарист из бара, хотя и учился на отцовской гитаре сам. отец бы сплюнул тебе в лицо: не находит ни одного повода гордиться тобой, потому что ты вырос недоумком, который все никак не наиграется, а у тебя тем временем огромный повод для собственной гордости — играешь ты виртуозно. ты действительно не наигрался: детства для игр как такового не было, потому что гордый отец гордо ушел в закат, оставив тебя с матерью-шлюхой без намека на гордость. теперь ты отыгрываешься за все, но игрушки уже нужны другие, взрослые, и люди вполне на эту роль подходят.

она подходит. она подходит к двери автомобиля и открывает его так, будто он всю жизнь принадлежал ей, — тоже гордая. ты опадаешь на переднее пассажирское сидение рядом с ней отмершим осенним листом: за окном паршивый май, но ты будто помотался и состарился на полгода быстрее, чем весь мир вокруг. мир покачнется, когда она заведет машину и сначала неловким рывком попытается справиться с управлением вусмерть пьяная. из того, что ты ненароком насчитал краем глаза в баре, в ней минимум пол бутылки на сорок градусов и на ноль зеленых — из зеленого можно только с натяжкой засчитать бледное от употребления героина лицо бармена, которого бессовестно облапошили у тебя на глазах. его туша, кстати, вываливается из заведения до того, как вы успеваете свалить, и ты крайне рад этому обстоятельству, ведь он выходит обиженный, злой, осознавший свой проеб и к тому же видит вас вдвоем, глотая от этого сразу двойную ударную порцию неприязни — любо-дорого смотреть.

вы съезжаете на трассу и ты кивком даешь знак ехать по прямой.

— отчаяние — не самое правильное слово, — но это первое, что приходит на ум. ты говоришь протяжно, певуче, медленно смакуешь слово на языке, будто пробуя его на вкус и пытаясь узнать, рыская ощущения по закоулкам памяти, но сознание блуждает впотьмах и верного определения себя ты не находишь. ты не находишь себя в зеркале по утрам, из отражененной реальности на тебя пялится кто-то чужой, прикидывается знакомым, передразнивает твои движения и издевательски искажает все, что ты пытаешься явить собой. видит бог, ты однажды разобьешь это клятое зеркало к чертям собачьим. и, может, тогда кривое изображение в нем больше не будет напрягать и вызывать вопросов. все, что от тебя осталось на сегодняшний день, — это имя. ты долбанная эпитафия на могильной плите — это метафора, а вот то, что тебя все знакомые похоронили заживо, уже никакая нахуй не метафора. девчонка твое имя распробовала, как вкусную конфету, и теперь тянет бледные ручки, чтобы откусить еще, а прикус у нее в самом деле волчий и ты каждый раз попадаешь на клык. и похуй? — похуй. мне вообще с некоторых пор плевать на все, кроме...илай, и ты не спрашиваешь ее имя в отместку, потому что любое другое не имеет для тебя значения. и пускай она рядом мысленно дописывает себе "все, кроме наркотиков" — так даже лучше, хочешь казаться поверхностным и простым, как два цента, ибо никто не полезет в дом с голыми стенами, надеясь обнаружить там сокровища и разграбить святыню. твой алтарь не то, чтобы слишком богато украшен, — помнишь ведь, что собственноручно сложил всю свою жизнь в коробки для хлама и выставил за порог. там одна только иконка, на иконке — имя, которое переводится как "клятва богу", но ценность этого артефакта ты определяешь сам — неприкосновеннно.

— а что, делаешь вид, что тебе интересно? слишком вежливо для дрянной воровки. так в чем подвох? может быть, тебя еще и хорошо воспитывали, этикет знаешь, училась на отлично, на скрипке играла, свою полноценную семейку радовала, и мама сказки на ночь читала, и папа — добродушный семьянин? — вы плавно набираете скорость, ты плавно разгоняешься в унисон и потрошишь чью-то душонку точно так же, как кто-то назойливо тыкает твою, ведь прекрасно осознаешь этот тип человека — твой тип человека, и что, скорее всего, ты попадаешь в открытую язву — туда, где должна была бы быть заплатка из благополучного детства, но вместо нее кровит некрасивый глубокий дефект в ткани судьбы. вероятность всего сказанного тобой стремится к нулю, пока вы незаметно стремитесь друг к другу, подкрадываясь чересчур близко и пытаясь взаимно проникнуть в головы — диффузия, которая в конечном счете ведет к полному смешению, не разделишь на фракции и центрифугой. но это потом.

сейчас капли ползут по стеклу, по лицу ползет оползень улыбки. снова обрушился майский дождь и кажется, будто кто-то не выдержал и разрыдался, что вообще-то до жути весело и тебе снова становится смешно. одна только досадная тревожная сноска на форзаце пьесы никак не дает покоя: смех — на самом деле твоя защитная реакция, и от адской боли можно рассмеяться до слез. может быть, она узнает об этом, если решится прочесть до конца.

[AVA]https://i.imgur.com/n107UUK.png[/AVA]

+9

9

плевать на все, кроме…

наркотиков?
дарси кажется тебе нариком вполне образцовым, в астрале проебавшим всю свою жизнь и остатки лучших моральных качеств. в стеклянные глаза таких, как он, насмотрелась на долгие годы вперед. привыкла обходить их стороной – мало того, что за душой не имеют ни гроша, так еще и агрессивны – на все готовы ради новой дозы, порой даже на убийство. он, может, еще и не дошел до ручки окончательно, но идет к этому семимильными шагами. по глазам видно, что терять ему реально уже нечего. а взгляд знакомый. прямо как у твоей матери.

и что же с ним случилось? что, жена бросила? работу потерял? тебе не интересно. тебе не хочется его разглядывать, не хочется помогать, лезть в потемки сознания — он тебе никто, просто очередной случайный попутчик, которого ты и брать то с собой, вообще-то, не хотела. у тебя нет комплекса спасателя. тебе вообще похуй на остальных, как и им когда-то было похуй на тебя.
всё по справедливости.

тебе было бы похуй и дальше, если бы он не попытался тебя прочесть.
ну хоть читал бы с выражением.

дарси выворачивает наружу твою сущность, а тебя едва ли не выворачивает от количества выпитого алкоголя. он измывается, цепляется за твое туманное прошлое острыми когтями, парой точных предположений норовит отодрать огромный кусок от остатков твоего самообладания, давит на больное, отправляет тебя в сложное и запутанное путешествие по собственной хронологии. он берет то единственное светлое, что вообще было в твоей жизни, комкает и снежным шаром отправляет прямо тебе за воротник. 

мерзко.

браво, шерлок! — думаешь, — филигранная работа. как ваш пытливый ум дошел до такой неочевидной мысли? что, неужели девочки с хорошей жизненной историей не становятся воровками и угонщицами машин? невероятно. так что там у нас по списку? (нужное почеркнуть): проблемы в семье, бедность, отсутствие внимания, невоспитанность, непринятие обществом. ух ты! да тут же целое бинго! какая удача.

дарси виртуоз в игре на твоих нервах. и он, в общем-то, угадал все. наверняка знал, какие аккорды нужно зажать, чтобы струны твоей души начали фальшивить. вот только…

фортепиано.
ты играла не на скрипке, а на фортепиано.
ты играла на фортепиано сонеты и концерты, носила дурацкие цветастые маечки, в длинные черные волосы вплетала ленты, чтобы все девочки в классе тебе завидовали. ты делала домашку только на «a+», занималась спортом, играла в детском театре и рисовала на полях тетрадок смешных зверушек. тебя интересовало практически все на свете: ты даже мечтала стать ветеринаром, когда вырастешь. искренне верила в санта клауса, боялась темноты и пчел. знала наизусть песни backstreet boys, сплетничала с одноклассницами о мальчишках и лучше всех каталась на велосипеде. ты была просто… ребенком? вау. добрым и наивным ребенком, не знавшим особых трудностей в жизни. у тебя и правда был хороший папа, а заботливая мама читала тебе на ночь сказки. у тебя была полная семья, в которую ты непременно хотела бы добавить еще и младшую сестренку, ведь тогда тебе казалось, что того, что есть, недостаточно.
неужели.

ох, а еще у тебя был кот.
серый.
ласковый, полненький, немного ленивый. прижимался своим холодным носом к твоему лицу, обнюхивал с интересом, словно каждый раз тебя не узнавал. длинными усами щекотал твои щеки, когтями острыми напоминал о своей независимости, когда держала в руках слишком долго. любил ложиться на черные вещи, мяукал так, что весь дом стоял на ушах. отказывался от хорошего корма, зато с удовольствием поедал кукурузную кашу.

у тебя был кот.
любимый, но брошенный на произвол судьбы, потому что после ареста папы, мама бежала из города так быстро, словно за вами и правда кто-то гнался. за вашу репутацию она беспокоилась больше, чем за чужую жизнь. предала существо, которое ей доверяло.
дважды, кстати.

ты растеряла и доброту, и веру в людей, и совесть, но по-прежнему не можешь простить себя за то, как вы поступили с тем долбанным котом. бессонной ночью пытаясь уснуть, мысленно рисуешь в голове круглые желтые глаза, длинные усищи, мягкие подушечки на лапах, и надеешься на то, что его тогда забрали с улицы, что век свой он дожил в тепле и уюте. что хотя бы у него рядом был кто-то, к кому можно было прижаться и жалобно промурлыкать свою грустную историю.
у тебя не было.

проклятье.
чудак слишком многое понимает для обычного торчка.
умен дьявольски, но явно не знает, когда свой рот нужно держать на замке.

да пошел ты, — истеричным возгласом срывается с твоих губ сигнал «game over». в этот раз точно проигрыш.
сжимаешь руль сильнее.

ты такой храбрый, дарси, — проносится в пьяной голове, — пиздеть то ты умелец, а что насчет крепости нервов? насколько тебе на самом деле похуй, а, дарси?

и ты грубо выжимаешь педаль газа, заставляя машину неожиданно рвануть с места. грудью упираясь в резко натянувшийся ремень безопасности, ты несешься вперед быстрее, чем это позволяет закон, и когда уже кажется, что вот-вот не справишься, не удержишь руль — все-таки совершаешь маневр.
вы живы.
пока.

когда родители твоих одноклассников учили своих детей вождению, твой отец сидел в тюрьме. ничего. в более взрослом возрасте знакомые стритрейсеры с лихвой восполнили недостаток твоих знаний в этой области, вот только твой стиль вождения после таких курсов скорее напоминал стиль пьяного мастера.
ах да, точно.

на новом повороте все-таки задеваешь спокойно едущую мимо машину. вслед вам выливается целая симфония ругательств. резюмируешь: вычесть правое зеркало из общей стоимости.

руки нервно дрожат, но в глазах твоих появляется странный блеск. вот он, адреналин — тот самый, который дарси так жадно отнял у тебя. ты поворачиваешь к нему голову, чтобы уловить в его лице хотя бы тень эмоции, выжать из него страх, ненависть, истерику. ты хочешь отыграться, хочешь довести его, как он только что довел тебя. ты жаждешь реванша.

но ошибаешься.

ошибаешься, потому что, на секунду отвлекшись от дороги, не замечаешь, как меняется картина впереди тебя. вот вы — летите на всех парах, а заходящее солнце, неудачно ослепившее тебе глаза, не позволяет заметить движение впереди.

руки соскальзывают с руля.
[SGN]  [/SGN]
[AVA]https://i.imgur.com/YmKq9PA.png[/AVA]

Отредактировано Ada Wolfhard (2021-10-20 13:03:57)

+9

10

да пошел ты.

тебе всегда говорили, что ты далеко пойдешь, но никто никогда не уточнял, насколько далеко ты можешь зайти. оказалось, в этом вся фишка: дальше-больше — не самая удачная формула для жизни, весь смысл в определении границ дозволенного, которые не стоило бы нарушать, чтобы за очередной из них случайно не ступить в зияющую пропасть, когда за ней вдруг дальше больше ничего не окажется. ты нарушаешь их все виртуозно, стираешь то, что выведено отнюдь не тобой и вообще задолго до тебя. ты приходишь вандалом и разрушаешь — сначала других, а потом себя. выжигая целые деревни, осыпаешься тленным прахом: разрушение всегда порождает только разрушение и почкуется, как гидра. не торопись и возьми корень от своей самодеструкции, прежде чем возвести ее в абсолют. ты можешь сколько угодно прятать душу за пазуху просторного пальто, застегивая его на все пуговицы, но это ее не спасет. можешь защищать свои личные границы, точно цербер, выделяя порцию ненависти для каждого, кто посмеет их пересечь, можешь напрочь запереться и забаррикадироваться от внешнего фактора, но это не защитит тебя от эндогенной инфекции — прожорливых плотоядных паразитов, которые откусят и от тебя самого по кусочку, когда полезут из нутра жрать ближнего по твоему зову. ты сам для себя — самая горькая отрава.

так насколько далеко ты можешь зайти? ее личные границы, ты демонстративно шаркаешь ногой по условной линии, размазывая ее четкие контуры, — ты намеренно пересекаешь их и заходишь в чужой храм без разрешения, без веры, без единого доброго помысла. ты понимаешь, что не ошибся дверью и зашел в святыню, когда реальность обращается в апокалиптический пиздец, транспортное средство разгоняется до двухсот по скользкой плоскости залитой дождем дороги, когда свет проносящихся мимо уличных фонарей превращается в лампочки эпилептической тревоги — местный бог не доволен, делает предупреждение, клянется обрушить свой гнев. лукавый — твой восторг не делает тебя боязливым грешником, твое зло не случайно, прицельно, точечно, существует как самая глубокая суть тебя. от резко нарастающей скорости сводит живот — прямо как на огромных качелях в парке аттракционов, когда они начинают стремительно лететь вниз. всплеск наивного до ребяческого смеха щекочет грудь — у тебя никогда не было в детстве денег, чтобы позволить себе билет на карусель. выброс адреналина заменяет амфетаминовый приход — вдруг вспоминаешь в этот момент, летя по трассе, что такое несинтетическая эйфория, чувствуешь себя на это мгновение чуть меньше, чем счастливым, и про себя отмечаешь, что понимаешь девчонку рядом.

хотела напугать — выбрала не ту стратегию [может быть, выбрала не того человека]. твоих смешков еще на целый зрительный зал, и ее мое заволнуется еще не раз, не два и не три. ты вдавливаешь кнопку на поручне и размытое дождем стекло отъезжает вниз, ветер бьет по лицу, но совсем не выдувает дурь из головы; если ударят по одной щеке, подставь другую щеку, но ты в своей иррациональной манере высовываешь руку из открытого окна автомобиля, в ответ на пощечины ветра давая "пять".

— кстати о семье, — ты мог бы быть хищником, нагонять, перегрызать глотки, сворачивать шеи, отнимать все одним контрольным ударом, но достоинства в тебе на сопрофита и твое место в пищевой цепочке — падальщик, твой удел — добивать лежачего и, если придется, доедать заживо, ты не особенно брезглив. тебе нравится всякого рода гниль — у тебя на больных и изувеченных тонкий нюх, ты находишь их, даже особо не стараясь найти. сидит рядом, ранена — чувствуешь, выпускаешь на волю всех своих птиц и все они как на подбор стервятники, вместо чириканья, разевая глотки, издают хохот. — тебе никогда не говорили, что ты выглядишь так, будто ты из семейки аддамс?

раненное животное — отчаянное создание, брыкается сильно, бьется хаотично и может задеть. твоя шутка будет последней, прежде чем она все-таки не справится с управлением, ты почувствуешь толчок, барабанные перепонки перережет скальпелем звук удара и содранной с корпуса автомобиля краски, да так, что ты невольно поморщишься — твоя любимая тачка. инерцией от столкновения тебя отбросит назад в кресло и вожмет очень крепко, все произойдет настолько быстро, что ты не успеешь понять, и чувство страха вместе с осознанием, что ты вообще-то даже не пристегнут, придет постфактум, как внезапно проспавший будильник инстинкт самосохранения. хуевый, получается, инстинкт.

ступор — тоже психологическая реакция. ты хотел бы обернуться на нее и что-то рявкнуть, но секунд пять ты будешь находиться в полной власти оцепенения — и на тебя тоже есть бог, а потом, когда оно начнет отпускать, на дорогу в сумеречном свете ляжет белое пятнышко. здесь не было никаких мыслей, метафор и чувств, доли секунды и система быстрого реагирования на визуальный раздражитель, неуравновешенная система скорости реакции, скачущая от тотального оглушения до рывков: ты не вспомнишь, как ты подскочил в своем кресле, как навалился на нее всем телом, сбросил ее руки с руля и вывернул так, что автомобиль вскружился в пируэте на мокром асфальте.

— твою мать, — ну, ту, которая мортиша аддамс. — я же попросил отвезти нас домой, а не в ад, понимаешь?

нас. ее личные границы — они стерлись трением шин о шершавую поверхность дороги, их остаточные явления смоет проливной дождь. ее личные границы — их последняя крепость пала, когда упал на нее, чтобы перехватить управление. домой — твои тоже разлетелись пылью по ветру из открытого окна, ваши личные границы стерлись друг об друга, взаимноуничтожились при столкновении. слишком близко — пытаясь захватить ртом воздух, почувствуешь на обветренных губах ее разгоряченное дыхание и даже заткнешься. шорох дыхания по коже кажется настолько громким, что перекрикивает шум дождя, былое расстояние в один шаг кажется смехотворным. пару секунд на осознание и ориентацию в пространстве, секунда на то, чтобы поднять взгляд и заглянуть в прихуевшие глаза с неопределенным вызовом — ну, давай, кусай теперь, чего ждешь? ты бы даже укусил первым, если бы не какой-то мудак, просигнализировавший вам на дороге, — в этот момент ты вспоминаешь белое пятно на проезжей части, делаешь вид, что не висел над ней только что, и выскакиваешь из машины.

маленькое пятно оказывается котенком — ты осторожно двигаешься к зверю, чтобы не спугнуть, но он, кажется, даже не обращает внимание, только пялится на дорогу вперед, как будто на него и вовсе не летела двухтонная машина минуту назад. странное.

— эй, — зовешь громко и хлопаешь в ладоши, но существо не ведет и ухом, словно вообще ничего не слышит. шаркаешь ногой — не дергается. тогда ты подходишь уже быстрее, забив на осторожность, и подхватываешь дрожащую мокрую тушку на руки — оно еще и абсолютно лысое, смотрит глазами как будто с другой планеты, жмется, разевает маленькую пасть, но пискнуть никак не получается. ты снимаешь с себя ветровку, заворачиваешь это в маленький кокон и возвращается в сухой автомобиль вместе с ним.

— ты чуть не сбила блядского кота,идиотка. — посмотри на него, ему и так не особо повезло с рождения, а тут ты еще... просто веди нормально, ясно? и сверни сейчас на ближайшем съезде в жилой квартал.

говоришь отрывисто, грубо и уже без смешков. ты злишься.
и даже не за разбитую тачку — плевать, ты же сам ей ее подарил.
некрасивое существо на твоих коленях вжимается в ткань куртки, точно пытается закопаться. ты с интересом разглядываешь этот жалкий комок, который вдруг стал любопытнее попутчицы. и тут бы в пору рассказать о том, что у тебя никогда не было домашних животных по аналогии с тем, как не было ничего, о чем говорилось до.

но у тебя была собака.
собака попала под колеса.
и больше у тебя действительно никогда никого не было.

[AVA]https://i.imgur.com/n107UUK.png[/AVA]

+10

11

он словно черт отбивает чечетку на обнаженных фибрах твоей души. обвивает ребра, раздвоенным языком обводит контуры колотых ран, сыпет на них соль, смотрит, как затягиваются, и с новой дозой яда вонзается снова. ему нравится твоя боль, нравится, как красиво ты выходишь из себя, теша его бесноватое эго. нравится и то, как, обозлившись, сильнее жмешь на педаль газа: скорость — лучшее доказательство его триумфа. церковным колоколом бьет о стенки твоего сознания, продолжая поднимать градус внутри твоей черепной коробки. ты вместе с токсинами источаешь ненависть. он же, наплевав на твой план вывести его на эмоции — наслаждается происходящим.

ты досадливо скулишь, как раненый волк. он шакалом изматывает тебя, лишая последних сил. ваше противостояние длится вечность, но вам обоим нравится эта игра. хлестко бьет словами, проникает в солнечное сплетение и достает до самого холодного льда в твоей груди, пуская по нему трещину. ты зла, но по-прежнему испытываешь азарт, а азарт – это твой наркотик. и тебе хоть и болезненно, но приятно.
приятно вплоть до тех пор, пока вы не разбиваетесь.

секунды замедляются.
все происходит мгновенно, но не для тебя. запомнишь, как завидев твое смятение, он жестко отталкивает и скидывает твои холодные ладони с руля. запомнишь, как всем телом наваливается, лишь бы перенять управление. запомнишь, как своими действиями спасает вас двоих и то непонятное белое пятно на дороге, оказавшееся кем-то живым.
до сих пор живым, в принципе, только благодаря дарси.

твоих сил не хватает на то, чтобы связать хотя бы пару слов.
эмоций слишком много.
эмоций нет.
тебе больше не весело. ты больше не чувствуешь себя пьяной. ты напугана? ты беспокойна. ты в беспамятстве смотришь на дарси растерянным взглядом, полным непонимания, стыда, страха и благодарности. ты больше не контролируешь ситуацию и не контролируешь, в принципе, даже себя саму. а он по-прежнему здесь, близко. даже слишком близко. близко настолько, что собственное дыхание отражается от его кожи теплой волной, а лицо можешь разглядеть детально, вплоть до мельчайших мимических морщинок. ты не понимаешь решительно ничего из того, что чувствуешь, но тебе не нравится быть зверем, загнанным в угол. в другой момент ты бы отвесила ему пощечину, грубо посмеялась, ужалила бы прямо в сердце, но сейчас ты не можешь даже сдвинуться, будто тебя сковала невидимая цепь. и это цепь никак не связана с ремнем безопасности.

я думала, ты дьявол.
разве черти живут не в аду?

он решает задачку со звездочкой за тебя, резко срываясь с места и выходя из машины. тебе же требуется еще несколько секунд, чтобы перевести дыхание. кладешь руки на руль и устало упираешься в него лбом.
что, блять, вообще только что произошло?

отвратительно, тебя слишком легко застать врасплох.
вдох.
выдох.
поднимаешь глаза. отводишь руку влево, зажимаешь нужную кнопку до тех пор, пока не слышишь уверенный щелчок крепления. свежий воздух — отличное успокоительное.

ты не решаешься снова подойти к дарси. опершись на открытую дверцу, наблюдаешь за тем, как осторожно он подходит к странному существу и пытается привлечь его внимание. от прежних его эмоций не осталось и следа. актеришка.

он что, глухой? — как прежде цинично. ты даже не знаешь, насколько оказываешься права. — ну же, маленькое чудище, кис-кис.

существо не реагирует. уставилось на тебя своими глупыми кошачьими глазами и даже не моргает, просто изучает. лысое. маленькое. нет, ни капли не похоже на твоего кота. сравниваешь невольно — пушистая серая мордочка по-прежнему стоит перед глазами. ты открещиваешься, а душа все равно скулит — чувствуешь, как внутри зарождается что-то странное, похожее на стыд и жалость. с непривычки поеживаешься.

чертов кот.
до конца жизни будешь его вспоминать.

когда тебе все-таки надоедает мокнуть под дождем, возвращаешься в машину. ужасно хочешь бросить в ответ попутчику очередную колкость, развязать не законченную еще войну, отомстить за каждую эмоцию, которую он заставил тебя испытать. но смотришь в его глаза — абсолютно серьезные, без тени намека на его прежнюю остроту — и решаешь промолчать.

молчишь вплоть до тех пор, пока вы не оказываетесь у места назначения.

я останусь у тебя, — потому что ты так  захотела.
не из-за кота.
не из-за кого-либо еще.
[SGN]  [/SGN]
[AVA]https://i.imgur.com/YmKq9PA.png[/AVA]

Отредактировано Ada Wolfhard (2021-10-20 17:40:28)

+10

12

будешь предан — будешь предан,

когда ты окажешься за порогом дома и будешь хлопать глазами, наивно пытаясь уместить на сетчатку весь этот огромный недружелюбный мир, границы которого резко расширились, а вместе с этим в нем рекордно упал коэффициент человеческого присутствия. и будет много людей, много лиц, много разноцветных прохожих, гораздо больше, чем дома, но все будут держаться на расстоянии выстрела и проноситься мимо, как мираж — не почувствовать, не прикоснуться, не отражаться в чужих глазах. да что там — в тех, что никогда не считались чужими, отныне тоже будет только мутное стекло и тебе крупно повезет, если ты в них больше никогда не заглянешь. тебя не бросят — как это бесчеловечно, грубо, жестоко и подло, да к тому же ужасно некрасиво, и поэтому тебя обязательно с самыми лучшими намерениями, что называется — с душой, бережно оставят где-нибудь на обочине, принципиально на самом видном месте, как на распродаже, и будут уверять себя и других в том, что кто-нибудь да поможет. тебя отдадут в добрые руки с таким огромным участием, что на этом его ресурс будет моментально исчерпан, и на то, чтобы справиться о том, оказались ли руки добрыми и были ли руки вообще, его уже не хватит. к тебе же так трепетно относились, что отдали тебе сразу все и без остатка. ты должен быть благодарен.

и это не про кота.
он этого даже не понимает.

ты смутно понимаешь дорогу, яркий свет проносящихся мимо фонарных вспышек выжигает глаза и ты хочешь прикрыть их, откинувшись на спинку сидения, — может быть, даже немного задремать: теплый комок на коленях прерывисто тарахтит в полусне, внушает спокойствие и навевает желание забыться до конца дороги. ты, конечно, не доверяешь незнакомке за рулем, но это лишь пол беды — она, кажется, притихла и не собирается выкинуть очередной финт, а если и собирается — тебя дома никто не ждет. беда в том, что ты говоришь ей название улицы, затем берешь проще и называешь район, но отмечаешь, судя по ее лицу, что она не понимает, о чем речь, и тогда все-таки приходится остаться в сознании и продолжить скандировать поворот за поворотом.

когда за очередным поворотом окажется дом и автомобиль резким толчком остановится с таким грубым шипением шин об асфальт, будто вы наехали на гремучую змею, ты, подхватив на руки сверток с котом, покинешь салон без слов, только лишь кинешь последний взгляд на машину, которая действительно была любимой. в память о недавнем столкновении на ее ярко-красном покрытии осталась некрасивая неровная борозда-рана, а правое зеркало выкорчевано к чертям — что ж, с таким отношением к авто девчонка недолго на ней проездит, а получит за нее именно что пятнадцать кусков максимум, и от этого становится легче. водит она хуево, так что ты так и ушел бы без лишних слов, даже не распрощавшись в полголоса. нет, ты не должен быть благодарен.

но ее крикливый голос режет застывший воздух, оставляя рваную пропасть в пространстве прямо у тебя на пути.

— навязываешься без приглашения? — останавливаешься, но не оборачиваешься — по крайней мере, пока не находишь в ее бестактности некий интерес — симпатично. секундная пауза, одобрительная ухмылка, кидаешь взгляд через плечо — лови: — мудро, потому что я бы тебя все равно не пригласил, — это твое безоговорочное да, на которое ты махнешь рукой, пропуская ее этим жестом вперед, — демонстративная вежливость в ответ на бесцеремонность, почти что поднятый над головой белый флаг. неотесанность и дерзость — твоя родная среда, знакомая и привычная, на нее ты покупаешься с большей вероятностью, чем на льстивую вежливость, от нее не чувствуешь подвоха или просто не хочешь чувствовать, принимая это за свое. твоя излюбленная философия: нельзя для тех, кто спрашивал.

она проходит вперед — ты провожаешь ее взглядом и на руках чувствуешь беспокойное шевеление разбуженного зверя. еще одна не философия, но излюбленный образ жизни: настолько тебе, должно быть, одиноко, что каждый раз подбираешь всех этих побитых существованием дворняжек и ютишь у себя абсолютно бескорыстно. и это, кстати, снова не про кота.

— а ты не местная, да? — вопрос исключительно риторический, не имеющий потребности в ответе после ее растерянности на дороге. не знает местность; вероятно, негде остановиться. вы поднимаетесь по лестнице на второй этаж, звенишь ключами и отпираешь дверь квартиры. внутрь проскальзываешь быстро, вперед нее — хватит с тебя вежливости на сегодня, отвлекаешь внимание пустыми праздными вопросами — и снова не из вежливости для поддержания разговора. — и куда ты собираешься ехать? просто хочу предупредить: дальше сан-франциско с таким вождением вряд ли укатишься.

твой собственный голос расползается туманом по площади квартиры и тает в ее разреженном воздухе — настолько в ней чертовски пусто и не ощущается какого-либо намека на присутствие. ты и сам в ней теряешься из виду, когда выпускаешь кота из рук и торопливо прокрадываешься в комнаты — в состоянии какой-то нездоровой паники убираешь с глаз все фотографии с илай, пока воровка их не увидела и украла твои воспоминания, как святое таинство. никого не пускать в свое черное сердце, помнишь?

[AVA]https://i.imgur.com/n107UUK.png[/AVA]

+9

13

тебе никогда не стать желанным гостем.

привыкла безбожно врываться в чужие монастыри, громко смеяться во время литургии и кричать, что бог — такая же миленькая сказочка, как и любое из сочинений братьев гримм [хотя даже при всей их кровожадности, жестокость святых писаний они не переплюнули].  привыкла дотла выжигать цветы в чужих садах и заместо них кривыми рядочками высаживать сорняки, которые, словно грибницей, стремительно разрастутся, не позволяя прорасти чему-то благодатному и красивому. привыкла также проникать не только в чужие дома, но и в души — все в них переворошишь в поисках чего-то ценного, а затем, вдоволь насытившись, навсегда исчезнешь прочь.

да что уж там говорить, ты просто привыкла все портить. 

тебе никогда не стать желанным гостем,
но ты и не особо сильно грустишь по этому поводу. отсутствие дома считаешь скорее благом: уже не раз видела мужей, живущих на две семьи и прыгающих из койки в койку, пока любящие жены всеми силами пытаются «сохранить семейный очаг». видела несчастных, что тратят годы жизни на то, чтобы заработать себе на маленькую квартирку на окраине, а потом в этой же квартирке доживают свой короткий задротский век, в конце концов в петле повиснув где-то в дверном проеме. все это жалко, грустно. тебе дом не нужен. да и что вообще, черт возьми, такое дом? место, где ты ешь, спишь, трахаешься и ебешь себе мозги, в попытках уснуть в три часа ночи, не в силах остановить бешенный поток саморазрушающих мыслей? хуйня. нет? разве не надоедает человеку жить в одних и тех же четырех стенах? разве не начинает гнить внутри этого сжатого пространства, когда понимает, что в этой комнате он в последствие и сдохнет?

у тебя дома нет.
зато ты не сидишь на цепи возле конуры.

бесконечно путешествуешь — нигде не оседаешь больше, чем на пару месяцев. видела разные города и штаты, пропустила через себя кучу людей и отлично поняла всю их гаденькую суть — даже универ кончать не нужно, чтобы начать понимать базовую психологию. в твоих лёгких шепот дорог, и тебе это нравится больше, чем вся эта пресловутая «нормальная» жизнь.
хотя, признаться, порой тебе бывает одиноко.

дарси это одиночество хоть и специфически, но скрашивает. язвит легче, чем дышит, но ты уже успела к этому привыкнуть.

—  было бы слишком мило с твоей стороны и правда интересоваться моими планами. я бы даже поверила в твою искренность, но это слишком вежливо для дрянного торчка, — нет, не забыла.

уверенным взглядом исследуешь чужую квартиру. точно знаешь, где нужно искать, чтобы точно найти. с тем же цепким интересом наблюдаешь за тем, как хозяин квартиры в панике прячет с глаз долой ценности, а затем начинает возиться с удивительно спокойным для всего этого дерьма котом.
точно чудище , — говоришь мысленно. — спокоен, будто под кайфом.

проходишься между полок. пытаешься найти в грудах хлама хотя бы какой-то намек на жизнь, но большинство вещей уже давно покрылось пылью. только одиноко стоящая в углу гитара неизменно блестит, выдавая в хозяине талантливого музыканта.
торчок и музыкант. мило.
равно как и банально.

пальцами скользишь по пыльным полкам, разглядываешь названия книг, глазами ищешь фотографии, а затем взгляд сам падает на кое-что более интересное.

хороший алкоголь, — ты мягко  пробегаешься пальцами по границам бутылок, словно по считалочке останавливаясь на одной конкретной. поворачиваешь этикетку к себе и от неожиданности даже присвистываешь. — blanton’s? да ты эстет, дарси.

пальцы цепко обвивают бутылку и притягивают ее к себе. поворачиваешься к дарси и смотришь на него с какой-то новой искоркой в глазах.

знаешь, в бостоне местные студентики научили меня одной игре. называется «я никогда не», — это не просто история из прошлого — ты решительно настроена хотя бы таким образом развеяться в этот вечер. день потерян, но быть может... ночь все сгладит? уверенно обходишь его, садишься на диван рядом. — я говорю утверждение, например... я никогда не садилась за руль тачки дороже двадцати косарей, — чистая правда и глобальное упущение. если даже машина дарси минимум на пятнадцать кусков ощущалась для тебя, как нечто невероятно комфортное, то каково же управлять тачкой ещё дороже? — и если оказывается, что ты  всё-таки делал это, — усмехаешься, — ты пьешь.

в этой игре ты заведомо проигравшая. в твоей жизни было, наверное, все, начиная от диких оргий, заканчивая папашей маньяком. и все же с вызовом протягиваешь бутылку дарси. тебе, в целом, насрать на то, кто он и что из себя представляет — через пару дней ты уже будешь не здесь, а где-нибудь по дороге в лос-анджелес со своими возвращенными бабками и уже на новой тачке. но тебе важно мгновение. и сейчас, в это самое мгновение, все, чего ты хочешь — продолжать игру.

давай же, дарси. тебе ведь и так нечего терять.
[SGN]  [/SGN]
[AVA]https://i.imgur.com/YmKq9PA.png[/AVA]

Отредактировано Ada Wolfhard (2021-10-23 00:42:06)

+9

14

ты лукавишь. ты лжешь самому себе неосознанно, но настойчиво.
последняя фотография — полароидный снимок, с него улыбается девочка с двумя смешными хвостиками и реальность, окаймленная белой рамкой с датой 2010, навсегда застыла на детской улыбке. на мгновение остановиться и замереть, поставив на паузу весь окружающий мир и держа фотокарточку в руках: заразительная улыбка — тебе всегда невольно хотелось улыбаться ей в ответ, да только что-то сломалось и ужимки стали печальными с тех пор, как илай диагностировали вич-положительный статус. сейчас ты даже не можешь узнать, как у нее дела, и тебе только и остается делать все, чтобы все-таки сдохнуть раньше наверняка. со священной грустью ты открываешь первую подвернувшуюся под руку книгу и убираешь фотографию меж страниц, пряча свою маленькую ложь самому себе. ложь о том, что кому-то и вправду есть дело до твоих воспоминаний, что пьяной девчонке в соседней комнате не все равно на твой волнующийся омут — по сути просто хочешь, чтобы кому-то было не все равно.

эти фотографии — все, что у тебя было; все, что еще делало эту квартиру домом.
слова ее отравленные долетают до тебя из другой комнаты приглушенным эхом — ты чувствуешь, как в этих стенах стало пусто и холодно, голоса отражаются от них и нападают уже со всех сторон. здесь давно никто не живет, ты и сам стал слишком редким гостем в своем доме, но теперь, когда все нематериальные ценности были убраны с глаз долой, находишь, что все это время здесь все-таки жили воспоминания. пугающая пустота — кажется, что ночь сейчас выдавит стекла из окон и разрушительным потоком хлынет внутрь заполнять пустой сосуд по градиенту концентрации. страшно и неуютно, до грани порыва вернуть все на место.
это, наверное, слишком трогательно для дрянного торчка — и чему тут удивляться: можно продать абсолютно все, чтобы купить себе убийственную дозу, за одним только исключением — душу твою рваную никто не купит даже за пол цента, даже из жалости. душа — это, пожалуй, и все, что так и останется при тебе и ты будешь носить ее в себе, как неоперабельную опухоль. вздор то, что она эфирна и ничего не весит, со всей этой болезненной трогательностью кажется, что ее вес достигает тонны, и когда-нибудь на исходе сил она притянет тебя к земле и, может быть, даже проломит дно под тобой своей колоссальной тяжестью.

и ты будешь падать, но это когда-нибудь потом. сейчас ты возвращаешься в гостиную и падаешь на диван, спугнув кота. чертов кот.
наблюдаешь, как девчонка, добравшись до кухонных полок, перебирает твои позабытые запасы алкоголя, не мешаешь ей, но вообще-то скорее не мешаешь себе — впервые за вечер смотришь на нее больше, чем поверх или насквозь: худая и бледная — такая же, как ты; не знает меры — ну точно.

— а ты пьянь, аддамс,но красивая — твой эстетический вкус вполне удовлетворен. кидаешь смешок ей в лопатки репейником, туда, где растрепалась копна черных волос, чтобы запуталось наверняка. любимая мальчишеская игра: дергать девочек за косички и вплетать в эти косички надоедливые колючки.

словно в подтверждение твоим словам, она садится рядом, но, слегка качнувшись по вине подводящего вестибулярного аппарата, падает так близко к тебе, что ее угольные локоны ложатся грозовым облаком тебе на плечо и капли дождя, нанизанные на них, оставляют мокрые пятна на твоей футболке. поворачиваешь голову и на контакте взглядов искрится проводка — она смотрит с азартом и хочет поиграть еще.

— да, знаю. я был студентом, — ты играешь аккуратно: дать о себе знать, чуть-чуть приоткрыть створки души, так, чтобы потом их можно было резко захлопнуть и, если понадобится, то даже с чужой любопытной головой внутри, хирургически отсечь по шейному позвонку. что-то вроде венериной мухоловки: приглашает открытой пастью, показывает яркие интересные пятнышки на внутренней стороне листа, дурманит медовым запахом нектара, но искусишься — и ты труп.

— но я никогда не учился прилежно, — пожалуй, слишком аккуратно и даже немного наивно. проебанные лекции и болты, вкрученные на домашних заданиях, — это не та история, которую ты мог бы рассказать, если бы только захотел. в твоей истории было бесконтрольное блядство на первом курсе, громкие студенческие тусовки с наркотой и даже попытка суицида — одна, в отличие от парочки-другой попытки тебя отчислить за сомнительное поведение в стенах учебного заведения.

— никогда не был родительской гордостью, — отец твой сам себе гордость, он всецело посвятил ее себе любимому, так что на тебя ее просто уже не осталось, извини. что же касается матери, то ее винить сложно, ведь она с понятием совершенно не знакома: саморазвитие и личностный рост в основном для тех, у кого есть свободное время, а идеале — еще и свободный от немытых хуев рот. признаем честно, она была слишком деловой особой, чтобы отвлекаться на сторонние мелочи вроде ребенка: хуевый бизнес приносил несколько долларов с каждого.

протестующий кошачий вопль врывается слишком некстати, будто лысый комок о чем-то в курсе. ты переводишь взгляд на чудище, чудище трется о ноги и мяукает — просит обратить на себя внимание и ты обращаешь, посвятив ему даже свою последнюю мысль:

— и никогда у меня не было чертового кота.

можно отмахнуться и сказать, что в твоей жизни было абсолютно все, но потом задумываешься в попытках найти хоть что-то и вспоминаешь, что все плохое — это вообще-то не все в глобальном смысле, ведь есть обратная сторона жизни, которая тебе не досталась. таким образом, выходит, просто опиши благополучие, добавь я никогда не и ты выиграл.

— так что давай начни ты, попробуй рассказать что-нибудь повеселее и, скорее всего, я за это выпью, — киваешь аддамс с улыбкой — води. — ты же любишь выигрывать?

[AVA]https://i.imgur.com/n107UUK.png[/AVA]

+7

15

алкоголь — метафора доверия.

парень напротив тебя меньше часа назад за руку поймал тебя на преступлении, но, вместо того, чтобы вызвать копов, просто подарил тебе свою тачку. подарил ее без всякого зазрения совести — поизмывавшись чуток [почти довел тебя до нервного срыва, уебок], но все же без видимого для тебя ущерба. более того, он впустил тебя в свой дом — добровольно, такое случается нечасто. ты не знаешь, что обычно делают в таких случаях и взамен даришь ему самое большее, что только можешь дать — откровение. ты даришь ему свое откровение, правда в откровении твоем не меньше сорока градусов.

рада, что ты знаешь правила.

это уже слишком много для случайного человека. ты достаешь метафорическое оружие и кладешь ему прямо в руки — ну же, стреляй, добей меня. обнажаешь свои слабости и позволяешь ему углубиться во что-то более глубокое, чем просто твоя милая мордашка.
доверие — это роскошь, которую такие как ты не могут себе позволить.
доверие — это слабость, а на слабость слетаются стервятники. в твоей жизни их и так слишком много.
без алкоголя не обойтись.

ты делаешь предупредительный глоток. доверие обжигает горло.
игра началась.

в маленькой комнатке у окна сидит девочка. ей лет десять на вид. две косички плетеными веревочками свисают по бокам, яркое платьице слегка измято. под носом у нее — клетчатая тетрадь. девочка что-то усердно пишет, несмотря на темноту за окном и настойчивый мамин шепот: аделаида, поздно, ложись спать. девочка хочет как можно скорее завершить работу и мамины слова игнорирует. игнорирует и нечаянно порезанный бумагой до крови палец — лишь досадливо морщится, языком зализывает рану и продолжает что-то строчить. ей необходимо получить высший балл, необходимо обставить всех этих болванов в школе. девочка пишет и пишет, не останавливается ни на секунду. девочка пишет и еще даже не знает, что означает слово азарт.

ты облизываешь пересохшие губы и делаешь новый глоток, потому что десятилетняя девочка в твоих воспоминаниях по-прежнему что-то усердно пишет в своей клетчатой тетрадочке. она, а вернее [уже не] ты когда-то и правда была прилежной ученицей. балл уходит дарси. похоже этот урод читает твои мысли.

раунд второй.
родительская гордость? интересную же ты тему выбрал.

я хочу стать ветеринаром, когда вырасту, — две косички по-прежнему свисают по бокам, а девочка уверенно стоит перед родителями, искренне пытаясь убедить их в своем благородном желании. маленькой аделаиде всегда до смерти было жалко всех этих доходяг на улице. девочка бесконечно таскала животных домой, ухаживала за ними, кормила. обычно малышке удавалось найти для питомцев приют или новую семью. лишь однажды среди ее подопечных исчезло трое — маленькие черные котята. она до сих пор не знает, куда они делись.
у маленькой аделаиды были амбициозные планы, и она однозначно была гордостью семьи. когда у нее была семья, конечно же.

второй глоток неспешно дополняет первый, стоит только дарси закончить фразу. смотришь на него выжидающе. два — ноль. чем же закончит свою эпопею?

он говорит и снова бьет в цель.

кот? ха, — улыбаешься горько, — бинго, дарси. довольно неплохо для торчка.
робко обхватываешь бутылку и делаешь третий, финальный глоток. ты пьешь и не считаешь необходимым это комментировать. не знаешь, специально ли дарси начал задавать вопросы, но уже нет нужды объявлять старт. начало было положено, стоило тебе только прикоснуться к горлышку бутылки губами, а новые правила уже вступили в действие.

три вопроса? пускай так.

пьяными глазами скользишь по бледному лицу, скулам, шее, ключицам. невольно засмотревшись, переключаешь внимание на окружающую обстановку. ты намерена выиграть в этой игре, и у тебя есть явное преимущество: не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять некоторые вещи — квартира дарси говорит все сама за себя.

я никогда не интересовалась астрофизикой, — книги на полке.
правда, вообще-то, не интересовалась, но не от отсутствия любознательности — у тебя просто не было на это времени. на самом деле, когда-то ты даже мечтала о своем собственном телескопе. звезды красивые, созвездия тоже. ты бы с радостью разобралась в их названиях, но в какой-то момент тебя слишком сильно придавило к земле.

никогда не играла на гитаре, — всегда только смотрела.  тебе нравится видеть, как стертые подушечки пальцев касаются струн, как ловко скачут с места на место, как инструмент в руках мастера издает невероятные звуки, в которых хочется раствориться. быть музыкантом — это красиво.
а ещё у тебя просто кинк на гитаристов.

и я никогда не убивала людей.

смотришь на него серьезно, без тени усмешки, будто прочла его гнилую натуру до основания, будто выведала все секреты и вынула их на самую поверхность. но пьяный мозг не выдерживает сложностей актерской игры, и из твоего горла все-таки вырывается смешок.

шучу.

человек перед тобой искренне пытается казаться злым и безжалостным. но злые и безжалостные люди не позволяют остаться у них на ночь. а еще не ведут себя так мило с животными. он раненый зверь, но не психопат, как твой папаша. нет, дарси определенно и мухи не обидит — в обратное ты и не поверишь.

я никогда не, — не знаешь, за что еще можно зацепиться, и стреляешь наугад, — спала с кем-то на первом свидании. 

принципы или у тебя в принципе не бывает свиданий? хороший вопрос. предпочтешь на него не отвечать. 
смотришь на дарси выжидающе, затуманенным взглядом пытаешься уловить его эмоции, чувства. хочешь ли ты знать хоть что-то о нем? нужно ли тебе его доверие в ответ? не важно. это лишь игра, и, как и любая другая игра, она однажды закончится. ты уедешь, а он вместе с твоими секретами останется здесь.

о завтрашнем дне ты подумаешь завтра.
[SGN]  [/SGN]
[AVA]https://i.imgur.com/YmKq9PA.png[/AVA]

Отредактировано Ada Wolfhard (2021-10-31 11:26:19)

+7

16

смотреть на нее и видеть паршивую дрянь — таких впору взять за шиворот и выставить за порог, избегать зрительного контакта, не заводить бесед, отойти подальше и напоследок сплюнуть что-нибудь пренебрежительное, чтобы ржавое послевкусие снять с языка. заприметив ее вороватые поводки где-нибудь в магазине, ты бы сказал илай держаться от нее за километр — не меньше, но сам сделаешь шаг навстречу и привкус уличной грязи будешь смаковать, как дорогой ликер. всякого рода дрянь — ты падкий и слабый перед этим сортом удовольствий и снова соврал бы себе, если бы сказал, что ее компания тебе неприятна. ибо из всех существующих путей ты патологическим влечением выбираешь тот, что ведет к сомнительным исходам событий, и на этой тропе она хотя бы действительно составит тебе компанию — несомненно. несомненно летящие в бездну никогда не собьются с пути. ты знаешь все это наизусть, ты точно такой же и эта теорема доказана от противного, ведь ты пытался делать все, как у людей, но переменные никогда не сходились так хорошо, как ты сходишься с любой погибелью.

она делает первый глоток, и твой интерес дает искру такую, будто спирт по сообщающимся сосудам хлынул внутрь тебя. свое искреннее довольное удивление выдаешь лишь слегка приподнятой бровью — молчи и едва дыши, чтобы не спугнуть огонек и позволить ему разразиться стихией.
она делает второй глоток — твоя улыбка становится похожей на оскал, она делается шире и ты показываешь зубы, будто ее суть начинает казаться вкуснее и инстинктивно хочется откусить лакомый кусочек на пробу.
она сделает три глотка. ты откинешься, вжавшись в спинку дивана, и будешь смотреть пристально исподлобья с несколько секунд, точно пытаясь увеличить расстояние между вами и угол обзора — чтобы она умещалась на сетчатку в полный рост, чтобы мог видеть ее целиком, чтобы не упустить из образа ни одной детали. твое изумление уже не собирается по отдельным осколкам, застрявшим в мимике, оно цельное и очевидное, не скрываешь его и даже выставляешь напоказ — награждаешь многозначительной паузой и ухмылкой сверху, чтобы заметила наверняка.
она сделала три глотка за все хорошее — сломана. не первородная дрянь, но потрепанная игрушка жизни; грязь, в которой вымазана, до кончиков пальцев, крепко обхвативших бутылку blanton's, не ее каркас, но засохший уже внешний слой — когда-то падала в нее точно с разбега. может, когда-то и было, что называется, все, как у людей.

— вау, — восклицаешь, как ребенок, что с восторгом лапает красивую картинку, на которой от контакта с водой проявились цвета и красочные детали. это все еще работает, но теперь вместо проточной воды из-под крана необходим спирт, да картинки стали печальнее, правда смеяться от этого не перестали. тебе становится смешно — ты попал в нее неосознанно, но метко, причем попал еще тогда, на дороге, когда она в отместку решила прокатить вас в ад, только теперь ты это понимаешь. — так вот, за что ты разъебала мою тачку... что ж, это даже трогательно.

врешь, тебя это не трогает, но она все равно бы в это не поверила, ведь это слишком для тебя?
она, скорее, пропустит это мимо ушей и начнет целиться в тебя — и она складывает из тебя мишень, собрав все, что нашла по закоулкам квартиры. ты пропускаешь первую фразу, на второй наивно и по-детски вырывается:
— ты жульничаешь.
она закрывает на это глаза, она закрывает глаза и в последний раз стреляет вслепую: ты чувствуешь удар — видимо, тот, который пропускает сердце, и в этот пропущенный такт затем вклинивается ее смех. смешно — тебе в петлю лезть, а ей смешно.

— подожди, — ты резким движением выхватываешь у нее бутылку, припадаешь губами в горлышку и, не отрываясь пьешь в несколько жадных глотков: один, второй, третий... ты залпом заглатываешь три порции бурбона или больше — скорее, больше, и если бы она постаралась сосчитать, сбилась бы в районе третьего. ты и сам не назвал бы точное количество глотков, просто выпил за все плохое с лихвой.

— я слишком трезвый для этого дерьма, — для того дерьма, которое ты совершил в жизни. это было бы красивое окончание твоей мысли, но, к сожалению или к счастью, тебе все равно. здесь нет места угрызениям совести — только лишь гнет совести общественной, в которой мораль прописали бы твоей кровью, если бы только узнали. они распяли бы тебя на крестах — вверх ногами, скорее всего, и ты боишься. социального осуждения, смерти или тюрьмы — нет, это слишком просто. ты боишься нарушить старую клятву, ведь когда-то поклялся себе защищать илай. защитить ее психику и репутацию от клейма дочери убийцы — тоже защита. защитить ее от себя — да, считается. твоя функция — деструкция, ты следуешь по пути саморазрушения, но ты бы никогда не разрушил жизнь дочери. ты, блять, хороший отец, что бы они ни говорили.

ты извращаешь все, к чему прикасаешься. ваша игра в я никогда не извращается до игры в декаданс.

— итак? — бутылка все еще у тебя, ты слушаешь девчонку, пожимаешь плечами и делаешь неторопливый глоток за последнее утверждение. смотришь пристально, словно пытаешься найти в ее чертах намек на то, что тебе загадать. подбираешь одну из ее прядей со своего плеча, задумчиво накручиваешь на палец — влажные волосы завиваются в обсидианово-черное колечко, красиво. что-то неоднозначно хмыкаешь себе под нос и выдаешь:
— я никогда и не подумал бы переспать с тобой.

многоточие — секунды молчания отпечатываются точками. между точками пробелы, заполненные ее дыханием — зачем-то прислушиваешься и начинаешь ощущать, как его тепло путается у тебя в волосах. тепло — к нему тянет, как тянет на свет лампочки мотылька.
взгляд падает на бутылку — вращаешь ее с пару секунд в руках, на ее стеклянной поверхности ловишь собственное отражение и в нем — зарождающуюся усмешку. ловишь себя на очередной лжи, позволяешь усмешке все-таки родиться, после чего качаешь головой, почти шепотом проговариваешь невнятное блять, запрокидываешь сосуд с алкоголем и делаешь глоток за собственные слова.

проиграл

[AVA]https://i.imgur.com/n107UUK.png[/AVA]

+7

17

ты не ищешь любви.

злая, оскалившаяся и уставшая: все, чего ты ищешь — это приют на ночь. тебе нужна кровать и крыша над головой: вечерние разговоры обычно не входят в твои планы, но дарси в принципе в планы не входил. ты не можешь заглянуть ему в голову, не можешь понять причинно-следственные связи, выстроенные его обезумевшими нейронами. что еще хуже, чудак вполне в твоем вкусе. ты размышляешь о нем с позиции, которая тебе не доступна и никогда доступна не будет. ты по определению одинока, просто потому что жизнь уже свайпнула тебя влево, и все же не можешь сдержать в себе мысли странные и непривычные — это тебя и пугает, и интригует одновременно. сама того не ведая, строишь из себя ебанную нэнси дрю, пытаясь раскрыть загадку, которая таится в его черепной коробке.  неужели все-таки чуточку интересно?

а он все не перестает тебя удивлять. пьет первый, второй, третий глоток. ты сбиваешься со счета и разрываешь тишину едким смешком.

не вижу смысла стрелять в воздух, когда можно выстрелить в цель. 

смотришь жгуче, не прерывая зрительного контакта ни на секунду.

он говорит:
я никогда и не подумал бы переспать с тобой.
ты думаешь:
даже ебаный торчок тебя не хочет, вулфхард.

выстрел глаза в глаза. тебе обидно, но ты улыбаешься. как мило, тебя отвергает даже случайный тип с дороги. никому ты, блять, не нужна. злишься, но даже не думаешь отводить взгляд. внутри клокочет обида, внутри — едкое «меня никто никогда не выберет», снаружи — усмешка и вздернутая бровь. не расколет, не сумеет. он и без того знает катастрофически много.

дарси крутит на пальце твою прядь. затем задумчиво отводит взгляд, скомкано ругается и пьет.
ты не выдерживаешь и звонким смехом разрываешь тишину, зависшую между вами. сердце тем временем пропускает удар.

делаешь мне одолжение?

ты грубая и вульгарная дрянь. у тебя вместо дорогого парфюма — запах дороги. дешевыми сигаретами пропахла кожа, грязью измазана душа. ты вся сама по себе изорванная, тысячу раз перешитая, зашитая, выброшенная. смотришь на него глазами дикими, в любое мгновение готова ударить резким словом, трусливо поджав хвост убежать. странная и вымученно красивая — выродок афродиты в своем самом гадком обличье.
ты слабая.
но тебе, в принципе, повезло, потому что именно такие ему и нравятся. в жестоких глазах мерцает дьявольский огонек, в грубых речах сквозит страх и одиночество — узнаешь? у него и у самого взгляд уставший и звериный. вы друг друга стоите.

а я смотрю, тебе не чужда романтика.

мягко касаешься его шершавых пальцев и высвобождаешь запутавшиеся локоны из клетки чужих рук. поднимаешь на него насмешливые черные глаза, но смотришь теперь как-то иначе. будто бы теплее.
наклоняешься ближе, на ухо шепчешь:

хорошая попытка, дарси… жаль, что я не сплю на первых свиданиях.

предвещая вопрос, поднимаешься с дивана, и медленной, неловко покачивающейся походкой продолжаешь исследовать границы комнаты. от сурового взгляда прячешь собственные эмоции, бледные руки складываешь на груди, разглядываешь вещи вокруг так, будто это экспонаты на выставке. квартира выглядит мертвой и нежилой, как, впрочем, и ее владелец. ты бы и не заметила самую интересную вещь в этом замке дракулы, если бы не громкое напоминание о себе маленького лысого чудовища. черт, ты даже успела про него забыть.

не нужно быть экспертом в котах, чтобы понять, что они тоже хотят есть, — бросаешь вроде бы как шутку, а вроде бы и как попытку отвлечь хозяина. — мясо? консервы? овощи? хоть что-нибудь, дарси. живее.

сама же пробираешься к краю комнаты и обнаруживаешь виниловую сокровищницу. с детским восторгом рассматриваешь каждую из пластинок, держа их в руках так осторожно, словно каждая из них стоит как минимум пару миллионов.
david bowie? placebo?
ты, конечно, тот еще уебок, но музыкальный вкус у тебя, что надо.

и ты смотришь на коллекцию даже не с жадностью — с нежностью. если бы у тебя был хоть один шанс на нормальную жизнь, ты бы открыла свой музыкальный магазинчик и заперлась бы там до скончания веков.

ты берешь в руки пластинку acrtic monkeys и нетерпеливо, слегка нервно, ставишь ее в проигрыватель.

я подумала… к черту игру. потанцуй со мной.
[SGN]  [/SGN]
[AVA]https://i.imgur.com/YmKq9PA.png[/AVA]

Отредактировано Ada Wolfhard (2021-11-03 23:19:20)

+8

18

свидание — детское слово. тебе так кажется, но кто виноват в том, что обыкновенные человеческие понятия остались для тебя ассоциацией, захороненной в далеком детстве, — виновных искать уже слишком поздно. это слово просто тебе не подходит, оно лезет поперек реальности и звучит в ее саундтреке фальшивой нотой. ты печально вырос из него лет двадцать тому назад, когда жизнь вышла на крутой вираж, ты не вписался в резкий поворот, вылетел на обочину и из социальных взаимодействий для тебя остались только блядство, случайные встречи, бессмысленное сожительство и необязательные игры в кошки-мышки. пресловутая романтика — всего лишь методика игры, ты редко бываешь в ней искренним и забываешься скорее в азарте. это, однако, не означает того, что ты не бываешь искренним вообще.
здесь нет никакого свидания, только лишь свиделись два одиночества и играют друг с другом в гляделки, пялятся глазами недобрыми и что-то подвывают впрямь по-собачьи. нельзя просто взять и окрестить свиданием встречу двух людей, которые по вине внешних [или внутренних] обстоятельств оказались в одном и том же подвале во время стихийного бедствия. вы, если и свидитесь, то в руинах гребаной жизни на исходе сил или намного позже. поломанные, жестокие и скрытные.

и все же она наклоняется к тебе очень близко и шепчет на ухо — слова щекочут фибры души и под их прикосновениями чувствуешь себя котом, которого насмешливо потрепали по загривку. коту совершенно наплевать, с каким посылом это было сделано, — он закроет глаза и будет мурчать, не задумываясь о чужих мотивациях и только лишь довольствуясь собой. подобно коту, ты не станешь искать провокации в ее жесте и не ответишь ровным счетом ничего — лишь подумаешь о том, что слово "свидание" тебя по-особенному трогает, вызывает удовлетворенное любопытство, как необычная вещица, случайно попавшая в руки. черт знает, зачем она тебе, но выглядит прикольно.
затем она встанет и пойдет шариться по квартире, оставив тебя еще некоторое время сидеть и мусолить в сознании ситуацию. ты зацикливаешься на своих мыслях, как заевшая пластинка, — в доказательство этого вдогонку кидаешь ей в спину вполголоса: — делать тебе одолжение... кажется, это было бы слишком деликатно для меня?

для себя — держишься слишком спокойно: небольшие дозы алкоголя расслабляют и усмиряют враждебность. конечно, совсем не в той мере, в какой это бывает с веществами — мысль о том, что ты пару часов назад со злости порвал связи с барыгой и тебе нужно искать нового, периодически всплывает в голове и капает на мозг. заливаешь это дорогим алкоголем — единственным общедоступным способом саморазрушения, делаешь новый глоток и наблюдаешь, как девчонка аддамс ходит из угла в угол и вновь ощупывает предметы своим плутовским взглядом. нужно отдать ей должное — по сути, она тебя развлекает, сама того не ведая, и водит твои мысли за собой хвостом, отвлекая от произошедшего накануне. ты бы назвал это симбиозом. ты так бы и смотрел на нее еще энное количество времени, если бы не ревнивый кот, вечно пытающийся переключить все внимание на себя. создание лысое рвет розовую пасть и, чем меньше слышит, тем истошнее надрывается. оно хочет есть — так заключает аддамс, ты вздыхаешь, не пытаясь скрыть своего раздражения, но все-таки ставишь бутылку blanton's на кофейный столик, поднимаешься с места и направляешься к холодильнику. нежилец, поселившийся в жилом доме, — грустной шуткой приходит тебе в голову, когда обнаруживаешь на полках тотальное отсутствие какого-либо содержимого... шерстяной — нет, лысый ублюдок заставляет тебя задуматься о том, когда ты и сам ел что-то последний раз, но ты не можешь прикинуть хотя бы примерно. спустя минуту поиска все-таки натыкаешься на два залежавшихся ломтика бекона, складываешь их на блюдце и подсовываешь зверю — честно признаться, ты не знаешь, в какой кондиции этот чертов бекон, но кот хотя бы замолчит. как замолчит — наверное, без разницы, любой исход был бы для него лучшим, ибо он снова попал в руки не к тем людям. ты с некоторых пор не можешь позаботиться даже о себе, еще хуже — ты даже не знаешь, кому его подсунуть, ведь твой круг знакомых регрессировал до таких же отбросов, как ты сам.

на смену кошачьему крику приходят вступительные аккорды альбома arctic monkeys — к ним относишься куда более трепетно и поспешно возвращаешься в гостиную. первая мысль — если она что-нибудь сломает... но ты находишь ее в какой-то эфемерной задумчивости, словно она беспечно скинула с себя всю злобу и обнажила несбывшиеся мечты. замираешь, прислонившись к стене, чтобы посмотреть на это подольше: обнаженные души — это исключительно вопрос эстетики. она протягивает тонкую руку, но не в роли марионетки, а в роли кукловода, и твоя поднимается следом, берешь ее за кончики пальцев и медленно проворачиваешь у себя под рукой.

— я не танцую. и что теперь, будешь брать на слабо?

[AVA]https://i.imgur.com/n107UUK.png[/AVA]

+6

19


слушать: arctic monkeys — do I wanna know?

ты замолкаешь и закрываешь глаза, сливаясь с ритмами. пьяное тело в отрыве от мозга начинает плавно покачиваться из стороны в сторону, руки невесомо парят в воздухе, а губы немым шепотом повторяют знакомый текст. have you got colour in your cheeks?
барабанные ритмы заменяют пульс и проникают в глубины сознания – туда, где гиена жаждет уколоть новым словом; ритмы усыпляют бдительность, ритмы делают тебя искренней [читать: беспомощной]. ты поворачиваешься к дарси. он стоит, опершись о стену, и смотрит на тебя со странным любопытством, словно исследует каждый твой маневр, пытается разгадать загадку твоей странной судьбы. о чем он думает сейчас?
do I wanna know?

нет.

язык тела благороднее едких речей, и ты, мягким током касаясь его пальцами, делаешь поворот под его рукой. шаг назад, во мглу неосвещенной комнаты. с лукавой улыбкой исчезаешь в ее центре, бледными руками скользишь по телу, касаешься пуговиц на рубашке, легким движением расстегиваешь одну, две, обнажаешь тонкую шею и ключицы. запрокидываешь голову назад и растворяешься в музыке.
so have you got the guts?

ты можешь танцевать и одна, посмотрим, кого это больше смутит. в список того, что способно тебя смутить, заинтригованный взгляд дарси не входит. он скорее зажигает, толкает на действия, в совокупности с алкоголем дает эффект, о котором, ты вполне возможно, пожалеешь [не раньше, чем завтра]. в сущности, чудак сам дал тебе в руки оружие, и ты намерена использовать его против него.
или против себя?

в твоем пьяном омуте даже черти притихли. ты танцуешь нелепо, самозабвенно. мысли спутанные уже не здесь — среди звезд, тех, чьи названия так и не узнала; душа — утонула в гитарных соло. ты топчешься не в маленькой комнате на окраине сакраменто, нет — существуешь где-то в астрале на одном из многочисленных музыкальных фестивалей, пропавших уличной пылью и чужими эмоциями, где люди кричат громче солистов, где колонки глушат звук собственного сердцебиения. в сущности, вся твоя жизнь — это беспросветный мрак, из которого нельзя найти выход. но музыка… разве есть еще хоть какой-то смысл жить? вот он: путь в твою душу лежит прямо на подносе. золотой ключик крутящейся пластинкой лежит прямо в замочной скважине — подойди и поверни. здесь даже песня — твоя любимая. а дарси все ждет. тебя это раздражает. ты поворачиваешься к чудаку с легким укором во взгляде. это все еще игра, но игра иного рода. 

ну же, — взглядом манишь к себе, — подойди.
ты пьяна, расслаблена и тебе плевать на завтрашний день.
разве нужно что-то еще?

ты снова делаешь шаг навстречу, и твоя ладонь ложится в его. ты мягко, но требовательно тянешь на себя — безмолвно. он слишком пьян, чтобы сопротивляться. слишком трезв, чтобы все-таки пойти на твои условия. свободной рукой касаешься его плеча и снова оказываешься на расстоянии слишком близком, чтобы не нарушить его личное пространство. кажется, грань была пройдена еще за пределами дома, в тот момент, когда дарси начал этот разговор. когда не вызвал полицию. когда позволил себе заглянуть в твою историю хотя бы одним глазком.
он уже останется в памяти, как бы ты не пыталась убедить себя в обратном.

горячим дыханием обжигаешь его губы. в ритм песни движешься вправо. потом влево. в парном танце важно не столько двигаться красиво, сколько чувствовать друг друга — хотя бы с этим ты справляешься отлично, потому что на расстоянии, на котором вы находитесь сейчас, его ощущаешь, как часть себя. при желании ты можешь укусить, впрыснуть в его тело яд, но ты молчишь. делаешь это намеренно: тебе нравится видеть его умиротворенным. в это самое мгновение ты берешь и объявляешь [временное] перемирие.

необычайно красивые глаза в полумраке кажутся черными. эмоции в них трудно поддаются объяснению. в своей жизни ты видела много красивых глаз, но редко какие из них смотрели на тебя так: без ненависти, без страха, без жалости — как на равного себе. что это, научный интерес? детское любопытство?
в этот раз ты все-таки хочешь знать.

ты делаешь очередной шаг, но оступаешься. на ногах остаешься лишь благодаря крепким плечам своего нового знакомого. ближе, чем когда-либо прежде, шепчешь с плутоватой усмешкой:

r u mine? — всего лишь название следующей песни.
[SGN]  [/SGN]
[AVA]https://i.imgur.com/YmKq9PA.png[/AVA]

Отредактировано Ada Wolfhard (2021-11-06 09:09:20)

+6

20

твоя реальность определяется несколькими стаканами бурбона — этого на самом деле чертовски мало, чтобы почувствовать себя счастливым, но звучание винила ласкает слух и ложится теплым покрывалом на воспаленное сознание, снимая пульсирующую боль внутреннего беспокойства. ведь когда-то в списке твоих аддикций были только музыка и сигареты — тебе достаточно было включить проигрыватель и чиркнуть колесиком зажигалки, растворяя себя в мелодии, а квартиру погружая в облако табачного дыма, и это в полной мере помогало совершить побег в измерение качественно других мыслей и ощущений. музыка накатывала звуковой волной и, как ласковый спрут, утягивала на самое безмятежное дно — не погубить, но дать тебе отдохнуть и, пока крутятся пластинки, полежать в той глубокой части сознания, куда ни одна паршивая острозубая мысль никогда не решилась бы нырнуть. ты вдруг очень остро хочешь верить, что это все еще работает: слишком хорошо знакомая незнакомка выскальзывает из твоих рук и ты прикрываешь глаза на несколько секунд, чтобы поймать ритм ударных в биение сердца, а протяжные ноты задержать в мелком фильтре паутинных оболочек, как в фатальной сети арахниды.

сумрак холодной квартиры обводит ее силуэт, как по трафарету, — не в состоянии ее проглотить и спрятать от глаз, становится ее полупрозрачным облачением, податливым и почти невесомым. когда она небрежно раскидывает руки в пьяном танце, он расступается в стороны, как испуганная дымка, открывая простор хаотичным движениям, и тогда в голову приходит напоминание о том, как хаос может быть красив. ты молча наблюдаешь за ее плавными передвижениями по комнате: ее глаза, искрящиеся злыми молниями, сейчас полуприкрыты, змеи в волосах горгоны закрыли шипящие пасти и вьются в гипнотическом танце, она кажется абсолютно безобидной, но что-то в ней все равно заставляет каменеть и оставаться прикованным к стене, из угла которой ты только лишь непрерывно смотришь, словно зачарованный. в одном из своих бесчисленных оборотов она вдруг кидает на тебя тот самый молниеносный взгляд с вызовом и делает это будто в насмешку: я заставила тебя стоять там, не шевелясь и едва дыша, но почему ты даже не пробуешь подойти?

она приближается, как катастрофа. вообще-то она и есть элемент катастрофы — не было бы никогда здесь ни тебя, ни ее, ни вас вместе в твоем доме, что стал домом воспоминаний-призраков, ни вашей встречи на пороге бара-притона, если бы ты не раздолбал свою жизнь, но ты именно что выбрал долбить. она здесь признак того, что все слишком далеко зашло, но раз уж ты уже перешел границу, перешагнул за ноль и оказался в диапазоне отрицательных значений, ты позволяешь себе зайти дальше — то есть оказаться ближе. ее рука в твоей — ты сжимаешь ее в ладони крепко, оставляя без шансов выскользнуть, как это было в прошлый раз. начинаешь мерно покачиваться в танце, как метроном, — сначала сбивчиво, но потом на помощь приходит качающаяся под воздействием алкоголя картинка мира, ты двигаешься за ее замедленным колебанием и входишь в такт.

[have you got colour in your cheeks?]

глазами туманными исследуешь каждый сантиметр ее лица: скользишь по белоснежной коже, что годами болезненно впитывает себя придорожную пыль, пасмурный воздух грязных городов, но отталкивает касания солнечного света — еще одна человеческая душа, не нашедшая себе места под солнцем; по неосторожности обжигаешься взглядом о горячий румянец на ее щеках — алкоголь как источник тепла для тех, кого солнце, увы, не греет. наливается розовым оттенком лицо, загораются глаза — сам себе светоч в кромешной тьме безымянных улиц, завязавшихся в символ бесконечности, в которой ты никак не можешь повлиять на ход событий [do you ever get the fear that you can't shift the tide?]

она делает свой ход и не может с ним совладать — оступается на неаккуратном шаге, падает тебе прямо в руки, ловишь ее, ловишь смешок, ловишь за хвост мысль, которая в прошлый раз ускользнула далекой кометой. ловишь пугливо сбежавшее дыхание.

— ты пьянь, ад - дамс, — говоришь с усмешкой на выдохе, но выдох путается где-то в бесчисленных ветвях бронхиального дерева и ты выдыхаешь по слогам, почти совсем близко. — но красивая.

договариваешь то, что не смог тогда — без поиска причин или объяснений, и чтобы не быть голословным, теперь ты смог хорошо ее рассмотреть. ты видел в ее темно-зеленых глазах усталость растерянных по дорогам лет. вы и вправду свиделись в руинах руин на исходе сил.

[come to find you for in some velvet morning years too late]

музыка стихнет, и теперь ее шепот заполняет паузу между сменяющимися друг за другом песнями, но тебе кажется, что все слова излишни — их было сказано уже слишком много. сейчас ты хочешь заставить ее немного помолчать и делаешь это ненавязчиво, с легким флером дружелюбного лукавства.

— закрой глаза, — много лучше, чем "закрой рот" — она разрушила всю необходимость быть грубым и неприятным.

ты и сам закрываешь глаза — это на уровне ощущений. вместо ответных слов с поверхности губ срывается дыхание, ты приоткрываешь их, но снова ничего не говоришь, — только тянешься ближе и касаешься ими ее губ.

[AVA]https://i.imgur.com/n107UUK.png[/AVA]

+5


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » ну же, давай туши — мне ни зябко, ни горячо


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно