полезные ссылки
лучший пост от сиенны роудс
Томас близко, в груди что-то горит. Дыхание перехватывает от замирающих напротив губ, правая рука настойчиво просит большего, то сжимая, то отпуская плоть... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
eva /

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Песнь песней 1:12-16


Песнь песней 1:12-16

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Сакраменто | 14-... августа 2020 |

Kristof Mor, Lisa Clover
https://i.imgur.com/tfGRoyG.gif

https://i.imgur.com/IyXKRSE.gif

"Мирровый пучок - возлюбленный мой у меня, у грудей моих пребывает.
Как кисть кипера, возлюбленный мой у меня в виноградниках Енгедских.
О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! глаза твои голубиные.
О, ты прекрасен, возлюбленный мой, и любезен! и ложе у нас - зелень;
кровли домов наших - кедры, потолки наши - кипарисы." [Песнь песней 1:12-16]


предыдущие эпизоды:
ч.1 3Мак 7:18
ч.2 Гал. 5:14
ч.3 Еккл. 4:11
ч.4 Иакова 4:6

+3

2

В Сан-Диего чертовски жарко. Просто, блядь, невыносимо. И хотя прогноз в мобильном показывает всего плюс двадцать четыре, в особняке, арендованном для съемок, ощущаются все сто сорок два. Окна закрыты наглухо, горят софиты, кондиционер сдох. Белоснежные интерьеры, отражая выставленный свет, режут глаза. Эффект как в заснеженных горах, не иначе, только климат здесь влажный тропический, и девчонки-гримерши просто-таки заебали тыкать в лицо ебучими ватными тампонами, чтобы убрать пот. Впрочем, без их участия тоже пиздец. С Лизы течет три ручья. Пожалуй, без лишних энергозатрат им удалось снять только начало: риэлтерский наеб, из-за которого ее героиня оказалась вынужденной делить хату с героем Джейсона Лава.

Когда  режиссер, тощий инфернальный мужик, похожий на того вамира из старого черно-белого немецкого ужастника, излагал завязку, Лиза фыркнула. В ответ ей прилетел недовольный близорукий взгляд с вопросом, что смешного она услышала. Толстые стекла очков усилили эффект. Ничего. Со звуком вытолкнутого из сухого горла воздуха испарилось ее настроение, которое и без того оставляло желать лучшего. Она, блядь, никогда не работала с этим чуваком, что это вообще за хуй с горы? И она, блядь, недолюбливает Джейсона Лава, потому что он самовлюбленный хер, который, похоже, реально считает, что ему идут эти усы и бороденка под подбородком. Просто худший в мире вариант интимной стрижки из начала нулевых. Антипатия Лизы, впрочем, взаимна. Лав, растирая по своей татуированной груди какой-то приторно пахнущий виноградом лосьон, спросил у нее о фотографиях симпатичных подружек, чтобы он вздрочнул на них и пришел в форму: они сегодня работают без флафф-герлз. - Обменяю на снимок той, чей лобок отпечатался у тебя на физиономии. Надеюсь, что ты не платил за это уродство в барбер-шопе, - ответила Лиза. Подумала: блядь, почему для женщин не предусмотрены флафф-бойс? Почему априори считается, что женщина обязательно возбудится? Или, впрочем, не важно, возбудится или нет, ведь всегда можно использовать смазку и симулировать. Актрисы они, блядь, или нет, в самом деле? В силу такого вопиющего неравноправия в условиях труда, она сделала три глотка теплого виски из фляжки и ебнула две затяжки косяка. Первые - для тонуса, вторые - для расслабления. Гремучая смесь, лучше не смешивать. Ну, блядь, она и с Джейсоном Лавом нечасто ебется. К счастью.

Когда Лиза тянула косяк, высунувшись в окно, то, закрывая глаза, хотела верить, что мысли, как говорят в сраных инстапостах, материальны, и она вдруг по волшебству окажется в своей гостиной: Кристоф сейчас заберет самокрутку и скажет, что она пускает слюни даже не во сне. Блядь, запах травки теперь всегда будет ассоциироваться с ним? Херово, если так. Она опустила голову, чернота под веками дернулась как неисправный сигнал телевизора. Ее позвали на площадку. Площадку, нахуй. Интересно, чем Кристоф занимался, когда ее окликнули? На часах еще не было полудня. Спал? Или Сорвиголова его разбудил? Они гуляли? Завтракали? В этот раз Кристоф в курсе, когда, куда и как надолго она уехала, и это пиздец. Вот прямо тогда, когда ее уже звали, она думала о нем и готова была провалиться на месте. Вот здесь - ее место, а Кристофа здесь быть не должно даже в ее мыслях, потому что это и есть подлинное богохульство: думать о нем сейчас. Потом стал кричать Джейсон Лав. Он хотел знать, какого черта Тэйлор Дип, ебаная королева, пропала. Время, видите ли, деньги. Заебал. Лиза пальцами потушила самокрутку - важно было почувствовать укол боли, чтобы прийти в чувство - и убрала ее за край кожаного чехла фляжки. Тисненая кожа чуть великовата, так что создает идельный кармашек для нычки. Вот бы и ей туда же забиться, но хуй там. Если кто-то сегодня и мог что-то забить, то это Джесон Лав свой член во все ее дыры.

Несмотря на взаимную неприязнь, ебля получается, и было бы совсем идеально, если бы не вынужденные перерывы и дополнительные дубли. То, блядь, камера не писала, а то и вовсе лопнула лампа, и в комнате повис удушливый запах паленого. Неполадки устранили, свет заменили, дымка рассеялась. За это время Лиза выкурила половину пачки и уничтожила запасы виски, но за все время ни разу не взяла телефон в руки, чтобы проверить чат с Кристофом. Болтала о какой-то лабуде с гримершами и отпускала едкие, как гарь, комментарии в ответ на доебы Лава. В конце концов они продолжали снимать и уложились в график, но только исчерпали время по максимуму. Блядь. Лиза планировала смотаться пораньше, но вместо этого, попрощавшись с надеждой, простояла полчаса под душем, пока группа приводила в порядок место. Нужно было собрать технику, застелить обратно кровать. Девчонки-гримерши, по совместительству реквизиторы, сменили три комплекта белья, потому что в душегубке то быстро намокало и теряло вид. Зато пиздец как клево было потом кувыркаться в свежем. Хоть что-то приятное. Лиза вымывает всю себя с тщательностью, которой позавидовали бы руки хирурга перед операцией. Разница только в том, что ее операция закончилась. Режиссер остался доволен, хотя у него такое лицо, что ни черта не понятно наверняка, просто он сказал ей: ты классная. Как школьник какой-то. И спросил: ты сегодня остаешься в Сан-Диего? И: Может, сходим выпить вечером? Лиза говорит, что у нее другие планы. И еще не представляет, какие именно: все собственные ей придется похерить, потому что появляется Пимп. Он прилетел из Майами. Написал ей: давай вниз, я жду тебя.

Пимп курит вейп в гостиной на первом этаже, раскинувшись на перетянутом защитным целлофаном диване, и тычется в телефоне. Лиза спускается, повязывая пояс халата, встает напротив, протягивает руку. Это значит: дай закурить. У нее в кармане тоже мобильник, она собирается прогуглить рейсы в Сакраменто, купить билет и... и сбросить сообщение Кристофу, что возвращается. Весь день они не переписывались. Собственно, Лизе было некогда, а он вряд ли горел желанием узнать, чем она занимается. Он и так знал. Однако  Пимп мешает все карты. Агент сперва вставляет ей пизды за проебанное предложение на прошлой неделе. Ну, за то, которое осталось в десятке пропущенных вызовов в бардачке мустанга Кристофа, когда они были на озере. Теперь Пимп появился, чтобы лично скрутить ее прямо здесь, в Сан-Диего, и доставить на полных два дня в Нью-Йорк. Оказывается, Тэйлор Дип - подарок имениннику, и похуй, что день рождения прошел. Она же не торт, не испортилась. Так говорит Пимп. Лиза поджимает губы. При иных обстоятельствах она бы, разумеется, не раздумывала, а сейчас медлит. Почему? Действительно, почему?

Она пишет Кристофу:
[to: Kris 06:38:03 pm]
<вернусь рейсом из нй в пятницу>

Сегодня - вторник, и она летит в Нью-Йорк. Пимп уже вызвал такси в аэропорт, где она проведет следующие два дня в неебической роскоши. Бизнес-класс, номер люкс в многозвездочном отеле, где в холле мелькает Сара Джессика Паркер, все дела. Ее заработок - достойный, но Лизе как-то похуй, если честно. Даже подарки не доставляют особого удовольствия, даже новая пара Джимми Чу. Именинник - щедрый тип. Но Лиза рассматривает не бредовые этикетка, она сбрасывает Кристофу сообщение, во сколько прилетает - это ранее утро - и, если честно, не думает, что он приедет ее встретить. Это просто информация о том, что она скорее всего влезет к нему, когда он еще будет спать. Встречать ее это же пиздец. Она считала, что не может думать о Кристофе "на работе", где, блядь, ее под камерами ебут за деньги, но, похоже, ей вообще не нужно думать о нем. Лиза не верит в бога, она прежде не думала об осквернении святынь, но своими мыслями она словно оскверняет его. По шкале "погано" ей "абсолютно погано".

Кловер выходит в зал прилета, выключает авиарежим и собирается вызвать такси, но тут ей падает сообщение от Кристофа. Она останавливается, быстро поднимает голову от дисплея и утыкается взглядом в него. Он стоит вдалеке, но он высокий и выделяется среди  толпы каких-то скаутов в шортах и кепках яркого зеленого цвета. У нее внутри все переворачивается. И еще как будто Сан-Диего и Нью-Йорк остаются там, за съехавшимися створками дверей "Добро пожаловать в Сакраменто". Лиза улыбается и делает шаг, перехватывает сумку с вещами - луи витон настолько новый, что еще пахнет ароматом бутика. Впрочем, едва Лиза приближается к Кристофу на расстояние в один шаг, она готова бросить багаж даже если бы рядом была лужа, чтобы запрыгнуть к нему на руки. Ладно, она не достойна, она шлюха, но, черт побери, она об этом забудет, когда обнимет его. Ведь можно? Ее прикосновение не будет противным? - Привет. - Протягивает руку, поправляя ворот синей рубашки, хотя в этом нет совершенно никакой необходимости. - Можно тебя поцеловать? - шепотом, хотя никому до них нет дела. Зато он может сделать вид, что не слышал.

Только ведь он приехал. Это что-то значит. Ведь значит?

+1

3

Облокотившись на барную стойку, вытянул перед собой руку и, крутя стакан с виски, разглядывал ладонь. Можно было подумать, что мужчина рассматривает янтарную жидкость сверкающую в гранях емкости, но Крис размышлял буквально - насколько он этими пальцами держит судьбу за яйца? У неё яйца вообще есть? ...Ладно, ну если серьезно, - фраза про то, что судьба человека в его собственных руках - полная хуйня. Человеку свойственно поддаваться соблазнам и, собственно, оступаться это нормальное явление во всей красочности предрассудков.

Ты оступился или всё же идёшь по верной дороге? Верный ли сделал выбор? Это стоит того?

Хмыкнул, наклонив стакан и жидкость послушно перекатилась, наклонил в другую - она туда же как верный друг. Чем он отличается от этого виски, если спешит туда, где Лиз (образно выражаясь, конечно) и дело в отношении него не в земном притяжении даже, что послужило бы достаточным оправданием для алкоголя? Да, для алкоголя, но не для него. Ловит себя на мысли, что ждет девушку, но до вторника еще целый день, а настроение уже на дне. Дне стакана, дне его скучных будней, дне этого бара и танцпола вместе взятых. К Кристофу даже подкатила блондинка с ярко подведенными глазами и это вдруг кажется совершенно вульгарным. Они с ней могли бы провести остаток вечера вместе и скоротать следующий день, но от одной только мысли поднимает голову привычная доселе брезгливость. Интересно, а после всего что связало их с Лиз он не испытает подобного чувства и к ней тоже? Она, фактически, вернется с хуя какого-то там очередного накаченного самца у которого тело выбрито до состояния гладкости сравнимой разве что с яичной скорлупой. Еще маслом смажут для пущего эффекта, так же принято в порно? Мор мало знал об этом, потому кривясь, облокотился о стойку другим боком будто бы это помогло отогнать серые мысли. Нет ничего хуже ощущать себя одиноким в толпе людей. Опрокинет виски залпом и, расплатившись, вернется домой. Тут прохладно благодаря работе кондиционера, но лето всё ещё душит город засушливой погодой и хочется, наконец, освежающего дождя. Он был бы в силах смыть гадкое настроение и хоть как-то разнообразить однотипные вечера.

Следующий день оказался куда более продуктивным - Кристоф съездил в церковь и “официально” засветился там, ведь совсем скоро он должен вернуться, приступить к работе. Тебе тут всё кажется таким чужим, будто вернулся с длинного отпуска и понятия не имеешь, как начать работать и с какой стороны следовало бы приступить к процессу. За это время в приходе появилось много незнакомых лиц, но Мор не придал этому большого значения - им (церковнослужителям) часто приходится менять место службы, просто Крису повезло - у него есть наставник и тот не заинтересован в том, чтобы единственный ученик отбыл надолго и лишился контроля. Контроль, конечно, утрированное понятие, и всё же. Рядом с епископом Кристоф чувствовал себя маленьким мальчиком, хоть и разменял четвертый десяток. Поездка безусловно отвлекла, но в каждую свободную минуту мысли то и дело возвращались к Лиз, а под ребром закручивался узел обиды, злости, ревности и солоноватой тоски на кончике языка. Вся эта ситуация походила на генеральную репетицию перед тем, как Мор основательно вернется в лоно церкви. До "гастролей" Кловер казалось, будто спокойно справится с разлукой, но даже неожиданно для себя стоило признаться - грядут довольно сложные времена.

В общем, Кристофу обещали подготовить новую сутану взамен старой, обговорили дела насущные и Мор всем видом пытался изобразить энтузиазм. К вечеру вернулся домой, выгулял собаку. Лохматому вообще было плевать на весь мир, лишь бы покормили, напоили, спать уложили и желательно почесали брюшко. Хотелось жить так же не думая и не размышляя, не вылавливая сочком мысли о ненависти к себе. И к Лиз, заставившую испытывать эту разрывающую изнутри боль, способную побороться за пьедестал с болью от затянувшейся раны. Крис снова запивает таблетки алкоголем и пытается смотреть телевизор (но нихера не может сосредоточиться на телепередачах), а сам украдкой поглядывает на сотовый. Кловер должна была прислать сообщение с указанием времени вылета из Сан-Диего.
И она прислала.
Лиз действительно вылетает, но не в Сакраменто, а в Нью-Йорк. Мор подносит телефон ближе к носу, разглядывая текст и не веря в то, что видит. Какой ещё Нью-Йорк? Ожидание и гнев подкатывают к горлу комом, закрывают пеленой глаза и мужчина подскочит с дивана, когда жертвой станут пара разбитых безвкусных статуэток, кружка с недопитым кофе и пепельница. Жили бы соседи снизу - подумали, что тут кто-то учинил драку. Прячет лицо в ладонях, усаживаясь на балконе. Ладно, давно пора было выпустить эмоции. Долго курит и вместо яркой вспышки агрессии внутри становится пусто. Будто именно ожидание наполняло нутро, заставляло сердце биться, а теперь...а что теперь? Еще ждать. Он как чертов пёс, ебаный Хатико, которому уже выделена роль в этой истории. И хоть Мор любил трогательную историю о верном псе, в контексте его судьбы это сучарское унижение. Втаптывает себя в это, одергивает, и снова втаптывает, потому что как бы сильно не старался показать иное - определенно ждал возвращения Кловер. Сотовый мерцает прочитанным сообщением в мессенджере и Лиз вышла из сети. Хочется выть, но Крис ведет пальцем по тачпаду.

[to: O, Lisa 06:58:17 pm]
<ok>   

Похоже, будто ему похуй. А вдруг теперь похуй? Что за ощущение такое, словно провалился в битых пикселях игры своей собственной жизни? Скуривает сигарету до фильтра, затем еще одну. Вернется в комнату, бросит взгляд на стену, выдержавшую удар - там виднеется кровь. Да, снова разбил костяшки, но раньше то было явлением привычным, - трудности с контролем. Вымоет ладони под проточной водой, проглатывая сухой воздух комнаты. Ну а что ты хотел? Что она поспешит домой сразу, как закончатся съемки? Верно стрельнуло что-то выгодное и стоило бы ухватить кусок пожирнее. Этим куском будешь не ты, конечно не ты. Первое о чем подумал сейчас Мор - вернуться в церковь раньше запланированного срока. Просто собрать вещи и закончить эту интрижку. Отрубить резко, что бы не мучиться. Другими словами - бежать? Ему не привыкать ведь. Страшно было вдруг не принять Лиз по возвращению, не сумечь переступить гордость и самолюбие, но вместо этого в одного въебет пол бутылки бурбона и уснет на диване.
На диване
в квартире Лиз,
откуда начался фактически его путь и
куда проберется через открытое окно по пожарной лестнице.
Кловер не оставила ключи, но они ему и не нужны. Проспит до обеда, ранним утром, правда, переберется к ней в кровать. Боже, оставалось надеяться что это унижение личного характера останется секретом в стенах квартиры. Мору, кажется, впервые за себя действительно было противно. Или нечто подобное происходило? Он уже прогибался под женщиной или то просто ощущение дежавю? Отмахнется от мыслей и перекатится на соседнюю подушку с безупречно скучным однотонным комплектом белья и щекочущим ароматом Лиз. С хозяйкой сего места не перекидывались сообщениями и даже не созванивались после. Образовалась плотная стена ровно тогда, когда Лиз улетела на съемки. Может Мор, всё же, таил надежду, что она пожертвует работой хотя бы до того момента, как он съедет с квартиры и вернется в церковь. Нет, её приоритеты расставлены и он на последней строке длинного списка как элемент не обязательный и присутствующий только лишь для радости души и тела. Этого, конечно, Кристоф не признает, но отрицание проблемы не значит её полное отсутствие.

Мор до автоматизма соберется, выгуляет собаку, сходит за пивом и вернется в комнату Лиз. Сейчас пройдется по ней, изучит все мелочи и детали, которые так или иначе говорят о хозяйке. Даже сунет нос в ту самую прикроватную полку, где ждали своего часа игрушки из разряда взрослых. Это странно, ведь за всё время они так и оставались пылиться здесь. Зачем они Лиз, если ей удается и без того полностью насыщаться сексом? Или для чего они нужны? Не для остроты ощущений? Хмыкнет и закатит ящичек обратно, возвращаясь к телевизору. У Кловер 999 каналов и по сравнению с его 100 просто райское наслаждение. Впрочем, по любому из них транслируется поебень и Крис скоро уснёт, наевшись таблеток и шлефанув пивом с косяком. В реальность вернет сообщение от Лиз, что она прилетит ранним утром. Мор к тому времени походил на йети прокаченного уровня - не брился от слова совсем. Соседка снизу даже не узнала его вчера вечером, когда он вновь отлучался в маркет за алкоголем. Ночь проведет опять снизу, потому что тут уютно и кажется, что так проще переживать разлуку. Мор противен себе, его тошнит от всей ситуации. Эту слабость больше себе не позволит, но даже не ответив на сообщение девушки, утром заметет следы своего нахождения в квартире Кловер и, поднявшись к себе наверх, приведет в порядок лицо и волосы. Даже погладит рубашку с сине-бирюзовым оттенком, потому что Лиз нравится как она оттеняет цвет его глаз. Кристофа корежит от этого, от того, что идет на поводу собственных желаний. Или её желаний? Боже, как отвратительно.

Днем ранее сумку с вещами Лиз, которую собрал собственноручно и познакомился со всем перечнем нижнего белья в её гардеробе, вытолкал через окно и скрипя зубами поднял по пожарной (дохуя вертикальной, на минуточку) лестнице. Кловер очевидно забыла, но в их общем распоряжении осталось совсем мало времени и стоило бы восполнить дефицит внимания за прошедшую неделю в полном объеме. Мор бы стал лжецом, если бы пытался убедить себя в том, что не рад возвращению, пусть обида змеей и пригрелась на груди. Женщине незачем догадываться о душевных терзаниях и об этих весах, чаша которых всё же перевалила в её сторону. Лосьон после бритья щиплет отвыкшую от бритвы кожу, но Лиз, кажется, не видела его без щетины. В зеркале отражение с внимательным взглядом голубых глаз, и пусть в уголках их спрятались морщины, но отсутствие растительности на скулах и подбородке сняли лет так пять, может больше.

Дорога до аэропорта не заняла много времени, потому Кристоф еще некоторое время провел в машине, дразня собаку. Сорвиголова решил, что сейчас самое время беситься и завалить салон шерстью вперемешку со слюнями. Второе это у него от хозяйки, видимо. Высчитав время, отправил Кловер сообщение, но оно не было доставлено. Самолеты один за другим то приземлились, то отрывались от взлетной полосы, взмывая в небо с характерным ревом, разрывающим пространство. Кто-то сейчас грустил, провожая родных и близких, а кто-то наоборот, радовался прилету оных. Мор не относился ни к тем, ни к другим. Будто застрял между двумя уровнями в прострации, испытывая тошнотворное волнение. Он боялся за самого себя и собственную реакцию, но стоит признать - увидеть Кловер он хочет больше, чем не. Наказав собаке сидеть смирно как мышь в сарае, покинул парковку и зашел в здание аэропорта. Вокруг туда-сюда сновали люди и их тут было слишком много - на посадку объявили сразу несколько рейсов подряд. Крис стоически выдерживает нахождение среди громадного зала, хотя это очень нервировало - он волновался как мальчишка перед экзаменом и не знал куда деть руки. Они вдруг стали мешаться. В дверях то и дело появлялись люди, но среди них не было заметно знакомой макушки и мужчина даже немного приуныл. В глазах рябили люди как фон сбитого канала на телевизоре. Время тянется неприлично долго, но мужчина стоит неподвижно, как каменное изваяние, уставившись на раздвигающиеся в разные стороны двери. Ну, Хатико блядь, не иначе. И вот когда знакомый силуэт возникает на том конце зала, Мор даже вытягивается, сощурившись. Лиз смотрит на экран смартфона в руках и максимально сосредоточена, но затем резко вскидывает голову. Кажется, прочитала его сообщение. Женщина быстро вычислила Кристофа среди толпы и стремительно сокращала расстояние, маневрируя между людьми как маленький, но очень ловкий кораблик, волоча за собой ношу. Каждый её маленький, но частый шаг, символизировал тахикардию - сердце вдруг начало грохотать под ребрами в такт, словно всё это время пребывало в анабиозе. Зеленоватые глаза Лиз улыбались (или это из-за освещения?), но губы вытянуты в тонкую линию, словно у маленького, стыдливого ребенка нашкодившего ранее.

Расстояние в шаг между ними, на котором девушка остановилась, резко подвело линию некоторой неловкости. —Привет, - хрипло отозвался на приветствие, но шероховатый голос проглотил гул аэропорта. Сотни людей вокруг говорили и это создавало иллюзию нахождения в трубе. Тонким запястьем Кловер тянется вверх, поправляя кончиками пальцев ворот рубашки. Она тихо спрашивает можно ли поцеловать, но это еще более остро подчеркивает угловатость ситуации, будто бывшие встретились для того, чтобы решить неоконченные дела. Мор мог бы сделать вид, будто не расслышал, но тем самым он продемонстрирует свою уязвимость, хотя ревность в очередной раз дала пиздюлей под дых и сбивала дыхание как бешеная адская гончая. Улыбнется уголками губ и протянет руки (которые наконец-то нашли себе дело, а не болтаются как плети без возможности куда-то себя деть), ухватываясь ладонями за девичье личико. Пальцы зарываются в светлые волосы, пусть и чуть смятые после утомительного перелета. Подтянет к себе и мягко, невесомо поцелует в губы. Коснется только, хотя задержится чуть дольше приличного. —Твой питомец по тебе очень скучал, - насколько Мор отличался от него по уровню тоски с его же слов? —И просил передать, чтобы ты больше не оставляла его так надолго, - улыбнется и отстранится, погладив девушку по волосам. Вообще Кристоф говорил о себе от лица (морды) Сорвиголовы, но это не имеет особого значения сейчас. Уже не имеет. Во вторую “командировку” он её не проводит и уже не встретит, а потому и сравнить будет не с чем. Август неумолимо стремился к осени. —Пойдем, иначе Сорвиголова угонит машину, - напоследок поцеловал девушку в лоб и окончательно отстранился, перехватывая багаж. Луи Витон или Хуёвый Моветон - Крис не понимал в этом, потому реверансов и поклонов перед брендовой шмоткой (так сумку можно назвать?) отвешивать не стал. По дороге из здания аэропорта Мор не спрашивал как поработала Лиз потому что сам вопрос абсурден до безобразия, потому коротко рассказал чем занимался сам, опустив некоторые факты прошедших дней. О том, какие планы состроил на этот день, впрочем, озвучивать не стал тоже.

Несколько сотен машин, каждая в ряд, стояли на парковке в ожидании своих хозяев. Мустанг уютно устроился между высоких иномарок, словно прятался. —...Еще я поменял собаке корм, кажется, прошлый ему уже не подходит. Он тошнил весь вечер на пол, пришлось отвезти к ветеринару. Всё с ним в порядке, просто поджелудочная выебнулась. Врач сказал, что следует попробовать сменить на более щадящий, - эта беседа кажется максимально интимной и семейной даже; они подошли ближе к автомобилю, откуда в окне можно было разглядеть довольную мохнатую моську собаки, скачущей на водительском сидении. —Ну вот, я же говорил, еще бы чуть-чуть опоздали и он бы точно угнал машину. На морде написано - угонщик и жулик, - улыбнулся и остановился рядом с авто, перехватив за запястье девушку, которая уже торопилась обойти машину и плюхнуться на пассажирское. Рывком развернув к себе лицом, придавил Лиз спиной к горячему металлу машины, впившись в губы с такой яростью, что обещал если не искусать её губы, то как следует прикусить - полная противоположность формальному поцелую в аэропорту. Здесь, на парковке, нет любопытных глаз и никто не обвинит их в отвратительном поведении, а учитывая сколько там вокруг было детей, Мор просто не мог позволить себе вольности.

От легкого удара девушки спиной о дверь Сорвиголова шугнулся и забился внизу у педалей, явно недоумевая что там произошло снаружи и насколько опасно это для мохнатой задницы. Крис одной рукой забрался в волосы девушки стягивая их кулаком и тем самым запрокидывая голову чуть назад, второй ладонью прошелся по изгибу плеча, затем по талии вниз, задирая подол короткого платья и бесцеремонно провёл по нижнему белью пальцами. Ни Лиз, ни Кристофу не нужны были нежности, романтичные представления о совместной жизни и шестерых детишках. Да, позволяли себе заигрываться ранее, но этот короткий разрыв показал, что дальше в трясине мечтаний задерживаться не стоит. Она затянет и в итоге перекроет кислород вынуждая задохнуться в мучительной смерти. Безусловно, Мор ревновал до боли, но на лице не дрогнул ни один мускул с первой минуты их встречи. Всё это он оставил там, дома, на арендованной квартире, на диване, на кровати с невероятно скучным однотонным комплектом. Ко всему прочему сейчас Кловер не нужны пиздострадания и душевные метания, ей просто хочется быть… снова любимой женщиной? Крис давно это понял, потому восполнял источник как мог, но чем больше тот наполнялся, тем сильнее поглощал и его. Быть нужным для прихожан - одно, а быть таковым для одной женщины - совершенно другое. И мужчина ярко это демонстрировал, толкая язык в рот, отводя белье в сторону и пропуская за него пальцы - будто оставлял СВОЙ след здесь, где всё ещё горел чужой. Собственноручно снимет кожу с этого тела, отмывая чужие запахи, прикосновения и поцелуи в том числе. —Ты больше не поедешь ни на какие съемки, - он рычит в губы, мазнув по ним своими и склоняясь ближе к уху. Это звучало слишком ревностно, потому спешил исправиться, уточняя. —Пока я не съеду, - тон смягчился и Крис плавно отстранился, коротко поцеловав напоследок в самый кончик носа. —Я теперь даже не знаю как смотреть телевизор без твоих комментариев и как спать, если мне на руку никто не пускает слюни, кошмар, - он театрально передернул плечами и саблезубо растянулся в улыбке, оправляя девичье платье желтого цвета (под солнце косит? Крис ослеп уже давно, не стоит утруждаться) словно ничего и не было там. Даже его пальцев с ощутимо увлажнившимся бельем за минувшую томительную минуту. Крис в этом плане не отставал, потому пришлось неловко поправлять шорты, делая ещё шаг назад. —И ты хотя бы в отличие от собаки не храпишь, Боже, он меня утомил, - закатил глаза, цепляя пальцами ручку багажа и второй подхватывая Лиз под талию, обвел вокруг машины и открыл галантно дверь (ну нихуя себе!). Шаг номер один - показать Лиз что она любима - на пассажирском сидении во всю его площадь лежал объемный букет цветов - композиция из роз, гербер и пионов, декорированных дополнительными мелкими листиками, веточками и прочими штуками, которые создавали вид логической законченности. Кристоф душу вытряс из флориста за этот взрыв на цветочной фабрике. Впрочем судьба незавидная - за четыре с половиной часа планируемой поездки, о которой Кловер еще ничего не знает, едва ли растительность протянет в добром здравии.

Когда Лиз усядется, он затолкает багаж среди прочих сумок о которых девушка не знает тоже. Еще для неё будет шоком, что он перебрал сам её одежду и выбрал подходящую для отдыха за городом. Мор преследовал и эгоистичные планы - там нет мобильной сети, а значит никакой чёртов Пимп (или как его там) не дозвонится до своей актрисы.
Пошёл нахуй, короче.

+1

4

Лиза ненавидит повисающие паузы, они на вкус такие же чудовищные как консервированная красная фасоль в ебучей отвратительной жиже. Так же рассыпаются во рту противной песчаной кашей и липнут к зубам. Пока Кристоф молчит в ответ на ее "привет" и "можно тебя поцеловать", она словно съедает две и или три банки просрочки, хотя ожидание совсем недолгое. Он тоже говорит "привет", и на выдохе подается вперед, целуя. Его пальцы ныряют в ее волосы, и это просто какая-то нереальная мануальная терапия. Перелет из Нью-Йорка в Сакраменто занял почти семь часов, которых достаточно, чтобы отсидеть задницу даже в кресле бизнес-класса. Впрочем, есть ощущение, что даже на тридцати трех королевских перинах Лизе все равно было бы некомфортно. Когда в голове есть место только для мыслей о том, какой будет встреча с Кристофом (и будет ли - боже, она больше всего боится не найти его в его квартире), то не важно, насколько удобно устроилась шея, мигрень все равно нальется в виски как свинец. Однако теперь, едва мужчина касается ее, все проходит. Губы смягчаются, и в поцелуе Лиза улыбается совершенно счастливо. 

Кристоф сообщает, что Сорвиголова безумно тосковал без нее и не хочет больше оставаться без хозяйки так надолго. Кловер притирается носом к (ого!) гладко выбритой мужской щеке и думает о том, что было бы здорово, если бы он тоже скучал так же сильно. - Мне не терпелось вернуться, - она вспомнила, каково это - скучать и ждать встречу. В этот момент какая-то нерасторопная мамаша толкает их, таща за собой толстого орущего отпрыска. Лиза падает в Кристофа, приходя в чувство. - Пойдем отсюда, я очень хочу домой. - Мор забирает ее сумку, в той для него совершенно нет веса, и оказывается, что Лизу пиздец как могут впечатлять даже такие простецкие вещи. Ну ясно, что он сильнее, только она все равно смотрит сквозь розовые очки, хотя на ней сейчас нет даже солнцезащитных, которые были бы не лишними. В Сакраменто солнечно и все так же сухо как в день отъезда. Словно ничего не изменилось, и эта обманка ей нравится. Пока они идут к мустангу, жарящемуся на открытой парковке, Кристоф рассказывает, что взялся за здоровье Сорвиголовы. - А ты точно не подкармливал его чипсами? Ты сердобольный, я тебя знаю, - смеется Лиза, но без претензии. - И еще эта ваша мужская солидарность... спелись! - ей нет необходимости беспокоиться, она уверена, что Кристоф все уладил. Блядь, и этот факт тоже такой простой, такой нормальный для тех, просыпается целую жизнь вместе: есть вещи, которые может решить другой, и за это ничего не требуется взамен. Лиза видит бесящегося в тачке пса и смеется. - А может ты врешь, может, это ты объелся вредной пищи, и ему пришлось за тобой ухаживать?.. - и скучал тоже ты? Но Лиза ничего не успевает договорить, потому что Кристоф ловит ее за руку и резко, без церемоний тащит к себе, прижимает к крылу мустанга и сминает ее губы уже совсем не нежным поцелуем. Так бросаются, чтобы разорвать, цепные псы. И голодные волки. И словно зверь - носом, только - рукой, он ведет по ее плечу, по талии, суется под подол платья, за край белья. Лиза невольно переступает с ноги на ногу, ее тело предает ее. Она, разумеется, не чувствует страха, она чувствует возбуждение. Кловер дикая. 

Мор глухо рычит, что, пока он остается с нею, она больше не уедет ни по какой работе. Это звучит зло и резко: словно последний предупреждающий рывок на натянутой цепи. Звенья вот-вот треснут. Лиза смотрит на мужчину глаза в глаза, зрачками в зрачки. У нее зеленая радужка, у него - синяя. Если бы они сшиблись в ударе, какой бы получился цвет? Или прежде они бы закололи друг друга ресницами насмерть? Лицо Кристофа непроницаемо, каждый мелкий мускул под гладкой кожей наверняка жёсток как вольфрамовая нить в старых лампах накаливания. Лиза чуть ведет носом. Есть ли какой-то смысл отвечать? Его ультиматум не терпит возражений, даже если бы она захотела сказать слово против. Воображаемая цепь перегораживает ей любые пути обхода. Глухой рык как предостережение. Лето на исходе, он ее из него не отпустит.

Мужчина отступает, его тон меняется. Лиза отстает от металла под спиной, проводит ладонями по волосам, приводя в порядок каре. Пальцы обрываются со свежего среза. Она едва заметно обновила его - чтобы был острым как бритва. - Я просто очень сладко сплю под твой храп, - выдыхает. Ее подол снова на месте, но Кловер как будто чувствует себя голой. - Что ты так смотришь? Ты тоже иногда храпишь, но очень тихо, - это правда, и, даже не открывая глаз, она тогда находит его лицо и проводит ладонью по нему, чтобы замолк. Странным образом работает. У Лизы щемит между ребер. А как она останется потом на диване одна? Он же окажется охуеть каким огромным, разве нет? Встряхивается, оборачивается к Сорвиголове, тот слепо прислушивается к происходящему. Однако Лиза не успевает ничего сделать, как Кристоф вдруг приобнимает ее и провожает на место. - Я не сбегу, если ты этого боишься, - пытается пошутить, но попытка тонет в шоке. 

Прежде, чем сесть, ей нужно убрать цветы. Черт, сквозь поднятые стекла мустанга ей показалось, что это плед или кофта с пестрым принтом, и она не обратила особого внимания. Да и не было времени рассматривать. А теперь… Лиза оборачивается к Кристофу, открывает было рот, чтобы сказать что-то, но закрывает. Он смотрит с ожиданием, следит за реакцией. Кловер берет букет, и тот оказывается просто огромным. Ей, конечно, дарили цветы. Клиенты. Ее любовники и любовницы не делали этого, кажется, никогда: они, видимо, и не думали, что ей может нравиться. Тринити топила за разумное потребление. А. - нихуя не был романтиком, да и в сраном Лидсе цветы как будто могли быть только искусственными в витринах. А этот букет живой и пахнет умопомрачительно. Ароматом пионов можно брать в плен. Лиза смаргивает. Нет, у нее ни на что нет аллергии, это, блядь… эмоции. - Спасибо… - целует Кристофа неловко и в щеку. Смешно. Как будто это первое свидание, и она даже не представляет, как устроены мальчики. Боже. - Я должна сказать, что букет очень красивый, что… - поджимает губы и затем улыбается: - Я так рада, что ты приехал! - это правда, у нее просто нет достаточно слов, чтобы выразить все, что она чувствует, а те, что есть, слишком жгутся, чтобы взять их на язык. - Привет, малыш! - она садится, Кристоф закрывает дверь, и Сорвиголова тут же просится к ней на руки, теснит букет. Она аккуратно перекладывает цветы назад, и не может удержаться и проводит пальцами по лепесткам. Розы, герберы, пионы… Кристоф не в курсе, какие она любит, а у нее сердце трепыхается как бабочка. Она тоже не в курсе, какие именно цветы были ее любимыми до этого дня. Теперь - эти. 

Мор убирает ее сумку в багажник, занимает водительское место. Лиза садится в пол-оборота и готова провести так остаток дня: просто глядя на Кристофа. - Я подумала, что сегодня мы можем посмотреть какой-нибудь триллер. Или эпическую драму. Чтобы обязательно длинную, - протягивает руку. Она обожает эту рубашку, но теперь ее пальцы цепляются не за воротник, а подушечками трогают скулу Кристофа. - Ты побрился! Я могла тебя не узнать, ты не боялся? Прилепилась бы к какому-нибудь бородачу по ошибке, и он бы увез меня в неизвестном направлении! - смеется. - Подожди, - выпрямляется и смотрит перед собой. - Мы едем не домой? Ты пропустил поворот! 

Кристоф только пожимает плечами, ответу предпочитает включить магнитолу. Играет что-то незамысловатое. Кловер прищуривается, но на лице ни малейшего недовольства. - Тогда остановись на заправке, я куплю воды себе и цветам! - это предвкушение сюрприза круче Рождества. На предложение уехать на рождественские каникулы подальше отсюда она между тем так ничего и не ответила. Впрочем, ведь сейчас только лето. П о к а е щ е. - В самолете начала читать Библию, - вдруг говорит Лиза. - Про сотворение мира и про грехопадение. Скучное чтиво, когда нет любовной линии, - улыбается. - Поэтому я сразу пролистала до Песни Соломона. Мне понравилось. Очень… эротично. Что ты так на меня смотришь? - смеется. - Расскажи, куда мы едем! Надеюсь, ты не решил сдать меня в монастырь на перевоспитание. Я пересовращаю всех монашек и буду продолжать, пока ты не приедешь и не заберешь меня! Буду богохульствовать и молиться на Камасутре. 

Они уезжают далеко-далеко от Сакраменто куда-то на восток и выше. Лиза наблюдает за пейзажем, солнце ползет все ближе к зениту, и цвета становятся ярче. Обилие зеленого на начавшейся полосе пастбищ обещает полное исцеление от любой тревожности и действенную профилактику депрессии. - Смотри, лошади! - вдалеке лениво пасется табун. - Охуенно. Никогда не ездила верхом, - улыбается, поворачиваясь к Кристофу. - Ты решил вернуть меня в Нью-Йорк и утопить в  Гудзоне? Настолько я красивая? - она напоминает о шутке про то, что Кристоф мог бы красть и топить красивых женщин в озере, у которого они отдыхали в его день рождения, но не стал бы делать этого с ней. Типа, мелковат водоем. Может, не стоило упоминать про Нью-Йорк? Она не объяснила, каким образом оказалась там, да и не нужно. Приятнее думать не о мегаполисе, а об очередном ранчо, выглянувшем на горизонте. Куда они едут, не в Вегас же?

+1

5

Женские пальцы мягкие, а через отсутствие щетины это почти как прикосновение легкого, весеннего ветерка, наполненного ароматом только недавно распустившихся луговых цветов. Кожа Лиз всегда приятно пахнет и дело даже не в кремах и гелях, просто с Кристофом девушка раскрывается. Раскрывается как Мирабилис, что цветёт исключительно на закате до утра и источает необыкновенный аромат. До самых заморозок будет радовать хозяина, но тем суждено наступить слишком рано – примерно в начале осени. Жаль, что лето не способно продлиться маленькую вечность на протяжении одной человеческой жизни. Мор поймает себя на том, что тихо смеется, когда Лиз угрожает молиться на камасутру и совращать монашек, только вот дорога ведет совершенно не в сторону какого-нибудь монастыря, хотя план Кристофа весьма и весьма приближен к единению. Только не с душой, а с природой. Когда удалось провести целые сутки на берегу озера, показалось, будто женщина осталась в восторге от выходного дня. Ей не нужны деньги, бизнес-классы в самолете и даже вип-номера в шикарных отелях. Всего этого, как полагал Кристоф, ей достаточно, а вот простого человеческого острый дефицит. —Как лилия среди колючек, любимая моя среди дев, - бросил короткий взгляд на Лиз, сидящую рядом в полоборота. —Как яблоневое дерево в лесу, мой любимый среди мужчин. Под сень его я восхотела и села, плод его сладок гортани моей. Он привел меня в дом вина, учинил надо мною любовь. Сладостями меня подкрепите, яблоками меня освежите, ибо я любовью больна, - оскалился в полуулыбке, взяв девичью ладонь в свою и долго так касался тыльной стороны губами, напоследок потеревшись о кожу щекой. Руку не отпустил, лишь уложил себе на ногу и так держал, не позволяя выпутаться. Это почти сакрально, важно ощущать под своей ладонью ладонь Кловер.

Впереди замаячил знак заправки, а следом поворот к низкому зданию в один этаж, где кроме нескольких обшарпанных бензоколонок находился мини-маркет с грязными от пыли окнами. Мигающая вывеска должна была привлекать, но из-за перегоревших лампочек выглядит крипово. Лиз выскользнула из прохладного салона машины в августовскую жару, а Мор прихватил Сорвиголову на руки, вытягивая его прогуляться по зеленой траве неподалеку. Воздух наполнился парами бензина, выхлопных газов и пылью обочины, поднимающуюся вверх всякий раз, когда проезжает автомобиль. Этот год казался самым засушливым из всех, хотя прогноз вселял уверенность, что на этой неделе пройдут кратковременные дожди. Интересно, осадки ознаменуют разрыв с Лиз или им удастся еще какое-то время смотреть на дождь изнутри квартиры и думать, что теплые, знакомые объятия не закончатся вместе с ливнем?

Кловер ярким солнечным зайчиком выскочила из магазина с пакетом, на котором красовалась эмблема магазина. Сунув руки в карманы, Крис стоял неподалеку, наблюдая, как женщина закинула добычу в салон и оглянулась в поисках своих мужчин – одного косматого, а другого уже не очень. Заметив взгляд на себе, когда схлестнулись ими через приличное расстояние, выровнялась и продефилировала в сторону Мора. У того под ложечкой приятно так засосало – ей удавалось в себе сочетать несочетаемое, чему в подтверждение шли симпатичное, девчачье платьице и грубый оттиск черных татуировок. Смотрелось гармонично, хотя еще месяц назад Кристоф бы кривился лицом, будто проглотил дольку лимона. —У тебя очень красивые ноги, - протянул руку к девушке, подхватывая её и заводя за спину, прижал к себе. Целует невесомо в губы, сложившиеся в улыбку от услышанного комплимента. Вообще это было первое, на что Мор обратил внимание и что озвучил в прихожей. Всё время прошедшее с того дня просто сглаживало углы и в какой-то момент экзотическая внешность Лиз стала приравнена к идеалу, хотя Крис предпочитал брюнеток.

…но блядь, какие к черту предпочтения, если перед ним вьется сейчас змеей девушка, желающая как питон захватить и задушить свою жертву, а та на всё согласна? Съешь меня, съешь. —Поехали, - Кловер хватает собаку на руки и мустанг уверенно покидает парковочную зону.

Дорога занимает по меньшей мере пару часов и лишь только недавно смогли съехать с автомагистрали на витиеватую среди высоких деревьев, которые периодически сменялись полями. Плотный трафик остался позади, здесь только зелень, серый асфальт и желтая линия, разделяющая полосы. От кого? Встречных машин практически и не встречается. Кристоф упрямо держал ладонь на бедре девушки, словно она бы могла куда-то выскочить и ланью ускакать в лоснящиеся объятия лугов. Убирал руку только для того, что бы свериться с картой в смартфоне и убедиться, что двигаются в верном направлении. Ну, и чтобы переключить станцию - здесь даже радио херово ловило, не говоря о мобильной сети. Мор коротко отводит взгляд в сторону, концентрируя внимание на лошадях, о которых воскликнула Лиз. Те черно-гнедыми точками паслись недалеко от дороги, но синхронно подняли головы, вытянув уши-пики в сторону проезжающего автомобиля. Последний им не вверял доверия, хотя и назван мустангом. Шорох шин и урчание двигателя животным не нравятся и они с места срываются в сторону, удаляясь глубже к темнеющей линии лесной полосы. Лиз воодушевленная увиденным поворачивается к Мору, ловя его короткий взгляд, поспешно вернувшийся к стелющейся под машиной дороге. Легкое чувство радости обрывается как груз камнем вниз, когда Кловер напоминает про Нью-Йорк, куда она ездила…зачем? Трахаться? Снова и опять? Это же, блядь, работа. Город, который забрал целых два дня сверху и никакая радость встречи не способна противостоять мрачным, ревностным мыслям. Внутри всё снова перевернулось, сопровождаясь болью за грудиной, жжением, давлением. Кристоф сомкнет зубы до играющих под кожей желвак, которые так сильно заметны теперь, когда на лице нет щетины. Пальцы туго сожмут руль до побелевших костяшек, но быстро расслабит ладонь, вторую возвращая с ноги Лиз. —Гудзон сойдет только для того, что бы топить в нём самолеты, - обманчиво-расслабленно скажет, довольно резко уводя машину на обочину и следом съезжая в едва заметный поворот, утопающий в зелени кустарников и деревьев. Прохладная тень накроет мустанг, запуская её и в салон тоже. Ручник, щелчок ремня безопасности своего, затем Кловер. Выпад рукой в сторону рядом сидящей Лиз, зарываясь пальцами в короткие волосы. Второй притянет девушку к себе рывком и почти впечатывает в себя, перетягивая тельце через центральную консоль и трансмиссивный тоннель. Губами находит губы, впивается в них будто своё негодование по поводу ебаного Нью-Йорка можно было бы так раздавить как назойливую мошку. Вот бы все проблемы решались поцелуем. Сорвиголова шуганется на заднем сиденье, не в силах понять, что там происходит спереди. Хорошо что он слепой. Если Лиз думает, что он проглотил её очередные поебушки то у Криса для неё плохие новости - он своё получит сполна. И начнёт ровно отсюда под звяканье бляшки ремня на шортах.

+1

6

Это похоже на финал романтической киноистории о том, как влюбленные, наконец преодолев все препятствия, смогли воссоединиться. Ее ладонь у его губ, безотрывный поцелуй греет кожу. Очень чувственно и вместе с тем невинно. Его взгляд, обращенный к ней, сияющий, восхищенный. Без вульгарного. Все вместе - идеальный кадр для гиф-нарезки в тематической подборке на пинтересте. Лиза улыбается, отворачиваясь от Кристофа. Эта интимность запредельна, потому что не исчерпывается одним только физическим. Это что-то большее, чем просто рука в руке. Это любовь, подпирающая диафрагму, так что становится непросто дышать, если перестать ощущать близость. Все равно что лишиться воздуха. Это - любовь. - Однажды какой-то чудак читал мне Шекспира, - отзывается Лиза, облизывая губы. Отчего-то, пока Кристоф вдруг цитировал Песнь песней, во рту стало ужасно сухо. Температура? Она же не больна в самом деле? - Я бы подумала, что это стихи из открытки на четырнадцатое февраля, но он сказал, что это Шекспир. Надеюсь, не пиздел, - усмехается. - Так вот, Соломон знал толк в соблазнении и воспевании любви к женщине. Он мне нравится. Он ведь не выдуманный царь? Надеюсь, что и его возлюбленную в твоей книге не придумали. Уж очень многое в ней вызывает вопросы.

Разумеется, Лиза не собирается продолжать разговоры о библейских сюжетах и их историзме. Скоро Кристоф вернется к исполнению своих обязанностей, положенных на него согласно сану, и тогда Библия станет его единственной собеседницей по ночам. Там, где он будет жить, наверняка полагается экземпляр в прикроватной тумбе? Типа, рабочий инвентарь. Так вот сейчас Лиза не хочет уступать место. Это ее мужчина, вполне себе земной, без белого воротничка как удавки на шее. Сейчас за расстегнутым воротом рубашки ей даже не видно и цепочки, на которой подвешен крестик. Когда они занимаются сексом, Лиза берет его в ладонь и перебрасывает Кристофу за спину. Серебро липнет к потной коже. Всякий раз это ее маленькая победа над несуществующим противником, одержанная в одном отдельно взятом сражении.

...Какое-то время они едут молча, слушая только музыку и решая, какую радиостанцию оставить, после того как очередная начинала фонить и сбоить. Сотовая связь то и дело пропадает тоже, даже удивительно. Это что за глухие места Кристоф выбрал для их уикенда? Может быть, тут все еще используют керосинки для освещения и не знают, что такое порно? Лиза прикрывает глаза, улыбается, но не дремлет. Одна ее рука покоится на бедре Кристофа и накрыта его ладонью, другая - запрокинута за голову. Пусть это будет не финальный кадр романтического фильма, а начало роуд-муви, а? Ведь сюжет так подходит. Дорога, они в тачке. Остановка у мини-маркета на заправке. Ничего примечательного, просто картинки американской жизни, в которой никто никому ничем не обязан и может держать курс, куда глаза глядят. Разве не здорово? Лиза снимает босоножки и задирает ноги, укладывая их перед собой. Перебирает пальцами, убирает руку из-за головы и разминает ею стопы. - Что? - ловит взгляд Кристофа. - Они устали. Мои очень красивые ноги устали. Значит, им дозволено все. У тебя, кстати, тоже ничего. Прямые, - смеется. Ну, в самом деле, какой еще комплимент можно сделать мужским ногам? На ее вкус - прямоты уже достаточно. - Иначе я заставила бы тебя носить широкие штаны. Но, ты знаешь, мне нравится твой стиль а-ля восьмидесятые. Шорты, кеды... У тебя такое лицо - для любого времени, - и, к сожалению, они не встретились раньше. Лиза думает об этом отстраненно. Просто какая-то дурацкая мысль, как будто они, не столкнувшись лет пятнадцать назад, упустили свое время, хотя ведь у них его и теперь нет. Кто знает, может, чтобы они нашли друг друга много раньше и не стали теми, кем являются, кому-то нужно было вернуться в прошлое и спасти Кеннеди? Или Леннона? Короче, это неосуществимо, и нечего страдать и ломать голову в догадках.

Что бы Кристоф готов был поставить на кон, чтобы Лиза перестала заниматься тем, чем занимается? Свой сан - смог бы? Они ведь каждый по-своему, но оба себе не принадлежат, и тем не менее каким-то фантастическим образом в эти недели стали принадлежать друг другу. Он ревностно относится к ее роду деятельности, ему проще: ему есть, кого ненавидеть. Ее агента, ее партнеров по съемкам, ее клиентов. А ей? Может, стоит сделать объектом его тень? Тень, по крайней мере, существует. И Лизе все-таки не стоило упоминать Нью-Йорк. Его догадки о том, чем она там занималась, - сильнейший триггер. Кристоф вдруг сворачивает с дороги, и вряд ли это запланированная часть их маршрута. Зеленый курс навигатора показывает, что они отклонились. Сжатые челюсти Кристофа и белые его пальцы на круге руля показывают, что его настроение переменилось, для определения этого не нужны подсказки голосового помощника. У Лизы отлично работают все органы чувств.

Ее ладонь, прежде сжатая в его, оказывается свободной. По ощущению - брошенной. Лиза задумчиво растирает пальцы, смотрит мимо Кристофа, на магнитолу, которая снова глухо зашипела. Видимо, какая-то проклятая зона, да? Такое показывают в мистических шоу. Однако в Кристофа никто не вселялся, это по-прежнему он. И он рывком тянет Лизу на себя, губы сшибаются в поцелуе. Он держит ее голову под затылком так крепко, что становится даже больно. Другой рукой рвет пряжку ремня на шортах, расстегивая. Лиза наблюдает, опустив взгляд. Она сама упирается в его кресло: в подголовник и в сидение между его колен. Чертовски неудобно, но в таком причудливом положении она словно псевдораспята для наказания. В ее зеленых глазах вспыхивает огонь. Кловер дергается назад, ремень безопасности ее не держит, и она выскакивает из мустанга. Не закрывает дверь. Становится у капота, ставит руки на горячий металл - жжет ладони. Наблюдает за Кристофом так, словно прицеливается, словно готовиться плевать ядом. Это - не нападение, это защита. Ей отчего-то очень больно. - Ну, давай! Выеби! В наказание! Да? Хочешь отыграться? - задирает подол и бьет себя по заднице. - Ну, чего ждешь?! - кричит. Из кроны над головой взлетает стая встревоженных птиц. Лиза роняет голову между плеч, выдыхает. Затем медленно выпрямляется и опускается на землю. Садится, привалившись спиной и затылком к мустангу. Это - точка опоры. Мир вот-вот сдвинется нахер. Перевернется вверх тормашками, и она вместе с ним.

Лиза смотрит на вышедшего к ней Мора снизу вверх. - Мы отсняли видео за один день, потом Пимп увез меня в Нью-Йорк. К клиенту. Я дважды назвала его Крис, и он удивился, откуда я знаю его второе имя, - усмехается, проводит руками по лицу. - Пожалуйста, не самоутверждайся за счет меня. За счет моего тела. Только не ты, Крис. Занимайся со мной любовью как раньше, я все такая же. И я хочу, чтобы ты был со мной, а не представлял их, - кого именно "их" в уточнении не нуждается. - Иначе мне придется молиться, чтобы отмолить тебя. Боюсь, мы не в равных условиях, - шмыгает носом. - Учини надо мною любовь, а не гнев. Прошу, - поджимает к груди колени и утыкается в них лицом. На самом деле это он ее точка опоры.

Отредактировано Lisa Clover (2021-11-21 22:25:21)

+1

7

У Кристофа есть невероятный талант созидать, но и вместе с тем владеть тягой к тотальному разрушению. Он способен виртуозно сломать человека, не приложив к этому делу ни грамма физической силы. Лиз почти как тростник с густым соцветием, корневища которого утопают в болотистых почвах, держась так крепко, как утопающий не держится за соломинку. Тростник приспособлен, адаптирован под те условия, где произрастает и, отчего-то часто недооценен. Множество животных и птиц гнездятся, зимуют в тростниках, будь то лебедь, цапля, ондатра или выхухоль. Из него делали папирус в Древнем Египте, строили лодки и дома. Кловер тоже как дом, - уютная и теплая, но если оказаться не достаточно заботливым, то тонкую ножку растения можно с легкостью сломать при всей её относительной прочности. Сейчас Мор олицетворял тайфун, желающий заросли тростника сравнять с землёй, пусть и не со злым умыслом. —Лиз… - прохрипел оставшейся перед глазами проекции девушки, которая словно ошпаренная вывернулась из его рук и выскочила из салона авто, подставляя спину. Кончики пальцев еще помнили теплую кожу и хранили её отпечаток, в абсолютно нелепой позе удерживая воздух. Укол совести совсем скоро о себе напомнит, пока поддернутые пеленой злости глаза прожигают дыру в лобовом стекле, за которым материализовалась женщина. Опустит руку, наконец, сжимая край соседнего кресла с такой силой, будто оно виной сложившейся ситуации. Кристоф отчаянно скрывал от девушки свои эмоции и переживания, улыбаясь и делая вид, что всё в порядке, но они так нелепо выплеснулись, испортив всё – отношения, взгляды, эту поездку даже. Исправить можно всё, но ценой каких усилий?

Кловер упирается руками в горячий металл капота, но лицо искривлено не из-за боли, обжигающей ладони. Конечно нет, - так выглядит злость, негодование, обида, досада. Крис смотрит, выдерживая натиск тяжёлого взгляда только потому, что между ними амбразурой являлось стекло. Если его убрать, то Лиз была бы в силах испепелить своего знакомого ровно на том месте, где он сидел. Опускает руку и застегивает ремень на шортах, пока в эти долгие секунды женщина наполняет грудь воздухом, что бы затем высказаться по поводу выпада Кристофа, сопровождая это задранным платьем на аккуратном изгибе бедра. Впервые за минувшее время мужчина не смотрел на эту часть тела как на нечто возбуждающее, - теперь он видел сам жест – пошлый, вульгарный, отвратительный. Лицо Мора кривится теперь тоже, но он не может не смотреть, как бы сильно не хотелось отвернуться. Наваждение вдруг сходит на нет и осознание того, к чему он хотел принудить Лиз не совсем по обоюдному, не совсем по доброму, неожиданно колет под ребром. Боже, как низко ты пал, Кристоф Мор. И, чёрт, это чувство вины казалось знакомым, почти родным, как вторая кожа. Словно этот момент уже переживал. Могла ли Кловер стать его кармическим партнером, где в прошлой жизни между ними остались незаконченные дела? Вопросы, что не решены? Долги, которые не были отданы? И жизнь, сука, сводит их снова и снова, что бы они оба наконец поняли, что делают не правильно.

Но что выходит сейчас? Кловер совсем не знала того человека, с кем проводит дни и ночи, совсем не знала сущность за голубыми глазами и не догадывалась, что скрывается за саблезубой улыбкой. И тогда как девушка роняет голову, Крис тоже свою роняет – на сложенные предплечья поверх руля. Лес вокруг затих, словно немой наблюдатель, а вместе с ним и собака, недоумевающая от происходящего. Всё это казалось сценой из немого кино. Вдох. Выдох.

Крис перекладывает ладонь на дверную ручку и выходит из салона, возвысившись над Лиз долговязым истуканом судя по широкой тени. Она закрыла девичье лицо, которое обратилось к мужчине с глазами, полными не выплеснувшейся обиды. Голосом полным досады попыталась объяснить, но какой в том был толк? Мор теперь прекрасно понимал зачем она отправилась в Нью-Йорк и чем конкретно там занималась. Это было охуеть каким откровением, потому как Крис искренне верил в то, что актрисы порно не имеют ничего общего с эскортом. Одно дело трахаться за деньги на камеру где это прикрывается работой, когда твой партнер тоже едва ли получает удовольствие от процесса. Играет роль, делает как велит режиссер, создавая определенную картинку на мониторе телевизора или гаджета. Эскорт же продажа тела и вроде мало чем отличается, но увы, разница криминальная. Крис никогда не думал, что вообще захочет понимать какие различия между этими похожими, но одновременно с тем абсолютно разными понятиями. Наверное, кратковременный срыв ранее это своего рода протест. И да, то был порыв к самоутверждению, хотя логики в этом не просматривалось от слова совсем. Вероятно в ту минуту вера в исправление Лиз оказалась похоронена. В любом случае Мор сам себе придумал, что люди хотят становиться лучше, но ирония в том, что Кловер этого не нужно. Не с ним, точно не с ним.

Так выглядит обреченность их взаимоотношений.     

Губы вытянулись в тонкую линию, но девушка этого уже не видела. Она огородилась у капота машины собственными ногами, спрятавшись в коленях лицом. В то время когда люди перед Кристофом открывались, Лиз вдруг решила закрыться. Это ознаменовало… что? То, что их отношения на более высоком, чувственно уровне, или они стремительно регрессировали на изначальный? В голове уже звучали ехидные замечания и подъебки знакомым голосом и с таким характерным прищуром глаз. Мужчина подходит ближе и будто проигрывает солнцу, греющему затылок, опускаясь на колени так, что они упрутся в мягкую траву по обе стороны от Кловер. Обнимет девушку вместе с коленями, забирая в свои объятия как возьмет плюшевого медвежонка маленький мальчишка, только вот не он искал утешение, а тот самый мишка. —Я не могу обещать, что смогу избегать подобных ситуаций в дальнейшем, - аккуратно начал, запуская пальцы в волосы и захватывая пятерней всю поверхность затылка Лиз, вынуждая женщину поднять лицо и упереться им в подставленное плечо. С такого ракурса даже морда машины, казалось, смотрит с осуждением своими запыленными фарами. —Я человек и не застрахован ни от каких человеческих заблуждений и слабостей, - гладит по спине другой рукой, отлепляя Кловер от бампера машины, в который упиралась, защищаясь словно щитом. —Как и ты, собственно, - уперся щекой в висок, будто баюкая свою компактную ношу руками. —Я могу бесконечно долго осуждать то, чем ты занимаешься, но по большому счёту это не сыграет роли и ты продолжишь жить так, как тебе нравится. Как тебе удобно, потому что иного ты и не знаешь. Однако, не смотря на это, я постараюсь принять и эту часть твоей… работы, - последнее слово Мор, буквально, крякнул, потому что подобным понятием эскорт уж точно не назвать. Он знал, что существую подвиды типа просто сопровождение, а есть конкретно сексуальный досуг. Едва ли порноактрису пригласили сопровождать какого-нибудь пузатого депутата на представительный вечер встречи элитной верхушки. Кристоф мог и заблуждаться, конечно, но судя по реакции Кловер мыслил в нужном направлении. Да и она всё равно не сможет с ним вступить в дебаты и попытаться доказать обратное, потому что Мор озвучивать мысли свои попросту не станет. —И обещаю, что не прикоснусь к тебе пока ты сама этого не захочешь. Как тебе такой уговор? – будто на рынке торговались, ей богу. Секс с Лиз не являлся чем-то незаменимым или единственно важным процессом в общении, но сегодня Крис немножко сломал женщину, ютящуюся в его собственных объятиях.

Ты не тот, кто может судить другого.

0

8

Лиза ощущает, как ложится на нее его тень. Кристоф возвышается словно исполин, словно палач над преступником, положившим голову на плаху. Если продолжать молчать, то можно услышать резкий взмах заносимого топора. (Его голос с бархатным лезвием). Лиза поджимает и ослабляет плечи. Пусть так - одним ударом. (Пора это заканчивать). Их лето - это ведь не числа в календаре, не дни месяца, и что если сейчас она посмотрит вверх и увидит, что вместо листвы на деревьях зимняя наледь? А она заигралась и не заметила?(Сколько живет отрубленная голова, прежде чем поймет, что отделена от тела?). Однако Кристоф молчит. Он хранит это молчание минуту, другую, а потом Лиза вдруг снова оказывается под солнцем и еще - в объятиях. В них жарко. Мужская рубашка едва уловимо пахнет детским кондиционером, она выбирает такой, потому что в нем слабая отдушка. Мор, к слову, вообще не понимает, зачем нужен кондиционер для белья, а Лиза, загружая в тележку супермаркета всякую разную бытовую химию, спросила, что, может, они в церкви все еще стирают руками на ребристых досках и полощут в реке. Когда это было?

Кловер знает, как Кристоф относится к ее "работе", и в этом отношении ничего не изменилось. Дело не в том, что прошло слишком мало времени, здесь в принципе не нужны обоснования. К тому же Лиза понимает: она сама не смогла бы мириться. Горький парадокс в том, что Тринити, например, мирилась, А. тоже. Почему? Им было плевать? Нет, они просто были другие, каждый по-своему. Кристоф - тоже другой, он думает и чувствует иначе, и ей его, наверное, никогда не постичь. Скорее она прочитает Библию, или выучит иврит, чтобы прочитать Тору. Арабский - для Корана. Какие есть еще священные книги на хитровыебанных языках, которые могут быть доступнее, чем Кристоф Мор? Труды Конфуция в сравнении с ним тоже, наверное, не труднее английского алфавита. Лиза сухим лицом утыкается в мужское плечо, на ткани наверняка останется след ее помады. Она слушает его, он вроде бы говорит не на латыни. Он признается ей в своих слабостях и в том, что может ошибаться. Его осуждение - не открытие для нее, зато тот факт, что помимо съемок она работает с клиентами в частном порядке, является таковым для него. Лизе хочется смеяться и плакать и одновременно, но она не делает ни того, ни другого. Получается, Кристоф думал о ней лучше, чем она есть? Что же, стоило соврать, что и в Нью-Йорке проходили съемки. Впрочем, поздно. А тем временем Мор действительно ошибается. Ошибается здесь и сейчас, считая, что Лиза живет так, как ей нравится и что ее "работа" ей по душе: сниматься, трахаться за деньги. Не нравится. Она просто не любит себя. Ей на себя плевать. Она продолжит существовать так и далее (тут он прав), потому что в конце концов лето закончится, он исчезнет из ее жизни, и все вернется на круги своя. Но ничего этого Лиза, разумеется, не произносит вслух: не возражает, не соглашается. Она неловко просовывает руки под его руки, обнимает горячую, нагревшуюся под солнцем спину. Сжимает крепче: - Ты уже прикасаешься.

Смешно, но единственный мужчина, чьи прикосновения ей так необходимы, говорит, что будет трогать ее только по ее согласию. Разумеется, она понимает, что Кристоф говорит о сексе. - Мне не нравится этот уговор. Это все равно что импотенция, - шепчет. Ее голос еще дрожит после внезапного срыва, который Лиза себе позволила, но она не хочет это показывать. - А у меня с собой нет ни одного резинового члена, ты меня угнал без запаски... - высовывается, носом уже привычно - в щеку. Непривычно, что в гладкую. Жадно втягивает аромат лосьона после бритья. - Ты вкусно пахнешь, - на выдохе. Не время говорить о том, какую жизнь ведет каждый из них, потому что все равно нет возможности их объединить. У них, как у умирающих, нет времени, которое можно было бы тратить на терапевтические разговоры, потому что они все о себе понимают. - Если в твоих планах не было увезти меня в лес и надругаться, то, полагаю, мы поедем дальше? Иначе мне некому звонить, чтобы меня спасли. Я и не захочу... - усмехается, отстраняясь, насколько это возможно. Смотрит внимательно, словно проверяет: не появились ли на лице Кристофа новые черты, которые бы означали, что он разочарован в ней и в его отношении к ней что-то надломилось. Съемки в порно, окей, это то, что еще можно принять, но все остальное - это проституция. Эскорт - та же проституция, разница только в том, что тебя встречает такси бизнес-класса и отвозит в люксовый отель, а не подбирает пыльный вольво где-нибудь на обочине. Ну, и иной ценник.

Кристоф поднимается сам и помогает встать ей. Лиза вкладывает обе руки в его ладони и отрывается от земли. Кратко обнимает и возвращается в мустанг. Мор медлит, и она жмет сигнал на руле. - Поехали! - дожидается, пока мужчина сядет рядом и вернет на место ремень безопасности. - Прозвучит глупо, но... давай забудем, - произносит Кловер, оправляя подол платья. Не в ее силах заставить его не думать о том, где она была и что делала, но, блядь, в ее власти дать ему другую пищу для ума, и поэтому, когда они возвращаются на шоссе, она забирает у него одну руку и сжимает кисть в обеих своих ладонях. - Я буду оставаться с тобой столько, сколько ты будешь со мной. Как тебе такой уговор? - улыбается. - Ну, кроме случая, если Брэд Питт найдет меня и позовет замуж. Других конкурентов нет, Хит Лэджер и Пол Уокер уже на том свете. Что ты так смотришь! Как будто ты бы не променял меня на Брэда Питта.

И знает: ни на кого не променяет, кроме этой его церкви и этого его бога. Но с ними конкурировать глупо, а у других женщин она уже выиграла. Отчего же тогда в груди не порхают бабочки, но тянет ноющей болью? От любви. Любовь, говорят, есть бог, но  любовь Лизы от дьявола. Словно напасть, словно моровое поветрие. Когда она вдохнула эти споры, которые проросли в ней, зацвели в каждой клетке тела? Сразу, как почувствовала чужое присутствие тогда в квартире? Ей нравится пустая дорога. Кловер открывает окно и высовывает голову, подставляя лицо ветру. Вот бы выгнать плохие мысли... Она возвращается, смотрит на Кристофа. Оборачивается назад, выдергивает из букета один из мелких желтых цветов, похожих на ромашки, кладет себе за ухо. Смотрится в зеркало. Смотрится в Кристофа, который наблюдает за нею с усмешкой. - Ты такой красивый, боже... - неловко, потому что сама под ремнем безопасности, приподнимается и снимает с себя белье. Белые стринги цепляются за ремешки босоножек. - Промокла, - не глядя, вбрасывает в окно. - Нам еще долго ехать?

+1

9

Потребовалось чуть больше времени, прежде чем Лиз скинет с себя напряжение, словно валун с плеч. Ощутимо расслабится и пропустит руки под его, сцепляя оба тела в полноценный замок – они держат друг друга сгорбившись на земле под бампером машины, и если бы кто-то шел мимо, то явно ничего хорошего подумать не смог. Благо, что пробегать по глухому лесу близ дороги может, разве что, белка или мышь. Замечание про то, что Кристоф уже её касался вразрез со своим предложением вызывает безликую улыбку на его лице, но руки продолжают поглаживать по спине девушку, словно с желанием успокоить, хотя Лиз не то что бы в этом нуждалась. Как бы сильно ей не было обидно, как бы сильно она негодовала, как бы сильно она не пыталась отрицать очевидное – всё похоронит глубоко в душе, оставляя на ней саднящие кровоточащие раны. И вроде говорят, что солнце светит всем одинаково, то на Кловер будто не хватило лучей. Ему бы хотелось стать солнцем, что бы дать недостающего света сполна. Жизнь бывает несправедлива и кому как не Кристофу знать об этом. Впрочем не смотря на неловкость сложившейся ситуации, девушка пытается показать свою стойкость, шуткуя про резиновые члены. Её дыхание обжигает и без того нагретую кожу шеи, и хоть дорога пролегала на север региона, прохладней здесь не становилось. Разве что воздух намного суше и влажности определенно недостаёт для обожжённых легких. —В твоей прикроватной тумбе слишком много резиновых членов, потому выбор пал на смазку. Придется пользоваться подручными средствами, - пробубнил под нос, но Лиз всё слышит. Она так рядом, что кажется еще немного и просочится под одежду, под кожу, под мышцы и сухожилия, оставаясь в плоти неотъемлемой её частью. Впитается в кровоток и начнет циркулировать с кровообращением аккурат через сердце. Если бы Кристоф мог настолько сильно запечатывать в себе дорогих людей, то он бы из эгоистичных побуждений так делал регулярно. Правда сильно привязывался слишком редко, что бы похвастаться достижениями. И дело даже не в том, что часть своей жизни провёл в церкви, а в том, что специально отстраняется от потенциально-опасных для душевого равновесия людей. С Лиз всё пошло наперекосяк лишь потому, что она умело манипулировала мужским сознанием в подходящее для этого время. Втерлась в доверие, показала свою симпатию в умеренных дозах, позволила находиться рядом и ощутить нехватку, закрепив всё это, казалось бы, эмоциональным сексом. Эмоциональным, потому что основан на эмоциях, на их взрыве в секунду. Обычно после такого, поддавшись гормонам, приходится жалеть о содеянном. Мор не жалел, потому как в тот кон еще не представлял область поражения и души, и разума, и тела одновременно. Если бы этого не ощущалось теперь, то он бы не чувствовал, как вся сущность способна болеть по одному человеку. Агония.

     —Надругаться, - повторяет, усмехнувшись. Кристоф не имел фетишей к насилию в том самом роде, хотя не отрицает в себе этого. Последнее время, после знакомства с Лиз, ему достаточно женского внимания и в плане секса тоже, потому особой надобности брать силой нет. За исключением, конечно, вот таких крутых поворотов, когда Мор попросту перестаёт себя контролировать. Раньше срывы являлись абсолютно нормальным явлением, и часто мужчина вообще не давал себе отчет в том, что делает. Это распространялось чаще на ситуации, когда приходилось драться, и реже, когда вынужден был применять силу в сексе и то исключительно возбуждения ради или по его велению. Зависело от партнера и ситуации в целом. —Планов таких не было, но вот я не исключаю того, что завёз тебя в лес что бы дозвониться никуда не смогла, - Кристоф отстраняется, но только потому что отстранилась первой женщина. Взгляд зеленоватых глаз внимательно изучает мужское лицо, словно стараясь сделать слепок или провести сравнительный анализ, но не находит ничего примечательного. Те же морщинки, те же брови, глаза, ресницы, рот и нос. Примирительного поцелуя, только вот, не будет. Мор встает первым, что бы спрятать внезапно наплывшее воспоминание из разряда «личное» - он никогда не целовался с теми девушками, которые рядом только для секса. Он трахался, давал себя трогать и трогал сам, но не целовался. Почему? На лбу появилась характерная текстура вены под кожей – Крис отчаянно пытался понять – по_че_му? Девушка вкладывает свои ладони в его и мужчина помогает ей подняться на ноги. Короткие объятия символизируют примирение, но молчаливое, пустое. Женщины так быстро не забывают, прощают, но не забывают.

Есть ещё одно «личное», о котором мало кто знает - Кристоф не любит держать кого-то за руку.

Девушка разворачивается и следует к машине. Он опускает взгляд на свои ладони, сохраняющие тепло и влажность женских совсем не долго, пару мгновений, уступая кожу жгучим лучам солнца.

Кристоф не любит держать кого-то за руку.

Ведь их нужно будет отпустить. Рано или поздно ощущение наполненности сменится тотальной пустотой, как сейчас. Когда закончится это лето.

Сигнал мустанга набатом стукнул по нервной системе и Кристофер даже выровнялся, дернув плечами от едва заметного испуга. Поднял взгляд на девушку за солнечным бликом, пожирающим лобовое стекло. Тень деревьев позволяла рассмотреть Кловер за ним, но часть лица всё еще скрыта ярким отражением потому сложно понять о чем она думает, но голос быстро исправляет ситуацию – просит его, наконец, съебаться из этого леса. Лиз точно знает – Мор её везет куда-то, потому женщине уже не терпится увидеть итог их паломничества. Сжимает ладони в кулаки, словно раздавливая в них накатывающие воспоминания первопричин воспоминаний, усаживаясь рядом в нагретое солнцем сидение. Оно обжигает кожу, не защищенную одеждой, но кондиционер скоро исправляет ситуацию, наполняя салон приятной прохладой, а Лиз наполняет его предложением забыть произошедшую ситуацию, озвучивая взамен старого новый уговор. Мужчина отрывает взгляд от серой полосы дороги, расстилающейся под колесами мустанга, коротко взглянув на девушку рядом. Её ладони спиздят одну ладонь Мора с руля, а он не поспешит вернуть ту обратно, лишь мягко сожмет тонкие пальчики и взглянет на их переплетение со своими. На её руки, покрытые черными рисунками и подумает, что хотел бы стать этими татуировками на коже, потому что их нельзя смыть, нельзя стереть или вывести, не оставив значительный след, шрам даже. На предложение мысленно ответит «Я не согласен», но губы отчего-то произносят короткое «Окей», поджав их. Кловер предложила Крису расторгнуть их совместное будущее ровно тогда, когда тот вернется в церковь. Теперь предложение провести вместе Рождество кажется абсурдным и хочется, что бы ответа на него он никогда не получил потому как озвученный уговор и есть ответ - самый худший из всех возможных. Возвращает себе руку и снова смотрит на дорогу, но её не видит. На несколько десятков секунд она расфокусировалась перед глазами, превратившись в размытое пятно от подкатившей к горлу желчи. Лиз же, казалось, совершенно ничего не беспокоит и она скоро высовывается в окно, на что Мор поборол в себе желание засунуть женщину обратно в салон. На мгновение оторвавшаяся от руля ладонь вернулась на место, но скоро перебралась на магнитолу, снова меняя радиостанцию в попытке чем-то занять пальцы. В ответ шипение из колонок и изредка пробивающиеся голоса ведущих, что-то активно обсуждающих на тему эстрады. Нервно выключает, позволяя проникать музыке из открытых окон - шорох шин и трель птиц из кустарников, растущих по обочинам.

Кловер то и дело суетится рядом как вша на гребешке, а Кристоф отвлекается, наблюдая краем глаза. Черт, это минус когда ведешь машину. Неожиданный комплимент для мужчины затмевает даже желтый цветок в светлых волосах, поднимая удивленно брови. Но это был не апогей потрясений, потому что следом женщина приподнимается бедрами, стягивая по ногам знакомую и ранее увиденную белую ткань нижнего белья. Тканью, конечно, назвать сложно, потому что объема её не хватает для полноценного ощущения защищенности интимных мест хотя бы чисто на визуальном уровне. Мор, засмотревшись с охуением, вильнул машиной на встречку, благо дорога пустая. —Боже, Лиз, ты с ума сошла? – чертыхнулся, возвращая мустанг на свою полосу и значительно сбросив скорость от греха подальше (хотя кого он обманывает? грех сидит на соседнем сидении). Еще один подобный выпад и следующее, что они увидят, либо ствол дерева, либо небеса в худшем случае. В зеркале заднего вида мелькнула улетевшая в окно ткань белья, приземлившись на край обочины (и благо не было попутных автомобилей, иначе такой сюрприз не пришелся по вкусу, столкнувшись с чьим-то лобовым). Это почти как выкинуть белый флаг. Выкинуть – в прямом смысле слова и если бы Кристоф был пиратом, то он бы повёлся, пойдя на абордаж. —Просто посиди спокойно, мы уже почти приехали, - бросил короткий взгляд на навигатор. Лиз, конечно, хитрая сука, точно знает куда бьет. Мор налился свинцовой тучей, помрачнев, потому что остаток пути думал не о дороге, а об отсутствии белья на женщине рядом. Это была грязная игра, но мужчина подыгрывать не стал, приняв следом обманчиво-равнодушный вид. Для пущего эффекта уперся локтем в дверь с опущенным окном, подперев подбородок ладонью. Всё еще пульсировали воспоминания и то, как Лиз надавала по рукам, пусть и в переносном смысле.

Минут через двадцать навигатор скомандовал повернуть направо. Дорога свела машину в поросль ветвистых деревьев, за линией которых спрятаны от посторонних глаз заливные луга. Повсеместно огромное количество домашнего скота на выпасе всех видов и форм, включая серого ослика, стоявшего рядом с дорогой. Огромные черные глаза внимательно проследили за машиной и животное ничуть не испугалось пришельца в отличие от десятка овец, ринувшегося в сторону и напоминая собой пенную волну, облизывающую побережье. И чем дальше уходила дорога, тем отчетливей виднелись постройки, и тем сильнее воздух наполнялся ароматом скошенной травы. Её еще не собрали в стога, но с такой погодой это случится, вероятно, к концу запланированного уикенда.

Чем ближе гости подбирались к домам (и постройкам), тем сильнее_громче слышался лай сторожевых собак. Подворье выглядело ухоженно, хотя обилие кур, бросающихся под колеса, немного раздражало. В дверях жилого дома появился мужчина лет пятидесяти пяти. Седина коснулась только висков, но придавала определенной суровости вкупе со сведенными на переносице бровями. —Посиди тут, - и машина остановилась недалеко от входа, разгоняя темпераментных гусей, мерзко зашипевших. Крис вышел, подошел к мужчине и они коротко поздоровались. Разговора слышно не было, ровно как и того, что они делали – Мор стоял спиной к своему мустангу, закрывая обзор для наблюдательной Кловер. Вернувшись с двумя бутылками молока под мышками, уложил те на заднее сидение. —Ты когда-нибудь пила молоко, которое вот-вот из под коровы? – он взглянул на Лиз, не поняв её реакции, но попытался быстро исправиться, уводя машину за дом дальше в поля. —В смысле оно очень вкусное, не такое, как в магазине, - достал сигарету, закурив.

Тут дорога не была асфальтирована, и чем дальше мустанг продвигался, тем более узкой становилась. Кустарники наваливались по краям, сменяя подлесок на огромные, высокие деревья: луг закончился довольно быстро, уступая место тенистому лесу. Воздух снова наполнился привычной сыростью, а вдали через открытые окна струилась песнь от журчания ручейка, который вскоре трансформировался в шум бурной реки. Впрочем, его машина тоже миновала и Мор успел выкурить по крайней мере пять сигарет, когда почти полное бездорожье вывело на небольшое пространство среди протыкающих небо деревьев. Верхушки редких елей насаживали, казалось, облака как мясо на шампура, а внизу, будто рыцарь преклонил колено, расположился небольшой двухэтажный домик. Он казался крошечным на фоне стволов деревьев, а потому будто нелюдимым даже. Деревянные стены из сруба сплошь покрыты плющом на северной стороне дома, кое-где даже закрыв буйной зеленью окна, слившись с зеленой черепицей на крыше. Территория не казалась облагороженной, да здесь этого и не нужно по одной простой причине - этот сказочный уголок арендовался. Чаще всего здесь в сезон обитали охотники и рыбаки, поднимающиеся дальше в лес к истоку реки. Последняя, кстати, слышна и совсем рядом, но где именно она пролегает – стоило бы выяснить. —Ну вот и прибыли, - буркнул Крис, обрушившись головой на сложенные поверх руля предплечья, облегченно выдыхая. Любоваться увиденным не станет, потому как видел фотографии, однако в живую всё смотрелось куда более величественно. —Ты была в восторге от дня у побережья озера и показалось, что природа тебе очень нравится. Потому я дарю тебе время вдали от цивилизации, - выровнялся, разгибая с хрустом спину.

Отредактировано Kristof Mor (2021-11-27 08:40:15)

+1

10

К чему была эта выходка с трусами? Рассчитывала ли она, что Кристоф снова уедет за обочину, но теперь уже по ее, Лизы, правилам? Возможно. А возможно и нет. Это просто сиюминутный кураж, вроде как сказать "смотри, как я могу!" и встать на руки. Надо отдать должное, Мор переживает эту ситуацию стоически, изо всех сил не реагируя. Лиза улыбается. Они как школьники на задней парте, один из которых насмешил другого, и второй зажимает смешок уже на выходе. Сорвиголова нарушает тишину, заливается своим нелепым тявканьем, пытаясь сплюнуть с языка обрывок крафтовой бумаги. Он все это время терзал вощеную упаковку букета, дурачок. Лиза протягивает руку и забирает у него добычу, чтобы не задохнулся. Вынимая себя промеж кресел, она словно невзначай целует Кристофа в щеку. Просто так, "смотри, и так я могу тоже!".

В верхнем ящике ее прикроватного столика действительно много всякого, так что хватило бы, пожалуй, на всех прихожанок Кристофа. Лиза думает об этом с улыбкой, прикрыв глаза. Она просто наслаждается дорогой, которой все нет конца, и, наверное, не сильно расстроится, если его и не будет вовсе. Так вот... Она не в курсе, насколько религиозны жители Сакраменто, но на месте жительниц после посещения церкви Мора сама точно нуждалась бы в снятии сексуального напряжения. К счастью, Кловер не в курсе, в какой церкви он служит, они не говорят об этом всерьез, и для нее его настоящая жизнь все равно что фантастический сюжет. Пусть, наверное, так и остается? Лиза поворачивает голову, смотрит на Кристофа из-под едва поднятых ресниц. Его просто невыносимо хочется обнимать и целовать. Это нормально? Это что-то сродни религиозному фанатизму, когда что ни мысль или что ни слово - то о боге? Она думает о Кристофе Море. - Я не сошла с ума, я с него съехала, Уже давно, - открывает глаза. Он попросил сидеть спокойно, и она сидит, хотя, видит бог, это не просто. А ему? Можно проверить - положить ладонь ему между ног, но Лиза этого не делает. Она не Ева, чтобы рвать плод и есть его ради обретения знания. Она знает, что Кристоф заведен. Чувствует. Лиза не Ева, она - змея.

Кристоф говорит, что они вот-вот окажутся на месте, поэтому, когда они подъезжают к большому ранчо, Лиза всерьез думает, что это и есть пункт назначения, и к такому жизнь ее не готовила. Здесь происходит невероятное бурление и дохрена непривычных ее уху звуков. Здесь вообще возможно будет уснуть? Сорвиголова тянет шею, прислушиваясь. Для него это какофония тоже поразительна. Так, что, Мор решил устроить ей тест-драйв? Она видела передачу про такой сорт развлечений: городские жители решают пожить деревенской жизнью, снимают комнату где-нибудь вот в таком местечке, по утрам гоняют овец на пастбище и мнут вымя коровам и козам. Лиза, охуевая, остается в мустанге и наблюдает за тем, как Кристоф переговаривается с вышедшим к нему навстречу стариком. Любопытству нет предела, словно она увидела следы Санта-Клауса. Возможно, она слишком опрометчиво рассталась с трусами, потому что, если ей все-таки придется выйти, то убегать от гусей, которые таращились словно цепные псы, будет весьма несподручно. У ее платья короткий подол. Суровый фермер поседеет целиком.

Впрочем, оказывается, что это только временная остановка, и Мор возвращается с приобретенным молоком. Спрашивает, пила ли Кловер свежее молоко. Коровье. - Никогда. И, если честно, опасаюсь. Боюсь провести остаток времени на унитазе, - смеясь, отвечает Лиза. - Знаешь, мне кажется, что если я вдруг начну есть только полезную пищу и всякое такое, то умру на следующий же день, потому что мой организм не перенесет такого хорошего отношения, - закуривает и дает прикурить мужчине. - Увези меня в горы, и я буду по утрам выходить, заводить машину и дышать у выхлопной трубы, чтобы прийти в чувство, - у него такие ресницы, боже, словно ламинированные. Это противозаконно.

Они едут молча и курят, магнитола по большей части молчит тоже. Сорвиголова спит, уронив голову в цветы. - Я бы хотела проехать Штаты от побережья до побережья на тачке, - но, пожалуй, не в доме на колесах, она в таком выросла, и он, сука, ни разу не покидал пределы Техаса. - Наверное, это классно. - Пока в своих мыслях Лиза пересекает штат за штатом, мустанг замедляется и останавливается на пятачке среди вековых сосен, напротив двухэтажного деревянного дома. И кругом ничего. Кристоф говорит, что они приехали. Оказывается, он посчитал, что ей нравится быть на природе, и поэтому он захотел подарить ей это время. - Идем, - Лиза открывает дверь и выходит. Здесь просто невероятный воздух и звуки такие, какие продают на айтюнс для релаксации, только круче. Вот только Кловер совершенно не дикарка в том смысле, что обожает натуру. Она была счастлива на озере, потому что была там с Кристофом. И она счастлива сейчас, потому что тоже с ним. Черт, увези он ее в пресловутый Нью-Йорк и посели в Квинсе в квартире с вездесущими азиатами в соседях, она была бы счастлива не меньше. Дело в нем. Дело всегда в нем.

Кристоф открывает дверь в дом и, словно кошку, пропускает Лизу первой. Она улыбается, проходя. Снаружи дом не кажется большим, но внутри неожиданно просторно. Чудесное ощущение. Гостиная с камином, так что зимой здесь должно быть совершенно потрясающе. Впрочем, его можно разжечь и сегодня, почему нет? Кухня. Туалет и ванная. Две комнаты наверху, и та спальня, что побольше, имеет выход на крытый балкон под козырьком крыши. - Здесь совершенно глухо, - говорит Лиза, опираясь на перила и осматриваясь. - Мне безумно нравится! - подгибает одну ногу, затем вторую, чтобы сбросить наконец босоножки. - Собираюсь ходить босиком и голой, имей в виду. Ты в курсе, что наш сосед напротив - сталкер? - ну, наверное, Мору не приходилось замечать за собой слежку, а вот Лиза ловила говнюка пару раз. У нее, кстати, тоже есть бинокль. А у Кристофа есть все необходимые для нее вещи. Он все, оказывается, продумал! - Я поражена, - это правда, но не вся. Еще у нее внутри распускаются цветы и вьются бабочки. Да, возможно, лепестки обернутся языками пламени, а атласные крылья - мотыльками, но будь, что будет. - Чем мы будем заниматься? Друг другом? - Лиза оборачивается к Кристофу, пальцами цепляется за пуговицы на его рубашке. Расстегивает одну за другой. - Или будем играть в монополию? Имей в виду, я не хочу с тобой ссорится, а игра в монополию все равно что совместный ремонт, - отстраняется на расстояние меньше выдоха, смотрит серьезно. - Брэд Питт меня здесь не найдет. Пошел он нахер.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Песнь песней 1:12-16


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно