полезные ссылки
лучший пост от сиенны роудс
Томас близко, в груди что-то горит. Дыхание перехватывает от замирающих напротив губ, правая рука настойчиво просит большего, то сжимая, то отпуская плоть... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
eva /

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » ты докричался до меня из самого ада


ты докричался до меня из самого ада

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

контрольная на два,
и мы не сдали теста на совместимость
"

https://i.imgur.com/lMHnMDG.jpg

[NIC]Cha Chiwoo[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/82IUL2z.jpg[/AVA][STA]и я затеял побег[/STA][LZ1]ЧХА ЧИУ, 18y.o.
profession: ученик старшей школы.[/LZ1]

Отредактировано Archie Drake (2021-11-18 21:04:03)

+3

2

На территории школы курить нельзя.
Джихен стоит под знаком, запрещающим это, и преспокойно курит.

На него неодобрительно косятся ученики, но не находят достаточного количества смелости, чтобы подойти ближе. Неудивительно: он выше каждого из них на две головы и крепче, сильнее и выглядит намного старше. Впрочем, он и есть старше: им по восемнадцать и меньше, а ему все двадцать. Снова, блядь, старшеклассник, и не то, чтобы его это радует. Но вернуться в школу пришлось, потому что иначе нет возможности добраться до этого мелкого засранца.

Вот он удивится, наверное; Джихен кривит губы в нехорошей улыбке и делает очередной – наиболее глубокий, терпкий, саднящий – затяг, когда представляет обосравшуюся физиономию Чиу. Обрадуется? Испугается? Попытается сбежать? Прикинется мертвым? Что он станет делать? Лишь бы инфаркт не схватил, а то ведь Джихен не просто так в его школу попросился, у него большие планы на этого парня. И для начала – надо его найти.

Его определили в тот же класс, что и Чиу; деньги в этом мире творят поразительные чудеса, а их у Джихена куры не клюют. Ладно, это не совсем его деньги, а отца, но тот только и делал, что на протяжении всей жизни крупно проебывался по отношению к сыну, к обоим сыновьям, так что Джихен не видит ничего зазорного в том, чтобы одолжить пару-тройку – или пару-тройку сотен – миллионов вон у горе-папашки. Возвращать он, конечно, ничего не собирается – точно так же, как и горе-папашка не собирается возвращать сыновьям убитую в жопу психику.

Сигарета медленно, но верно тлеет, пепел с нее подхватывается легким порывом теплого юго-восточного ветра и, рассыпаясь, падает на землю; Джихен метким броском отправляет бычок в урну, разворачивается в сторону школы и невольно замирает – и все в нем замирает тоже – и только сердце, словно в противовес организму, разгоняется до немыслимой скорости, настолько сильно, настолько мощно, что, того гляди, раздробит ребра в мелкие острые щепки.

А вот и ты. Давно не виделись, Чиу. Сколько лет прошло? Два, три года?
Ты так ни разу и не навестил меня в тюрьме, сукин сын.

Отмирает Джихен так же быстро, как и замер, и неторопливо идет в школу. Охранник косится с нескрываемым подозрением, но Джихен только беззвучно хмыкает и поднимается на третий этаж, именно там находится его класс. В дверях он снова невольно замирает – цепляется взглядом за знакомое плечо – и что-то теплое, но голодное стремительно наполняет низ живота. Под ложечкой сосет и желудок крутит. Неприятно и приятно одновременно, какой-то ебаный диссонанс, впрочем, все, что когда-либо касалось Чиу, ежечасно, ежесекундно окаймлялось противоречиями. И Джихен рядом с ним всегда сходил с ума. А он-то, наивный, полагал, что весь этот сюр остался в прошлом, что сейчас все будет иначе, но одного только короткого взгляда хватает, чтобы крыша поехала снова. Вот же ж блядство.

Это определенно болезнь – неизлечимая, смертельная. И Джихен по своей воле входит в рецидив, как на плаху.

Приходится приложить немало усилий, чтобы принять вид свой самый беспечный. Он плюхается на свободное место рядом с Чиу и подается вперед, кладет локоть согнутой руки на парту, а подбородок – на ладонь. Джихен смотрит на Чиу – тот примостил голову на скрещенных предплечьях и безмятежно дремлет. Ничего как будто не изменилось, они словно снова в средней школе. Никакой драки, никакого убийства, никакого срока и никакого побега.

Он не сдерживается и тянется к светлым волосам, едва заметно перебирает пальцами пряди.

— Привет, Чиу.

[NIC]Song Jihyun[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/9jTiMxR.jpg[/AVA] [LZ1]СОНГ ДЖИХЕН, 20 y.o.
profession: снова, блядь, старшеклассник; [/LZ1][SGN][/SGN][STA]i must confess that i feel like a monster[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-11-17 17:51:44)

+2

3

Поздние подработки - то еще дерьмо. Ни поспать нормально, ни отдохнуть по-человечески, ни в деньгах достатка, ведь за мелкие поручения и платят соответствующе мелко. Чиу заебался, честное слово. Львиная доля дня - школа, на вечер - уроки без конца и краю, а с десяти до трех ночи - работа.

Он уже и забыл, когда в последний раз ел что-то, что по вкусу и консистенции отличается от лапши быстрого приготовления. Мать, конечно, оставляет в холодильнике еду, но Чиу о ней зачастую забывает, а когда вспоминает - никакой еды, кроме испортившегося набора продуктов, источающего тошнотворный запах, не обнаруживает.

Прошлым вечером, кстати, тоже забыл, хотя спринг-роллы с детства любит. С того самого, когда...

- Хен, - раздается откуда-то из-за спины. - постойте!

Чиу не останавливается, но ход заметно сбавляет, позволяя настырному старосте в несколько широких шагов оказаться по правую руку, с любопытством щенка заглянув прямиком в глаза. Его чрезмерно лучезарной улыбкой впору поджигать густонаселенные города. Или жечь мосты, к которым Чиу из раза в раз непреднамеренно возвращается, копошась в переплетении воспоминаний. Они в равной степени приятны и губительны, они разрушительны, они болезненны, но избавиться никак не выходит, хотя прошло уже много лет.

- Чего тебе, болван? Ты слишком близко, отодвинься. - тыльной стороной ладони по плечу хлопает, искоса поглядывает; от чужой улыбки - радостной чересчур уж сильно - блевать тянет, но противоречиво тепло становится.

- Пойдемте в класс вместе.

Чиу молча жмет плечами и продолжает путь до класса, взгляды на себе привычно подозрительные ловит, на вопросы старосты нехотя отвечает, зевая едва ли не через каждое третье слово. Утомил. И уроки утомили, хотя еще даже начаться не успели. Чиу уже сейчас знает, что интересного ничего не произойдет, что после четвертого урока Кюджин попытается утянуть его за собой в столовую, но получит отказ и, заметно погрустнев, уйдет один; что уже на втором уроке сонливость нападет с новой силой, и вся полученная информация в голове места не отыщет, из-за чего в будущем проблемы возникнут с тестами или того хуже - экзаменами; что после окончания занятий староста опять попытается увязаться следом, проводит до автобусной остановки и - хочется верить, что нет, но случится обязательно, - выкинет какое-нибудь очередное ерундовое признание.

От столовой Чиу, как и было предначертано, отказывается. Класс стремительно пустеет, оставляя его один на один с желанием немного вздремнуть. Этим, собственно, и занимается: скрещенные предплечья на парту кладет, в них же лбом утыкается и, зевнув, закрывает глаза, прислушиваясь к гомону, доносящемуся из школьного коридора.

Сколько он дремлет - неясно. По ощущениям - минут пять, в действительности - класс постепенно заполняется учениками, хлопками учебников по партам и разговорами обо всем на свете. Чиу не обращает внимания, намереваясь продолжить свой безмятежный отдых, но чья-то ладонь касается макушки, чьи-то пальцы мягко перебирают волосы.

- Ну, что опять? Отстань. - не глядя взмахнув рукой в желании избавиться от прикосновений. Чиу убежден в том, что принадлежат они старосте. Через мгновение Чиу, услышав голос, широко распахивает глаза и с мыслями, табуном пронесшимися по сознанию, искренне надеется, что ослышался; что рядом сидит все-таки староста. Но это не Кюджин. Далеко не он.

Чиу невольно руки в кулаки сжимает и зубы до перекатывающихся под кожей желваков стискивает.

Пожалуйста, умоляю, пусть это будешь не ты.

- Ты... - взгляд находит чужой, - такой знакомый и смутно чужой одновременно. Чиу, растерянный, взбудораженный, дышащий часто и глубоко, судорожно отталкивается ногами, отчего стул со скрипом отодвигается, увеличивая расстояние, и едва не валится с него, успев найти ладонью опору. - почему ты здесь? Тебя здесь быть не должно, кретин.

Ты не должен был появляться в моей жизни  с н о в а.
[NIC]Cha Chiwoo[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/82IUL2z.jpg[/AVA][STA]и я затеял побег[/STA][LZ1]ЧХА ЧИУ, 18y.o.
profession: ученик старшей школы.[/LZ1]

Отредактировано Archie Drake (2021-11-18 17:49:48)

+2

4

И кто к тебе пристает так навязчиво, что ты отмахиваешься от него, как от надоедливой мухи? — вопрос встает посреди горла вместе с ревностью, першит и претит, жжется, и Джихен недовольно поджимает губы. Ему не нравится, когда его вещи трогают. Чиу он все еще считает своим, даже несмотря на то, что сбежал и бросил, даже несмотря на то, что ни разу не навестил. У него, конечно, были на это причины, но недостаточно веские, чтобы тотальным игнором перечеркнуть все, что между ними когда-то было. А было, блядь, много и долго, громко и ярко, сильно.

Вопрос, впрочем, остается незаданным и быстро забывается, стоит Чиу отразить, кто сидит рядом с ним. Он мгновенно, как по солдатской команде, меняется в лице и смотрит так, словно приведение увидел, глазам поверить не может, головой встряхивает и моргает часто, видимо, силясь прогнать наваждение. Его грудь быстро и рвано вздымается, плечи подрагивают, ртом он отчаянно хватает воздух, словно выброшенная на берег рыба.

А потом он и вовсе вскакивает со стула, едва его не опрокидывая.
Отстраняется, желая оказаться как можно дальше, ну что ты в самом деле, как неродной.

— Разве так встречают старых друзей, Чиу? — рот кривит напряженная улыбка, нет, не улыбка, а настоящий оскал. Джихен поднимается следом – размеренно и спокойно, без лишних телодвижений – и делает шаг вперед; он медленно, словно выслеживающий добычу хищник, ступает навстречу. Вот видишь, Чиу, я всегда иду к тебе – так почему ты бежишь от меня, как ошпаренный? — Или мы больше не друзья? Кем ты хочешь, чтобы я для тебя был?

Он, оказавшись в нескольких сантиметрах, замирает – и снова все предательски замирает в нем, а потом делает, блядь, артистичное сальто и переворачивается, выворачивается, все органы наружу. Под ложечкой вновь голодно сосет, голова кружится, желудок болезненно сводит, черт, ты делаешь это со мной одним только своим присутствием, понимаешь? Понимаешь, как мне было сложно все эти годы без тебя, сукин ты сын?

Джихен делает осторожный шаг вперед – Чиу делает нервный шаг назад, и так продолжается до тех пор, пока тот не встречается лопатками со стеной. Бежать некуда, все пути отрезаны, ловушка захлопнулась и насмехается, корчится и издевается. И что ты будешь делать сейчас, когда выхода нет?

— Не придуривайся и расслабься. Ты ведь знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда.

Ты ведь знаешь, что нарочно я тебя никогда не обижу, а что было в прошлом – то было случайностью. Ты ведь знаешь, что я убью любого, кто посмеет тебя касаться. Ты ведь прекрасно знаешь, что я, блядь, люблю тебя, неблагодарный ты кусок дерьма, люблю больше жизни. Если мне понадобится умереть ради тебя, то я подохну дважды, трижды, четырежды – сколько угодно раз; хоть от шальной пули, хоть от тяжелой руки, хоть от мучительной болезни, сжирающей все изнутри – но я сделаю это ради тебя. Почему ты этого не понимаешь? Почему не принимаешь?

Почему сейчас смотришь так, словно увидел свой самый страшный кошмар наяву?

— Я же так и не окончил старшую школу, вот и решил восстановиться и доучиться, — терпеливо объясняет он и продолжает напирать. Останавливается только тогда, когда меж телами остается не больше сантиметра, и этот сантиметр нагревается, накаляется, ходуном ходит от невыносимого напряжения. Джихен подается ближе, ниже и опускает голову, едва заметно касается подбородком плеча и не сдерживается – втягивает носом такой родной, такой любимый, необходимый запах тела. — Ты пахнешь так же, как и раньше. 

[NIC]Song Jihyun[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/9jTiMxR.jpg[/AVA] [LZ1]СОНГ ДЖИХЕН, 20 y.o.
profession: снова, блядь, старшеклассник; [/LZ1][SGN][/SGN][STA]i must confess that i feel like a monster[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-11-17 20:05:59)

+2

5

Это какой-то тупой прикол. Это какое-то тупое издевательство. Это не может быть правдой, ведь правда, та самая правда, которую Чиу старательно лепил из ошметков некогда спокойного существования - это жизнь без присутствия Джихена. Это жизнь, в которой нет тревог, сумасшествия и страхов; в которой нет помешательства, влекущего за собой самые жуткие последствия. Одно из них до сих пор в районе правой лопатки красуется, напоминает о себе каждый раз, когда взглядом в широкое зеркало, переодеваясь по утрам или поздней ночью, удается зацепиться за уродливо зарубцевавшийся шрам - подарок, оставленный Джихеном в их последнюю встречу.

Чиу наивно рассчитывал, что последняя встреча - это не просто громкая фраза и поставленная жирным точка, подытоживающая все, что они делили на двоих.

Чиу наивно рассчитывал, что последняя встреча - это долгожданное спасение, избавившее от тревожного ожидания конца, от бесконечных опасений и болезненных отношений, в жизнь принесших и хорошего, и плохого. Вот только главная незадача заключается в том, что плохого по итогу случилось многим больше, плохое в конце концов перекрыло собой множество тех спокойных, мирных, уютных моментов наедине с Джихеном. Чиу хотел бы забыть, но помнит, как брюнет безмятежно дремал на его скрещенных ногах, а когда просыпался - не меняя положения заводил руки за спину и замком сковывал пальцы в районе поясницы, не позволяя встать; Чиу хотел бы забыть, но помнит, как изрядно пьяный больше-чем-друг-но-меньше-чем-парень вжимал предплечьем левой руки в диван, а свободной бил по лицу, пылая невообразимо опасной яростью.

«Ты ведь знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда».

                                                              Н и к о г д а.
                                                                                         Н е   п р и ч и н ю.
                                                                                                                             Т е б е    в р е д а.

Чиу хочется рассмеяться в голос, до истерики хочется заржать, чтобы еще больше недоуменных взглядов одноклассников устремилось в их сторону. Что ты несешь, болван? Никогда не причинишь вреда? Да ты слышишь себя вообще? Знаешь, ты одним только своим присутствием причиняешь вред, ты своей нахальной наглостью причиняешь дискомфорт, ты своим взглядом, не изменившимся ни на йоту, причиняешь боль настолько острую, что взвыть хочется - громко, истошно, обессиленно.

- Не подходи ко мне, - но разве Джихен когда бы то ни было слушал? Разве Джихен когда бы то ни было прислушивался к твоим просьбам? Быть может, в самом начале, но уж точно не спустя время. И уж точно не сейчас.

Сейчас он настойчиво приближается, пока между телами не остается ничтожная пара сантиметров, наклоняется и подбородком касается напряженного до предела плеча. Чиу задерживает дыхание, до впившихся в ладонь ногтей сжимает кулаки, взглядом отыскивает вошедшего в класс старосту. Тот, заметив неоднозначную картину, собирается было дернуться вперед, но Чиу взмахом головы и сердитым взглядом просит не вмешиваться. Это тебя не касается, не лезь, идиот.

- Мне похуй, че ты там делать собираешься, - предплечье упирается в ключицу и давит, вынуждая отстраниться. Чиу отталкивает парня от себя, смотрит исподлобья без намека на положительные эмоции, на то, что после столь длительной разлуки он как прежде рад своего бывшего-друга/недопарня видеть. Раньше Чиу не отнекивался от очевидного, ведь скучал по Джихену, если видеться не доводилось больше суток. Теперь, спустя несколько лет, Чиу не позволяет себе и мысли допустить, что скучал.

- Не лезь ко мне, я знать тебя не знаю, - и на место свое возвращается, резче необходимого двинув к парте стул. Бормотание и перешептывание одноклассников сходит на нет, когда в классе появляется учитель. Чиу, поставив левую руку на локоть, зарывается носом в сгиб и вздыхает, уж точно не собираясь слушать лекцию.
[NIC]Cha Chiwoo[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/82IUL2z.jpg[/AVA][STA]и я затеял побег[/STA][LZ1]ЧХА ЧИУ, 18y.o.
profession: ученик старшей школы.[/LZ1]

Отредактировано Archie Drake (2021-11-18 17:49:45)

+2

6

Чиу напрягается, злится и огрызается, осклабляется и вдруг глядит куда-то за плечо Джихена. Тот прослеживает траекторию пристального взгляда и медленно поворачивает голову, смотрит на здорового детину примерно такого же роста, как и он сам. Детина делает решительный шаг вперед, намереваясь вмешаться, но покорно замирает на месте, останавливаемый Чиу. Джихен внимательно смотрит то на одного, то на другого и протяжно выдыхает, тяжело прикрывает глаза. Ясно. Времени зря не терял, да, Чиу? Этим парнем ты тоже крутишь, как тебе вздумается?

И не смей отрицать этого. На протяжении нескольких долгих лет ты был рядом, засыпал на моих руках, радовался удачам и помогал решать проблемы, сопереживал и жадно подставлялся под мои прикосновения, как изголодавший по ласке кот, вдыхал запах моего тела – а я дышал твоим, захлебывался, задыхался. Но ты никогда не говорил мне «да» – и «нет» не говорил мне тоже. Ебаная неопределенность давила, вдавливала в землю, сидя на плечах тяжелым, неподъемным небом – а ты ни разу не подумал о том, чтобы облегчить мне ношу. Ты каждый день давал мне тупую, беспонтовую надежду – и каждую ночь ее забирал. И нет ничего сверхъестественного в том, что в конце концов я на тебе поехал. Так бывает, когда ежедневно, ежечасно, ежесекундно тянешься к звездам – а получаешь пиздюли.

Если бы ты только тогда сказал мне «да» или «нет»…
Но ты не сказал.

— Не выебывайся, — тихо, хрипло, низко рычит Джихен и крепко перехватывает Чиу за запястье, тянет на себя, заставляя подойти ближе. Этот разговор не для чужих ушей. — Я сказал, что никогда не причиню тебе вреда. Но о них, — короткий кивок на одноклассников, а конкретно – на беспокойного старосту, — я такого не говорил.

Джихен никого не убивал, а тот чертов парень, из-за которого он отсидел год в тюрьме, неприятное стечение обстоятельств. Не в том месте и не в то время – с кем не бывает? Но Чиу не верит в стечения обстоятельств, не верит в невиновность в Джихена, никогда не верил – и сейчас это как нельзя кстати. Пусть и дальше думает, что Джихен – безжалостный убийца, вырвавшийся на долгожданную свободу. Зато не посмеет перечить.

— Сядешь со мной.

Они вместе занимают места за последней партой, и в то же мгновение в аудиторию входит преподаватель, он с ходу начинает урок. Из-за его монотонного голоса, лишенного всяких эмоции, Джихена клонит в сон. Кажется, не только его одного, весь класс время от времени зевает и сонно закрывает глаза, а кто-то и вовсе спит. И только Чиу сидит, как на иголках, весь нервный и напряженный. Чтобы там Джихен ни говорил, чтобы ни думал, а видеть Чиу таким ему не нравится. Почему ты не понимаешь, балбес, что я тебя не обижу? Кого угодно, но только не тебя.

Джихен вздыхает и ныряет рукой под парту, нашаривает ладонь Чиу, крупно вздрогнувшего от прикосновения, и сжимает ее в своей ладони, переплетает пальцы. Это не попытка пометить свою территорию – их рук все равно никто не видит – просто прикосновение, важное и нужное, напоминающее, что они снова вместе. Как бы хотелось бы, черт возьми, зайти дальше прямо здесь и прямо сейчас, как бы хотелось сильнее и громче, ярче и глубже… приходится прикладывать немыслимое количество усилий, чтобы тормозить себя. Снова, снова и снова. 

— Давай сходим куда-нибудь после уроков, м? — выдох, — дай мне еще один шанс.

[NIC]Song Jihyun[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/9jTiMxR.jpg[/AVA] [LZ1]СОНГ ДЖИХЕН, 20 y.o.
profession: снова, блядь, старшеклассник; [/LZ1][SGN][/SGN][STA]i must confess that i feel like a monster[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-11-18 21:07:13)

+2

7

Джихен всегда был таким - своенравным, бестактным, грубым в отношении людей, которые по душе ему не приходились, которым не посчастливилось оказаться в списке персон нон грата по тем или иным причинам. Рожей не вышли, поглядели не так, сделали что-то не то, посягнуть осмелились на что-то, что Сонг успел посчитать своим. Вариантов было великое множество, последствий - и того больше, но Чиу каким-то образом изловчился и в круг его доверия вошел, ровно как вошел в любые другие аспекты жизни. Забрался далеко, залез нагло, бесцеремонно завладел всем его вниманием, а Джихен ответно корни пустил, - настолько глубоко, что по сей день избавиться не удается.

Чиу пытался, старался денно и нощно, рвал и рубил, выжигал равнодушием последовательно, но к успешному результату так прийти и не смог. Каждое чертово утро он начинал с тревожных мыслей и каждую чертову ночь тревожными мыслями заканчивал, нервничал и боялся, спал беспокойно, кошмарами ночными мучился, невольно думал о том, что произойдет, если Джихен объявится снова.

И вот он объявляется, вторгается в личное пространство, несет какие-то бредни, угрозами разбрасывается так легко и просто, словно о погоде за окном рассуждает. О манерах хороших, придурок, слышал хоть что-нибудь, не? Ты пришел в эту школу, чтобы через пару-тройку дней со свистом вылететь? Когда ты уже научишься быть сдержаннее и рассудительнее? Ты, что, детсадовец, что ли?

Чиу и не замечает даже, что непреднамеренно начинает думать о последствиях чужих поступков, что старается предугадать итог, что уберечь Джихена от опрометчивых решений намеревается, хотя к нему это никакого больше отношения не имеет. Так всегда было: один творит полную хуйню, второй - планомерно дерьмо разгребает; один падает, второй - помогает подняться; один просит, второй - делает.

Но все это в прошлом, Чиу.

В прошлом, которое ты не должен сплетать с настоящим, потому что хорошего из этого ничего не выйдет. Не имеет значения, что Джихен, даже несмотря на прошедшие годы, так и не перестал быть тебе близким человеком; не имеют значения все те хорошие моменты, которые между вами случались. Ничего не имеет значения, потому что люди, Чиу, не меняются.

Преподаватель проводит перекличку. Называет имена, ждет ответной реакции. Чиу, когда слышит свое имя, не глядя взмахивает рукой, обозначая свое присутствие, и выпрямляется; почти сразу цепляется взглядом за макушку старосты, поджав губы. Ситуация патовая. Удавка на шее затягивается, - связанным по рукам и ногам ему быть вовсе не нравится. Нести ответственность за целый класс и взваливать на себя непосильную ношу - тем более. Чиу понимает, что угрозы Джихена - не пустой звук, и если тому в голову взбредет причинить кому бы то ни было вред, то так он и сделает. А виноватым себя, разумеется, чувствовать будет именно Чиу, потому что гильотиной над головой висит пережитое совместное прошлое, ведь так было всегда: один что-то вытворяет, второй - расплачивается.

Ему некомфортно. Он нервничает и переживает, пытается убедить себя, что плохого [пока еще] ничего не происходит, что Джихен просто сидит рядом. Просто. Сидит. Рядом.

Забудь о нем, - просит самого себя, умоляет почти что, но брюнет, словно бы опережая события, напоминает о своем присутствии не словом, а прикосновением. Рука оказывается в чужой теплой, горячей даже, если подумать, руке, - Джихен пропускает пальцы между онемевшими чужими и сжимает ладонь. Чиу крупно от неожиданности вздрагивает. И еще раз, когда тихий голос раздается возле самого уха.

- Я давал тебе миллион шансов, - бормочет, сверля взглядом затылок впереди сидящего старосты. - напомнить, чем все закончилось? - синяки на моем лице, не сходящие несколько недель - твоих рук дело; и моя психика, разбившаяся вдребезги - тоже.

«Но о них я такого не говорил», - вспышкой взрывается в сознании, и Чиу почти физически ощущает, как натянутые нервы лопаются, как страх пускает свои скользкие пальцы в нутро, как его, Чиу, винят во всех грехах.

- Ладно, - в конечном итоге соглашается. - сходим, если ты пообещаешь, что трогать никого не станешь.
[NIC]Cha Chiwoo[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/82IUL2z.jpg[/AVA][STA]и я затеял побег[/STA][LZ1]ЧХА ЧИУ, 18y.o.
profession: ученик старшей школы.[/LZ1]

Отредактировано Archie Drake (2021-11-18 19:55:54)

+2

8

Цель всегда оправдывает средства,
и если для того, чтобы удержать Чиу рядом, необходимо прослыть убийцей, то так тому и быть.

Если честно, то Джихен уже подзаебался всем доказывать, что никого он не убивал, что тот бездыханный пацан на лестничной площадке – не его рук дело, что Джихен просто оказался не в том месте и не в то время, что от роковых совпадений никто не застрахован. Он заебался это доказывать отцу, брату, прокурору, адвокату, присяжным – но сильнее всего заебался доказывать это Чиу. Потому что в глазах Джихена Чиу должен был быть тем, кто ни на мгновение не засомневается в его невиновности. Но Чиу засомневался. Нет, не так; Чиу не засомневался – Чиу просто-напросто не поверил, а это еще хуже. Он до сих пор думает, что Джихен способен на убийство. Это бесит. Это раздражает до дрожи. Но даже этого недостаточно, чтобы навсегда выбросить Чиу из головы, тем более – из жизни. 

— И я миллион раз просил прощения, — выдыхает Джихен, крепче переплетая чужие пальцы, — могу попросить в миллион первый, — он не сдерживается и достает ладони из-под парты, прижимается к чужим напряженным пальцам губами. Вряд ли их кто-то заметит: преподаватель занят рисованием геометрической формулы на доске, а класс – спит. И только староста – прямой, как шпала, и натянутый, как струна – и что-то сосредоточенно черкает в своей тетради.

Чиу – ничего нового – крупно вздрагивает и резко отбирает руку, смотрит злым голодным волком, но Джихен только усмехается. Все такой же холодный и непокорный, все такой же строптивый. Как же я люблю это в тебе, Чиу. Так и хочется взять под узды и объездить, приручить, сделать своим.

Ладонь приходится отпустить, а то ее хозяин, того гляди, сердечный инфаркт схватит. Джихен, когда получает положительный ответ на предложение, сухо кивает и отворачивается. До Чиу он больше не доебыватся и праздно залипает в телефоне. Выбирать, куда после школы отвезти своего пере-друга/недо-парня намного интереснее, чем слушать скучные, нудные аксиомы и теоремы по геометрии. Джихен никогда не ладил с точными науками.

Вот стоит, блядь, ненадолго отлучиться, ненадолго отвлечься – и Чиу уже не один. Вокруг него опять ошивается этот детина под два метра ростом, ну что за пиздец. Джихен вырастает за спиной Чиу и закидывает руку ему на плечо, обнимает по-свойски, по-дружески, а на самом деле метит территорию. Мое. Не трогай, если зубы не лишние. Смотрит он прямо в глаза напротив, но староста тоже не пальцем деланный – взгляд выдерживает, глаз не отводит. Джихен в ответ только усмехается и давит на чужое плечо: пошли. Чиу, бегло попрощавшись, идет за ним.

В тачке Джихен закуривает. Чиу сидит рядом, на пассажирском сидении, все такой же нервный и напряженный, тревожный. Черт побери. Почему рядом со мной ты никак не можешь расслабиться? Я же сказал, что не причиню тебе вреда. Почему ты мне не веришь? Почему ты не хочешь мне поверить?

Прихватив сигарету зубами, Джихен подается в сторону, к Чиу, но делает это только для того, чтобы щелкнуть ремнем безопасности. Он ведь действительно не хочет, чтобы Чиу пострадал. Только сам Чиу этого не понимает – отказывается понимать. Джихен вздыхает и прикрывает глаза, замирает, не желая – не находя в себе сил – отстраняться.

— Я скучал. Каждый блядский день скучал и думал о тебе. Почти свихнулся.

Он медленно выпрямляется, но не отстраняется, и заглядывает в глаза. Взгляд невольно съезжает на приоткрытые губы, и Джихен не сдерживается – снова – и прижимается к ним в поцелуе. Блядь, блядь, да, как давно он хотел это сделать; Джихен решительно толкается языком в горячий влажный рот, размашисто лижет зубы и небо, напирает и наседает, плывет от этой болезненной близости и с огромным трудом заставляет себя прекратить.

Ебаное сердце бьется в висках. Ебаное сердце бьется везде, даже под коленями.

— Что с твоими руками?

Он только сейчас отражает, что его ладони обклеены многочисленными пластырями. Джихен берет их в свои руки и внимательно рассматривает, задумчиво хмурится и нижнюю губу закусывает, понимает, что это совсем не похоже на бытовые травмы, и быстро закипает, как забытый на плите чайник.

— Чиу. Кто это, блядь, сделал?

[NIC]Song Jihyun[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/9jTiMxR.jpg[/AVA] [LZ1]СОНГ ДЖИХЕН, 20 y.o.
profession: снова, блядь, старшеклассник; [/LZ1][SGN][/SGN][STA]i must confess that i feel like a monster[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-11-20 13:11:53)

+1

9

Джихен, удовлетворенный полученным согласием, на парте разваливается по-хозяйски, предплечьями на нее наваливается, широко локти расставляет - настолько, что вытесняет Чиу едва ли не на самый край - и больше домогательствами не утруждает. До конца нудного урока он ни словом, ни действиями не дает о своих намерениях знать, но взгляды то и дело косые бросает. Чиу не хотел бы замечать, но замечает.

На чертежах и формулах сконцентрироваться по понятным причинам не удается. В тетради Чиу, вместо необходимых записей, рисует кривые узоры и обозленные рожицы собак, пишет иероглифы; время от времени, утомившись, зевает.

После, когда пытка со всей этой геометрической чепухой к концу подходит, Чиу сбрасывает в сумку все письменные принадлежности и дожидается с опаской, когда Джихен вновь полезет, не пренебрегая возможностью покрасоваться перед всем классом, но тот встает и, что удивительно, молча уходит. Сам Чиу, выждав пару минут, покидает кабинет тоже, но уже на подходе к холлу школы оказывается остановлен еще одним настырным придурком. Кюджин заводит прежнюю песню, предлагает пойти домой вместе, радостно улыбается и с ноги на ногу неуверенно переминается, словно не компанию составить хочет, а в любви до гробовой доски признается.

Чиу хочет обреченно головой покачать и ладонью по лицу провести, тяжелым вздохом обозначая свое безвыходное положение, но не успевает: невесть откуда возникший Джихен умело границы очерчивает, демонстративно руку на плечо закидывает и за шею обнимает, спиной к собственной груди в безапелляционном жесте прижав. Растерянный староста своего не упускает и в глаза смотрит с храбростью, абсурдно граничащей с безрассудством. Чиу оказывается меж двух огней - и чувство это ему не нравится.

Давайте, кретины, подеритесь еще здесь.

Но драться никто, по всей видимости, не собирается. Джихен молча подталкивает в сторону, и Чиу не остается ничего, кроме как извиниться перед старостой, сказав что-то о необходимости решить некоторые дела, и пойти следом за парнем.

Как же бесит. Он чувствует себя игрушкой в чужих руках, чувствует себя вещью, которую две безмозглых остолопа никак между собой поделить не могут. Детский сад какой-то, ей-богу.

В машине, оставшись с Джихеном наедине, Чиу чувствует себя еще более некомфортно. Кто бы мог подумать, что случится в жизни этот переломный момент, когда самый близкий человек вдруг окажется поводом нервного, взвинченного до предела состояния. Наверное, причиной тому время, смазавшее некоторые воспоминания и оставившее между ними весьма болезненные пустующие ниши, заполнить которые практически невозможно. Чиу опасается, потому что прошлого Джихена знает многим лучше, чем себя нынешнего, но вот о Джихене, что сидит за рулем, он не знает ровным счетом ничего.

А узнавать, если честно, не очень-то хочет.

Как и вступать в какой бы то ни было физический контакт, но разве Сонга это когда-либо останавливало? Не останавливает и сейчас. Он, оказавшись совсем близко, признается в очередной раз, что скучал, но ответного признания, разумеется, не получает, хотя Чиу, желает того или нет, на такой же мысли себя ловит предательски. Хочет ответить что-то колкое, но и этого сделать не успевает, потому что Джихен целует. Целует настойчиво, язык свой, зачастую полный бред несущий, в рот засовывает нагло, протесты не принимает и мычания недовольного не слушает.

- Ты совсем поехавший?! - вопит, ладонью зажав чужой рот, когда Джихен отстраняется. - Прекрати это. 

Продолжать, впрочем, Сонг и не планирует, потому что внимание его вдруг переключается на иные вещи. Если конкретно - на ладони, исцарапанные после недавней стычки на футбольном поле и заклеенные пластырем неловко.

- Ничего такого, - отводит взгляд в сторону, хмуро поглядев в боковое зеркало. - просто упал. Хватит уже тебе, не развалюсь я от нескольких царапин. - и руки освобождает, но не резко или нервно, вопреки ожиданиям. - Ты ехать куда-то собирался? Вот и поехали. У меня вечером дела.

Сев ровно, Чиу упирается локтем в подлокотник и подпирает кулаком щеку. На Джихена не смотрит, хотя взгляд его на себе ощущает почти что физически.
[NIC]Cha Chiwoo[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/82IUL2z.jpg[/AVA][STA]и я затеял побег[/STA][LZ1]ЧХА ЧИУ, 18y.o.
profession: ученик старшей школы.[/LZ1]

+1

10

— Ну что ты такой неувязок, а? Под ноги смотреть надо.

Джихен сухо улыбается и прижимается губами к перебинтованным пальцам всего на мгновение – Чиу быстро отдергивает руку и, бросив что-то нечленораздельное напоследок, отворачивается к окну. Джихен беззлобно хмыкает в ответ и заводит автомобиль, он встречает хозяина мерным, ласковым урчанием двигателя. Своей дорогой новой тачкой, огромными деньгами и приятной внешностью Джихен мог бы заполучить любого, но ему всрался именно тот, кто на все это не ведется. Как будто сама жизнь решила проучить его за излишнюю самоуверенность.

Дорога до ресторана занимает около пятнадцати минут, и за все это время никто из них не роняет ни слова. Джихен время от времени ловит себя на желании нарушить эту тяжелую, напряженную тишину, обухом висящую в салоне, но думает о том, что Чиу снова отмахнется или пошлет нахер, поэтому продолжает молчать. А Чиу он вообще не из этих, не из разговорчивых. Два сапога пара, ей богу, но что поделать, порой молчание куда лучше любых слов.

— Мне не нравится, как кормят в столовой, еда там похожа на помои. Поэтому я голоден. Пошли поедим.

Джихен выходит из тачки первым и терпеливо ждет, когда из салона вывалится Чиу. Хостес встречает постоянного клиента вежливой улыбкой – ее вежливости хватает и на Чиу тоже. Любимый столик возле большого панорамного окна, выходящего на тихий темно-зеленый парк, уже накрыт и лучится гостеприимством. Джихен по-хозяйски садится за него и делает заказ и для обоих: вряд ли Чиу разбирается в таких дорогих блюдах, а Джихен хорошо помнит его вкусы и предпочтения. Даже после напитков Чиу продолжает сидеть, как на иголках, нервничать и тревожиться, и Джихен не лезет. Вообще. Он не разговаривает с ним, даже не смотрит, а пока ждет очередное блюдо, то предпочитает разглядывать большой идеально-ровный пруд за окном, в нем безмятежно плавают белые лебеди. Этот пруд сделали специально для ресторана, впрочем, парк тоже. А сам ресторан открыли для того, чтобы состоятельные клиенты могли найти себе немного природного спокойствия в самом центре бешеного, безудержного Сеула.

Расплатившись за обед, Джихен пропускает Чиу вперед, на улицу и там лениво закуривает, вдыхает терпкий серый дым и медленно прикрывает глаза. Он протягивает сигареты Чиу, но тот отказывается и направляется к тачке, однако отвлекается на каких-то парней. Те зовут его по имени, смеются и насмехаются, спрашивают про ладони и колени, приглашают в следующий раз поиграть в футбол, авось, больше повезет. Пазл, наконец, складывается, и Джихен понимает, что Чиу вовсе не падал. Его просто-напросто отпиздили. Его отпиздили вот эти больные ублюдки.

От умиротворенного настроения не остается и следа; Джихен как только думает, что на Чиу, на его Чиу, кто-то рыпался, медленно закипает, а потом и вовсе вспыхивает. Он злится, и его злость настолько сильная, что осязаемая, протяни ладонь и коснешься пальцами. Джихен напрягается и, когда один из парней подходит к Чиу ближе, срывается с места, словно хорошо натренированный бойцовский пес. Он хватает пацана за шею, ловко разворачивает и впечатывает спиной в ближайшую стену. Массивный кулак взлетает в воздух, целясь прямиком в глаз.

— Так это твоих руки дело, да, щенок? Да я же на тебе живого места не оставлю, ублюдок.

[NIC]Song Jihyun[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/9jTiMxR.jpg[/AVA] [LZ1]СОНГ ДЖИХЕН, 20 y.o.
profession: снова, блядь, старшеклассник; [/LZ1][SGN][/SGN][STA]i must confess that i feel like a monster[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-11-21 13:34:56)

+1

11

Чиу не знает, о чем думает Джихен и что замышляет, но благодарит за возможность спокойно провести эту непродолжительную поездку. На мгновение, всего на одно ничтожное мгновение, ему чудится, будто вернулись они на несколько лет назад, вернулись в те времена, когда компания брюнета не воспринималась непосильной ношей, а являла собой нечто драгоценное, жизненно необходимое и до невозможного важное; те времена, когда в компании брюнета Чиу чувствовал себя спокойно, умиротворенно и счастливо.

Почему же ты позволил себе слабость и трусливо сбежал, хотя должен был остаться рядом? Джихен ведь никогда тебя не бросал, кретин, разве ты это забыл? Разве это не способно было стать главной причиной, чтобы на его стороне остаться до последнего?

Разве не ты во всем виноват?

Чиу чувствует глухое бессилие, глаза закрывает и бесшумно сквозь приоткрытые губы, к которым несколько минут назад прикасались чужие, выдыхает. Облизывает их кончиком языка, пальцы нервно переплетает между собой и к прохладному стеклу прижимается виском. Остаток дороги так и сидит, не находя - и не желая находить - подходящих слов, чтобы гнетущую тишину нарушить. Та сохраняется на протяжении всего того времени, что они вместе находится: и на парковке, и на подступах к ресторану, и в самом ресторане. Едят молча, не смотрят даже друг на друга, и Чиу решительно не понимает, для чего все это, какие цели Джихен преследует и для чего тратит свое время на заведомо провальные отношения, которым в прежнее русло вернуться вряд ли когда бы то ни было суждено.

Ты и правда научился сдерживать себя? Тебе действительно достаточно и того, что я просто молча сижу с противоположной стороны стола, нахожусь в поле твоего зрения и никуда уходить [пока еще] не собираюсь? Ты настолько отчаялся? Или все это - часть какого-то твоего плана?

Чиу размышляет, время от времени бросая взгляды за окно; думает, что со своим внешним видом не вписывается в атмосферу столь презентабельного и дорогостоящего заведения; предполагает, что за еду, принесенную доброжелательными официантами, расплатиться у него ни в жизнь бы не получилось, даже если бы собрать он решил все свои немногочисленные сбережения. А Джихена цены не волнуют, Джихен умеет наслаждаться жизнью, расточительно сорит во все стороны деньгами и не задумывается даже, что рано или поздно финансовую жилу могут перерезать.

Впрочем, это не те переживания, которыми Чиу должен себя утруждать.

Все вроде бы идет неплохо, но это блеклое спокойствие разбивается в мгновение ока, стоит возле парковки услышать голоса. Ну почему именно сейчас? Почему эта пацаны решили идти именно здесь? Почему из ресторана Чиу и Джихен вышли не на десяток минут позже?

Чиу хмурится и глаза жмурит, губы поджимает и кисти рук в кулаки сжимает до побелевших костяшек. Он ведь совсем недавно сказал, что руки изранены из-за простого падения - и Джихена такой ответ вполне устроил. А теперь что? Теперь его маленькая ложь с оглушительным треском рушится, опадает осколками под подошвы кроссовок и обещает вылиться в драку.

Что и требовалось, собственно, доказать: Джихен, озверевший до пугающего, мимо проходит решительно, рядом с пацаном оказывается молниеносно, руку на его шее сжимает до перекрытого кислорода, и голос его - чистейшая угроза. Чиу вздрагивает, когда слышит хриплый рык, хотя думает тут же, что пацану повезло еще, ведь обычно Джихен на разговоры не разменивается.

Оставшиеся парни приближаться не решаются, а вот сам Чиу рядом с Сонгом оказывается уже через секунду. Ему вовсе не хочется становиться невольным свидетелем жестокого избиения; ему не хочется объясняться потом перед полицейскими; ему не хочется, чтобы Джихен оказался в опасности.

- Стой, не надо, - просит, но внимания на себя переключить словом не удается. - не трогай его, слыш.

Джихен, будто с цепи сорвавшись, только пальцы на чужой шее сильнее сжимает. Пацан сопит и пытается схватить ртом воздух, что-то невнятно бормочет и освободиться пытается. Чиу перехватывает занесенную для удара руку, запястье пальцами длинными окольцовывает, не позволяя причинить кому бы то ни было вред. Свою свободную руку он перекидывает через плечо Сонга, обхватив грудь по диагонали, и давит, не позволяя двинуться вперед.

- Успокойся, - негромко, наклонившись к уху. - ты же обещал.
[NIC]Cha Chiwoo[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/82IUL2z.jpg[/AVA][STA]и я затеял побег[/STA][LZ1]ЧХА ЧИУ, 18y.o.
profession: ученик старшей школы.[/LZ1]

+1

12

Было большой ошибкой выбирать ресторан, находящийся неподалеку от школы, но Джихен любит этот ресторан, и теперь расплачивается за свою привязанность. Он вжимает пацана в стену, безжалостно стискивая пальцы на его горле, и почти не отдает себе отчета в действиях. Мозг в отключке, и за поступки отвечают эмоции, а они злые и опасные, как свора диких собак, срываются с поводка и бросаются вперед, вгрызаются в добычу острыми голодными клыками. Хочется крови, хочется мести; хочется свернуть шею этому ублюдку, который посмел тронуть Чиу, его Чиу.

Никому, блядь, нельзя прикасаться к Чиу.
Тем более такому ничтожному ушлепку, как ты.

Джихен сильнее стискивает пальцы на горле, и пацан задыхается, он отчаянно хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Это даже забавно – наблюдать, как он, еще несколько минут назад веселый и беззаботный, заливающийся смехом, сейчас до усрачки боится и жалобно просит о пощаде.

Занесенный кулак так и замирает напротив чужого носа: Джихен тупо не успевает его разбить, потому что отвлекается. На Чиу. Тот вырастает за спиной, что-то бессвязно лепечет, но его лепет так и не добирается до адресата. Джихен не слышит его, не может слышать, потому что мозг все еще в отключке, потому что все, что сейчас есть в Джихене, вращается вокруг злости, вокруг настоящей животной ярости, выжигающей остатки здравомыслия и трезвости. Это все равно, что бороться с лесным пожаром, который вот-вот сожрет все живое и даже не подавится. Ревность и чувство собственности тоже не исправляют ситуации, а только подливают масла в бешеный, безудержный огонь.

А потом Чиу обхватывает его поперек груди, и это невыносимо похоже на объятья. Джихен бессознательно замирает – и все замирает в нем, кажется, даже сердце больше не бьется. Оно предательски останавливается, чтобы в следующее мгновение забиться с невиданной скоростью, складывается впечатление, что еще секунда, и оно просто-напросто раздробит ребра в мелкую острую крошку. Под ложечкой голодно сосет от этой болезненной близости и желудок сводит, его всего сводит, скручивает, сдавливает. Приходится собирать себя по кусочкам, но, так или иначе, Джихен возвращается в реальность и нерешительно разжимает пальцы; пацан мигом опоминается, спохватывается и, пользуясь счастливой форой, исчезает из виду так же быстро, как и появился, даже не оглядывается. 

Джихен даже взглядом его не провожает. Он, все еще обездвиженный, обесточенный, так и продолжает стоять посреди пустынной улицы, словно в землю вросший. Понимает, что это тупо, но еще лучше он понимает, что любое движение с его стороны обязательно спугнет Чиу. Он немедленно отстранится и сделает вид, что ничего не произошло, и Джихен, блядь, не хочет, чтобы он отстранялся. Он лучше под асфальтоукладчик ляжет, чем позволит этому случиться.

Впервые за несколько лет Чиу близко, так близко, что его сердце бьется в висках Джихена. Впервые касается его и остается рядом. Остается рядом, несмотря на место, на время и на обстоятельства. Вот за это я и люблю тебя, засранец, за смелость на грани слабоумия, за бесстрашие. И за то, что ты – единственный, кто может меня успокоить.

За то, что ты – единственный, кто может докричаться до меня из самого ада.

— Чиу, — тихим, хриплым, низким голосом зовет Джихен и рывком разворачивается. Теперь в стену он вжимает Чиу, упираясь вытянутыми руками по обе стороны от его головы. Он нависает над ним, подсознательно закрывая от целого блядского мира, и смотрит в глаза. — Вернись ко мне. Блядь, Чиу. Я обещаю, что все сделаю, только вернись, — Джихен выдыхает и наклоняется ниже, подается ближе и касается губами шеи. Даже не губами, а протяжным горячим дыханием. Вот видишь, я стараюсь, я исправляюсь и не прикасаюсь к тебе без твоего разрешения.

[NIC]Song Jihyun[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/9jTiMxR.jpg[/AVA] [LZ1]СОНГ ДЖИХЕН, 20 y.o.
profession: снова, блядь, старшеклассник; [/LZ1][SGN][/SGN][STA]i must confess that i feel like a monster[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-11-24 16:47:38)

+1

13

Что ни день, то какая-то блядская свистопляска.

Чиу невероятно заебался: решай проблемы, справляйся с трудностями самостоятельно, эталонной жизнью только во снах своих нервных наслаждайся, а действительность гнилью пропитанную пускай по венам ото дня ко дню, потому что другого тебе не дано, ведь ты не грешник вовсе, но расплачиваться за грехи, преимущественно чужие, должен. Кто, если не ты?

Впрочем, один грешок за плечами Чиу все-таки имеется. Он слабовольно сдается обстоятельствам, если те каким бы то ни было образом касаются Джихена. Казалось бы, какое ему вообще может быть дело до жизни человека, из-за которого несколько лет назад пришлось второпях бежать, от которого так долго довелось скрываться, с которым многое связывало тогда, но ничего, если подумать, не связывает сейчас?

Или все-таки?..

Чиу вжимается грудью в напряженную спину, пальцами мнет футболку в районе ребер, не позволяет Джихену натворить очередных дел, хотя все еще смысла в том не видит. Это не его проблемы, не его обязанность, не его ноша, так почему отступить и наплевать не выходит? Почему руки продолжают препятствовать избиению, почему сознание продолжает упрямо твердить, что Чиу все делает верно?

Наверное, потому что Чиу невероятно заебался, а трудностей больше, чем уже есть, он попросту не вывезет. Глупо это, конечно, ведь не вывозит он преимущественно потому, что один со всем дерьмом справляется, потому что никого, кто помог бы справиться, рядом нет. И это смешно даже, до абсурдного глупо, но и помощь чью-либо принимать Чиу отказывается, не желая чувствовать себя должным, кому-то чем-то обязанным.

У него нет никого и ничего, кроме объявившегося Джихена - и можно было бы разделить непосильную ношу, согласившись с упрямыми попытками парня наладить отношения, но Чиу знает: Сонг - непредсказуемый, опасный как для окружающих, так и для себя самого, неконтролируемый и спонтанный, а это значит, что спокойствие и комфорт остались там - в прошлом, когда между ними не существовала этих хлипких мостов, сжигаемых сотни раз, но возводимых снова и снова.

Чиу выдыхает облегченно, когда чужие пальцы разжимаются, а пацан, спохватившись и воздуха глотнув так, что аж подавился, из поля зрения исчезает мгновенно. Чиу прикрывает глаза и голову роняет на все еще напряженное плечо, переносицей в него вжимается - прямо как раньше - и запястье Джихена медленно отпускает, не находя больше смысла удерживать его от опрометчивых поступков.

Сонг не двигается еще какое-то время, а когда приходит в себя - резко разворачивается и к той же стене припечатывает теперь Чиу, не успевшего вовремя среагировать, оттого оказавшегося в безвыходном положении. Руки, усеянные витиеватыми рисунками темных татуировок, преграждают путь; взгляд приковывает к себе внимание, - Чиу приподнимает голову и смело его выдерживает. А потом сглатывает судорожно, потому что Джехен возвращается к прежней теме, но сейчас его голос звучит так отчаянно, так вымученно и обессиленно, что не по себе становится.

Чиу чувствует мурашки, пробежавший вдоль позвоночника.

Чиу, вопреки всему, больно смотреть на Сонга и видеть его таким: молящим почти, заткнувшим за пояс свою гордыню, разбитым всеми этими обстоятельствами и нуждающимся в положительном ответе, который здесь и сейчас Чиу дать не может.

- Я... - он прикрывает глаза, чувствуя теплое дыхание на коже, и поднимает руку, до дрожи хочет прижаться ладонью к щеке Джихена, а после - губами к губам, согласившись на все, что угодно, лишь бы он больше не выглядел загнанным в ловушку зверем, но что-то невидимое, тяжелое и невыносимо болезненно пресекает эти попытки, а по шраму у лопатки будто паяльником раскаленным жечь кто-то начинает. Чиу почти подносит ладонь к щеке Джихена, но в последний момент сжимает кисть в кулак и предплечьем давит на ключицу - ни агрессии, ни раздражения, ни неприязни, - вынудив отстраниться.

- Не могу так сразу. Не дави на меня, балбес. - он все-таки не сдерживается и, сложив пальцы, легко щелкает парня по лбу. Раньше всегда так делал, когда Джихен был чрезмерно настырным и нетерпеливым, когда упрямо лез и ластился, отвлекая от учебы или домашних дел, нагло требуя внимания.

- А теперь домой меня отвези. Мне на подработку скоро.

Вообще-то, если честно, Чиу не собирался рассказывать об этом, не планировал посвящать Сонга в подробности, его не касающиеся, но почему-то приоритеты вдруг пересмотрел. Значит ли это, что лед, сковавший их некогда близкие отношения, все же тронулся? Или это значит, что тронулся здесь только Чиу? Умом, естественно.
[NIC]Cha Chiwoo[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/82IUL2z.jpg[/AVA][STA]и я затеял побег[/STA][LZ1]ЧХА ЧИУ, 18y.o.
profession: ученик старшей школы.[/LZ1]

+1

14

Это, конечно, не то, что Джихен хотел услышать, но Чиу хотя бы не шлет его нахуй, как делал это на протяжении последних нескольких лет. Кажется, лед в их отношениях тронулся, и Джихен довольствуется малым. Он внимательно наблюдает за чужой ладонью, нерешительно взлетающей к щеке, и невольно ждет прикосновения – теплого, мягкого, необходимого. Чиу всегда, когда Джихен находился в своих самых расстроенных чувствах, так прикасался, и его ласковые руки успокаивали, убаюкивали, усмиряли самых страшных зверей, что голодно кусались в груди. 

Но на прикосновения Чиу не решается, его ладонь уходит куда-то за плечо и там сжимается в кулак. Джихен думал, что если так случится, то он расстроится или разозлится, но этого не происходит, ему действительно достаточно того, что Чиу оттаял хотя бы отчасти. Чертовски хочется, конечно, дальше и больше, ярче и громче, сильнее; хочется прижать Чиу к стене и накрыть губами губы, скользнуть языком под язык и проехаться им по зубам, а потом и по небу; хочется надавить коленом на пах и вырвать из его груди если не тихий стон, то громкий вздох. Но Джихен решительно сдерживается, потому что обещал сдерживаться, потому что Чиу ясно дал понять, что еще не готов.

Потому что здесь и сейчас твои желания стоят намного выше моих, Чиу.

Он отталкивается от стены и медленно отстраняется, разворачивается на месте и, закурив, уходит в машину. Чиу падает рядом, на пассажирское сидение, и Джихен отвозит его домой. В дороге молчат: Чую в принципе не из этих, не из общительных, а Джихен просто-напросто не может подобрать наиболее подходящую тему для разговора. Как дела? Нравится в школе? Уроки сделал? Хорошо пообедал? – божеблядь, ты же ему не мамочка, лучше вообще молчи.

Джихена до сих пор удивляет то, как сильно он меняется рядом с Чиу. Он ведь уверенный в себе, своевольный и своенравный, решительный и смелый, немного агрессивный, немного вспыльчивый, а рядом с Чиу он против собственной воли превращается в размазню и порой даже двух слов связать не может. Это тупо; это злит и бесит, это раздражает, но Джихен привык. Он даже выработал иммунитет, правда, работает он не всегда. Сейчас, например, он работать напрочь отказывается. Чертов, чертов Чиу, ты сводишь меня с ума одним своим присутствием.

— Давай я дам тебе денег? Сколько угодно. Тогда тебе не придется подрабатывать ночами. Сможешь вернуться в нормальный режим и спокойно доучиться до выпуска, — Джихен и сам знает, что Чиу откажется, он ведь слишком гордый, чтобы принимать подачки, но все равно предлагает. Ему не нравится, что Чиу пропадает непонятно где и непонятно с кем, тем более по ночам; ему не нравится, что тот убивает собственное здоровье ради ничтожных грошей. У Джихена ведь много денег, столько, сколько за всю жизнь не потратить, и ему было бы приятно поделиться ими с Чиу. Но Чиу, конечно, отказывается. Ничего, впрочем, нового. Любой другой взял бы, но не Чиу. Чиу не такой. Чиу не вписывается в рамки, Чиу выходит за границы. Чиу   о с о б е н н ы й.

Следующие несколько дней проходят относительно спокойно: Джихен ходит в школу, Чиу тоже. Иногда они возвращаются домой вместе – пешком или на тачке – зависит от настроения. Чиу ведет себя настолько хорошо, что Джихен больше не угрожает его друзьям и одноклассникам. Староста все еще бесит одним только своим видом, но даже он не путается под ногами. Все идет хорошо ровно до пятницы, до урока физкультуры, когда Чиу снова приглашают поиграть в футбол. Джихен пропускает момент приглашения – его к себе взывает классный руководитель, чтобы обсудить оценки – поэтому на стадион приходит к половине первого тайма. И собственными глазами видит, как из-за того-самого-гандона Чиу падает на землю и разбивает в кровь ладони и колени. И, блядь, все, крышу сносит окончательно и бесповоротно. Злость, что безмятежно дремала все это время, просыпается и, голодная, вгрызается острыми клыками в кожу, под кожу тоже; она смертельно-опасным ядом расползается по артериям и по венам, подчиняет не только тело, но и мозг. Джихену кажется даже, что у него перед глазами все темнеет от этой убийственной ярости, а потом заливается багровыми оттенками, смутно напоминающими кровь.

Опоминается Джихен уже на стадионе – и то на мгновение. Тот-самый-гандон лежит под ним, на лопатках, и лицо у него разбито. Кто-то пытается оттащить его, обхватывает руками грудь, но получает локтем в нос. Сука, не мешайся.

Не мешай.

[NIC]Song Jihyun[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/9jTiMxR.jpg[/AVA] [LZ1]СОНГ ДЖИХЕН, 20 y.o.
profession: снова, блядь, старшеклассник; [/LZ1][SGN][/SGN][STA]i must confess that i feel like a monster[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-11-28 14:02:43)

+1

15

Чиу не верит реальности, где Джихен - тот самый парень из далекого прошлого, что рядом постоянно находится, одним своим присутствием позволяет сполна довольствоваться, эмоциями наполняет самыми положительными и взамен не требует ничего ценного, кроме ответных - искренних - чувств; где Джихен - тот самый близкий человек, с которым хочется никогда не расставаться, которому хочется помогать справляться с жизненными неурядицами, для которого достаточно даже помолчать в обоюдной тишине - и тишина эта будет самой приятной, самой спокойной и комфортной.

Чиу не верит реальности, где Джихен держит слово, лишь бы вернуть доверие, лишь бы вернуться к былым отношениям и доказать, что отныне все будет совсем иначе. Но тем не менее Чиу, хоть и относится ко всем этим попыткам со здравой доле сомнения, никак не может отвязаться от навязчивого желания попробовать.

Джихен не действует на нервы своими присутствием, не лезет с бесконечными вопросами и характер демонстрирует на редкость сдержанный, чем вызывает долю справедливого удивления. И восхищения, ведь Чиу был уверен, что поведение Сонга не поддается каким бы то ни было изменениям.

Он не отталкивает Джихена, не игнорирует его и на вопросы отвечает с привычным спокойствием. Он соглашается ходить вместе домой, на уроках время от времени пихает задремавшего парня локтем в бок, оберегая от долгих и нудных лекций о дисциплине в классе, пару раз даже пообедать вместе с ним идет, вот только не в столовую, как делают то другие ученики, а в кафе, расположенное рядом со школой. Обратно, естественно, они опаздывают, за что получают строгий взгляд от классного руководителя, а Чиу в придачу - от обеспокоенного старосты.

Вот привязался, болван. Ему, вероятно, не нравится, что Чиу проводит время с кем-то другим? Вот только самого Чиу это никоим образом не тревожит. Сам Чиу в который раз соглашается после уроков вернуться домой вместе с Джихеном, а на подступах к холлу, где договорились встретиться, ловит себя на мысли, что последние пару дней делает это неправдоподобно охотно для человека, который больше двух лет бежал, прятался и молился всем богам, чтобы Сонга никогда в своей жизни не видеть; никогда его в свою жизнь не пускать.

Чиу чувствует себя заложником обстоятельств, бессильно мирится с происходящим и постепенно разрешает Джихену подбираться ближе. Тот усыпляет бдительность, демонстрируя свое самое миролюбивое расположение духа, или же действительно очень хочет все исправить?

Чиу все еще не верит.

А затем в который раз убеждается, что люди все же измениться не способны. Джихен - тем более.

Обычный урок физкультуры, который по пятницам проводится на футбольном поле. Обычное предложение поиграть, принятое блондином без лишней охоты, ведь лучше он подремлет на скамье запасных до окончания, отдохнув хорошенько перед ночной сменой, но учитель непреклонен - и обещание обзавестись неудовлетворительной оценкой становится необходимым стимулом.

Все идет хорошо, команда Чиу держит уверенную позицию и ведет с внушительным счетом, а потом тот самый парень - виновник недавних ссадин - подставляется под ноги, ставит подножку случайно, сам, кажется, пугается от осознания случившегося, но поздно становится, потому что невесть откуда взявшийся Джихен набрасывается с кулаками без предупреждений. Он бьет сильно, усердно, яростно. Кровь на его руках смазанными росчерками остается, пацан под ним едва может дышать нормально и освободиться даже не пытается, потому что любые попытки отзываются ударами еще более жестокими.

Чиу поверить не может, что все происходит в действительности, что Джихен, сорвавшийся с цепи, бьет ни в чем, если подумать, не повинного парня, руководствуясь одному ему известными причинами. Точнее, осознание проталкивается во взвинченное сознание медленно: Чиу понимает, что той самой причиной и является, ведь уже второй раз из-за грубой игры оказывается с разбитыми коленями и разодранными ладонями. Разница лишь в том, что первый раз все было намеренно, но сейчас... Сейчас Джихен всем своим свирепым видом дает понять, что готов убить. И Чиу это не нравится. Чиу пытается пресечь избиение, но удар получает не менее ощутимый. Нос пронзает невыносимо резкая, острая боль, мгновенно распространившаяся по черепной коробке; что-то, кажется, хрустит упоительно после встречи с локтем, а потом кровь по губам и подбородку стекает, пачкает футболку белую, штаны спортивные и руки, которым без того досталось.

Чиу плохо соображает, тыльную сторону запястья к носу прижимает, но шипит болезненно тут же, - и надо бы разобраться с дракой, усмирить Джихена, высказать ему все, но похуй становится, ведь слова Чиу, по всей видимости, никакого веса не имеют. Ведь Сонг в ответ говорит одно, но делает совершенно другое; ведь Сонг обещания дает, которые выполнить не может.

- А я уж было поверил, что ты и правда можешь измениться, - Чиу пытается втянуть воздух, но вместе с ним носоглотку наполняет кровь, во рту остается до тошноты мерзкое послевкусие, но оно не идет вровень с чувствами, бьющими наотмашь.

- Не появляйся больше в моей жизни, Сонг, - не просит - требует. От попыток помочь отмахивается, огрызается, от Джихена отшатывается, когда тот рядом оказаться пытается. - ты сделал достаточно. Снова.

Чиу нервно выхватывает из чьих-то рук протянутое полотенце, прижимает его к носу, чуть запрокинув голову, и, неловко ноги переставляя, уходит к скамье. Идти в медпункт не хочется, да и в себя прийти надо бы.
[NIC]Cha Chiwoo[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/82IUL2z.jpg[/AVA][STA]и я затеял побег[/STA][LZ1]ЧХА ЧИУ, 18y.o.
profession: ученик старшей школы.[/LZ1]

+1

16

Локоть непреднамеренно встречается с чьим-то носом, и Джихен не сразу понимает, с чьим именно. Он просто-напросто не может понять, потому что все, что сейчас в нем есть, вращается вокруг бесконтрольной агрессии. Она решительно заполняет собой все, течет по венам и по артериям, плотной, тяжелой пеленой застилает глаза, заволакивает мозг. Просить сейчас Джихена остановиться – все равно, что требовать от разъяренного донельзя быка успокоиться. Это невозможно, потому что обоих ведут инстинкты, а они, как известно, желаниям не подчиняются.

Проходит, кажется, целая вечность, прежде чем ярость рассеивается, уступая место привычной злости. Джихен все еще зол, но в таком состоянии он хотя бы способен соображать. И он соображает, соображает, соображает – и с отчаянным нежеланием понимает, что единственный человек, который мог попытаться его остановить, это Чиу. Только он настолько храбр, что безрассуден; только он вот так смело способен обхватить Джихена руками за грудь.

Блядство. Что же он натворил?

Джихен быстро теряет всякий интерес к парню, лежащему под ним, и выпрямляется, медленно разворачивается. Какая-то детская надежда болезненно сосет под ложечкой – а вдруг это все-таки был не Чиу? – но реальность снова бьет безжалостно, ее невидимый, но массивный кулак врезается в солнечное сплетение. Джихен так и замирает, он даже дышать не может, складывается впечатление, что вся жизнь перед глазами проносится.

— Чиу, — тихо, хрипло зовет Джихен и делает шаг вперед, но останавливается на месте, как вкопанный, когда Чиу вскидывает руку. Он весь в крови, и вина за эту кровь целиком и полностью лежит на Джихене. Он разбил не только нос – он разбил все надежды на то, что они снова будут вместе. Блядь. Блядь. Блядь! — Чиу, я не хотел, — негромко оправдывается он и стеклянным взглядом впивается в лицо напротив – искаженное гримасой боли, неприязни и отвращения. — Ты же знаешь, что я бы никогда, — Джихен чувствует себя жалким, ничтожным, слабым, но даже этого недостаточно, чтобы оставить попытки обелиться в чужих глазах. Пожалуйста, Чиу, не бросай меня.

Дай мне еще один шанс.

Это какое-то ебаное помешательство, но Джихен не представляет своей жизни без Чиу. Он едва вывез последние несколько лет без него – но больше точно не вывезет. Слишком одиноко, слишком тоскливо, слишком больно. Особенно после того, как Чиу медленно, но верно начал оттаивать. А Джихен одним взмахом тяжелой руки все испортил. Снова.

«Не появляйся больше в моей жизни. Ты сделал достаточно», — просто буквы, просто слова, а бьют наотмашь, так больно, что глаза предательски слезятся. Джихена от этого требования скручивает, сворачивает, выворачивает, такое ощущение, что его заживо пропускают через мясорубку, все органы наружу. 

Не говори так, Чиу.
Ты ведь знаешь, что я никогда бы…

Чиу больше его не слушает – и не смотрит; он неловко поднимается на ноги и, отказываясь от посторонней помощи, ковыляет в сторону скамьи. Джихен хочет податься следом, его толкает за Чиу какая-то невидимая, но мощная сила – и она же решительно останавливает. Очередные ебаные противоречия разрывают изнутри, и Джихен просто-напросто не знает, что делать. «Хочется» и «можется» слишком разные, они не оставляют шанса на мирное сосуществование.

Божеблядь, как же паршиво, как же тошно от себя самого. Джихен снова злится – он сжимает зубы так сильно, что они скрипят, и с недовольством замечает учителя, спешащего на место происшествия. Джихена отчитывают прямо здесь, на глазах у десятка любопытных учеников, побитого парня тащат в медпункт, Чиу тоже. А Джихен… его снова ждет разговор с директором и угроза исключения. Потом его ждет разговор с отцом и угроза ссылки за границу. Но кто бы знал, как Джихену сейчас похуй на все эти угрозы, ведь самое страшное с ним уже случилось.

Он не оставляет попыток выйти с Чиу на связь, но в ответ получает лишь тяжелое, мрачное молчание, Чиу даже не читает его сообщений. В школе они все еще сидят за одной партой, рядом, но одновременно так далеко, что Джихен снова и снова сходит с ума. Чиу с ним не разговаривает, даже несмотря на то, что ему тоже паршиво. Джихен ведь видит, что Чиу бледнее, чем обычно, и мешки под глазами у него такие, что в них можно полстраны положить.

Джихен живет только надеждой на поездку. Через четыре дня они всем классом отправляются на горячие источники, и он надеется там поговорить с Чиу, рассказать все, что творится в его голове – и в груди тоже, и извиниться снова.

Дай мне еще один шанс.
Последний.

[NIC]Song Jihyun[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/9jTiMxR.jpg[/AVA] [LZ1]СОНГ ДЖИХЕН, 20 y.o.
profession: снова, блядь, старшеклассник; [/LZ1][SGN][/SGN][STA]i must confess that i feel like a monster[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-11-29 15:14:59)

+1

17

Тошнотворный запах лекарств въедается в слизистую.

Тошнотворные мысли вгрызаются в сознание.

Тошнотворные чувства ломают изнутри все тело, невидимые глазу школьной медсестры раны оставляют открытыми и кровоточащими многим сильнее, чем разбитый нос. Женщина говорит, что тот не сломан, но гематома останется на несколько следующих дней; со скрупулезной аккуратностью смывает подсохшие кровавые разводы и с видимой жалостью головой качает, сетуя на тех хулиганов, что посмели подобное совершить.

Чиу сухо благодарит за оказанную помощь, подхватывает сумку с вещами и учебниками, в шумный коридор выходит и, стремясь не попасться на глаза Джихену, со школьной территории уходит в тяготящем одиночестве.

Чиу одновременно злит и пугает вовсе не то, что в порыве драки Сонг едва не сломал ему нос, а то, что драка случилось по абсолютно тупой и не имеющей веских оснований причине. Джихен разозлился на того парня, потому что тот парень случайно сыграл нечисто. Всего лишь игровой момент, от которого никто не застрахован, а результатом стало безжалостное избиение и разбившиеся вдребезги надежды на то, что между ним и Джихеном все могло бы быть хорошо.

Чиу давал ему сотни шансов, а теперь в который раз убедился, что делал это напрасно, ведь желание уберечь от любых тягот и слепая агрессия не идут рука об руку; ведь привязанность не оправдывает жестокости, а любовь не является смягчающим обстоятельством.

Блядская ловушка. Чиу не хочется, чтобы из-за него страдали люди, но понимание, что как минимум один человек - важный и близкий, несмотря на происходящее, - страдать будет точно, острыми лезвиями полосует нутро, рвет на части душу, вспарывает на ошметки сознание, требует ясности. Но ею здесь и не пахнет. Чиу рассержен и разочарован, расстроен и испуган, потому на любые попытки Джихена поговорить отвечает полным игнорированием. Понимает, конечно, что молчание - самая, пожалуй, ужасная вещь в мире, не дающая ответов, но апатия и злость обнуляют данные себе обещания выслушать. Ему надоело слушать. Ему остопиздело повторять одно и то же. Ему невыносимо сильно хочется покоя, чтобы ни этих чувств гнетущих, ни переживаний, ни Джихена, чье состояние оставляет желать лучшего.

Почему ты выглядишь таким подавленным?

Почему ты заставляешь меня чувствовать вину, хотя я ни в чем не виноват?!

Почему ты не можешь отпустить меня и жить дальше?!

За те дни, что проходят в тяжелой атмосфере недосказанности, Чиу совсем теряется. Он мало ест, плохо спит, мучается из-за головной боли и никак не может найти из всего этого дерьма выход; он просыпается уже уставшим и в школу идет едва ли не на последнем издыхании; он ни с кем не разговаривает, никому ничего не объясняет, а полной грудью впервые вдохнуть может лишь на шестой день, когда Джихен на уроках не появляется. Это сеет справедливые вопросы, ответ на которые находится быстро: если ты хочешь жить нормальной жизнью, поставь, наконец, точку.

Именно это Чиу намеревается сделать, когда весь класс отправляется в поездку. Он по прежнему не спит ночью, думает, подбирает правильные слова, пытается предугадать последствия.

А следующим вечером, отвязавшись от компании, предложившей пойти на горячие источники, Чиу соглашается на очередное предложение поговорить, сообщением присланное в половине девятого. Он уже знает, о чем Джихен собирается говорить и что планирует сказать, оттого решительно берет себя в руки и голос подает первым, когда они выходят на безлюдную улицу.

- Не трать время, - начинает, сунув руки в карманы. - я знаю все, что ты собираешься сказать и о чем хочешь просить. Снова дать тебе последний шанс? Ха, не-е, с меня хватит. Я не хочу видеть тебя, не хочу слушать тебя, не хочу находиться с тобой в одной комнате. Да даже в школе одной находиться не хочу. Мне неприятно, больно и страшно, потому что твоя непредсказуемость потеряла границы. Мы не будем вместе, Хен, я отчислюсь из школы после экзаменов, потому что меня страшно заебало все это. И ты меня страшно заебал, потому что никак не можешь понять, что не нужен мне, что я не хочу быть с тобой.

Чиу, несмотря на принятое решение, говорить все это спокойно и беспристрастно не может. Его взгляд тускнеет, а на глаза наворачиваются блядские слезы от осознания, что фразами такими больно он делает не только себе, но и Сонгу. Ему не хочется смотреть на парня не потому, что страшно показать слабость и истинное положение вещей, а из-за того, что видеть, как Джихена все это ломает, еще больнее. Невыносимо, и Чиу отворачивается, делает несколько шагов прочь, собираясь уйти, но поздно осознает, что резкий свет - это вовсе не фонарь, включившийся над ними. Резкий свет - это фары автомобиля, который вот-вот влетит прямиком в Чиу.
[NIC]Cha Chiwoo[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/82IUL2z.jpg[/AVA][STA]и я затеял побег[/STA][LZ1]ЧХА ЧИУ, 18y.o.
profession: ученик старшей школы.[/LZ1]

Отредактировано Archie Drake (2021-11-29 16:30:28)

+1

18

Четыре дня до поездки вытягиваются в вечность, в тупую бессмысленную бесконечность, кажется, даже год, проведенный в тюрьме, и то пролетел быстрее. Джихен, измученный неизвестностью, изнеможенный неопределенностью, стремительно теряет не только аппетит, но и всякий интерес к жизни, он просто-напросто нигде не находит себе места. Куда бы ни сел – везде жестко, куда бы ни лег – везде неудобно, что бы ни съел – пресно, вода не утоляет жажды, алкоголь не пьянит и даже сигареты, кажется, не приносят должного облегчения. Какой-то ебаный день сурка, ей богу. Джихен бестолково слоняется сперва по пустой, безжизненной квартире, потом по улице и по школе, и снова по квартире. Складывается впечатление, что бестолково слоняется он по жизни, и опасение, что после поездки ничего не изменится, делает все только хуже. Он потерялся, заблудился в этом кромешном, беспросветном мраке – и вывести на свет его способен только тот, кто сказал, что больше никогда не протянет руки.

И все же надежда умирает последней. Джихен, ведомый только ею, бесцельно скидывает немногочисленные вещи в дорожную сумку и едет на такси к школе. Нет никакого желания идти пешком, особенно, когда так раздражающе беспечно светит желтое солнце, так отвратительно беззаботно поют птицы. Ехать на своей тачке тоже не хочется, ведь ее придется оставить на школьной парковке, и хер знает, что с ней может случиться за эти три дня.

В автобус запускают сразу. Джихен оглядывается, внимательно смотрит по сторонам, но не находит знакомой белобрысой макушки взглядом и, вздохнув, занимает кресло в последнем ряду у окна. Он, прислонившись к стеклу виском, прикрывает глаза и вставляет в уши наушники. У него нет никакого желания слушать учителя, тем более ему не хочется участвовать в общем гаме. Он, в конце концов, согласился на поездку не для того, чтобы втянуться в школьную жизнь и почувствовать ее вкус, а для того, чтобы попытаться – в очередной, блядь, раз – вернуть Чиу.

Что-то Джихену подсказывает, что последнего шанса не будет.
Он и так слишком много их получил. И все проебал.

Джихен и сам не замечает, как проваливается в сон. Он не крепкий и не здоровый – он нервный и отрывистый, но все же сон, такой роскоши Джихен целых три дня не знал. Учителю приходится его будить, неловко толкая в плечо, потому что приехали десять минут назад, все ушли, а ты один не шевелишься, живой хоть? – Джихен, с трудом разлепив глаза, сонно трет пальцами переносицу и коротко кивает. Он поднимается с места и, закинув сумку на плечо, уходит в отель.

Чиу все еще нет в поле зрения. Куда он, блядь, делся?
Или это Джихен в глаза долбится?

После заселения их ждет ужин, но Джихен его игнорирует, аппетита нет, кусок в горло не лезет. Он, все еще сонный и плохо соображающий, падает прямиком в кровать и быстро, словно по солдатской команде, засыпает. Тупой сосед будит его, когда с громоподобного пинка распахивает дверь, и сна больше ни в одном глазу. Джихен достает из кармана смартфон, смотрит на часы – десять вечера. За окном темно так, что глаз выколи. Сосед, не раздеваясь, валится на кровать и принимается храпеть. Джихен, встрепав волосы на затылке, пишет Чиу и просит о встрече. Сколько можно откладывать из-за страха отказа, перед смертью, в конце концов, не надышишься.

Чиу соглашается. Да ладно.
Чиу соглашается, но вовсе не для того, чтобы дать последний шанс.
Он соглашается только для того, чтобы поставить точку в их отношениях. И во всем этом дерьме. 

— Чиу, — зовет Джихен, но Чиу не слышит, не хочет слышать. Он резко разворачивается и срывается с места, словно не от Джихена бежит, а от призраков. Впрочем, так оно и есть, и самый главный призрак – Джихен уверен – все еще болезненно горит в области лопатки. — Чиу, блядь, да подожди ты, — Джихен тоже сходит с места, идет за ним, переходит на бег. И понимает, что яркий белый свет принадлежит вовсе не фонарю, а тачке, намного раньше Чиу.

Решение надо принимать быстро, но Джихен его вовсе не принимает, он действует не головой, а телом, безусловными рефлексами, чистыми инстинктами. Как мать спасает своего ребенка – бесстрашно, бездумно, беспричинно – так Джихен спасает Чиу, сильно толкает в спину, буквально выталкивает из-под колес машины.

Джихен не сразу понимает, что произошло, и почему он лежит на асфальте, но вставать ему совсем не хочется. Перед глазами стелется небо, черное и мрачное, бесконечное, оно усыпано россыпью бесчисленных серебристых звезд. Из-за темных скелетов когтистых деревьев выглядывает луна. Если так подумать, она похожа на Чиу, такая же холодная и равнодушная. По виску и по брови течет что-то теплое и липкое, мерзкое. Хочется стереть, но не получается, ноги и руки не слушаются. А, точно, его сбила машина. Почему боли нет? Это адреналин? Шок? Что?

Джихен тяжело поворачивает голову, нашаривает невидящим взглядом Чиу и вымученно улыбается.

— Я же говорил, что никогда не дам тебя в обиду, Чиу. 

[NIC]Song Jihyun[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/9jTiMxR.jpg[/AVA] [LZ1]СОНГ ДЖИХЕН, 20 y.o.
profession: снова, блядь, старшеклассник; [/LZ1][SGN][/SGN][STA]i must confess that i feel like a monster[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-11-30 16:21:52)

+1

19

Все это время Чиу наивно рассчитывал, что окончательно поставленная точка решит все проблемы, избавит от всех тревог, лишит всех этих мучительных переживаний, упрямо вращавшихся вокруг одного единственного человека. Но Чиу главную свою ошибку совершает сегодня, когда не менее наивно думает, что сможет послать Джихена с легкостью, не испытав при этом ни угрызений совести, ни мучительной боли.

Совесть грызет самозабвенно, боль - настоящая пытка, от которой избавиться никак не выходит. Чиу в сторону Сонга не смотрит - не хочет и не может, - а после и вовсе решается на то, что делать умеет лучше всего: бежать.

Как последний болван, - подсказывает внутренний голос.

Как трус, - не унимается внутренний голос.

И как ты собираешься с этим жить? - насмешливо звенит в голове, но Чиу убежден, что иного выхода попросту не существует. Точнее, один-единственный выход все же имеется, и, рванув с места, блондин едва под него не подстраивается. Смерть - не решение всех проблем; глупая смерть, вызванная несчастным случаем - и вовсе итог нелепый, абсурдный, смешной даже.

Чиу сообразить ничего не успевает: ни в момент, когда фары стремительно приближаются, ни уж тем более в момент, когда сильным толчком кто-то из-под колес его едва успевает вытолкнуть. Кто-то. успевает. вытолкнуть. Кто-то? Кто. то.

Вы с Джихеном вдвоем здесь были, - оглушительным набатом приходит осознание, но Чиу не верит. Не хочет верить. Отказывается, сопротивляется, упрямо противится очевидным фактам, пока пьяный водитель неловко вываливается из своей тачки и принимается наворачивать вокруг Джихена круги в попытках что бы то ни было исправить.

Чиу дрожать начинает крупно. Дрожь эта не бьет даже - избивает его, трясет с такой силой, что все внутренние органы вот-вот потеряют всякий порядок, а затем и вовсе через глотку полезут. Паника накрывает примерно в то же время, что и злость. Чиу отталкивает дятла-водителя с такой силой, что тот в тачку врезается и вмятину на задней пассажирской двери оставляет. Он бы избил его до полусмерти, но обессиленно перед Джихеном на колени опускается и взгляд бледный, остекленевший, убийственно спокойный перехватывает.

- Ты идиот, - чертовы слезы на вмиг покрасневших глазах появляются тут же. Больно становится, будто это по нему чертова груда железа проехалась. Чиу заорать хочет от всего этого мучительного, заорать во все горло, а вместе с тем слова свои тупые забрать обратно, не говорить Джихену ничего, не прогонять его, не отталкивать.

Но ты оттолкнул, а теперь ничего исправить не можешь.

Хотел ведь остаться в покое? Вот и остался, только покой этот тебе теперь сниться в кошмарах самых страшных будет.

Чиу не помнит, кто появился рядом и вызвал скорую, не знает, кто оттащил его от Джихена, которому в срочном порядке следовало оказать медицинскую помощь; как в номере оказался, не понимает тоже, когда дрожь колотить перестала, сменившись апатией, как три раза к нему кто-то приходил. Чиу не помнит, как сам покинул пределы горячих источников, как добрался до больницы и каким образом выяснил, что брат, узнавший о произошедшем, забрал Джихена, чтобы поставить на ноги с помощью проверенных, квалифицированных и более опытных докторов, чем те, что увезли его на скорой.

Чиу - разбитый и сна нормального не видевший вот уже третий день, упрямо обивает порог клиники в нетерпеливом ожидании, когда лечащий врач даст свое согласие на посещение. К нему пускают только родственников, а ты, Чиу, даже другом ему не являешься после всего, что наговорил в тот вечер.

И все-таки одна из медсестер, сжалившись над парнем, в неудобной позе нервно дремлющим на не менее неудобном стуле, мягким прикосновением будит и говорит, что в палату пропустит, но только пациента Чиу беспокоить не должен и задержаться разве что на несколько минут может.

Ему и этого будет достаточно.

Ему всего лишь хочется удостовериться, что жизни Джихена ничего не угрожает.

Ему просто хочется побыть с ним рядом впервые за последние несколько лет.

В палате тихо, за исключением нудно попискивающих приборов. Они действуют на нервы, но существенного дискомфорта не приносят. Куда больше дискомфорта приносит пугающая мысль, не дающая Чиу покоя на протяжении всего этого времени: ты мог его потерять. совсем.

Несмелые шаги, нерешительный взгляд, - Чиу подходит ближе, выдыхает через приоткрытые губы, а после на стул жесткий валится и лбом прижимается к внутренней стороне предплечья - теплого, в отличии от его собственных - холодных и мертвецки бледных.

- Прости меня, - тихо шепчет, едва касаясь губами запястья, а после в раскрытую ладонь вжавшись переносицей. Он сглатывает ком, вставший поперек горла, и слезящиеся глаза жмурит; он впервые за долгое время боится остаться один; боится остаться без Джихена, только сейчас полностью осознав, что попытки сбежать - самое тупое в его жизни решение.

- Я не заслуживаю тебя.
[NIC]Cha Chiwoo[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/82IUL2z.jpg[/AVA][STA]и я затеял побег[/STA][LZ1]ЧХА ЧИУ, 18y.o.
profession: ученик старшей школы.[/LZ1]

+1

20

Наверное, это ненормально, но перед тем, как отключиться, Джихен смотрит на взволнованного Чиу исподлобья и думает о том, что бросился бы под колеса машины еще раз – или два раза, или три, или четыре – лишь бы Чиу и дальше переживал за него. Не из-за него, а за него. Быть тем, за кого честно и искренне беспокоятся, чертовски приятно; Джихен давно отвык от подобных эмоций. Отец никогда не тревожился за сына, а если и тревожился, то не подавал виду, да и брат тоже. Один только Чиу и заботился о Джихене, когда тот болел, или будил по утрам в школу, когда тот не хотел просыпаться. Но все это было так давно, что кажется не реальностью, а далеким сном.

Сейчас все кажется сном – размытым, размазанным, туманным. Джихен моргает несколько раз, но картинка не обретает четкости. Он пытается сесть, однако тело предательски не слушается, оно ватное, тяжелое, неподъемное. Еще одна тщетная попытка заканчивается острым приступом боли и даже непонятно, где именно болит, складывается впечатление, что везде. И от этой боли мгновенно темнеет в глазах. Джихен – ему все же удалось приподняться на несколько сантиметров – валится обратно на асфальт, и только подоспевший вовремя Чиу предотвращает болезненное знакомство затылка с бетоном. Джихен, взглядом нащупавший Чиу сквозь тяжелую, плотную пелену, вымученно улыбается ему и с трудом поднимает руку, касается пальцами прохладной щеки.

Если это прикосновение станет последним в его жизни, то оно того стоило.

— Ты прощаешь меня?

Даже если ответ срывается с приоткрытых губ напротив, то до адресата не добирается, Джихен болезненно закашливается – и кашляет липкой вязкой кровью. Наверное, у него все внутренние органы всмятку; удивительно, как он вообще еще жив. Или Джихен просто-напросто преувеличивает, черт знает. Почему-то абсолютно плевать на собственное плачевное состояние, так плевать, что даже смеяться хочется; еще нигде и никогда Джихен не испытывал такого всепоглощающего, всепожирающего безразличия по отношению к себе. Все, что действительно его сейчас волнует, так это Чиу и его прощение. Но Джихен вырубается раньше, чем получает его.

Даже тут не свезло, блядь.

*  *  *

В палате светло, прохладно и пахнет… больницей? Где-то слева раздражающе пищит электрокардиограф. Состояние паршивое, голова болит, все тело ноет, его словно катком переехало. Ах, да.

Несколько раз он приходит в себя, но ненадолго, и проваливается обратно в бессознательность. Или в сон, Джихен не доктор, он не знает, как называется его состояние постоянного беспамятства с временными перерывами на бредовую бодрость. В этой бодрости больно, тошно и тоскливо, почему-то страшно одиноко, поэтому задерживаться совсем не хочется. Еще и врачи донимают бесконечными вопросами, болезненными уколами и мерзкими пилюлями.

Проходит несколько дней, прежде чем Джихен обретает способность трезво мыслить и внятно говорить. Он неохотно подставляется по грубые прикосновения врачей и медсестер, глотает горькие пилюли пачками, много спит и пьет бесчисленное количество воды. А когда не спит, то думает о Чиу. Почему ты все еще не навестил меня? Почему не пришел? Неужели история с тюрьмой повторяется? Но ведь в этот раз все иначе? Или это только для меня все иначе?

Мысли – тяжелые, мрачные, тоскливые – мешают процессу выздоровления. Лечащий врач с сединой в иссиня-черных волосах не понимает, почему его пациент не идет на поправку, и недоуменно разводит руками, когда общается с братом Джихена [отец его так и не навестил]. А Джихен целыми днями лежит и безынтересно разглядывает однообразный серый пейзаж за окном. Неужели это действительно конец?.. Джихен медленно, но верно смиряется с этой мыслью, оттого собственным глазам поверить не может, когда в утренней полудреме обнаруживает Чиу. Он, примостив голову на предплечьях, спит на его кровати. Джихен тупо моргает несколько раз, силясь прогнать наваждение, но Чиу не исчезает. Он настоящий – живой, здоровый, сидящий совсем рядом. Протяни ладонь – и коснешься пальцами.

И Джихен не сдерживается – тянется к нему, как металл к магниту, зарывается пальцами в жестких белых волосах, гладит их, медленно перебирает. Чиу просыпается, сонно открывает глаза, и Джихен кривит губы в улыбке.

— Ты пришел. 

[NIC]Song Jihyun[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/9jTiMxR.jpg[/AVA] [LZ1]СОНГ ДЖИХЕН, 20 y.o.
profession: снова, блядь, старшеклассник; [/LZ1][SGN][/SGN][STA]i must confess that i feel like a monster[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-12-01 17:23:34)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » ты докричался до меня из самого ада


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно