полезные ссылки
лучший пост от сиенны роудс
Томас близко, в груди что-то горит. Дыхание перехватывает от замирающих напротив губ, правая рука настойчиво просит большего, то сжимая, то отпуская плоть... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
eva /

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » in the eyes of a dead man


in the eyes of a dead man

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Cristina Phelps & Ophelia Schwartz
31.10.2021 | закоулок | сумерки

https://i.pinimg.com/564x/55/0c/c6/550cc6332e2948350b2000600b99c180.jpg

https://i.pinimg.com/originals/19/52/8f/19528fc504e34173c310be68dcafb4ae.gif

https://i.pinimg.com/564x/0f/b4/23/0fb4232551e772f949b39a6d85abaf2a.jpg

ты боишься смерти?

+2

2

Хеллоуин. Праздник, от которого кровь стынет в жилах, ночь, когда вся «нечисть» просыпается и выходит из своих укрытий…. И бла-бла-бла. Нет, ну, серьезно, в мире действительно существуют люди, которые боятся вампиров/чертей/оборотней и прочих прекрасных, но при этом, мифических созданий? Стоя у барной стойки, я потягивала очередную порцию «Отвертки», рассматривая разношерстную толпу пристальным взглядом настолько, насколько это позволяла сделать светомузыка, яркими огнями мелькающая вокруг.
Костюмы, откровенно говоря, были так себе. Все косили под каких-то знаменитых персонажей, недавно вышедших фильмов,  а у большинства из них одеяния и вовсе были взяты на прокат, с залогом и обязательным условием возврата в целости и сохранности. Неосознанно я окидываю саму себя взглядом, усмехаясь. Мой костюм был ручной работы, пусть и не такой впечатляющий, но все же… Рыжие волосы были аккуратно уложены мягкими волнами, скрытые под красным капюшоном то ли накидки, то ли плаща, достающего почти до колен. На лице был искусный грим, выполненный одной знакомой художницей. Лицо разделялось на две части, и одна из них смахивала на волка. Этакая красная шапочка в моей интерпретации, укушенная оборотнем. Грим, кстати, завершали линзы, делающие мои зеленые глаза янтарно-желтыми.
Никотиновый дым облачком выходит и растворяется в воздухе. Выйти на свежий воздух, казалось, было, лучшим решением. Кожу приятно холодил легкий ветерок, теряющийся между кронами деревьев. Взгляд как-то пристально и безразлично одновременно рассматривает сигарету, зажатую меж тонких пальцев. Курение – плохая привычка, вредящая здоровью и прочему, но так иногда хотелось почувствовать это чувство легкости и невесомости, головокружения после первой затяжки и долгого перерыва, что пачка сигарет всегда была где-то поблизости. Может, из-за того, что я сама себе не запрещала, меня к этому так сильно и не тянуло?
Хотя, кого я обманываю? Каждый раз, принимая вызов, который заканчивается не тем, чем хотелось бы, что-то во мне умирает, какая-то маленькая частичка души, я буквально на физическом уровне чувствую, как ее отрывают от меня, и сразу после этого наступает дикое, острое желание закурить. Заглушить бы это чувство, избавиться от него, выкурив очередную, но вместо этого, я кружками вливала в себя кофеин, чувствуя приятную горечь, оседающую на кончике языка, пока в голове вторился голос человека, его животный страх, который проникал куда-то под кожу.
Где-то сбоку от меня вскрикивает девушка, и я нервно дергаюсь, поворачивая голову в ту сторону, но мысленно выругиваюсь почти сразу, как по шумной улице прокатывается звонкий смех. Эта работа делала меня лучше и хуже одновременно. Очередная затяжка, и прикрываю глаза, кайфуя, расслабляясь, оттягивая момент, когда придется вновь вернуться в клуб, натянуть улыбку на губы и делать вид, что этот праздник смерти приходится мне по душе. Черта с два! Зачем я здесь?
Небольшая поясная сумка закрывается, когда я прячу в нее зажигалку, и поправляю волосы. Я обещала подруге, что приду, буду смеяться над глупыми шутками подкатывающих молодых людей, в надежде, что им удастся снять девушку на одну ночь, снисходительно смотреть на тех, от кого кровь сворачивалась, практически моментально, стоило только увидеть их самодовольные лица и почувствовать надменность, которая витала вокруг них, не показывать свое отвращение, нацепив маску.  Ее желание устроить мою личную жизнь сводило с ума, и отказы здесь, как бы я не хотела, не принимались.
Мне остается сделать пару шагов, обогнуть здание, выходя из сумрака переулка, когда боковым зрением я замечаю что-то, что выбивалось из общей картины. Меня учили реагировать быстро, соображать трезво и здраво, но сейчас, все мое нутро застыло, прокручивая перед мысленным взором открывшуюся картину. Резкое движение, удар, и неопознанная фигура сгибается почти пополам, пока другая фигура уходит прочь быстрым шагом. Меня учили реагировать на преступление, оказывать помощь по телефону, но никогда прежде я не была той стороной.
- Хэй! – Окрикиваю я, хмуря брови. Звук моих каблуков утопает в городском гуле, смешиваясь с едва доносившейся до этого места ритмичной музыкой, совпадающей по темпу с моим собственным сердцебиением. – Если это какой-то розыгрыш – то не так уж и смешно! – Произношу громко и отчетливо, подходя ближе, остается лишь пара метров, когда я вижу…. Кровь. Слишком много крови, и что-то внутри меня подсказывало, что была она совсем не бутафорской.

+3

3

Родиться в Самайн — вот уж подарок. Офелия не раз шутила на тему того, что мать специально выжидала определённого схождения стрелок на настенных часах родильной палаты. Либо же она сама так постучалась в двери нового мира. Эти вопросы были лишними, не имели никакого смысла в ворохе повседневной жизни, что для Шварц была окрашена в цвет фамилии, в чёрный.

Итак, Хэллоуин. Праздник окончания сбора урожая, так тесно переплетённый со сбором всякой нечисти, что невозможно определить, где правда, а где вымысел или просто злая шутка. Офелия не боялась ни вампиров, ни бесов, ни прочей мистической дряни, которая, по рассказам и уверениям многих, сочилась из всех щелей, стоило стрелкам часов подтянуться к отметке 12 на настенных часах в ночь с 31 октября на 1 ноября. Ну и пусть. Она не боится, однако и не отрицает ничьего существования в силу своих личных убеждений. Вся эта дребедень лишь привлекает, будоражит кровь маячащим осознанием, что нечто подобное может быть. Даже если только в её голове.

Все в костюмах, чаще красивые, чем устрашающе или привлекательно уродливые. Люди с ходом времени забыли, зачем была введена эта игра в переодевание. Чтобы нечисть приняла тебя за своего и не утащила на ту сторону. Всё просто. Сейчас же это превратилось больше в некий современный ритуал, подобный показу мод. Все хвастаются ценниками и поддерживают популярность того или иного персонажа мира кино, игр и прочей виртуальной дребедени, в ворохе которой едва ли можно было найти что-то действительно стоящее. Офелии не нужен был костюм, чтобы отпугивать от себя прохожих, что парочками или группами возникали у неё на пути. Разрисованные, разодетые. Похожие на клоунов, по большей части. Густо подведённые чёрным карандашом глаза мутного зелёного казались ещё светлее на фоне скопившейся вокруг них тьмы. Выражение вечной скорби, сучьего недовольства и затаённой злобы смешалось в одну жутковатую маску, будто она хотела разорвать всех, кого видела, обливаясь при этом слезами и безумно хохоча. В дополнение — чёрный кожаный плащ, так удачно одолженный у отца и севший на её хрупких плечах просто идеально ужасно. Висел, будто на вешалке, однако в этом была своя изюминка, которой умело пользовались те девушки, что любили носить вещи не по размеру. Всё чёрное, всё пропитано сигаретным дымом, смешанным с терпким ароматом растёртой между пальцами перечной мяты.

Готовый к использованию фотоаппарат полным плёнки камнем болтался на шее — сейчас при себе был только такой. Офелия была готова в любой момент расчехлить своё оружие для сбора компромата, ведь когда, как ни на Хэллоуин, может возрасти число странностей, включая банальные уличные грабежи, убийства, окровавленные тела, прислонившиеся спиной к стене в сидячем положении так, будто действительно были убиты, а не облиты бутафорской кровью и накаченные под завязку различными веществами. Компании молодых людей рассыпались по улицам, кто-то выл, кто-то хохотал, словно из зоопарка выпустили стаю гиен, некоторые забились в здания клубов или нашли буйный покой в стенах тесных квартир. Все поголовно веселились, большинство придавалось красочному хаосу праздника, и лишь немногие это веселье игнорировали или попросту презирали.

Кончик сигареты освещал пространство перед ней чуть дальше остроконечного носа. Дым застилал глаза, неприятно щипал так, что от выступивших на глазах слёз макияж стал более жутким и зловещим. Плевать. Проулок, в который она забрела, едва ли освещался тусклым фонарём, что работал из последних сил и, надрывно треснув, отчаянно погас, погрузив мир вокруг неё в ещё больший мрак, стоило девушке чуть приблизиться к нему. Поворот, неоновая вывеска больно бьёт по глазам, заставляя прищуриться, чтобы избавиться от давления бегающих в поле зрения огней. Крик где-то за углом, надрывный, не похожий на один из тех, что вырывается из подведённых помадой губ намеренно или просто в шутку. Крик, пробирающий до костей, заставляющий ускорить шаг, чтобы выловить из неонового полумрака край чужого плаща, скрывшегося за тем самым углом. Резкий поворот, несколько ударов сердца и чуть подрагивающие пальцы, снимающие край чехла с объектива фотоаппарата. Интерес затмевает чувство страха. Становится сильнее и ярче, когда привыкшие к полумраку глаза останавливаются на двух фигурах. Одна — обладатель того самого плаща, вторая, сгорбившись, сидит у стены. В воздухе расползается тонкий запах свежей крови, гул пышущего жизнью города смешивается со стуком чужих каблуков и шумом крови в ушах.

Она не успеет к праздничному ужину.

+1

4

Темнота окружает меня, дезориентирует, не позволяет рассмотреть все детали произошедшего. Все, что мне остается, это прокручивать увиденное, выстраивать план действий в голове…. Какой план? Все мысли, как тараканы при яркой вспышке света, резко разбежались по своим углам, не желая быть пойманными или раздавленными чьим-то тяжелым сапогом. И как бы я не пыталась выманить их наружу – все попытки были заведомо провальными. Я оборачиваюсь на оживленный участок улицы, и полы моей красной мантии, будем называть ее так, колышутся вокруг ног. Никто в трезвом уме и здравой памяти не пойдет со мной в переулок. Да, и найти, среди собравшихся трезвого – практически непосильная задача.
Позвонить в 9-1-1? Хеллоуин это самая тяжелая ночь в году. Вы, наверное, не знали, но большинство поджогов, разбойных преступлений и прочего дерьма, совершается именно в эту ночь, и большая часть из них так и остается нераскрытыми, ибо костюм и грим скрывают истинное лицо человека, а поиск ведьмы в остроконечной шляпке не приведет ни к чему хорошему. Натворив дел, можно было легко раствориться в общей массе таких же разукрашенных, наряженных, а поутру и вовсе снять костюм, вернувшись к своей привычной жизни и оставшись безнаказанным.
- Вы слышите меня? – Это было, по крайней мере, очень глупо и самоуверенно. Нет, я не про прозвучавший вопрос, а про мое стремление помочь человеку, ради которого надо уходить вглубь неосвещенного переулка, без какой-либо защиты и поддержки. Это тоже, знаете ли, заканчивается не всегда удачно. И не было никакой гарантии, что увиденное мне – не розыгрыш, не дурачество, которого сейчас кругом полным полно. Да, черт побери, я пессимист. Или реалист подходит больше? Знаю одно, оптимистом я никогда не была и не буду.
В отблесках ближайших луж, после недавно прошедшего дождя еще не высохших, замечаю, как небольшим пятном все же расплывается кровь, а со свежим воздухом смешивается запах, который ни с чем не перепутаешь. Металлический, солоноватый, меня от него всегда подташнивало, но сейчас, на удивление, я не думала об этом. Шаг, второй и я почти совсем близко, чтобы заметить - дело плохо. В какой-то неестественной позе он облокачивался на шершавую кирпичную стену, свесив голову вперед.
- Вы слышите меня? – Стандартная фраза сама слетает с губ, когда я присаживаюсь перед ним на колени, наплевав на сырость и влажность под ногами, тянусь проверить пульс, и заметно выдохнуть, обнаружив его, а после едва различимыми прикосновениями ощупать тело, находя рану, и невольно кривлюсь в ответ.
Получив какую-то, даже маленькую царапину, как ни крути, а наше тело испытывает болевой шок, разница лишь в том, что иногда мы его просто не замечаем. У каждого из нас часто бывало, что ссадину или синяк мы замечаем лишь спустя время, и только после этого они непременно начинали болеть. Наш организм устроен так, что в момент пика боли, он, можно сказать, отключает нас, обезопасив от усугубления ситуации. Вот и парень, а был это именно молодой человек, сейчас лежал без сознания, вероятно, даже не поняв произошедшего.
Мои руки утопали в крови, горячей, пульсирующей, и, черт побери, никак не останавливающейся. Потеря даже одного литра может быть смертельной, ему нужна помощь более квалифицированных людей, но… Мой телефон остался в машине, машина в нескольких сотнях метров от этого места, а это драгоценное время, которого у него не было в запасе.
- Помогите! – Никогда не думала, что могу кричать так громко, но и собственный крик показался мне чужим и каким-то далеким. Переулок был пустым и темным, и как бы я не всматривалась в темноту, ничего нового или хотя бы движущегося в нашу сторону, увидеть не удавалось. – Позвоните в 9-1-1!
Вот я и оказалась, или, по крайней мере, всеми фибрами души и сознания, хотела оказаться на той стороне, на том конце телефонной трубке, слышать вкрадчивый и успокаивающий голос, каким сама разговаривала с людьми, попавшим в экстремальную для них ситуацию. Тихий звук шагов донесся до меня, но был он настолько ускользающим, растворяющимся в шуме городского дыхания, что я едва слышно чертыхнулась. Ползая на коленях, я силой тяну его за ткань то ли рубашки, то ли футболки, укладывая на асфальт, и наваливаясь уже всем весом на него, давя руками так, что скоро они начнут неметь. Яркая вспышка заставляет вздрогнуть, а из-за резкой смены освещения, на несколько секунд я остаюсь ослеплённой, ловя затем цветные круги перед глазами. 
- Твою мать! – А вот это уже прозвучало громко и не прилично. – Может, все же вызовете помощь? – Зажмурившись пару раз, пытаюсь избавиться от цветных разводов, но никак не выходит. Руки ожидаемо начинают дрожать, отвыкшие от физической нагрузки.

+2

5

Скудного света нескольких потрёпанных временем фонарей и едкого сияния неоновой вывески, что почти не достаёт до угла, из-за которого показалась Офелия, едва ли хватает, чтобы осветить мрачную картину свихнувшегося художника. Незнакомка в красном плаще, так похожая на ту самую Красную Шапочку, уже ползает на коленях, смешивая кровь с грязью. Кричит, взывая о помощи, будто сама только рухнула с небес, подстреленная меткой рукой жестокого охотника. Эстетично жуткое зрелище: девушка в красном возле обмякшего тела, из которого, по каплям, постепенно уходит жизнь.

Бездействие — тоже преступление.

Отец пытался найти в голове Офелии место подобной фразе. И нашёл, не сразу, спустя несколько лет долгих и приторных разговоров о том, что должна помнить его дочь, сталкиваясь с тем, что так её привлекало. Всё это нашло место в голове девушки. Где-то на периферии, рядом с тем сводом правил, следование которым должно было помочь ей не оказаться на месте того бесформенного мешка из крови, плоти и костей, который сейчас лежал перед стонущей и вопящей незнакомкой. Неподвижный и с каждой минутой становящийся всё холоднее, несмотря на то, что жизнь в нём ещё теплится.

Офелия не пытается сделать своё присутствие незримым, не старается приглушить шаги тяжёлой тракторной подошвы, что шуршит по неровной поверхности асфальта, хлюпая скопившейся в углублениях луж водой. Картина действительно завораживает. Руки сами тянутся к кнопкам фотоаппарата, пусть девушка не планирует заглядывать в объектив. Так интереснее. Адреналин ещё не успел с мощными толчками сердца расползтись по кровотоку, поэтому она была спокойна настолько, насколько может быть спокоен ворон, наблюдающий за тем, как угасает жизнь в глазах подстреленного и брошенного на произвол судьбы оленя. Это не её беда, не её жертва, поэтому сердце не щемит даже от завывающего крика совершенно незнакомой девушки, которая пытается помочь.

Шварц подходит ближе, наблюдая за тем, как в неясном свете старых фонарей свежая кровь сочится сквозь тонкие пальцы незнакомки, что так отчаянно пытается зажать хрупкими руками чужую рану. Подбитая птица не шевелится и едва ли дышит. Возможно, одна из разновидностей шока. Лицо девушки слишком разрисовано, чтобы она могла судить по нему, чтобы Офелия попыталась его прочитать. Лия находится где-то между собственными мыслями и реальностью, несмотря на то, что подобная ситуация сама по себе является шоковой. Подобное не единожды проносилось перед её мутно-зелёными глазами, однако не приелось. Чуть свыклось, поэтому стук сердца не выбивал из-под ног почву, а от вида крови не подступала тошнота. Несмотря на то, что Офелия держала себя в руках и вид имела невозмутимый, со свойственной ей долей безразличия, с какой-то стороны ей было жаль бедолагу, жаль эту девушку, что так яростно пыталась сделать хоть что-то для раненого. Шварц на долю секунды посетило чувство восторженного уважения к Красной Шапочке, однако оно быстро схлынуло. И накрыло новой волной, когда та обратила на неё своё рассеянное внимание.

Захотелось съязвить, сделать с точностью наоборот, однако слова отца острым концом шурупа вкрутились в мозг, больно надавив на находящуюся в коме совесть. И соседствующую с ней жалость, раз на то пошло. Девушка цокнула языком, стряхивая движением губ нависший на кончике сигареты пепел, и принялась шарить по карманам в поиске смартфона, который вечно терялся, как только в нём возникала необходимость.

— Verdammt! — не найдя нужного предмета во множестве карманов несоразмерного отцовского плаща, переключилась на сумочку, которая, несмотря на свою миниатюрность, была похожа на бездонную яму, учитывая то, сколько Шварц могла впихнуть в неё вещей. Когда едва подрагивающие от нервного напряжения пальцы нащупали прохладу сенсорного экрана, девушка зажала между двух пальцев обуглившуюся почти до фильтра сигарету и набрала необходимый номер.

— Здесь нужна давящая повязка, — щелчком пальцев отшвырнула сигарету куда-то в сторону и, стянув с шеи тонкий шарф, чуть оттеснила сидящую на коленях незнакомку. Геройство, мать его. Чего ей только в жизни не хватало. Цокая языком, будто ей только это и надо, Офелия, воспользовавшись помощью перочинного ножа, оторвала край рубашки пострадавшего и, прижав его к ране, перевязала ту шарфом, соорудив подобие давящей повязки. От лица раненого уже начала отходить кровь, придав тому завораживающую бледность, которая невольно привлекала взгляд Шварц, что, несмотря на холодную сосредоточенность, сумела заметить в этой страшной ситуации оттенки прекрасного.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » in the eyes of a dead man


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно