полезные ссылки
лучший пост от джеймса рихтера [джордж маллиган]
Идти. Идти. Идти.
Тупая мантра в голове безостановочно повторялась всякий раз, когда Джорджу казалось, что следующий шаг он уже не сделает... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
aj /

[лс]
siri /

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » gettin' a message?


gettin' a message?

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://i.imgur.com/SPqJymG.gif https://i.imgur.com/gTeZIYw.gif
siri & marcus & monica // march, 19'

+1

2

Список вещей на которые моя мать смотрела надменно или отвращением, непременно осуждая и презирая каждый его пункт, торопливо близился к десятизначной сумме каждый день ее ветхого существования, и если бы что-то могло венчать его от начала листа, подчеркнутое тремя жирными линиями — это точно была бы Моника в ее ажурном кремовом платье на голое тело, которое не требовало от своей хозяйки нижнего белья и сдержанных поз. Мягко усевшись в нем прямо на кухонный остров сразу после нашего возвращения домой, минут пятнадцать назад, девушка небрежно раскачивала ногой и угощала себя утренней порцией мартини, подпирая задницей чинный кофейный ритуал Селесте, который ежедневно свершался перед ее походом в церковь.

- Я же говорила, давай останемся у Рози, сейчас бы грелись в джакуззи и пили Fleur-de-Pinot… А твоя мамаша снова бы не смотрела на меня с таким своим недовольным крысим ебальником. Ну что опять, мама? - громкий вопрос от Моники прозвучал с таким выпадом, что я даже оторвался от планшета, закончив вчитываться в длинные строки договора субаренды для Вирджинии. Моя мать действительно стояла неподалеку и лицо ее было густо облеплено багровыми пятнами и румянами. Она так вонзила в Монику свой взгляд, будто от этого зависела ее устойчивость в пространстве.
Как ты смеешь, дрянь! - Селия взвизгнула самой истеричной нотой доступной ее голосу и размашистым жестом указала девушке на выход из столовой. - Немедленно слезь со стола и убирайся!
А то что? Упадешь в обморок? - издевательски фыркнув, Моника даже не пошевелилась, - или может наконец-то сдохнешь?

Селия не ответила. Вместо этого она резко схватила пустой стакан и направилась к кофемашине с такой яростью, что я впервые за долгое время заметил свои черты в ее лице и даже развеселился. Моя мать почти никогда и ни с кем не говорила по-английски, не считая старых подруг или новых соседей, а традиция обделять знакомой речью моих жен, любовниц и просто девочек на одну ночь — закрепилась у нее негласным правилом. Однако Моника стала в своем роде уникальной. Она настолько бесила Селесте, что впервые та даже не пыталась скрывать это за своим итальянским снобизмом и, напротив, готовилась растерзать девушку всем доступным ей сквернословием. Я чувствовал, что мать так легко не отступится и с интересом наблюдал куда их обеих выведет эта очередная стычка, не вмешиваясь и в минуту затишья набирая сообщение для Торреса.
«Что это за дерьмо? Найди готовую землю и здание под снос, мне не нужна аренда». Едва успев добить предложение, я увидел Селию с полным стаканом горячего кофе в руке, пить который она определенно не собиралась и уже в следующий миг без раздумий плеснула его в сторону Моники с истерическим криком:
- Живо слезла!
- Совсем спятила? - скорость реакции девушки сыграла ей на руку и черная волна обжигающего американо ударилась о поверхность острова, водопадом тонких струек схлынув вниз. - Она ебанулась, Маркус! Ты видел? У нее деменция! Сдай ее в психушку! 

Я забил хуй. Моника стояла в паре метров от Селии, куда успела соскочить со стола, вытаращив глаза и уже не так уверенно держала с ней небольшую дистанцию, состроив самый шокированный и стервозный вид. Выглядела она при этом еще более сексуально, и с желанием разглядывая девушку, я не заметил ни дрожащей от злости матери, ни вибрации от пришедшего ответа Уилмара. Литр текилы вперемешку с коксом внутри меня продолжали делать это утро незабываемо прекрасным, вопреки психозу Селии, а соблазнительные предложения, с которыми Моника в следующие секунды повисла у меня на шее, ни то кокетничая, ни то издеваясь над матерью, в целом отшибали желание думать, в том числе, о проблемах Вирджинии.

Прошедшая в барах ночь уже и без того звала меня в спальню, а не в окопы кухонных воин, поэтому взяв Монику за руку, я постарался съебаться с глаз Селесте быстрее, чем она выдумает новый кипящий ядом и требованиями монолог.

Каждый раз за последние несколько недель, когда Моника, как бездомная кошка, забиралась в наш дом завтракать и ошиваться по комнатам на правах столь же нахальных, как и выражение ее лица, Селия впадала в аристократичную бледность, страдала скрипом зубов и сухим кашлем, будто само присутствие девушки разворошило в ней неизлечимую аллергию на блядей.
Первые две недели она даже отчаянно положила на то, чтобы отвадить Монику есть с общего стола, проникать в дом через веранду и улыбку охране и спать со мной в постели гостевой комнаты, прибегая к самым изощренным способам устрашения, угроз, истерик и просьб, но не добилась нихуя. Поэтому вторая половина месяца ушла на внезапные, натянутые и очень раздражающие меня попытки заговорить о Сири, неминуемо скатывающиеся в злость с моей стороны и обиду на несправедливости с ее. Моника понимала это по-своему, так как хотелось ей, и в каждую не занятую моим членом минуту не уставала на манер Селии виться возле меня с вопросами.

- Почему ты ее терпишь? Их обеих вообще-то. Мы лежали в постели гостевой спальни, через полчаса после кофейного психа Селесте, и на Монике не было абсолютно ничего, кроме подсохших следов спермы и нескольких капель мартини, случайно скатившихся с пустого бокала. - Ладно, эта чокнутая старуха твоя мать, но разве не проще выгнать бывшую?
- Проще, - я поспешил безучастно согласиться и затянулся сигаретой поглубже, чтобы быстрее докурить ее и затушить. Это ебучее выяснение отношений грозило меня прикончить раньше Гальярдо, алкоголизма или передоза, к которому еще чуть-чуть и я стану стремиться вполне осознанно.

За последний месяц меня настолько все заебало, что пить и забиваться коксом под завязку с самого утра, я стал значительно чаще, упрямо делая вид, что понятия не имею о существовании собственной жены в пределах одного дома. Однако ни Моника, ни Селия моего тактического плана не разделяли, соперничая за собственные фантазии и надежды.

- Тогда почему? - Моника не отставала, уложив голову мне на грудь и забирая сигарету, - тебе ее жаль? Хочешь я помогу?
- Я хочу спать. А всю эту хуйню оставим на потом, - съехав ниже в подушки, мне удалось прервать удушающие вопросы и буквально стряхнуть с себя назойливость девушки, чьим интересом в 9 утра сон еще не являлся, а затем, наконец, побороть зудящее желание снюхать пару дорожек и уснуть беспокойным и поверхностным сном.

+2

3

Разросшийся до нещадных размеров ком из рутины и скуки спотыкается о появление в доме Моники и изжёвывает сам себя на вспаханной почве скорби и тоски по Кейси, пробывшему со мной в кошмарах вплоть до конца января, а после – исчезнувшему, уступив место однообразным дням тревожного ожидания бумаг на развод, подачки в виде билетов до Фили и тридцатки на такси до аэропорта. Первые недели я в надежде воображаю самый безобидный сценарий и заранее соглашаюсь с надуманными условиями, будто попунктно помню составленный адвокатами Маркуса брачный договор, но изо дня в день не происходит ничего, кроме душащей и изводящей тишины и бездействия, не считая отъезда детей по школам и отсутствия по этой же причине Бетани. Осевшее затишье в стенах время от времени вскрывается вяжущей уши болтовнёй Селии, торжественно упивающейся триумфом, имея в слушателях одну лишь покорную Бьянку.

Ближе к февралю обо мне вспоминает Джина, а я – о начавшемся семестре в колледже. Равномерно накапливаемые учебные долги волнуют меня в последнюю очередь, с чем моя сокурсница не соглашается в корне, а вместе с ней – мой декан и его назойливая секретарша, доставшая меня любезными до тошноты звоночками по поводу моего отсутствия на занятиях, а главное – отсутствия полной оплаты за первый год в Мирамаре. «Очень неприятная ситуация» – соглашаемся в унисон вместе, и это – единственный случай найденного общего языка с Лорен. Внесение её номера в ЧС также не решает вопроса с назревающим отчислением, да и посыпавшиеся письма на почту только портят настроение. А настроение с заблокированными с нового года счетами складывается так себе, забранные новой охраной ключи в доме от машины – туда же, в копилку поводов не выходить из спальни в ожидании рассеивания нависших проблем без моего участия, но болеющая за меня душой Джина всё-таки вытаскивает меня в город и заставляет обратить внимание на проёбываемую возможность закончить хотя бы первый курс. Нахуя я вообще вписалась в это? Поводом к действию срабатывает не то мотивирующая речь Келлер о будущем, не то страх быть избитой тоутом от Jil Sander, напичканным внутрь всем бумажным запасом штата Калифорния, если я не пошевелюсь в сторону деканата. Так, череда встреч с Лорен, а затем и с Дэвидом, деканом, возвращает меня в колледж с уймой формальных и неформальных обязательств и поручительством самой Джины, въёбывающей с начала академического года за целый свод таких конченых проёб, как я.

Я на пару минут отойду, – оставляю подругу на кухне, тут же ринувшуюся подъедать остатки завтрака, нахваливая с набитым ртом феноменальный омлет Бьянки, который вовсе не выделяется из списка остальных дежурных блюд в будни, но Джина очаровывается раз за разом всё больше. Возможно, сказывается меркантильный интерес, и так Келлер экономит время, пока за чистое и пустое спасибо практически ежедневно забирает меня в колледж и привозит обратно. Поначалу я упрашиваю по очереди то Лили, то Наоми, пару раз Нору, но за полтора месяца успеваю заебать своими вынужденными поездками вообще всех знакомых в Сан-Диего. Я и рада оставаться как можно чаще дома под предлогом уважительной причины отсутствия транспорта, но Джина предпочла личному времени и комфорту безвозмездные катания загород в обмен на кулинарные подвиги Бьянки. Подъём сегодня рано утром, чтобы успеть на семинар по урбанистике и большую часть его проспать, не становится исключением, и по традиции я досыпаю недобранные часы сна сначала по дороге до Мирамара, затем на парах до обеда и обратно, упираясь лбом в боковое стекло и не обращая внимания на бесконечный монолог Джины о проектах, практиках, экзаменах и прочей университетской хуйне, не находя во мне внимательного собеседника, но едва ли об этом переживая.

У тебя телефон надрывается от сообщений, – я почти не слышу слов Джины, брошенных вдогонку моей неохотным, уставшим и ленивым шагам наверх до спальни, но спустя несколько часов увижу на экране блокировки десятки как коротких, так и расписанных до лимита уведомлений от Руди, извёдшегося с утра из-за дурного сна и нехороших предчувствий. Мой отвратительный кошмар наяву начинается гораздо раньше, когда я впервые натыкаюсь в доме на Монику и ахуеваю, блять, со всего – от её присутствия, слишком быстро перешедшего в разряд стационарного, до льющегося рекой пиздежа. Что вижу, то пою и отпускаю никому не всравшиеся псевдоостроумные комментарии, заебавшие абсолютного каждого, кто остаётся с Моникой наедине или в компании дольше одной минуты; каждого, кроме Маркуса, последний разговор с которым состоялся ещё в прошлом году без перспектив на вменяемый диалог после инцидента с Кейси. Впрочем, что говорить и о чём – я также не могу придумать и подыскать удобный и весомый повод, сохраняя своё шаткое и зыбкое положение на том же неясном и мутном уровне, как и в первые недели, отчего-то думая, что если забить голову и время учёбой, рано или поздно всё остальное разрешится само по себе или даже в мою пользу. Я не вижу проблем – они не видят меня, но взъёбывают без моего личного участия за дверью гостевой спальни. А объявленный мне бойкот подчёркивается особенно остро учащающимися столкновениями с охуевшей блядской сукой в любом месте, куда она спешит сунуться и пометить новую территорию если не своей задницей, то собственническим и на что-то рассчитывающим взглядом, кроме главной спальни, где я по-прежнему могла оставаться в гордом опальном одиночестве. До настоящего момента.

Ты, блять, ахуела? – от гардеробной вплоть до открытых настежь дверей в спальню растягивается горная гряда из сопок скомканной и смятой одежды, моей одежды, выброшенной на пол как попало. Первая догадка – в маразм впадает Селия; вторая – Доминик придумывает себе новое развлечение по приезде; но самая правильная – третья, подтверждённая сразу же, как я замечаю острые лопатки Моники. – Ты что, блять, делаешь? – от настигшего на пороге ступора я машинально принимаюсь подбирать всё подряд, всё выкинутые платья, джемперы, топы и даже базовые, сука, футболки с неотодранными бирками, но чем больше я нахватываю, тем неудобнее шагать вперёд, и я сдаюсь, рывком помещая груду вещей на постель.

Мне здесь нравится больше, – будничным тоном Моника сообщает ахуеть какое важное для меня мнение, отодвигая на вешалке очередной топ и срывая его в сторону. – Большая гардеробная и окно ахуенное. Почему Маркус оставил эту спальню тебе? Впрочем, это уже неважно. Теперь эта наша спальня, тебе она всё равно не нужна, – Моника даже не оборачивается на меня и продолжает вычищать все полки и стеллажи. – Ну и вкус у тебя, – я не вижу её лица, но отчётливо представляю, как та морщит своё ебало. – Ты реально в этом куда-то выходишь? – она делает мне любезное одолжение и показывает с нескрываем отвращением мне платье от Kenzo, присланное Руди на прошлой неделе, словно половую тряпку, едва-едва касаясь рельефной ткани тонкими пальцами и спеша перебежать ими на ещё нетронутые обноски.

Дай сюда, – я не выдерживаю и грубо выхватываю вешалку из её рук, игнорируя её разыгранный визг обиды и боли. – Иди нахуй отсюда и даже не думай об этой спальне, блять, – от злости формулирую подорванные мысли рассеянно и не настолько решительно, чтобы Моника вняла моим требованиям и уебала туда, откуда вообще вылезла, а потому стоит на месте и скалится выбеленными винирами, взыскательно складывая на плоской груди ручки, не трогаясь с места.

Скажи, вы давно трахались? Или ты настолько тупая, что не понимаешь? На твоём месте я давно бы… – свой дохуя ценный свет Моника договаривает – я не то чтобы ловко и любезно подхватываю её за локоть и тащу наружу, из гардеробной, вопреки неудобным и болезненным дверным проёмам, угловатой планировке этажа и сопротивлению самой принявшейся орать бляди. – Пусти, ебанутая! Куда ты меня тащишь? Маркус!

Тащу тебя нахуй, раз сама не понимаешь, – волочь активно сопротивляющуюся девушку затруднительно, но на энтузиазме вышвырнуть Монику из дома собственноручно появляются невиданные силы отмщения, ревности и бешенства за все учинённые в течение пары недель обиды, а теперь – за посягательство на последнее, что у меня осталось. Толкая её в сторону лестницы, я получаю отдачу и врезаюсь в стенку, но соображаю быстрее, чем верещащая Моника, и подталкиваю её с пролёта снова, не заботясь об аккуратности, если та свернёт шею, запинаясь о ступеньки.

Кто-нибудь! Маркус! Тут же есть охрана, уберите от меня эту ебанашку!

Сири! – наверняка не менее охуевшая от происходящего Джина выбегает навстречу, и пиздец смекалистая Моника забегает ей за спину, прячась от меня. Несколько секунд, чтобы перевести дыхание. – Кто это? Это Моника? Сири, успокойся, и… ты тоже. Отойди от меня, я не хочу в этом участвовать, – наслышанная о появлении в доме любовницы Джина очень кстати отстраняется от вцепившуюся в неё Монику, а я медленно и размеренно спускаюсь к ним.

Это ты, блять, тупая и не понимаешь, – отзеркаленный словесный выпад, и я снова пытаюсь схватить Монику, но та уворачивается, оббегает вокруг дивана в обратную от меня сторону и, минуя подоспевшую на шум и крики Бьянку, врывается на кухню. Заведённая, я планирую играть с Моникой в салки до победного, и, развлекаясь, шугаю эту пизду то вправо, то влево, пока она дёргается туда-сюда за кухонным островом, отчего-то думая, что я не рискну перелезть через него напрямую. В шаге от шага, но мне удаётся её подловить на третьем или четвёртом ложном финте, дёрнуть на себя за запястье и получить смазанный, но всё равно ощутимый удар в плечо. Раззадоренная целью вытолкать полуголую суку во двор, я лечу дальше и отъезжаю от здравого смысла по маршруту вполне осознанных телесных повреждений, если слов, блять, не понимает. В аффекте сама не чувствую боли от тычков и хаотичных ударов отбивающейся Моники, рвущуюся уже куда угодно, лишь бы подальше от меня, но я довольствуюсь и малым – парой выдранных клоков волос, сломанным ногтем об её острые кости, уже кровоточащим, но не отвлекающим внимание. Угловым зрением и по шуму голосов улавливаю, что зрителей в гостиной заметно прибавляется, но влезть никто не решается, а я хочу повалить Монику на пол и навалиться сверху, одерживая оглушительную победу за блядскую спальню, но что-то идёт не так, и Моника удачно ускользает от моей главной атаки, правда, я ухватываюсь за разодранный край её платья, а та теряет равновесие и всё-таки падает, попутно встречаясь с углом столешницы подозрительно чётким и слышным стуком, после которого Моника уже не брыкается и не кричит, а почти безвольно опускается на колени, держась за рот и судорожно что-то неразборчиво бормоча под нос. Рухнувший на нас обеих тайм-аут приходится кстати, и я глубоко выдыхаю, выпрямляюсь и облокачиваюсь бедрами на столешницу напротив.

Ты фыбила мне фубы… Мои финиры!.. – наконец, Моника убирает ладони от лица, и вместо белой улыбки между грязных от крови губ торчат обточенные желтоватые пеньки зубов верхнего ряда.

Нихуя, ты сама ёбнулась, – я сразу открещиваюсь от своего участия в трагедии, пожимая плечами и разводя руками в соболезновании, которое не испытываю. Если не брать в расчёт ссадины и потенциальные синяки, я легко отделываюсь, но на всякий случай незаметно провожу пальцем по кромке зубов, проверяя свои, выдавая жест за подтирание носа. Целые. – И это все видели, да ведь?

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » gettin' a message?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно