полезные ссылки
лучший пост от сиенны роудс
Томас близко, в груди что-то горит. Дыхание перехватывает от замирающих напротив губ, правая рука настойчиво просит большего, то сжимая, то отпуская плоть... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
eva /

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » take a first shove


take a first shove

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Sacramento, ~2018

Lex & Cam Humphrey
https://i.imgur.com/h6EsEPh.gif https://i.imgur.com/7VnyKdG.gif

What could be more inspiring than fledgling birds taking their first flight from parents' nest?
If you want an example, then take a look at these two Upper East Siders landing in California. Would they get a warm welcome here or not? In any case you'd better turn those AC units on, boys, because things might get heated anyway.

xo xo

Отредактировано Camelot Humphrey (2021-10-23 21:17:00)

+5

2

L'Orchestra Cinematique, Ramin Djawadi - Light of the Seven

on the eve
— И хотя прошло четыре года, Лексус Хамфри, в Монако никто не забыл о твоей выходке, ровно как и здесь, в Нью-Йорке. Ты оказался под пристальным вниманием журналистов, которые с тех пор периодически вспоминают о тебе, как о ветреном, импульсивном мальчишке, что отнюдь не соответствует твоему статусу, - ох уж эти старые песни о главном. Лекс сидит напротив отца в его кабинете и делает вид серьезный, хмурясь немного, время от времени утвердительно покачивая головой, мол, согласен, мол, виноват, и да - был молод и глуп, а сейчас, закончив обучение, повзрослел и вправил себе мозги.

На самом же деле фееричный спектакль, в котором главную и пока еще единственную стоящую роль играл Лекс, имел под собой вполне понятную почву, к которой циклично подвела череда событий: свадьба в его двадцать три года на девушке, чувства к которой были смутными, хаотичными и не подтвержденными; решения, принятые кем угодно, но только не самим парнем; разбитое сердце и шаткое состояние, породившее вполне реальную депрессию, что все окружающие принимали больше за баловство, чем за настоящие переживания. И хотя с момента разрыва отношений с Евой до свадьбы с Меган прошло почти полных три года, образ той девушки оставался отчетливым и живым, словно она постоянно была рядом с ним. Вообще-то сами отношения с Меган были порождены его чувствами к Еве: клин клином вышибают, eh?

— Сын, я понимаю, что ты молод, но, полагаю, упустить шанс вступить в брак с Меган по причине малолетнего возраста неблагоразумно. Родословная твоей девушки безупречна. - канун рождества. В Нью-Йорке в это время особенно красиво. Лексус отворачивается к окну, и пока отец продолжает свой монолог, молодой, красивый и перспективный парень разглядывает прохожих в окне. Все спешат за подарками, утопая в предпраздничной суете и бесчисленных важных делах, которые нужно срочно закрыть сегодня до полуночи. Снежные хлопья падают медленно, аккуратно ложась на поверхность. Он открывает окно и вытягивает руку, чтобы словить парочку. Едва касаясь горячей кожи, снежинки превращаются в крупицы талой воды. — Жена ведь не собака, чтобы выбирать ее по родословной? - тихо комментирует фразу отца и сжимает руку в кулак. Будь Ева из бедной семьи или не имея ее вовсе, одеваясь в обноски или безвкусно совсем, не имея ни гроша, кроме ее души, он бы не думая поспешил в магазин за кольцом, правда порой мало его просто купить и встать на одно колено, решающим будет именно ее ход. У Лекса холодеют кончики пальцев и замирает сердце, едва он представляет, как она тактично отказывает ему, а после разворачивается и уходит, сверкая новенькими каблуками. — Ладно, отец. Может, ты и прав. - проглотив ком в горле, решительно отвечает он, думая лишь о том, что все таблоиды будут писать об их скорой свадьбе, что точно не пройдет мимо носа Евы. Мальчик глупо ошибался,что эта новость может расшевелить ее и заставить вернуться. — Я знаю, что движет твоим решением. Стерпится, слюбиться. Будь мужчиной - отец не поощрял безграничную, безответную любовь сына, опасаясь того, что Хамфри под эгидой чувств может сломать себе жизнь. Все в семье, кроме матери, наивно полагали, что эмоциональность и чувственность Лекса - это подростковое; пройдет. Зря, ведь страсть, чувства и эмоции - из всего этого состоит парень. Всё это надежно спрятано под оболочку упорства и самобытности. Лексус не забывает, что жизнь - одна, и прожить ее надо так, как хочешь именно ты, а не бесконечный поток твоих близких, пусть даже и голубых кровей.

— Ты меня слышишь, сын? Порой мне хочется залезть в твою голову и понять, как ты хочешь жить дальше. - Лекс выпадает из 2014 года и рассеянно смотрит на отца. — Только в голову не надо. Оставьте хоть что-то личное, - парень начинает злиться, с трудом скрывая свое раздражение. Отец глубоко выдыхает.
— Это последний ужин в Нью-Йорке. Давай будем добрее друг к другу. Спускай вниз, за стол, и позови брата, - канун рождества. Снова. Только завтра их ждет самолет в новую самостоятельную взрослую жизнь. Уже уходя из кабинета и открывая дверь, Лекс услышал фразу отца, брошенную ему вслед: — Займись фирмой вместе с братом. Не подведи его. Не подведи меня. Если справишься, я вновь открою доступ к твоему трастовому фонду, - Лексус морщится, но отец этого не видит. Хамфри всё равно на жалкие купюры. Очевидно, он рассуждает так, потому что никогда не жил в бедности и перекрытия финансового кислорода все равно не делает Лексуса лицом без определенного места жительства, просто у парня забрали его новенький мерседес, да и брендовые вещи он может позволить себе раз в пару месяцев, а не каждый день, как раньше. Ева полюбила его не за это.

— Смена караула. Отец ждет тебя наверху. - язвительно прошептал на ухо брату и сел за стол, удрученно пялясь на яркую праздничную салфетку. На себе чувствовал обеспокоенный взгляд матери, но отчаянно пытался сделать вид, что ничего не происходит, однако Лексус не умел ни врать, ни делать вид, что все в порядке, хотя и обладал актерским талантом, но ведь его жизнь - не игра вовсе. У Камелота настроение иное - он светится от счастья. — Город уютный. Ваша квартира расположена в центре Сакраменто. Обставлена по моему вкусу, - мама отпивает глоток свежевыжатого сока и с любовью смотрит на Лекса. — Тогда нам точно там понравится, ма, - парень перестает дуться и искренне улыбается своей маме. Вкус у миссис Хамфри утонченный. Пользуясь случаем, пока мужа и сына нет в столовой, пересаживается к Лексусу и шепчет: — Найди в Сакраменто мистера Рассела. У него есть кое-какие подвязки к Нолану, - Хамфри берет ее руки в свои и отрицательно качает головой. — Я не хочу, чтобы меня брали на роли из-за того, что я Хамфри, мам. Нолан - это великолепно, правда. Но я попробую начать сам. Пусть даже с реклам туалетной бумаги или презервативов, - они громко смеются, Лекс крепко заключает свою мать в объятия в знак благодарности за ее удивительное чувство понимания и сострадания, и как раз в этот момент заходят вновь прибывшие. Лексус толком не раскрывал свои планы матери, кажется, она все прекрасно понимали и без слов. Миссис Хамфри встала, обняла Камелота, а затем села напротив рядом с мужем. — Как прошли нравоучения? - шепотом спросил Лекс брата.
Как прекрасен рождественский ужин с семьей: все в забавных теплых свитерах со снеговиками и оленями, дом украшен празднично; в нем светло и уютно; камин греет [наверняка не камин - а любовь] и с одной стороны Лексу покидать отчий дом неимоверно грустно, с другой - он наконец-то обретет в Сакраменто себя.

Отредактировано Lexus Humphrey (2021-10-23 14:48:45)

+5

3

Не поздно ли в такой вечер гулять, мистер Хамфри?” – спросил швейцар после того как Камелот вошел в открытую дверь и благодарно кивнул мужчине в форме. Его-то руки были заняты подарками: пара коробок и папка с документами.

Ещё нет, я надеюсь”.

А эти для будущей миссис Хамфри?” Швейцар имел в виду коробки в праздничных обертках.

Эти? Нет, эти – для семьи”.

Ах, верно. Счастливого рождества, мистер Хамфри!

Счастливого рождества, Петр” – кивнул Кам уже из дверей лифта, надеясь что не совсем изуродовал имя швейцара. Язык сломаешь об эти славянские имена.

Швейцар, впрочем, был прав: на улице уже стемнело, Камелот задерживался. Он мог бы прибыть раньше, только вместо этого молодой архитектор остановил своего водителя парой кварталов выше и пошел пешком. Ему нужно было пройтись, провериться. В такие моменты для Кама трудно было найти место лучше, чем улицы Нью-Йорка. Это место было для него родным, пусть Кам и не родился здесь. Было что-то удивительно успокаивающее в беспокойном движении человеческих масс против твердости камня и упорядоченных улиц, какое-то je ne sais quoi, которое помогало Камелоту развеяться.

Он хотел прийти на семейный рождественский ужин с чистой головой, выбросить из неё суматоху последних рабочих дней года и офисные разговоры о том, кто же потянет жребий и отправится в “изгнание”. “Изгнанием” был, естественно, филиал в Калифорнии – весь офис Humphrey Corp. жужжал о расширении в курилках и у кулеров. Ещё никто не знал детали, впрочем, это и не важно: достаточно было разговоров о том, что на Запад поедут те, кого Хамфри-старший не хотел видеть здесь, “дома”.

Камелот, как и все архитекторы, думал, что делать в этой ситуации. Сосредоточением его плана была та самая папка между коробок – мечты и надежды Кама, собранные в проект, каждая деталь которого была продумана до мелочей. От цифр расчетов до бумаги и каждого движения карандаша на эскизах. Отец не сможет сказать ему “нет”.

Кам тяжело вздохнул и посмотрел на счетчик этажей: почти половина до пентхауса. А он снова загоняется, хотя на носу рождество и стоило бы расслабится.

Наверное, было бы проще, будь другое предположение швейцара верным – только у Камелота не было девушки, которую можно привести на семейный ужин. В каком-то смысле на личном фронте он стоял неприступной крепостью холостячества. Это привлекало внимание тех же журналистов, что продолжали измываться над фиаско супружеской жизни Лексуса, только Кам не подавал виду. А ещё всегда стремился говорить с отцом только о работе. Это защитная реакция: после того, что старик использовал разбитого духом Лекса, Камелот решил никогда не поддаваться на уговоры Маттео в делах семейных.

Неважно. Лифт достиг пентхауса Хамфри, и время оживится: рождественский ужин!

Кам! Кам!” – не успел он отойти от дверей лифта, как уже осажден парой проказников. Впрочем, невозможно не улыбнуться при виде младших. Младшие брат и сестра, “маленькие Хамфри”. В этот раз не близнецы. Третьим ребенком в семье стал Рено, ему четырнадцать – удивительно как быстро летит время. Вроде бы ещё недавно Камелот помнил, как Рено пешком под стол ходил и пытался увязаться за старшими братьями. Четвертой была Гвиневер – ей тринадцать – очаровательный светловолосый ангел в семье. Кам надеялся, что такой она и останется, только трудно представить какие силы на это потребуются против неизбежного кошмара под названием “старшая частная школа”. Впрочем, это забота на будущее: сейчас Винни все еще само очарование и обожает лезть ко всем с объятиями.

Ай! Ты холодный!” – хихикнула она после того как врезалась в Кама даже не дав брату оставить подарки и снять пальто. К счастью, Рено помог освободить руки.

Ат!” Кам успел сбросить пальто и перехватить папку из рук младшего, заменив её подарком. “Вот это – твое”.

А это – твое”. Другую коробку он вложил в руки Гвиневер. “Только положите их к остальным подаркам, ещё не время открывать”.

Но что там?” – Винни, тряся коробку около своего уха.

Тебе понравится”. И ничего более. А ещё Кам напихал внутрь коробки достаточно упаковочной бумаги, чтобы надежно зафиксировать подарки и сделать бесполезными попытки понять что внутри по шуму трясущейся коробки.

Мама!

Камелот!” Еще одно долгое объятие. “А в папке что?

А, так, просто некоторые рабочие моменты для отца. А он?..

Вместе с Лексом наверху, в кабинете”.

Ах”. Бедный, бедный Лексус…

Ты же поможешь мне со столом?

Ты ещё и спрашиваешь?

Следуя на кухню за матерью, Кам оставил папку на полке над камином – там, где маленькие Хамфри не смогут достать её скрытно. Ему очень хотелось оставить содержимое проекта в секрете пока отец не даст на него добро. А значит нужно держать детишек на коротком поводке и ценные документы подальше от их загребущих рук.

К счастью, с возней вокруг семейного стола это не сложно. “Принеси то”, “подай это”, “помоги со стульями” и так далее и тому подобное. А ещё шутки, жонглирование апельсинами и кажется даже целый полусерьезный осуждающий взгляд от матери из-за того, что Камелот якобы ведет себя как ребенок рядом с младшими. В ответ можно лишь пожать плечами: “Рождество же!”

Наконец-то Лекс спустился с Олимпа. К счастью, все еще живой после общения с Хамфри-старшим. Ох уж это противостояние между отцом и Лексусом…

Значит, пост сдал” – в ответ на фразу о смене караула, Камелот передал в руки Лекса тарелку с салатом, которую нес на стол, а затем схватил папку с полки – “И пост принял”.

Теперь его очередь быстро переговорить с отцом и уладить проект на будущий год прежде чем все сядут ужинать.

[Мы избавим Камелота от мучительной необходимости вспоминать конкретные детали последовавшего разговора с патриархом семьи. Все что нужно знать об этом диалоге это то, что потребовавшую многих часов сверхурочной работы папку Камелот бросил на горящие поленья в камине.]

Поверить не могу что я единственный, кто все понял неправильно”, ответил Кам брату. “В смысле, ты ведь знал, да?” И если Лекс знал, то действительно очень и очень сложно понять, как именно Камелот прочитал всю ситуацию совершенно не так, как она разворачивалась у него под носом. [Хотя правильней будет сказать “взрывалась ему в лицо”.]

Собственно, дело в том, что разговоры о расширении Кам воспринял, как возможность занять место повыше в местном офисе отцовской компании – если кто-то уедет на запад, то кто-то должен будет подняться в ранге, верно? И план молодого архитектора был в том, что с достаточно хорошим проектом на руках, ему точно дадут полномочий руководить его реализацией.

Как раз такой проект сейчас догорал в камине, потому что Камелот допустил одну оплошность в фундаменте своего magnus opus – он не подумал о том, что в “изгнание” отправят именно его.

А что с папкой-то?” Гвиневер кивнула в сторону тлеющего картона и остатков чертежей в огне.

А, ерунда”. Кам отмахнулся и спрятал свое удрученное состояние за маской равнодушия. Он не учился у актеров, нет, он учился у лучших: за столами переговоров и в дрязгах корпоративной войны за место под солнцем. “Всего лишь то, как жизнь имеет привычку превращать некоторые вещи в ненужный мусор в мгновение ока”.

Камелот, хватит драмы!” А вот и глава семейства включился в разговор. “Как я тебе и сказал: это прекрасная возможность для тебя, твоего брата и всей компании”.

Да, да, конечно”. Камелот, в общем-то, держался непринужденно – может только излишне крепкая хватка на столовых приборах выдавала масштаб усилий, которые Хамфри прилагал, чтобы не сорвать семейное торжество. Только внутри он действительно затруднялся понять: где именно он так провинился, что его “прекрасная возможность” аж там, в Калифорнии? Ради этого он вкалывал как проклятый с самого выпускного – чтобы его “наградой” был переезд и разрыв ежедневных связей со всем, что ему так дорого в этом городе? Трудно было найти достойное оправдание такому и Камелот, обычно не склонный к тому чтобы обвинять мир, начал задумываться о том, что это не он виноват – это игра была заказана с самого начала.

+4

4

Обычно беседы Маттео с Камелотом почти всегда проходят успешно, а с Лексом - на повышенных тонах и с пузырьком валерьянки в руках, но сегодня "повезло" обоим братьям. И если Лексус под маской спокойствия и хладнокровного принятия своей судьбы скрывал предвкушение скорейшей реализации своих амбиций и прелести новой самостоятельной жизни, то отношение Камелота к переезду в Сакраменто было диаметрально противоположным. Лекс от части не понимал реакцию брата на moving in, но всегда уважал его чувства и эмоции. У парня была супер-способность чувствовать все грани вайба своего близнеца; сопереживать, разделять и поддерживать.

Лексус не знал, что конкретно было в этой таинственной папке, но догадывался: брат в последнее время часто задерживался на работе и корпел над своим проектом. Скорее всего, папка есть результат его каждодневных усилий; детище, старательно выращенное близнецом и несправедливо отвергнутое отцом.

“Знал", - кротко ответил он, отводя взгляд. А еще Лекс знает, чем будет заниматься в Сакраменто. Он впервые оказался на шаг дальше, чем Камелот, продумав жизнь в другом городе, хоть и не детально, но подойдя к своим планам и целям как никогда основательно и железно.
“Как я тебе и сказал: это прекрасная возможность для тебя, твоего брата и всей компании”, - Лекс переводит быстрый взгляд с брата на отца, с отца на брата, затем, хлопнув ресницами, ментально отразил свою позицию матери одни лишь только взглядом, потом выдохнул и вставил свою лепту.
"Отец, дай Камелоту полную свободу в Сакраменто. Дай ему реализацию его огромного потенциала. Эта папка возможно пригодится там", - Лекс мало что понимал в архитектуре и возможно топит сейчас за то, в чем совсем не разбирается, но он всегда говорил то, что на языке и в уме, не стараясь подбирать высокопарные слова.
"А кто сказал, что я буду душить вас там? Как вы не поймете!.." - отец сделал паузу и потер виски. "Мне это решение далось крайне нелегко. Разлука с вами будет тяжелым испытанием, но вы мне скажете спасибо. Камелот, ты достигнешь высот в архитектуре, а ты, Лекс, станешь бесценным специалистом в области кибер безопасности. Камелот, ты будешь во главе нового филиала, а я могу быть лишь твоим наставником" - Маттео развел руки в стороны, мол, он тут не причем и филиал полностью отдает под надзор братьям, но Лексус глубоко сомневается в этом.
Он предпочел сделать вид, что увлечен многочисленными праздничными блюдами на столе, чем дальше развивать эту тему. Что-что, а быть специалистом в области кибер безопасности Лекс точно не хотел. Он обплевался, когда учился в университете, а получив долгожданный диплом, надеялся навсегда забыть о программировании, но, кажется, у отца свои планы на детей, и в них нет места творчеству от слова совсем.

"Мне стало очень грустно", - Гвинни надула губки и посмотрела на взрослых большими стеклянными глазами, полными недоумения. "Я подарю тебе новую папку, Кам, и всё будет хорошо", - она проводила взглядом бумагу в камине, успевшую превратиться в пепел нереализованных планов и мечт Камелота.
"Так, ладно. Давайте я скажу тост", - Лексус решил спасти рождественский ужин, mood которого неминуемо катился по наклонной. "Мам, пап... Мелкие... Завтра в это время мы уже не будем сидеть с Камом на наших местах и ужинать с вами. Завтра в это время мы созвонимся по фейс-тайму и расскажем вам первые впечатления о Сакраменто. Мы будем скучать. Кажется, уже скучаем" - Лекс обвел глазами всех присутствующих, остановившись взглядом на матери. Голос его немного дрогнул. Он отпил из бокала и продолжил.
"Мы помним всё, чему вы нас учили. Да, Кам?" - он легонько пихнул близнеца, всё еще пребывающего явно не в духе. "Посмотрите на нас!" - Лексус лучезарно улыбнулся, поставил свой бокал и растянул на лице брата улыбку указательными пальцами. "С Рождеством, семейство Хамфри!" - cheers. Кажется, Лексусу в этот раз удалось сгладить острые углы в семье. Мать незаметно для всех подмигнула ему. Именно она подсказала ему, что делать, когда Камелот и отец импульсивно перекидывались словами. Подсказала без слов. Как же он будет без нее в Сакраменто? Не подумайте, он не маменькин сынок, просто на планете Земля есть очаровательная мировая женщина, разделяющая интересы Лекса.
Кстати, о женщинах. Ева тоже разделяла его интересы, как мать. А еще обожала Нью-Йорк. В воздухе, в каждом переулке, в каждом здании витал дух воспоминаний кратковременного [кратковременного - не значит легкомысленного] романа.
Значит ли это, что в Сакраменто стойкий аромат ее духов, сводящих с ума, окончательно покинет разум и сердце Лексуса?
Значит ли это, что романтик с головы до пят, снова сможет открыть сердце для амурных дел?
Значит ли это, что он будет счастлив?.. Или его наивностью, добротой и открытостью кто-то безбожно непорядочно воспользуется...

Постепенно праздничная атмосфера начала восстанавливаться. Вот уже слышен искренний смех, а вот воспоминания их детства близнецов подъехали, и Маттео в красках описывает свои чувства и ощущения, а дети слушают его, будто в первый раз, хотя отец семейства рассказывает эти истории уже раз в сотый, но каждый всё также вызывает улыбку на лицах. 
После принялись к распаковке подарков. Гвиневер и Рено визжали от радости каждый раз, распаковывая очередную пеструю фольгу. Лекс с упоением наблюдал за детьми. Ему нравилось быть членом семьи Хамфри, несмотря на все подводные камни, запреты и сложности. К созданию своей семьи Лекс не стремился. Еще рано. Усмехнувшись собственным мыслям, Лекс бросил взгляд на брата.
"О чем думаешь?" - приобняв его за плечи, спросил он.

Отредактировано Lexus Humphrey (2021-11-02 23:59:39)

+3

5

Господь свидетель – Камелот не хотел выносить разговор в кабинете на обсуждение за семейным столом. Он хотел спокойно отпраздновать Рождество в кругу близких, а затем удалиться в Калифорнию с гордо поднятой головой, строить то “семейное наследие” вместе с братом. Наверное, давно уже пора признать, что “спокойное семейное торжество” это такой же миф как, скажем, Санта-Клаус.

Короткая стычка с отцом обрела свою собственную жизнь: Лекс попытался вступиться за брата. Ах, святая простота! Кам был благодарен брату за заботу, пусть тот и не понимал, что упоминаемый им проект на том побережье будет практически бесполезен. Разве что подпереть им шатающийся стол. В каком-то смысле сжечь его было наиболее правильным решением: ведь Маттео легко мог бы отправить сыновей на Запад, а затем поручить детище Камелота в руки одного из своих прихвостней.

Кам только затруднялся понять – почему отец с такой оживленностью защищает свое решение? Хамфри-старший словно оправдывался, да ещё и в кругу семьи, что совсем не в его стиле. Такое сложно объяснить одним лишь огорчением от ушедшего в камин проекта. Нет, дело тут не в выходке молодого архитектора: что-то личное было на уме у Маттео. [Попробуй только узнай что это…]

Значит, ты позволишь мне выбрать свою собственную команду для филиала?” Кам на мгновение отложил приборы в сторону и спросил отца беспечным тоном. За небрежным вопросом о кадрах подразумевалось кое-что более фундаментальное: будущий глава подразделения прощупывал степень своей свободы.

Я буду рад обсудить с тобой возможные кандидатуры”, улыбнулся отец.

Камелот в ответ лишь коротко кивнул и потянулся за своим бокалом с шампанским. Все понятно: автономность близнецов это чистая формальность.

Впрочем, не то чтобы что-то новое. Маттео может сколько угодно делать вид, что он никого не душит, только его влияние тянется за детьми, куда бы те не пошли. Даже когда летом 2012-го Камелот на пару недель очутился в Москве – и там он заметил следы отцовской слежки. Маттео, как и любой уважающий себя бизнесмен, держал на коротком поводке целую фирму частных детективов.

Спасибо тебе”, Камелот улыбнулся Гвинни. Младшая, как и Лекс, воплощала в семье заботу и неискушенность. В каком-то смысле наивность была ей к лицу и делала девочку невероятно очаровательной. Удивительно, что отец все ещё не отнял это у неё.

Во время короткой перепалки Рено и мать хранили молчание. Мама всегда предпочитала не вмешиваться или действовать лишь намеками; как будто она принцесса Швейцарии, а не Монако. Рено тем временем внимательно наблюдал за всем и молча делал выводы. Что-то в его поведении напоминало Камелоту самого себя, за тем исключением, что Камелот не мог понять: чьей стороне сочувствует младший брат?

Остаточное напряжение Лекс попытался снять тостом за семью. Когда он ткнул Камелота, тот улыбнулся и активно закивал – попробуй, забудь такую “школу”. А впрочем, сейчас совсем не важно: с Рождеством, семейство Хамфри!

После семейного ужина он задержался с остальными в общем зале, посмотреть, как мелкие будут возиться с подарками. Это в принципе наиболее праздничная часть вечера, потому что дети еще не потеряли дух праздника. Да и интересно было посмотреть на реакцию мелких, когда они будут раскрывать его собственные подарки.

Для Гвиневер он собрал превосходный набор для каллиграфии: чернила, перья и отличная бумага. Камелот давно уже заметил, что сестра растет творческой личностью без определенного фокуса. Может быть, из чернил и бумаги что-то получиться? Судя по горящим глазам сестры, Кам попал в яблочко.

А вот с Рено получилось чуть менее удачно. Ему Камелот купил боксерские перчатки, памятуя, как замечал брата за просмотром боксерских матчей. Только сейчас Рено крутил эти перчатки в своих руках с неопределенным удивлением на лице. Этим он слегка озадачил Кама: если Рено не интересен бокс, то зачем он смотрел те матчи?

Тем временем Лекс подкрался к своему близнецу на дистанцию объятий и вытащил из созерцания.

Ты не задумывался о том, что вскоре он” – отец – “доберется и до мелких?” Тихо ответил Камелот а затем допил свой бокал с шампанским. Кажется, это уже четвертый за вечер. Кам похлопал брата по плечу и направился наверх.

Пожалуй, хватит с меня на сегодня”. И пить, и думать о мрачном. “Спокойной ночи”.

На следующее утро

Мистер Хамфри!” – Йонас, личный ассистент Камелота, догнал своего начальника, когда тот уже собирался подниматься на борт частного самолета Хамфри-старшего. “Пакет, который вы ждали, наконец-то прибыл”.

Отлично!” Камелот забрал запечатанный бумажный пакет из рук запыхавшегося ассистента. “Все остальное в порядке?

Само собой”.

Тогда я жду тебя в Сакраменто, как только, так сразу”. Йонас был в списке того, что Кам мог забрать с собой на Запад. Было проще доплатить проверенному ассистенту за переезд, чем искать нового в хаосе и неразберихе организации нового филиала. Только пока что Йонас остается на этом побережье: освободить офис Кама в компании и привести дела.

Поднимаясь на борт, Камелот почувствовал укол любопытства: кто же займет его бывший офис? На ум приходила только кандидатура Нины Арчибальд – первой карьеристки всея Humphrey Corp. Отцу как раз питал странную симпатию к этой выскочке. Да и черт с ней – Камелот собирался в скором времени перенять бразды над “собственным” подразделением. Это ли не успех? [Еще нет]

А это, кстати, тебе”, – уже в салоне Кам бросил пакет на колени брату. “К сожалению, не успел добыть к Рождеству. Ребята с факультета искусств передают привет”. Внутри пакета была пожелтевшая от времени рукопись, написанная еще на печатной машинке и скрепленная скобками. “Один из первых, самиздатовский, перевод Станиславского”, – не без гордости произнес Камелот. Зная о “хобби” брата в актерстве, он подумал, что Лекс оценит винтажный подарок. “С Рождеством, так сказать”.

Чуть позже Камелот упадет на свое кресло и достанет из сумки шумоподавляющие наушники. Отстранившись от окружающей среды, он погрузился в размышления: в голове молодого архитектора зрел план мятежа. Камелот собирался разорвать нити кукловода Маттео и сделать филиал самостоятельной компанией. Он ещё не знал как и откуда именно начинать работу. Пока что единственным надежным звеном плана был Лекс: для Кама предположение, что брат может ударить в спину было откровенно безумным.

+3

6

Когда Рождественский ужин был готов кануть в лету, кажется, активные действия Лексуса и малышки Гвинни помогли исправить положение. И пускай ни отец, ни Камелот, очевидно, своих принципов не поступились, оставшись каждый при своем мнении, дышать в просторной и светлой гостиной стало легче, и все хотя бы сделали вид, что нет никакого конфликта. Да и какой же это конфликт? На лицо проблема отцов-детей, возникающая то там, то здесь из поколения в поколение. Причем чем выше статус семьи, тем больше ограничений, ибо каждый отец знает какой ценой нажил то, что есть теперь и у его детей; знает, как им поступить лучше, чтобы не отдать за даром по глупости фамильные ценности; каждый отец наивно полагает, что супер крутое обучение в главном вузе мира сделает из драгоценного камня бриллиант и вразумит окончательно. Всегда ли Маттео был таким жестким и упрямым? Будучи подростком, неужели не мечтал? Неужели родился, вырос, облачился во фрак и погряз в бумажках строительный бизнес создавать? Камелот и Лексус прекрасно помнили о том, что Маттео то - бывший пилот Формулы-1. Спорт яркий, экстремальный, для жизни опасный. Лексус любил отцу напоминать о том времени, перебирая вырезки газет разных, на первых полосах которых мужчина статный с кубком в руке позировал. "Лекс, это в прошлом. Я был молод и глуп. Мог свою жизнь прервать в одночасье, и ради чего? Запомни, сын, слава заканчивается быстро. Феномен приятный, конечно, но слава наркотика любого не лучше", - специально говорит об этом именно Лексу. Впрочем, Камелоту будет рассказывать об иных аспектах своей жизни, ведь Маттео точно знает, что как воздействовать на одного близнеца, а как на другого.
Так и живут.
Но жизнь продолжается, eh?

"Задумывался. Он доберется. Но что мы можем сделать? Не можем же мы их выкрасть. Кажется, что Рено нравоучения отца просто необходимы, иначе из брата вырастет монстр" - тихо прошептал Лекс близнецу пристально глазами сканирую мальчонка, который, нахмурившись, стоял с боксерскими перчатками, как обезьяна с гранатой. Лексус ничего не понимал в воспитании детей, наивно полагая, что лучший способ воспитания трудного ребенка - это держать его в ежовых рукавицах. То, что с Рено в скором будущем возникнут проблемы, в воздухе ощущалось близнецами. "С боксерскими перчатками ты круто придумал. Только не пойму, почему он не пищит от восторга", - задумчиво пробубнил про себя Лекс, переключив свое внимание на малышку Гвинни. Лекс всё чаще замечал, как она порой на него похожа. Например, глаза загораются всякий раз, когда полна она новых идей и увлечена очередным хобби. За нее Лекс, откровенно говоря, переживал больше, чем за Рено, вель у последнего имелась уникальная возможность перечить отцу и пытаться выбраться из его толстых сетей, как это пыталось сделать старшее поколение [но хотел ли Рено действовать методами близнецов - вопрос], а вот Гвиневер будет сложнее, ибо девочкам в жизни трудно отстаивать свою точку зрения, не вооружившись тяжелой артиллерией в виде поддержки и опоры извне. Самое главное для Лекса (и наверное для Камелота тоже), чтобы с чувствами девочки считались; слушали и слышали ее желания, ведь отец явно не будет готовить ее для управления бизнесом, так может ей он жизнь попробует не сломать?.. По телу Лексуса пробегают сотни мурашек лишь только от одной мысли, что если его женили на Меган, то заставить выйти замуж Гвинни за какого-то там принца заморского 60 + труда точно не составит. Хамфри всё же надеется, что печальный опыт в его лице заставит одуматься Маттео, когда придет время.
"Доброй ночи", - Лекс глазами брату моргнул, мол, всё понимает, всё знает, но ничего поделать не может.

"Спасибо, спасибо!" - но долго в одиночестве Лексу скучать не пришлось. Гвинни счастливо улыбалась, показывая брату подарок Камелота и cамого Лекса - красивую коллекционную куклу. "Как я хочу, чтобы в куклы она играла подольше и никогда не взрослела".

На следующее утро
"Мистер Рассел, Лекс. Мистер Рассел", - Стефания упорно пихает в руку сына записку с контактными данными продюсера, пока другие члены семьи увлечены оживленным диалогом прощания - наставлений. Лексус одни глазом наблюдает, как Камелот и Маттео прощаются сухо, по-деловому, пока рука Лекса крепко сжимает записку матери. Едва заметно кивает ей и обнимает долго, горячо и эмоционально [всё, как любит вечный ребенок Лекс]. Далее Лекс прошелся с такими же [ну, может слегла скупее] объятиями по каждому члену семьи, развернулся, гордо таща за собой чемодан и не давая кому-либо сделать это за него, и больше не оборачивался, боясь еще клубок эмоций вывернуть наизнанку. Он запечатлел эту картину, как прощание с детством, что у Лекса растянулось, но этому парень был только рад.

Настроение Камелота было задумчивым и туманным. Лексу не сложно догадаться, в какую сторону дует ветер его мыслей. Лексус не будет скучать по Humphrey Corp ни на йоту. Вся эта ебала со строительным бизнесом для него смертная скука, но он не позволял себе так открыто выражаться о работе даже при Камелоте.
"Камелот, да ты что шутишь?" - Лекс вчера свой подарок от близнеца под елкой так и не увидел, что не очень его расстроило, поскольку Лексус подумал, что брату не до этого, мол, мелких уважить надо, а с ним потом разберется. Каков же был восторг Хамфри от перевода Станиславского. Это к вопросу о том, как Камелот заглядывал в душу всех членов семьи, был заботлив и пытался до сущности докопаться, ковыряясь в навыках/умениях/хобби/интересов всех тех, кто дорог ему был.
"А мой подарок тебе будет ждать тебя в твоем новом офисе", - поблагодарил Камелота и озорно подмигнул ему, не сказав, что именно будет ждать его там. Впрочем, хоть и банально, но то, что приходится на новом месте - золотая табличка, канцелярские принадлежности стоимостью чуть ниже среднестатистической машины и всё в таком духе.

Немного пообщавшись, каждый откинулся поудобнее и начал думать о своем. Лекс смотрел в окно иллюминатора и слушал музыку, плавно погружаясь в сон, в котором ему, кстати, снилось, как он поднимается на сцену и благодарит маму, папу, братьев и сестру за "Оскар"...

"Не Нью-Йорк, конечно", - поджав губы сразу же высказал недовольство Лекс, едва они вышли из аэропорта. Да что там... Уже сам аэропорт навевал тоску по дому.
На выходе их ждал лимузин.
"Хм. Надо отказаться от него. Чувствую себя неуверенно. Все пялятся. В Нью-Йорке такой машиной никого не удивишь", - Лексус все больше и больше чувствовал дискомфорт. Кажется, он ожидал явно не этого. Возможно, Калифорния - это круто, но Сакраменто... Сакраменто - не Голливуд!
"Сейчас я довезу вас до вашего нового дома" - окно лимузина немного приспустилось и водитель в черных перчатках учтиво сообщил об их маршруте.
"Камелот, ты как?" - вряд ли близнец сможет сделать вывод по первым двадцати минутам пребывания в новом месте, но Лекс жаждал поделиться чувствами, возникшими, словно груда камней с высотки - неприятными и даже немного болезненными. Лекса паника охватила, что в таком месте, как Сакраменто, ему не реализовать свои амбиции. В этом месте надо работать на филиал отца. Может, и правда? Или Лекс, как обычно, делает поспешные выводы и театрально выражает свои страдания, даже, возможно, действуя на нервы крайне сосредоточенному близнецу, сидящему рядом...

+3

7

Достаточно только ступить на землю Калифорнии, чтобы все понять. Камелот нутром чувствует: они с братом не дома. В первую очередь это погода и солнце. Из-за первой пришлось нести привычное пальто в руке, а от солнца спрятаться за солнцезащитными очками. А ещё ошибкой было попытаться вздремнуть во время перелета. Кам не выспался а лишь усилил для себя чувство диссонанса между настоящими часами и биологическими. Шесть часов перелета и смена трех часовых поясов ощутимо сбили чувство времени: для Камелота уже должна была быть вторая половина для, а в Калифонии, “отстающей” на три часа от Нью-Йорка, едва обед.

Видимо одних физических ощущений было недостаточно: на парковке аэропорта близнецов ждал заранее заказанным отцом лимузин.

Определенно откажемся”, согласился Кам с братом, пока засовывал чемодан с вещами в багажник. У него для желания избавиться от лимузина были две причины:

Во-первых, как и многое другое, этот лимузин был выбором отца. Здесь, за четыре тысячи километров от родного города, Камелот острее ощущал хватку отца на своей глотке: сам он никого в городе не знает, не знает Сакраменто. И среди этой неизвестности все организовано Маттео, все ниточками тянется к нему. И руки самого Камелота этими же ниточками связаны.
К счастью, Лексус рядом – единственный знакомый ориентир.

Во-вторых, Камелот терпеть не мог лимузины и не пользовался им даже в Нью-Йорке. Дело в образовании: после магистратуры в урбанистике, молодой архитектор уже не мог развидеть того безобразия, в которое превратились города. Раньше их строили для людей, с начала двадцатого века – для автомобилей. И ведь решение этой проблемы совсем простое: перестать всюду таскать за собой несколько тонн металла и пластика.

Но нет, давайте и дальше строить автобаны, развязки, заливать поля асфальтом – под парковки!

На западном побережье ситуация была даже хуже, чем в том же Нью-Йорке, так что совсем избавится от автомобиля не получиться. Только это не значит, что Камелот собирается быть расточителен.

В салоне лимузина Кам развалился уставший, со сбитыми биологическими часами и раздраженный решениями отца – первое впечатление было совершенно отвратительным.

Ну здравствуй, Калифорния.

Пока водитель вез близнецов в их новые апартаменты, Камелот ещё глубже закапывался в профессиональные тонкости и связывал их с раздражением: он ведь не будет решать здесь проблемы, изучением которых занимался в университете. Humphrey Corp. занималась элитной недвижимостью. То есть, в каком-то смысле, задача Камелота – делать только хуже и этим обогащать отца. Простите, обогащать “семью”. И зачем тогда, спрашивается, было тратить сотни тысяч долларов на обучение?

Хамфри рассматривал свои возможности и не видел ничего хорошего. После того как его розовые очки разбились, Камелот все никак не мог найти хотя бы одну карту в своей руке, которая не была бы крапленой.

Дом, не милый дом. Одно приятно: в выборе и обустройстве апартаментов чувствовалась мамина рука. Пусть это и не привычная квартира в Нью-Йорке, здесь можно жить. Кам даже отдавал себе отчет в том, что со временем привыкнет и к этим стенам и к Сакраменто и даже к этой отвратительной погоде. Просто нужно продержаться первое время, пока душа оплакивает потерю родной земли.

Было в этом что-то библейское даже. Наверное, то, что Маттео отлично подходил на роль божества-тирана.

Первые несколько дней в штате были бесполезны с точки зрения работы. Все равно между Рождеством и новым годом слишком много нерабочих дней. Это плохое время для старта новой компании. Из-за этого неудобства Кам уговорил отца отложить открытие филиала на январь, чем купил себе и брату запас времени на акклиматизацию.

Пару раз Хамфри заглядывал в будущий офис, проверить, как идет ремонт. А так эти дни он провел в новых апартаментах или, шатаясь по городу – знакомился с планировкой и архитектурой Сакраменто.

Были еще звонки домой по фейстайму, это жалкое подобие семейного воссоединения. Близнецы на одной стороне экрана, мама, Гвинни и Рено – с другой. И отец позади них, со всеми своими вопросами, которые ненавязчиво давали понять, что близнецы все еще под надзором.

А еще куча бумаг, с которыми нужно было ознакомиться. Договора с подрядчиками, документация на офис, потенциальные проекты, личные дела сотрудников. Большую часть Камелот разобрал в компании Йонаса и адвоката, оставив на столе Лекса сугубо финансовую документацию. “Дай мне знать, если тут что-то не так или Маттео пытается спрятать от нас что-нибудь, ладно?”

И вот, десятое января. Первый рабочий день. На парковку перед офисным зданием близнецы добрались на арендованной Tesla (Кам ещё не успел купить собственное авто).

В офисе уже кипела жизнь. Точнее та ее часть, что известна как организационная суматоха: нанятые отцом архитекторы, дизайнеры и инженеры распаковывались на своих будущих рабочих местах. Кто-то уже беспечно трещал около кулера с водой, кто-то беззлобно переругивался с девочкой из отдела кадров.

Камелоту здесь было немного не по себе – пусть он и был главным архитектором, де-факто главой филиала, понятно было, что здесь все наняты Хамфри-старшим.

[Чтобы представить себе состояние Кама, вспомните свои ощущения когда смотрите на голое поле в “Сапер”: под какой из этих однообразных клеток лежит мина, м-м? Этот вопрос беспокоил молодого руководителя. Лица сопоставлялись с личными делами; он ведь ещё не понимал: кому из его новых подчиненных можно доверять, а в чьих карманах искать сребренники Маттео?]

Камелот не стал растягивать знакомство с коллективом, все быстро и неформально. Неформально за счет шампанского в пластиковых стаканчиках, быстро за счет краткой речи. Хамфри бегло прошелся по тому, что он рад шансу поработать с таким отличным коллективом (ни одну из кандидатур Камелота отец не одобрил), рад оказаться в Калифорнии [врет и не краснеет], что впереди у Humphrey Corp California напряженные дни и всем им стоит выложиться на полную.

В случае чего, двери моего кабинета всегда открыты, обращайтесь”, – закончил он свою короткую речь.

А после того, как все разошлись, Кам направился не к себе, а в кабинет финансового директора. То есть к Лексу.

Ну, что думаешь о нашем собственном деле?” Камелот упал на стул напротив брата и криво усмехнулся.

+2

8

С такими переменами Лекс вряд ли бы справился в одиночку. Волшебно, что есть в мире как минимум есть еще один человек, параллельно разделяющий твою участь. Оказавшись в  Сакраменто, тревожный Лексус совсем сон потерял - то ли место, все же новое, неродное, то ли угрызения совести с первого дня дали о себе знать, хотя по факту Хамфри ничего еще и не сделал, просто номер Рассела вбил в телефон, а записку, на которой цифры маминой рукой аккуратно выведены были - зажигалкой сжег, оставив пепел, которой раздул по подоконнику, тем самым все улики уничтожив.
Время для акклиматизации действительно требовалось - Лекс никак не мог понять, с чего жизнь свою самостоятельную начать необходимо.  На Камелота вроде бы и ориентировался [но пытался и выстроить собственную схему жизни], почему-то считая его братом старшим, хотя разница в их рождении была пятиминутной. Камелот буквально грудью протолкнул тоннель, разделяющий матери утробу и свет белый. Вынюхав, что жить здесь можно, Лекса подтянул, который осторожно последовал примеру своего близнеца, но раздумывал еще пять минут над самой необходимостью этого действия. И ничего спустя столько лет не изменилось: по мелочи Лексус брата подтягивает, подначивает, а в вопросах важных за спину его прячется, ждет одобрения "старшего" и вперед него никогда не пойдет, не убедившись в маневре брата безопасном, четко по его натоптанным следам ходить будет, дабы в зону риска не попасть.

Двухэтажная квартира в центре Сакраменто отдавала не вычурным лоском и заботой теплой материнской, исключая помпезность дворцовой роскоши в Монако, что переведя на лад американский смотрелось бы вульгарно и не к месту. Квартира, выполненная в строгой и четкой манере говорила о том, что ее владельцы, в первую очередь, пола мужского, взрослые и целеустремленные, что несомненно понравилось Камелоту, но несмотря на выдержанность в стиле лофт для Лекса главным были мелкие детали, говорящие о том, что хоть и ментально, но мать все же на связи. Так, зайдя в свою комнату, Лексус увидел бережно перевезенную заранее гитару, синтезатор и старые плакаты рок-групп, по которым он сох в своем подростковом возрасте. Вроде бы и не к чему уже это все, но, сука, так приятно [сентиментализму Лексуса и Стефании в противовес закаленным характерам Камелота и Маттео позавидовать можно].

Излишне педантичный, любящий порядок и чистоту, Хамфри пару дней занимался только тем, что каждую вещь, из чемоданов переложенную, отглаживал и аккуратно на полочки складывал, параллельно пиля в сториз своей деятельности процесс крайне интересный. Он ведь абсолютно точно любит привлекать к себе внимание и переписку активно вести, всем о своих нововведениях в жизни трезвоня. Ему всеобщее одобрение очень по жизни важно, но еще важнее - не всеобщее, а семейное, а потому Лекс сейчас к Камелоту особую любовь проявлял, всячески подмасливая брата, напряженно вовлеченного в свое [пусть пока и не очень свое] детище новое.

Первое время братья совершали осторожные ознакомительные променады, пытаясь погрузиться в атмосферу Калифорнии. Каждый раз Лекс ловил себя на том, что даже если закрыть глаза и на мгновение представить, что ты сейчас находишься в центре Нью-Йорка, где-нибудь я ядре Манхэттена, всё вокруг не позволит даже на секунду слиться с счастливыми воспоминаниями и попробовать обмануть себя и свою новую жизнь. Помимо этого личным наставлением отца для Лекса было не влипать в провокационные ситуации, за которыми могут последовать негативные последствия и обзоры в лентах средств массовой информации. Сейчас Камелот и Лекс мало кому интересно, но в то время, когда Лексус якобы изменил [но все до сих пор думают, что изменил] своей жене, папарацци преследовали близнецов по пятам. Лекс, конечно, поспорил бы с тактикой компании, поскольку все же нет лучше пиара, чем черный, но, увы, Лексус не является арт-директором, пиар-менеджером, дизайнером - нет. Он никто из всех этих творческих профессий и не быть ему частичкой Humphry corp., отвечающей за фантазию и креативность, потому что Маттео не разрешит, ибо он полагает, что проявление всех творческих начал в Лексусе недопустимо, а поощрять подобное старший Хамфри не намеревается. И тут каждый раз в Маттео летит колкая фраза Лекса/Камелота о том, что всё это звучит из уст гонщика Формулы -1, а это, вроде как, не в офисе сидеть, но глава семейства на этот счет вести дискуссии не в настроении, дверь плотно перед носами близнецов закрывая. В этом весь Маттео - когда чувствует, что братья аргументами весомыми его закидывают, он просто прерывает разговор на самом интересном месте.

Итак, Лекс сидит за своим столом дубовым, весь такой важный в костюмчике с галстуком, перед ним папки разноцветные разного формата и толщины, а на дверь у него важно висит табличка "финансовый директор". Странная, конечно, должность для Лекса, но так распорядился Маттео, посчитав, что пока Лекс должен и программное обеспечение наладить, работая по своей специальности в кибер безопасности, и Камелоту помочь с дебетом и кредитом. Если в первом Лекс шарил, но плевался от скуки, то во втором Хамфри был дуб дубом, особо этого от близнеца своего не скрывая.
Кабинет Лекса в первый день работы муравейника был похож на проходной двор. "Подтверждаете?" - кто-то спрашивает у него, пока Лекс тыкается на форуме "хочу стать голливудской звездой". "Подтверждаю", - бубнит неразборчиво, вообще не понимая, о чем речь идет.
Его мозг не в состоянии в одночасье переквалифицироваться, а сам Лекс не может за пару дней повзрослеть. К этому нужно идти долгой и упорной дорогой. Возможно, не раз споткнувшись о мелкие камни, а возможно - ногу подвернуть, столкнувшись с булыжником покрупнее, который специально в твои ноги падает.

На официальном знакомстве Лекс держался брата своего, но говорил мало, учитывая, что и Камелот поприветствовал своих работников крайне сдержанно. В принципе Лексус понимал, почему знакомство происходит именно так, а не иначе. Об этом перетереть следует.
"Я думаю, что дело не наше вовсе", - оба близнеца в кожаных креслах полууставше развалились. "Тебе хоть кто-нибудь понравился? Все такие чужие и в рот заглядывают, услужиться пытаясь, а по факту они жопы рвут ради Маттео", - Лекс фыркает и закрывает черный крестик на вкладке "вы уверены что хотите выйти?" с форума, того самого, где актеры отчаянно пытаются место под солнцем себе пробить и выудить информацию полезную.
"Я накатал программку одну. Правда, пока бетта-версия. Думаю, через пару недель баги подправлю", - между делом сообщил брату, снова тему меняя. Лекс, конечно, дело общим не считает от слова совсем, даже если бы оно действительно им принадлежало, но все же прежде чем искать себя и становиться звездой кинолент, он брату поможет, поэтому действительно занимается программированием для фирмы.
"Тащи личные дела. Давай обмусолим каждому косточки и выкинем сразу совершенно неугодных. А лучше... Лучше придумаем вброс. Мол, сообщим через пару дней о каком-то косяке в компании, конечно же, несуществующем, и попросим их не говорить Маттео. Кто первый сдаст - того на хер. М?"
- Лекс хищно улыбнулся, по-детски озорно кидая взгляд на близнеца, как тогда, в Монако, когда они бунт против деда совершили.

+3

9

Здесь и сейчас, в офисе Лекса, Камелот затруднялся представить себя и брата где-либо ещё. Удобные кресла, дорогие костюмы, власть (пусть и номинальная): все это им к лицу, считал он. Неужели можно желать чего-нибудь другого?

Если бы только это был офис в Нью-Йорке, разве что – январь в Калифорнии все еще казался Каму каким-то “неправильным”.
И, конечно, удовольствие сдерживает осознание власти отца над близнецами. Впрочем, это не просто проблема. Это испытание. А испытания это то, с чем Хамфри отлично знакомы; более того, Хамфри всегда принимают вызов и побеждают. Вот как отец состязался в Формуле 1, или как он завоевал сердце матери и расположение Ренье (упокой Господь его душу), или как Маттео построил Humphrey Corp.

В представлении Камелота он с братом уже давно должен был подхватить эту эстафету – только Хамфри-старший старательно подавлял попытки сыновей заявить о себе. Хотелось верить, что дело в том, что отец просто их боится. Они ведь определенно сила, с которой стоит считаться: Лексус технически подкован, Камелот наделен организаторским чутьем. Обоим присуща тяга к действию и азарт игроков.

Вот и сейчас, они уже планируют новую игру. Камелоту не нужны никакие слова чтобы понять хищную улыбку (оскал?) брата. Они ведь знали друг друга ещё до того как между ними появились имена и слова. Камелот лишь улыбается в ответ, согласно кивает и поднимается со своего места – он сейчас вернется.

Йонас? Два кофе в кабинет Лекса. Спасибо”, обратился Кам к помощнику, пока был между кабинетами.

Между нами говоря”, увесистая папка приземлилась на стол Лексуса с характерным “шлёп!” Весь набор личных дел Камелот уже успел просмотреть и ужать до одностраничных выдержек с самыми “важными” сведениями. Этот Хамфри никогда не пренебрегал возможностью систематизировать и организовать что-нибудь. И в каком-то смысле возня с личными делами для Камелота была примерно тем же, что и чертежи: архитектор искал структуру. Просто вместо соотношения между конструкцией и материалами сейчас речь шла о связях между людьми.

Humphrey Corp. California – это чертов цирк”, продолжил Камелот, говоря на полтона тише. Упершись руками в столешницу, он навис с противоположной стороны стола.

Потому что под нашим с тобой руководством горстка серых посредственностей с примесью придурков типа Уэсли Абрамса. Ты, может, помнишь его? В NYIT с нами учился, еще на феррари катался”.

Абрамс, вообще дизайнер по интерьеру, тоже был в числе посредственностей. Что его возносило до крайнего примера, так это его мерзкие шуточки, страсть к спорткарам и быстрой езде, а также тот факт, что отец Уэсли – бизнес-партнер Маттео с 1998-го и до самой смерти Абрамса-старшего в 2016 году.

Можно сказать, что мы здесь присматриваем за детским садом”.

Камелот затруднялся найти другую причину для существования филиала. Дела Humphrey Corp.  родном штате идут хорошо – там еще достаточно места на рынке, часть из которого можно было отжать хорошим проектом. [Например, тем, что сгорел в камине] А что делает отец? Создает небольшую контору в Калифорнии! Здесь и без Хамфри хватает игроков на рынке недвижимости. И именно сюда, под надзор сыновей, он сплавляет весь кадровый балласт корпорации. [Кам не хотел думать о том, что этот “детский сад” построен для него с братом]

Весь филиал, по сути, не более чем удачная реорганизация. Может быть что-то в финансах должно снизить налоговую нагрузку – хитрый танец корпораций и налоговиков вокруг прибыли это вещь такая же фундаментальная, как инь и янь. Вот, собственно, и все что здесь требуется от старших сыновей: не отсвечивать и подыгрывать в налоговых играх. Маттео, наверное, будет удивлен больше всех, если филиал в Калифорнии начнет приносить прибыль. Впрочем, это не помешает ему присвоить успехи близнецов. “Я ведь говорил вам, что это отличная возможность!” – Камелот без труда мог представить самодовольную ухмылку отца.

Хамфри пришлось на мгновение отвлечься: Йонас принес кофе. Он был верным ассистентом, однако этот разговор все равно был не для его ушей. Камелот выпроводил помощника до того, как он успел слишком внимательно присмотреться к папке. Своего помощника он посвятит в детали плана уже после того, как ищейки отца будут выявлены.

Вот здесь нужно найти нормальных. Слишком нормальных”. Камелот постучал пальцем по папке. “Не думаю я, что Маттео верит бестолочам и в кумовство. Нет, нам следует присмотреться к тем, с кем нам хотелось бы работать в этой дыре”.

Содержимое папки поделили единственным приемлемым образом – поровну, по-братски. Камелот со своей стороны придерживался своей идеи и сразу же отсеивал некомпетентных бестолочей типа Уэсли. В его половине заметок таких было большинство. Хамфри затруднялся сказать: радует ли его этот факт или нет. С одной стороны, меньше потенциальных доносчиков. С другой стороны – ему с этими людьми ещё работать. [Никто и не обещал, Кам, что прогулка по минному полю расчетной ведомости будет легкой!]

К обеду список “подозреваемых” удалось свести к десятку сотрудников. Это был лишь скучный первый шаг. Дальше начиналось самая интересная часть: предстояло придумать дезинформацию и скормить ее жертвам.

Здесь увлечение Лексуса актерским мастерством было очень кстати: нужно было разыграть все достаточно убедительно и покерфейс дельца здесь мог лишь сыграть с Камелотом злую шутку. Действовали братья осторожно, подсаживая слухи в уши своих сотрудников в течении нескольких рабочих дней.

Камелоту весь процесс забрасывания удочек сильно напомнил детские игры. Даже вспомнилось то детское удивление, которое он испытал ее мальчишкой при виде автомобильной коллекции деда: игры у взрослых все те же самые, просто игрушки больше и сложнее. Так они с братом наконец-то добрались от игры пластиковыми солдатиками до людей из плоти и крови.

Что ж, в этой партии близнецы сделали свой ход. Теперь они ждут ответный ход с восточного побережья.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » take a first shove


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно