полезные ссылки
лучший пост от сиенны роудс
Томас близко, в груди что-то горит. Дыхание перехватывает от замирающих напротив губ, правая рука настойчиво просит большего, то сжимая, то отпуская плоть... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
eva /

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Revelations


Revelations

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Сакраменто, 2021

Anthony MacIntyre, Christian van de Velde
Всё тайное становится явным.

0

2

Энтони открыл глаза и поморщился от яркого, как ему показалось, света включенного ночника на стене, хотя на самом деле свет был не таким уж и ярким. Ночник должен был гореть всегда, в любое время суток, даже ночью... особенно ночью! Энтони не выносил кромешной темноты. Она сводила его с ума, поэтому когда он очнулся и обнаружил, что от холода завернулся в одеяло целиком, натянув верхний край на макушку, он поспешил высунуть голову из-под одеяла навстречу свету. Свет слепил и делал больно глазам, но в душе у художника стало спокойнее. По крайней мере, на мгновение.
Он осторожно сел на постели и пошевелил конечностями, которые плохо слушались. Его тело покрылось липким потом, как от лихорадки, но он продолжал зябко ёжиться, скруглил плечи, прижал руки к груди в инстинктивной попытке согреться. Ничего не работало; когда у Энтони начиналась настолько чудовищная ломка, терморегуляция организма сходила с ума за компанию с его владельцем.
Энтони уже не помнил, каково это - не зависеть от веществ. Конечно, он помнил студенческие времена, когда наивная тяга к запретному ещё не успела перерасти в полноценную зависимость, но само чувство независимости он не помнил. Наркотики въелись в его жизнь, в его разум, в саму его сущность, и даже в периоды длительного затишья, когда Энтони давал себе самое честное слово, что больше никогда не притронется к кокаину, и изо всех сил его придерживался, в глубине души он знал: он неизбежно сорвётся. Он снова обязательно рухнет в эту пропасть, и его падение - лишь вопрос времени. 
Конечно, существовали факторы, способные подтолкнуть его к краю быстрее других. К примеру, проклятая, чёртова выставка! Казалось бы, что такого в очередной выставке может увидеть знаменитый художник? Разве МакИнтайру, на чью долю уже выпал большой опыт выставок, общения с прессой и всех последствий славы, ещё можно из-за чего-то всерьёз тревожиться?
Ещё как можно. Энтони сам не понимал, чем именно этот раз такой особенный, но он чувствовал колоссальное давление со всех сторон: публики (которая далеко не полностью настроена дружелюбно), критиков, даже Вивиана, который наверняка не хотел становиться источником стресса, совсем нет, но невольно добивал Энтони, как контрольный выстрел в голову, своими ежедневными вопросами, вроде как невзначай оброненными при встрече: "Как там картина?". Та самая картина, которую все от него ждали и которую Энтони никак не мог закончить. Его раздражало собственное бессилие, он готов был рвать на себе волосы, когда брал в руки кисть и бессмысленно пялился на полотно, вместо того, чтобы вдохновенно работать. Пожалуй, самое большое давление Энтони оказывал на себя сам, и в конце концов он не справился - не мог справиться, не настолько он силён, чтобы в одиночку выдержать подобное. Именно в одиночку, потому что всё прочее окружение, казалось, больше ни о чём другом думать не могло, кроме его незаконченной картины. Единственным глотком воздуха в такой ситуации мог бы стать Кристиан, старый друг, который, может, и ждал этой выставки, но по большому счёту ему было плевать на количество и качество представленных там картин, потому что он являлся Энтони в первую очередь другом, человеком, которому был близок и дорог именно сам Энтони, а не его имидж и цена работ. И Энтони ценил это, правда, очень ценил... но Кристиан вернулся, если не сказать ворвался, в его жизнь слишком резко и хаотично, чтобы художник отважился доверить ему свои волнения до конца. Напротив, ему не хотелось, чтобы Крис знал, насколько плохи обстоят дела в студии.
Ему не хотелось, чтобы Кристиан в нём разочаровался.
Именно поэтому, когда Энтони обнаружил себя смотрящим в зеркало дикими глазами, расширенными зрачками и тонкой струйкой крови под носом, он прямо в тот момент ошалелым мозгом принял решение: он должен исчезнуть. Ненадолго. Сослаться на упорную работу над картиной, будь она неладна, или на лёгкое недомогание, на что угодно, но показаться Крису в таком состоянии он себе не позволит. Кристиан не дурак - он не раз видел Энтони "под кайфом", хоть это и было много лет назад, и моментально сообразит, в чём тело. Пытливый ум иллюзиониста не проведёшь.
И, возможно, если бы Энтони правда отправил какую-нибудь дурацкую смс с текстом об усердной работе, Кристиан бы ничего не заподозрил - что с этих творческих личностей возьмёшь... Но Энтони ничего не отправил. Он просто вырубился, пережил ужасный отходняк - тело хорошенько дало ему понять, что ему всё-таки не двадцать лет, чтобы неожиданно пускаться во все тяжкие - и теперь страдал от цепной реакции, запущенной прикосновением к порошку.
В этом кроется проблема кокаина, да и всех прочих веществ тоже: стоит впустить в себя хоть миллиграмм - и тебе хочется ещё. Больше. Ещё больше. Как можно больше. И чаще. И чем больше ты сопротивляешься, тем хуже тебе становится, вот в чём загвоздка; тебе становится так плохо, что в определённый момент просто н-е-в-ы-н-о-с-и-м-о, и единственным способом прекратить агонию кажется следующая доза, и так по кругу...
Но пока что Энтони терпел. Терпел агонию, хотя ему смутно казалось, что он близок к новому срыву. Он заранее знал, что не справится. Ведь он, Энтони, в сущности жуткий слабак.
Он слышал, как многократно вибрировал телефон, краем глаза видел всплывающие на экране сообщения, часть из которых принадлежали Крису. Запоздало художник сообразил, что так и не выдумал правдоподобную отговорку, а теперь уже поздно, и вместо того, чтобы хоть что-то предпринять, ответить хоть на одно сообщение, правдой или вымыслом, Энтони снова инфантильно закрыл глаза и не делал ничего, будто все его проблемы могли исчезнуть сами по себе. У него не оставалось сил думать ни о чём, кроме того, как скорее доползти до ванной, чтобы не наблевать в коридоре.
И сейчас, когда он сидел на кровати, судорожно вздрагивая от озноба, Энтони вообще забыл про существование телефона, который, казалось, и вибрировать уже устал и теперь укоризненно молчал, поблёскивая индикатором непрочитанных сообщений и непринятых звонков с прикроватной тумбочки, но вдруг раздался звонок, который Энтони всё-таки не мог игнорировать: кто-то упрямо жал на кнопку звонка у входной двери.
Художник напрягся, весь подобрался, прислушиваясь к чужеродному звуку и лихорадочно перебирая в мыслях людей, способных к нему заявиться вот так, сюда, в Сакраменто, в квартиру. Это не могли быть журналисты, никого постороннего охрана бы не пропустила. Охранники знали Вивиана, у которого ещё и был второй комплект ключей от квартиры, и Кристиана, который примелькался в последнее время, пока Энтони показывал ему окрестности и рекламировал собственный район. Ни одному из них открывать не хотелось.
Если за дверью окажется Вив... что же, реакцию агента художник хорошо представлял: он устало вздохнёт, засунет сопротивляющегося Энтони в душ, а потом хорошенько вынесет его мозги, а у Энтони и без того голова, казалось, вот-вот расколется надвое. Если же за дверью окажется Крис... вероятны сотни сценариев, но ни один из них Энтони не стал представлять. Вместо этого он кое-как поднялся с кровати и, пошатываясь, торопливо побрёл в коридор.
Прежде, чем открыть дверь, он остановился у зеркала и пристально оглядел отражение. Он не помнил даже, есть ли на нём под одеялом какая-то одежда, но оказалось, что есть, правда, только брюки. Искать рубашку Энтони не стал и вместо этого натянул одеяло, как королевскую мантию, из которой высовывалась тонкая шея и взлохмаченная рыжая голова. Он выглядел бледным, как мертвец, с синяками вокруг глаз, похожими на трупные пятна, и запёкшейся кровью под носом.
Протянув руку к барашку дверного замка, Энтони запнулся о нижний край одеяла и едва не упал, но сохранил равновесие, вовремя поймав плечом стену, на которую и навалился всем весом, крутанув трижды замок и тем самым отпирая дверь. Дрожащая ладонь легла на дверную ручку, аккуратно, словно опасаясь, повернула её и приоткрыла маленькую щёлочку, в которую тут же ворвался свет с лестничной площадки, заставив Энтони прищуриться.

+2

3

Кристиан посвятил несколько дней поиску жилья в Сан-Франциско или Сакраменто. Ситуация осложнялась тем, что он действительно еще окончательно не определился, где именно хотел бы жить. Были плюсы и минусы в каждом из вариантов, и он хотел обсудить это с Тони.
С одной стороны, манера одеваться Кристиана лучше вписывалась в обстановку Сан-Франциско. Здесь на улицах полно было людей, чья внешность и одежда бросались в глаза своей оригинальностью, а иногда и нелепостью.  Но в то же время его привлекала респектабельность и умиротворенность, царившие в Сакраменто. Все же Кристиан чувствовал, что в его возрасте нужно стремиться к жизни размеренной и благообразной. Он не был уверен, что сможет так жить, но хотел бы попробовать.
Он уже осмотрел несколько квартир и даже один небольшой особняк, сделал фотографии их интерьеров и хотел теперь обсудить все это с Энтони. Кроме того, ему было искренне интересно, как у того идет подготовка к выставке. Событие это не рядовое, и приятно было, что вот так вот совпало – приехать как раз накануне выставки друга, о которой ничего не знал.
Кристиан опасался быть навязчивым, тем более в такое ответственное для Тони время. И он прекрасно понимал, насколько тот занят перед выставкой, потому не встревожился, когда друг не ответил на первые несколько его звонков. Но прошло два дня, а трубку тони так ни разу и не взял, и не перезвонил сам. А это уже было более чем подозриельно.
У Криса было несколько версий того, почему это происходит. В первую очередь, Энтони вполне мог отключить звук звонка, да и забыть сам телефон в кармане какого-нибудь пиджака или просто забыть дома, уезжая в мастерскую. Он мог и потерять телефон – в машине, дома или где-то на улице. Но, конечно, существовали и более тревожные варианты, потому имело смысл навестить его на всякий случай.
В мастерской Тони Крис пока не был, и не знал, где она находится, зато он прекрасно представлял себе местоположение его квартиры, потому отправился прямо туда. Он постеснялся ехать утром, ведь творческий человек может работать ночью, а днем отсыпаться – причем, так бывает довольно часто и с многими людьми. Художники и поэты любят ночь, такова уж их природа.
Крис дождался вечера, предварительно дважды набрал номер Энтони, а когда тот снова не ответил, вызвал такси и поехал к нему домой.
Вообще-то застенчивостью Кристиан никогда не отличался, но сейчас ему было немного неловко вламываться в дом к Энтони ни с того ни с сего, без приглашения. По дороге он ломал голову, стоит ли купить что-то для совместного ужина или лучше сказать, что просто мельком заскочил. Позвать ли его развеятся и посидеть в кафе или обменяться парой фраз и уйти. В итоге он решил, что разберется со всем по ходу дела.
Кристиан позвонил в дверь и прислушался. Но звукоизоляция тут была отличная, и дверь, и стены не пропускали звук. Пришлось подождать. С минуту Кристиан вертел головой, оглядывая лестничную клетку, с панорамным окном за которым открывался прекрасный вид, но никто ему не открыл.
В это время зазвонил телефон в кармане. Крис обрадовался, решил, что это Тони, но нет. Это был таксист:
-Так вас тут ждать или нет? Если ждать, я дополнительную плату возьму. Не согласны – я поехал.
Крис думал всего мгновение. Сперва собирался позвать Тони куда-нибудь погулять и немного выпить – и на такси, а не на его машине, как в прошлый раз. Но теперь предчувствие подсказало, что никуда они не поедут.
-Езжай. Я останусь тут.
Тони не открывал. За дверью царила гробовая тишина. Крис решил позвонить снова, ведь Энтони может слушать музыку, причем, он может слушать ее в наушниках. Он никого не ждет, Крис ведь не предупреждал его о своем визите. Еще бы – как было предупредить, телефон Энтони неизвестно где. И он снова надавил на кнопку звонка.
Прошло еще минуты полторы, и замок щелкнул, а потом дверь приоткрылась. Но приоткрылась она совсем чуть-чуть.
Крис обрадовался и немедленно сунул нос в щель.
С той стороны, из полумрака холла на него смотрел белый кокон из одеяла, в котором не сразу угадывался Тони.
Крис сперва подумал, что тот только из душа. Но из душа выходят в полотенце, анне в одеяле. И вообще было в Тони что-то подозрительное. Чтобы разобраться, в чем дело, необходимо было попасть в квартиру, и оценить обстановку и состояние Энтони более внимательно.
А непохоже, было, что художник готов радушно распахнуть двери перед каждым мимопроходящим! Как бы не так! Он кутался там, в коридорчике, а дверь пошире не открывал. И Крису пришлось прибегнуть к одному из трюков. Он слегка налег на дверь, приоткрывая ее чуть больше, чем Тони хотел бы, но тут же отпустил, как будто сдавая назад отвоеванные сантиметры. А потом, незаметно, убалтывая хозяина, снова налег на дверь и на этот раз открыл ее чуть больше, все расширяя щель. И снова повтори тот же трюк, а потом еще раз. И все это время отвлекал внимание Энтони болтовней:
-Ой, привет! Я тут мимо ехал, не мог к тебе не заскочить. Я ж ищу жилье, ты знаешь? Все эти дни мотаюсь между Сан-Франциско и Сакраменто, присматриваю квартирку. А то и особняк. Видел несколько интересных вариантов, несколько смешных, и пару – совершенно уморительных. У меня есть фото...
И Крис просунул в щель руку с телефоном, на экране которого действительно было фото какого-то шокирующего черно-фиолетового интерьера. Похоже, риэлторы, глядя на него, предполагали, что он не жить в той квартире будет, а снимать фильм ужасов.
Рука Криса была уже на территории Тони. Дело было за малым…
-А я звоню тебе, звоню… Не потерял ли ты телефон, а? Слушай, ты не один? Один? Признайся, у тебя была вечеринка? Уверен, что никто твой телефон не спер?..
И вот, Кристиан уже весь был в квартире, и привалился к двери спиной, закрывая ее. Что-то не так было с Энтони. Он был странно бледным с подозрительно красными глазами и еще более подозрительными следами крови под носом. И не сказать, чтобы Кристиан его никогда таким не видел. В том-то и беда, что видел. Но он не мог поверить, что Энтони мог тряхнуть стариной и принять кокаин в своем-то возрасте! Ведь он ровесник Кристиана.
Может, у Тони была вечеринка и он… хм… слишком увлекся? И прилично ли показывать ему, что Кристиан это заметил…
- Ты как, - произнес он, старательно делая вид, что ничего не заметил, не понял, не сообразил. – Я тебе звонил, но ты, похоже, потерял телефон. Ты об этом знаешь? Ты это заметил?

+2

4

Глаза Энтони не сразу привыкли к яркому свету; он продолжал щуриться, отфыркиваясь от упавшей на лицо полоски света, словно от брызг холодной воды. Освещение за спиной Кристиана создавало причудливую иллюзию, казалось, будто у него над разноцветной головой возвышается некий сияющий ореол, что-то наподобие ангельского нимба.
Энтони не хотел впускать друга вглубь квартиры - ещё чего, чтобы тот увидел, в какой бардак она успела превратиться за столь непродолжительное время? А сколько времени, кстати, прошло?.. Он, разумеется, за временем и сменой дней не следил.
- Привет, - неловко прохрипел художник еще не размятыми после беспокойного сна голосовыми связками, и закашлялся. Только сейчас он обратил внимание на температуру тела и вяло задумался, не простыл ли он где-нибудь в процессе. Нет, в квартире однозначно должно быть тепло, если только ему не вздумалось открыть окна и напрочь об этом забыть... Энтони завернулся в одеяло плотнее и сосредоточенно нахмурился, пытаясь вникнуть в смысл слов, льющихся тем временем из Криса каким-то бесконечным потоком. Он боялся, что друг моментально разгадает его, как простейший ребус для дошкольников, и начнёт сыпать осуждающими вопросами, мол, ну как же так, а почему, и зачем, и это в твоём-то возрасте!.. Но, к счастью, Кристиан всего лишь щебетал какую-то ерунду, как легкомысленный соловей, говорил что-то про жилье, которое искал - чужая речь долетала до Энтони словно сквозь толстый слой ваты, набитой в уши, и ему приходилось прикладывать настоящие усилия, чтобы плохо соображающий мозг принялся кое-как обрабатывать информацию. Очевидно, Кристиан ждал от Энтони какой-то реакции, совета, и если художник не хотел раскрыть себя, он должен был оправдать ожидания.
- Особняк?.. - он озадаченно встряхнул головой. - А что, тебе подходит... У меня в Лондоне тоже большой дом, я чертовски по нему скучаю...
Энтони послушно опустил взгляд на экран смартфона, который Кристиан сунул ему под нос, и всмотрелся в детали интерьера, которые, судя по всему, сам артист считал страшно забавными. Не понимая, что ему требуется в таком случае сказать, Энтони просто издал лёгкий смешок, как бы соглашаясь с Крисом, поднял взгляд обратно на лицо приятеля и с удивлением обнаружил, что тот успел за какие-то считанные секунды ввинтиться в коридор сквозь приоткрытую дверь, как сверло. Ох уж эти фокусники со своими трюками...
Признав поражение, Энтони отступил назад, натянув одеяло повыше. Стоя перед внимательным взором Кристиана во весь рост, совсем не высокий без привычных каблуков, художник чувствовал себя странно беспомощным, будто полностью обнажённым, и не знал, куда себя деть. Ему правда было до одури неловко впускать друга в жилище, в котором наверняка оставались следы его омерзительной слабости.
- Какие вечеринки, ты о чём? Я не могу думать ни о чём другом, кроме выставки и этой проклятой картины, - совершенно искренне признался Энтони, потому что говорил правду. - Она вконец меня вымотала... Ты звонил?
Он мог бы попытаться изобразить удивление, в самом деле соврать, будто телефон потерялся, но чтобы играть лицом, нужно правильно настроиться, а сейчас Энтони чувствовал себя таким бессильным, таким уязвимым, что, адекватно оценив свои несуществующие ресурсы, решил не рыть себе могилу ещё глубже. Вместо этого он раскаивающимся тоном произнёс:
- Да, я слышал, что телефон звонил. Прости, что не ответил. Я был очень занят, да и... честно говоря, не очень хорошо себя чувствую. Просто паршиво.
Уточнять какие-либо подробности своего дурного самочувствия Энтони не стал - по его бледному лицу и так всё было понятно. Он выглядел, как человек, который провёл много времени без пищи, потому что до этого его много времени выворачивало наизнанку. Пожалуй, можно будет сослаться на какое-нибудь отравление какими-нибудь некачественными тако... Кристиан, конечно, не идиот, чтобы не отличить истинную причину недомогания наркозависимого человека от банального пищевого отравления, но вдруг, вдруг получится?
Телефон, будто почувствовав, что речь идёт о нём, зазвонил. Энтони не хотелось подвергать себя допросу ещё и со стороны второго собеседника, пусть и невидимого, но решил хотя бы взглянуть на имя звонившего. Конечно же, звонил Вивиан. Удивительно, что он не примчался к Энтони домой раньше Криса.
- Виви, прости, я не видел, что ты звонил. Я очень крепко спал... - выкручиваться в разговоре с собеседником, который не видит твоего лица, все же значительно легче. Вивиана, впрочем, было не так легко провести.
- Да я в порядке, Вив, правда, - Энтони снова попытался оправдаться, но агент уже скрипел зубами. К счастью, как выяснилось, Вив уезжал по делам в Лос-Анджелес, поэтому не имел физической возможности примчаться к Энтони домой в Сакраменто хотя бы через час, и Энтони благодарил мироздание за этот факт с огромным облегчением. Он понимал, что плохо так думать, понимал, что Вивиан лишь проявляет заботу, но ничего не мог с собой поделать. Должно быть, он, Энтони МакИнтайр, вырос ужасным эгоистом.
Он сообщил Вивиану, что не может сейчас говорить, и пообещал перезвонить позже. От серьёзных разговоров, особенно тех, которые требовали объяснений и извинений, Энтони бежал, как ребёнок, и понимал, что делает этим только хуже, но опять же - ничего не мог с собой поделать. Сбросив звонок, он выключил телефон вообще и кинул его на журнальный столик, отметив, что на этом же столике лежит почему-то опрокинутая набок пустая стеклянная бутылка, а на поверхности столика остались крошечные крупицы наркотика, буквально несколько белёсых кругляшков, почти незаметных. Казалось, будто кто-то рассыпал соль, неуклюже закусывая текилу.
Но Кристиана следовало срочно отсюда увести. Как минимум подальше от столика.
В любой другой ситуации Энтони наверняка был бы рад появлению друга, пусть и без приглашения, и постарался бы изобразить приветливого хозяина по максимуму - предложил бы выпить чаю, позвонил в круглосуточный сервис жилого комплекса (одно из преимуществ элитного жилья) и заказал какую-нибудь нехитрую закуску, но сейчас сама мысль о еде заставляла желудок скручиваться в болезненно тугой узел. Чай... да, пожалуй, неплохо было бы снабдить обезвоженный организм чаем, но возиться с чайником у Энтони не было никакого желания. К тому же, он не помнил, в каком состоянии оставил кухню; вдруг там компромат ещё хуже, чем журнальный столик?
- Крис, если честно, я правда дурно себя чувствую... Не боишься заразиться, дружище? Сейчас столько опасных вирусов, не исключено, что я подцепил от кого-нибудь какую-нибудь дрянь... - художник попытался намекнуть на то, что Крису надо оставить его барахтаться в этой луже одного, но Кристиан был не робкого десятка, и спугнуть его упоминанием выдуманной болячки было не так-то просто. И Энтони сдался:
- Хочешь чай?
Он предусмотрительно вошёл в кухню первым, видимо, рассчитывая захлопнуть дверь перед самым носом гостя, если за ней что-то окажется не так, но ничего совсем уж компрометирующего в кухне не обнаружилось. В раковине лежала одинокая грязная тарелка, давно засохшая; поскольку Энтони ничего не ел, новой посуды не прибавилось. Посреди стола почему-то лежал огромный нож для разделки мяса, и художнику на миг стало не по себе, когда он попытался представить, что он мог натворить этим ножом, пока находился под кайфом. Лезвие ножа не было обагрено ничем подозрительным, и слава Богу, но какие-то отметины на нём всё же имелись... и Энтони сообразил, какие, когда увидел выцарапанную, буквально вырезанную на обоях надпись "ОТПУСТИТЕ МЕНЯ". Он понятия не имел, откуда она там взялась.
Но сдавать назад уже было поздно, и Энтони, изо всех сил игнорируя надпись, швырнул нож в раковину, включил телевизор для фонового шума и попытался справиться с чайником, что было непросто, так как держать ему его приходилось только одной рукой - другой он придерживал одеяло, чтобы оно не вздумало сползти.
Монотонный голос диктора новостей BBC напомнил ему, как в детстве он смотрел телевизор вместе с мамой, которая крутилась в кухне, хлопоча над завтраком. Ему, конечно, хотелось смотреть не новости, а мультики, но мама настаивала на том, что быть в курсе событий в мире очень важно. Маленький Тони не понимал, почему, он телевизор смотрел, правда, со скучающим выражением лица, взгромоздившись на стул и поджав под себя колени. Правой рукой он подпирал голову, а левой рисовал на салфетке что-нибудь, упомянутое в новостях, и ему не нравилось, что там редко упоминалось что-нибудь хорошее.

+1

5

- Да, я слышал, что телефон звонил. Прости, что не ответил. Я был очень занят, да и... честно говоря, не очень хорошо себя чувствую. Просто паршиво.
Энтони поспешил отвернуться и, кутаясь в одеяло, побрел вглубь квартиры.
Крис последовал за ним, все еще не зная, как быть, показать ли, что заподозрил неладное или как-то тактично предложить помощь… Собственно, что значит «неладное»? Он видел Тони таким уже не раз и хорошо представлял, что с ним такое. Просто те разы были очень давно. Они были очень молоды, им казалось, что старость не наступит никогда, не надо будет печься о своем здоровье, внешность никогда не доставит никаких огорчений. Либо они чудом не постареют, либо просто не доживут до таких мрачных перемен.
Но они дожили! И с этим надо считаться. Кристиан долго разглядывал свое лицо в зеркале на утро после двух бокалов вина. Искал отеки, припухлости, пигментные пятна, новые морщинки. Ничего этого не было. Пока! Пока что не было.
Интересно, Энтони вообще задумывается о своем возрасте?
Внезапно в комнате раздалась трель мобильника. Вот так, он вовсе был не потерян! Энтони ответил, кажется, всьма нехотя. Но его уединение уже было нарушено, и он, видимо, понял, что внешний мир уже не оставит его в покое.
Звонил его агент, и разговор этот продлился совсем недолго.
- Крис, если честно, я правда дурно себя чувствую... Не боишься заразиться, дружище? Сейчас столько опасных вирусов, не исключено, что я подцепил от кого-нибудь какую-нибудь дрянь...
- Знаешь, заметно, что ты не очень хорошо себя чувствуешь. Раз уж я тут, давай используем эту возможность, чтоб как-то тебя на ноги поставить. Не хочешь попить, поесть?
По лицу Энтони было видно, что есть он пока не готов.
- Хочешь чай? – спросил он.
-Хочу-хочу, давай!
Энтони прошел на кухню, а Крис последовал за ним, незаметно осматривая квартиру. Он не одну сотню раз видел квартиры тех, кто на пару дней ушел в запой, загул или наркотический трип. Тут было третье. Все вроде нормально, обычно, и беспорядка особого нет. Но присутствует стойкое ощущение, что в последние дни хозяин был здесь, но отчасти и не здесь. О чем, интересно, думал Энтони все это время? Непохоже было, чтобы он развлекался. Ничто вокруг не намекало на вечеринку. Скорее наоборот, он хотел забыться, возможно – погасить тревогу. У него какие-то неприятности? Может, личные проблемы?. Возможно он расстался с объектом своих симпатий или поссорился с кем-то из друзей. Или на несправедливую критику своих работ обижен – Крис не следил за отзывами критиков на искусство МакИнтайра, поскольку полагал, что и сам неплохо разбирается в этом вопросе. А так оно и было!
Спрашивать так сразу, прямо в лоб он постеснялся, собираясь постепенно выяснить, что же у Тони случилось.
Одного он не мог и предположить – что его давний друг употребляет наркотики регулярно и, очевидно, имеет от них зависимость.
Кухня не была грязной, но выглядела давно заброшенной. В раковине лежала одна тарелка, туда же отправился внушительных размеров нож, лежавший до того на кухонном столе.
И тут Кристиан подумал – вдруг Тони кто-то угрожает? Он же состоятельный человек, его могут шантажировать, запугивать, пытаться похитить. За ним могут следить лица, желающие обворовать его квартиру или мастерскую. Это вполне реальные угрозы! Если вынести работы МакИнтайра из мастерской, можно сколотить себе неплохое состояние, даже учитывая цены в условиях риска при продаже на черном рынке. Да и в квартире его было немало весьма дорогих, подобранных с безукоризненным, хотя и несколько экстравагантным вкусом вещей.
Может, из-за этого Энтони тревожится? За эту версию говорила и надпись, нацарапанная на стене. Ну, кто стает царапать стены собственного дома огромным кухонным ножом просто так? это ж надо было долго сидеть здесь, с ножом в руках!
Кристиан сел за стол, разглядывая надпись, пока Энтони возился с чайником. Молча сидеть и прикидываться, что ничего не происходит, было откровенно глупо и вообще по сути своей совершенно невозможно. Тогда Кристиан собрался с силами и начал:
-Знаешь, я все эти дни думал зайти, думал, как ты тут. И вот я…
Тут в его кармане зазвонил телефон. Крис не без внутреннего облегчения прервал свой монолог и ответил.
Звонили из отеля. Администратор сказала:
-Здесь вас искал какой-то человек. Точнее, спрашивал, живете ли вы в этом отеле, на месте ли в данный момент, и в каком номере.
-Любопытно, - рассеянно пробормотал Кристиан.
Он вспомнил, что такое уже случалось не раз, кто-то время от времени уточнял, где он остановился. Но то происходило во время гастролей, и в двух случаях спустя несколько часов или дней рядом с отелем находили очередную девушку с перерезанной сонно артерией. Именно тогда его и начали подозревать из-за близости его жилья от места преступления. Кстати, того, кто расспрашивал о нем в обоих случаях не нашли. Но, судя по составленным фотороботам, это были два совершенно разных человека.
-Мы никакой информации о вас не дали, кроме того, что вы действительно остановились в нашей гостинице.
-Да-да, хорошо, - ответил он. – Все правильно.
И сбросил звонок.
-Да, знаешь… Меня немного смущает твое состояние. Ну, ты понимаешь, о чем я.
Кристиан на мгновение замолчал, уставившись на экран. Там шло нечто странное, но красивое в духе «Внутренней империи» Линча. Крис подумал, что это очень подходящий фон для беседы о наркотиках.
-Похоже, тебя что-то тревожит? Или кто-то?
Здается мне, ты вчера здорово злоупотребил с наркотиками. А мы уже не в том возрасте, когда можно надеяться, что вещества решат какие-нибудь наши проблемы. Давай рассказывай, все равно я уже ворвался, а ты уже поставил чай. Вдруг я окажусь тебе полезен?

+2

6

Слушая, как в чайнике размеренно клокочет вскипячённая вода, Энтони растерянным взглядом обвёл кухню, будто только что впервые в неё вошёл. Кристиан красноречивой фигурой восседал на стуле, и, конечно, он был слишком милосерден для того, чтобы как-то дополнительно напоминать о своём присутствии, но Энтони почему-то посетила навязчивая мысль на грани паранойи, что если он не нальёт другу чай сию же секунду, тот моментально его рассекретит. Он торопливо потянулся за посудой, неловко поймал перевёрнутую вверх ногами чашку одной рукой, второй продолжая придерживать одеяло. Ему казалось очень важным всунуть Кристиану этот чёртов чай, чтобы заставить его пить. Пить - и молчать. Ведь чем дольше друг молчит, тем больше у художника времени прийти в себя и сформулировать в голове правдоподобные выдуманные ответы на вопросы, которые обязательно возникнут.
Кое-как у Энтони получилось совладать с чайником. Он залил кипятком заварку и с замиранием сердца услышал, как Крис произнёс первые слова... с намёком. Эти вот "думал зайти", "думал, как ты тут"... Как хороший товарищ он действовал осторожно, наверняка опасаясь причинить Энтони, который столь очевидно был не в порядке, ещё больше неприятных ощущений, но художник чувствовал, к чему всё идёт. Его плечи напряглись под толстой тканью одеяла, он и сам весь напрягся, но, к счастью, его выручил какой-то звонок, некий невидимый незнакомец подарил ему острочку в пару минут, и Энтони был ему благодарен даже за ничтожную крупицу времени.
Чай как раз успел завариться, и Энтони перелил тёмный напиток из заварного чайника в чашку, суетливо подскочил к холодильнику, выудил оттуда последнюю бутылку молока, машинально добавил его в чай, не поинтересовавшись даже, нужно ли Кристиану в чае молоко, и поставил перед ним чашку:
- Держи, Крис. Приятного чаепития.
Выполнив задачу, Энтони тупо замер, переминаясь с ноги на ногу. Ему нужно было срочно найти себе новое занятие, поставить новую задачу, иначе он будет вынужден сесть за стол и отвечать на вопросы Кристиана...
Чай! Ну конечно, он налил чая другу, а теперь мог бы заняться порцией для себя. Энтони с энтузиазмом повернулся к кухонному шкафчику, вновь потянулся пальцами вверх, пытаясь зацепить керамическую изогнутую ручку чашки...
-Да, знаешь… Меня немного смущает твое состояние. Ну, ты понимаешь, о чем я.
Художник остановился, замер, как вкопанный, буквально оцепенел, прислушиваясь к Крису. О да, Энтони-то прекрасно понимал, но понимал ли Крис? Неужели догадался?.. Чёрт возьми, какая глупость! На что ещё он, рыжий дурень, надеялся, когда впускал старого приятеля к себе в квартиру, человека, который видел его во всех возможных физиологических и психологических состояниях? Что тот поверит в россказни про гриппозный озноб?
Но Кристин продолжал, и этого Энтони уже не мог выдержать. Его рука дрогнула, бессильно, как-то безжизненно повисла, пальцы разжались, и чашка рухнула на пол. Громкий звон - и она раскололась, не на россыпь осколков, как почему-то всегда бьётся посуда в кино, красивым стеклянным фейерверком, а сдержанно, на несколько частей, как будто и не разбилась вовсе, а просто развалилась, словно песчаный замок, омытый прибрежной волной. В последнее время художник слишком часто думал о замках из песка. Он думал о родной Англии и родной деревне, забытой Богом, а затем и им самим.
Энтони вздрогнул от звука разбитой чашки. Он отрезвил, как-то привёл в чувство, мобилизовал остаток энергии. И заодно нашлась новая задача, повод помолчать, обдумывая ответ... Мужчина присел, неуклюже пытаясь собрать то, что осталось от чашки, с пола, что было ужасно неудобно, потому что приходилось действовать двумя руками и одновременно изворачиваться, чтобы одеяло не сползало то с одного плеча, то с другого.
- Я... да знаешь, я... - он избавился наконец от осколков, почему-то уверенный, что вот-вот порежется, но этого не произошло - слишком тупой получился срез, слишком толстыми были стенки чашки. - Так вышло.
Он понимал, что отступать поздно, что его поймали с поличным, поэтому больше не пытался юлить, но и признавать свою ответственность в полной мере не спешил. Энтони в привычной ему манере скинул ответственность на некие абстрактные обстоятельства, но только не на себя.
- Меня ничего не тревожит. У меня всё в полном порядке! - он небрежно дёрнул плечом, торчащим из-под одеяла, и нервным жестом пригладил растрепанные волосы, стараясь прибавить себе столько достоинства, сколько вообще мог в такой ситуации и в таком виде. - Я вообще не знаю, зачем ты пришёл.
Загнанный в угол, Энтони начал обороняться, как дикий зверёныш. Как Кристиан посмел ворваться к нему в квартиру без приглашения, требовать от него каких-то ответов, объяснений? Он злился, яростно сверля глазами друга, и пытался найти в его лице хоть одну причину для этой злости - например, если бы Крис хоть чем-то выдал осуждение, недовольство, насмешку, у Энтони появилась бы веская причина справедливо отвести душу, но нет, друг не торопился читать лекции и нотации. Более того, он молчал, позволяя художника говорить, и не дрогнул даже тогда, когда тон голоса самого Энтони сменился на отнюдь не дружелюбный. Энтони очень хотелось найти причину как следует возненавидеть Кристиана за столь наглое вторжение в его жизнь, но он не нашёл ни одной и сдался. Злость выветрилась сама собой, испарилась, как капля пота на обжигающем калифорнийском солнце, и Энтони плюхнулся на соседний стул, устало опустив голову.
- Эта картина сильнее меня, Кристиан, - признался художник, - это звучит нелепо, я прекрасно понимаю, но она сильнее меня. Всё это сильнее меня - она высасывает из меня вдохновение, не отдавая ничего взамен, высасывает из меня саму чёртову душу, но я не могу позволить себе не закончить её, ведь от меня её ждут, все кругом ждут! Понимаешь? - он поднял голову, ища взгляд Кристиана. Он артист, он творец, он должен понимать.
- Но это не всё, - Энтони буквально выдохнул эти слова, так тихо и откровенно они прозвучали. - Я... с этим тоже не могу покончить. Кокаин, он сильнее меня. Я не знаю, как тебе удалось бросить, Крис, но я не могу. И никогда не смогу. Это просто сильнее меня. Я слабак. Я проиграл эту битву.
Как же жалко, должно быть, он сейчас выглядел со стороны... Энтони поджал губы, полный брезгливого отвращения к самому себе. Ему не нравились нытики и не нравилось ныть, но именно этим он сейчас и занимался, тощий, бледный, болезненный, завёрнутый в идиотское одеяло вместо нормальной одежды. Никогда он не выглядел более жалким, даже когда они в молодости по глупости смешали алкоголь с наркотиками и дружно заблевали всю ванную какому-то парню из Манчестера. Тогда Энтони на полном серьёзе думал, что выплюнет собственный желудок, но их глупые и крепкие молодые организмы пережили этот загул. Тогда всё казалось таким естественным и логичным, потому как что может быть естественнее обдолбанных юнцов, деятелей искусства? А сейчас... сейчас они стали взрослыми, и ничего естественного в ситуации Энтони не осталось. Он больше не мог, не имел права списывать проблемы на недостаток жизненного опыта. Сейчас он был просто слабовольный нытик, и всё.
- Прости, что заставил тебя волноваться, - кое-как художник заставил себя выплюнуть извинения, и они были искренними, - и за то, что тебе пришлось всё это увидеть, тоже. Надеюсь, чай хотя бы сносный?

0

7

- Меня ничего не тревожит. У меня всё в полном порядке! - он небрежно дёрнул плечом, торчащим из-под одеяла, и нервным жестом пригладил растрепанные волосы, стараясь прибавить себе столько достоинства, сколько вообще мог в такой ситуации и в таком виде. - Я вообще не знаю, зачем ты пришёл.

Кристиан задумчиво покивал головой:
- Тебя просто не узнать. Это как два разных человека: ты пару дней назад и ты сегодня. Более того! Есть еще третий ты – лондонский Этони, который употреблял вроде то же, но становился от этого веселым и безбашенным. Иногда я вспоминаю наши вечаринки и думаю, как мы вообще живы остались. Помнишь, как мы просыпались всей компанией в совершенно неожиданных местах? Или превращали квартиру, где тусовались, в совершенно неузнаваемое место? – он не сдержался и рассмеялся. – Ой, некоторые неожиданные преображения мест и людей для меня по сей день остаются тайной.
Он местательно задумался, а потом продолжил:
-А, помню, однажды я хотел под веществами фокус друзьям показать, и спрятался. Но я там, в тайнике своем незаметно вырубился. Прихожу в себя – нет никого и я непонятно где. Оказалось, пока я спал в укромном месте, приходила полиция и забрала моих друзей. А мы голливудили в месте, где я раньше не был. Я забыл, как попал туда, с кем и почему. С час не мог даже вспомнить, в каком я городе, сколько мне лет, все перепуталось – флешбеки какие-то из разных гастролей разных лет. Неслабо так заблудился. Это было в духе мистических историй. Вот с тех пор я решил, что лучше веселиться на трезвую голову. Не, ну я потом еще несколько раз попадал в похожие истории, это ж лет 15 назад было. Но идея зародилась тогда…
Он хотел бы, конечно, придумать какой-нибудь пример трезвого веселья, который сразу увлек бы Энтони, но ничего в голову не пришло. Самому Кристиану в последние месяцы и даже годы скучать не давали полицейские, частные детективы и журналисты. Но ему от этого было совсем не весело.

- Эта картина сильнее меня, Кристиан, - признался художник, - это звучит нелепо, я прекрасно понимаю, но она сильнее меня. Всё это сильнее меня - она высасывает из меня вдохновение, не отдавая ничего взамен, высасывает из меня саму чёртову душу, но я не могу позволить себе не закончить её, ведь от меня её ждут, все кругом ждут! Понимаешь?

- А! Это я, конечно, понимаю. Это не веселье, не тоска у тебя, выходит, по вечеринкам. С такими периодами каждый художник, наверное, сталкивается. И выхода тут нет, и никакого лекарства от таких переживаний. И уж точно эти вещества не помогут.

- Я... с этим тоже не могу покончить. Кокаин, он сильнее меня. Я не знаю, как тебе удалось бросить, Крис, но я не могу. И никогда не смогу. Это просто сильнее меня. Я слабак. Я проиграл эту битву.

Кристиан только вздохнул. Вообще-то и сам он несколько раз чувствовал то же самое. И выбираться из такого депрессивного состояния было сложно. Но он же не мог так и сказать: "Тебе будет сложно". Хороша поддержка. Потому он сказал тоже правду, но правду другого периода жизни, когда он уже почти распрощался с вредными привычками, во всяком случае - когда уже поверил, что такое возможно:
-Ну это ты уж слишком мрачно все воспринимаешь. На самом деле есть периоды, когда трудно обойтись без алкоголя и всего прочего. А есть – когда отказаться от этого совсем легко. Так что зря ты уже крест прямо ставишь на себе. Погоди, все помаленьку успокоится. Пройдет твоя выставка, и ты уже совсем иначе будешь смотреть на всю ситуацию, сам же знаешь – будто в первый раз! Так что не падай духом. И – да, чай хорош! Я сейчас собираюсь уходить смотреть еще одну квартиру недалеко отсюда. Но теперь я не стану надолго тебя оставлять без своей компании, так и знай! Скоро опять приду на чай!

Кристиан поднялся и направился к двери.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Revelations


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно