полезные ссылки
лучший пост от сиенны роудс
Томас близко, в груди что-то горит. Дыхание перехватывает от замирающих напротив губ, правая рука настойчиво просит большего, то сжимая, то отпуская плоть... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
eva /

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » kill this pain


kill this pain

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

september`21

Jadwiga & Des
https://i.imgur.com/ZznKQrY.png

Мы торопимся что-то забыть.
И живем, потому что мы верим в то, что нам нравится жить.

+5

2

Поездка на яхту - худшее, что могло случиться. Как будто все звезды сошлись так, чтобы обязательно всплыло все, что пряталось за горизонтом восприятия долгие месяцы. Брат Томаса не такой и положительный персонаж, сам Томас - не лучше. Если не хуже. Выбрал меня, а потом присвоил себе, лишив не просто мужа и привычной жизни, но как будто пути назад. Только вперед. А впереди, что? Впереди признание в убийстве, как будто смерти ребенка было мало. Кровь за кровь?
Я просила меня не трогать.
Я плакала и кричала, как будто меня били. Били не прикасаясь.
Я умоляла сказать, что это такая злая и совершенно не смешная шутка.
Все мои попытки найти оправдания и хоть какие-то аргументы в защиту разбивались об одно: опомнись, ты живешь с убийцей. Одно я знала точно: все эти месяцы, пока я жрала себя, нужно было пытаться примириться с другим. Все хорошее как будто перечеркивалось одним-единственным откровением. Любовь сильнее всего?
К сожалению, нет.
Мне так хотелось справиться. Выдержать, пройти рука об руку, и дойти не просто до счастья в моменте, но до спокойного, ровного и теплого. Остановиться и уже дальше в том пространстве выстраивать жизнь. Почти получилось... почти не считается?
Ссора. Молчание. Попытка принятия. Тягучее, липкое, жгучее и совершенно неприятное ощущение неизбежного. Когда Томас открыл рот, чтобы рассказать единственную тайну, которая все лето стояла могильной плитой между нами, заставляла его заботиться обо мне, мы поняли, что это - конец. - Такова твоя любовь?.. - Риторический вопрос, который никогда не получит ответа. Любовь, забота, чувство вины - главное подчеркнуть, выдрать из сердца и забыть.

Томас уехал по работе, я сидела, бездумно смотрела телевизор. Программы сменялись одна за другой, а я никак не могла собрать себя в одну кучу. Все в квартире стало родным и любимым. Весь мир уместился в эти четыре стены. Только мое разочарование оказалось таким сильным, что я не смогла с прежней теплотой смотреть на это все. И совсем не могла - на Томаса.
Понимание пришло так резко, что я даже закричала. Боль изнутри как будто вырвалась наружу - наконец-то. Я не стала ее гасить. Не стала загонять обратно. Кричала, плакала и опять - до хрипоты, до сбившегося дыхания, до желания сдохнуть, до необходимости жить. Когда умирает любовь - всегда очень больно, но когда ее убивают искусственно, это почти, как забить в себе редкого трепетного зверька. Ненависти и злости оказалось больше теплоты и нежности. Н у ж н о с т и.
Смс улетает Дэсу - человеку в моей жизни случайному, но настырному и порой очень полезному. Если ни у кого не было, то у него всегда было. Любая таблетка для счастья. Любая вечеринка - открыта. Любое желание - исполнимо. Он самый настоящий джин, и мне чертовски нужна его помощь. Хоть чья-то... и, честно говоря, он последний человек, которого бы я стала просить, но как-то так получилось, что больше и некого. Как-то так получилось, что я осталась одна, закрыв себя в логове Томаса, как в склепе. Зарыв, так точнее.
Дэс был тем человеком, от которого лучше не ждать ничего хорошего. Это я поняла как-то сразу. Между покупкой первых таблеток и до предложения перепихнуться по-быстрому в туалете. Он не ходил вокруг да около. Он не строил себя кого-то лучшего, чем он был на самом деле. Он показывал всем и каждому, какой беспринципный мудак, и именно потому на каждый свой подкат получал откат. Казалось, это могло продолжаться вечность. Чего не отнять, так это напора. Видел цель, не обращал внимания на путь, просто шел, пробовал и пробовал опять. Мне нравилась наша игра, но я никогда не воспринимала все это всерьез. Слишком часто он пытался склонить несклоняемое. Слишком часто я показывала ему деньги, а не сиськи.
Сегодня ничего не изменилось, я прошу помощь, но не предлагаю себя.
Сегодня ничего не изменилось, кроме того, что я намерено лезу во всю эту грязь - общество того, кого стоит сторониться - потому что чувствую себя ничуть не чище.

Телефон звонит, пропускаю несколько гудков, будто бы раздумывая хорошая ли идея, а впрочем - похуй. Разве может быть хуже?... - Забери меня отсюда. - Он как будто бы против и занят. Он как будто бы не ожидал, что однажды я попрошу о чем-то кроме наркоты. Я и не прошу - умоляю, хоть и делаю это с присущей холодностью и отстраненностью.
В смс геолокация. В смс "можно пожить у тебя пару дней?" В смс так много меня и так мало.
Просить спасти меня от меня же того, кто не может спасти даже себя самого - худшее мое решение, но я же вскроюсь. Я точно-точно вскроюсь, если в ближайшие пол часа не уйду из квартиры навсегда. Я говорю: - пожалуйста, - забываю добавить, что у меня нет вариантов. В этом огромном городе нет никого, кто бы понял. Так может хотя бы самый худший из людей - поймет каково мне сейчас? Заберет в свою страну и покажет, что моя боль - это только пустяк в сравнении с тем, что иногда бывает с людьми.
С хорошими и злыми.
С теми, кто потерял всякую надежду на завтра.
у меня нет даже сегодня

Собиралась в спешке, потому могла что-то забыть, оставив, как сувенир. На долгую память. /все мы знаем, что память коротка/ Большая спортивная сумка, в которую уместилась, кажется, вся моя жизнь здесь. Ни записки, ни прощального смс. Это побег, но я знаю, что Томас не будет искать. Это побег от себя, но я знаю, что от себя не убежишь.
Я пытаюсь.

Мне это нужно и потому - я пытаюсь изо всех сил.

Лавочка у дома. Как обычно палящее солнце на улице, а внутри ебаная Антарктика. Я замерзну раньше, чем приедет машина забрать меня в страну счастья, которую мы сами себе выдумаем. В страну наркотиков, алкоголя и безжалостной жестокости. Я готова, только поспеши.

Отредактировано Jadwiga Kowalski (2021-11-05 13:28:09)

+4

3

У меня нет привычки заботиться о ком-то. То ли в заводских настройках эта функция не была предусмотрена по умолчанию из-за разумного понимая, что ей ни разу не воспользуются. То ли всё куда проще и кроется в эгоистичном факте, что вряд ли найдется человек, приоритеты которого я поставлю выше своих. Так или иначе, необходимость забивать своё время чужим, чужим горем, чужими проблемами, чужими пустыми разговорами вызывает лишь раздражение, которое покалывает на поверхности кожи мелким зудом. Разодрать бы в клочья. Но легче не станет.

Этот зуд болезненно вибрирует внутри и сейчас. Когда  лежащий на столе телефон врывается в тишину квартиры звонкой трелью, под кожей просыпается рой мелких разъяренных пчел.  «+1 916 …» Не нужно вчитываться дальше, чтобы знать, откуда звонок. Из прикрываемого заботливыми улыбками персонала, усаженного цветочными клумбами, больше похожего на тюрьму психдиспансера с высоким железным забором, куда пару недель назад перевели мою мать. Нормальным людям вряд ли звонят из подобных заведений. А мне до боли хочется казаться нормальным, поэтому и не вбиваю его в список контактов.

Уже выученное понимание того, что звонки не прекратятся, если их сбрасывать или просто игнорировать, заставляет ответить. Из трубки доносится голос человека, заранее готового услышать «нет» и знающего, что завтра ему придется звонить вновь. Это наш заученный до дыр диалог, в котором мы не отходим от текста, и начинается он со слов «Мистер Майерс, ваша мать хочет вас видеть». От этого официоза становится тошно. И я в очередной раз говорю, что постараюсь сделать всё возможное. Лишь бы поскорее закончить этот разговор, исход которого мы оба знаем: я не приеду.

В мыслях шумно. В них на разный лад искорёженный сознанием голос произносит одну и ту же фразу «ваша мать хочет вас видеть». Увы, это не взаимно. Но сквозь это нежелание пробивается предательское «надо». Сквозь эту какофонию звуков в черепной коробке едва слышен вновь оживший в руках телефон. Опускаю недовольный взгляд, не особо желая знать, кто ещё решил сегодня до меня доебаться.

Ядвига.

Лицо расчерчивает грубая ухмылка при мысли «девочке опять хочется расслабиться», которая тут же спадает, обличая привычное выражение равнодушия. Не до неё. И слышать её высокий голосок сейчас совсем не хочется. Но она настырная, судя по тому, что телефон так и продолжает трезвонить. Почти сбрасываю звонок, но в последнюю секунду передумываю.

Из трубки пробивается убитый голос. Я считываю это, но ничего не спрашиваю. Слушаю, но не вслушиваюсь. Просьба забрать её кажется чем-то сверхъестественным. Хочется спросить, на правильные ли кнопки она нажала, когда звонила. Она сбрасывает быстрее, чем я успеваю ответить хоть что-то. Её короткое «пожалуйста», словно выдавленное силой, застревает в голове, пока я пялюсь на скинутый ею адрес и просьбу пожить у меня. «Совсем ебнулась?» –набираю наспех, но почему-то так и не отправляю, стирая текст сообщения.

Мне по большому счету всё равно. Но мне интересно. И этот интерес губителен, как для меня, так и для неё. Он выключает здравый смысл, на взвешивает за и против. В нём насмешка над ещё одной искорёженной судьбой. А смотреть за чужим падением куда увлекательнее, чем изо дня в день наблюдать за своим.

Я не тороплюсь. Не срываюсь с места. Не бегу спасать эту полоумную из оков печали. Если уж ей так надо, то подождет. Да и если честно, надоело быть верным песиком, который оказывается рядом, когда надо ей, который убивает её слезы таблетками и губит боль порошком. Несмотря на это, уверен почти наверняка, что сегодня сделаю это вновь. Ей достаточно только попросить.

Подъезжая к нужному дому, вижу её в компании мольберта и сумки. Кажется, кто-то собрался начинать новую жизнь. Усмехаюсь про себя, понимая, что она едва ли выбрала правильный путь, на котором я всё же согласен быть её проводником. Не ради какой-то высшей цели, скорее ради желания, когда посмотреть, как быстро она споткнется и пойдет обратно.

Залезай давай живее, – кричу ей, наклоняясь к открытому окну, едва она меня замечает, – мне ещё по делам заехать надо, – молча смотрю, как она нерасторопно пытается управиться с мольбертом самостоятельно. Можно конечно и дальше наблюдать за этой картиной, но это быстро надоедает. Поэтому всё-таки снисхожу до того, чтобы помочь ей убрать эту махину на заднее сиденье, и закидываю сумку в багажник.
Когда она садится рядом, в нос бьет резкий запах её духов. Он въедается в воздух, в чехлы, в меня, словно претендуя на место здесь, отвоёвывая свою часть, желая укорениться. Но скорее всего уже завтра его заменит чей-то другой приторный запах, что будет отравлять легкие своим дурманом. Отъезжаю от дома, с которым, она, видимо, прощается, и нехотя цепляюсь за неё острым взглядом. Он поспешно цепляет изнуренный вид, опухшие от слез глаза, совершенно не присущее этому лицу выражение невыносимой боли. Я привык видеть её такой после смерти мужа. Но казалось сейчас в чертах её лица есть что-то большее, чем скорбь по ушедшему.

Ну? – это вместо что случилось.

+4

4

Дэса нет так долго, что я успеваю пересчитать машины у обочины; найти на небе несколько облачков, похожих на животных; рассмотреть свою ладонь, словно гадалка, и даже убедиться, что порез на руке совсем затянулся и больше не болит. Лучше бы я остановилась на рассматривании облаков. Тонкий порез напомнил, как на яхте я словила бэдтрип даже не принимая наркоты. Напомнил, как схватилась за острие ножа, разрезая ладонь до крови, хоть и не глубоко. Напомнил, как спасали не умеющего плавать Томаса. Напомнил, как знакомство с Мартином не заладилось. Напомнил, как выруливая на заправку между городами, Томас сообщил, что это именно он помог мужу передознуться.
То странное чувство, когда не забыла, но будто бы не думаешь о случившемся, один взгляд на заживающую рану и внутри что-то надрывается. Фонтан воспоминаний обливает кровью с ног до головы. Мерзко от себя. Отмыться не помогает ни вода, ни гель для душа, ни даже жесткая мочалка. Хоть снимай с кожей - исход получается один - не забыть, не простить и не отмыться.
Подтягиваю ноги к себе, обнимаю руками. Я в самом эпицентре пожара, который происходит в моей голове. Страшно от самой мысли, что именно в этом огне неожиданной страсти и влюбленности, сгорело так много. Страшно понимать, что еще немного могу сгореть и я сама. У меня внутри столько боли, столько отчаянья и злости. Злости на саму себя. На свое желание быть счастливой. На свою попытку вырваться, которая закончилась настоящей трагедией.

Не то, чтобы я искала новых подруг, просто так получилось. Новая девушка Кшиштофа стала новым человеком в США с которой можно было встретиться, поговорить, потусить. Камили потерялась в ЛА, а я не посвящала ее в новое о бывшем муже. Не мое дело - этот их треугольник. После смерти Джейсона так нужен был кто-то рядом. Кто-то, кто не Томас. Встречать прошлых друзей не хотелось, они все считали, что я убиваюсь по мужу, а на самом деле в моей жизни кроме траура было и счастье. Много счастья и любви. Странно, но как есть. И вот когда оставалась наедине с собой, я бежала от собственных мыслей. Соня помогала, вводя меня в ночную жизнь Сакраменто. На одной такой вечеринке, девушка познакомила со старым другом - Дэсом. Эта встреча стала поворотным моментом.
Не случилось того взрыва эмоций, который так часто происходит между людьми, притягивая друг к другу магнитом. Было что-то совершенно другое. Взгляды, вопросы, общий интерес, наркота. Встречи, поездки по ночному городу и деньги. Мы как будто оплачивали время друг друга: я деньгами, а он наркотиками разных сортов. Встречи редкие. Встречи коротки. Встречи длинные. Встречи ради расставания.
Томас даже не подозревал, куда я иногда исчезаю, говоря ему, что нужно съездить по работе в Сан-Франциско или делам вступления в наследство. Не мог даже предположить, что я изменяю ему с наркотой, которую он так усердно вытравливал из моего организма. Я была разбита и раздавлена. Пустота во мне превратилась в черную дыру, которая только поглощала, не отдавая ничего взамен. Любовь, ненависть, боль, наркотики, эйфория: все в топку.
мы сгорели

Машину Дэса узнаю сразу. Оглядываюсь, когда он зовет меня, как будто боюсь, что кто-то наблюдает. Раньше он никогда не приезжал сюда, да и в принципе, я никогда не распространялась о том, где и с кем живу. Не знала и Соня. Не знал в принципе никто из моих знакомых со стороны мужа. Этот дом стал тайным укрытием от папарацци, от мира и как будто бы от самой себя. Но пришло время идти дальше и переживать уже новую боль. Лето принесло так много хорошего и так много плохого. Лето принесло и забрало все, что было. Осень - как новый этап жизни.
В попытках собрать себя, сумку и мольберт в одну кучу, теряюсь еще на этапе "себя". Толстовка и спортивные штаны скрывают от глаз насколько я похудела за последнее время. От того, что есть не хотелось от слова совсем уже какой месяц, я рисковала залететь в больничку с истощением, но пока держалась. Дэс ждет, но то ли не хватает терпения, то ли времени. Выскакивает из машины, забирает вещи, а меня подталкивает на переднее сидение. Качаюсь, как ива на ветру. Улыбаюсь слабо одной из тех улыбок, когда явно читается: все хуево. Все ОЧЕНЬ хуево.
Обычно пристегиваюсь даже на заднем ряду, берегу себя от лишних потрясений. Обычно, но не сегодня. Все также - подбираю колени к себе, отворачиваюсь к окну. Что он хочет услышать? Неужели действительно важно то, что случилось и почему я набрала его? Не имеет значения... если уж говорить совсем на чистоту. - Я поживу у тебя несколько дней, пока не найду квартиру? - Звучит, как вопрос, но на самом деле - нет. У меня нет сил искать отель, нет желания на ресепшене заполнять документы и контактировать с людьми. К моей персоне до сих пор привлечено слишком много внимания, потому продать информацию, что я поселилась в каком-то из отелей не составит труда. Купят, а потом не дадут мне жизни. Будут пытаться разведать все грязные подробности, как будто своих жизней не хватает. Меня это всегда злило. Выносило все настроение в ноль. Хотелось разбить камеру очередного журналиста или фотографа. Только подобное шоу лишь подпитает желание людей лезть глубже под кожу. Дэсу я могу сказать: катись к черту с расспросами и он закроет рот. Сам же парень обо мне инфу не сольет, в этом я была уверена. Идеальные отношения те, за которые можно просто заплатить. - Достанешь мне чего-то успокаивающего? - Речь, конечно, не о ромашковом чае. В идеале - сильное снотворное, но подойдет и что-то расслабляющее, кроме травы. Трава запирает в собственном сознании, как в клетке. Оставаться там наедине с собой - вне всяких сил.
- Куда мы едем? - Не то чтобы меняю откровенность на откровенность, скорее - о чем угодно, кроме как о своих бедах. Хочется верить, что если игнорировать проблему, то она уйдет. Если достаточно долго игнорировать что-то, то оно просто исчезнет не только из памяти, но и из реальности.
На самом деле мне хочется выть, но вместо этого достаю сигареты и открываю окно. Я не веду себя с Дэсом как стерва, потому что ни во что его не ставлю, я и есть сейчас такая - мне сложно сконцентрироваться на других людях и мыслях. Хотя, если быть совсем откровенными - мы друг другу ничего не должны, мы не друзья даже в самом широком из смыслов. Мы друг другу настолько никто, насколько я теперь не принадлежу Томасу. Мы ничего друг другу не должны, потому он не обидится на мое молчание, а я не спрошу из-за какой из телок, я не могу остаться дольше, чем на пару дней. Тем не менее - прошлая жизнь остается за бортом, а я в очередной омут, потому что только там или утоплюсь, или упорюсь, или выгребу.
Зажигалка отказывается работать. Дешевая розовая зажигалка не хочет высекать ни искорки, чтобы поджечь газ. Не знаю, виной мои дрожащие пальцы или китайский хлам, тем не менее. На пятый или шестой щелчок пальца о барабан кремния, он слетает, вдавливается вглубь. Блять... - дай зажигалку, - Протягиваю руку. С Дэсом просто и это то, почему я сейчас рядом.

+4

5

Хрупкое напряжённое тело рядом едва ли напоминает ту девчонку, которая, закрыв глаза на последствия, вновь открывала для себя потаенные глубины собственной души, срываясь в нирвану, пробуя на вкус успокоение. Сегодня от неё на километр разит болью, что отпечаталась в заплаканных глазах и пролегла в устало дрожащих ладонях. У неё на душе гадко и это видно. А я не стремлюсь оставить её наедине с этой болью, ковыряясь в месиве её переживаний острым взглядом, словно старым заржавевшим гвоздём. Глубже. Раздирая в клочья куски чего-то сокровенного. Чтобы посмотреть, что там, внутри. Чтобы увидеть подобные отголоски искренности хоть в ком-то, наверное, потому, что никогда не смогу найти их в себе.

Коротко киваю на её вопрос, что, скорее, звучал, как безучастное утверждение. Не от внезапного прилива великодушия, ибо делить с кем-то собственное пространство дольше чем на пару часов обоюдного равнодушия не привык априори. Чьё-то присутствие рядом лишь раздражает. Её присутствие рядом, в пределах одной квартиры, изведет, пройдется по нервам, въестся в нутро. Та ещё цепкая дрянь. Но я веду себя так, будто мне нет дела до того кто вновь будет просиживать диван моей квартиры, обещая зависнуть на час и оставаясь на день. Я веду себя так, словно мне нет дела до неё. Да и есть ли? Ведь если раньше во мне крепло эгоистичное желание взять с неё плату телом, то сейчас нет даже этого. Как и желания спорить с ней, буквально выкидывая на улицу. Наверное поэтому и соглашаюсь.

Она раскидывается всё новыми просьбами, на которые я не отвечаю. Ей не нужны ответы, чтобы знать, что сделаю. Это лишь холодный расчет, обычная правда жизни: ты мне, я тебе. И каждого из нас это устраивает.

В психушку, – бросаю, словно это ничего не значит, криво усмехаясь и ловя боковым зрением её взгляд. Сдать бы и тебя туда сразу, – тешу себя этой мыслью, пока решение всё-таки навестить мать вырисовывается в планах на день само собой – неокрепшее, необдуманное, импульсивное. Словно решил оставить все проблемы на один день, чтобы не разбираться с этим потом. Не растрачиваясь на подробности, замолкаю. Я не должен ей ничего объяснять, она не должна ничего спрашивать. И это удобно. Никто не лезет ни в чью жизнь. Наверное поэтому я ничего о ней не знаю, смотря на неё, как на книгу написанную на неизвестном мне языке.

Щёлк. Щёлк. Щёлк. Звук неработающей зажигалки въедается в сознание. С каждым разом всё глубже. Дергает, как беззаботный котенок, играющей с клубком ниток. Пока Ядвига, наконец, не останавливается и не протягивает руку, прося зажигалку. Не обращаю внимания на её раскрытую ладонь, доставая собственную зажигалку из кармана куртки, помогая ей прикурить. – У тебя руки дрожат, – коротко поясняю собственный жест, дабы избежать необходимости идти за новой зажигалкой, когда эту она тоже сломает.

Наверное, единственный плюс – с ней легко. Не надо строить из себя что-то, чего попросту нет. Не надо пытаться поддерживать разговор тупыми, равнодушно кинутыми фразочками. Не надо скрывать собственное равнодушие к человеку рядом. Потому что оно обоюдно. Поэтому и 20 минут нашей поездки проходят без лишнего дискомфорта.

Я быстро, – бросаю, когда машина останавливается перед зданием монструозного вида, запрятанного  за миловидного вида садом и непроходимым забором. При этом продолжаю сидеть, сжимая руль и борясь с острым желанием поскорее уехать отсюда. – Но у тебя будет время, чтобы передумать и всё-таки уйти, – намекаю слишком прямо, что всем будет лучше, если она прислушается, хоть и знаю заранее, что делать этого она не собирается.

Я встречаю мать среди ещё цветущих клумб. Она такой же цветок – некогда яркий, но неизбежно увядающий. Видеть её такой – потухшей, серой, хрупкой – почему-то неприятно. В памяти она навсегда осталась яркой алой вспышкой. И я пытаюсь реанимировать этот образ, чтобы вновь увидеть её именно такой, когда она замечает меня. Короткий разговор, где каждое новое слово – усилие. Короткое разочарование – ей не нужно знать, чтобы видеть, что я иду по её пути, скатываясь в яму праздности жизни, где плата за эмоции – кругляшек таблетки или глоток спиртного. Короткое прикосновение, когда она проводит по щеке, где темнеет пятно очередной татуировки, пока она поджимает губы, пытаясь скрыть павшую на лицо тень неодобрения. Короткая встреча, пролегающая огромной пропастью внутри.

– Что ты там хотела? – спрашиваю почти обреченно, когда возвращаюсь в машину, пытаясь не обращать внимания на то, что у Ядвиги был идеальный обзор на слишком личную сцену моей жизни. – Что-то успокаивающее? Кажется мне тоже понадобится, – машина срывается с места, пока я, наплевав на ПДД, не соблюдаю скоростной режим. Мысль об этом догоняет меня лишь через пару перекрестков, когда приходится затормозить на светофоре.

Устало потираю переносицу, словно беря передышку от жизни, пока красный свет светофора позволяет мне это сделать. Чьё-то присутствие рядом душит. Наверное поэтому даже не смотрю на неё. Чтобы не вытолкать обратно на улицу, потому что не так сидит, не так смотрит, не так дышит. Удавкой висит на шее желание поговорить хоть с кем-то и осознание, что никому я не нужен с багажом своих проблем. Все лишь беззаботно лезут в контур личного пространства со своими, вываливая, копя, пока я не слушаю, но так или иначе постоянно варюсь в чужом дерьме. И вряд ли для неё останется незаметной эта перемена во мне. Не такого ты ожидала, верно?

+2

6

Сейчас я не задумываюсь, какого черта мы едем в психушку. Едем, значит надо. Будь мне сейчас не так хреново, спросила бы: зачем и нахуя, Дэс? Может, это имело бы хоть какой-то смысл. Ответ бы прояснил что-то важное, например, открыл тайну, откуда у парня всегда есть какие-то таблетки. Не все наркотики - это запрещенные вещества, ведь некоторые всего лишь медикаменты, используя их не по назначению, можно получить кайф или забытье. Я не спрашиваю, позволяя событиям идти своим чередом. Понимание происходящего, не всегда обязательно, иногда безопаснее плыть по течению.
Машина мчится по осеннему городу, я наблюдаю за ним через окно. Даже сейчас на улице тепло. Куда приятнее, чем летом, но все равно. Задумываюсь: зачем я остаюсь здесь, если мне совершенно не нравится? Уехать бы куда-то севернее. Хочется вместо пальм - листовых деревьев. Хочется пошуршать желтыми листьями. Хочется кутаться в пальто и шарф. А здесь все как будто замерло в вечном лете, плавно перетекая в ад и обратно. Все жарятся на адской сковородке и делают вид, что так и должно быть.
Зажигалку Дэс не отдает, щелкает и с первого раза - огонь. Сигарета загорается и тут же наполняет салон еле слышным потрескиванием и запахом табака. Открываю окно, выдыхаю туда дым. Машина тесная, дыму здесь нет места. Глаза, выплакавшие за последнее время, кажется, последние слезы, красные, как будто в них насыпали перца. Плакать больше не о чем и незачем. Курю молча, прожигая в своей душе очередную дыру. Я просто хочу сдохнуть... Не выраженная эмоция закрепляется в сознании надолго, как коррозия медленно, но уверенно разъедая даже самый крепкий металл. Я внутренняя - куда более хрупкая, много времени не потребуется. Быть предательницей и в тоже время преданной - вот самое ужасное, что могло случиться. И оно случилось.
Правильно говорят: не бойся что-то потерять. Просто потеряй это. И больше ничего не бойся. Никогда.

Машина останавливается у кованного забора. Дэс обещает не задерживаться, я не отвечаю, хотя стоило попросить оставить зажигалку. Сигарета докурена, а бычок уже давно скатился в придорожный слив, там и потух. Вчера был дождь. Сегодня все еще веет прохладой. Хочется стать мхом у дерева, а вот собой оставаться - совсем нет. Дэс предлагает мне свалить. Как будто не понимает, что я бы позвонила ему в последнюю очередь. Как будто не осознает моего к себе отношения. Напроситься к барыге перекантоваться - как наступить себе на горло. Я это сделала и знаю цену этому поступку.
Точнее, я думаю, что знаю.
Парень уходит, а я как будто уверена за чем он туда пошел. Уверена, но все равно слежу за ним, в желании узнать у кого же продавец. Как будто после пойду покупать напрямую. Не пойду. Даже не подумаю. Слишком много предположений и ложных убеждений. Слишком много опасностей быть пойманной. Слишком много эмоций, которые не имеют значения, но глушатся - каждый раз - тяжелыми препаратами.

Смотреть и не понимать - это я сейчас. Кажется, или я случайно увидела то, что не должна? Женщина не похожа на врача или медсестру, и прикосновения тоже как будто из другой плоскости, ближе, чем должны быть. Не в моем состоянии лезть в чужую жизнь, да и в принципе Дэс - это не тот человек, который бы хотел поговорить об этом. О чем либо, что касается его лично.
Отворачиваюсь и просто жду. Почти засыпаю, когда покой потревожен открывающейся дверью. Сонно смотрю, как парень садится на место водителя. - Я буду не против перестать чувствовать хоть что-то. - Определенно, лучше было бы выйти сейчас из машины и пойти попроситься в эту клинику. Пусть меня там накачали бы таблетками и я полностью утратила себя. Зато не передознулась бы. Зато через месяц или три могла бы сказать честно: я прощаю себя. Пока что, могу только прорычать ненавижу.

- Если тебе нужно выговориться - я могу послушать. - Говорю как будто в пустоту. Чужие проблемы они отвлекают. Как будто закрывают щитом от себя самого. - Или поехали в пустыню и поорем там о том, какая же жизнь отстойная штука. - Всем есть о чем молчать или страдать. Всем есть о чем кричать в пустыне. А вот высказать все разочарование или боль - бессмысленно, что ли. Как минимум, так кажется.
Мне не нужен психолог или понимание, мне нужна чудо таблетка... а тебе?

+1

7

Меня засасывает.

Чья-то костлявая рука подталкивает вперед, заставляя болезненно сгорбиться, чуть не теряя равновесие. Не стоило растрачиваться на подобное проявление силы. Ведь я добровольно иду на поводу этой тьмы, шагая в её скалящуюся пасть, что принимает меня как родного. Шаг. Ещё один. Следующий станет последним. Все двери позади с грохотом захлопнуться, оставив меня рвать глотку в приступах скупой злобы в замкнутом пространстве, где нет места свету. Это подобно водовороту, толще воды, затягивающей тебя на дно, и ты не можешь, не смеешь сопротивляться, зная, что эта сила тебе не подвластна. Это древняя тьма, что пережует тебя и выплюнет. И прячется она в омуте зрачков напротив. Она распространяется, как паразит, прорастая на любой плодовитой почве, лишь бы отхапать кусок побольше и забрать ещё одного падшего в цепкие руки непреодолимой печали.

Не в этот раз.

Да похуй, – отзываюсь на её предложение выслушать. Звучит комично, учитывая, что она и за человека-то меня не считает. Я для неё лишь проводник, всего лишь тонкая нить между ней и дырой, в которую она готова провалиться, словно сказочная Алиса, чтобы найти там успокоение, тишину  и передышку от вечного гомона гудящей жизни. Наверное поэтому я не верю, не считываю искренности ни в одном сказанном слове. И, так, конечно, проще: видеть в людях вокруг лишь такие же каркасы из комьев грязи, злости, равнодушия и обиды, из каких сделан я сам.

Включаю музыку, не особо заботясь о чужом комфорте, но почему-то уверенный, что ей хочется заглушить мысли не меньше моего. Наверно потому и прокручиваю колесико громкости, чтобы внутри всё гудело от проходящих в машине вибраций. Отбиваю по рулю знакомый мотив, напялив на лицо росчерк отрешенной улыбки, словно внутри не ковыряется никто заржавевшим ножом, производя инвентаризацию, раскладывая по кучкам давно отмершее и то, что пока ещё приспособлено к жизни.

А роль шута идет мне куда больше.

Сказал бы «будь как дома», – говорю будто в пустоту, будто за моей спиной никого нет, когда мы поднимаемся в квартиру, когда её сумка с тяжелым ударом падает на пол, когда она бережно ставит мольберт к стене, – но боюсь, воспримешь всерьез моё гостеприимство.

Даже странно, что сегодня мы одни. Что на диване уже нет ни одного лениво потягивающегося торчка, а вечером не обещала зайти ни одна из знакомых телок. Мы один на один. Её неловкая хрупкость, которую она так неумело пытается скрыть. И моя неуклюжая никчёмность, что беспризорно мыкается по всем углам.  Два человека, которые не должна были остаться вместе. Эта мысль пронизывает сознание тонкой иглой: от лба до затылка, плотно задерживая моё внимание.

Что ты тут забыла?

С губ срывается грубая усмешка, когда смотрю на неё на секунду дольше, чем должен, теряясь между любопытством задать этот вопрос и пониманием, что всё равно не ответит. Поэтому забиваю, помогая расположиться и проводя короткую экскурсию по квартире, словно напоминая, что тут где, если вдруг забыла. Но это всё кажется лишним, ненужным, несвоевременным. Поэтому коротко киваю, зазывая за собой, чтобы оставить её на пару минут в гостиной, чтобы не знала, где лежит её чудо таблетка, чтобы впоследствии не могла достать сама. Я возвращаюсь с двумя рюмками и бутылкой текилы. В кармане джинс столь необходимый ей пластиковый пакетик.

На раскрытой ладони лежит таблетка кадиана. Может, хоть спросишь, что это? Не спросит. Ей давно всё равно, она слепо доверяет, зная, что мне не нужны лишние проблемы и на тот свет я её не отправлю. Это очередная выездная ярмарка для обоих. Где я давно уже не человек, но громадное фантомное нечто. А она сидит у меня на плечах, вцепившись слабыми ручонками в края куртки, восторженно и диковато рассматривая пространство вокруг со своего сомнительного пьедестала. Она сама вложила мне в руки эту власть: выбирать координаты её текущей реальности. Куда мы отправимся сегодня? Сорвемся в эйфорию, впадем в безумие или отправимся на аттракцион человеческих пороков, где болезненно яркие клоуны раздают всем нуждающимся блеклые воздушные шары успокоения. Право за мной. А она даже не узнает, если что-то пойдет не так.

В какую из возможных реальностей мы упадем в этот раз?

Отредактировано Des Myers (2021-11-14 21:58:29)

+1

8

Мы едем дальше. Сакраменто оказывается куда больше, чем виделось раньше. Между домом Джейсона и квартирой Томаса  - пол часа времени в день без пробок. Между квартирой Томаса и квартирой Дэса - час и несколько случайных остановок. Внутри все кружит также, как и недавно мы по городу. Между мной и всеми этими мужиками только боль и разочарование. Даже Дэс, который в общем-то ни в чем ни виноват, только разгоняет чувство стыда и злости к самой себе. Дэс, которому я отказывала, но который не отказал мне. Иронично?.. впрочем, может потому и не отказал. Потому что пока держишь на расстоянии интерес вот он, а подойдешь, заглянешь внутрь и оказывается, что все как у всех. И секс такой же, и разговоры пустые, однообразные и скучные. Меняешь, подбираешь и даже не понимаешь, что обманываешься каждый раз. Вот такая история.
У Дэса в квартире как-то совсем не лучше, чем у Томаса. Обстановка другая, но мне не менее тошно. Что за карма то такая? Бежать из квартиры одного мужика в квартиру к другому? Как будто без мир рухнет и превратится в пыль, но скорее я сама. - Даже не надейся, - отзываюсь сразу, как бы намекая, чтобы он даже не рассчитывал. Слишком быстро и это заметно. Дело не в том, что я боюсь, а в том, что мне уже от себя противно. Жить на чемодане, когда есть шикарный дом - это ли не признание вины перед покойным мужем? Вспоминаю, почему он умер и меня тут же начинает мутить. Как доверять после такого хоть кому-то - большой вопрос. Но еще более критичный: зачем.
Экскурсия в квартире, в которой я бывала достаточно часто, чтоб не сшибать предметы даже в темноте. Прохожу в гостиную и падаю на диван. Счастья нет, но если очень постараться, его можно получить искусственно. И, мне кажется, это лучшее, что придумало человечество: дозированное счастье. Доступно, быстро и умещается в ладони.

Алкоголь остается на журнальном столике. Стою на диване, и даже в таком положении Дэс не намного меньше. Тем не менее мой рыцарь поднимает голову, чтобы заглянуть в мои глаза. Я почти слышу, как он спрашивает: уверена? Мне бы сейчас выплакать всю боль, может даже выпить всю бутылку текилы в одно лицо. Но вместо этого наклоняюсь, чтоб слизать таблетку с его руки. Подействует не сразу, но какая разница, если через каких-то сорок-пятьдесят минут я забуду о боли? Вторую таблетку вручаю ему сама. Мы убиваем друга друга добровольно, и это было бы чертовски романтично, если бы не было так грустно.
- Включишь симпсов? - Лучше, конечно, смотреть что-то про животных или жизнь океана, чтоб не отвлекало. Но и у нас тут не романтическое свидание. Максимум, что может случится: передоз и отход в мир иной. Вариант не плохой... о таких, как мы вряд ли кто-то вспомнит и заплачет. Потому мы будем к друг другу очень жестоки.
Упаду на диван, без желания двигаться или разговаривать. Только цепану Дэса к себе, чтобы обнять и почувствовать чужое тепло. Мне он нужен, как батарея или большой лохматый пес. Мне он нужен, как вещь или вещество, но не как человек. Вряд ли у него ко мне сейчас какие-то другие чувства. Мы два болезненных комка, даже не человека. Я его ненавижу приблизительно также сильно, как и себя. А вот это уже сближает. Дарит какую-то стабильность отношениям.
Взаимоотношениям.
Мне хочется считать, что у нас с ним все взаимно. Как у некоторых по-любви, так у нас наоборот. И это не плохо, а даже хорошо.- Что бы ты хотел, чтобы написали на твоем надгробии? - Шепотом спрашиваю в самое ухо. Почему-то я уверена, что сегодня у нас может случиться кое-что получше секса, у нас произойдет бэдтрип - один на двоих. А это уже история с плохим концом, как та, в которой принцесса убивает рыцаря, только бы остаться еще на один год под крылом дракона. Жаль, мы не в сказке. Жаль, такие истории могут закончится смертью на самом деле.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » kill this pain


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно