полезные ссылки
лучший пост от сиенны роудс
Томас близко, в груди что-то горит. Дыхание перехватывает от замирающих напротив губ, правая рука настойчиво просит большего, то сжимая, то отпуская плоть... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
eva /

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » ride or die. remember how we first met?


ride or die. remember how we first met?

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.imgur.com/gYEC4Vi.png
// nowadays
la; oh, you remember; february '17;
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
THOMAS FLETCHER & SIENNA RHODES
«let's burn this car» — he said. she smiled. «let's burn it all» — she thought.

[AVA]https://i.imgur.com/ynMliNc.png[/AVA]

Отредактировано Sienna Rhodes (2021-11-18 01:00:30)

+8

2

//

«Эта пластиковая сука из Майами обошла Адель в номинации»
«Её продюсер просто дал на руки организаторам»
«А я слышал, что она отсосала крупному инвестору CBS»
«Митч, как думаешь, Шон появится?» — Митч держит ухмылку, направляя камеру на красную ковровую дорожку Стэйплс-центра перед собой и поворачивается к двум другим репортерам.
«После того скандала? На дворе не 15-й, Ронни, феминистки его с потрохами сожрут»

Шум многочисленных перешептываний репортеров смешивается с разговорами сотни рабочих и звуком подъезжающих ко входу автомобилей. Он практически не слышен за плотно прикрытыми дверьми длинных черных лимузинов, но до пассажирских сидений этого что-то доносится особенно хорошо. Часть официально приглашенных представителей прессы расположилась за темным массивным ограждением напротив такой же темной стены, украшенной большими черными рамами с пустотой вместо фотографий внутри и красной ковровой дорожки, отделяемой от превалирующего матового тела стены лишь внушительными по высоте белыми плинтусами формата старых римских колонн. Часть осталась на входе, и подхватывает доносящиеся воздушно-капельным путем сплетни быстрее, чем грипп. Пропустить мимо ушей историю о многомиллионном отсосе практически невозможно.

Жевательная резинка перекатывается во рту за нескрываемой ухмылкой от услышанного. Иден тоже это улавливает, поправляя бабочку у горла и проводит рукой по волосам, оценивающе рассматривая свой внешний вид в отражении потухшего экрана айфона. Твой рот становится популярнее тебя самой. — Не поворачиваясь ко мне лицом, застегивает пуговицы на своем фиолетовом пиджаке.
Длинные ногти ползут по голому бедру вверх, отбросив часть медного платья, расшитого пайетками, на разрезе, и приятно царапают кожу под растянутую на губах улыбку.
— Они забудут о нем, как только увидят твой блестящий пидорский пиджак. — Язвлю в ответ. Он знает, что я не стала бы сосать Джерри, даже если бы взамен он предложил мне десять статуэток вместо одной.
Рот Сиенны Роудс так и остался нетронутым.
Организаторам просто было выгодно добавить в номинацию кого-нибудь, кто был у всех на слуху. Канье сорвало крышу от биполярного расстройства, Адель и так взяла бы большую часть номинаций, Бейонсе медленно, но верно начинала раздражать частотой своих упоминаний на премии, остальные не были никому интересны. Им нужно было шоу. Кто-то, за кем последует шлейф скандалов и обсуждений. Как выяснилось, представлять, как бывшая жертва насилия заглатывает девятнадцати сантиметровый эрегированный хуй для публики оказалось занятием куда более приятным, нежели прослушивать отсылки на абьюз в её новом зарекомендовавшем себя альбоме — а лучше номинанта для премии «Грэмми» и не придумаешь. На фоне растоптанной репутации Шона и грязных сплетен о номинировании, Сиенна Роудс сияла ярче всех софит.

Митч, Митч, она уже здесь. Снимай. — Камеры сверкают, когда я выхожу из лимузина, слегка поправляя платье на ноге и стягивая оставшуюся его часть с сидения вниз. Иден обходит автомобиль, помогая мне сдвинуться вперед и расправляет подол на дорожке, после выходя впереди меня, чтобы указать первую точку для фотосъемки, на которой мне предстоит зафиксироваться.

Сиенна!
Сиенна, посмотрите сюда!
Вы выглядите прекрасно! — Кричат папарации, когда мы проводим фотоотчет с дорожки.

Журналистка местного телеканала протягивает микрофон вперед, направляя его на мое лицо и задает несколько вопросов перед тем, как я продвинусь дальше, вдоль толпы.
На вас платье из последней коллекции?
— Да, это Эли Сааб.
Вы взволнованы по поводу основной части мероприятия?
— Нет, я совершенно не волнуюсь. Я здесь, чтобы просто провести вечер в приятной компании.
Говоря о компании.. Буквально вчера вас заметили выходящей из ресторана «Нобу» в сопровождении Тимоти Шаламе. Как вы прокомментируете эту новость? — улыбаюсь, глядя в лицо журналистке. У неё зеленые глаза — ни грамма мыслей о том, что все это — хорошо спланированный пиар.
— Хорошего вечера. — Ухожу от вопроса, красиво улыбаясь в камеру напоследок и удаляюсь в зал, где через двадцать минут состоится церемония награждения.

Ещё через пятнадцать Твенти Уан Пайлотс снимут брюки на сцене, когда возьмут лучший поп-дуэт. Мне достанется статуэтка за лучший голливудский отсос.

// later

Шаламе приедет? — Марта держит в руках несколько шотов, пронося их через толпу в мерцающем голубом цвете с максимально приглушенным светом к остальным и пытается перекричать музыку. Я движусь за ней, обходя знакомые лица и проверяю высвечивающиеся уведомления на телефоне. От его менеджера ничего.
— Он на кастинге. Пробуется на главную роль в каком-то историческом фильме. — На самом деле, мне плевать, где он. Несколько поцелуев на публику, отснятый для медиа материал и каждый волен делать то, что он хочет — по крайней мере, на эти пару недель.

Несколько шотов залпом за победу на премии. Иден толкает тост, Мартин спорит по телефону с какой-то знакомой, пытаясь перекричать музыку и понять, в какой части зала она находится, Марта листает мемы с лицом Шона, попавшем на первые полосы прессы, выходя из стрипбара в ту же ночь, когда я получила свою первую статуэтку. Диджей включает мой победный трек, когда мы продвигаемся на танцпол. Яркие голубые блики падают на тела, Иден закручивает меня в танце, а потом теряется в толпе незнакомых лиц.
От алкоголя все слегка плывет. Зрачки мутнеют — закрываю глаза, отдаваясь моменту. Руки переплетаются над головой, медленно спускаясь по волосам и касаются плеч, опускаясь черными ногтями на талию. Платье скатывается на бедрах от ритмичных движений. Впереди светлые волосы и незнакомое лицо, но в танце с ним я не заинтересована. Отворачиваюсь, слегка проталкиваясь в толпу и замираю, когда перед лицом вспыхивает зажигалка. Желтый свет смешивается с голубым, загораясь в глазах обоих.

«Привет» — чувство оцепенения на несколько секунд не позволяет мне начать разговор. Я молча рассматриваю его лицо, не понимая природу испытываемого ощущения. Где я могла видеть его раньше? Он из местных? Да вряд ли. Черт.

Что за унылое дерьмо играет, кто-то умер? — На фоне проигрывается припев моей песни, смешанной с миксом другого хита. Я улыбаюсь, слегка убирая взгляд вниз, а затем пронзительно смотрю вперед и опускаю ладонь на его плечо, нарушая личное пространство и произношу на ухо отчетливо:
— Моя компания на этот вечер. — Отстраняясь и слегка оборачиваясь в сторону. На моей талии руки кого-то третьего.
[AVA]https://i.imgur.com/ynMliNc.png[/AVA]

Отредактировано Sienna Rhodes (2021-11-30 21:24:04)

+5

3

- Томми, блять, я не могу впрягаться за тебя. Я не могу рекомендовать тебя, - масленный палец ткнул в воротник черного пиджака, оставляя круглый темный след на черной ткани. Флетчер опустил полу-пьяный взгляд и зло дернул ртом, заметив пятно. Итальянский ресторан для своих на узкой улице открылся в семь вечера и до девяти здесь невозможно поесть внутри, если не знаешь хозяина. Столы снаружи забиты, в зале пусты кроме одного. Их владелец сидит напротив и тычет в его пиджак.
- Просто итальянцы не бухают, Вито, - они, блять, только жрут. Флетчер ухмыльнулся, сглаживая раздражение от испачканной ткани коротким глотком паршивого вискаря, который падал в горло теплой жижей. - А я из Англии.
- Завали ебало, - буднично отозвался его контакт, который любезно предоставил Реджи. Этому контакту Флетчер торчал триста штук второй раз. Первые уже закрыл с процентом. - Думаешь, сделал ходку, самый умный стал? - он махнул толстому нигеру. Тот мигом принес к столу жирную жопу, подавая Вито футляр, откуда тот неторопливо выбрал сигару, задумчиво перебирая их пальцами секунд так десять. Они, блять, все до одной одинаковые. - Или мне твоей шлюхе соболезнования принести?

Ладонь хлопнула по столу раньше, чем последняя буква последнего слова отпечаталась в воздухе. Вилка свалилась вниз, звеня по коричневой плитке, а следом упала рюмка. Стеклянное крошево хрустнуло под подошвой. Флетчер поднялся на ноги, врезаясь в край стола и сжимая зубы так сильно, что горло стащило спазмом. Этот, блять, пидрила Вито знал, на что давить. Его острая самодовольная рожа плыла перед глазами. В видении сквозь морок пьяного бреда Том уже схватил столовый плоский нож и медленно продавил глазницу напротив, наблюдая, как под тупым металлом лопается яблоко. Будь ебучий нож острее - наблюдал бы, как падает кровавый шмат языка, которым сучий макаронник только что сказал это говно. Падает прямо в жирную лапшу. После поставил бы тарелку со свежим мясом на пол и заставил Вито жрать с пола, как грязную собаку. Вылизать керамику до чиста. И похуй, что языка больше нет.

Флетчер не сделал ничего. Под правой рукой расплывалось бурое пятно: случайно отколол кусок тарелки, и тот вошел в ладонь. Боли нет. Чувствительность потерял месяц назад, и та никак не возвращалась. Думать, пропала навсегда или нет, ему некогда. Он поднял раненную ладонь, посмотрел на нее, не понимая, его это рука или нет. Схватил кристально-белую салфетку и приложил к порезу. Вито все это сидел напротив с той же беспечной рожей. Толстый нигер давно направил пистолет ему в висок, Флетчер еще не понял это. Повернув голову, он увидел черное пустое дуло и открыл рот, чтобы сказать «стреляй», но вместо этого молча рухнул обратно на стул, повесив на грудь вдатую голову и сверля пустыми глазами вымазанную собственной кровью столешницу.

- Вот и молодец, - Вито выдохнул дым ему в лицо, накручивая на вилку лапшу. - Будет тебе место, тот же док. Найдешь Мэнни…Марти. Блять, как зовут того жирного кретина? - кинул он нигеру. Тот убрал пистолет за пояс и назвал имя. - Точно, вот его. Все, пиздуй отсюда, весь аппетит испортил, - он лениво кинул кучу салфеток на кровь, прикрыв ее вместе с отколотой тарелкой. Флетчер махнул над столом здоровой рукой, ища рюмку, но вспомнил, что та разлетелось по полу. Вдохнул чужой дым. Лучше бы этот негр его ебнул.

Поднявшись, он протянул неловко замотанную салфеткой выпачканную в крови руку. Вито усмехнулся, вздохнул и поднялся следом, ответив рукопожатием, и промокнул ладонь протянутым полотенцем.

- Брось бухать, Томми, - кажется, он хотел сказать еще что-то, но вместо этого брезгливо кивнул на пиджак Флетчера. - И что это за хуйня? Сходи к портному, - Флетчер усмехнулся и, попрощавшись, хлопнул дверью, одернув болтавшуюся на плечах ткань. За последний месяц он болезненно высох, на затылке расползлась седина, скулы ввались. Остались только глаза и звериный голод в них. На собственное лицо он старался не смотреть, избегая отражений, как огня. Не помнил, когда последний раз во рту было что-то, кроме алкоголя. От запаха ебаной лапши, фарша и сыра его мутило. Он выпал на улицу, смахнул со лба холодный пот и, задержав руку на лице, перевел ее на горло, бесполезно ища нож, который никак не мог вытащить. Ребристое лезвие прямо в трахее, но он почему-то все еще ходит, пьет и разговаривает. Протащившись двадцать метров вперед до брошенной на тротуаре тачке, он распахнул дверь синего понтиака и упал на переднее сидение. Черно-белая реальность смазалась до серого пятна. Он рассеяно кивнул другу за рулем.
- Есть варик с Вегасом, - голос выдернулся его из транса. Они говорили минут десять, а Флетчер не помнил, о чем именно.
- Поехали, - сегодня он запрется в номере, налакается, как последняя свинья, и к утру будет стоять в доках, как ни в чем не бывало. Ни одна сука ничего не поймет. Ни одна сука не посмеет принести ему ебаные соболезнования.

Спустя неделю они и правда были в Вегасе. Синий понтиак брошен на паркинге.

- У тебя есть какой-нибудь пидорский пиджак? - Сидни бросил на стол запакованный в вакуум стафф и развалился на диване перед плоским телеком. Номер на девятом этаже выходил на груду разноцветных неоновых зданий. Фальшивая Эйфелева башня отлично подходила настроению.
- Только обычный, - Флетчер вскрыл круглый пузырек, вытряхнув на ладонь два колеса вместо одного, но решил, что так лучше. Жрал их вместо вискаря заглушить тревогу.
- Так найди пидорский. И сходи к барберу - пусть тебя по-пидорски подстригут. Сойдешь за своего, - друг раскатал в пальцах коричневый табачный лист и, похлопав по карманам, спросил зажигалку. В номере пахло травой.
- Возьму твой, - усмехнулся и бросил тяжелый стертый прямоугольник Зиппо, внутри замерло странное чувство. По какой-то тайной причине стоит хоть раз за последнее время озаботиться внешним видом. К удаче Сидни обожал брендовые шмотки так сильно, что спускал на них половину бабла, за которое рисковал сгнить в тюрьме. Щетину еще сбрить. С щетиной он похож беженца с Ирландии.
- Вернемся, займусь тачкой, - металлическая крышка щелкнула, щелкнул кремень. Пламя облизало скрученный лист, Сид затянулся. Плотный дым повис в центре комнаты. Флетчер протянул руку, забирая блант и затягиваясь следом. Это не его тема. Он посмотрел за окно сквозь мутные белки и откинулся на диван, провалившись затылком в спинку и закрывая глаза, лишь бы не видеть этого дерьма. Рот все еще глотал тот же воздух.

Все это не его тема.

- Не трогай тачку, понял? - разлепив правое веко, он нашел лицо друга в комнате. - Я сам.
Сидни протянул руку и забрал блант себе. Посмотрел в ответ с пару долгих секунд, хмыкнул и втянул дым. Трава отличная, крепко забита, и должно хорошо подкрыть, но им обоим похуй.
- Как хочешь, - он закинул ноги на стол.

С пиджаком не наебал. Почти. Не слишком пидорский снаружи, но с пижонской фиолетовой подкладкой внутри. В полутьме сойдет за черную. Синева под глазами сойдет за тень, сухое лицо сойдет за хищное, мертвый взгляд - за пьяный. А вот эта кукла напротив - за компанию. Он схватил ее руку, вытаскивая из чужих, как добычу. Какая разница, кто ты и кто я, мы сдохнем и все сдохнут. Еще раз прошелся по пластику ее разгоряченного лица. Такое не должно знать жалости, ей на все похуй. Отлично. Ее компания мертва, его тоже. Чем не судьба? Судя по мокрым волосам, она любит танцевать. Судя по глянцевой обертке - любит слишком пидорские пиджаки и прически. При себе только отвращение к себе и немного безумия, но не того - веселого - как с клубного колеса, а разрушительного и темного. «Свали», - махнул он рукой назад типу в толпе. В черно-красном спектре зала его рожей можно пугать. Он подтащил ее к себе за бар. - Я твоя компания, - выдохнул ей на ухо Флетчер вместе с дымом, прокидывая руку за ее спину и хватаясь пальцами за край стойки. - Моя мертва тоже, мне не с кем выпить. Это все, что мне нужно, -  «я не буду к тебе лезть», договорил он жестом, отодвинув корпус. Ебаться хотелось меньше всего. - Что ты пьешь?

«Здесь не курят», - говорит бармен, отметив взглядом тлеющую сигарету. Флетчер ткнул в пустую рюмку обугленный фильтр и попросил повторить. Его новая компания чем-то довольна.

- Эти награды все куплены, - Флетчер кивнул на крутившийся в экране логотип музыкальной премии. - Весь вечер слушаю, кто и как заплатил.

Почему ее лицо смутно знакомо, будто видел его не раз? В толпе, в плоском телеке номера или на огромном билборде вдоль широко бульвара, по которому попал сюда. Показывают номинантов, посмотрел на экран. «Сиенна Роудс». Воткнув ладонь свежим шрамом в столешницу сильнее, он наклонился ниже, почти вжав ее стойку и с удовольствием находя себя неприятным.

- Сиенна, - посмотрел на нее с вопросом - Сиенна? Да, она Сиенна. Вот это совпадение. На лице расползлось слепое торжество. Забавным образом к нему за стойку уныния и поминок счастливой жизни залетела вот эта известная жопа, а он ее за награды просвящает. Он схватил рюмку и посмотрел на ее рот, разглядывая ее губы дольше, чем надо. - Нужен тост, - пить просто так заебало. Нависая над ее лицом и держа в пальцах холодное стекло, Флетчер хватился с ее слегка поплывшим, но все еще пронзительным взглядом. Жалит оголенным проводом.  Ему казалось что он может влезть своими зрачками в глубину ее, касаясь останков души и вытаскивая оттуда скрытый смысл этого бестолкового мракобесия, на которое попал. - Сиенна, тебе есть что отмечать? - самая блядская улыбка из скупого набора ухмылок исказила лицо. Ту историю про отсос слышал даже он.

Отредактировано Thomas Fletcher (2021-11-22 17:56:47)

+3

4

«but i know, and you know that you love the sound, we run the town
now you're tryna come around, so come around»

Синий мешается с красным. Меркнет где-то у стойки, падая осадком горизонтальных голубых линий в стиле киберпанка и расплывается глубоким черным вокруг. Из всего разнообразия красного осталась лишь слабая тень — тонкая пафосная надпись над баром, из тех, что видно издалека и не особо бросающихся при первом взгляде в общей картине зала. Шесть синих шотов в ряд попадают в фокус, загораясь от прикосновения слабого пламени на небольшой зажигалке. Он подтаскивает меня к самому краю, как куклу — в окутывающей полутьме его глаза горят не хуже егермайстера.
«Что тебе нужно от меня?» — Сознание бьет по ногам, тормозя на одной второй трассы.
«Что в тебе такого, что кажется безумно знакомым?» Интерес теплится на запястьях, поднимаясь к локтям и ключицам легким напряжением. Глаза прицельно смотрят вперед, натягивая струны неподдельного интереса. Радужка блуждает в узоре в поисках ответа. Тень от бара ляжет самой сахарной ухмылкой из множества вариантов тех, с которыми ты вскоре познакомишься. Ответ где-то близко, и он проще, чем ты думаешь — ты ведь и сам так и не понял, что во мне нашел? Тело вязнет ближе, как магнит к игле, не сумев совладать с силой притяжения.
Я в тебе.
   Это я в тебе.
Я в тебе.

Маникюр царапает угол опоры под сводный анализ увиденного. Взгляд оценивает все «за» и «против», я не стесняюсь. (Ты это переживешь). Пытаюсь понять, насколько сильно ты стоишь моего времени. А ты его стоишь? Интерес говорит «да, в тебе что-то есть», рациональность выедает его без остатка, в качестве шанса оставляя лишь этот вечер и место для удивления. Так чем ты удивишь?
Его темный пиджак отдает выбивающимся из образа глянцем. Попытка вписаться в окружающую среду провалена, но, несмотря на это, он ему все же идет.
Рука с любопытством опускается на темный лацкан его пиджака, поправляя под бессловное обещание, которое он вскоре сам же нарушит. Сейчас это меня устраивает. Последнее, что мне нужно — крутиться с кем-то у всех на виду, попадая под прицелы папарацци самым исковерканным образом. Однодневные интрижки чреваты неприятными последствиями. Шаламе — птица достаточно высокого полета, чтобы её упустить.
Незнакомец где-то ниже — Между нами исключительно бессознательный интерес. Я просто хочу понять его больше.
(Это всё)

В ночь с шестого на седьмое, рот Сиенны Роудс вновь останется нетронутым и после тонны осевших в глотке слухов её это более, чем устроит. Никакого секса, никакого намека на что-то продолжительное — и абсолютно ничего лишнего.
Исключительно не самая худшая компания в лице друг друга, застрявшая вместе на одну очень длинную ночь.
Так расскажи мне о себе то, что больше не расскажешь никому, а я никогда не вспомню.
Я допью до дна всё, что смогу (из тебя) выпить.
В свете голливудских софит так пусто.

Губы зависли напротив с интересом. Тонкие пальцы ищут опору за спиной в синхроне с его плотным сцеплением у края стойки.
— Дайкири. — Чистое любопытство к тому, на сколько мы здесь застряли. Сколько Сиенн Роудс готов потянуть его карман? Рука не опускается ниже, но взгляд подводит немой итог: «Давай посмотрим». Уходит в сторону на легкой ухмылке и выцепляет за многочисленными выставленными в несколько рядов бутылками длинное жилистое тело в сливающейся со стойкой униформе и настойчиво просит его обратить на себя внимание. Зрачки заметно мутнеют в не озвученном предложении: Спроси у меня, чего я хочу.
Бармен протирает стол, поправляя ворот рубашки и приближается, упираясь ладонями в стойку и слегка нависая над ней в ожидании.
Хотите что-нибудь заказать? — Хороший мальчик, падает к ноге и ждет, пока ему озвучат команду. Отличный сервис.
Моя компания наклонятся ближе к стойке, сокращая небольшое расстояние между нами и берет эту привилегию на себя.
Мне не нравится, я добавляю:
— ..И несколько «пылающих Ламборгини». — Шоты за моей спиной все ещё привлекают внимание и мне хочется попробовать. Палец указывает на синие стопки, стоящие по горизонтали. Зрачки зеркалят небольшие искры пламени — плевать, если он не захочет их пить. Бармен отталкивается от опоры под собой и разворачивается, исчезая в самом дальнем углу своего рабочего места, чтобы достать ром и несколько сиропов. Возвращается уже с горючим, моя компания на вечер пытается рассуждать о премиях, на которых вряд ли когда-либо был. Это забавляет.

Я складываю руки на груди аккурат в момент нашего сближения, слегка отстраняясь, но мне всё ещё интересно, чем это кончится.
— Не все. — Серьезный взгляд мешается с твердостью голоса. Содержимое шота скрывается за цепким движением пальцев и висит в воздухе вместе со стеклом, когда он предлагает озвучить тост. Тянет в иронию, но он вряд ли поймет весь юмор ситуации, не зная почвы. — Некоторые использовали рот вместо денег. — Губы расплылись в едкой улыбке: легенда жива, как никогда. — В Голливуде много талантливых людей. — Никто не уточнял, в чем именно.
— Я получила свой первый «Грэмми» за это унылое дерьмо. Чем похвастаешься ты? — За ритмичным битом не слышно звук соприкасающегося стекла, но ракурс со стороны этой части бара показывает весьма отчетливую картину. В моей компании плюс один: Марта увлечена разговором с длинноволосой брюнеткой, Мартин увлечен её третьим размером, Иден молча распивает свой пидорский красный Космополитен на танцполе. Мы несколько часов здесь, каждый выпил достаточно — уже плевать, чей это был праздник, все скоро разойдутся.
Перспектива закончить вечер так мне не улыбнулась.

Перебиваю его на куске какой-то недосказанной им же фразы: — Давай уйдем отсюда. — Второй час ночи. Здесь есть какие-нибудь открытые рестораны? Я хочу стейк. Ловлю себя на мысли, что так и не произнесла это вслух, поэтому повторяю.
— Я хочу стейк. — Твоя компания все равно мертва, так что тебе терять?

Из поля зрения все равно исчезну быстрее, чем ты успеешь опомниться.

Отредактировано Sienna Rhodes (Вчера 12:36:44)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » ride or die. remember how we first met?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно