Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » ride or die. remember how we first met?


    ride or die. remember how we first met?

    Сообщений 1 страница 19 из 19

    1

    https://i.imgur.com/gYEC4Vi.png
    // nowadays
    ny - vegas - la; oh, you remember; february '17;
    - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
    THOMAS FLETCHER & SIENNA RHODES
    «let's burn this car» — he said. she smiled. «let's burn it all» — she thought.

    [AVA]https://i.imgur.com/ynMliNc.png[/AVA]
    [SGN][/SGN]

    Отредактировано Sienna Rhodes (2022-02-18 18:36:15)

    +11

    2

    //

    «Эта пластиковая сука из Майами обошла Адель в номинации»
    «Её продюсер просто дал на руки организаторам»
    «А я слышал, что она отсосала крупному инвестору CBS»
    «Митч, как думаешь, Шон появится?» — Митч держит ухмылку, направляя камеру на красную ковровую дорожку Стэйплс-центра перед собой и поворачивается к двум другим репортерам.
    «После того скандала? На дворе не 15-й, Ронни, феминистки его с потрохами сожрут»

    Шум многочисленных перешептываний репортеров смешивается с разговорами сотни рабочих и звуком подъезжающих ко входу автомобилей. Он практически не слышен за плотно прикрытыми дверьми длинных черных лимузинов, но до пассажирских сидений этого что-то доносится особенно хорошо. Часть официально приглашенных представителей прессы расположилась за темным массивным ограждением напротив такой же темной стены, украшенной большими черными рамами с пустотой вместо фотографий внутри и красной ковровой дорожки, отделяемой от превалирующего матового тела стены лишь внушительными по высоте белыми плинтусами формата старых римских колонн. Часть осталась на входе, и подхватывает доносящиеся воздушно-капельным путем сплетни быстрее, чем грипп. Пропустить мимо ушей историю о многомиллионном отсосе практически невозможно.

    Жевательная резинка перекатывается во рту за нескрываемой ухмылкой от услышанного. Иден тоже это улавливает, поправляя бабочку у горла и проводит рукой по волосам, оценивающе рассматривая свой внешний вид в отражении потухшего экрана айфона. Твой рот становится популярнее тебя самой. — Не поворачиваясь ко мне лицом, застегивает пуговицы на своем фиолетовом пиджаке.
    Длинные ногти ползут по голому бедру вверх, отбросив часть медного платья, расшитого пайетками, на разрезе, и приятно царапают кожу под растянутую на губах улыбку.
    — Они забудут о нем, как только увидят твой блестящий пидорский пиджак. — Язвлю в ответ. Он знает, что я не стала бы сосать Джерри, даже если бы взамен он предложил мне десять статуэток вместо одной.
    Рот Сиенны Роудс так и остался нетронутым.
    Организаторам просто было выгодно добавить в номинацию кого-нибудь, кто был у всех на слуху. Канье сорвало крышу от биполярного расстройства, Адель и так взяла бы большую часть номинаций, Бейонсе медленно, но верно начинала раздражать частотой своих упоминаний на премии, остальные не были никому интересны. Им нужно было шоу. Кто-то, за кем последует шлейф скандалов и обсуждений. Как выяснилось, представлять, как бывшая жертва насилия заглатывает девятнадцати сантиметровый эрегированный хуй для публики оказалось занятием куда более приятным, нежели прослушивать отсылки на абьюз в её новом зарекомендовавшем себя альбоме — а лучше номинанта для премии «Грэмми» и не придумаешь. На фоне растоптанной репутации Шона и грязных сплетен о номинировании, Сиенна Роудс сияла ярче всех софит.

    Митч, Митч, она уже здесь. Снимай. — Камеры сверкают, когда я выхожу из лимузина, слегка поправляя платье на ноге и стягивая оставшуюся его часть с сидения вниз. Иден обходит автомобиль, помогая мне сдвинуться вперед и расправляет подол на дорожке, после выходя впереди меня, чтобы указать первую точку для фотосъемки, на которой мне предстоит зафиксироваться.

    Сиенна!
    Сиенна, посмотрите сюда!
    Вы выглядите прекрасно! — Кричат папарации, когда мы проводим фотоотчет с дорожки.

    Журналистка местного телеканала протягивает микрофон вперед, направляя его на мое лицо и задает несколько вопросов перед тем, как я продвинусь дальше, вдоль толпы.
    На вас платье из последней коллекции?
    — Да, это Эли Сааб.
    Вы взволнованы по поводу основной части мероприятия?
    — Нет, я совершенно не волнуюсь. Я здесь, чтобы просто провести вечер в приятной компании.
    Говоря о компании.. Буквально вчера вас заметили выходящей из ресторана «Нобу» в сопровождении Тимоти Шаламе. Как вы прокомментируете эту новость? — улыбаюсь, глядя в лицо журналистке. У неё зеленые глаза — ни грамма мыслей о том, что все это — хорошо спланированный пиар.
    — Хорошего вечера. — Ухожу от вопроса, красиво улыбаясь в камеру напоследок и удаляюсь в зал, где через двадцать минут состоится церемония награждения.

    Ещё через пятнадцать Твенти Уан Пайлотс снимут брюки на сцене, когда возьмут лучший поп-дуэт. Мне достанется статуэтка за лучший голливудский отсос.

    // later

    Шаламе приедет? — Марта держит в руках несколько шотов, пронося их через толпу в мерцающем голубом цвете с максимально приглушенным светом к остальным и пытается перекричать музыку. Я движусь за ней, обходя знакомые лица и проверяю высвечивающиеся уведомления на телефоне. От его менеджера ничего.
    — Он на кастинге. Пробуется на главную роль в каком-то историческом фильме. — На самом деле, мне плевать, где он. Несколько поцелуев на публику, отснятый для медиа материал и каждый волен делать то, что он хочет — по крайней мере, на эти пару недель.

    Несколько шотов залпом за победу на премии. Иден толкает тост, Мартин спорит по телефону с какой-то знакомой, пытаясь перекричать музыку и понять, в какой части зала она находится, Марта листает мемы с лицом Шона, попавшем на первые полосы прессы, выходя из стрипбара в ту же ночь, когда я получила свою первую статуэтку. Диджей включает мой победный трек, когда мы продвигаемся на танцпол. Яркие голубые блики падают на тела, Иден закручивает меня в танце, а потом теряется в толпе незнакомых лиц.
    От алкоголя все слегка плывет. Зрачки мутнеют — закрываю глаза, отдаваясь моменту. Руки переплетаются над головой, медленно спускаясь по волосам и касаются плеч, опускаясь черными ногтями на талию. Платье скатывается на бедрах от ритмичных движений. Впереди светлые волосы и незнакомое лицо, но в танце с ним я не заинтересована. Отворачиваюсь, слегка проталкиваясь в толпу и замираю, когда перед лицом вспыхивает зажигалка. Желтый свет смешивается с голубым, загораясь в глазах обоих.

    «Привет» — чувство оцепенения на несколько секунд не позволяет мне начать разговор. Я молча рассматриваю его лицо, не понимая природу испытываемого ощущения. Где я могла видеть его раньше? Он из местных? Да вряд ли. Черт.

    Что за унылое дерьмо играет, кто-то умер? — На фоне проигрывается припев моей песни, смешанной с миксом другого хита. Я улыбаюсь, слегка убирая взгляд вниз, а затем пронзительно смотрю вперед и опускаю ладонь на его плечо, нарушая личное пространство и произношу на ухо отчетливо:
    — Моя компания на этот вечер. — Отстраняясь и слегка оборачиваясь в сторону. На моей талии руки кого-то третьего.
    [AVA]https://i.imgur.com/VbZML52.png[/AVA]
    [SGN][/SGN]

    Отредактировано Sienna Rhodes (2022-02-18 17:56:06)

    +7

    3

    - Томми, блять, я не могу впрягаться за тебя. Я не могу рекомендовать тебя, - масленный палец ткнул в воротник черного пиджака, оставляя круглый темный след на черной ткани. Флетчер опустил полу-пьяный взгляд и зло дернул ртом, заметив пятно. Итальянский ресторан для своих на узкой улице открылся в семь вечера и до девяти здесь невозможно поесть внутри, если не знаешь хозяина. Столы снаружи забиты, в зале пусты кроме одного. Их владелец сидит напротив и тычет в его пиджак.
    - Просто итальянцы не бухают, Вито, - они, блять, только жрут. Флетчер ухмыльнулся, сглаживая раздражение от испачканной ткани коротким глотком паршивого вискаря, который падал в горло теплой жижей. - А я из Англии.
    - Завали ебало, - буднично отозвался его контакт, которым поделился Реджи. Этому контакту Флетчер торчал триста штук второй раз. Первые уже закрыл с процентом. - Думаешь, сделал ходку, самый умный стал? - он махнул толстому нигеру. Тот мигом принес к столу жирную жопу, подавая Вито футляр, откуда тот неторопливо выбрал сигару, задумчиво перебирая их пальцами секунд так десять. Они, блять, все до одной одинаковые. - Или мне твоей шлюхе соболезнования принести?

    Ладонь хлопнула по столу раньше, чем последняя буква последнего слова отпечаталась в воздухе. Вилка свалилась вниз, звеня по коричневой плитке, а следом упала рюмка. Стеклянное крошево хрустнуло под подошвой. Флетчер поднялся на ноги, врезаясь в край стола и сжимая зубы так сильно, что горло стащило спазмом. Этот, блять, пидрила Вито знал, на что давить. Его острая самодовольная рожа плыла перед глазами. В видении сквозь морок пьяного бреда Том уже схватил столовый плоский нож и медленно продавил глазницу напротив, наблюдая, как под тупым металлом лопается яблоко. Будь ебучий нож острее - наблюдал бы, как падает кровавый шмат языка, которым сучий макаронник только что сказал это говно. Падает прямо в жирную лапшу. После поставил бы тарелку со свежим мясом на пол и заставил Вито жрать с пола, как грязную собаку. Вылизать керамику до чиста. И похуй, что языка больше нет.

    Флетчер не сделал ничего. Под правой рукой расплывалось бурое пятно: случайно отколол кусок тарелки, и тот вошел в ладонь. Боли нет. Чувствительность потерял месяц назад, и та никак не возвращалась. Думать, пропала навсегда или нет, ему некогда. Он поднял раненную ладонь, посмотрел на нее, не понимая, его это рука или нет. Схватил кристально-белую салфетку и приложил к порезу. Вито все это сидел напротив с той же беспечной рожей. Толстый нигер давно направил пистолет ему в висок, Флетчер еще не понял это. Повернув голову, он увидел черное пустое дуло и открыл рот, чтобы сказать «стреляй», но вместо этого молча рухнул обратно на стул, повесив на грудь вдатую голову и сверля пустыми глазами вымазанную собственной кровью столешницу.

    - Вот и молодец, - Вито выдохнул дым ему в лицо, накручивая на вилку лапшу. - Будет тебе место, тот же док. Найдешь Мэнни…Марти. Блять, как зовут того жирного кретина? - кинул он нигеру. Тот убрал пистолет за пояс и назвал имя. - Точно, вот его. Все, пиздуй отсюда, весь аппетит испортил, - он лениво кинул кучу салфеток на кровь, прикрыв ее вместе с отколотой тарелкой. Флетчер махнул над столом здоровой рукой, ища рюмку, но вспомнил, что та разлетелось по полу. Вдохнул чужой дым. Лучше бы этот негр его ебнул.

    Поднявшись, он протянул неловко замотанную салфеткой выпачканную в крови руку. Вито усмехнулся, вздохнул и поднялся следом, ответив рукопожатием, и промокнул ладонь протянутым полотенцем.

    - Брось бухать, Томми, - кажется, он хотел сказать еще что-то, но вместо этого брезгливо кивнул на пиджак Флетчера. - И что это за хуйня? Сходи к портному, - Флетчер усмехнулся и, попрощавшись, хлопнул дверью, одернув болтавшуюся на плечах ткань. За последний месяц он болезненно высох, на затылке расползлась седина, скулы ввались. Остались только глаза и звериный голод в них. На собственное лицо он старался не смотреть, избегая отражений, как огня. Не помнил, когда последний раз во рту было что-то, кроме алкоголя. От запаха ебаной лапши, фарша и сыра его мутило. Он выпал на улицу, смахнул со лба холодный пот и, задержав руку на лице, перевел ее на горло, бесполезно ища нож, который никак не мог вытащить. Ребристое лезвие прямо в трахее, но он почему-то все еще ходит, пьет и разговаривает. Протащившись двадцать метров вперед до брошенной на тротуаре тачке, он распахнул дверь синего понтиака и упал на переднее сидение. Черно-белая реальность смазалась до серого пятна. Он рассеяно кивнул другу за рулем.
    - Есть варик с Вегасом, - голос выдернулся его из транса. Они говорили минут десять, а Флетчер не помнил, о чем именно.
    - Поехали, - сегодня он запрется в номере, налакается, как последняя свинья, и к утру будет стоять в доках, как ни в чем не бывало. Ни одна сука ничего не поймет. Ни одна сука не посмеет принести ему ебаные соболезнования.

    Спустя неделю они и правда были в Вегасе. Синий понтиак брошен на паркинге.

    - У тебя есть какой-нибудь пидорский пиджак? - Сидни бросил на стол запакованный в вакуум стафф и развалился на диване перед плоским телеком. Номер на девятом этаже выходил на груду разноцветных неоновых зданий. Фальшивая Эйфелева башня отлично подходила настроению.
    - Только обычный, - Флетчер вскрыл круглый пузырек, вытряхнув на ладонь два колеса вместо одного, но решил, что так лучше. Жрал их вместо вискаря заглушить тревогу.
    - Так найди пидорский. И сходи к барберу - пусть тебя по-пидорски подстригут. Сойдешь за своего, - друг раскатал в пальцах коричневый табачный лист и, похлопав по карманам, спросил зажигалку. В номере пахло травой.
    - Возьму твой, - усмехнулся и бросил тяжелый стертый прямоугольник Зиппо, внутри замерло странное чувство. По какой-то тайной причине стоит хоть раз за последнее время озаботиться внешним видом. К удаче Сидни обожал брендовые шмотки так сильно, что спускал на них половину бабла, за которое рисковал сгнить в тюрьме. Щетину еще сбрить. С щетиной он похож беженца с Ирландии.
    - Вернемся, займусь тачкой, - металлическая крышка щелкнула, щелкнул кремень. Пламя облизало скрученный лист, Сид затянулся. Плотный дым повис в центре комнаты. Флетчер протянул руку, забирая блант и затягиваясь следом. Это не его тема. Он посмотрел за окно сквозь мутные белки и откинулся на диван, провалившись затылком в спинку и закрывая глаза, лишь бы не видеть этого дерьма. Рот все еще глотал тот же воздух.

    Все это не его тема.

    - Не трогай тачку, понял? - разлепив правое веко, он нашел лицо друга в комнате. - Я сам.
    Сидни протянул руку и забрал блант себе. Посмотрел в ответ с пару долгих секунд, хмыкнул и втянул дым. Трава отличная, крепко забита, и должно хорошо подкрыть, но им обоим похуй.
    - Как хочешь, - он закинул ноги на стол.

    С пиджаком не наебал. Почти. Не слишком пидорский снаружи, но с пижонской фиолетовой подкладкой внутри. В полутьме сойдет за черную. Синева под глазами сойдет за тень, сухое лицо сойдет за хищное, мертвый взгляд - за пьяный. А вот эта кукла напротив - за компанию. Он схватил ее руку, вытаскивая из чужих, как добычу. Какая разница, кто ты и кто я, мы сдохнем и все сдохнут. Еще раз прошелся по пластику ее разгоряченного лица. Такое не должно знать жалости, ей на все похуй. Отлично. Ее компания мертва, его тоже. Чем не судьба? Судя по мокрым волосам, она любит танцевать. Судя по глянцевой обертке - любит слишком пидорские пиджаки и прически. При себе только отвращение к себе и немного безумия, но не того - веселого - как с клубного колеса, а разрушительного и темного. «Свали», - махнул он рукой назад типу в толпе. В черно-красном спектре зала его рожей можно пугать. Он подтащил ее к себе за бар. - Я твоя компания, - выдохнул ей на ухо Флетчер вместе с дымом, прокидывая руку за ее спину и хватаясь пальцами за край стойки. - Моя мертва тоже, мне не с кем выпить. Это все, что мне нужно, -  «я не буду к тебе лезть», договорил он жестом, отодвинув корпус. Ебаться хотелось меньше всего. - Что ты пьешь?

    «Здесь не курят», - говорит бармен, отметив взглядом тлеющую сигарету. Флетчер ткнул в пустую рюмку обугленный фильтр и попросил повторить. Его новая компания чем-то довольна.

    - Эти награды все куплены, - Флетчер кивнул на крутившийся в экране логотип музыкальной премии. - Весь вечер слушаю, кто и как заплатил.

    Почему ее лицо смутно знакомо, будто видел его не раз? В толпе, в плоском телеке номера или на огромном билборде вдоль широко бульвара, по которому попал сюда. Показывают номинантов, посмотрел на экран. «Сиенна Роудс». Воткнув ладонь свежим шрамом в столешницу сильнее, он наклонился ниже, почти вжав ее стойку и с удовольствием находя себя неприятным.

    - Сиенна, - посмотрел на нее с вопросом - Сиенна? Да, она Сиенна. Вот это совпадение. На лице расползлось слепое торжество. Забавным образом к нему за стойку уныния и поминок счастливой жизни залетела вот эта известная жопа, а он ее за награды просвящает. Он схватил рюмку и посмотрел на ее рот, разглядывая ее губы дольше, чем надо. - Нужен тост, - пить просто так заебало. Нависая над ее лицом и держа в пальцах холодное стекло, Флетчер хватился с ее слегка поплывшим, но все еще пронзительным взглядом. Жалит оголенным проводом.  Ему казалось что он может влезть своими зрачками в глубину ее, касаясь останков души и вытаскивая оттуда скрытый смысл этого бестолкового мракобесия, на которое попал. - Сиенна, тебе есть что отмечать? - самая блядская улыбка из скупого набора ухмылок исказила лицо. Ту историю про отсос слышал даже он.

    [AVA]https://i.imgur.com/yzbcwOx.png[/AVA]

    Отредактировано Thomas Fletcher (2022-02-18 18:30:34)

    +5

    4

    «but i know, and you know that you love the sound, we run the town
    now you're tryna come around, so come around»

    Синий мешается с красным. Меркнет где-то у стойки, падая осадком горизонтальных голубых линий в стиле киберпанка и расплывается глубоким черным вокруг. Из всего разнообразия красного осталась лишь слабая тень — тонкая пафосная надпись над баром, из тех, что видно издалека и не особо бросающихся при первом взгляде в общей картине зала. Шесть синих шотов в ряд попадают в фокус, загораясь от прикосновения слабого пламени на небольшой зажигалке. Он подтаскивает меня к самому краю, как куклу — в окутывающей полутьме его глаза горят не хуже егермайстера.
    «Что тебе нужно от меня?» — Сознание бьет по ногам, тормозя на одной второй трассы.
    «Что в тебе такого, что кажется безумно знакомым?» Интерес теплится на запястьях, поднимаясь к локтям и ключицам легким напряжением. Глаза прицельно смотрят вперед, натягивая струны неподдельного интереса. Радужка блуждает в узоре в поисках ответа. Тень от бара ляжет самой сахарной ухмылкой из множества вариантов тех, с которыми ты вскоре познакомишься. Ответ где-то близко, и он проще, чем ты думаешь — ты ведь и сам так и не понял, что во мне нашел? Тело вязнет ближе, как магнит к игле, не сумев совладать с силой притяжения.
    Я в тебе.
       Это я в тебе.
    Я в тебе.

    Маникюр царапает угол опоры под сводный анализ увиденного. Взгляд оценивает все «за» и «против», я не стесняюсь. (Ты это переживешь). Пытаюсь понять, насколько сильно ты стоишь моего времени. А ты его стоишь? Интерес говорит «да, в тебе что-то есть», рациональность выедает его без остатка, в качестве шанса оставляя лишь этот вечер и место для удивления. Так чем ты удивишь?
    Его темный пиджак отдает выбивающимся из образа глянцем. Попытка вписаться в окружающую среду провалена, но, несмотря на это, он ему все же идет.
    Рука с любопытством опускается на темный лацкан его пиджака, поправляя под бессловное обещание, которое он вскоре сам же нарушит. Сейчас это меня устраивает. Последнее, что мне нужно — крутиться с кем-то у всех на виду, попадая под прицелы папарацци самым исковерканным образом. Однодневные интрижки чреваты неприятными последствиями. Шаламе — птица достаточно высокого полета, чтобы её упустить.
    Незнакомец где-то ниже — Между нами исключительно бессознательный интерес. Я просто хочу понять его больше.
    (Это всё)

    В ночь с шестого на седьмое, рот Сиенны Роудс вновь останется нетронутым и после тонны осевших в глотке слухов её это более, чем устроит. Никакого секса, никакого намека на что-то продолжительное — и абсолютно ничего лишнего.
    Исключительно не самая худшая компания в лице друг друга, застрявшая вместе на одну очень длинную ночь.
    Так расскажи мне о себе то, что больше не расскажешь никому, а я никогда не вспомню.
    Я допью до дна всё, что смогу (из тебя) выпить.
    В свете голливудских софит так пусто.

    Губы зависли напротив с интересом. Тонкие пальцы ищут опору за спиной в синхроне с его плотным сцеплением у края стойки.
    — Дайкири. — Чистое любопытство к тому, на сколько мы здесь застряли. Сколько Сиенн Роудс готов потянуть его карман? Рука не опускается ниже, но взгляд подводит немой итог: «Давай посмотрим». Уходит в сторону на легкой ухмылке и выцепляет за многочисленными выставленными в несколько рядов бутылками длинное жилистое тело в сливающейся со стойкой униформе и настойчиво просит его обратить на себя внимание. Зрачки заметно мутнеют в не озвученном предложении: Спроси у меня, чего я хочу.
    Бармен протирает стол, поправляя ворот рубашки и приближается, упираясь ладонями в стойку и слегка нависая над ней в ожидании.
    Хотите что-нибудь заказать? — Хороший мальчик, падает к ноге и ждет, пока ему озвучат команду. Отличный сервис.
    Моя компания наклонятся ближе к стойке, сокращая небольшое расстояние между нами и берет эту привилегию на себя.
    Мне не нравится, я добавляю:
    — ..И несколько «пылающих Ламборгини». — Шоты за моей спиной все ещё привлекают внимание и мне хочется попробовать. Палец указывает на синие стопки, стоящие по горизонтали. Зрачки зеркалят небольшие искры пламени — плевать, если он не захочет их пить. Бармен отталкивается от опоры под собой и разворачивается, исчезая в самом дальнем углу своего рабочего места, чтобы достать ром и несколько сиропов. Возвращается уже с горючим, моя компания на вечер пытается рассуждать о премиях, на которых вряд ли когда-либо был. Это забавляет.

    Я складываю руки на груди аккурат в момент нашего сближения, слегка отстраняясь, но мне всё ещё интересно, чем это кончится.
    — Не все. — Серьезный взгляд мешается с твердостью голоса. Содержимое шота скрывается за цепким движением пальцев и висит в воздухе вместе со стеклом, когда он предлагает озвучить тост. Тянет в иронию, но он вряд ли поймет весь юмор ситуации, не зная почвы. — Некоторые использовали рот вместо денег. — Губы расплылись в едкой улыбке: легенда жива, как никогда. — В Голливуде много талантливых людей. — Никто не уточнял, в чем именно.
    — Я получила свой первый «Грэмми» за это унылое дерьмо. Чем похвастаешься ты? — За ритмичным битом не слышно звук соприкасающегося стекла, но ракурс со стороны этой части бара показывает весьма отчетливую картину. В моей компании плюс один: Марта увлечена разговором с длинноволосой брюнеткой, Мартин увлечен её третьим размером, Иден молча распивает свой пидорский красный Космополитен на танцполе. Мы несколько часов здесь, каждый выпил достаточно — уже плевать, чей это был праздник, все скоро разойдутся.
    Перспектива закончить вечер так мне не улыбнулась.

    Перебиваю его на куске какой-то недосказанной им же фразы: — Давай уйдем отсюда. — Второй час ночи. Здесь есть какие-нибудь открытые рестораны? Я хочу стейк. Ловлю себя на мысли, что так и не произнесла это вслух, поэтому повторяю.
    — Я хочу стейк. — Твоя компания все равно мертва, так что тебе терять?

    Из поля зрения все равно исчезну быстрее, чем ты успеешь опомниться.

    [AVA]https://i.imgur.com/VbZML52.png[/AVA]
    [SGN][/SGN]

    Отредактировано Sienna Rhodes (2022-02-18 17:55:54)

    +6

    5

    Бит глушит и съедает ее голос. Ее помпезный выбор Флетчер еле расслышал, глядя на бармена со скепсисом: он это по губам прочитал? Как он блять понял, что ей надо. Холодное пламя искрится в глазах напротив, расцветая слабой идеей.

    А может «пылающий понтиак»?
    Рецепт простой: бензин, спички и самое крепкое отчаяние. Гореть будет охуенно. Уже видит, как. Сквозь транс лицо напротив медленно обретает четкость.

    - Хрен выговоришь, это не для пьяных людей. Ты слишком трезвая для той, кто победил, - сухо засмеялся он, выпустив стойку и отодвигаясь назад. Бармен достает бутылки. Уставший рассудок не схватит полную иронию ее ответа, только вывод - она глубже, как кажется.
    Чем похвастаешься ты? - спрашивает Сиенна Роудс. Она взяла грэмми.
    Хмурясь и все ещё глядя на ее рот Флетчер опрокинул рюмку. Спросил бы, что такое грэмми, да знает, что это. Все знают.
    Я не хвастаюсь, - стекло стукнуло по стойке. Он наклонил голову в ожидании немного вердикта. Нормальное хвастовство? Нравится?

    Хвастаться ему нечем, хорошим так точно. Она не представляет, как больно попала вопросом, когда его глупая издевка не задела совсем. Счет неравный, это злит.
    Сука.
    Интереса ради - если его член окажется внутри нее, можно ли сказать, что грэмми он тоже в некотором смысле взял? Или для этого обязательно участие ее рта?
    Губы дрогнут, не дойдя до усмешки. Ебаться все еще не тянет, плюс она все равно не даст. Он преследует ее взгляд, забираясь следом в толпу. Одна глянцевая девка болтает с другой, возле последней отирается парень, роняя слюну в ее сиськи. Роудс переводит внимание на пидора в фиолетовом пиджаке и бабским коктейлем. Это имел в виду Сид, когда советовал надеть пидорский? Сукин сын.

    Вот она точно хорошо отмечает, - он безучастно ткнул пальцем в компанию: телка-с-сиськами со второй попытки обняла за шею поклонника ее третьего размера, а тот целился ее засосать. - И тоже использует рот.
    Сиенна оборвала его скромные шансы оскорбить если не ее, то хотя бы ее знакомых. Флетчер поднял брови. Уйти отсюда? С ним?
    Идем, - второго предложения не нужно. За спиной остался недопитый ряд шотов, он обернулся. Можно забыть весь вечер, оставить лишь это пламя. Взгляд уперся в обтянутую тканью задницу перед ним. Стоит запомнить ее? Она его не запомнит. - Стейк, так просто? Я думал тебе другое нравится. Что-нибудь из сердца, - или «бычьи яйца». Вслух не озвучил.

    Они вышли в широкий холл с галереей ресторанов и шумом игровых автоматов вдалеке. Точно, Вегас. Флетчер сунул руку в карман, вынув стопку фишек.

    Стой, - схватил ее запястье, утягивая в сторону игорного зала. -  Проиграем их быстро, - поднял вверх фишки. Основную часть он уже проебал. Вегас истлеет за один вечер, светлеющее небо вытянет все краски этого дня, и он сохранится таким же черным, как и предыдущие. Но сейчас кажется ярким. - Ты удачлива, Сиенна Роудс?

    Он-то точно нет. Проснется и провалится в реальность, которая медленно снимет слой за слоем: срежет кожу, надорвет жилы, затем сердце, и в итоге оставит мертвый скелет. Скинув мясо в чашу весов, получит в обмен пакет грязной налички. Семьдесят процентов черного оружейного траффика в Англию идет из США. Всего четыре процента убийств приходятся на огнестрел - он почти весь запрещен, и купленный в штатах ствол, преодолев океан, растет в цене пятикратно. За глок возьмут до семи тысяч фунтов. Это гарантирует твою победу против парня с ножом, поэтому платить готовы. Пару месяцев назад статистика его заботила, как и заботил собственный моральный облик в глазах одного конкретного человека, но теперь плевать. Терять больше нечего. Одни ублюдки застрелят других ублюдков: какой-то сраный процент приходится на войны банд, он и забыл, какой. Вроде весь, все четыре. Какая нахуй разница, если он измерится купюрами и простыми числами. Три контейнера с шестью тачками, декларированные как тачки, потому что это действительно ебаные тачки, уплывут из порта ЛА. Под капотом и корпусом разобранные на запчасти стволы: от новых списанных узи до скупленного на оружейной ярмарке старья. Партия без запаса впритык, сколько обещал кредиторам. Никаких подвязок у больших чиновников - лишь надежда, что в каждой точке длинного пути все чудом не наебнется одной внеплановой проверкой. Самый тупой случай в его коллекции баек был про кенгуру. Таможня перевернула сухогруз от кормы до носа из-за слуха, мол на борту везут ебучих кенгуру. Кенгуру, еб вашу мать. А нашли четыре сотни банок из-под краски с кокаином.

    Было бы смешно, только канал сбыта намечен пунктирной линией, один бросок на удачу. На нем долг в триста косарей, примерно столько оставляет Роудс за уик-энд, примерно столько стоит сейчас его жизнь. Восемь фишек черного цвета, одна красного. Так скажи мне, Сиенна Роудс, насколько ты удачлива?

    В полутьме ресторана, узнав вокруг пару известных лиц, решит, что она не удачлива совсем. Потому что напротив ее лица - его.
    С порога заказав бутылку виски, меню не трогал. «Мне тоже самое», - отмахнулся Флетчер от официанта. Тот повернулся от Сиенны к нему и смотрел как блять на бога этого мира. Без умения так смотреть его не возьмут на работу в такое место. Без умения поставить тарелку тихо и незаметно, как самая осторожная крыса - тоже. Не слышал, как он подкрался, и дернулся с чужого внезапного присутствия.

    Дрессированный паренек в костюме, возможно, дороже, чем у него, выставит бутылку и стакан, красиво швырнет в стекло свежий лед и поднимет бутылку. Флетчер жестом покажет «стой».
    Он выдернул бутылку из рук обслуги, скрутив пробку, точно сидел в самом дешевом кабаке, и указал ленивым взглядом прочь - он тут ебаный бог. Скинул лед из стакана на пол, в пустой плеснул виски. Не пьет разбавленный. Нет смысла.

    - Тебе нравится? - спросил Флетчер, глядя она подносит вилку ко рту. Блять, когда все закончится - он займется мясом. Нахуй это дерьмо: нахуй ебучее оружие, нахуй ебучую мафию, нахуй штаты и его прошлое нахуй тоже. Пригород Лондона, небольшой павильон, продажа в заведения. Коровы, зеленые лужайки…стоп, коровы это к фермам. Да похуй, разберется потом. Это не сложно. Точно проще, чем возить контрабанду оружия. - В Берлине небольшое место, его лет двадцать держит один и тот же хозяин, аргентинец. Там длинные лавки на улице и столы такие, с красной скатертью в клетку, - он смотрел, как она жует чересчур внимательно. Обрисовал руками в воздухе квадрат, щурясь и вытаскивая из головы потертые кадры, где он был счастливым человеком и различал вкус во рту. - Это было лучшее мясо в моей жизни, - закончил Флетчер почти блаженно: воспоминания легли анестезией, но лицо быстро потемнело опять. - Я смотрю на это и уже знаю, что мне не понравится, - он кивнул в свою тарелку, к которой не притронулся. - Не пробую, что не понравится. Что понравится - вижу сразу, - взгляд уперся в ее лицо.

    Смотрел и думал, что рассказать больше нечего. Он не заканчивал университета, сразу увяз в семейном деле. В контабанде табачки.
    Сиенна, знаешь как провезти через Ла-Манш сигареты в мешках с цементом? Знаешь, как это прибыльно? Знаешь, что, пока ты лениво платишь за сожженный в твою честь ряд рюмок, чтобы тебе стало чуть менее скучно, баба на литовской границе, приматывая к потному телу блоки без акцизной марки, готова перетащить лишнюю пачку хоть в пизде, и дочь еще нашпиговать, лишь бы срубить пять евро сверху за ходку. Таких людей называют «мулы». Они просто падаль в твоем мире.

    За мысленным подбором тем для разговора внутри копился яд. Все дело в том, что Сиенна Роудс нихера не знает о жизни. Как и все в этом зале.

    - Я из Англии, - а то она по акценту не поняла. - Поспорил со старшим братом, что заработаю тут больше, чем он дома, - говорил непринужденно, но внутрь точно налили кипящий свинец.

    Этот диалог не важен, этот разговор ничего не стоит. Перед глазами горят другие слова.
    Знаешь, что парня в возрасте двадцати одного года застрелили после ссоры из-за долга за наркоту. Цена вопроса - пятьдесят баксов. Пришили на углу двух улиц моего родного города. Из пистолета, который выбрался за тысячу миль от штатов. Этот пистолет привез я.

    С другой стороны, если бы не я, ему могли вспороть глотку ножом. Подумай об этом.

    - Еще он мне сказал, что тут меня не пустят в «элитное», - слово вышло ядовитым. - общество. Что я вернусь разоренным домой. И умру одиноким дураком, - отбив каждое предложение коротким покачиваем стакана, Флетчер опрокинул содержимое и посмотрел в ее лицо в который раз. - Сюда я уже попал, и ем с тобой стейки.

    Говорил, что не хвастается. Получается, лгал.

    [AVA]https://i.imgur.com/yzbcwOx.png[/AVA]

    Отредактировано Thomas Fletcher (2022-02-18 18:30:23)

    +5

    6

    Синий с красным и одиночество в клубе напомнят, что мне по большому счету безразлично. Все это для меня, но не обо мне. Взгляд ляжет тяжелой тоской на барную стойку от происходящего. Кто-либо из этих людей в зале хоть что-то для меня значит? В сердце ничего не отзывается, в душе пусто, как в кармане того парня, который вчера думал, что меня подцепил. Лишь едва греющие угли дружбы при взгляде на собственную компанию. Интересно, каждый из них в моей жизни надолго, или у них, как и у предыдущих, тоже есть срок? Марта задумчиво уставилась в телефон, Мартин встречает новую девку, лапая её за задницу — вот так теплый прием.  Под короткую, но не упавшую на душу тяжелым грузом мысль, Флетчер укажет на сместившуюся в одну кучу толпу — ещё не сказал мне, как его зовут, но уже успел отпустить шутку про отсос — «Слышал, значит».
    Усмехаюсь, глядя себе под ноги — наверное, не стоило ждать от него чего-то другого. Он точно в курсе, кто эта девушка с биллбордов.

    Собственное имя ещё не тянет вниз, но добавляет неприятных бонусов к общению. Любопытно, сколько весит его собственное? Ногти водят по стеклу, от веса заинтересованности оно вот-вот даст трещину. Приглашение уйти отсюда — лучший повод узнать, и я им нагло пользуюсь, заливая в себя остатки горящего коктейля и разворачиваясь к нему спиной, чтобы увести через толпу. Задница плотно обтянута одеждой. Тебе нравится ракурс? Так иди за мной.
    Кажется, дважды ему повторять не нужно.
    Бедра покачиваются в сторону выхода, соприкасаясь с теплым воздухом окружившей в зале толпы.
    Взгляд оборачивается на последнюю отпущенную фразу в сине-красном неоне.
    «Я думал тебе другое нравится» — Синева тел растворяет её в небольшом расстоянии между нами, но настигает меня эхом у выхода. Он прикидывает варианты.
    Что-нибудь из сердца?
    — Если у них не будет стейка, возьму твое. — Томас тянется к карману, выуживая из него фишки. Цепляет за руку, не давая пойти в другом направлении.

    «Пошли» — Почти говорит. На лице маской прилип азарт, но я не заинтересована.
    Говорю: — В другой раз. — Понимая, что другого раза не будет. Интересен лишь этот вечер и стейк, на который сама же позвала. Это танец без продолжения.

    Каблук развернется в сторону полупустого помещения с тихой музыкой: соглашайся или уходи.

    В скучном зале лицо напротив скажет о взаимной заинтересованности.

    — Стейк. Полностью прожаренный. — Хлопаю меню, выдерживая вежливую улыбку перед взглядом темноволосого официанта. Двухсторонний список из блюд и напитков, сложенный пополам, всучиваю ему в руки, сокращая это небольшое расстояние между нами и говорю ему удалиться одним броском больших карих глаз. Он удивлен, что я не выбрала медиум. В этом ресторане его часто заказывают? Полусырое дерьмо для тех, кто готов его жевать — почти как и любая вещь в этом мире. Музыка, кино, пиар-контракты, телепередачи. Продукты. В Лос-Анджелесе на каждом шагу его впихивают, потребитель всегда найдется. Что насчет тебя, Томас Флетчер? (Представился где-то между столиками и коридором). Что тебе нравится: отделать сырье до половины или дожаривать (читай: довести) его до конца?
    Глотаю воду, наблюдая за его действиями через прозрачное стекло бокала.

    Спиртного, по-видимому, хватит на сегодня. Во всяком случае, с меня: в глазах все слегка плывет, оставляя в груди комок из приятного тепла и желания остаться в ненавязчивом моменте, Томас заказывает виски. Официант подносит его раньше, чем оба наших блюда — он заказал такое же. Кажется, ему вообще плевать, с чем его пить. Скидывает лед на пол, как будто это его заведение.
    Мило.
    Рука тянет бокал к губам снова, делаю ещё один глоток. Чувствую, как желудок скручивается — от канапе под закуску для шотов не осталось ни следа. Когда я в последний раз за сегодня нормально ела? Вопрос без ответа, рассудок мутнится от количества выпитого. Флетчер напротив о чем-то рассуждает. Мне принесли стейк.
    На вкус ничего, кстати.
    — Можно было прожарить его и получше. — Нож скользит по другой стороне тарелки. — В Штатах тоже неплохо, я знаю несколько мест. Ничего не могу сказать о Европе — в турах мне нравится посещать совершенно другие места. — Горячий кусок мяса отдает остротой, перекатываясь во рту. Направляя нож в его сторону, освежаю одно из давно забытых воспоминаний. — Колесо обозрения в Лондоне неплохое. Как тебе? — Он из Англии, ставлю сотку, что он там был. Не висел на нем, как Райан Гослинг, но точно катался. Сам или с кем-нибудь. Забавно: как его вообще занесло в Вегас?
    — Я люблю пробовать. — Это ответ на сказанную им ранее фразу. — Не могу сказать точно, нравится мне или нет, пока не распробую на вкус. Первое впечатление может быть обманчиво. — Облокачиваюсь спиной на стул, опуская вилку на тарелку. Это пауза для небольшого разговора: кто знает, как все обернется.
    Быть может, спустя час нашего общения, я захочу встать и уйти отсюда без всяких объяснений, вернувшись к своим друзьям как ни в чем не бывало.  А, может, останусь здесь с ним.

    В зале слышно смех, в зрачках дублируется какое-то недопонимание такой реакции.
    — Шесть лет назад мне сказали, что я впишусь только в свадебные альбомы. Ты видишь на моей руке обручальное кольцо? — В каждом слове по грамму самодовольства и нескрываемой иронии. Жирный ублюдок оказался неправ на мой счет. Сиенна Роудс не вписывалась в параметры красивой жизни красивой жены какого-нибудь американского миллионера. Устроенная жизнь в одиноком дворце с забитым бабками ртом её отнюдь не привлекала. Всегда было что-то большее. Что-то большее скрывалось за неделями голодных дней, скандалами, грязью и одним большим разочарованием в реалиях жизни.
    Короткий трюк, чтобы сделать этот вечер веселее.
    — Дай мне свой стакан. — Пальцы тянутся к стеклу, наклоняясь вперед с небольшой загвоздкой в виде декольте и забирают его себе. — Посмотрим. — Приближаю его к лицу, слегка морщась от едкого запаха. Щурю глаза, разглядывая разводы. Как там гадают на кофейной гуще? Делаю небольшую паузу, отдавая стекло с совершенно серьезным лицом. Руки выкладываю на стол.
    — Виски говорит, ты будешь богат. — Само собой, если он дорогой. Идея падает в череду других, как в копилку, выражаясь тихо, одной единственной фразой: — Особенно, если уйдешь из этого ресторана, не заплатив. — Вопрос только: через кухню или окно в уборной?

    [AVA]https://i.imgur.com/VbZML52.png[/AVA]
    [SGN][/SGN]

    Отредактировано Sienna Rhodes (2022-02-18 17:55:42)

    +5

    7

    «Удиви меня», - говорит она. «Развлеки».
    И ждет, как он радостно побежит исполнять ее приказ, творить дичь ей на радость. Ей кажется, не платить - это очень весело.

    Да. Роудс нихера не знает о жизни.

    - Где? - Флетчер берет стакан и смотрит внутрь. - Тут сказано, если уйду не заплатив, то подерусь вон с тем парнем, - ткнул пальцем в охранника на входе. ⁃ Я не планирую торчать в участке. Даже ради тебя.

    Стекло клацнуло по столу точкой, взгляды столкнулись в противостоянии. У Сиенны Роудс томные карие глаза. Губы дрогнули, он протянул руку и, схватив ее тарелку, поменял местами со своей нетронутой. Свистнул официанту. Через пятнадцать минут они стояли в холле с бутылкой шампанского, Флетчер задумчиво взвесил ее в руках. По-деловому предъявил, что мясо дерьмо, что мисс «горжусь грэмми и одиночеством» Роудс недовольна. Как недоволен он: припомнил лед без запроса, швыряют в дерьмовый вискарь вкус приглушить. Не платить не вышло, вручили это шампанское. Запомнили Сиенну привередливой сукой, его - хмырем, решившим перед ней выпендриться.

    Пробка хлопнула и ударилась в тяжеловесную люстру над головой. Кусок хрусталя откололся и упал под ноги. Флетчер отшатнулся назад, стекло пролетело мимо лица. Сладкая пена стекла по пальцам.

    - С победой, - глотнув из горла, протянул бутылку Роудс. Упавший осколок сияет ярким драгоценным камнем. Так и не скажешь, что стекляшка. Он завороженно подобрал и посмотрел сквозь. Все плывет. Он прилично пьян. ⁃ Ты этого не делала, хоть все и болтают, - это утверждение. - Я про твой рот, - кивнул с кривой усмешкой на ее губы и застыл, держа проклятую стекляшку и возя по поверхности пальцем. А может и делала. Текстура тащила в реальность.
    В коридоре пусто, внутри пусто. Сиенна пустая и яркая, как сколотый хрусталь в руке. Можно порезаться. Ей хотелось веселья, она придумала способ - не платить. Думал, трагедия - если хочешь, но не можешь взять, как не пытайся. Не можешь дотянуться и, коснувшись, теряешь из виду навсегда. Оказалось, когда не хочешь ничего. Этот стейк, этот виски, этих новых «полезных» знакомых.
    Все, чего хотел Флетчер - заплатить наконец. И чтобы платил каждый.

    На лице застыло оцепенение, под ним шевельнулось что-то живое. Коцанная пробкой точно пулей люстра красивее сломанной.

    - Идем, покурим. Вон туда.

    Парковка с видом на нагромождение неоновых зданий и фонтаны внизу пронизана ветром. Флетчер закурил, прикрывая зажигалку. «Хочешь?» Недопитую бутылку швырнул по дороге в мусор. Цвета слепили. Ебаный Вегас, здесь 24/7 можно творить что угодно. Знает точно, так женился среди ночи, переживая, как бы к утру его не ебнули. Ебнули в итоге не его. Забивает башку, лишь бы думать поменьше. Цифры подходят отлично: у кого взял, кому должен и сколько, кому отдал, сколько ехать, сколько плыть, какие расходы, какая прибыль, что уйдет к нему в карман. Последнее запомнить легко, там ноль. Цифры вращаются круговоротом, тело куда-то ходит, голова что-то говорит. Например, брехню, что он и Палмери - охуеть какие друзья детства, все на мази, он знает, что делать и как. Пока везет.
    Если повезет дальше, возьмет награду - еще лет десять жизни. В каком-то смысле заработал их ртом и смекалкой. Они с Роудс похожи.

    Впервые за час взгляд касается ее по-новому. Ползет снизу вверх до ее глаз. В них металл и высокомерие. Она получила грэмми, ее лицо прямо сейчас клеят на длинный рекламный щит, ей - сколько? - чуть за двадцать. Все шансы схватить звездную болезнь.
    Рука в кармане наткнулась на фишки. Посмотрел на них.
    - Следующего раза не будет, да? - первая улетела и потерялась впереди, за ней остальные салютом. Восемь черных, одна красная. Увесистый круглый кусок хрусталя растворился следом ярким бликом. Не стоил ничего, но выкинуть было сложнее прочих. Повернулся к Роудс. - Так что тебе терять?

    Сказали, если повезет, подцепит девку прямиком с красной дорожки. У нее длинные темные волосы, короткие платье обжимает ее фигуру второй кожей и совершенно не греет. Она мерзнет, протянутая к ней рука единственный теплый объект.
    Нам обоим здесь скучно и холодно. Лучшее, что можно сделать - молча уставиться в бессмысленную яркую даль прежде чем разойтись в разные стороны.
    Тебе не придется тонуть со мной.
    Мне не придется слушать твои унылые песни.

    Белый потолок гостиницы стукнет похмельем. Сухогруз плывет до Турции и, если все в порядке, идет дальше. Пока псы таможенной службы обнюхивают контейнера, Флетчер сидит, как заложник. Вернет бабки и свободен. Упав в песок ЛА, курил на пляже. Свободное время обрушилось лавиной, праздное солнце не греет. Сидел под ним и пытался вспомнить: он слишком нажрался или реально обнимал ночью Сиенну Роудс? Вот эту. С грэмми. Блять, вроде и целовал тоже. Не помнит нихуя. Что может быть глупей. Переспали? Точно нет. Все, что помнит - блеск стекла в руках.

    Швыряя в воду гальку, остановил замах. А если протащить через границу камни? Прямо через них - чересчур богатых пиздюков на личных джетах, купленных батей в совершеннолетие. «Золотая молодежь». Один из них хвастал другому, как пустил с пассажирами шесть девок по кругу под экстази и кокаин. Гранаты в салоне вешай, всем похуй. Главное, не придется на поклон к макаронникам ходить.
    Схема кажется рабочей, пусть и авантюрной. Галька упала в воду. Жизнь иглами дразнила изнутри.

    Так спали? Хотел бы?
    Блять, почему бы и нет. Кто придумал скорбь? Чего теперь, помереть что-ли? Тупая хуйня. Сыт чувством вины по самую глотку, оно отравило все лучшее. Высушен. Непонятно, ради чего.
    Песок лип к черной ткани, рядом шумел океан, где-то там болтается корабль с его грузом на борту, и если груз снимут - ему пизда. А он сидит и пытается вспомнить - выебал он днем раньше бабу или нет. Чертовски приятно. Дым провалился в горло, сегодня у него был вкус. Небесно-голубой понтиак ждал у тротуара. Стоит загуглить, как сжечь машину, но сначала поесть. Голоден, и голод приятен тоже.

    - Блять, не знаю, - Сид сидел напротив, стучал по крышке ободранного стола дужкой сложенных темных очков и смотрел на Флетчера, думая, ожил тот или двинулся окончательно. - Похоже на сказку.
    - Помнишь того дипломата? - еще бы не помнить: дипгруз раздолье для контрабанды, за жирный откат много чего везут. - Его не спалили.
    - Ага, только телки резко стали ебабельными, - Сидни наклонился вперед. - Никто не будет работать с нами после проеба старика, - он откинулся на спинку стула.

    Дела на родине пошли по пизде, с тех пор, как дед променял табачку на оружие. Его показательно вскрыли ножом, навесив долгов. Они спешно смотали удочки и залегли на дно. Мать прикрыла светские похождения, стирая фамилию из инфополя, и прописалась у прокурора, пытаясь выжать из старой связи максимум.

    - Но здесь-то никто не в курсе, - Флетчер не понимал, откуда в нем прыть. Заглохший мотор запущен, и поршень ходил так быстро, что излишек тепла хлестал энергией наружу. Он заказал самый жирный бургер в прибрежной забегаловке и, наконец, с удовольствием ел. - Давно ты сыкуном стал? - небрежно бросил он, будто ему по плечу абсолютно все. Набрешут одним, что есть товар, другим - есть покупатель, третьим - есть перевозчик. И позже сведут логистику.
    - Предположим, - Сид сделал акцент на это слово. - Есть груз и заказчик. Перебросим как? Это же не ебаные сиги, - добавил он тише. Цена за единицу зашкаливала. - У тебя есть кто на примете?

    Флетчер ждал вопрос и резко вытащил телефон. В Вегасе взялся сфоткать Сиенну на ее айфон, на самом деле скинул себе смс. Кажется. Помнит только ту стекляшку. Она перед глазами до сих пор, стоит минимум тысяч четыреста. Бред полный, но вдруг? Им нужны безмозглые и богатые. Слишком богатые, очень безмозглые. Такого народу больше, чем он думал.

    - Ты говорил, он пидорский, - Сидни лукаво кивнул на свой пиджак. Флетчер в нем приехал и бросил на спинку стула. - Вернуть не планируешь?
    - Пока пригодится, - то сообщение на месте.

    Сиенна Роудс - его билет в этот мир. Торопился, то фото вышло так себе - ее силуэт, черты лица смазаны движением. Ярче всего пятно губ. Рядом его тень. Сказал ей «здесь плохой свет». И что полумрак ему нравится.

    [AVA]https://i.imgur.com/yzbcwOx.png[/AVA]

    Отредактировано Thomas Fletcher (2022-02-18 18:30:08)

    +4

    8

    Густой светлый дым рассеивался между комнат и оседал на пальцах, растворяясь между небольших татуировок. Темнота улицы скрывала тонкую сигарету и женский силуэт. Фонари расположились по другую сторону — оранжевые блики не падали в помещение, с выключенным светом Сиенна Роудс, сидящая в кресле в полупрозрачном белье, казалась совсем голой. Пальцы неторопливо били по фильтру, стряхивая догоревший табак в пепельницу. В спину било прохладой, «погода сегодня паршивая».
    Губы обхватывают сигарету, делая самый глубокий затяг. Вскрыть бутылку шампанского, подаренного студией по случаю выхода нового сингла или разбить её и вскрыть острым стеклом себя? Картина окровавленного голого тела на миллиарды долларов маячила постером для блокбастера. Отличные сиськи крупным планом — поклонникам резни будет, на что подрочить.
    Паршивое настроение — думаю. Дело было вовсе не в погоде. Пальцы, складываясь в ряд, упирались в виски, длинный ноготь большого придерживал подбородок. В темноте видно только глаза. Радужки в зрачках пустые, как будто в них убрано.
    В этой квартире тоже практически ничего.
    Сняли её ещё тогда, когда я попала на новый лейбл. Завтра сюда заедет новый жилец — последний вечер догорает самый заметным пламенем, унося за собой целый вихрь воспоминаний. Коробки с вещами увезли три часа назад. Забавно: пустота помещения, где несколько лет жила, успокаивала лучше, чем любой антидепрессант. Пустота же собственной жизни, напротив, пугала, в глухом пространстве другого формата от неё было проще скрыться.
    Мы пленники в синонимах пустоты.
    Мы — это все. Как минимум окологолливудские.
    За несколько лет, прожитых в Лос-Анджелесе, в Сиенне Роудс точно не осталось ничего — хваленая искусственная долина выела все живое, оставив после себя лишь тонну пластика. Переработанный отход и свалка из когда-то живых надежд. Все это теперь лежит безликим грузом в теле. Долина дала возможности, но забрала душу. Жизнь, которая была у неё раньше, горела синим пламенем на фоне ошеломительного успеха. Имя, которое теперь знали миллионы, потерялось в памяти десятка важных людей. Где они теперь и кто сейчас важен?
    Широта из бесконечно размытых лиц.
    В жизни не было близости. Казалось, всё наполовину не заполненное, вокруг — ровная поверхность, никаких ям и впадин, от пришедшего ровным счетом не было никакого толку. Дыра зияла ярче всех софит большой пробоиной в душе, забиваясь разного рода панацеей — миллионами с новых альбомов, нашумевшими релизами, звуком собственного имени на чужих устах. Дорогим алкоголем и частными джетами. Вечеринками. Травой. Адреналиновым ощущением, что тебя вот-вот застукают с собственным танцором, пока твой каблук упирается в ручку двери, а его язык ласкает твой клитор.
    Просто охуенным сексом.
    Толк от всего этого надламывался быстрее, чем кто-то успевал поднять тост за успех. Пробовать наркотики завязала тогда же — сливать заработанное на другие виды развлечений оказалось приятней и дешевле, порой получить желаемое можно было даже благодаря репутации и непродолжительным разговорам.
    Закидывая ногу на ногу под столом после его слов об участке, уже понимала, что с Флетчером эта история не сработает.
    Пятиминутную доброжелательность смыло волной раздражения, маска высокомерия снова приятно грела лицо.

    Из ресторана Томас забрал бутылку шампанского вместе с моим недовольством.

    Несколько глотков поверх коктейлей и намеченный ориентир напрочь сбит, диалоги прошли мимо, осталась лишь сигарета в руке и открытая часть парковки. Я в платье, мне холодно, он протягивает зажигалку в руке. Затягиваясь, начинаю с того же, на чем закончили.
    — Все хотят немного грязи, чистые образы никому не интересны. — Рука отведена в сторону, вторая ерзает по ней от локтя. Съеживаюсь на месте, наблюдая за яркими огнями въевшегося в землю Вегаса. — Жаль, айклауд пустой. — Поджимаю плечами, выдерживая премиальную улыбку, направленную в никуда. Отличные бы контракты прилетели — Провокатор, ВС, роль в каком-нибудь вампирском сериале. Последнее мало интересовало, как и кинематограф в принципе. Миллионы долларов все ещё гладили самолюбие. Слава бальзамом ложилась на сердце. Какой ещё толк от него, если нет чувств? Давно не было, а, может, не было и никогда. История с Джонни — скорее необходимость, чем любовь, история с Шоном — игра, не стоившая свеч. Кто там был после? Череда каких-то невзрачных знакомств и Шаламе. С Тимоти даже не спали, но не исключаю, что был заинтересован.
    Вместо взрыва окситоцина орган качал по венам банковские переводы.
    Паузу заполняет ещё один глоток дыма. Летящие фишки из его рук пропадают в воздухе у расположившихся под нами этажей. — Следующего раза не будет. Так что тебе нравится? — Взгляд говорит: возьми от этого всё. Его рука приглашает к себе, подтягивает, замечая согласие, поворачивает к себе спиной, накрывая по бокам частью верхней одежды, все остальное — собой. Разница в росте позволяет голове утонуть где-то рядом с его шеей, волосы скрыли плечи. Наблюдая за светом впереди, ловила себя на мысли, что впервые за вечер ничего не раздражало. Вокруг было тихо, как в моей старой квартире. Темная тень окутывала руки, скрывая от внешних бликов. Резких запахов не чувствовала, пустые разговоры остались где-то на уровне ресторана.
    Странное чувство безопасности и столкновение одной полярности с другой давало ощущение завершенного паззла.
    А, может, это был просто алкоголь.
    Была слишком пьяна, чтобы оба варианта различить.

    One. Надрывистый смех, попытка отойти от него и выкурить ещё одну сигарету. Пальцы обжигает пламя от его зажигалки.
    «Дай мне айфон, сниму тебя»
    Two. Размытые снимки вместо четких, надрывистые спонтанные поцелуи на холоде, запущенные грубые пальцы в мои волосы. Горячее дыхание на губах вместо простой болтовни.
    Three. Дверь выхода с парковки нащупывается не глядя.
    Four. Пальцы на затылке, его руки гладят поверх платья в поцелуе, обхватывая задницу. Жадно кусаю, проходясь по краям губ, в глазах поплыл образ — самообладание таяло в тепле.
    Five (Fuck). Кто-то с вечеринки решил наблевать прямо на ковер. Блять. Желудок неприятно скрутило в одно мгновение, до уборной — три шага. Финал вечера нещадно поплыл в сознании.

    «Следующего раза не будет, да?» — Крутится повтором, когда нога переступает порог в тир. Тень уже ждет меня внутри.
    «Встретимся в 8?» — Понятия не имею, где он достал мой номер. На мне кожаные брюки, каблук и темный полупрозрачный гольф, черный под горло. Лицо с выражением, как будто сюда затащили. Ладно. Что я теряю? В любом случае, смогу выстрелить в него, если что-то пойдет не так. Будет из чего.

    [AVA]https://i.imgur.com/VbZML52.png[/AVA]
    [SGN][/SGN]

    Отредактировано Sienna Rhodes (2022-02-18 17:55:32)

    +5

    9

    Короткий удар по выключателю оставляет в комнате тусклый свет единственной лампы, бросая пространство в полумрак. Рука бесцеремонно подталкивает ее в спину, она почти падает на колени, упираясь руками в край кровати. Возможно ей неприятно, а может похуй: прикидывает, как свести концы с концами. Ее голова опущена, потому что он велел ей не пялиться, но она разворачивается, поднимая взгляд, и вместо ее лица на него смотрит другое. То, которое никогда не улыбнется и никогда не оживет. Мертвое. Стеклянные мутные глазницы торчат выпуклыми пуговицами из разбухшей точно сделанной из дешевой резины маски. Несет тиной, городской рекой и резким приторно-кислым запахом смерти. Флетчер отшатывается и рвано вдыхает. Она все еще смотрит уродским иссиня-бледным лицом. Он трет свое, черты напротив медленно приходят в норму.

    Блять, - он путался в ремне, одеваясь спешно и нервно. В глотке разлилась горечь.
    Уходишь? - девчонка привыкла, что клиенты бывают странные. Она безразлично уселась на кровать, закинув ногу на ногу, и отработанным жестом достала тонкую сигарету. - Платишь все равно за час.

    Флетчер швырнул ей деньги как прокаженной или больной, ей этот жест не понравился. Плевать на тупую шлюху, он вывалился наружу, застегивая пуговицы рубашки, которые она успела расстегнуть. Сел в машину и уставился в темноту улицы. Пульс стучал в висках, рука дернулась под сидение: там лежал пистолет. Вышибить мозги прямо тут, и нет нужды разбираться с этим говном.

    Взгляд уперся в потолок понтиака. Неба сквозь крышу не видно, мерещится длинный млечный путь. Ярче всех звезд горит Сириус, под его холодным светом он как грязный пес в канаве. Думал, ему нравится полумрак, но полумрак его предает, рисуя кошмары.
    Может бухнуть? После вечера с Роудс придумал себе отличную авантюру, почти завел календарь трезвости, жаль энтузиазм испарился вместе с похмельем. Сжечь тачку так и не решился. Выхватил смартфон, пальцы вбили буквы. В лобовом стекле перекошенное отчаянием отражение.

    Пора признать - он ебанулся. Мертвая сука лезет в башку, мерещится в чужих лицах. Мертвой ненавидит ее больше, чем любил живой. Гнев ищет выход, машина дергается и почти глохнет, стартуя с пробуксовкой под обиженный вой. Рука скользит по рулю в неловком извинении.
    - Это просто вещь, - сплюнул Флетчер, вдавив педаль. Нехуй общаться с машиной.

    Следующим днем он сидел в углу бара напротив Сидни и следил, как тот набирает цифры в калькуляторе: нажал ноль четыре раза и с хитрой улыбкой нажал пятый. Показал экран. Флетчер присвистнул.
    Без залога не выкупить, сам понимаешь, - довольный друг жестикулировал в воздухе, продавая невидимую ручку. - Нужно время все обстряпать. Тебе тоже, кстати. Типа.. - Сид подбирал слова, держа непринужденный прохладный тон. - Ты не обязан забыть так просто. Шлюхи? Серьезно?
    - Не лезь в это, - устало отмахнулся Флетчер. Нашелся психолог, блять.
    - Я уже влез в вот это, - друг потряс перед его носом экраном с суммой и, вздохнув, уставился вникуда. В короткой тишине каждый думал о своем. - Написал ей?

    Да, написал. «Ты в ЛА?» без приветствия и прелюдий. Она, кажется, решила, он за ней следит.
    Что потащил ее в тир произвести впечатление. Дело не только в этом: паранойя и страх сжирали, мерещилась всякая хуйня, вот и увлекся стрельбой. Удивительно, как дерьмово он знал собственный товар, и как заболел каждой деталью, стоило холодному дыханию смерти повиснуть над ухом. Даже если выдумал его сам. Короткий лязг железа дисциплинировал, масло и пороховой нагар пачкали руки. Голые стены под ярким светом галогенных ламп внушали иллюзию безопасности, она рухнула вместе с эхом шагов за дверью.
    Флетчер чутко замер, как зверь, и подобрал плечи, обхватив пистолет.
    Нет, это другие шаги. Он расслабил застывшую металлическим листом спину.

    Это Роудс.

    - Ты, - опустив пистолет дулом вниз, он смотрел на нее пару секунд, точно на призрака, а после довольно усмехнулся. Усмешка разрезала лицо и застыла. - Захотелось немного грязи? - взметнул испачканную ладонь в воздух, ее фраза - единственный сувенир с того вечера. - Я думал, ты не ходишь туда, где нет вспышек и красных ковров, - серьезно закончил он.

    «Я думал, ты не придешь.»
    Она оценивает его, он оценивает ее: прозрачный верх сложно не оценить. «Долго выбирала?» -  отпечатался в лице вопрос. На вид она заранее жалеет, что пришла. Умирающее солнце равнодушно смотрит с другого края вселенной, обрамляя черный зрачок. Он показал ей золотистый девятимиллиметровый патрон, держа перед ней в пальцах. - Кого ты хочешь убить, Сиенна?

    Сегодня весь цирк работает для тебя одной. Купила полку для новой награды? Что ты забыла в Эл-Эй? Живешь тут или посещаешь тусовки нуднее, чем в Вегасе?
    В потоке дежурных тем обрисовал ей, как целиться и стрелять. И правила безопасного обращения с оружием, куда без правил.

    «Не целься в людей просто так».
    «Не клади палец на спуск, если не будешь стрелять».
    «И стреляй немного на похуй».

    Сойдет. При хорошем инструкторе стрельба превращается в потную работу, прилично выматывая. Но сегодня ее инструктор - он, а ее максимум - покрасоваться с пистолетом. На легком адреналиновом допинге она станет куда милей и сговорчивей.

    - Я покажу, - Флетчер было вытянул руку, как герой сраного вестерна категории б, но, сбросив градус пафоса, взялся двойным хватом. - Мы же здесь за этим, - цель повисла на мушке, напускная серьезность дала трещину: она здесь для другого, решила дать шанс побыть ее новым шутом. Да похуй, почему бы и нет? Она его не знает, с ней так просто быть кем-то другим. Кем-то, кто не пытается найти смелость продырявить себе башку, сидя в обшарпанной тачке и пялясь в пустоту.

    Очередная гильза свалится на пол, он отдаст ей свой пистолет.
    В этих наушниках и с изящной береттой ты похожа на героиню очередного шпионского фильма, постер бы вышел дрочибельным.
    Попробуешь?

    Нависнув за ее спиной, правил ее стойку и смотрел через плечо. Напротив нее силуэтная мишень, метки на голове и грудине. Мелкий калибр не способен разнести башку на запчасти, но будь там живой человек и будь Сиенна хоть немного меткой, девяти граммов металла и пороха хватило бы на оборвать жизнь. Он ловит ее руку. Типичная ошибка, сам грешен: жестикулируя, она забывала про оружие.

    - Иногда выстрел происходит случайно, - тяжелые мысли медленно рождались сами собой, достигая ее вполголоса. - Один парень продырявил себе ногу пока доставал пистолет, - Флетчер коротко засмеялся над недотепой, на лице застыло «нет, этот парень не я». - Правда в том, что когда целишься в человека, хочешь выстрелить. Понимаешь, о чем я? -  он поймал ее взгляд, умирающее солнце отличное место для могилы. Откровенное «понимаешь» далеко не про пьянящий зов шагнуть в пропасть, оно про другое. Про что-то, чего не понимал сам, и в ней найти ответ не надеялся. - Попробуй, прицелься, - прицелься просто так. Махнув на мишень, он развернул Сиенну, с темным азартом направляя ее руки в собственную грудь. - Палец на спуск. Почувствуй это.

    Нахуй правила, просто почувствуй.
    Ты будешь пьянее чем с любого горящего шота, стоит ощутить чужой рваный пульс под указательным пальцем. Ритм чужого сердца.
    Глаза смотрят на неё с вызывом, они смеются. Точно пистолет пластиковый, и все это лишь глупая игра в жизнь и смерть.
    Отступив, слегка развел руки. Она могла сделать шаг и воткнуть пустое дуло в солнечное сплетение.

    - Я ничерта не помню, чем закончился тот день.

    Будет обидно, если ты никогда не узнаешь об этом.
    Спусти курок, Сиенна.

    [AVA]https://i.imgur.com/yzbcwOx.png[/AVA]

    Отредактировано Thomas Fletcher (2022-02-18 18:28:59)

    +4

    10

    https://i.imgur.com/vxBvnWm.png https://i.imgur.com/5vY2TKe.png https://i.imgur.com/yzbcwOx.png

    Джулиан проворачивает руль влево, плавно паркуясь у основания здания. Дергает ручник и глушит фары, ключ в замке податливо  проворачивается, пропуская в салон тишину. Глухой вакуум приятно утюжит сидения. Сиенна Роудс с недовольным лицом. У неё нет желания выходить, осела на заднем сидении самого неприметного в кавычках брендированного авто с мыслью, что вот-вот в очередной раз потратит время впустую.
    Тяжелый вздох с неудовлетворенным цокотом отражен на внутреннем зеркале заднего вида. Личный водитель застыл характерным жестом на кожаном руле и ждет сигнала, когда его высокомерная сука начальница соблаговолит выйти, но, по правде говоря, на лице ничего из этого у него не читается — одна усталость и та потерялась за маской сурового делового самообладания.
    Мисс Роудс, остановимся здесь? — Мисс Роудс напряженно облокачивается на подголовник и по наитию касается губ веером из тонких пальцев. Ещё вчера она думала, что его зовут Хулио, а несколько дней назад почти сочла его за беженца, попавшего в штаты без права выбора и нанятого её ассистентом на работу лишь за тем, что тот его пожалел. Не отнимая того факта, что за рулем он выглядел гораздо более солидно, чем большинство кандидатов до него. Один из немногих, кто действительно нравился своей начальнице.
    — Не подашь сигареты? — Коротко и тихо, как будто на её горло только что надавили пресловутым патриархатом. Сиенна не из тех, кто гнется не по своей воле. Спать с подчиненным? Не в первый раз. Джулиан же не из тех, кто растекался лужей при первом же мановении пальца, оттого растягивать этот спектакль на несколько актов больше было гораздо приятнее. Показное взмахивание ресницами в знак благодарности, как знак одобрения с её стороны.
    Вернется к нему позже, когда закончит со встречей. Незнакомец — ещё одна живая игрушка. Скажет «я люблю тебя» ей в лицо, стоит только как следует на него нажать.

    Мягкий силуэт пламени обугливает край сигареты и гаснет, пропуская клуб дыма сквозь пухлые губы. Ненавязчивый запах её любимых сигарет въедается в волосы и пропитывает авто, перекатываясь белым в воздухе и добавляет дешевой неоновой вывеске шика, сквозь закрытое окно пассажирского сидения она кажется гораздо более далекой. Сиенна хорошо рассмотрела улицу, чтобы понять, что рядом ни одного приличного входа и для того, чтобы встретиться с Флетчером в обозначенном перепиской месте, ей придется спуститься в подвал, засунув часть из своих стандартов себе в задницу, но какая к черту разница, если это ненадолго?

    Коротко взглянет на экран смартфона, убедиться, что опоздала минут на двадцать и заприметит на нем небольшой значок уведомления. В этот раз не от него — тот прислал смс. Задняя дверь авто откроется почти в унисон сигналу, водитель подаст руку, как подобает и шпилька коснется земли с приподнятыми от удивления ресницами, когда палец Роудс опустит вниз шторку с сообщением, растянув его на больший кусок экрана. «Твой бойфренд уже в городе?» — прочтет со знакомой издевкой в голове. Это от Идена, под бойфрендом он подразумевал Шаламе, который успел улететь на кастинг, оставив свою не менее известную подружку расхаживать по подвалам с загадочными незнакомцами на одну ночь.

    На две. — Если добавить к его статистике ещё и Вегас. Каковы шансы, что он вытянул бы больше, если бы она сама не захотела уйти из клуба? Взгляд невзначай коснется все той же вывески. Вблизи уже не выглядит так убого. Это пальцы? Duh. Плевать, все равно это ненадолго — каждый, кто хоть немного знал Сиенну Роудс, это понимал.
    Поиграется и задвинет в долгий ящик, заменив на что-то другое; в постоянном поиске свежих впечатлений мало что способно удивить, она была узницей собственной жажды впечатлений.

    С легким отвращением спускается вниз, но держит лицо. Полупрозрачный гольф удерживает тепло и, глядя вокруг, она отмечает про себя, что лучше не будет ни к чему прикасаться. Обстановка не внушает доверия, пачкать руки не хочется. Что это впереди? Пистолет? А, Флетчер. Вздергивает брови наверх в изумлении: — Ты так обычно встречаешь гостей?
    Ты — «Я» мелькает на подкорке. Ты ждал кого-то ещё? Мы здесь не одни? Как много вопросов, как мало ответов, направленный ствол в лицо не мотивирует приблизиться, поэтому он спешно опускает его вниз. Усмехается.
    Я думал, ты не ходишь туда, где нет вспышек и красных ковров.
    — Там нечасто встретишь тех, кто пытается подстрелить тебя после того, как поцелует. — Легкая улыбка фонит через удивление. В Голливуде редко достанешь настоящие живые эмоции, гильдия актеров и сообщество фотомоделей вовсю увязали в наркоте. Что до музыкальной индустрии — всякого рода дерьма в ней было ещё больше. Больше хэйте, больше дискриминации. Сексуальная объективация, как источник большинства из её образов и удачная сводка обложек на альбоме, провокационный образ продать гораздо проще и выгоднее.
    «Томас, я уже живу в грязи»
    «Я — её воплощение»

    Наушники осядут на ушах, как влитые, в ход пойдет свод немаловажных правил перед выстрелом — сомнений нет, она забудет каждое из перечисленных, как только отсюда выйдет, потеряется во впечатлениях, за которыми сама же и пришла, но для вида все же кивнет и проговорит их вслух. Флетчер сделает несколько выстрелов, выезжая на первом акте развлекательной программы, а после закончит, посмотрев на неё взглядом «теперь ты».
    Передаст пистолет в руки, убедившись, что держит правильно.
    Приблизится. — Это для правильной стойки? — Взгляд отойдет в сторону, голова слегка повернута к нему, фраза источает мягкую издевку.

    Как скоро ты захочешь быть ближе?

    В этой позиции ничего не мешало придвинуть к себе за талию ближе и расслабленно опустить лицо на плечо, вцепившись губами в шею.

    Чего ты ждешь?
    Любопытство подогревало воздух, Флетчер вел собственный монолог, наблюдая, как пистолет движется в воздухе, сливаясь в одну линию с общей мишенью. Каждый думал о своем. Кого бы она повесила на тот конец зала? Шона? Отчима? Нет, никого из них, больше всего Сиенна Роудс терпеть не могла систему.

    Поток собственных мыслей глушит реальность происходящего, внося иллюзию, будто рядом никого нет. Воспоминания, как снимки — фрагменты чужой ненависти и собственной беспомощности мелькают чередой отвратных кадров, затмевают рассудок, время сгладило практически всё. След нечеткий. Руки обхватывают пистолет уверенней, палец едва не плавит курок.
    Внутренний голос скандирует «жми». Глубокий вдох.

    Томас выкидывает роял-флеш, резко разворачивая дуло пистолета к себе и задерживает прямо у сердца.
    Палец, как ошпаренный, застывает у курка. Грудь пробивает холодом, сковывая и вынуждая замереть.
    Первое — это страх, вставший недостатком кислорода в воздухе и задержанным дыханием.
    Второе — это близость, секундная и неосознанная, заставляющая кровь вскипеть.
    Третье — это власть. Возможность управлять чужим сердцем, но правда в том, что, сколько ни стреляй, оно может так и не стать твоим.
    Четвертое — это отчаяние. Оголенное и кровоточащее, как орган, в глазах пациента мелькает картиной от проектора собственная  стремительная кончина.

    Сиенна медленно делает вдох, убирая палец с курка и опуская пистолет вниз. Кладет его на стол рядом с собой, оставляя покоиться на безопасном от них обоих расстоянии. Злость и раздражение подкатывают к верхушке тела ударной волной. Сука.
    Правая рука со звоном шлепает по его щеке, проходясь по ней со всей радушностью и оставляет отметины от ногтей, разгораясь жаром от слишком неприятного соприкосновения.
    — Блять! — Подтягивает локоть к себе и слегка трясет в воздухе, чувствуя неприятное давление у середины одного ногтя. — Ноготь сломала.. — Рассматривает, искривляясь в лице и выдерживает паузу, прежде, чем сделать шаг вперед и сжать его челюсть, надавливая под скулами и притягивая его безразличную рожу прямиком к себе.

    Неужели в тебе столько жалости к себе? От одной мысли горло жмет отвращение.
    Что за дерьмо, Флетчер? Кто ты такой и почему так себя ведешь? Какого черта ты здесь устроил? — Её слегка трясет. Сиенна смотрит ему в лицо, ей снова хочется его ударить.
    На секунду покажется, что он дернется — она вдавит пальцы на его лице ещё сильнее в ошалевшем припадке. Задержит на нем взгляд, полный попытки понять, сколько говна он спрятал за всем этим загадочным фасадом.
    Рваное дыхание останется осадком на застывших лицах.

    Что в тебе сломано? Отчетливое напряжение осыплет потолок.
    Что в тебе сломано? Блять, чтоб тебя.

    [AVA]https://i.imgur.com/VbZML52.png[/AVA]
    [SGN][/SGN]

    Отредактировано Sienna Rhodes (2022-02-19 13:31:01)

    +4

    11

    Сиенна Роудс, ты делала так много хуйни, недоступной простым смертным, но могла бы ты убить? Или ты жалкая трусиха, такая же как все. Зрачки пожирают ее жадно, накачиваясь ее страхом. Нет, Сиенна Роудс не готова убить. Либо он пока того не стоил.

    Возможно, Сиенна Роудс со всем ее миллионым состоянием и пиздой на восьмизначный счет не против потрахаться. Она так смотрит: томно, сладко, она ждет. Привыкла, что ее хотят, ей блять чуждо, что он не пытается влезть к ней в трусы в первые десять минут. Ее сбивает с толку, Флетчера веселит. Он чувствует каждую каплю ее разочарования: не получится накормить самолюбие, воткнув каблук в сердце, ее хобби здесь не пройдет. И она отвешивает пощечину.

    Ее агрессия смешна, она глупая и экспрессивная, ничего общего с настоящей болью. Это каприз, что вместо безмозглого обожателя он оказался каким-то ебанутым и тратит ее время. Нет бы рассказать ей, как она хороша, эксклюзивно и как глубоко он бы не прочь ее выебать. А если она опустится на колени и раскроет рот - кончит раньше от счастья.

    И вот до глупости длинные когти впиваются в скулы, он их не чувствует. Один она сломала - вот это подарок.
    Видимо, чего-то он стоил.

    - Так ты швыряешь своего дворецкого, если он подаст тебе не тот коктейль? -  выпалил Флетчер сквозь ухмылку, она блестела ножом. Это все так смешно, блять, как же смешно. Дворецкие вроде не подают коктейли? Да похуй.

    Он не сопротивлялся, она могла расцарапать ему лицо. Мышцы атрофировались, глаза застыли мертвым стеклом и потухли.
    «Ты здесь не при чем. Если бы она не лезла на рожон, он может и оставил ее в живых», - скажет коп в сером участке. На дворе пасмурно и темно, у него дома семья, но он здесь. Ему жаль этого молодого идиота, который не уберег собственную жену и теперь разлагался от чувства вины прямо на его стуле. - «Или был менее жесток хотя бы».

    - Сиенна, если еще раз решишь вцепиться в чужое лицо, вот тебе отличный совет, - пьяный насмешливый голос сходит на нет, один шаг добивает остатки расстояния, ее тонкие пальцы сильнее входят под кость. Такие тонкие, их достаточно сжать до резкого хруста. Ну же, вдави сильнее, раз начала.

    Где-то здесь мог начаться секс, за которым она приехала. Просто заткнуться и вмазаться в ее губы. На ней не так много шмоток, а те что есть, обтягивают вплотную. Представить ее без одежды так просто.
    Жаль, функция сломана. На ней цепь скорби и пустоты.
    Зато работает другая, тоже животная. Это животное держит ее, крепко сжимая пальцами, обменявшись следами на память взамен ее, и наклоняется, стирая скулы об ее когти - те скользят вверх, соскребая кожу. Фокусироваться на лице невозможно. Видно только глаза, и тихие фразы летят в ее губы на выдохе. Проглоти их, если не стошнит.

    - Главный совет безопасного обращения с жизнью -  выбирай того, кто слабее тебя, и никогда не лезь на рожон, к тому, кто сильней. Гордость того не стоит, - последнее режет горло, она в двух сантиметрах, а он без понятия, с кем говорит: с ней, с трупом из той реки или, может быть, с собой. Но все еще видит ее. Карие взбешенные глаза, пухлый возмущенный рот, вспыхнувшие щеки. - Ты поняла меня? - тряхнул ее Флетчер, держа так крепко, будто она воткнула себе в грудь тот сраный пистолет и не прочь завершить начатое, а он тащит ее из могилы. Она окажет услугу, когда отступит от края.

    Ее глянцевое лицо перекошено инородной ей искренностью. Самым честным искренним гневом.
    Кажется, это будет история про ненависть. Очень короткая.

    - Блять, - выдохнув, он отстранился. Грудь ходит ходуном вместе с сердцем, точно они реально трахались, а не психовали друг на друга. Он машинально достает сигареты и протягивает Роудс через пустоту: будешь? По щеке медленно сползла кровь, он собрал ее большим пальцем и пробует на язык. Вкус металлический. Вот сука. Качает головой: неплохо. Подкуривая, смотрит на нее. Безумие медленно остывает в воздухе. - Прости, - Флетчер привалился к стене, все еще барахтаясь в волне эмоций. Никотин отрезвлял. - Ты тоже виновата, - пожал он плечами, складывая фразы нарочно небрежно.

    Сверлил ее взглядом так, будто она - последнее, что он может увидеть, прежде чем ослепнет навсегда.
    Одинокая ночь в машине и обреченность потери разума пугали. Больше всего хотелось свалить отсюда и сделать вид, что ничего не было, крыша не подтекает, либо подтекает меньше, чем ему кажется.
    - Пойдем выпьем. Тут рядом бар, там поют. Я хочу, чтобы ты послушала. Один шот и никакого оружия, - он примирительно улыбнулся под короткий взгляд на пистолет и размазал по щеке кровь с царапины. - Есть, чем вытереть? - показал ей алые пальцы. - Тебе тоже стоит умыться.

    Никто тебя не узнает, если ты уберешь косметику. Ты же в курсе?

    Хотя ее итак никто не узнает в местах, где люди настолько пьяны и поглощены собой, что им нет дела до остального мира, а силуэты вокруг размыты в нечеткие призраки без глаз и ушей. Такие места ему нравятся. «В здешних барах меньше дерутся, в Англии это модно. Ты бы вписалась», -  он дотронулся до тонкой ребристой царапины вдоль скуловой кости - персональный автограф. На улице прохладно, идти метров двадцать.

    За углом, в темном обшарпанном баре группа из трех доходяг с отвратным грязным звуком играют каверы на сigarettes after sex. У девчонки густо-подведенные глаза, ей лет восемнадцать, ее гитарист лажает как слепоглухой от рождения, а она лажает не меньше, потеряв по дороге к микрофону половину нот, и низким треснутым голосом поет так, словно в свои восемнадцать прожила все сто восемь.

    Вот это настоящее унылое дерьмо, блять какое же жалкое дерьмище. Дерьмо полнейшее. Кто придумал эти убогие группы, тупые сентиментальные песни да еще и сыграл так ублюдочно. Флетчер сидел с видом человека, испытывающего странное противоестественное удовлетворения от собственной тошноты, пока девчонка меланхолично допевала nothing's gonna hurt you baby.

    Им всем пизда, метеорит несется к земле, но в этом баре все итак мертвы и всем плевать. Охуенно дерьмово.

    - Как тебе? - спросил экспертное мнение Сиенны Флетчер и, расслабленно улыбаясь, кивнул на мелкую рокершу с гитарой. Здесь он как рыба в воде. - По-моему, дерьмово, - в воздухе повисла пауза, рокерша взяла еще одну неумелую ноту. Он довольно хмыкнул. - Мне нравится.

    Он оставил ей три десятки чаевых, она их пробухала в тот же вечер. Через года три, а то и раньше, она сторчится, и в эту дыру подвезут новое тело медленно умирать им всем в удовольствие.
    Закинув внутрь пару рюмок, он объяснял Роудс свою точку зрения.

    - Да хоть кто-то был счастлив когда был счастливым? Грустные песни нравятся всем больше веселых, - Флетчер махнул рукой, подстрекая Роудс выпить его виски вместо ее понтовой хуйни. Визуально он старше ее лет на пять, а душой на все двадцать. - А тебе нравятся странные незнакомцы, - локти легли на стол, взгляд упёрся в её нахально.
    Нравятся же?
    Да, нравятся. Давай пей.

    Теперь мелкая рокерша выла heart-shaped box нирваны, добивая остатки сорванных связок, и это было еще дерьмовей.
    Это и есть настоящая жизнь. Эй, Сиенна. Знаешь такую?

    - Как ты стала певицей? Сама? - «Через рот?» Это был первый вопрос, заданный ей лично с честным интересом к ее истории, а не к той липкой версии, которую пиарят ее менеджеры или кто там держит ее за ошейник. Такие бары лучше церкви - вывали любую грязь, никто тебя не осудит. - Это не интервью, - засмеялся Флетчер, катнув рюмку дном по столешнице. Они так стояли возле стойки в прошлый раз, только теперь он тут свой, бухал здесь раньше и недавно бросил. Бармен ему рад, Флетчер на бабки не скупился. Зря волновался, для инкогнито Сиенны хватит его присутствия: никому и в голову не прийдет, что он таскается с бабой с главной страницы айтюнс.

    Когда время кончится, ночной ветер унесет все странное, что случилось, оставив только вкус местной пустыни на языке. За Роудс тенью следует одна и та же машина. Водитель пялится через стекло плотоядней, чем следует водителю, и торопит свою хозяйку. Флетчер смотрит на него, заставляя отвести взгляд.

    - У меня есть просьба. Познакомишь меня с тем типом, Рэдсоном? - пламя обжигает пальцы, падает на ее лицо. Красная точка тлеет в мягкой полутьме. Лучше бы здесь было больше света. Так темно, что боялся поднять глаза и морщился с призрачного запаха тины, но переселил себя. Взгляд улыбнулся Сиенне.

    А как ты думала? Конечно, мне от тебя что-то надо. Зачем еще все это могло случиться? Ты ведь привыкла к подобному.

    - Вроде вы знакомы. Я точно видел его рядом с тобой в Вегасе.

    Ни одной другой причины.

    [AVA]https://i.imgur.com/yzbcwOx.png[/AVA]

    Отредактировано Thomas Fletcher (2022-03-22 17:33:54)

    +3

    12

    Сколько во мне любви? Сколько её в тебе?
    Тот, кто хорошо меня знает, скажет — «ноль» — «Сиенна Роудс никогда никого не любила. Она никогда не испытывала к кому-либо слишком серьезных чувств». Кто-то в компании рассмеется, какой-то козел вроде Макса решит пропихнуть эту фразу в общественность, как пафосный тост, кто-то просто не придаст ей значения. Сиенна внимательно сощурит глаза и запьет речь, как недогоревшую в новогоднюю ночь бумажку, которую приходится глотать целиком, потому что на вкус она — ни больше, ни меньше обугленное дерьмо — такое же, как и он сам, обиженные мужчины в её глазах всегда выглядели наиболее жалко.

    С появлением Томаса в её жизни самолюбие Макса начало трещать по швам, в россыпи счастливых лиц недовольную физиономию трудно не заметить.

    Решил, что я бесчувственная сука — в чем-то был прав: сукой я все ещё была, с чувствами случилась небольшая загвоздка.
    Те, кто хорошо меня знал, на это сказали бы: «Процентов десять. Был один тип, который изрядно помотал ей нервы и иcчез». Сиенна Роудс будет всё отрицать, но так ли хорошо она знает себя?

    Закрыть глаза всего на секунду и упасть на постель в верхней одежде. Где-то за границей обзора видны вспышки света в окруживших очередной отель окнах длинных черных высоток. В большом пространстве нависшего надо мной потолка — темно. Янтарная радужка слегка подсвечивается в темноте, вытягивая смежное освещение. Мыслями осталась где-то ещё в Лондоне, а, может, и в том дешевом тире.
    Сценарий к рекламе плыл перед лицом, глаза запомнили совсем другой образ.
    Синий, смазанный с красным в каком-то клубе после Грэмми. Рваный поцелуй на пустой крыше одного из небоскребов Лас-Вегаса. Ссадину на голливудском лице от приставленного к сердцу пистолета. Вечер наедине. Сломанный нос. Горящий понтиак на фоне чьих-то домов. Ногти на его затылке в самом дешевом такси. Податливость, стекающую по его пальцам. Трепет внутри. Бесконечность противоречий. Лондон. Горящие лампочки в подвале. Ебаный холод, поездку, кладбище. Первый снег, оставшийся на щеке. Сорванный поцелуй. Каждое неотправленное сообщение в телеграме. Упавшая накидка. Град из поцелуев в гримерке. Притянутая к сигарете зажигалка, поглаживающая пламенем ровный конец и голубые глаза, которые смотрели глубже всех.

    Фон заученного наизусть текста вызывал приступы головной боли, образ Томаса Флетчера осел прочнее других.
    Мечтал попасть в элитное общество, сидя в ресторане на полупустой карман, а попал туда, куда кого-нибудь ещё вряд ли теперь пропустят.
    Чувство душило легкие, заводя по кругу свой грустный лейтмотив. У потолков белые вензеля на рамах и темный холст — в нём легко утопить собственную грусть — Сиенна Роудс сама не помнит, сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз испытывала испытывала что-то подобное.

    Бокал с шампанским остался наполовину заполненным украшением стола того максимально ебанутого дня.

    Палец вводит пароль, Телеграм открыт. Круглый аватар маячит знакомым до скорби лицом. Что написать?

    Я думала о тебе весь вечер. ?

    «Да»

    (И скучала все это гребанное время)

    Томас Флетчер мог бы умереть красиво, если бы я захотела его убить.
    Вокруг выстрела слишком много ненужной шумихи — пугает не он, главная загвоздка всегда заключена в запретной черте, которую боишься переступить. За чертой — пропасть, пустота. Полная неизвестность. Ты бы смог её переступить, отбросив страх неизвестности? Или мы оба всего-то навсего трусы?

    Рассудок мутнит, стоит часовой стрелке разогнаться и двинуть чуть дальше получаса. Пальцы на его скулах оставляют отпечатки, соскребая верхний слой кожи под ноготь. Спонтанная перепалка не закончится ярким сексом, но застынет на его самодовольной роже самым красным пятном. Теперь его тянет пофилософствовать — вмазать ещё раз или провести вечер с личным водителем? Выборов на этот вечер не так много, предсказуемо, Сиенна выбирает не самый удачный из них.

    Адреналин жгучий, как экстази, на него так легко подсесть. В зрачках умноженное мерцание — искра не тухнет, в цветной таблетке последним тяжелым вздохом горит самая искренняя эмоция.

    (Выдохнуть в губы и отпустить)

    Пауза смещается резким обрывистым кадром, я скатываю ногти по его лицу вниз и отстраняюсь, пошатываясь на месте в поисках равновесия. Сердце вот-вот прорвется через кожу, тяжелые выдохи в холодном подвале до сих пор слышны. Флетчер прислоняется к одной из стен и слизывает кровь со скулы, как будто это трофей. 
    Сверлю его глазами, полными злости — он ведь не думает, что я спущу ему всё это за одно вялое и небрежное «Прости»?
    — Можешь оплатить мне маникюр в качестве извинений. — Показываю ноготь на одном из пальцев, жалея, что сломался не на среднем.

    Хуже уже не будет — думаю про себя, бросая короткий взгляд на пистолет.

    — Ты платишь.

    Недовольство прячется за маской усталости, «Джулиан нас подвезет».

    сome out and haunt me, i know you want
    sharing all your secrets with each other
    when you're all alone i'ill reach for you
    when you're feelin' low i'll be there too

    В наполовину заполненном баре обшарпаны стены. Мелкие дыры закрывают постеры, кажется, с потолка вот-вот потечет — Сиена упирается локтем в стол и с не особым удивлением обнаруживает, что его поверхность липкая, отдирает руку от клейкой жижи и кривится, складывая ладони на коленях. На удивление, даже с макияжем, молодую певицу, получившую «Грэмми» около недели назад, здесь никто не узнает. Ощущение, что большинству здесь нет дела до жизни в принципе — в темной залупе есть место только песням о грустной любви и смерти. Секс выступит финальной вишенкой на торте, если хоть у кого-то из присутствующих к тому времени все ещё будет стоять.

    Барная жизнь Сиенны Роудс начнется именно здесь. Вся красота ужаса откроет перед ней совершенно иные перспективы для привычного времяпровождение.

    Бармен приносит несколько шотов, градус их тел растет равномерно с витающим в помещении унынием.
    Она опрокидывает рюмку за раз и морщится, закусывая тем, что принесли.
    — По-моему, с ними что-то не то. Попробуй, — Тычет. Ещё около получаса назад она думала, что хуже уже не будет.
    В этом баре все как будто было в равной степени дерьмово.

    Грустные песни нравятся всем больше веселых — На глянцевом лице повисла мягкая ехидная ухмылка.
    — Значит, тебе понравился мой трек. — Она о том, что успел прозвучать в клубе. Или он уже успел прослушать остальные?
    А тебе нравятся странные незнакомцы
    Виски зальет странную паузу, повисшую где-то на кончике языка. В глазах Сиенны — разбитый хрусталь — треснул под давлением пистолета к груди — за ним очень хорошо видно многое.

    Репертуар здешних музыкантов вскрывал в чужих зрачках больше гробов, чем на местных кладбищах. Как началась её собственная карьера?
    — Мой отец был музыкантом. — Отводит взгляд в сторону, в дыре вместо сцены копошит целый ворох воспоминаний. — У нас дома всегда стоял такой огромный черный рояль, — Ладонь поднимается немного выше, указывая примерную величину инструмента, — и гитара. Она стояла у меня в комнате. — Задумчиво. — До сих пор где-то ещё стоит. — Несмотря на то, что она довольно часто переезжала, старый отцовский подарок следовал за ней по пятам.
    Рассматривая стакан с виски, вспоминает многое из того, что не хочется. Часть рассказа глотает вместе с его содержимым, подбирая набор каких-то других слов.
    О смерти говорить не хочется, даже если они находятся в самом подходящем для этого месте.
    О возможной торговле телом — тоже.
    — В какой-то момент мне пришлось уйти из дома. — Почти пережевывая сквозь зубы фразу, Сиенна пытается скрыть усилие за улыбкой. — Сначала ночевала у друзей, потом — где придется. Потом меня заметили. Никакого рта, чистое везение. — С каждым произнесенным словом чувствует, что тему хочется сменить.

    — А чем занимаешься ты? — Подносит стакан, слегка пригубив. — Кроме походов в казино и музыкальных дегустаций. — Все, что у неё было на него можно было свести к трем пунктам — сложные отношения с родственниками, умение перебирать и не особо удивляющее британское происхождение.

    Перед машиной он встретит её с просьбой оказать ему небольшую услугу.
    Развернется к нему с налетом усталости на лице — впрочем, кроме неё ни на намека на какое-либо удивление.
    Пальцами немного отодвинет дверцу от пассажирского. Проведет ногтями слегка вниз.
    — Будешь должен. Я напишу тебе, когда мы появимся где-то вместе.

    Взгляд застопорится на отпечатке оранжевого цвета у входа.
    Приятный вечер.

    Легкая расслабленность читалась в кристально-голубых глазах, стоявших прямо рядом у пределов двери и не рискнула подойти ближе.
    Какое-то мгновение они просто стояли, зависнув на невидимой, разделяющей их черте.

    Сделает отметку про себя: «)» — И плавно вернется на сидение, хлопнув дверью.
    Странный был день. Прощаться точно уже не имело совершенно никакого смысла.

    //

    Синди шароебится в зале, открывая рот с каждым, кто успел вздохнуть в её сторону и пытается делать вид, что является центром всего. Синди любит внимание, любит, когда о ней говорят, но на самом деле просто хочет иметь хоть какое-то значение. Синди считает, что секс — это способ, попытка втереться в доверие — это инструмент, а ей самой интересен хоть кто-то из присутствующих. Синди в бездонной жопе из заблуждений. И ей совершенно не нравится присутствие на этой вечеринке Сиенны. Зная Мартина, она все ещё удивлена, что тот её не бросил. Знает одно — Мартин никогда не стремился к фальшивой жизни, в отличие от неё.
    Жизнь Сиенны тоже была фальшивой, но по части карьеры. Она не водилась с кем попало, Синди же всегда было наплевать, с кем мотаться. Искусственно созданная конкуренция вызывала только недоумение. Сиенна встречи избегала, Синди искала способ это исправить, частная вечеринка Рэдсона — самый подходящий случай.
    Она манерно дергает рукой вверх и поджимает губы, выпрямив спину в разговоре с Майком. Сегодня он самый стоящий лот вечера — плевать на Мартина, он все равно проведет его у стойки, подбухивая, пока никто не заметил. Синди делает шаг левее и освобождает пространство для появившейся поле зрения Сиенны — сука даже здесь пытается казаться вежливой, но все ещё выглядит слишком фальшиво.
    С появлением Флетчера в жизни Роудс стало ясно, что в её пластиковом токсичном окружении давно не хватало чего-то действительного живого.
    [AVA]https://i.imgur.com/VbZML52.png[/AVA]

    Отредактировано Sienna Rhodes (2022-04-12 21:54:22)

    +2

    13

    - Глянь, - Сид развалился на заднем понтиака, он курит в потолок и пялится в смартфон. Экран трубки Флетчера вспыхивает: прислал ему что-то. Внутри понтиака баня. Сид тянет холодное пиво, Флетчер - холодный кофе. - Ебать какая.

    Сид нашел еще одну телку из списка тусовки Сиенны. Еще одну, которая ему вряд ли даст.
    Флетчер вздыхает.

    - Он заебал.
    - Может дрочит?

    Сид смеется. Редсон должен завтракать здесь, они ждут больше часа. Флетчер поворачивает зажигание, машина вздрагивает под ним, он держит пальцы на плоском ключе дольше, чем надо. О костяшку бьет металл брелка в виде пули. Бьет каждый раз стоит повернуть ключ.

    - Че едем? - Сид сгребает себя с сидения. Машина не двигается, мерно гудя.
    - Да, - Флетчер швыряет дешевый металл за окно, сорвав с тонкой цепочки. Потертая пуля остается лежать на земле, и резкий старт понтиака хоронит ее под слоем песка. - Разберемся так, - отмахивается Флетчер. Не может торчать на месте. На месте мысли выскребут черепную коробку ножом.

    Нога влипнет в газ, океан тянет горячей влагой и смутным соленым бризом, обжигающим сухим льдом. Их древняя тачка могла быть в цвет океана, она в цвет синего низкого неба. Вытянутый понтиак с квадратными фарами прорежет город стрелой. Побывает на мойке, в отеле, в тошниловке, где к пасте и пицце десертом идет итальянское отвращение, и вечером остановится на широком бульваре Эл-Эй. Здесь будет Редсон, они «гости мисс Роудс». Сид оценил приглашение, шутил про клин клином и одобрительно ржал. Флетчер поправил: он лишь напросился, здесь так принято. Сам попробуй.

    Хостесс с вежливым гонором проверит список, он назовет свою фамилию. «Флетчер, у меня плюс один». Охранник вопросительно пялится на девку позади, ему в морду скалит острые зубы Сид. «Плюс один - это я». «Прости, детка», - это девчонке, ее развернули полминуты назад. Сиенна не спросила, кто и зачем у него на хвосте, отправив короткое «ок».

    Здесь много влиятельных, а тупиц еще больше. Глупых бездельников на своих частных джетах или хотя бы джетах друзей. Хаотичный пиздежь съел кислород глубокого холла с потолком метров в пять. В спертом воздухе плавают бренды, курорты, обрывки смеха и историй с прошлых попоек. Те, кто серьезней, общаются там, где не рискуют уронить имя в грязь.

    Они разделились, где-то здесь Редсон. Логично, что в центре, Флетчер держится другой стороны. Затхлый холл - его место, с кислородной нехватки мозг засыпает и быстрее пьянеет, достигая дна эйфории. Сид нужен свалить всю хуйню и сглотнуть этот вечер вместе с водкой, джином и тоником в толстом стакане. Пьет три и находит себя в дальнем крае темного зала. Все еще недостаточно пьян. Девка, за штукатуркой которой хуй угадаешь - может ей тридцать, может семнадцать - напротив него. Прикинув, сколько он стоит, остановилась на дешевых часах. С такими часами он анархист, ей прикольно, она угадывает бренды. Спрашивает, что за пиджак, смеется. Смеяться здесь тоже принято. Не угадала и пьет, такая игра. Так что за пиджак?

    - Не знаю, - Флетчер пьет следом, стукнув стекло о стекло.
    - Нашел его, надирается в баре, - Сид вылезает из толпы, как черт. У него в руке тонкий бокал шампанского, сожми чуть сильнее - покроется паутиной. - Бля, еле тебя узнал. Ты в гуччи как пидор, сказал же, бери майкл корс, - он бы выиграл их всех. - Бонжур, - салютует девчонке, они исчезают в толпе.

    На Редсоне висят какие-то телки, тут на каждом висит от одной в бесконечность.
    - Мне тоже самое, - гаркает Сид возле Редсона, получает розовый коктейль. - Здарова. Сид, - протягивает руку. - Это мой друг, Томми, он любит гуччи. Я ему говорю, смени фамилию, будешь Томми Гуччи, легко запомнить.
    - Томас, - Флетчер жмет руку Редсона. - Про фамилию он врет.

    Телки смеются, Редсону походу плевать. Акции схлопнул единственный твит, он проиграл в казино три миллиона, еще двести штук проиграл в соседнем зале собственной пьянки во время чумы. Замкнутый тип, активно спускающий бабки в покупку престижной личности. Ему нужно пять минут неловкого разговора, чтобы спросить, а кто они нахуй такие. Так и спрашивает: а кто вы такие? Без нахуй.
    Сид говорит, работал с Сиенной. Ну Роудс. Слышал такую? Она грэмми взяла. На новом альбоме есть трек, номер пять, сочные ударные. Так вот он - Сид - переписал ей партию за десять часов до выпуска, свел и отправил. Было не очень, он переделал. За два часа, прикинь? Новая партия - заебись. Ты послушай. Грэмми взяла.
    Редсон говорит, я тебя раньше не видел.
    Сид говорит -  чувак, я же в студии, батрачу двадцать четыре на семь. Как ты меня увидишь?
    Редсон кивает. Сам недавно батрачил двадцать четыре на семь, снимая на последние бабки комнату с клопами и сочиняя письма инвесторам. Теперь такая же зелень сочиняет письма ему, не зная, как быстро худеет его банковский счет. Какая-та телка (еще одна сучка на С) считает альбом дерьмовым. Талантлива как Джордан и Джексон, так говорит Редсону, вынимая из его рта свой язык, а тот повторяет ее слова остальным.
    Флетчер смотрит на нее. Сейчас она спросит, чем занимается он.
    - А ты чем занимаешься? - спрашивает сучка на С.
    - Продаю драгоценные камни. Очень дорогие, - взгляд переходит на Редсона.
    - И любишь гуччи?

    Она смеется над собственной шуткой.

    - Я ничего не люблю.

    Редсону не смешно. С каждый стаканом его хмельное лицо выглядит депрессивней. «Идем покурим», - зовет его Флетчер, они уходят на широкий балкон. Три факта в лоб:

    Слышал у тебя проблемы.
    Слышал, тебе предлагают всякую грязь.
    У меня есть кое-что лучше.

    Улыбается, над их головами огромная блестящая люстра. Редсон говорит «иди на хуй», но записывает номер. Флетчер смеется, докуривают молча. Он понимает его боль. Отчасти: нет миллионов, стартапов и даже этот костюм он одолжил. «Томми гуччи», подписывает Редсон. Флетчер подписывает «Редсон джет».

    В широком обезвоженном холле пестрая толпа сбилась в кучи. У выхода громче обычного. Редсон, Сид, пьяные телки, пьяная сучка на С, пьяный кто-то еще, знакомые Редсона, знакомые кого-то еще. Их ждет лимузин. Сид затирает чего-то Редсону в ухо: заправил его наркотой, Редсон еле стоит. Швыряет какую-то телку каких-то знакомых, она липнет к нему, Сид придает ей дополнительной скорости. «Отъебись от него», - ржет Сид. «Тебе надо думать о себе, приятель», - говорит Редсону. «О том, что будет завтра. Подумать о самолете». Злится: он видел типов с лейбла Дрейка и мог бы с ними тусить, но тащит Редсона к выходу, как тупую упрямую лошадь. Сегодня тащишь ты, завтра тебя. В нормальной дружбе счет не предъявят, считая копейки, кто кому задолжал. Сид эту схему прочухал, когда сам оказался на дне.

    
Неделю спустя они увидятся с Редсоном снова.

    Звукарь, блять, - скажет Редсон и заберет кейс под груз.
    Какой нахуй из меня звукарь? - ответит Сид, рассмеявшись. У него полет в частном джете вместе с Редсоном, телками и кем-то еще.
    Симпатичная у нее подружка. У Роудс, - добавит, когда самолет оторвет с полосы.

    - Сиенна, малышка! - кричит в холле Редсон. - Спаси меня, я в говно, я сторчусь с твоим звукарем! - пьяная девка в заливистом смехе спешит закрыть ему рот, он он продолжает орать.

    Взгляд Флетчера цепляет в толпе знакомый силуэт. Да, это Сиенна. Подходит к ней. В ее руках тонкая сигарета, пахнет ментолом. Вынимает ее из пальцев. Ее компания не смущает, он ни с кем не здоровается. Нет смысла. Друзьями им не быть.

    - Выходит, я знаком с твоим звукарем, - пожимает плечами. На фильтре ее помада. - Я бы доехал до океана.

    Самое шаблонное, что можно придумать. В темноте не виден цвет морской волны.

    - Или в еще один затрапезный бар. Я тебе должен, но здесь все бесплатное.

    Тот раз ей понравился, а может ей похуй и лень опять выбирать, как принято в местном культурном коде. Выбери кутюрную тряпку. Выбери чью-нибудь душу в ломке заправить кайфом пустую вену своей души - сглотнуть, снюхать, слизать и выблевать в грязном толчке.

    Так сколько в тебе любви, детка? Мои девять блестящих граммов хранятся внутри магазина черной беретты. Приложи к виску и спусти курок - мозги разворотит нахуй, но, прежде чем отправиться в ад, ты почувствуешь настоящее счастье.

    [AVA]https://i.imgur.com/yzbcwOx.png[/AVA]

    Отредактировано Thomas Fletcher (2022-04-14 09:00:28)

    +3

    14

    У него есть просьба. Ещё бы. Будь она чуть менее богаче и чуть более моложе (лет так на пять) — где-то на этой фразе на её красивом пластиковом лице от разочарования уже давно трещали бы по швам пухлые губы, затонированные в матовую помаду оттенка Адель — но, к счастью Флетчера, ей уже не семнадцать, а эта помада стоит дороже его самых лучших ботинок.
    Нет смысла тратить её впустую, как нет смысла и обижаться.
    Её маленький гламурный мирок соткан не только из притворства и разного рода говна, он соткан из выгодных сделок. Выгодных кому? В первую очередь Томасу. Сиенна взяла свой процент, он получил билет в плюс одно отличное бизнес-партнерство. Даже не зная его достаточное количество времени, можно было догадаться, зачем ему понадобилось знакомство с Майком Рэдсоном — программистом-самоучкой, поднявшим несколько первых миллионов на разработке хайпового мессенджера для молодежи и ничего не смыслящим в сфере инвестирования.
    Ну... Почти.

    В комнате пахнет жвачкой, за приоткрытой створкой в двери виднеется воткнутый в черный динамик острый каблук, светлые джинсы плотно облегают бедро, согнутое у края у стола: наполовину зависшее в воздухе, наполовину выложенное рядом с клавиатурой. Копна рыжих волос мягко стекла по спинке стула. Кимберли лопнула сладкий пузырь и вдавила ластик от карандаша в белую поверхность, несколько раз ритмично постучав им в такт часам. В кабинете было чертовски скучно. Никаких вечеринок, никаких отсосов, только собеседование — и она была близка к тому, чтобы его провалить. Иден лениво привалился к стене, сложив руки на груди.
    По-моему, отличная замена. — Взгляд упал на наушники и зеленую заставку на экране компьютера, переплетающуюся в синий, стоило ей немного сгустить цвет.
    Сиенна держала ноготь на ручке, колеблясь в своем решении принимать нового сотрудника на работу до последнего — ответ нужно было дать сегодня, завтра Иден отправится на поиски новой (временной) работы, а уже через неделю смоется в другой штат и попытает свой шанс в моделинге, дальше тянуть было просто некуда.
    — Твоя отличная замена проткнула динамик Ника и вывалила ноги ему на стол. — Впрочем, это проблема её звукаря, не её. Ей похуй на порчу оборудования, на всё, кроме собственных выебонов и занятного наблюдения.
    И получила доступ ко всем контактам Майка, когда сосалась с ним на той вечеринке после Грэмми. — Роудс царапает сталь, задумчиво перекидывая мысль в голове, как мяч от пинг-понга. Занятно. В ту ночь в их компанию её привел Мартин, что было дальше — она не видела, весь вечер провела в компании собственного отвращения к тоске по чему-то живому и британца с хуевым американским акцентом, который решил назвать её победный трек унылым дерьмом. Не было ни грамма оснований, чтобы не поверить ему (Идену) на слово.
    Она тебе понравится. — Добавил он, обрывая повисшее над комнатой уныние.

    Она не понравилась.
    Но работала хорошо. Из списка полезных контактов Рэдсона позже стало понятно, что хорошо инвестировать он умел лишь в шлюх.

    Встреча с Флетчером открывала ему мир совершенно иных вложений.

    Песочное или синее? — Иден стоит у металлической стойки для вешалок, перебирая каждую пальцами и несколько раз останавливаясь на экземплярах в полмиллиона долларов дороже всех остальных. Похуй на формат мероприятия — нужно держать марку, даже если это самая небольшая беспонтовая вечеринка. Сиенна Роудс не выходит на улицу в чем попало, Иден позаботится. Если этот выход хотя бы немного повлияет на рост доверия модных брендов и увеличит объем рекламных кампаний, он затащит её в это платье силком.
    Сиенна делает глоток кофе, принесенного новой помощницей за минуту до того, как она удалится в комнату напротив и останется там, чтобы выбрать себе собственный подходящий наряд. Может, это? — Мужская рука выдернет яркое мини за подол, наматывая на палец нитки и закроет им часть лица. — Любое, в котором меня не вырвет при виде Синди. — Ноль недовольства на лице, скорее полное отсутствие интереса к происходящему. Иден закатит глаза.
    Тебе не угодишь.
    — Ну почему? Кофе получился вкусным.
    Скажешь «спасибо» своей новой помощнице.
    — Скажу спасибо BBS за то, что открыли Старбакс.

    //

    Стоя на крутой лестнице, завитой на второй этаж, Сиенна осматривает толпу и ерзает пальцем по зажигалке, пытаясь обнаружить в скоплении народа зерно своего делового сотрудничества, но в глаза падает лишь толпа её знаменитых дружков. Ни Флетчера, ни Рэдсона у дверей не видно. За дымом сигарет можно хорошо скрыть её блевотные порывы при виде старых знакомы. Делая шаг вниз и облокачиваясь задницей на одно из перил, она выставляет одну ногу вперед, упираясь шпилькой второй прямо в подножие лестницы и думает о том, как ей жаль, что нельзя продавить ею чье-то лицо.
    Кимберли остается стоять свитой где-то далеко позади.

    Роудс затягивается ещё и выставляет сигарету перед собой, когда к ней приближается миниатюрная блондинка на букву «С».
    Ты сегодня одна? — Голос источает смесь высоких нот, кричащее любопытство и желание подгадить в любой подходящий момент, и этот момент ей только что подвернулся. Синди смотрит по сторонам, наверное, выглядывая в толпе пьяных мужиков подходящего кандидата. Помешивает в руках полупрозрачный коктейль. Любопытный взгляд ездит по вертикали, оценивая наряд. Это Norma Kamali?
    — Да.Завистливая ты сука, это Norma Kamali. Песочное. Стоило повесить булавку сзади, чтобы не сглазила.
    — Я здесь со знакомым.
    Роудс нарочно тянет паузу, затягиваясь и тушит окурок об лестницу, выдыхая дым в сторону. Мартин, как и многие другие не особо богатые дружки Майка, ей не особо не интересны. Сам Майк тоже — интересны его бабки и возможности. Что ещё? Интересны его богатые бизнес-партнеры.
    И, конечно, любая возможность мне насолить.
    — Он бизнесмен. — Детали в сторону. Главное её куриный мозг уловил, посмотрим, насколько глубоко она возьмет наживку.

    Сиенна, малышка! — Поддатый голос Майка доносится из дальнего конца роскошного холла и наводит на мысль, что свое от этого вечера Флетчер все же получил. Тот идет следом, блистая в объемном понтовом пиджаке от именитого бренда.
    — Мм, Гуччи? — Сиенна закуривает снова, когда они с Синди меняются местами, но не упускает момента съязвить.
    Сигарета улетает в чужие руки, как будто её разрешили. Словил себе бонус за неудобства? Охуел.

    Хочешь прокатиться до океана? Сначала выполни условия, это все ещё сделка.

    — Ты кое-что мне должен. — В бар я сама себя свожу. Металл издает характерный звук под скольжением тонких пальцев. Она поднимается по лестнице и касается рукой его плеча, заводя руку к шее и останавливаясь, лишь для того, чтобы шепнуть на ухо. — Видишь Синди? Блондинка. — Её щека едва касается его скул, ресницы мягко щекочат виски. Она останавливается, улыбаясь и перебирая на языке слова. — Залезь к ней в трусы. Сейчас. Сольешь её ради двух фото и я залезу в твою тачку. — Губы мягко коснутся мочки на его ухе. — Можешь использовать пальцы, рядом с кухней есть небольшая подсобка. — Проведет собственными по его подбородку, а затем опустится немного ниже.
    Остатки сигареты останутся тлеть в её руке.

    Это я заберу.

    * BBS — Джерри Болдуин, Гордон Боукер и Зев Сигл.
    [AVA]https://i.imgur.com/VbZML52.png[/AVA]

    Отредактировано Sienna Rhodes (2022-04-22 18:08:11)

    +2

    15

    Гуччи. Ебучее слово тянет растворить в кислоте, Флетчер кривит губы. Нравится пиджак? В каком-то смысле точно, иначе что она делает так близко. Сиенна Роудс совсем не заботится о личном пространстве. Тебе удобно? Он наклонил голову под ее руку.

    - Так много куришь, как ты поешь, - чужая затяжка всегда слаще. Флетчер выдохнул ментоловый дым, глядя вникуда и болтая ни о чем, пока она излагала свои простые желания. Подхватил ее за талию крепче, Сиенна Роудс грозится свалиться с лестницы. Сколько стоит это платье? А ты? Такие вещам нельзя падать вниз. А, Синди. Вот как ее зовут. Она называла себя по-другому. Что, говоришь, ты хочешь? Не слышу, надо придвинуть ближе. Холодная ладонь падает на голую спину, прижимая к себе. Флетчер натянул безмятежный вид, слушая ее шепот. Было бы неплохо оказаться в той подсобке с ней. Да, неплохо. Наслаждаясь глухим секундным порывом, спустил руку до ее поясницы, ее ногти скользят вдоль скул. Лицо осталось непроницаемым. Искренность здесь не в почете.
    - Я плохой фотограф, Сиенна. Забыла? - выдохнул ей в ухо, она начала игру. - И… - Сиенна отняла сигарету. - Мне не нравятся блондинки, - колкость даст горечью: одна блондинка по глупости из всех машин мира выбрала старый понтиак.

    Плюс, часть того, что ты перечислила, уже случилась. Не в подсобке, в курилке, здесь не в почете стесняться. Той сучке на С нравится гуччи, крепкие коктейли и псевдодрузья Редсона. Почему-то умолчал об этом. Вместо этого потянул Сиенну за собой.

    - Придется выпить побольше и попасть в дом Редсона, она едет туда. Хочешь на первый ряд? - floor seats, сидения у края площадки только для избранных, кто лично жмет руку Леброну и Шаку. Но придется спуститься пониже. Ладонь сползла еще и выпустила тепло ее кожи. Он кивнул на выход, там болтает с кем-то сучка на С. В открытых дверях видать, как Редсона сажают в лимузин. Девка из его компании зовет Сиенну. Твоя подруга? Флетчер выпускает ее руку, коротко машет сучке на С и слышит из ее рта смешливое «гуччи».

    - «Си», - иронично. Угадал? Она улыбается, так она себя называла. Сучка на С, просто Си, любит сосаться по накурке, до боли напоминает кого-то из недавнего прошлого. В сокращенном до одной буквы имени весь вайб тусовки. - Угостишь? Сиенна жадничает, - он улыбнулся тоже, обернувшись через плечо.
    - Это в ее духе, - легким ядом смеется сучка на С. 
    - Что ещё в ее духе? - сучке на С неинтересно говорить о ком-то, кроме себя дольше одного предложения. Флетчер жмет плечами. - Тогда расскажи, что в твоем.
    Она опять смеется, уже по-другому. Смеется, что он решил спросить это только сейчас, и протягивает сигареты: -  Едешь к Майку?

    Да. Это ему он Редсон, остальным он Майк. «Майк, ты бы вложил бабки в этих ребят?». В лицо светят статьей на техкранч, Майку плевать. Остатки эйфории покидают его, окрашивая дорогой длинный салон в серый цвет, он не хочет обратно, где у него спросят, куда вкинуть бабки, не понимая, в какой жопе он сам. Он машет рукой, типа заткнись, и ищет чего-нибудь снюхать или втереть. Ему предлагают доехать и заливают ожидание шампанским. Шампанское идет по рукам, так причащаются в церкви. Флетчер был там разок, не понравилось. Еще одно место, где все одинаково повторяют заученные действия. Школа, университет, армия. Он ненавидит такие места.

    Особняк в три этажа, растянутый по участку. В бассейне куча пены, кто-то в одежде, кто-то без. Внизу громко и развязно, на втором этаже разговоры тише и выше. Сиенна, ты бы знала, как трудно найти здесь подсобку, все комнаты такие большие. А помельче вечно заняты. Спустя три часа ее силуэт так удачно встречается в длинном коридоре. Куда-то спешишь? Ищешь веселья? Иди сюда.
    - Сиенна! Стой! - некогда объяснять и никто ее не спросит. У нее тонкая рука, когти впиваются в ладонь, стоит сжать. Подтянув ее к себе, перехватил за плечо, отметив со стороны напряжение своего голоса. - Быстрее.

    Первая дверь, вторая. Ее каблуки бьют в такт: рас, два, три. Отсюда видать балкон. С балкона веет псевдовысокими и псевдоумными разговорами про свободу, искусство и политику под запах травы. Туда шла? Или оттуда. Им не сюда. Флетчер толкает дверь, а следом Сиенну вперед себя. Дверь хлопает, он щелкает замком и оборачивается, упираясь взглядом в ее лицо. На своем что-то вроде насмешки и «привет».
    Ну привет, Сиенна. Как дела, Сиенна? Ты хотела веселья. Сейчас будет.
    За ее спиной широкая кровать черт знает какой по счету гостевой спальни. Этаж почти весь из них. Самый угол здания. Не подсобка.
    - Хорошее платье, - потребность разрядить обстановку ломается пошлым комплементом. Из дальней части комнаты слышен глухой больной стон. Стряхнув оцепенение, Флетчер ведет Сиенну дальше. Дверь из мягкого ковролина в белый мрамор, у мраморной ванной, привалившись, сидит Рэдсон с разбитой головой и лицом. Держит полотенце. На белых квадратах плитки и белой рубашке густая темная кровь.
    - Сиенна, малышка.. - голос слабый.
    - Он не хочет вызывать скорую и если он сдохнет, ты свидетель, что это - его желание. Она свидетель, ясно? - рявкнул он в лицо Редсона, присев возле него и ткнув пальцем в Сиенну. Редсон понял только «скорая».
    - Не надо скорую. Я просто упал, все нормально. Блять…помоги мне, - он мотает головой, опирается локтем на борт. Флетчер помогает ему подняться и ведет в комнату.
    - За что тебя приложили?.. Блять, - у Редсона из кармана валится телефон. Звонок. Он испуганно смотрит на экран.
    - Сиенна, - в пьяном отчаянии зовет он, завалившись кулем на кровать. - Сиенна, я все проебал. Все проебал…блять! Малышка, мне нельзя в полицию, - и чуть не рыдает, пытаясь уткнуться в ее платье. Ловит ее руки. Флетчер стоит рядом, странное чувство в груди. Между ним и этим парнем пропасть, черная марианская впадина длинною в восемь нулей. Прямо сейчас они слишком похожи по части проблем. - Я не могу тут остаться, - Редсона пугают слишком большие комнаты.
    - Я тебе помогу, - сказал Флетчер раньше, чем понял, что именно говорит. Мозг судорожно перебирает знакомых. Самолет Редсона все еще летит. Он кладет руку на плечо Сиенны. - Надо вытащить его отсюда. Посиди с ним, найду, чем ему башку перемотать. Закройся за мной, - он ведь твой друг? Похлопал по карманам: сигарет все еще нет. Где найти аптечку, уже выяснил. И кстати. Рука с плеча скользит до ее шеи, подтаскивая к себе под фразу в полголоса: - Та сука мне не нравится даже по пьяни. Придумай другое желание.

    Только не заставляй слушать твою дискографию, сделай милость. Невысказанное осело короткой усмешкой. Ты разве не поняла? Еще в ресторане, где намекала, как весело свалить, не заплатив. В тире, где пыталась подпитать гордость, иначе зачем еще ты притащилась туда? Привычная схема ломается. В том дешевом баре? Нет, в баре ты была собой. И это было неплохо даже без подсобки.

    Спустя пять минут он влил в глотку Редсона самый крепкий здесь ром - с запаха щипет глаза - и залил рану медикаментами. Австрийский Штро, 80 градусов. Черт знает как здесь оказался. Швырнул ему одолженную со спинки дивана чужую баленсиагу с капюшоном и наскоро замотал разбитый затылок («держи его вот так», - Сиенне), обляпав кровью рубашку и пиджак. Сиенна Роудс, ты боишься запачкать платье?

    - Ты с нами?

    Тебе уже весело? Как далеко ты готова зайти?

    [AVA]https://i.imgur.com/yzbcwOx.png[/AVA]

    Отредактировано Thomas Fletcher (2022-04-24 00:32:07)

    +2

    16

    В коротком фрагменте на лестнице теснее, чем в плотном Норма Камали, но из него не хочется выпрыгнуть.
    Кинопроектор мотает пленку через канал, просчитывая движение каждого кадра — на черном окне тридцать пять миллиметров твоей ладони и моей талии, прикованной рядом в желании насолить суке из прошлого. Простая формальность — с этой лестницы так легко скатиться красиво вниз — стоит побыть джентльменом. Подхватить, даже если в иное время рука не выпустит сигарету из пальцев, чтобы открыть передо мной дверь пассажирского. Приобнять — даже если мой голос напомнит о самой дерьмовой песне из слишком дорогого неонового бара. Провести до спины — с этого ракурса новое условие сделки будет выглядеть гораздо яснее. Спуститься вниз — повод ты не единожды прокрутишь в собственной голове и добавишь от себя. Причина нещадно сломает плотный кадр и повиснет простой временной формальностью между двумя застывшими лицами.
    Стоит побыть джентльменом, когда на чашу весов падает плюс одна отличная задница.

    Мятный воздух скоблит у щеки, снимая слой голливудского лоска. Ногти поглаживали твой дорогой деловой пиджак «для встреч», добавляя ему цены. Сто, сто двадцать, ещё пятьсот — в компании Сиенны Роудс костюмы выглядели дороже, а их обладатели — гораздо более солиднее. Ты мог выбрать что-нибудь получше, но выбрал тот экземпляр, что с вероятностью на девяносто девять процентов произведет впечатление. Выбор пал в пользу большего внимания, пидорский пиджак — беспроигрышный вариант, чтобы оставить свой отзыв. Может, из Флетчера и впрямь хуевый фотограф, но он всегда хорошо видит свою цель.

    Майк Рэдсон снова в его фокусе, Синди и её надменность тоже где-то в поле зрения — так требует ситуация. Через плечо не смотрю, это чувствуется со стороны, как плотность его дыхания на плече.
    Ситуация тоже на «С», интересно, находит ли он в этом иронию? Всё, что на «С», вызывает этим вечером неподдельный интерес. В имени Томас Флетчер тоже одна С на конце. У Томми Гуччи — лишь банальный интерес привлечь ещё одного инвестора. Чего в тебе больше?
    У Рэдсона — собственная вечеринка и новый особняк со шлюхами в голубом бассейне, чтобы им похвастаться. Слово за слово и вы окажетесь у него. Дело сделано, звонить мне больше не нужно.
    Трехэтажный многомиллионник — Отличное поле для переговоров в кругу так себе инвесторов и будущих содержанок, так чего ты ждешь?
    Ах, да, точно. Блондинки тебе не по душе.

    Ирония щекочет нервы, на лице залип легкий румянец — это не стеснение, а след от старой плетки, лицо так и хлещет привычная надменность.

    Холод от его пальцев просачивается под тонкую ткань и пускает секундный порыв по ломанному кругу, замыкаясь мелкой осечкой во временной петле. Колесо рулетки останавливается, позволяя белому мячу встать на белое или черное, выбирая нужную цифру. Разница между ним и Томасом в том, что Томас хочет ещё.
    (Знаешь, ему не обязательно вставать, чтобы это заметить)

    Оборвать момент, чтобы выполнить условие наполовину — вполне в твоем в стиле. Удерживаясь рукой за перила, второй невольно ловлю пространство на месте, где ещё недавно стоял Флетчер и веду рукой по шее, сглаживая едва ли заметный след от его присутствия, механизм застревает на собственноручно вдавленном тормозе. Каблук держит педаль какое-то время, затем скатывается вниз и утопает набойкой в землю. Влажный след от собственного языка на губах поможет запомнить вкус сорванной игры. Неприятное послевкусие завяжется тугим узлом на самолюбии — Томас Флетчер в её нескромной коллекции далеко не самая послушная игрушка.

    Майки на фоне винтажного сада с вставшим ему под стать лимузином еле тащит ноги, обняв обеими руками двух блондинок и падает в авто с намеком на продолжение. Там дальше, если проехать до девяти огромных буков и завернуть направо по тропе, стоит коттедж Мендеса, за ним — проданная вилла Канье, а ещё через дом — особняк в три этажа ремонта на половину его кармана. Мы поедем туда. Жаль, Синди придется уехать пораньше. Флетчер захочет попрощаться заранее — уставившись на автомобиль, продвинусь к нему ближе, пройдя между ними двумя, абсолютно игнорируя разговор. В конце концов, он не просил её участвовать. В конце концов, он не то чтобы был её компанией на этот вечер. В конце концов, это в её духе. Тонкий каблук оставляет мелкие рваные следы в земле до самого салона машины, пока её взгляд не встретится внутри с парой пьяных поплывших глаз.

    Мартин сверлил рыжеволосый силуэт через толпу и нервно глотал шампанское. Ладонь забилась в карман и тихо ерзала по ткани брюк, протирая в ней дыру. В отсутствии Синди, он снова решил, что влюблен в Кимберли. Рэдсон крутился рядом, а когда исчезал — она даже не смотрела в его в сторону. Это не могло не злить. Череда одних и тех же вопросов бесполезно сосала воздух. Полупустой бокал в очередной раз повис у рта. Ещё один вопрос, на который Мартин не получит правильный ответ.
    Думаешь, у них с Майком это надолго?
    Двигая ленту пальцем, я даже не подниму глаза. Бокал останется у большого вазона, последние остатки решительности высокий блондинчик заберет с собой.

    Подняться на балкон после очередного длинного дня покажется отличной идеей. На втором этаже неплохой вид, чтобы покурить. Закуриваю. Тишина. Прикрытые глаза под приятное пение мелких ручных птиц. В комнате напротив — тихий вой и сбитые просьбы взять кого-то за горло. Стук. Взгляд слегка кривится — сигарета тухнет в пепельнице, как недопитый на вкус мерзкий кофе. Момент испорчен.

    Чужая ладонь ловит свободную руку в длинных коридорах и просит пройти с собой. Настаивает — ногти впиваются в кожу, но Флетчеру сложно отказать — он силой затаскивает в одну из комнат. Манерами здесь больше не пахнет. Смотрит то на кровать, то на меня, смело оценивая надетое сверху платье. Успел нащупать ткань и обмыть одну вечеринку, прокатился на лимузине до второй, но так и не залез ко мне под капот. Решил добавить галочку к ещё одному пункту в списке?
    " Хорошее платье " — Глаза открыты шире в изумлении, мозг просчитывает варианты, тело отстает и цепенеет, двигаясь на автопилоте. Я в других и не хожу.
    Что?

    Еле слышное движение дальше в комнате ведет дорожкой в одну из уборных комнат. По движениям Томаса становится понятно — цель там, предмет его интереса здесь вовсе не она. За глухим стоном развалившееся тело Рэдсона у ванной. Ноги движутся вперед сами, но присесть на корточки в этом платье никак не получится. Остаются торчать рядом, прямо у Флетчеровского лица. Тебе удобно?
    Глаза смотрят на Майка, прилипшего к полотенцу. Флетчер предлагает вполне неплохое решение.
    — Мы вызовем скорую, Майк. — Я настаиваю.
    Нужна его реакция, чтобы понять, насколько все плохо.
    Майк не хочет скорую, потому что он опять вляпался. Это не в первый раз, Томас ещё не в курсе. Блять, как же он заебал.
    Рукой придерживаю дверь, пока они оба тащатся к кровати. Нужно посмотреть, насколько сильно его избили. Пальцы ловят подборок. Рана глубокая? Майк, как прокаженный, тянет руки к платью и едва ли не плачется. Хочется вкинуть: — Дай..посмотреть, но он с трудом дает даже сказать. Липнет запачканной ладонью по бежевым складкам, я развожу руки и сцеживаю сквозь зубы:
    — Кто звонит, Майк?
    Он все проебал.
    — Ты снова играешь? — Он отворачивается, за собственным воем почти ничего не слышит. Пытаюсь поднять телефон, на дисплее два или три пропущенных. Номер неизвестный. На вскидку — штаты. Томас успевает выйти и вернуться, все слова практически мимо, кроме основных указаний — тело каменеет и дергается, когда на плече оказывается его рука. Через секунду не остался и след. Густой дурман.
    Майк прилип руками к запястьям и начал тараторить, в надежде, что нас не услышат. Они вошли в комнату, когда Джоанна заканчивала минет. Вышвырнули её за дверь и полезли на меня. Начали говорить про какие-то бабки... Малышка, я клянусь, я им все отдам. Мне нужно немного времени.. Немного времени.. Слышишь? — Пальцы жмут в кость, по возвращению Флетчера он резко дергается, на том же месте на руках остается розовый след.
    Ты с нами? — Короткое. Как будто мне оставили выбор. На платье виднеется маленькое кровавое пятно.
    — Моя машина припаркована ближе ко входу. Я подгоню, чтобы никто не видел. Ты сможешь его вынести?

    Личный водитель получит свой долгожданный выходной. За водительское своей красивой малышки Сиенна Флетчера не пустит. Сдаст назад сама, резко затормозив, когда они оба окажутся внутри. Пару раз поерзает на сидении, словив недовольное выражение в зеркале заднего вида.
    Что? Я давно не садилась за руль.
    Автомобиль дернется, скрываясь в пестром отражении голливудского заката. По дороге до дешевого мотеля будет время поразмыслить над всем этим дерьмом.
    [AVA]https://i.imgur.com/VbZML52.png[/AVA]

    Отредактировано Sienna Rhodes (2022-04-28 15:10:33)

    +2

    17

    Флетчер усадил безвольное ряженое в чужую толстовку тело и сел следом. Сиенна что-то болтала, все пропустил. У него Редсон кровавые сопли на плечо пускает, не до разговоров. Им свезло - сегодня у Сиенны просто черный порш кайен. Хотел возразить, мол у него машина проще, но жаль и минуты промедления. Прикладываясь к шампанскому и стащив до подбородка капюшон худи, Майк растянулся на сидении и жаловался на соцсеть Трампа. Жопа аппстора, куда провалился его стартап после четырех месяцев триумфа, c Трампом никак не связана. Он просто не любил республиканцев. Еще его бесил инстач, ведь сучка на С, скидывая туда бабскую хуйню, набрала аудиторию с население Чикаго. Бросив Трампа, он переключился на нее.

    - У тебя в одной комнате обсуждают венчурное инвестирование, а в другой - кому отсосать за сумку. И во второй больше народу, больше лайков, больше шеров. Поэтому мы в дерьме, чувак. Поэтому мы в дерьме.. - обреченно вещал он в окровавленное полотенце, заливая горе шампанским, а Флетчер пялился в стекло. Редсон забрал бутылку из номера.
    - Чем тебе насолила эта Синди? - спросил он Сиенну, обращаясь взглядом в зеркало заднего вида. Редсон заржал, Флетчер пожал плечами, принимая бутылку из его рук. «Нравится?» - спрашивал его жест. Да хуй знает. Смахивает на мертвую жену и если целовать ее любопытно, то трахаться странно пиздец. Как отыметь труп. Но ее номер осел в телефоне и, пока она верит, что он великий бизнесмен - торговец дорогой ювелиркой, призрачный шанс выебать неостывшее воспоминание ещё жив. Он бы еще подумал об этом, но под локтем раздались булькающие звуки. Редсон ныл, что его тошнит.
    - Си, детка, я оплачу чистку, - он брезгливо отнял от лица вымазанное в блевотине полотенце. Флетчер поднял его за шкирняк, усадив прямо, и натянул копюшон на его уши плотней.
    Пиздец. Останови тут. Стой-стой!

    Вышел раньше, чем машина полностью встанет, запахнув пиджаком вымазанную в крови рубашку. Сгреб в ночном драгсторе обезбол, бинты и мазь. «Что-нибудь от тошноты», - продавец странно ему улыбнулся. Расплатился с кошелька Редсона, вышел на улицу и увидел нервный профиль Сиенны за рулем. Ноги остановились. Может, стоит вернуться и купить гандоны? Чушь. Рывком распахнул переднюю дверь кайена. Погнали. Он заебался ехать с Редсоном на коленях и сел вперед. Кинул пакет в ноги, скрутил пробку австрийского рома и хлебнул. Пиздец пробирает с него. Фонари за окном смазались. Вот бы очнуться в том грязном баре и остаться там навечно.

    - На, - он сунул штро Редсону назад, махнувшись на шампанское. Запил им терпкий вкус рома, погружая сознание в полусон. Нужен отель средней засратости, где особо не спросят, но и ночевать в грязи не придется. Удобно, только такие он здесь и знает. Флетчер свалился затылком в подголовник, провожая взглядом дорожки света. - Вон туда. Еще квартал и направо, - тесная темная улица, два этажа. Номера, поделенные картонными стенами. - Остановись подальше, у того магазина. Я оплачу номер, а ты с ним постоишь. Обнимешь его, у нас просто пьяный приятель, - за время дороги сладковато-растительный запах австрийского рома пропитал весь салон. Переглянувшись с Сиенной, только сейчас обнаружил внушительную дыру в их плане. - Так пойдешь? Нет ничего неприметней?

    Вопрос, как незаметнее - в ее платье или без него. Плеснуть бы с бутылки на ладонь и размазать ей по лицу, придав легкий шарм объебанности, но она не оценит. Спустя одну дурацкую сцену у ресепшн, где он заплатил из бумажника Редсона еще раз, пока тот цеплялся за талию Сиенны, они стояли в среднем пошибе номере. Гостиная и спальня. «Люкс». Флетчер швырнул ключи на тумбу и толкнул ближайшую дверь. Ванная.

    - Я отлить, - дверь хлопнула. Фокус не сразу собрался в кучу: в отражении смутно знакомый лохматый мрачный тип с темным взвинченным взглядом, впалым лицом и пидорским пиджаком. Ткань отливает тусклым красным светом комнаты. Впервые за долгое время увидел себя в этой пафосной тряпке и стянул, будто чужую кожу, швырнув под ноги. Подкатал белые рукава. Довольно бестолково, учитывая что Редсон рожей отпечатал ему кровавое пятно на воротнике. Редсон. Пиздец. Смыл с лица ощущение нереальности. Точно, у него через стену тот самый Редсон и по странному стечению обстоятельств еще и Роудс. Здесь, в номере дешманского отеля. Привалившись к квадратной раковине, Флетчер достал телефон и набил сообщение подельнику. Ублюдок смылся при первой возможности к тем самым «типам с лейбла какого-то репера». Кто же знал, как выйдет. Ткнул чат с сучкой на С и оставил его пустым. Шум воды погружал в спокойную вечность. Выходить из сраной ванной и продолжать жить не слишком хотелось. Втянув носом воздух, понял, что угасился чем-нибудь прямо сейчас, но ничего не было. Только шампанское и ром. И Сиенна.

    Редсон успел с ее помощью закинуться таблетками и развалиться в кресле гостиной напротив телека и видавших лучшие дни узорчатых занавесок. Флетчер выглянул за них - тихо. Повернул замок входной двери и хорошенько потряс ручку. При желании снести раз плюнуть. Но ведь это никому и не надо. Верно? Блять, позже ему тащить тушу Редсона до кровати. Сам ляжет на диване. Сиенна? Взгляд нашел ее изгибы в комнате. У нее наверняка есть вариант получше, где провести ночь. Похлестав щеки Редсона и убедившись, что он в ауте, Том забрал его телефон, ткнув бездыханный палец в тач, и сел на край кровати.

    - Поможем Майку вместе, - он сунул ей в руки ром штро из кармана. Это больше подходит под настроение ночи. - Держи. Знаешь что-нибудь об этом? Куда он вляпался? И кто мог его избить? - он ждал. Пей давай, как еще переварить все дерьмо? Параллельно ковырялся в телефоне Редсона, без стеснения листая переписки и скидывая в чат «томми гуччи», что считал интересным. Фото, контакты, сообщения из соседних чатов. - Показалось, это обычная ситуация. У тебя с ним, - он откинул голову, смерив ее взглядом сверху-вниз. Напоролся в загорелые ключицы и съехал до напоминающей флягу бутылки в ее руках. Ты пьешь?

    Погоди-ка.
    Чат с сучкой на С. Сучка на С обожала ебать Редсону мозг вопросами «о нас», разбавляя их нюдсами, чтобы тот моментально не слился. Сиськи, задница, еще порция мозгоебли, нытье на жизнь, еще сиськи, открытый рот и высунутый язык. В конце переписки сучка на С посоветовала Редсону запихать член в глотку некой Джоанне и обиделась. 01:30. Где-то тут Редсону либо отсосала Джоанна либо дали по роже.
    «Возьмешь глубже?» - ответил Флетчер вместо Редсона, нисколько не стесняясь Сиенны, и продолжил начатое: свернул чат и открыл почту. Форворднул письма с вложениями и, подумав, что Джоанна может что-то знать, сбросил ее контакт себе. Пришел ответ сучки на С. Она пишет - иди в пизду.
    «Раздвигай ноги», - отправить. Докинул «малышка», он же не грубиян. Сучка на С послала его ещё раз - в этот раз на хуй - и кинула чат с Редсоном в блок. Собственный телефон дернулся в кармане секунд пять спустя, недолго она грустила. Флетчер довольно хмыкнул и поднял взгляд с экрана, ощущая внимание пары глаз рядом. Что? Он вдруг вспомнил, что лохматый, и автоматом пригладил назад торчащую челку.

    - Я ей помог, - он из лучших побуждений. Возможно, ему интересно, заденет ли самолюбие Роудс рикошетом. Возможно. Возможно, что-то еще кроме самолюбия.

    Он замер и, сцепившись с ней взглядом, не понимал, что ощущает. Дешевый отель, среднего пошиба тайны и чаты с сиськами, чужой беспорядочный секс, еще одна грязная история, куда добровольно вляпался. Туман алкоголя в голове. Певица с какой-то там премией не его полета. Прошлый вечер закончился ее языком во рту, а этот - попыткой диктовать ему, что, как и с кем он должен делать. Может, поменяемся? Он бы глянул, как она сделает все, что он скажет. Он понял, что это. Агрессия. Презрение. Похоть.

    - Это похоже на подсобку? - Флетчер повернул голову в сторону приоткрытой ванной. Гандоны есть в бумажнике Редсона, ровно один. Мысль резанула ухмылкой и разверзла зрачки, обострив напряжение момента. До ее лица сантиметры. В той спальне она смотрела с забавным испугом. Думала, он ее изнасилует или вроде того. Странные незнакомцы ей по душе пока не припрут в темной комнате к стенке, и вот она голая в своем дорогущем платье и без следа высокомерия на лице. Сплошная обнаженная беззащитность. - Есть будешь? - он коротко засмеялся, и, смягчив взгляд, погасил экран с чужими секретами. Так что по подсобкам? Стоит пояснить. -  Нам не пригодится. Я тебя не хочу.

    Любопытно, что ее ранит больше: страх, что кто-то трахнет ее против воли или гнев, что кто-то смеет не хотеть с ней трахаться.

    [AVA]https://i.imgur.com/yzbcwOx.png[/AVA]

    Отредактировано Thomas Fletcher (2022-05-05 19:04:41)

    +2

    18

    [AVA]https://i.imgur.com/VbZML52.png[/AVA]FACE IT, YOU WANT IT, YOU CRAVE IT
    BELIEVE WHEN I SAY THAT YOU'LL KNOW ONCE YOU TASTE IT

    Черный порш каен с глянцевым покрытием и дисками в тон плавно лавировал между чужих зеленых газонов за миллион и короткой густой травой, рассекал по её иссушенным остаткам. Наполовину затонированный, наполовину отутюженный: идеальный салон контрастировал с окружающей средой, смешиваясь с золотым полем лишь на половину. Матовый черный с серым зеркалил оранжевый закат. Запах новой кожи деребанил горло приятней любого подвесного ароматизатора от Hugo Boss. Голливудские холмы исчезали в маленькой картинке боковых зеркал. Взгляд упал на заднее сидение — Майк еле держит полотенце и зеленеет на фоне однотонных кресел, Флетчер продолжает сыпать вопросами, которые его касаться совершенно не должны. Что за хуйня, в это раз он возомнил себя моим папочкой?

    Чем тебе насолила эта Синди?
    Ответа не последует, Томас его не заслужил. Рука надавит на руль, ведя его вправо. За бессознательным движением последует глубокий вдох, губы сожмутся, пальцы обеих конечностей окажутся наверху, плавно выравнивая уезжающее в сторону авто. Глаза уставятся на дорогу, слегка раздраженно перебирая радужками виднеющийся горизонт. Что мы не поделили? Да ничего. Синди — всего лишь очередная завистливая сука, которая несколько лет назад пыталась делать вид, что она мне подруга. Классическая история. В моей биографии было много людей из списка Forbes, но в ней было мало чего-то стоящих людей.

    Рэдсона пробивало на смех — он не до конца понимал всю соль ситуации. Ему просто нравилось её трахать, поэтому время от времени они зависали вместе, а в перерывах между первым и вторым заходом она без стеснения подсасывала его ресурсы. Потом брала в рот и, опустошая яйца, высасывала вместе со спермой ещё и мозги. Любила просаживать бабки на любой плохо лежащий брендовый шмот, скандалить на пустом месте — тоже. Вряд ли у них было время обсудить другие проблемы. Флетчер не поэтому взял её номер. Майк все ещё захаживал в казино.
    Ничего из этого мне не нравилось.
    Ускользающие обрывки их флирта перед посадкой в лимузин всё ещё неприятно резали слух. Непонятно, что злило меня больше — тот факт, что он не уехал сразу после первой вечеринки или тот факт, что он выбрал именно Синди. Или все вместе, вдобавок к тому факту, что он больше не был похож на одну из моих игрушек. Он больше не шел на поводу. Привычные методы общения Сиенны Роудс дали осечку, на проверку Флетчер оказался слишком диким, чтобы его подчинить.
    Надорванный шаблон манил подобно маяку в долгом пути, но вместе с этим отталкивал неизвестностью. Неизвестность — не то, к чему привыкла. Сухие разговоры и давно понятные образы стали своего рода зоной комфорта. В случае с ним предстояло из неё выходить. Мне это нужно?
    В том унылом баре всё казалось гораздо проще. Тонкие пальцы плавно провернули руль на резкой просьбе остановиться.
    Дорога завязла во мраке, свет от фар прокладывал путь к ближайшему отелю на черте города.
    — Далеко ещё? — Навигатор показывал несколько точек за заправкой, далеко впереди ничего не было видно. На лице уже понемногу начинала читаться вечерняя усталость. Будь её воля и не останься она на вторую вечеринку — уже давно оказалась бы у себя дома и залезла бы под горячий душ. Теплые струи плавно стекают вниз по шее, цепляя соски, ладонь плотно обхватила насадку для душевого шланга, направляя её на тело. Силуэт красиво извивается за запотевшим стеклом. Тело расслабляется под приятными вибрациями. Приоткрытые губы ловят остатки холодного воздуха. Отличная картинка — можно подрочить и кончить.

    Реальность другая — повисший на мне малолетний игроман и наполовину убогий мотель, оплаченный одним движением его золотой карты. Может, ещё не поздно уехать? Дорогая машина осталась с другой стороны входа, глубоко внутри осталась и надежда, что завтра с утра её не сопрут. Девчонка на стенде сказала, что свободных номеров практически нет.
    Хотите с видом на дорогу или на город? — Звучало почти что издевающейся, с окон этой дыры Голливуд выглядел, как упущенная много лет назад хорошая возможность. Номер взяли самый дорогой, с учетом ущерба, нанесенного брендовому платью и новой шкуре Томаса, от Гуччи. Майку все равно не до возмущений — голова пробита, а носки ботинок вот-вот заблюет выжратым за сутки алкоголем. Морщусь от мысли, когда мы обходим лестницу и поднимаемся наверх. Номера здесь расположены странным образом — первый начинаешь считать на втором этаже, самый отстойник застрял где-то на двузначных цифрах снизу. Взглядом ищу нужную нам. Свет неоновых вывесок смешался с белыми прожекторами от настенных ламп. Томас шел впереди. И пока рука придерживала тело сползающего по талии Майка, он успел найти точную дверь.
    Цифра «Пять».

    Номер с засмаленными на концах занавесками — это Люкс.
    Сиенна закатила глаза, сбросив Редсона на ближайшее кресло и рефлекторно потянулась к аптечке, начиная искать в ней все необходимые лекарства. Где там было от тошноты? Пригодится. Майку в первую очередь, ей — во вторую. Томасу — в третью, если его стошнило при виде крови или ровно как и её — от эстетики этой ночлежки. Первым делом заперся в ванной. Майк что-то мычал, потянувшись за бутылкой, потом принял успокоительное и примкнул губами к обивке, молча уставившись в виды на лучшую жизнь. Там Хиллтон, несколько дорогих баров с виски и шлюхи, которые его давно ждут. Он должен быть не здесь — не в этой богодельне стоимостью чуть меньше двух соток, пробитой головой и Сиенной Роудс, которая учит, как ему стоит жить. А там — в свете софитов, бассейне из денег и компании спонсоров, которые покроют его безбедную жизнь. Потом ещё казино..
    Кривится: — Бляя, — Держась рукой за полотенце, приложенное к виску поверх перебинтованной по кругу повязки. Похоже, полотенце успело нагреться. Цокает. Смотрит на оба предмета в руках и решает поменять их местами. Теперь у его пустой головы наполовину пустая бутылка дорогого шампанского.
    Таблетка почти подействовала.
    — Не хочешь рассказать мне, кто это был? — Уставлюсь на него сверху вниз, аптечку сложу потом — сначала разборки. Руки уже по сложившейся привычке окажутся скрещенными на груди. Он скрутится в кресле, спустив бутылку на колени, а затем, пробурчав ещё немного что-то о сучках, мягко уснет, присосавшись губами к перилу. Отлично.
    Опустив ладони на талию, развернусь в сторону спальни и не усталом выдохе расслабленно пройдусь до самой кровати. Полотенце придется прихватить с собой. Секундная пауза у подножия, чтобы запрокинуть голову назад и немного прикрыть глаза. Может, стоит набрать Идена? Сколько километров нужно ехать от его доме к этой дыре?
    Звук дергающейся ручки заставит обратить на неё внимание, немного обернувшись.
    — Думаешь, кто-нибудь будет нас здесь искать? — Ответ скорее «нет», чем «да». — Те, кто сделал это, — Глаза указывают на Рэдсона, — скорее всего, преследовали цель напомнить о себе. Им вряд ли захочется его добить. — Рука тянется за зажигалкой, курить хочется неимоверно, в поле зрения как назло ни одной целой сигареты. Томас решает взять телефон, пройдя в спальню и сесть где-то на краю кровати. Мне гораздо интересней осматривать захудалый интерьер и рассуждать. — Или взять у меня автограф. — Флетчер из нас троих был интересен им ещё меньше. — Ты же не игрок? — Стоит уточнить.

    WISH YOU'D LET ME STAY, I'M READY NOW
    JUST GIVE ME SOME TIME AND SPACE TO REALIZE

    Обхватываю горлышко бутылки рукой, опускаясь на постельное белье вниз. — Майк — да, он любит создавать себе проблемы. — Легкая усмешка, за которой следует слегка уставший голос. Все ещё не прочь оказаться сейчас дома. — Любит захаживать в казино, ну или.. раньше любил. Путается с непонятными людьми. Беспорядочно тратит деньги. — Флетчер листает чаты вверх, делая репост всего, что, по его мнению, могло бы помочь найти нитку. — Мы знакомы не первый год. Иногда это кто-то другой, иногда он звонит мне. — Делаю глоток, немного задерживая жидкость на языке. Лучше, чем шампанское. Ром немного сладкий, но в целом — довольно мягкий. Почти без запаха. Протянула бы Томасу, да у него там задание поважнее — узнать про отсос.
    Нравится задница? — в груди скребет, вопрос так и тянет спросить. Почему не уехал с ней? — Где-то здесь, между бесполезных попыток решить чьи-то проблемы, отправленным в чат «Возьмешь глубже?» и его взглядом, упавшим на ключицы. Где-то между отражений от неоновых вывесок, между мигающих слабым светом уличных столбов и брошенных на ночь машин. Где-то между странных звуков в коридорах. Этой бутылкой шампанского с содранной с нижнего края этикеткой прямо у ног. Двумя новыми сообщениями, прилетевшими вибрацией в телеграм. У Синди тонкая талия и слишком грязный рот. Отличные сиськи? Так позвони ей.
    Чего ты хочешь от меня? Делаю вид, что все хорошо, но внутри все равно слегка кипит. Есть будешь? Рука нервно ездит по горлышку бутылки, делаю ещё один глоток, произнося в сторону: — Я не хочу есть.
    Спускаю бутылку ниже, держа её на кончиках пальцев и поднимаюсь, глядя ему в глаза и отдавая её прямо в руки, более равнодушно.
    Я тебя не хочу.
    — Хорошо. — Рвано.
    — Я дам тебе возможность позвонить Синди. Удовлетворишь поток своих фантазий с ней.Звони.
    Бутылка все ещё нависает у него над рукой.
    Голос становится более претенциозным.
    — И уложи Майка.

    Стягиваю туфли, цепляя завязки поочередно на каждом из каблуков и оставляю их рядом с ним, плавно удаляясь в ванную комнату. Расстегиваю боковую застежку от платья, до тех пор, пока не получится легко его снять. Дорогое бежевое платье скатится по позвоночнику, оголяя часть спины и подтянутую задницу, падая обычной тряпкой вниз и остается валяться где-то у порога, пока я захожу ванную, оставляя дверь приоткрытой. Белья на мне не было с самого начала. Хочешь позвонить всем своим подружкам? Позови, когда закончишь, мне так не интересно. И займись, наконец, Майком. Синди ещё пишет? В зеркале хорошо заметен потухший дисплей. Что такое, Флетчер, ты забыл её номер? Кран открывается с характерным звуком и заполняет душевую кабину водой, пока я накручиваю темные волосы на руку, надеясь оставить хотя бы часть из них сухими. Самодовольная ухмылка скрывается за маской безразличия в отражении длинного зеркала. Руки упираются в квадратную раковину. Я слегка выгибаю спину.
    Набирай.

    Отредактировано Sienna Rhodes (2022-05-06 16:17:07)

    +3

    19

    Небрежное «Майк» вылетало из ее рта, как могло бы вылетать в подсобке. Вся складная версия о том, кто и зачем поколотил Майка, разбивалась удивительной складностью. Как точная выкройка без единой ошибки. Что-то тут не то.

    - Нет, - ответил ей Флетчер слишком резко. Непропорционально резко. Он блять не игрок. Ясно?

    Майк, Майк, Майк. Майк любит создавать себе проблемы. Она болтала о них тоном чуть менее прохладным, чем об автографах росчерка собственной руки. Они знакомы не первый год, цирк Майка больше не впечатлял. Так зачем он звонит тебе? Вряд ли за первой помощью. Ведь ей кристаллически похуй, он-то думал, что хотя бы теперь ее пластиковое лицо расцветет внезапным шоком.
    Но ключ нашелся к другому замку. Чат с сукой на С интереснее избитого Майка. Гнев, что кто-то смеет ее не хотеть, сильнее любого страха. И температура ее отрешенного взгляда поднимается.

    Сиенну задело. Задело сильно, кислое выражение и короткое рваное «хорошо» отдались приятной расплатой в груди. Нет, ее так задело, он был уверен, она заберется на него прямо сейчас, а он еще подумает, так ли сильно она ему нравится. Она стояла рядом, он поднял взгляд. Что дальше? Еще одна пощечина? Уедешь домой? При чем тут Синди? Ты что, ревнуешь? Майк спит. Вместо этого смотрел, как с ее бедер сползает расстегнутое платье. Слегка прихуел, обнаружив ее полностью голой, и провожая взглядом упавшую тряпку под тихий шелест ткани. А затем провожая ее исчезнувшую в ванной задницу. Да, без платья она явно заметней, чем в нем. Дверь не закрылась, в горящем проеме изгиб ее спины и равнодушный шум воды. Не знал ни одного ее клипа, вид был в новинку. Ладно, видел пару фоток в сети. Но это не тоже самое.

    И что ты хочешь? Это приглашение? Это издевательство. Нет, это и то, и другое. Сиенну задело, но он пока нихуя не выиграл.

    Флетчер покрутил потухший смартфон в пальцах, еще раз посмотрел на обнаженный силуэт и кинул трубку в покрывало. Поднялся на ноги. В руках болталась бутылка, ее любезно подарила Сиенна. Он медленно дошел ровно до входа в ванную. Отодвинул ее платье ногой. Распахнул дверь шире и привалился к косяку, глядя внутрь сквозь оседавшее влагой пространство. Ботинки остановились на линии порога. Глаза встретили изгиб ее поясницы. Вниз и обратно. От пиджака у ее ног, который сбросил и в который она почти наступила, до лица и копны темных волос вдоль спины. Она безуспешно с ними возилась. Отличные сиськи, Сиенна. И задница тоже, но это было ясно еще до того, как она разделась. Глотнуть шампанское, перешагнуть порог, хлопнуть дверью с внутренней стороны. Положить руку на ее поясницу - нет, на ее задницу - и провести по позвоночнику до ее затылка. Оттянуть голову назад. Потом сказать ей «открой рот» - она любит приказы - и влить туда шампанское, пока оно не начнет вытекать с ее губ. Слизать с ее рта и слизать, что на ней растеклось. Сверху вниз и обратно, с шеи, живота и груди - она будет цепляться сладкими пальцами в волосы и подаваться вперед: его пальцы будут в ней. Все, как просила. Потом оттащить ее к стене, вжать лопатками, схватить рукой под бедро, достать тот единственный гандон Редсона, а он уже в заднем кармане, и, сжирая с ее рта остатки алкоголя вместе со стонами, жадно сбросить в нее нетерпеливым ритмом тяжелые чувства, которые бродили внутри, пока он хмуро и неотрывно на нее пялился. Она обхватит ногами и вцепится в плечи. Рас, два, три. Агрессия. Презрение. Похоть. Третье съело первые два, разогнав движение грудной клетки и нагревая дыхание. Последовательность действий отразилась тенью лица, мелькая кадрами в радужке. Как пленка на линзе проектора. Она могла их увидеть. Одним за одним, замкнувшись в круг и вернувшись к первому пункту. Глотнуть шампанское. Флетчер поднял бутылку, сделал большой глоток, зацепившись с ней глаза в глаза и положил руку на дверную ручку. Переступить порог. Он сжал ручку, сделал шаг назад и размашисто хлопнул дверью. Оглушительно. Весь отель знал, что он не зашел к Сиенне Роудс в поганую ванную. Взгляд уперся в дешевое темное дерево, голая Сиенна осталась с другой стороны. Сука.

    Птицы снаружи вспорхнули, Майк даже не дернулся. «Уложи Майка». Как же. Он собирался добить, все что осталось в бутылке, но понял, что там ничего. Прокрутил в голове короткий фильм еще раз, может стоит туда вернуться? Эту картинку он вряд ли увидит опять. Кому нужна эта гордость? «Кому нужна твоя гордость, Томми?» - хлопал его по плечу суперкарго в порту, оставив на ткани крошки хотдога. Сраная гордость. Швырнул пустое шампанское и завалился на кровать. Достал собственный телефон. Это не Синди. Это подельник. Спрашивал, все ли окей и куда подъехать. Все ли окей? Нет. «Да», - ответил Флетчер, но адрес отеля не сбросил. Откинулся на кровати, глядя в потолок и оттянул испачканный кровью ворот рубахи, он его блять душил. Что она собирается делать, она реально собралась мыться? А потом? Останется здесь? Он пьян и ему, кажется, не совсем похуй. Очередное вранье за вечер. Сиенну Роудс он бы все-таки выебал и это, пожалуй, единственная и последняя фантазия на сегодня. Так и вырубился, залипнув в побелку, пока в соседней комнате храпел Майк, а через стену шумела вода.

    Утром Майк сидел сгорбившись на стуле и вдавив темные очки в глазницы. Он долго ломался, перебирая аж четыре пункта барной карты захудалого кафе и наконец уговорил себя бухнуть прямо с утра. В бокале у него шампанское.
    - Мог бы и переложить меня с ебучего кресла, - он ворчал, как все болит, и чувствовал себя разбитым. Флетчер зло смотрел через стол: он ему не мамаша, Редсон подохуел. - Ты ее трахнул? Сиенну.
    У него своя теория, почему никто не уложил его в кровать и не поцеловал в лоб перед сном. Флетчер ответил ему нечто невразумительное. Пусть думает, что да. Он как бы вслух не говорил и не ответственен за чужие выдумки. Без понятия, куда делась Сиенна. Последнее, что помнит - ее голый зад, который ему не достанется. И сразу утро, болезненно бьющее светом в глаза. Ностальгическое. Что-то такое случилось в Вегасе, но прочувствовал только сейчас. Сквозь бред полудремы положил ладонь на половину постели рядом с собой, но там было пусто и холодно. Платье возле ванной исчезло. Он не писал ей, как не писал сучке на С. Вся их вшивая тусовка стала дико раздражать. Пока Редсон жаловался напротив, он копался в документах, которые нашел в почте. Редсон, сука, пиздец богат. Флетчер понял его склад ума: он только ноет и паникует, нагоняя драмы, но на деле не так уж и проебался. Он, скорее, жадничает и стремиться наебать остальных. Блять, чтобы ему действительно проебаться, это надо постараться. Единственный, кто тут проебался - это он. Флетчер. Без обиняков ткнул Майку под нос его же почту.
    - Ты извини, я тут полистал немного, - он выбрал хороший момент: Майк жевал сэндвич и не смог толком возмутиться. - Ты говорил, у тебя один рейс. Но их четыре.
    А еще он платит типам за показные угрозы, чтобы после косить под Сноудена, подогревая интерес к своей персоне, и отстрачивать обязательства перед инвесторами, не вставая из-за колеса рулетки. Забавно, но именно те типы избили его по-настоящему и теперь шантажировали: их он тоже, блять, кинул. Остаток утра они провели, вяло выясняя, кто из них больший мудак. Сошлись на том, что Редсон ему поможет, а он не будет сливать в публичное поле его настоящий стартап и, если что, подтвердит, что Майка чуть ли не ебнуть пытались, но тот героически смылся внедрить в свою социалку невиданные протоколы безопасности. Это его миссия, и он ставит на кон свою жизнь.

    Через неделю Сид примерял новый костюм. Чтобы хорошо сочетался с салоном частного джета и общими телками на нем.
    - А что за Синди? - он вытряхнул из кармана остатки травы.
    Флетчер открыл инстаграм и нашёл нужный аккаунт. У Синди новый пост: рассуждает о дискриминации сосков под фото с замазанным сосками.
    - Никого не напоминает?
    - Да вроде нет, - пожал тот плечами.

    В смысле блять, нет? Флетчер уставился в экран. Да и хуй с тобой, никого так никого. Сука, он итак еле нашел фотку с ее лицом. Блять, да вылитая. Либо он все же в край ебанулся.
    Еще через неделю самолет Сида сорвался с полосы. Еще одна - и ему бы тоже сорваться в родную Англию принимать груз, но тот исчез. Корабль пропал, пропала метка на карте, за которой он фанатично следил каждый день. В новостях ничерта нет, а связной из матросов как сквозь землю провалился. Это последняя таможня перед причалом Ла Манша. Он купил билет съебаться, но не доехал до аэропорта. Его выволокли из такси, дали в рожу и провезли через промзону, позволив мыслям хорошенько провариться. Это конец. Его ждет сраное шоу, где тот пидор с карикатурным именем Вито скажет ему, как он его подвел, но перед этим пятнадцать минут будет выбирать сигару из десяти одинаковых. Затхлый сырой склад встретил совсем грустным исходом в виде левого типа и одинокого стула с тазом под ним. Походу, они с Вито не поболтают. Вито резко показался не таким отвратительным.

    - Ты никогда не думал просто стрелять? - спросил Флетчер, глядя, как толстый тип буднично заливает ему ноги в бетон. Вечер превращался в ночь, за толстой складской стеной шумела вода. Просто стрелять, понимаешь? К чему эти сложности? Он стволы возит, он в курсе, как это удобно. Возил. Толстый тип ответил, у него сегодня семейный праздник, а так бы он хорошенько помучил его за все непрошеные умные мысли. Кивнул на ящик с инструментами. «Так что тебе повезло», - саданув его током для приличная и хохотнув над согнутым зарядом телом, толстяк снова пустил воду. Флетчер прислушался к шуму волн.

    Ну. По крайней мере, теперь им плавать вместе. Не сказать, что он счастлив. Он нихуя не счастлив. Когда он произносил клятву в Вегасе, он не планировал заходить так далеко. И ему внезапно плевать, насколько он виноват в ее смерти. Он разогнулся и попытался уговорить толстого дать ему побазарить с Вито. Блять. Не слишком радикальные меры? Срок-то не вышел еще. Его срок еще не вышел, он здесь и он жив. Толстый только злился и в итоге пошел на небывалые жертвы: согласился опоздать на свой ебучий праздник ради того, чтобы взгреть его на прощание. Потянулся за инструментами. Флетчер пнул его вымазанными в бетоне ногами, свалился со стула, и толстый налетел на него, прижав руку и ударив мимо тяжелым ключом. Металл высек искру о пол, Флетчер успел сдвинуть кисть в сторону, ощущая, как задыхается под весом верзилы и отправил ему локтем в ребра. Тот ткнул его лицом в грязь, вдарив под дых с утроенной силой. Зафиксировал руку и замахнулся ключом. Собрался раздробить ему сустав.
    - Да не этого! Блять, ты в глаза долбишься? Этот пока нужен. Еб твою мать!

    Флетчер разлепил налитые кровью веки. Кажется, закатать в бетон и забить ключом, как собаку, должны другого додика. Перед ним сидел Вито, перебирая ебучие сигары, и Флетчер ему пиздец рад.
    - В Турции еще твое барахло. Пока не нашли, там внезапный шмон объявили. Ищут ебаных кенгуру или типа того. Кенгуру! Не, ты прикинь, - обращался Вито к толстому. Тот стащил грязную майку и застегивал рубашку. Ему на праздник.
    - Какие еще кенгуру?
    Флетчер повесил голову на грудь и чувствовал, как его мутит. Кто ему, блять, сказал? Так и спросил: откуда ты знаешь? Он звонил своему человеку и ровно ноль, нихуя. Вито назвал кличку связного. Сказал: он не твой человек. И засмеялся.

    Через час Том сидел на пирсе, вертя в грязных пальцах сигарету и держась за перебитые ребра. Под рубашкой растекся уродский кровоподтек. Сбитые грязные пальцы тряслись, сжимая самокрутку. Самокрутку ему дал жирный, похлопав по плечу, мол, бывает, ошибся. И оставил, сука, на ткани след масла. «Может завтра увидимся», - подтрунивал он. Вито дал ровно сутки на разборки с ебучим грузом, а потом ноги в бетон ему-таки зальют. Может, перед этим выдернут все ногти и зубы, ведь завтра жирному на праздник не надо. Том решил, что возьмет с собой тот самый патрон, который гонял по столу вот уже месяца два и пустит себе в башку пулю раньше, чем они пустят его ко дну. Пошли они на хуй. Меланхолично размышляя, он пялился в темную воду. Остаться бы здесь до следующей ночи. Не хочет бежать да и некуда. В груди так пусто. Он даже не знает, чем занять оставшийся день, чтобы он хоть как-то запомнился. Сид где-то в самолете на обратном пути с посадкой через курорт, и Флетчер ему не писал. Он был мог помочь. Через Редсона. У него бабки, он бы мог их отдать. Наверное.

    Флетчер достал телефон и прокрутил контакты. Сука на С. Нет, дальше. «Сиена Роудс». Шанс что она возьмет трубку примерно ноль. Шанс, что она решит скинуть то платье был примерно такой же. С того случая они не говорили, прошло недели три. Давай - давай, бери трубку. Гудки раздражали. Блять, она занята любой тупой голливудской хуйней. Раздражение приятно, как и любое желание, кроме сдохнуть уже наконец.

    - Хочешь увидеться? - выпалил он без прелюдий, стоило ей ответить. - Где ты?

    [AVA]https://i.imgur.com/yzbcwOx.png[/AVA]

    Отредактировано Thomas Fletcher (2022-05-19 12:49:51)

    +2


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » ride or die. remember how we first met?


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно