Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » есть лишь пара минут'


    есть лишь пара минут'

    Сообщений 1 страница 6 из 6

    1

    https://i.ibb.co/31V3Ckr/1.png
                alisha || ashton

    +4

    2

    на часах почти полночь.

    сплевываешь на мокрый после дождя асфальт густую кровавую слюну и стираешь сбитыми костяшками кровь, хлынувшую из носа. ублюдок четко целился, не промазал. в голову ебашит намешанное пойло, заменяет кровь и воду. сорок процентов спирта внутри, как горючее, не позволяющее отступить назад. пульс бешено стучит в висках. взгляд горит красным пламенем, почти сумасшедший.

    подрываешься с места и налетаешь на крупного пацана снова, сбиваешь его с ног и валишь на грязную заблеванную землю. джин – твой верный товарищ и компаньон во всех гребаных начинаниях, – тоже не стоит на месте. нападает на другого урода и бьет кулаками, как вне себя. и правда вне себя, его душа минут сорок назад покинула тело, как только пара таблеток проникли в его организм. теперь его ничто не остановит. пока не услышит хруст, пока не почувствует чужую кровь, пока не насладится болезненными криками. не прекратит наносить удар за ударом. конченный псих. вы с ним друг друга стоите. он стискивает зубы и вбивает носок тяжелого берца в бок лежащего на земле, метит точно по ребрам – им много не надо, еще пару ударов, и хрустнут под силой. стоны и хрипы ласкают слух, но этого мало.

    уловив подходящий момент, седлаешь своего врага и вбиваешь в его надменную рожу свой крепко сжатый кулак. долгожданный хруст носа под разрывающимися костяшками, как самый лучший кайф на свете. рядом с ним стоят только секс и дурь. тебе уже похуй, за что его бьешь [хотя помнишь прекрасно], и, может, не стоит так усердствовать, но какая к черту разница? каждый новый удар освобождает тебя от дерьма, скопившегося внутри за долгую неделю, за то время пока не мог выпустить пар как следует. главное, чтобы не сдох. сегодня ты почти-что в здравом уме, нежели один придурок, лишившийся всех тормозов. ты хоть и соображаешь, но сладкое чувство жжения на костяшках так не хочется прекращать, а дерьма слишком много. оно, блять, травит, гниет и заставляет блевать. все гнилью пропахло, разложением. ты так живешь последние два года. не привыкать, но и привыкнуть невозможно. не хотелось бы. но разве чертова жизнь дает выбор? она плюет тебе в лицо и приказывает терпеть, сжав зубы. ты и терпишь.

    выдыхаешь горячий пар, вбивая последний смачный удар в чужое лицо, и стряхиваешь с кулака кровь. твоя, чужая, все смешалось. на заблеванном асфальте в свете единственного тусклого фонаря поблескивают капли гнилой крови, растекшейся лужицей под мощным телом. в такие закоулки света много не поступает, иначе живущие там черти разбегутся.

    ты наклоняешься к едва находящемуся в сознании парню и рычишь, брызжа слюной:

    — еще хоть слово про нее скажешь, то блять уничтожу. и уебкам своим передай.

    плюешь в сторону и поднимаешься на ноги, следом поправляя куртку одним движением плеча. джин напоследок бьет другого парня в живот. тот лишь болезненно стонет и скручивается на земле в позе эмбриона в попытке защитить себя. вот только уже поздно – проебался.

    — погнали, — киваешь джину, пристроив меж зубов сигарету и поднеся к ней спрятанную в ладонях зажигалку. совершаешь первую затяжку, выпуская дым, задрав взъерошенную макушку к небу.

    — блядство, — отвлекаешься на голос джина, проследив за его взглядом, устремленный прямиком на твою белоснежную обувь, на которой остались капли чужой крови, — кроссы жалко. мамочка увидит и в угол поставит за плохое поведение.

    — завались, — огрызаешься беззлобно и отворачиваешься вперед.

    джин говорит правду – "мамочке" это действительно не понравится.

    позади остается грязный, исписанный граффити закоулок. фонарей здесь больше нет. впереди лишь мрак. вы растворяетесь в нем, а единственный источник света – тлеющая в твоих руках сигарета. рядом неспешно плетется джин. вы оба пьяные, безумные, как бешеные псы, готовые наброситься на любого, кто вам попадется на пути. на улице никого. крысы попрятались по своим норам.

    с джином прощаетесь еще через полчаса, стоя напротив твоего дома, где в окнах горит свет и ты почему-то уверен – тебя ждут. приятное чувство, если бы не понимание, что тебе устроят новый разнос, потому что пришел с опозданием, потому что разбит нос и с ссадиной на губе, потому что уже не раз обещал прекратить влезать в передряги. но сегодня на кону стояло ее имя – ты бы не смог остаться в стороне.

    — я дома! — орешь куда-то в пустоту, когда за тобой закрывается дверь и ты, чтобы не упасть пока стаскиваешь с себя обувь, прислоняешься к ближайшей стене плечом. пыхтишь старательно развязывая шнурки, но услышав тихие шаги, забиваешь на них, поднимая взгляд и расплываясь в довольной улыбке, — ты у меня такая красивая.

    не попытка умаслить, а чистая констатация факта.

    +2

    3

    в какой-то момент становится слишком душно. возможно, дело в количестве выкуренных стиков и спёртости воздуха, но встаёшь с насиженного места и подходишь к окну, чтобы двумя резкими движениями открыть его нараспашку. задержаться, бросив взгляд на улицу. задержаться. нет, не идёт. повести челюстью, отвести взгляд и насильно сменить курс мыслей. не возвращаешься к ноутбуку, вместо этого заворачиваешь на кухню и ставишь чайник, скрещивая руки на груди, и бесцветным взглядом смотришь на стеклянную поверхность, внутри которой начинает постепенно бурлить вода. не хочешь терять пойманное на эссе вдохновение, поэтому не мельтешишь и не делаешь лишних шагов — с чашкой заваренного чёрного кофе садишься на диван, к своему самодельному рабочему месту. печатать за столом было бы удобнее, нежели с ноутом на голых коленях, но дело привычки, выработавшейся ещё в школе. смотришь на наполовину заполненный вордовский лист перед глазами, делаешь глоток обжигающего напитка, концентрируясь на тематике задачи. английская литература, уильям блейк и библейский символизм в ранних работах. тебя очень вдохновляет всё, связанное с этим гением, но сейчас получается выдавить из себя ещё несколько строк [и то крутившихся в голове последние минуты, как грифельные заготовки на полях] — и процесс встаёт. дело даже не в усидчивости, а в какой-то скудности, сухости черепной коробки. бубнишь под нос проклятия в свой же адрес, забираясь свободной рукой в распущенные кудрявые волосы, пока правой ищешь на рабочем столе и этом обилии папок нужную с работами блейка. не сдаёшься, возможно, какая-то из его картин натолкнёт на нужный лад. конечно же, расфасовать всё по отдельным категориям и какой-то логике не догадалась, и всё валяется в общаке. тут и сохранёнки из интернета [топ-30 фильмов к просмотру в 2019 году, простые на первый взгляд рецепты завтраков какой-то блогерши, чужие эссе, лежавшие на просторах сети в свободном доступе, и т.д.], и музыка, и сохранившиеся с первого курса работы, расписания занятий, контакты преподавателей и другая организационная фигня, до которой всё не дойдут руки профильтровать и удалить ненужное. щёлкаешь по файлам, но всё не то, даже намёка на поэта. откуда вообще столько компромата, почему у тебя эти фотографии со студенческих вечеринок... вот кловер, нарядившаяся в костюм пиратки, с бутафорской бутылкой рома. это пока, уже через десять кадров в её руках появляется самая что ни на есть настоящая. улыбаешься, смотря на эту дурёху. пожалуй, блейк может немного подождать, всё равно умер как сто девяносто два года. листаешь дальше. вот мелисса в костюме развратной служительницы закона, что само по себе абсурдно — персонажа скромнее ты ещё не встречала, её бы забальзамировать и сохранить в истории, на изучение потомкам, настолько редкий экспонат [но, как мы знаем, ночь всех святых по канону является тем самым единственным днём в году, когда любая девушка может быть шлюшкой и никто её за это не осудит]. вот нил, пытающийся безрезультатно на протяжении шести фотографий вогрузить на свою голову очищенную от внутренностей тыкву. вот джозеф, твой двоюродный брат, и его сложно не заметить. любимец камеры и девушек, всегда в центре внимания. но тут он ещё и выкрасил весь себя в флуоресцентный грим, став на ночь джеком скеллингтоном из «кошмара перед рождеством» и вместе с тем ключевым персонажем на всей вечеринке. твоя улыбка становится шире при виде кузена. о, вот и ты. весёлая, смеющаяся, в банальном костюме женщины-кошки и пародией на холли берри, цензурная версия. насколько же жарким был этот кожаный костюм... приходилось постоянно выбегать на козырёк у дома, ведущий в небольшой сад, чтобы и глотнуть свежего воздуха, и освежиться. возвращаешься к кадрам той ночи и замечаешь, что в какой-то момент на тебе была маска, а потом исчезла. зато улыбка стала шире [явно перебрала лишнего с пуншем; а, ну да, вот и твои фотографии в обнимку с кловер на барной стойке... как только мелисса оправдывалась потом перед родителем за то количество разбитой случайно и не очень посуды, не понятно]. притормозив с фотографиями, находишь видеозаписи. щёлкаешь уже их, периодически поднося ко рту чашку и смеясь на особенно смешных моментах. пока не доходишь до очередного безымянного видео, в котором становится понятно, почему с твоей головы пропала маска женщины-кошки.

    — классный образ. тебе идёт.
    — спасибо, конечно, но в нём нет ничего оригинального.
    — какая разница. разве что...
    — а?
    — попробуй снять маску. она явно мешает твоим волосам.
    — очень ждала твоего совета, весь вечер страдала хуйнёй без него.

    он смеётся в ответ, легко пожимает плечами [мол, хозяин — барин, моё дело предложить, сказал, что думал], делая глоток алкоголя из ярко-красного пластикового стаканчика, а ты кривишь губы. в другой ситуации бы показала средний палец и послала нахуй, но атмосфера располагала к сглаживанию острых вопросов, в конце концов вечеринка, высокий градус должен быть только в крови, но никак между собравшимися. и ты снимаешь эту чёртову маску, кидая её, куда-то, не глядя себе за плечо, выдерживая взгляд нахала. ничего не говоришь и уходишь веселиться дальше, обняв со спины кловер и начиная уже серию видео на барной стойке, которые уже не включаешь. бегунок в программе останавливается, история заканчивается, а ты замечаешь, как неприятно сжалось сердце. твоё знакомство с эштоном линксом. найденная старая видеозапись ворошит прошлое, прокручивая в ретроспективе какие-то отдельные кадры. хорошие, плохие. любые. казалось бы, что в этом плохого, почему ты должна сейчас резко почувствовать горечь? не признаёшься самой себе, но хотела бы посмотреть эти фотографии и видео вместе с ним. сесть рядом, закинув ноги на его колени, и вместе смеяться с той весёлой ночи, одной из лучших вечеринок, по сути, за второй год учёбы в бостонском университете. но его нет рядом. он не посмеётся вместе с тобой. не погрустит вместе с тобой. сейчас, когда резко стал нужен, его нет рядом. и можно было бы упрекнуть себя в излишней капризности [подумаешь, занят делами, глотала до этого — проглоти и сейчас, с тебя не убудет], но сейчас не то настроение. и ты не та девушка, с чьими интересами можно не считаться. уверена, что у других парочек по-другому. парень что кловер, что мелиссы не исчезает по ночам, ничего не говоря, не срывается под конец запланированного свидания на «срочные дела», не наплевательски относится к учёбе, в то время как ты видишь в ней чуть ли не золотой билет на кондитерскую фабрику под названием успешная жизнь. вы, сука, такие разные. как день и ночь, где даже не надо давать пояснение, кто кем является.

    чуть вздрагиваешь от неожиданности, когда входная дверь открывается-закрывается и голос эша разносится эхом по миниатюрной квартире. опускаешь крышку ноутбука вместе с прошлым, спихивая его с колен на диван. встречаешь парня в коридоре. качающегося, побитого, с россыпью ссадин на лице. от этого вида у тебя каждый раз разрывается сердце, каждый раз. но сердце — мускул, довольно выносливый мускул. и если раньше ты бы кинулась к нему с аптечкой, то сейчас скрещиваешь руки на груди [чтобы не пустить их в ход; ни в плохом, ни в хорошем смысле] и смотришь на него в полутьме, когда единственным источником света по всему периметру является напольная лампа в гостиной да несколько лампочек в потолке кухни.
    удиви и расскажи, где тебя носило на этот раз, — хотела звучать спокойнее, как-то похуистичнее, но не получается. злость и раздражённость бурлят подобно кипятку, доходят до ста градусов. умная женщина бы подождала, выждала нужный момент. но сейчас в тебе говорит обида, умноженная на злость. сейчас ты ненавидишь его, хотя прекрасно знаешь, что любишь. — а лучше давай сыграем в игру. правда или правда. мой вопрос — ничего не хочешь мне сказать? в глазах — огонь вперемешку с пиками.
    о, эштон. это то, что она держала в закрытом ящике даже от самой себя. то, что мешало ей спать вот уже третьи сутки. конечно же, ты не заметил, но и сейчас это, честно говоря, не важно. куда важнее, что ты скажешь, будучи загнанным в угол.
    [NIC]Alisha Lang[/NIC][STA]don't mess with me[/STA][AVA]https://i.ibb.co/wRgPmt1/201.gif[/AVA][LZ1]АЛИША ЛЭНГ, 19 y.o.
    profession: студентка II курса[/LZ1]
    [SGN]× × ×[/SGN]

    Отредактировано Winnie Hong (2021-11-05 22:50:42)

    +2

    4

    у вас все неправильно.

    совершенно не так, как в тех сопливых фильмах, которые иногда смотришь за компанию, потому что в такие моменты она особенно близко. кладет на твое плечо свою голову, пока пальцами перебираешь ее непослушные кудри. ты с постоянством комментируешь каждый шаг героев, удивляешься, увлеченно [порой даже больше, чем она сама] следишь за происходящим на экране. это все тебе чуждо – правильные отношения, романтические поступки [твой максимум застревает, где-то на уровне покупки киндера пока идешь с очередной подработки], – но ты упрямо веришь, что сможешь дать алише все, что только ей захочется.

    стараешься быть для нее своей лучшей версией.
    пытаешься построить ваше общее светлое будущее, в котором девушка не будет ни в чем нуждаться.

    делаешь все [как тебе кажется], хотя порой неумело, коряво, но ты действительно прыгаешь выше своей головы, меняешься, пытаясь прислушиваться к ней, но каждый раз возвращаешься на протоптанную тобой дорогу. потому что привык, и от привычки отказаться сложнее, чем можно подумать.

    тебе бы найти подработку, в которой начальник будет тебя непременно ругать за опоздания, где будет место брезгливым взглядам клиентов и небольшой, по началу, зарплате – потому что так правильно, потому что так живет подавляющее большинство американцев, потому что девчонке так будет спокойнее за твою жизнь. но ты идешь наперекор. жажда легких денег, где каждый неверный шаг может стоить свободы или в худшем исходе – больничной койки [повезет, если вообще выживешь]. ты возвращаешься к нему, свято веря в то, что ты будешь одним из тех, кто сможет заработать, подняться и наконец-то перестать считать деньги. желание ни в чем себе не отказывать словно зашито под корку. в конечном итоге, без ошибок не будет успеха.

    ты совершенно не думаешь о том, чего стоит терпение, с которым тебя каждый день ждет алиша.
    сколько тратит нервов и как часто не спит допоздна, потому что хочет убедиться, что жив.

    ты даже не задумываешь о том, а нужно ли все ей на самом деле. о чем мечтает и о чем молчит, пока ты строишь свои глобальные планы.

    тебе порой кажется, что вы из разных миров. вертитесь на разных орбитах и лишь по стечению непонятных тебе обстоятельств вдруг оказались здесь, вдвоем, на съемной квартире, расходы за которую взял полностью на себя. тратишь последние деньги, порой даже во вред себе, не позволяя алише и секунду в себе сомневаться.

    ты привык к такой жизни – у нее правил нет. и пусть не живешь в хоромах, не водишь свою любимую в дорогие рестораны, но наслаждаешься жизнью по-другому, находя в ней прелести с другой точки зрения. ты достигаешь нирваны, точно зная, что тебе в этом мире нужно и как в нем выживать. универ бросил на предпоследнем курсе [плевать, что и так бы отчислили], поняв, что это образование много не даст. иначе чужие ожидания оправдывать придется до конца дней. а вот так живется охуенно. и никто тебе ничего не запрещает, никто не осуждает, не плюется ядом, окидывая презрительным взглядом.

    ты сам по себе, один на один с миром, который таких, как ты, пытается вытеснить из системы, как ошибку, очередной баг. но каждый раз удается держаться на плаву, легко балансируя и вертя на хую законы фальшивок. все, что для жизни тебе необходимо – имеешь, если же еще нет – то знаешь, что непременно получишь.

    но самое ценное – самому себе принадлежишь.

    ты не боишься быть настоящим. страх – та же маска. жалкая, позорная.
    только бы приняла тебя таким алиша.

    тебе хочется ее обнять, прижать к себе, как и прежде путаясь пальцами в мягких ее кудрях. любишь так всякий раз делать, находя в этом особенное для себя успокоение. смотришь на нее, но слишком пьян, чтобы увидеть: ее настрой, изменившийся взгляд, как вся напряжена и ведет совершенно иначе. 

    — удиви и расскажи, где тебя носило на этот раз.
    — я.. — поджимаешь губы, когда не дает тебе сказать. говорит, сверля тебя взглядом, словно сканирует и уже знает, что снова солжешь. ты ее хочешь оградить. от проблем, от дел, в которые недавно ввязался. пусть лучше тобой гордится, когда наконец-то сможешь подняться. пусть крепче спит, даже не догадываясь через что пришлось тебе пройти.

    — дай подумать, — тянешь, демонстративно набрасывая на свое лицо маску задумчивости. на самом деле, не знаешь о чем говорит, почему смотрит так строго. да проебался, да вернулся позже обычного, но ведь пришел. стоишь перед ней [за некоторым исключением] цел и здоров. разве не это сейчас важно? делаешь шаг вперед, пошатываясь и хватаясь за стену, чтобы не упасть. мир совершает резкое движение вперед, следом – назад, вынуждая моргнуть два раза. — хочу сказать... что тебя люблю, — киваешь в подтверждении своих слов, сохранив всю серьезность и невозмутимость. думаешь об этом часто, говоришь реже. но находишь данный момент очень подходящим для этих слов.

    ты хочешь к ней подойти ближе, что и делаешь – спотыкаясь, но достигая цели. хочешь следом взять ее лицо в свои ладони, чтобы посмотреть в глаза и с полной уверенностью ей сказать о том, что у тебя все под контролем и что ты знаешь что делаешь.

    +1

    5

    there's no love for the wicked
    there's no love to survive
    there's no love can you listen

    у вас действительно всё неправильно.
    и самое хреновое во всём этом, что ничего не меняется. ну то есть... не меняется от слова совсем. ты ешь завтраки, которые на словах готовит эш, приправляя стандартное излюбленным «это последний раз», «скоро будет иначе», «ещё немного и». когда было в новинку, то даже нравилось. что-то дерзкое, апасное, образ бэдбоя, который приходит с разбитыми костяшками, самодовольной улыбкой, и вы трахаетесь прямо в гостиной, не терпя до человеческого в спальне. как в книжках, где плохой парень, колючий и своенравный, влюбляется в правильную и такую же шероховатую девушку, всё начинается с взаимной неприязни, а переходит в крепкие [и жили они долго с счастливо] отношения. он меняется, меняет косуху на уютный пуховик, а она распускает волосы из тугого высокого хвоста. они обретают баланс. только вот в жизни всё не совсем так. рассказы пишут преимущественно недолюбленные, чего-то недополучившие женщины, рвущиеся самозабвенно за воображаемым идеальным образом. мужчины, кстати, тоже, им подавай, наоборот, кроткую-верную-шлюхутолькодлянего, заезженная схема для обоих полов. тебе ли не знать, посвятившей всю свою сознательную жизнь изучению литературы, как американской, так и зарубежной. разные континенты, одни потребности. быть любимым и любить. именно в такой последовательности. ступить на безопасную зону, уже иметь при себе парашют и не прыгать в неизвестность. кто хочет приземлиться на острые шипы и умереть? здравомыслящий предпочтёт безопасную почву под ногами и мягкую посадку.

    и ты была из таких.
    была, есть и будешь из таких.

    но эштон.
    он — пламя, всепоглощающее и сжигающее, в первую очередь самого себя.
    лишь на время становится домашним очагом, которое приятно греет тебя. чтобы по щелчку пальцев, стоит отвернуться, обратиться в адский пожар, не оставляющий за собой ничего живого. надо быть честной, алиша. ты знала, кто он. ладно, ты догадывалась. твои глаза не были широко закрыты, ты не брела с ним за руку по кромешной тьме. ты всё прекрасно понимала, ну или могла домыслить, опираясь о сторонние факты [именно факты, упаси господь внимать каждому слуху]. как бы не хотелось, но уши заткнуть и глаза закрыть не получится, уже слишком поздно и глупо. прекрасно знаешь о противостоянии двух банд [какая глупость, словно это какой-то боевик гая ричи на минималках], про вражду эштона и сета, где ты частично между молотом и наковальней. стараешься оградить себя от этого, заниматься собой и своей жизнью, но не получается. как же получится, когда один из них — твой парень? но слова бреккера застряли где-то в сердцевине, его сухой голос, вкрадчиво усмехающийся проверь его вещи, найдёшь подтверждение моих слов. послала кудрявого нахуй, не глядя, не оборачиваясь. ушла прочь, зная, что никогда бы... что? не стала сомневаться в порядочности линкса? а кто говорил, что он другой? сам эштон? нет. вспомни, поройся в памяти.

    что он говорил?
    столько всего. а что из этого правда?

    слова сета — яд.
    медленно, постепенно, они начали отравлять тебя. не давали спать вторые сутки, не выветривались из головы. отравление происходило постепенно, незаметно для окружающих, но весьма ощутимо изнутри. в каждую мысль, в каждое действие чёрной колючей проволокой просачивались слова его бывшего друга.

    забудь, алиша.
    поверь ему.
    поверь тому, кто говорит, что любит тебя.
    поверь тому, кого любишь ты.

    поверь.
    и сбереги себя.

    железном комом в горле собственные слова: — что это? — протягивая пластиковый пакет с белым порошком, что достаёшь из кармана домашних шорт. вопрос не о составе. вопрос о том, какого хрена это дерьмо в вашей квартире. и почему сет был прав. какое это унижение. не знать ничего, думая, что знаешь и видишь всю картину, когда не имеешь понятия о самом главном.

    кто такой эштон линкс на самом деле.

    соври. пожалуйста. и скажи, что не имеешь к этому никакого отношения. иначе, — голос дрогнул, но не ты. но не ты, — между нами всё кончено.

    [NIC]Alisha Lang[/NIC][STA]don't mess with me[/STA][AVA]https://i.ibb.co/wRgPmt1/201.gif[/AVA][LZ1]АЛИША ЛЭНГ, 19 y.o.
    profession: студентка II курса[/LZ1]
    [SGN]× × ×[/SGN]

    +1

    6

    твой мир – сплошное противостояние: соблазнам, чужому мнению, собственным порывам, неизменно толкающим тебя в ту пропасть, где отсутствует любой намек на свет.

    куда не поверни голову, отовсюду слышится что-то свое.

    где-то редкая стрельба, колыбельная злосчастных улочек бостона из криминальной хроники; где-то нескончаемые разборки без оружия, зато крики слышны на всю округу, и каждый ближайший житель может услышать в чем суть; где-то лают собаки, стаями бродят и добавляют опасности гниющим улицам; где-то под веществами ходят зомби и пугают тех, кто еще в своем уме и не готов его терять. спокойствие. именно такое здесь оно, в самом сердце чарльзтауна, и к этому со временем привыкаешь.

    ты каждый раз обещаешь алише завязать быть бездельником, найти работу, и каждый раз проваливаешь очередное начинание, скуриваешь его вместе с новой сигаретой и, докурив, выбрасываешь звонким щелчком куда-то под свою подошву. ты каждый раз предано смотришь девчонке в глаза, ища на дне темных ее зрачков ту самую поддержку, и с каждым новым разом отыскать ее становится все трудней. алиша все чаще молчит, задумчиво смотрит на звездное небо, расстроившееся перед вами, ловит минуты покоя на балконе с не самым лучшим видом на район, пока ты мягко обнимаешь ее сзади.

    ты искренне веришь [хочешь надеяться], что вы все еще вместе, вдвоем против этого злобного мира, оголившего свои кинжалы-клыки. 

    тебе достаточно молчать, общаться глазами друг с другом. и вы, кажется, давно вышли на тот уровень, когда слова – это малая часть для понимания. всякий раз у вас молчаливый спор, потому что алиша никак не смирится с твоим очередным уходом, непонятным телефонным звонком, продолжающимся за уже закрытой дверью на кухне. ты слишком хорошо знаешь ее характер: в ее глазах все не угаснет этот неугомонный упрек, что приходится всякий раз игнорировать во имя спокойствия своей души.

    потому что ты лучше знаешь, что делать.

        [ведь так?]

    она каждый раз смотрит на тебя с откровенной печалью, с надеждой в глазах, что в тебе проснется что-то другое, но это уже о ком-то другом, видимо. точно не о тебе, который от своих слов никогда не отступает.

    ты не привык сдаваться перед обстоятельствами, насколько бы сложны они ни были. если войти в азарт, можно пропасть и стать зависимым. больным. ты этот азарт, делающий тебя по-настоящему живым, ищешь везде: в алкоголе, в сигаретном дыме, в наркотиках и в сексе. в этом всем есть некий, скрытый смысл существования, поиск вечного напоминания о колоритности жизни. сегодня может быть так хорошо, что море по колено, а завтра будешь биться в агонии, мечтая перегрызть себе вены зубами и прекратить бесконечный кошмар.

    ты каждый раз хочешь задержаться именно в первом состоянии. застыть, набрав полные легкие кислорода и не выдыхать, пока организм сам не потребует. тебе всегда мало, и хочется большего, чем стены небольшой квартирки в паршивом районе бостона, где из развлечений поход в засранный бар с друзьями после сложной рабочей смены, где только алкоголь твое спасение от гнетущих серых будней.

    ты хочешь большего и для алиши.

    именно поэтому каждый раз уходишь из дома в поисках чего-то стоящего. того, что будет способно поднять на новый уровень, приблизить тебя к заветному. 

    мир вокруг удивляет своей контрастностью, его цветовая гамма поражает и пугает, пестрит в глазах, привыкших к серому, рябит слишком яркими всполохами и просто раздражает. смотреть на все через темные очки куда привычнее и спокойнее для душевного равновесия. наблюдать, как счастливые люди приходят в дорогой ресторан и заказывают лучшие блюда, освещают помещение своими яркими улыбками и обсуждают пережитый день, и гадать: вранье ли? притворство? ведь удивительно, как у некоторых все может быть так спокойно и просто в жизни, размеренно, уютно. проще верить в игру на публику, потому что вокруг, если до конца откровенно, слишком много лживых лиц и слов. и все равно за ними наблюдать интересно, и любопытно, чем это кончится, сумеют ли они сохранить образ до конца вечера или это и вовсе не образ, а шокирующая таких, как ты, правда.

    но сейчас твоя реальность сужается до изящной ладони девчонки, в пальцах которой зажат пластиковый пакет. она тычет им в тебя, вынуждая моментально протрезветь и поменяться в лице.

    откуда это у тебя? — задаешь ответный вопрос, внимательно всматриваясь в такие знакомые неизвестные глаза, там на дне зрачков отсутствует и намек на доверие. — только не говори, что ты рылась в моих вещах. — еще один вопрос летящий прямиком в лицо. на самом деле лишь защитный рефлекс, нападение в ответ на слова, которые тебя действительно ранят.

        [как она этого не понимает?]

    ты накрываешь ее ладонь своей, забираешь пластиковый пакет, не глядя на него, зато смотришь прямо в глаза напротив. тебе нечего на самом деле скрывать. — это наш билет в ту жизнь, о которой ты постоянно грезишь, или о ней тут грезишь только ты, линкс? ты ведь не хочешь всю свою молодость истратить здесь? — ты не прячешься, не становишься слабым и беззащитным перед ней. ты все еще уверенный что поступаешь правильно. тогда, сейчас и в будущем тоже уверен, что справишься.

    дай мне просто время и все изменится, — веришь, что прислушается, добавляя, — но прошу, больше не лезь в мои дела, ясно? — тебе это, как никогда, становится важно.

    наклоняешься к девчонке ближе, нарушая все намеки на личное пространство, ближе к ней подходишь, так, чтобы услышала твое ускоренное сердцебиение. ты на самом деле чертовски боишься ее потеряться, потому все еще осторожничаешь. — пойми, я это только ради нас делаю.

    +1


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » есть лишь пара минут'


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно