полезные ссылки
Это было похоже на какой-то ужасный танец, где один единственный неправильный шаг...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 30°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
solveig

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » верёвочка вилась, но снова оборвалась'


верёвочка вилась, но снова оборвалась'

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

я хотела сделать, хотя бы малость,
но все, что я чувствую - только  д н о

https://i.imgur.com/I6yoBKD.png
amelia & charlie

[AVA]https://i.imgur.com/ANPI6vY.png[/AVA]
[LZ1]АМЕЛИЯ О'ДВАЙЕР, 34 y.o.
profession: BPD, лейтенант группы разрешения кризисных ситуаций;
child: Charlie;[/LZ1]

+1

2

посмотри на своих родителей и пойми какой ты не хочешь быть. практически твой девиз. и дело вовсе не в их профессиях, хотя и в этом тоже, но главное - это характер, вот эти все выражения лиц и, скрытое за ними негодование, осуждение, недовольство. тут даже глаза закатывать не надо. ощущение будто ты надула пузырь из жвачки посреди церкви и лопнула его так громко, что святые на иконах поежились. вот так она на тебя смотрит. а ты про себя называешь ее лейтенант, и очень редко мама. да ей и самой это как будто не нравится, может и роль матери, как таковая, ей противна, потому что ты не получилась покладистым пушистым цыплёнком. ну извините, яблоко от яблони.
………
взгляд брендона тебя раздражает, тяжелый, злой взгляд. бесит и заставляет сильнее стиснуть себя руками. ты не признаешься, что боишься его. все остальные тоже боятся, тупые пресмыкающиеся. это ты сейчас понимаешь, когда сидишь вместе с ними в клетке, растеряв все намеки на былое восхищение, с которым смотрела сначала издалека, а потом по шажкам приближаясь к ним. крутые. свободные. плюют на правила, тусуются во время уроков. типичная плохая компания. назло или нет, но тебя к ним тянуло.
………
я вовсе не хорошая девочка, папа. его ты называешь отцом, без всяких приставок, даже в переписке с друзьями. может потому что нечего к нему приклеить или потому что таким образом выражаешь поддержку, ведь он пытается быть отцом, в отличие от лейтенанта, которая не расстаётся со своим званием даже дома.
………
тебе хочется покурить, хотя ты не куришь, пробовала, кашляла, над тобой ржали, пока не дали попробовать травку, а потом и популярно объяснили как можно ее выгодно толкнуть. и вот собственно вы здесь, в бонстонском полицейском участке, за решеткой. твои пальцы впиваются в худые локти. все это из-за тебя. именно об этом говорит раздражающий и подступающий тошнотворным комом страха к горлу, взгляд брендона. при этом он все ещё кажется тебе красавчиком и как бы не было страшно, дурацкое чувство влюблённости по-прежнему с тобой. проглатываешь ком, облизываешь сухие губы. офицер по ту сторону решетки ухмыляется. ты догадываешься почему, не пройдет и получаса, как сюда явится твоя мать и тебя захлестнёт новой волной - волной позора. ты уже чувствуешь как красные пятна появляются на шее и щеках и тебе ужасно хочется их почесать, заставить красноту расползтись. это взбесит ее еще сильнее. синтия рядом с тобой шмыгает носом. косишься на неё, отодвигаешься на самый край скамьи. ты уже подсудимая, идиотка, попавшаяся на удочку. тебе что мало было проблем? фу, совесть говорит голосом лейтенанта о’двайер и ты резко зажмуриваешься, чтобы выгнать его из головы.
………
вы слишком часто ссоритесь, почти каждый день, ей несложно найти причину и докопаться до тебя, а ты не будешь уступать, охотно подбрасывая эти причины. яркий макияж, розовые волосы, пирсинг в носу, который ты прятала почти полгода, пришлось признаться только когда прокол загноился. одеваешься ты тоже не так, как надо в понимании твоих предков, портишь вещи, которые они тебе покупают, режешь их ножницами, укорачиваешь, сочетаешь несочетаемое. то слишком мрачно, то вычурно.
- ты не думаешь, что ее стоит показать психологу, может быть у неё недостаток внимания?
нет, не стоит и к черту твоё стереотипное мышление, папочка, лучше продолжай смотреть в монитор, так у тебя лучше получается пытаться быть отцом.
………
ты злишься, болтаешь ногой, задевая решетку.
- хватит пялиться на меня, - бросаешь быстрый взгляд на брендона, тебе надоело бояться, но ты чувствуешь как краснеешь, когда он начинает на тебя шипеть.

- все из-за тебя, выскочка. могла бы быть поаккуратнее с товаром, - он прикусывает язык, когда офицер перестаёт ухмыляться и встаёт со своего места.

- хочешь что-то сказать, парень, говори громче.

порыв встать на защиту этого идиота у тебя получается остановить, кусаешь губу и опускаешь взгляд в пол. признание вины на лицо, но пока перед тобой нет твоей родительницы с полицейским жетоном, желание вздернуть нос и пойти в нападение скрыто где-то внутри. ждёт своего часа, ты в этом не сомневаешься. но подготовиться к ее появлению не можешь, легче не думать о нем. вдруг она на каком-нибудь важном деле. хотя, что можешь быть важнее дочери…хмыкаешь себе под нос. синтия снова всхлипывает и ты толкаешь ее локтем.

почему отец не может приехать за тобой…но тогда вы вместе будете испытывать проклятое чувство вины и стыда, только он не будет ему противиться.

- у вас случайно нет чего пожевать? - отвлекаешь офицера, выдавливаешь улыбку, твои губы такие бледные, что если бы не дурацкие нервные красные пятна, слились бы с лицом.

- а ты что забыла свой ланч? - он издевается, козел. ты никогда не берёшь ланч, это один из твоих знаков протеста. если бы хоть раз в бумажном пакете в прихожей ты находила что-то съедобное, два помятых пережаренных тоста и нелепый кусок ветчины между ними, ещё бывает арахисовая паста, которую ты ненавидишь и овощной сок, редкостная гадость. неужели пятнадцати лет ей не хватило, чтобы понять, что любит ее дочь.

брендон встаёт и начинает ходить туда-сюда, кидаясь в тебя озлобленными взглядами.

- надо было лучше давать инструкции, - шипишь на него, прикрывая рот ладонью.

- и что нам теперь светит? - он останавливается напротив тебя и самое абсурдное, что ты можешь почувствовать- это желание подняться с жёсткой скамьи и повиснуть у него не шее. нет, просить прощения ты не будешь, просто прижмёшься к нему и все, этого вполне достаточно на данном этапе развития твоего чувства.

но ты только огрызаешься

- откуда я знаю!

- это ТВОЯ мать, коп! могла бы и раньше сказать, дура, - он цедит сквозь зубы, а ты поворачиваешься к офицеру и смотришь на него ненавидящим взглядом, пока он пожимает плечами с идиотской улыбочкой. брендон все равно бы узнал, все бы они узнали, но может быть позже, не сегодня, ты бы сама рассказала, по-своему.

"дура" режет тебя над рёбрами, пятна на лица начинают пульсировать и разрастаться, ты ненавидишь это свойство своего организма почти также сильно как этого козла по ту сторону решетки. лейтенанта наверняка он тоже раздражает, но ты не будешь признавать, что у вас может быть ещё что-то общее, кроме генов.

в конце концов ты тоже встаёшь и прижимаешься спиной к решетке, пусть офицер любуется на средний палец нарисованный чёрным маркёром на твоей джинсовке. спутанные волосы цепляются за железные прутья, а ты яростно кусаешь губы и злишься уже на всех подряд. если это состояние дойдёт до предела, ты просто разревёшься, а этого никак нельзя допустить. поэтому ты пытаешься сосредоточиться, продумать каждое слово, которое скажешь ей. никаких оправданий, никаких оправданий, ты ничего не сделала. просто глупо попалась и подставила других. надо было свалить от них раньше, но ты не смогла, ты хотела произвести впечатление на брендона. дура. он прав. но только ты сама можешь называть себя так.

трёшь пол мыском тяжелого ботинка, где-то на подошве у тебя трещина, в неё забивается грязь и нога вечно чёрная, но ты не желаешь с ними расставаться. ещё один повод для ссоры.

- я что-нибудь придумаю, - произносишь без единой мысли, без всякого плана, но все вдруг поворачиваются в твою сторону и это льстит, даже воодушевляет, пока ты не понимаешь, что смотрят не на тебя, а куда-то тебе за спину. и ты невольно горбишься, съёживаешься, боясь обернуться, а ведь всего лишь надо расправить плечи, вздернуть нос, скривить рот в привычной ухмылке и занять оборонительную позицию…как всегда.
[LZ1]ЧАРЛИ ПИРС, 15 y.o.
profession: школьница;
lieutenant: O'Dwyer[/LZ1]
[NIC]Charlie Pierce[/NIC]
[STA]upstart[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/k9VPdpu.gif[/AVA]
[SGN] https://i.imgur.com/PFfv15K.png[/SGN]

Отредактировано Apple Flores (2021-11-28 09:59:00)

+1

3

иногда тебе кажется, что чарли делает всё, чтобы вывести тебя из себя. в кратчайшие сроки.
она вообще, абсолютно, не слушает тебя и из принципа делает всё наоборот. ты говоришь: чарли, посиди дома. и через полчаса обнаруживаешь пустую комнату. ты говоришь: чарли, постарайся не нарываться. и через пару дней снова идёшь к кабинету директора, чувствуя, как внутри тебя поднимается волна протеста. ты защищаешь её перед чертовым директором чертовой школы, защищаешь перед чертовыми учителями чертовой школы, ты всегда на её стороне, а она всё равно смотрит на тебя волком и считает, что ты её нихрена не любишь и что роль матери – это вообще не твоё. наверняка если спросить её, она расскажет тебе, где и что ты сделала не так, но чтобы спросить чарли хоть о чем-нибудь, её ещё надо найти. силой усадить на стул и заставить себя слушать и с собой разговаривать. в успехе ты не уверена, поэтому силой за стол ребёнка не усаживаешь. а может быть, и стоило. даже если после этого чарли демонстративно вообще перестанет с тобой разговаривать.

впрочем… не то чтобы вы сейчас разговариваете. вы скорее постоянно орёте друг на друга. вы ссоритесь буквально изо всего и буквально – всегда, даже если изначально ссориться с ней ты не собиралась. маленькая девочка, которая первым делом бежала к тебе, превратилась в невыносимого подростка. юношеский максимализм и восприятие родителей, как врагов всей жизни. будто вы когда-то пытались ей навредить. или рамки какие-то поставить. тебе нестерпимо хочется закатывать глаза, но вместо этого ты стискиваешь зубы, фыркаешь и напоминаешь эйдену, что чарли – и его дочь тоже, почему ты крайняя?

твоя жизнь напоминает пороховую бочку, которая каждый раз, как только ты расслабляешься, взрывается прямо под тобой. ты никогда не знаешь, что ещё выкинет твоя дочь. каждый раз что-то новое, не похожее на предыдущее. и это у чарли – исключительно от тебя. она вообще похожа на тебя больше, чем тебе хотелось бы. каким-то магическим образом девчонка умудрилась взять все отвратительные черты твоего характера и выражение «яблочко от яблони» заиграло для тебя совершенно новыми красками. не то чтобы ты хотела.
-----
- она невыносимая! я понятия не имею, как с ней разговаривать. любое моё слово она воспринимает в штыки. даже если я просто имя её произношу… - ты экспрессивно взмахиваешь руками, меряешь шагами комнату и оборачиваешься к отцу, лишь когда слышишь его смех. – что ты смеешься, вот что?
- ничего не замечаешь, а?
- что я должна такое заметить?
- она похожа на тебя, эми. ты в пятнадцать лет и чарли сейчас – один в один.
- я такой никогда не была… - но ты всё-таки останавливаешься, задумываешься.
- ты была ещё хуже. мы с твоей мамой боялись засыпать, потому что не знали, увидим ли тебя утром. чарли, по крайней мере, возвращается домой даже после ссор, ты себя этим не утруждала.
от слов отца тебе становится стыдно, но меньше злиться на чарли и тупик, в котором ты застряла, ты не стала.
- не требуй много от девочки. она тебя любит и знает, что ты ей – не враг, - ты нервно смеешься, прислоняешься к подоконнику.
- ну я бы не была так уверена. может она меня и любит, но где-то очень, очень, очень глубоко в душе. если меня однажды пристрелят на задании, чарли, по-моему, нисколько не расстроится. в её жизни станет на одного человека меньше, который вечно читает ей нотации.
- неправда, и ты это тоже знаешь. успокойся, чарли всё это перерастёт, ты же переросла. и постарайся не упираться так лбом – это не поможет, поскольку лбом упираетесь вы обе.
ну да, как же…перерастёт она.
-----
- эй, о’двайер, тебе с участка звонят! – ты отрываешься от работы и забираешь телефон. весёлый голос на той стороне воображаемого телефонного провода сообщает тебе, что чарли прямо сейчас торчит в обезьяннике и тебе бы лучше поскорее забрать её оттуда. чарли и участок – что-то новое в вашем привычном репертуаре. обычно ты едешь в школу, выслушиваешь очередную отповедь от директора или замдиректора – в зависимости от степени прегрешения чарли – и забираешь её домой. сегодня же… и во что она снова вляпалась?

спрашиваешь для проформы в порядке ли твоя дочь и обещаешь приехать побыстрее. лишние пять минут в обезьяннике вряд ли сильно расстроят чарли, хотя откуда тебе знать – с каждым днём ты всё сильнее убеждаешься в том, что совсем не знаешь своего ребёнка. может, она и похожа на тебя, но дать ей подзатыльник тебе от этого хочется не меньше.

отпрашиваешься у капитана и едешь в участок, ведь это ты в вашей семье полицейский, это тебе улаживать все проблемы с законом. ты закатываешь глаза, злишься и переживаешь за дочь одновременно. и лучше бы ей сейчас не нарываться, иначе подзатыльник она всё-таки получит. за все пятнадцать лет ты ни разу не подняла на чарли руку. как бы сильно ты на неё не злилась, как бы сильно тебе не хотелось выбить из неё дурь, спесь и упрямство. возможно, сегодня у тебя случится последняя капля. возможно, сегодня твоё терпение лопнет. окончательно и бесповоротно. и да помоги тогда чарли бог, в которого ты вообще-то не веришь.
-----
- в каком она обезьяннике сидит?
- во втором, – лиза не пытается с тобой шутить, лиза видит по твоему лицу, что шутки с тобой сейчас плохи.
ты проходишь вглубь здания, спускаешься в подвал, где находятся обезьянники. уже на походе слышишь, как гудит молодежь. если бы чарли хоть иногда слушала тебя и хоть изредка с тобой разговаривала, тебе бы не пришлось идти за ней, точно зная, что прямо сейчас по всему участку расходятся сплетни. о тебе. а ты терпеть не можешь сплетни о себе. они тебя не задевают, но тебе в принципе не нравятся, когда тебя обсуждают.

- офицер смит, вы забыли, что не должны разговаривать с несовершеннолетними без родителей? ну так повторите это, - офицер тушуется и без лишнего напоминания протягивает тебе документы под подпись.
- они не все тут несовершеннолетние…
- но некоторые всё-таки ещё дети, - ты оборачиваешься к дочери, которая – при беглом осмотре – выглядит вполне себе здоровой. желание дать ей подзатыльник становится ещё сильнее. а желание заставить эйдена разбираться со всем этим – ещё заманчивее.

- мисс пирс, давай на выход, - офицер открывает клетку. настроение у него улучшается, видимо, тоже предвкушает сплетни. это же так весело, когда у лейтенанта полиции проблемы с дочерью.
- чарли, постарайся не устраивать спектакль прямо здесь, ладно? – негромко просишь девчонку, которая … ну ладно, выглядит очень так себе, словно ты её реально лупишь каждый божий день, и она тебя попросту боится. не лупишь ты её. да и вообще… когда-то у вас получалось быть друзьями.
- поехали домой, - ты во избежание не спрашиваешь, что инкриминируют твоей дочери. идёшь вровень с ней, это не конвой, просто идти впереди или позади неё тебе не хочется. по дороге, на лестнице вас останавливает детектив. ты хорошо его знаешь, когда-то давно вы даже работали вместе. очень давно.
- я хотел бы поговорить с шарлоттой, если ты не против.
- против. она ребёнок и лучше всего нам сейчас поехать домой. к тому же разговаривать придётся в моем присутствии, а это уже неинтересно, да?
- да, неинтересно. послушаю, что скажут остальные, и если что – всё-таки поговорим, - ты киваешь ему, но в принципе на допрос – «разговор» - соглашаться всё равно не собираешься. чарли пятнадцать лет, какого черта? сама с ней поговоришь. даже если она не захочет.
-----
всю дорогу до машины молчишь. поорать на дочь сможешь и в машине. ты злишься на неё. но больше, чем злишься, грустишь. как такое вообще могло получиться… чарли никогда не была нелюбимым ребёнком, вы – и ты, и эйден – любили её, баловали её и пытались сделать всё, чтобы её жизнь была лучше, чем ваши вместе взятые. может быть, вы не были идеальными родителями, но вы старались, вы прикладывали все силы. и продолжаете их прикладывать, от чего – как тебе кажется – отношения с чарли становятся ещё хуже. вы её контролируете, но так ведь по-другому и не бывает – она ребёнок, а вы – взрослые, и именно вы за неё отвечаете. вы оберегаете её, но она, конечно, считает, что держите в клетке. и так же сильно, как дать ей сейчас подзатыльник, тебе хочется разреветься от осознания, что, наверное, ты поторопилась с ролью матери. ведь - объективно - у тебя всё-таки не получается больше, чем получается.

- садись в машину, - и ты тоже садишься на водительское сидение, но никуда не едешь. только двери блокируешь, чтобы предотвратить попытку к бегству, если таковые будут. а зная чарли – будут.
- расскажешь, почему я должна бросать всё и ехать забирать тебя из обезьянника? вообще-то ты должна быть в школе, - может быть, для чарли станет открытием – но ты знаешь её расписание. выключаешь в себе лейтенанта полиции и включаешь мать. – есть хочешь?
/ тяжелая ситуация – ты умеешь договариваться с преступниками, держащими заложников на мушке, и совершенно не умеешь договариваться с собственной дочерью. наверное, это многое о тебе говорит, как о человеке. и ещё больше, как о родителе /.
- нам придётся поговорить, хочешь ты этого или нет, чарли. я всё ещё твоя мама, даже если тебе это не нравится. выбирай: или мы разговариваем нормально или снова орём друг на друга, развлекая всех в округе, - не говоришь, что не накажешь. ты ещё не решила этот вопрос внутри себя. и, скорее всего, так и не решишь. с тобой наказания никогда не срабатывали… что характерно: до этого для с чарли они тоже не срабатывали, вряд ли что-то сильно изменилось. так что... сложно. / и никогда не было по-другому /.
[AVA]https://i.imgur.com/ANPI6vY.png[/AVA]
[LZ1]АМЕЛИЯ О'ДВАЙЕР, 34 y.o.
profession: BPD, лейтенант группы разрешения кризисных ситуаций;
child: Charlie;[/LZ1]

+1

4

ну конечно, а ты рассчитывала кого-то другого увидеть? закусываешь губу так сильно, что ранка останется. это уже по больному, дурацкая привычка. у тебя вообще много этих дурацких привычек, по мнению лейтенанта, так точно. слова-паразиты, шарканье ногой, обдирание лака с ногтей зубами, после этого на зубах остаются черные блестящие крапинки – смотрится стрёмно, но ты все равно продолжаешь, потому что так справляешься с нервами и раздражением, и вот это вот – закусывать губу.

её здесь все знают, ее слушают, а ты ее непослушный отпрыск, глупый ребенок, ох, как же это бесит. ты и злишься и тебя потряхивает от волнения одновременно. нужно всего лишь повернуться и посмотреть ей в глаза. расплюнуть. и ты поворачиваешься, смотришь, вздернув нос, шмыгаешь им, потому что за решеткой холодно, а еще твое волнение нарастает. знаете такое ощущение дрожи – неприятное, колючее, как перед чем-то важным, контрольной, к которой ты не готова или свиданием с тем, кому очень хочешь понравиться, например, брендоном. брендон…он назвал тебя дурой при всех. а ты все еще хочешь что-то придумать, что-то сделать для него, показать, что совсем ты не дура и твоя мать, между прочим, здесь не последний человек. может вообще не нужно уходить с ней, упереться рогом, топнуть ногой и остаться. сказать – без них не пойду. но тебе очень хочется есть и позвонить отцу. ты хочешь позвонить отцу и разреветься. ненавидишь такое состояние и почему-то оно всегда случается именно в присутствие лейтенанта. интересно, она также действует на тех, кого допрашивает? их тоже трясет и их тошнит и они злятся одновременно?

ты выходишь из камеры, не оглядываясь. синтия снова всхлипывает, ты закатываешь глаза. тебе очень хочется избавиться от направленных на тебя взглядов, особенно её…мамы. как же сложно произнести это, даже про себя. тебя корежит и все внутри сопротивляется. а многие наверное позавидовали бы, что твоя родительница – коп, все вопросы порешает, можно куда угодно вляпаться и ничего тебе не будет. когда-то ты тоже так думала, очень недолгое время…

хмыкаешь, когда она просит тебя не устраивать сцен прямо здесь, хочется сказать что-то колкое, назло, но ты смотришь вниз, чтобы пятна на лице не стали еще ярче, ты изо всех сил стараешься успокоиться и глубоко дышать. перед тобой грязные ботинки офицера смита, кажется он капнул на них кетчупом, а потом потер одним ботинком об другой, тебе они все в разводах. какая гадость. ты кривишься, отвлекаешься, пока лейтенант что-то говорит смиту, очень строго говорит, уверенно. отец так не говорит. он мягче, он бы наверное уговаривал тебя отпустить, а не приказывал. впрочем, он не коп и его тут никто толком не знает, ты и сама не знаешь чем он на самом деле занимается, кроме как помогает тебе с черчением или всякой компьютерной ерундой.

по дороге вам попадается какой-то мужик, ты поднимаешь глаза, понимая, что это не просто офицер в грязных ботинках, которого приставили охранять провинившихся подростков. он зачем-то хочет с тобой поговорить и ты даже рот открываешь, скорее всего, чтобы поправить его и сказать, что шарлотта – вовсе не твое имя. но лейтенант все решает без тебя.

поехать домой. да, неплохая идея. только ты бы хотела ехать сейчас без нее, трястись в каком-нибудь автобусе на заднем сиденье, воткнув в уши наушники. но вы идете к машине, ты кутаешься в куртку, трогаешь языком ранку на губе, пытаешься поправить спутанные волосы, ветер не помогает.

- ладно, - бурчишь себе под нос. иногда ты ловишь себя на мысли, что хочешь спросить у нее что-то простое, вроде – ты злишься? и услышать - нет, не злюсь. без дальнейших расспросов, потому что если так ответить, то потом ты сама все расскажешь, тебе не жалко, ты же и сама, можно сказать, потребность испытываешь в этом…общении?

но конечно ты как всегда ничего не спрашиваешься, ты закрываешься в себе, пытаешься слиться с обивкой сиденья, что невозможно по определению и молчишь. ты по-прежнему злишься, но уже меньше, больше ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое, привезли домой и оставили в покое. а она не может, она задает вопрос, который ты хочешь слышать меньше всего. перед глазами тут же физиономия брендона и его «дура», ты очень некстати всхлипываешь и быстро вытираешь нос рукавом.

- должна быть, - о том, что произошло ты не готова говорить, особенно когда тебя об этом спрашивают. – мои вещи у тебя? рюкзак, телефон? я хочу папе позвонить, - вышло слишком жалобно, ну совсем по-детски. чарли, прекрати немедленно, возьми себя в руки, ну давай же, ты можешь.

вытягиваешь ноги, пытаешься расслабиться, вытащить нос из-под воротника куртки, даже посмотреть на нее пытаешься, прямо, уверенно, хотя на чуть-чуть также, как она смотрела на офицера смита. ты же все-таки ее дочь, должно быть между вами что-то общее, немножко совсем.

- хочу есть, - признаешься, потому что сегодня твой протест не будет выражаться голодовкой, ты слишком стрессанула в этом обезьяннике, чтобы еще и лишать себя нормальной еды или ненормальной, любой еды, сейчас ты на все согласна.

но ты искренне не понимаешь, почему нужно говорить прямо сейчас, почему нельзя подождать до дома или до ближайшей забегаловки. может быть ты тогда нервничать перестанешь, согреешься.

- придется-придется-придется, каждый раз одно и тоже. я устала, мне холодно, выруби уже этот…, - ты хочешь выругаться, но прикусываешь язык, быстро бросаешь взгляд на лейтенанта, какой-то пугливый, почти затравленный взгляд, сама не понимаешь почему ее боишься, почему ищешь от нее спасения. – …кондей. и я есть хочу, ваш смит даже чипсы нам не принес, а мог бы. и я не хочу говорить, мне нечего сказать, понятно, - ставишь точку, опять закусываешь губу и сама же шипишь от боли. резко отворачиваешься, чтобы уставиться в окно, найти на стекле крошечную точку и смотреть на нее, долго смотреть, не мигая, чтобы не разреветься.

[LZ1]ЧАРЛИ ПИРС, 15 y.o.
profession: школьница;
lieutenant: O'Dwyer[/LZ1]
[NIC]Charlie Pierce[/NIC]
[STA]upstart[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/k9VPdpu.gif[/AVA]
[SGN] https://i.imgur.com/PFfv15K.png[/SGN]

+1

5

вздыхаешь так тяжело и устало, словно несёшь на своих плечах груз размером со вселенную. шарлотта смотрит на тебя, как на блядского врага народа, ещё немного и прожжёт дыру прямо в центре грудной клетки. там, где должно находиться сердце. по её мнению, у тебя его нет. но ты-то знаешь: есть. и дочь ты любишь. ты её хотела. может быть, не с самого первого дня. когда узнала, испугалась, как и многие. тебе было всего восемнадцать лет, от части ты сама ещё была ребёнком. эйден был едва ли старше тебя, у вас не было ничего своего. да, если говорить честно, у вас не было ничего, кроме вас самих. вы решали и думали, потом думали и решали. а через восемь месяцев у вас появилась шарлотта. вы были молоды, и вам было всё по плечу.

ты помнишь, как с эйденом выбирала имя. вы лежали на кровати и листали книжку с пузатым младенцем на обложке. чарли толкалась внутри тебя, никак не желая успокаиваться. ей, как тебе казалось, не нравились абсолютно все имена, которые нравились вам. на имени чарли она притихла, перестала пинаться. ты положила руку эйдена себе на живот, заставила его говорить. так делают все беременные, ты исключением не стала. имя шарлотта ей понравилось, и вы решили его и оставить. разговаривали потом с ней каждый вечер. мягко гладили сквозь слои тканей и смеялись, чувствуя едва уловимые толчки. шарлотта зря считает, что вы её не любите. любите. так, как умеете. а ей не нравится даже имя, которое вы выбирали несколько дней… обидно.[AVA]https://i.imgur.com/ANPI6vY.png[/AVA]
[LZ1]АМЕЛИЯ О'ДВАЙЕР, 34 y.o.
profession: BPD, лейтенант группы разрешения кризисных ситуаций;
child: Charlie;[/LZ1]

- твои вещи на заднем сидении, телефон в рюкзаке, - вздыхаешь снова, усаживаясь за рулём поудобнее. она хочет позвонить отцу. ну, конечно. ведь эйден всегда её жалеет. гладит по голове и говорит ласковые слова. эйден – хороший, а ты – плохая. практически классика твоей жизни. когда-нибудь и для кого-нибудь ты была хорошей? не знаешь и уже не помнишь. родители тебя любят, но и для них ты едва ли хорошая дочь. почему-то, несмотря на все старания, хорошей у тебя быть не получается. ради всего святого, твой собственный ребёнок считает тебя кем-то вроде исчадия ада, желающим как можно сильнее испортить ему жизнь. от этого в груди разрастается снежный ком, вроде того, что вы с шарлоттой лепили зимой, когда она была совсем маленькая. тогда она тебя ещё любила. смеялась так звонко и бросала в тебе снежки. они не долетали, разлетались пушистыми хлопьями. ты бросала их в неё в ответ. и она смеялась ещё громче, подставляя грудь. ей нравилось играть в снежки, а тебе нравилось играть с ней. ты обнимала её, крепко прижимала к себе, и пальто промокало от её мокрых насквозь рукавичек. шапка почему-то всё время съезжала ей на глаза, и ты бесконечно поправляла её, пока не догадалась приделать брошку. чарли ходила с ней пару лет, а потом брошка в виде маленькой феи куда-то потерялась. чарли выросла и перестала играть с тобой в снежки. она даже на каток с тобой не ходит, предпочитая гулять с друзьями. кататься ты ходишь одна. тебе это нравится, кажется, единственной в вашей семье.

- чарли, - обращаешься к ней с какой-то опаской. ты, на самом деле, устала с ней ссориться и спорить. замолкаешь на несколько секунд выключая кондиционер. не хочешь, чтобы чарли простыла. в детстве она болела постоянно, и вы с эйденом по очереди оставались с ней дома. у вас не было нормальной страховки и за приём педиатра и лекарства вы платили наличными, но из принципа никогда не таскали дочь по бесплатным клиникам. она у вас была единственной, и вы заботились так, как могли. вы и сейчас заботитесь, даже если ей кажется, что только пытаетесь её задушить. – я забрала тебя с участка, ты это понимаешь? не из кабинета завуча или зам.директора, а из чертового. полицейского. участка, - объясняешь ей так, словно она несмышлёныш. так и есть. она твоя маленькая девочка, которую ты тёплую и сонную вытаскивала из кроватки, чтобы увезти в детский сад, которой читала сказки, когда за окном бушевала гроза, и которую целовала в лоб, чтобы температура побыстрее спала. чарли твой единственный бесконечно любимый ребёнок. даже если она так не считает.

- хорошо, давай поговорим позже, - сдаёшься, поднимаешь руки в характерном жесте и заводишь машину. замолкаешь и едешь в сторону итальянского ресторанчика, в который раньше ездили по праздникам. чарли – обычный подросток, который полезной еде предпочтёт пиццу. тебе не хочется домой, не хочется снова смотреть, как чарли идёт за поддержкой к эйдену, игнорируя тебя. она ведь даже мамой тебя не зовёт, ты знаешь. игнорирует обращение, просто-напросто опуская его. ты так делала, когда была подростком. но твои родители были приёмными и это было вполне ожидаемо. чарли и правда чересчур похожа на тебя, а, собственно говоря, чего ты ожидала?

- звони папе, если хочешь, - разрешаешь, утыкаясь взглядом в дорогу. варишься в собственном соку до самого ресторанчика. обида в груди вопреки всему продолжает разрастаться. неужели ты недостойна даже того, чтобы стать хорошей матерью? неужели даже это не можешь сделать нормально? возможно, родить ребёнка было эгоистичным желанием двух вчерашних подростков. но отмотать назад уже едва ли получится, с совершенными ошибками придётся жить дальше. в ресторанчике выбираешь привычный вам столик на троих в уголке. там тихо – музыка почти не долетает. не предлагаешь чарли выбрать место, просто ждёшь, когда она выберет сама. возможно, тебе стоит отпустить дочь, позволить ей стать самостоятельной. отдельной от вас с эйденом единицей.

но вы привычно её оберегаете, для вас она всё ещё маленькая. ей каких-то пятнадцать лет! о том, что ты в пятнадцать лет уже успела потерять девственность и перестрадать безответную любовь как-то забываешь. тебе просто хочется, чтобы чарли не совершила твоих ошибок. ты не можешь уберечь её от любви в неправильного человека, но можешь уберечь от весомых проблем. протягиваешь ей меню: - выбирай, - себе, даже не глядя, берёшь кусок "маргариты" и самый обычный чёрный чай. в ресторане тепло, но внутри тебя всё равно холодно. внутри себя царит ебанная зима от того, что ты ничего не можешь сделать. а что ты можешь, что? шарлотта продолжает смотреть волком, даже если выглядит так, словно вот-вот развалится от усталости. тебе стоило увезти её домой, дома она бы, скорее всего, снова встала в позу. и ещё бы и есть отказалась. её любимое занятие: выражать своё отношение ко всему миру голодовкой. – сильно устала? – спрашиваешь и прикусываешь язык: вряд ли чарли будет интересно, что было с тобой в подростковом возрасте. – поедим и поедем домой, отдохнёшь. я поговорю завтра с детективом, чтобы тебя не таскали на допрос.

+1

6

отлично. ты можешь позвонить папе, сразу становится легче, разворачиваешься, ремень безопасности натягивается и неприятно давит тебе на грудь, задевает значок на куртке - барт симпсон в неизменных синих шортах, отцепляется и падает куда-то на пол. с языка слетает ругательство и ты резко переводишь взгляд на лейтенанта, невольно вжимая голову в плечи. но только в первую секунду взгляд испуганный, потом берешь себя в руки, привычно задираешь нос и чуть прищуриваешься, если что вдруг - ты готова защищаться. ну материшься ты и что? случайно вырвалось.

значок ты поищешь потом, сейчас надо телефон достать.
перетаскиваешь рюкзак к себе на колени, с левой стороны на нем расплылось бледное зелёное пятно, ты оставила без колпачка баллончик с краской. отстирать не получилось. но ты не долго расстраивалась, подрисовала к пятну ручкой какие-то щупальца, глаза, рот с зубами, получилось прикольно.

достаешь телефон, он почти сел, всего десять процентов, но ты все равно набирает номер. идут длинные гудки. ты не прикладываешь телефон к уху, держишь перед собой и "любуешься" на себя в отражении на экране. зрелище не фонтан. лицо какое-то жалкое, ещё немного и можно будет назвать его плачущим. неужели ты и правда собралась реветь.

- алло, чарли, алло, ты там? - нужно как-то отреагировать. вообще-то ты жаловаться планировала, сказать, что тебя держали как преступницу в участке, что брендон назвал тебя дурой, а...мама докапывается до тебя, опять. впрочем - ничего нового, последнее твоему отцу частенько приходится слышать. и обычно он вздыхает, а потом пытается наладить ваши отношения. интересно, с ней он говорит о тебе, как с тобой о ней, говорит какая ты на самом деле хорошая девочка. смешно.

- привет, пап, - отворачиваешься к окну, тебе расхотелось устраивать очередные показательные выступления перед матерью, тебе вообще не хочется, чтобы она слышала ваш разговор. но выйти из машины на полном ходу ты не можешь и есть тебе все ещё хочется.

- все в порядке, я с мамой. мы хотим заехать куда-нибудь перекусить, - не смотришь на нее, но примерно представляешь выражение лица, ведь ты совсем иначе говоришь, меняешься на глазах. становишься...нормальной дочерью?

- все точно в порядке? где вы, давай я подъеду, у меня есть время, - тебе бы воспользоваться моментом, вы сто лет уже втроём не собирались. будешь жевать бургер или блинчики или сэндвич с тунцом (в животе заурчало только от мыслей о еде) и смотреть на своих родителей, таких разных, немного растерянных. как вообще у них получилась ты, неизвестно. но ты хотела бы знать, правда. когда-то давно спрашивала папу, когда вы неудачно покатались на коньках и ехали в карете скорой помощи, он весь бледный, а ты с переломом лодыжки, шиной на ноге, синяком на подбородке и на лбу и улыбкой такой слабенькой, сквозь слезы, но ты храбрилась. хотела же впечатление произвести, так красиво катилась, разогналась, как надо, а потом решила подпрыгнуть и покрутиться. покрутилась...хорошо коньком никого не задела и себя в том числе. так вот ты спрашивала, а он говорил что-то про мотель, колу и пиццу, про ночные кошмары. кажется бормотал не задумываясь, потому что слишком за тебя волновался, а ты была под обезболивающими, по засыпала, то просыпалась пока вы не доехали до больницы. так и не отложилось в голове ничего конкретного. а вот если бы он сейчас приехал, ты бы взяла и спросила у них обоих, вместо того, чтобы отвечать на дурацкие вопросы почему тебя в школе не было, а маме пришлось забирать из обезьянника.

- точно, мы потом с тобой дома поговорим, ладно? в машине неудобно, - косишься в сторону мамы, намеренно. пусть знает, что при ней ты не будешь откровенничать с отцом. она и так знает, но ты всё равно покажешь ещё раз. почему тебе хочется сделать ей побольнее? потому что считаешь ее слишком толстокожей, не способной чувствовать, не способной понять тебя? может быть. ну а разве она не такая? работает в полиции. там все сухари. когда-то было иначе, вы проводили вместе время, она даже сказки тебе на ночь читала. но ты не помнишь уже или отрицаешь. сейчас тебе кажется, что быть такого не могло.

- пока, - коротко прощаешься и убираешь телефон в карман куртки, наклоняешься, чтобы поискать значок, но опять мешает дурацкий ремень. на этот раз ругательства ты проглатываешь. достанешь, когда остановитесь.
вы заезжаете в маленький ресторанчик по дороге домой, вы уже бывали тут втроём. ты помнишь, что тебе понравилась пицца, хотя разве пицца вообще может не понравится. и какой-то фирменный пирог тоже был ничего. но сейчас почему-то очень хочется блинчиков, с малиновым джемом или с абрикосовым.

вылезаешь из машины, прищуриваясь, поднимаешь глаза, чтобы посмотреть на небо. щуришься ты точно так же, как папа, тебе уже все об этом сказали, ну, точнее все те, кто видел вам с ним вместе, а это не так много людей, на самом деле. собираются тучи, наверняка пока вы будете в ресторане, пойдет дождь, брендону дождь нравится, а ты бы хотела с ним под дождем целоваться. черт, какие глупые у тебя мысли, чарли. он мудак, разве не понятно?

пинаешь ботинком колесо машины, и лезешь под сиденье, где-то тут, под твоими ногами должен валяться значок с бартом симпсоном. нашла. цепляешь обратно на куртку.

- я буду сэндвич с...хотя нет, хочу хот-дог с венской сосиской и побольше жареного лука и горчицы и ещё блинчики с малиновым джемом, колу и шарик мороженого, фисташкового.

возможно ты лопнешь, но в эту секунду настроена съесть все, что заказала и тарелку облизать. живот в подтверждение снова урчит.

- нормально, - тебе приносят колу, наполняют стакан и ты тут же выпиваешь больше половины. - не устала, но чувствую себя грязной после этой клетки , - прямо не смотришь, то и дело отводишь взгляд. не понимаешь, что у нее на уме, по-прежнему ждёшь, что начнет ругаться.

- остальных там долго продержат? - перед тобой появляется ароматный хот-дог на тарелке и ты тут же вгрызаешься в него. конечно горчица капает на стол и на твои колени, зато лук так приятно хрустит.

- не хочу, чтобы у них были проблемы, - жуешь, желудок
наполняется и тебе становится хорошо. скоро в сон начнет клонить. снимаешь курку и кладешь рядом на диван. на внутренней стороне руки чуть ниже локтя  у тебя временная татуировка - крыло, она тебе безумно нравится и выглядит совсем как настоящая. там ещё под ней есть фраза, из одной песни, твоей любимой. лейтенант это твое украшение не видела, ты тщательно скрывала, а тут забылась. ну и ладно. опять также как в машине - бросаешь резкий испуганный взгляд, а потом меняешь чуть ли не на воинственный. быстро стираешь с губ кетчуп, вытягиваешь из хот-дога кружочек огурца и засовываешь в рот, но пока тебе не задали вопрос, который напрашивается, начинаешь говорить сама.

- брендон козел, синтия трусиха и постоянно ноет, но я должна им как-то помочь. потому что я не дура, ясно, - ты словно хочешь доказать это маме, на самом деле не отпуская обиду на Брендона, вот и снова вырывается. яростно откусываешь ещё кусок хот-дога.

- папа хотел приехать, но я сказала не надо, может зря, - несёшь все подряд, лишь бы она не начала задавать вопросы. ты не хочешь отвечать, что сделала тату из-за брендона и планируешь потом настоящую сделать. планироваЛА, а сейчас не знаешь...

- как вы познакомились? - наконец смотришь прямо, ты уже должна была ошарашить лейтенанта не только татуировкой, но и всем остальным. ты давно не говорила ей фразы длиннее двух слов, иногда с добавлением среднего пальца, а если говорила, то все это было на повышенных тонах, просто ругань, никакого конструктивного диалога, как сказал бы папа или ваш школьный психолог.
[LZ1]ЧАРЛИ ПИРС, 15 y.o.
profession: школьница;
lieutenant: O'Dwyer[/LZ1]
[NIC]Charlie Pierce[/NIC]
[STA]upstart[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/k9VPdpu.gif[/AVA]
[SGN] https://i.imgur.com/PFfv15K.png[/SGN]

+1

7

- скоро поедем домой, - отвечаешь, обнимая руками кружку с чаем. пиццу придётся подождать, но вы и вроде как никуда не торопитесь? тебе бы хотелось, чтобы вот такие посиделки для вас с чарли были нормой. чтобы вы постоянно выбирались куда-нибудь вдвоем, она бы рассказывала тебе о мальчиках, которые ей нравятся, и о том, что происходит в жизни, а ты бы давала ей советы – не только потому что мама, а потому что у тебя больше жизненного опыта. но это всё какие-то несбыточные мечты. у вас никогда такого не будет. чарли скорее на горло себе наступит, чем начнёт обсуждать с тобой мальчиков или просто свои дела. она не посвящает тебя в свою жизнь. ты в её возрасте делала точно также. была ты и родители – по разные стороны баррикад. всё, что ты делала сама, тебе аукнулось, но почему обидно? почему внутри разрастается грусть, а во рту появляется горечь? не знаешь, ничего не знаешь, и мамой ты быть не умеешь. к сожалению, этому не учат в школе и не проводят специальные курсы. тебе однажды вручают ребёнка, и ты остаёшься с ним один на один. а потом этот ребёнок вырастает в колючего подростка, найти с которым общий язык и до чего-то договориться, приравнивается к обезвреживанию бомбы. и малодушно тебе кажется, что бомбу обезвредить куда как легче.

делаешь несколько глотков. чай крепкий, без сахара, но с молоком, как тебе нравится. он обжигает нёбо, ты тихо шипишь и всё равно делаешь ещё несколько глотков. шарлотта вдруг делает нечто: она начинает с тобой разговаривать. не вставать в позу, не ершиться, как делает обычно, а просто разговаривает. ты замираешь, как дикое животное, к которому слишком близко подошли. боишься спугнуть дочь. обычно она разговаривает с эйденом, но не с тобой. обычно она делится чем-то с эйденом, но не с тобой. ты третий лишний в их паре. и если бы эйден поздними ночами, когда вы лежите рядом и не можете заснуть, не рассказывал тебе о чарли, ты бы и вовсе, наверное, ничего не знала. из неё же всё нужно тащить клещами. точь-в-точь, как из тебя. и поэтому бесит.

- нет, несовершеннолетних отпустят сразу же, как приедут родители, остальных через пару часов, - обезьянники и без детей никогда не пустуют. чарли просто повезло, что ты смогла приехать раньше, чем другие родители, и вытащить её без лишних проволочек. остальным придётся подписать несколько тонн документов и поговорить с детективом в присутствии законных представителей. чарли, возможно, тоже придётся скататься на “беседу”, но ты надеешься, что информации от других ребят хватит. тебе хватило сегодняшней ситуации. слухов по участку о тебе и так ходит достаточно. двадцать первый век на дворе, а женщина-полицейский всё ещё что-то выходящее из ряда вон. это, наверное, никогда не изменится.

- кто сказал, что ты дура? у тебя есть мозги, - и немало. просто иногда она ими не пользуется, как будто из принципа. впрочем, вряд ли можно ожидать чего-то большего от девчонки пятнадцати лет. но ты и не ждёшь, хорошо помнишь себя в её возрасте. ты была по уши влюблена в парня, которому нахрен не гремела. ты знала, что ему не нужна, и всё равно глупо на что-то надеялась. крутилась рядом с ним постоянно, из кожи вон лезла, лишь бы он заметил. а он так и не заметил… даже слепой видел, а он – нет. сейчас ты думаешь, что не замечал специально, чтобы не рождать в тебе ложных надежд, но тогда ты просто хотела быть любимой. ты и сейчас просто хочешь быть любимой. эйден тебя любит, возможно, тебя любит даже чарли. но ощущения всё равно иногда подводят.

замечаешь у чарли татуировку на руке. красивая. не комментируешь, замечая её испуганный взгляд. ради всего святого, не собираешься ты ей нотации из-за татуировки читать. она могла бы просто сказать тебе, что хочет татуировку. ты бы помогла найти хорошего мастера и приличный салон, где не подхватишь от нестерильных иголок гепатит или вич. но кто тебя спрашивает, да? размечталась. твой максимум – забрать дочь со школы или с полицейского участка. всё остальное для настоящих родителей. ты – не такая. иногда тебе кажется, что ты – лишь жалкая пародия на мать. кого ты обманываешь, амелия? и главное, зачем ты это делаешь? чарли считает, что ты её не поймешь. чарли много чего считает. тебе, наверное, стоит перестать отчаянно пытаться наладить с ней общение и просто пустить всё на самотёк. вряд ли станет хуже.

- м? – переспрашиваешь, отвлекаясь от куска пиццы, которую ставят рядом с тобой. чарли едва ли когда-то интересовалась вашим с эйденом знакомством. в детстве ей нравилось смотреть фотографии в альбоме. она там совсем маленькая, а вы двое – вчерашние дети. по крайней мере, ты точно. ещё долго выглядела моложе своих лет, отчего многие прохожие считали, что шарлотта чуть ли не твоя младшая сестра, ну или племянница. – на самом деле, случайно, - вздыхаешь и не берёшь в руки пиццу. задаст ли чарли подобный вопрос снова, если ты сейчас её оборвёшь? однозначно нет. – не поделили один номер в мотеле в филадельфии, - первые пару лет вы ездили туда на годовщину ваших отношений. кто знал, что не поделенный номер выльется в крепкий брак и дочь-подростка? – мне было восемнадцать, эйдену – девятнадцать. я сбежала из дома, было уже поздно и идти мне было некуда, а он тогда просто болтался по стране. номер был только один, нам ничего не оставалось, кроме как занять его вместе, - у тебя даже получается улыбнуться от воспоминаний. ты тогда сидела рядом с эйденом, медленно моргала и смотрела, как на экране ползут строчки. у тебя были руки в бинтах и полная сумка таблеток в оранжевых баночках. а ещё у тебя была дыра в груди размером со вселенную и ночные кошмары.

- мы ели пиццу, а потом легли спать. у меня тогда был… очень плохой момент в жизни, мне приснился кошмар, он разбудил и успокоил, - ты оттолкнула его. а потом каким-то странным, странным образом оказалась в его кровати. – ничего интересного, - завершаешь рассказ, не желая посвящать дочь в какие-либо подробности. если спросит – скажешь, нет – ну, значит, нет. откусываешь пиццу, она горячая, но нёбо уже не реагирует. сыр тянется и тянется, тебе нравится. – не помню, какую пиццу тогда ели, кажется, тоже “маргариту”, - никому ненужные подробности. отпиваешь ещё чай, пытаясь пропихнуть им воспоминания. в груди снова оживает тот липкий ужас. тебе и сейчас иногда снятся кошмары, просто ты больше не кричишь и даже не скулишь во сне. но эйден, кажется, чувствует, потому что всегда будит, осторожно тряся за плечо. сценарий кошмаров не меняется вот уже много лет и вряд ли когда-то поменяется. тебе всегда одинаково снится та грязная душевая и то, как тебя распластали на мокром от воды полу. твоя кровь смешивалась с ней. всё вокруг было розовым, жутко розовым. тебе было больно и хотелось умереть. но ты почему-то не умерла. ни тогда, ни позже.

- мы тебя не планировали, но ждали. ты была желанным ребёнком, чарли, - не знаешь, зачем говоришь ей это. поверит ли она тебе? ты хочешь, чтобы верила. это ведь правда. она правда была желанным ребёнком. – мы долго выбирали тебе имя и подбирали обои в комнату. а когда ты родилась, эйден притащил в больничную палату белый с розовыми кружевами чепчик и погремушку, - улыбаешься, но как-то не смело. а потом и вовсе утыкаешься обратно в тарелку с пиццей. тот чепчик и погремушку ты до сих пор хранишь в отдельной коробке. там же лежит открытка, которую чарли нарисовала, когда ей было четыре, и твоя с эйденом фотография с какой-то поездки в филадельфию. твои маленькие кусочки воспоминаний.
[AVA]https://i.imgur.com/ANPI6vY.png[/AVA]
[LZ1]АМЕЛИЯ О'ДВАЙЕР, 34 y.o.
profession: BPD, лейтенант группы разрешения кризисных ситуаций;
child: Charlie;[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » верёвочка вилась, но снова оборвалась'


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно