полезные ссылки
он улыбается радостно, словно звезду с неба украл и спрятал меж ладоней...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » рок предназначения


рок предназначения

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Medea Zabini
Corban Yaxley

https://i.imgur.com/l4V8Q9U.png

[NIC]Corban Yaxley[/NIC] [STA]mine[/STA] [AVA]https://i.imgur.com/k7TiVyZ.gif[/AVA] [SGN]https://i.imgur.com/EojJR32.gif
сахарная и cell
[/SGN] [LZ1]Корбан Яксли, 17 y.o.
Slytherin, 7. DE
жертва предназначения.[/LZ1]

Отредактировано Roy Vexler (2021-12-04 23:13:46)

+5

2

Привет ещё раз, мой вечный, искалеченный
Может дальше продолжим о вечном

25.08.1978
    Маленькие ступни касаются холодного паркетного пола, который идеально вылачен, не имеющий ни одной зацепки. В этом доме все шикарно. Здесь нет даже намека на бедность, несмотря на то, что давно этот дом не наполняется детским смехом и теплотой очага. Семейное поместье давно стало словно тюрьмой, из которой малышку выпускали крайне редко. Чистокровная волшебница, которая уже сейчас смотрела на всех слишком внимательными и понимающими глазами. Матушка знала – она станет самой сильной волшебницей, которую когда-либо знал мир. Да, здесь хранится много тайн, которые покрыты тяжелым мраком. Да, девчуля, которая касается перил ладошкой, не знает о самой страшной тайне ее семьи. Она лишь помнит постоянные разговоры матушки о том, что ее кому-то обещали.
    В доме пахнет деревом и сыростью. За окнами позднее и дождливое лето. Сегодня светит солнце, высушивая землю, отчего по поверхности ползет несильный туман. Перед взором юной леди, которой ее воспитали, стоит женщина рядом с матерью. Но в доме был еще кто-то. Мальчик. Он смотрел из-за ног матери, внимательно, не отрываясь прямо на девочку, которая все еще не решилась спуститься вниз. Заметив его взгляд, матушка поворачивается и улыбается дочери. Тянет руку, зовет по имени коротко, заставляя спуститься.
- Медея.
Мея.
    Малышка, которую женщина любила больше всех на свете. Малышка. Дочка. Волшебница, на которую она возлагала столько ответственности и надежд. С самых юных лет Медея училась держать спину прямо, ведь она чистокровная волшебница. Тот ураган, что бушевал в ней, был крепко заточен в рамках приличия. Но глаза выдавали яростный огонь, который был способен испепелить все на своем пути даже в таком раннем возрасте. Ей пять. Кажется мальчику тоже. У него чуть растрепанные волосы и тяжелый взгляд. Смотрит из-под ресниц, хоть и с интересом. Рука матушки крепко обнимает ладошку дочки.
- Знакомься Мея, это Корбан. Мы тебя… - Женщина рядом чуть толкнет матушку. Взгляды встретятся. И только лишь тихий шепот со стороны.
- Рано.
Медея смотрит, не отрываясь в пропасть синих глаз. В них холод и решимость, но к чему. Словно какими-то нитями сильнейшего заклинания переплетает маленькие тела, притягивая к себе. Словно необузданный поток энергии наполняет сердца, заставляя сердце малышки биться сильнее.
      Корбан.

25.08.1988
- Корбан. Если ты думаешь, что мне нравится за тобой бегать, то ты глубоко ошибаешься. – Звонкий, но чуть грубоватый для юной девушки голос разнесся по окрестностям их поместья. Старинный особняк стоял около огромного озера, к которому чтобы спуститься, нужно было преодолеть немало препятствий. Медея любила это место, чаще девочка убегала в сторону леса, спускалась по отвесной насыпи песка и оказывалась у берега невозмутимой глади. Сегодня утром здесь было необычно тихо и туманно. Впрочем, как всегда. Словно и не было тех десяти лет, которые пронеслись столь стремительно с момента их знакомства. Тогда они так же с матерями спустились к озеру, тогда они впервые подрались, не поделив место, где хотели бы усесться. Впрочем, это была их не последняя драка. Медея, как сейчас, помнила, как ее охватывала ярость к этому мальчишке, который вел себя слишком надменно. А матушка лишь улыбалась и приговаривала о том, что они будут идеальной парой. Что же, может быть, это действительно было предназначением. – Корбан! – Уже более настойчиво крикнула Медея, и только сейчас увидел парня, который стоял у самой кромки воды, всматриваясь куда-то вдаль. Он слышал ее, прекрасно. Даже скорее чувствовал, но даже не повернулся.
     Девочка скрипнет зубами, сжимая пальцы в кулаки, едва поборов желание придушить его тут же. Мать послала девушку за потерянным гостем, дабы они вместе спустились на завтрак. Но Яксли в спальне не оказалось. Кем они были друг другу? Матери считали дни, когда наконец-то будет сыграна свадьба. Сами же молодые люди не спешили даже думать в эту сторону. Медея остановится на возвышенности, со временем насыпь стала еще выше. Коснется рукой сухой коры огромной сосны. Здесь был невероятно чистый воздух.
Корбан ждал ее.
Девушка буквально мурашками по телу это ощущала. Или все же это из-за прохладного раннего утра. На часах едва тикнуло шесть.
   Медея поправила палочку, которая всегда была при ней, хотя, конечно же, в доме колдовать было запрещено. На груди висел кулон, оберег ее матери, который она отдала дочери в день поступления в школу. Все гордились успехами Медеи. Лучшие оценки, блестящие знания в зельеварении, она обещала стать и вправду великолепной волшебницей. Корбан же был больше силен в заклинаниях – они словно дополняли друг друга, в то самое время как перевернутые другой стороной магниты отталкивались с невероятной силой. Но разорвать эти нити молодые люди не могли, как бы ни пытались. Медея медленно начнет спускаться, аккуратно переступая ногами, дабы не потерять равновесие. Она была отлично сложена для своих пятнадцати лет и невероятно вынослива. Играла в квиддич загонщицей. На том месте, где обычно бывают парни. Характерная манерная, ядовитая как змея. Впрочем, на факультете Слизерина только такие и учились. Кажется, именно так говорил Корбан. Губы девушки дернутся в странной улыбке, она подойдет к парню со спины, только сейчас замечая, что его взгляд чуть направлен в сторону и на нее.
      О чем он думает? Обо мне?
- С каких пор ты так рано встаешь? Или тебе не спится в соседней со мной комнате? – Голос ее похож на вязкий мед, который обволакивает своей сладостью, но становится приторным, когда много. Ладонь ее ложится на плечо парню, тело подтягивается ближе, прижимаясь к его спине. Он изменился, вытянулся и возмужал к последнему классу обучения в Хогратсе. Теперь он был чуть ли не на голову выше самой Медеи, хотя она считалась довольно длинной для девушки. Худой, жилистый, он создавал впечатление замкнутого тихони. Но Медея прекрасно знала, какую физическую силу таит в себе ее…парень?
- Матушка просит нас к столу на завтрак. – Кладет подбородок ему на плечо, вставая на носочки. Близко. Рядом. Обжигая горячим дыханием кожу на шее. – Завтра в школу, избавимся от назойливого внимания взрослых. – Что она имеет в виду? От постоянных разговоров о свадьбе или о том, что они наконец-то смогут остаться наедине? Медея играет. Она слишком любит играть. С людьми. На чувствах. На эмоциях. Ей скучно без этого. Жестокая и высокомерная особа, которая именно так прославила себя в школе. Темное пламя волшебницы все еще заточено в стенах собственной души и рамках ее семьи. Но скоро все оковы будут сняты, ей просто нужно окончить школу. Тогда она сама будет решать свою судьбу. – Или можем остаться здесь. – Губами коснется прохладной кожи на шее, жаднее прижимаясь к парню, ощущая, как напряглось его тело. Она любила играть с ним. С его желаниями. Корбан давал ей слишком яркие эмоции, чтобы просто так упустить этот лакомый кусочек. – Ты дрожишь? – Еще тише, словно эхо, которое растворяется в непроницаемой тишине озера.

[NIC]Medea Zabini[/NIC]
[STA]твое чудовище[/STA]
[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/sjookOQ.1638521145.png[/AVA]
[SGN]http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_ndiim3Vy7D1ruwssto7_250.1638521176.gif http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_ndiim3Vy7D1ruwssto8_250.1638521194.gif[/SGN]

[LZ1]МЕДЕЯ ЗАБИНИ, 17 y.o.
profession: ученица 7 курса, Слизерин;
curse: Corban Yaxley [/LZ1]

Отредактировано Telma Ortega (2021-12-03 12:36:59)

+4

3

В качестве поощрения перед последним учебным годом родители вывезли их за границу. Италия встретила семейства Забини и Яксли приветливо, окутала своим теплым климатом и солнечными видами.
Но Яксли не любит, когда приветливо.
Его раздражают улыбки на улицах, теплое лето и красочный замок, ему хочется поскорее вернуться в мрачную, туманную Англию, чья погода в полной мере отражает его внутренний мир. От слишком яркого солнца у него болят глаза, от всеобщей приторности сводит зубы; он смотрит на окружающих с привычной улыбкой, натренированной годами, но внутри плещется яд презрения.

Вечером, накануне последнего дня каникул, Корбана вызывает вниз её отец. Он хмурится, не понимая причины этой уединённой встречи, но спускается к пруду. Они гуляют возле воды пару часов, мистер Забини рассказывает о своих связях в Конфедерации магов и о том, какие у него планы на грядущий брак. Парень не перебивает, но и вопросами не забрасывает, им обоим некомфортно: мистера Забини, вероятно, отправила вниз супруга провести воспитательную работу с будущим женихом, Корбан же не понимает в принципе к чему весь этот диалог. Единственная тема, которой отец Меды уделяет большую часть времени - это лояльность Темному Лорду. Тогда же Яксли впервые подаёт голос и убеждает будущего тестя о своей тотальной ненависти к грязнокровкам и осквернителям рода. Они вступают в короткую беседу, по итогу которой оба остаются довольны: отец рад, ведь будущий зять  не подвержен модным "толерантным" настроениям, Корбан же рад, что эта бессмысленная встреча закончена.
Они прощаются на лестнице, Парень сворачивает на втором этаже, но, убедившись, что Забини ушёл, открывает дверь не своей спальни.

Его движения мягкие, тихие, крадущиеся. Он преодолевает расстояние за несколько секунд, выдавая своё присутствие только опустившись локтями на подлокотник её кресла, ожидая её недовольств незваному гостю. Заглядывает через девичье плечо - у неё на коленях очередная книга по зельям, некоторые из особо заинтересовавших страниц она всегда помечает; эта - не исключение, из листов задорно светятся закладки. Ему хватает пару секунд, чтобы понять: несколько из описанных здесь зелий она обязательно сварит, как только заполучит нужные ингредиенты. И ещё мгновение, чтобы понять - она правда спит. Дыхание мерное, ровное, на лице ни единого признака игры или коварного обмана.
Корбан любуется.
Длинные ресницы подрагивают на спокойном, умиротворённом лице, рыжие волосы извиваются по подлокотнику кресла. Ему хочется провести по ним ладонью, убрать несколько прядей и насладиться длинной, белоснежной шеей, но, занеся руку, останавливается. Боится её разбудить и разрушить момент безмятежного спокойствия. Сейчас Меда божественно прекрасна, как богиня, сошедшая в мир людей. Наклонив голову, он смотрит на спокойное лицо, ласкает его взглядом и в итоге так и не решает прервать девичий сон.

Позже, оказавшись в собственной постели, уснуть может. Ворочается и думает, что было бы, задержись он на всю ночь в соседней комнате. Проснувшись, чтобы перейти в постель, она бы удивилась? Позвала бы с собой?
Тело уже давно начало подавать сигналы сексуального желания; в присутствии Меды эти сигналы всегда врывались в сознание вихрем и оглушали. Порой [особенно сейчас] ему кажется, что в один из вечеров, помимо уже существующего предназначения, она его отравила. Иначе не в состоянии найти адекватной причины, почему всё тело сводит от желания. Желания её.
Других девчонок он так не вожделеет.
До одури.

В итоге ему удаётся проспать несчастных пару часов. Не выспавшийся и недовольный, он, одевшись, покидает комнату, спускаясь по лестнице. Все остальные спят - это понятно по звенящей тишине огромного поместья. Он также тихо спускается по лестнице и выходит на задний двор, к тому самому пруду, возле которого с её отцом вчера провели бессмысленные несколько часов.
Он думает о безмятежном сне её, о красоте каждой черты лица.
Утренний воздух холоден, неистово напоминает Британию и успокаивает, привычно обволакивая кожу. Он чувствует себя многим лучше, будто выпил успокаивающий эликсир.

Звонкий голос эхом отбивается от деревьев, спускается к нему, прерывая уединение. Губ Корбана трогает ухмылка. Требовательность в её тоне заводит, ему до безумия нравится, что Меда не одна из девчонок их курса, которые смиренно ждут [ждут, когда родители выгодно передадут их в руки будущему супругу, ждут, когда их начнут добиваться, ломая колени по пути, ждут, что все непременно будут относиться к ним с немым восхищением], Меда сметает на своем пути всё, в намерении заполучить желаемое. Её требовательность могла бы ставить его на колени, будь он более покорен. Но ему в ответ нравится ей не подчиняться и делать наперекор: в такие минуты в зелёных глазах возгорается дьявольский огонь; в такие моменты она прекрасна, как никогда.
- Просто ты слишком громко храпишь, - отвечает с единственной целью - позлить. Глазами улыбается, стоит ей оказаться сзади и коснуться всем телом спины. Тело напрягается, наслаждение приятной патокой скользит по венам. Корбан прикрывает глаза наслаждаясь ощущением близости. Она говорит, что они могут остаться здесь, в сущности, он едва сдерживается, чтобы не согласиться. Видеть кислые мины родных с утра не хочется, другое дело наслаждаться её лицом.
Она практически соблазняет, парень уверен, что даже прикосновения она продумывает, в каждое вкладывая собственный яд. Яд, заставляющий её вожделеть.
- Да, - отвечает на её вопрос. Но признаться, что от неё - смерти подобно. - Зябко, - отрезает, развернувшись к девушке лицом.
В глазах его гремят фейерверки вожделения.

[float=right]https://i.imgur.com/8NjqZLh.gif[/float]Наклоняется сорвать с губ поцелуй, но не успевает даже коснуться, как тонкий, писклявый голос домового эльфа обрывает интимность момента. Он пищит, что завтрак готов и родители ждут, Корбан с явным нежеланием выпрямляется, поправив ворот рубашки. Бросает на неё взгляд и, пропуская вперед, послушно следует за.
В первых лучах рассветного солнца её волосы искрятся красными бриллиантами. Не отрываясь, он любуется каждым переливом, каждым движением кудрявых прядей.

Они оказываются в столовой, маленький домовой эльф снует под ногами, на столе появляются блюда с разнообразными деликатесами. Корбан оглядывает взглядом родителей: отцы сидят, уткнувшись в газеты, давая понять домашним о нежелании отвлекаться от новостей, его младшая сестра подпирает ладонью лицо и сонно разглядывает орнамент сервиза, матери же вовсю обсуждают грядущую свадьбу. Этот союз уже предрешен, осталось только обсудить формальности и посчитать количество галлеонов, кои обе семьи обязаны будут ввалить в бессмысленный по своей сути праздник.
Корбан недовольно ведет бровью.
Ему неважно в каком наряде будет Меда перед алтарем и какие цветы в букете невесты будут оттенять её зелёные глаза. Он нисколечко не волнуется и о самом событии, в конце концов: ему её обещали. Разве все остальное - не пустой звук?

В сущности, она уже его.
Корбан опускает ладонь на её правое колено, проводя пальцами по коже.
Три года она отрезала все его попытки, на корню сминала уверенность и уничтожала любой прогресс. Три года яростных скандалов, оканчивающихся нелицеприятными обзывательствами. Пока все остальные ребята начинали дружить и целоваться по углам, она ускользала из его пальцев, надменно снова и снова повторяя, что ни за что не начнет с ним встречаться. В какой-то момент это стало практически реверсивной мантрой: если обычная призвана успокаивать, то [реверсивная] вводила его в состояние перманентного бешенства.
В итоге она сдалась и согласилась на отношения, из-за чего они теперь здесь и даже не раздражают родных неоправданным упрямством.

- Медея, дорогая, что бы ты хотела на голову? У нашей семьи есть великолепная диадема с изумрудами, кажется, она будет прекрасно оттенять твои глаза, - с ярым воодушевлением спрашивает Беделия Яксли, из-за чего обе матери впиваются в неё взглядами, как коршуны в добычу.
Его рука скользит по ноге выше и преодолевает край клеточной юбки.
Мать продолжает: - Знаешь, мы могли бы заказать её из Гринготса на новый год, чтобы ты примерила. Вы же приедете на это Рождество к нам? - она окидывает взглядом всех собравшихся, но по тону женщины понятно, ответ "нет" она не примет.
- Мама, скорее всего мы останемся в Хогвартсе на Рождество, всё-таки подготовка к ЖАБА, - говорит он спокойным, ровным голосом, поворачивая голову на девушку, будто бы в ожидании, что та подтвердит. Рука его, мягко касаясь, уходит дальше, ребром ладони касаясь приятного на ощупь нижнего белья.
- Ты дрожишь? - спрашивает тихо, чтобы слышала только она, но по сути передразнивает её недавнюю игру у воды.

[NIC]Corban Yaxley[/NIC] [STA]mine[/STA] [AVA]https://i.imgur.com/k7TiVyZ.gif[/AVA] [SGN]https://i.imgur.com/EojJR32.gif
сахарная и cell
[/SGN] [LZ1]Корбан Яксли, 17 y.o.
Slytherin, 7. DE
жертва предназначения.[/LZ1]

Отредактировано Roy Vexler (2021-12-05 18:57:13)

+4

4

Она умела играть. Играть на эмоциях. Играть на чувствах. На натянутых струнах его нервных окончаний. Она заходилась наслаждением, буквально слыша, как стонали в напряжении, готовые в любой момент разорваться струны, задевая всех кто окажется рядом. Так как она сейчас. Близко. Невыносимо. Чувствами по волоскам на руках. Током по коже. Ядом по венам, отравляя сознание. Горячим дыханием на коже, по которой тут же бегут мурашки. Она видит. Улыбается. Ощущает, как напрягается тело, втягивая жадно знакомый и столь ненавистный [любимый] запах.
Мне тебя обещали.
Как заклинание в голове с малых лет. Словно не ее сознание, словно внедренная мысль, от которой невозможно избавиться даже самым сильным зельем или заклинанием.
    Развернется одним движением. Дуновением, касаясь чуть порозовевшей от холода щеки. Губы столь близко, что замираешь на месте как загипнотизированное животное перед удавом. Забываешь дышать, или нет… Легкие сокращаются в желании вдыхать лишь его. Его запах. Пальцами по хрупкому плечу, в его прикосновениях никогда не было ничего нежного. Он не способен на нежность, да и она никогда этого не просила. Наклониться ниже, для нее как накинуть удавку, потеряться в глубине его глаз, что так внимательно смотрят. Она всегда будет сопротивляться тому, кому ее пообещали против ее воли. Угол губ дернется, стоит вспомнить его ехидство, за которым он пытается спрятать дрожь от ее прикосновения.
Она еще не наигралась вдоволь.
    Писклявый голос режет по ушам, но этого хватает, чтобы тумблер щелкнул и Медея делает шага в сторону, обходя Корбана. Игра началась очень давно. Длиною в самую жизнь, только оба еще этого не понимают. Не даст сорвать поцелуй, не потому что их отвлекли, а потому что ОНА считает это правильным. Она не позволит распоряжаться собой и своими желаниями. Ее жизнь в ее руках, только так и никогда не будет иначе. Они зайдут в семейное поместье, где их уже будут ждать. Улыбки матерей, изредка взгляды глав обеих семей. Тошнотворно и безумно скучно. На столах были невероятные яства, которыми могли похвастаться не все. Но им было позволено все, ведь их семьи считались богатейшими. Чистокровные волшебники, которые привыкли считать себя выше других. Медея Забини была не исключением.
    Гордая осанка, она смотрела на всех свысока. Губы чаще поджаты в недовольном и высокомерном выражении, чем в чувственной или радостной улыбке. Лишь на Корбана она не могла смотреть свысока в силу его роста, но даже в таком положении она всегда прижигала его своим взглядом, давая понять, что парень не имеет никакого права на нее, пусть даже они официально признали друг друга парой. Матери о чем-то щебечут, кажется о свадьбе. Она чуть ведет головой, ощущая движение рядом. Корбан всегда здесь по правую сторону. Она чувствует его дрожью собственных ладоней на столе. Волнами прокатывается воспоминания о сцене на озере, сдавливает горло, словно невидимыми пальцами, и она еле сглатывает, что бы обратить внимание на женщин. Как они посмели все решить за нее? Отчаянно сознание пытается сопротивляться, в то самое время как сердце, словно магнит билось о стенки клетки, пытаясь вырваться к НЕМУ.
Кровавой нитью.
Непреложным обетом, которым они посадили своих детей на цепь, вынуждая мучиться всю жизнь.
    Мать Корбана заговорила ровно в тот момент. Как тяжелая рука улеглась аккуратно ей на коленку под столом. Данного движения было не видно, главное сохранить невозмутимость холодного лица. Медея была великолепной актрисой, но в какой-то момент губы ее распахнулись, и между них вырвалось короткое горячее дыхание или полу стон. Или показалось? Глаза не отрываясь смотрели на женщину, которая требовательно ждала от нее ответа, а в глотке Меи застряли любые слова. Она ненавидела Корбана за то, что у него получалось вывести ее из равновесия. Больше всего она ненавидела ситуации, в которых она шла на поводу желаний и эмоций, и он это видел! Кончик языка скользнет по пухлым губам, она лишь раз моргнет, чуть наклоняя голову на бок.
- Ты дрожишь?
   Пальцы словно змеи скользнули по внутренней стороне бедра, голос его оглушительным ударом по барабанным перепонкам. Тело дрогнуло, когда подушечки ласково скользнули по шелковой ткани нижнего белья, цепляя чувствительный участок. Юное удовольствие острое. Безумное. Вихрем накрывает. Медея сжимает зубы сильнее, чувствуется, как темная энергетика выползает за края, наполняя собой помещение. Кажется, даже где-то мелькнула лампочка на секунду. Да их не будет, она не вынесет снова слушать разговоры о свадьбе. В школе много других интересных занятий. Корбан совсем близко, шепот издевательский на ухо, в голове взрывается бомба разрушительного действия. Медея резко встает, с шумом отодвигая стул, скидывая руку парня. Женщины недоуменно взирают на непослушную, ведь в их семье нет столь вызывающего поведения.
  - Медея! – Вскрикивает мать, но волшебница даже на нее не смотрит. Она прожигает безумным огнем лишь одно единственное лицо. Его губы изогнуты в ехидной улыбке. Ему только ведомо, что творится в душе. – Мы наелись вдоволь, мама. – Огрызается как можно спокойнее, пальцами цепляется за рукав парня, дергая на себя. Глаза явно дают понять, что не стоит сопротивляться, да и Корбан не спешит.
     Несколько шагов, чтобы буквально скрыться с глаз семьи. Кажется это какая-то подсобка для вещей самой девочки, что располагалась, не доходя до второго этажа. Если слишком громко крикнуть – то все будет слышно, но разве она могла больше ждать. [float=right]https://i.ibb.co/mJgMXxc/tumblr-8577311b22ef0d26540463def32ad9dd-75b49138-500.gif[/float]Медея резко развернется, утягивая за собой Корбана, буквально впечатывая того в стенку лопатками. Плотно прижмется в узком пространстве, заставляя острым наконечником палочки его вскинуть голову выше. Упирается в самую гортань, доставляя наверняка неприятные ощущения. У Медеи длинная палочка для девушки, толстое древко грецкого ореха было изящно выточено словно под нее. Сердцевина из чешуи саламандры лишь подтверждал характер волшебницы, с которой не стоит играть.
    - Хочешь поиграть, Корбан? – Хрипло выдыхает в самые губы. И плевать что она на голову ниже парня. – Как думаешь, долго ли сможешь выдержать заклинание круциатус? – Шипит как змея, в ее голосе столько яда, что можно захлебнуться. И еще что? Неужто это желание, что огнем расползается по телу? – Я с радостью посмотрю, как ты будешь корчиться у моих ног. – Медея знает – им нельзя применять заклинания дома, но так же все прекрасно понимают – она сумасшедшая ведьма, которая может поступиться этим правилом, захваченная яростью. – Не. Смей. прошу Меня. хочу снова ощутить тебя Больше. Трогать! близко. очень – Сильнее надавливает на палочку. Ближе прижимается грудью. – Зелье мне никто использовать не запретит. А ты знаешь, я лучше всех варю яды.

[NIC]Medea Zabini[/NIC]
[STA]твое чудовище[/STA]
[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/sjookOQ.1638521145.png[/AVA]
[SGN]http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_ndiim3Vy7D1ruwssto7_250.1638521176.gif http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_ndiim3Vy7D1ruwssto8_250.1638521194.gif[/SGN]

[LZ1]МЕДЕЯ ЗАБИНИ, 17 y.o.
profession: ученица 7 курса, Слизерин;
curse: Corban Yaxley [/LZ1]

+2

5

Десять лет спустя они будут сидеть в такой же непозволительной близости.
В огромном пыльном зале, освещённом тысячью свечей. Напротив - действующий министр магии со своей супругой, пустившийся в долгое, бессмысленное обсуждение внешней политики, несколько коллег и заместителей, поддерживающих установленные постулаты. Сосед Министра по правую руку, хоть и недовольно, но будет вынужден поддерживать беседу, вместе с самим Яксли. У них одинаковая Темная метка на правом запястье и ударить в грязь лицом не имеют никакого права. Подтверждая все сомнения действующего главы, Корбан будет многозначительно кивать и говорить об осквернителях рода. Его одержимость чистоты крови подпрыгнет до предела, позволив беседе уйти в глубокомысленные, тонкие материи, которые магглы окрестили бы фашизмом.
Но в тот вечер Корбану не будет никакого дела до политики Министерства, стараний обслуживающего персонала или мыслей глав Департамента об обострившейся ситуации с главой маггловского министерства. Всё его внимание будет сосредоточено на женщине справа.
Её рука, скользящая по брюкам, отвлечет.
Взгляд из-под полу-опущенных ресниц заставит потерять нить беседы.
Гордо-вздернувшийся подбородок понудит выпрямиться и, намекнув на встречу в коридоре поместья, выйти из-за стола.
История повторится, замкнется в том моменте, когда он, тридцатисемилетний волшебник, будет прижимать женское тело к стене и угрожать ей заклинаниями, ведь он, Корбан Яксли - один из лучших заклинателей современности. Она будет улыбаться, дьявольски роскошно коварно и непременно из-под полу-опущенных ресниц, из-за чего ему придется позорно принять капитуляцию и отступить.

Но это будет далеко потом, а пока, семнадцатилетние, сидят рядом и их сжирают взглядами главы семейств.
Его ладонь ласкает нежную кожу, её ноги не смыкаются в блоке, ни одно движение не велит остановится. Корбан продолжает с уверенностью в собственных действиях, как будто имеет полное право. В сущности, ему ведь её обещали, разве, подобные действия не являются частью уговора?

Совсем скоро, когда все обсуждения достигнут кульминации, Корбан будет стоять возле алтаря, а Медея, облаченная в total white будет медленно подходить ближе, с каждым шагом отрезая его от свободной, холостяцкой жизни и подталкивая обоих к консуммации неверно данного обета. Корбан уверен в том, что это произойдет, так же твёрдо, как и в том, что дважды два - четыре, а вингардиум левиоса надо произносить через "о".

В конце концов, её мать продумала свадьбу дочери двадцать лет назад.
В тот день ей навязали супруга, гостей на свадьбу, даже платье, в котором она шагала к алтарю, держа в руках букет цветов, который до одури ей был противен. Тогда она решила для себя, что раз уж её собственной жизнью распорядились, то для своей дочери она продумает только лучшее. Проблема нынешней миссис Забини заключается в том, что она совершенно не воспринимает реальность адекватно и не в состоянии признать, что продумать свадьбу за дочь не равно дать ей возможность выйти замуж счастливой.
Беделия же не сублимирует свои мечты, её устраивает положение свекрови, в котором она распоряжается украшениями и организационной частью - мальчикам никогда нет дела до сервировки стола или количестве цветов на душу гостя, поэтому свои мечты об идеальной свадьбе она может воплотить с лихвой. В конце концов, для выбора платья и прочей атрибутики невесты у неё есть младшая дочь, партию которой начнут подбирать со дня на день.
А у миссис Забини подобного второго шанса нет, поэтому она возлагает серьезные надежды на единственного ребенка, что вопреки ожиданиям не является кроткой овечкой и во многом идет наперекор устоявшимся нормам поведения. Например, сейчас, миссис смотрит на девушку с укором, как только та выпрыгивает из-за стола. Подобное ни в каком виде не может быть соотнесено с идеальным поведением чистокровной, воспитанной в лучших традициях волшебницы.

Впрочем, у Медеи всегда были свои виды на то, что соотносится, а что нет со статусом чистокровной колдуньи.
Например, она всегда считала себя выше любого договора, хоть как-то сковывающего её свободу. Их внезапно изменившаяся локация и яростное шипение лишь подтверждает настрой рыжей на возведение собственного "я" в охраняемый идеал.

- У тебя способностей не хватит на круциатус, - с издевкой говорит он, стоит паре оказаться в обшарпанном чулане. Смотрит на девушку сверху-вниз, прищурившись и надменно задрав подбородок. Как будто, это не в его кожу впивается волшебная палочка, якобы он совершенно не боится угроз. Хотя по правде говоря, именно её угроз по части ядов и стоит бояться. Из всех, она единственная на курсе, кто не только искусно следовал инструкциям в учебнике по зельям, но и исправляла в них ошибки. Порой, даже преподаватель не понимал, как ей удаётся варить столь качественные отвары, в то время, как Яксли не сомневался - у неё это от природы.
Слизнорт сделал её королевой своего небольшого круга талантов.
Уникальный дар чистокровного волшебника, его выражался в заклинаниях. Но, если заклинания более агрессивная материя, то зелья - скрытная. тонкая, искусная, под стать самой Меде. С ней действительно надо быть осторожным, никогда неизвестно что на самом деле плещется на дне её изумрудных глаз и что же скрыто в бокале, стоящем рядом.

Корбан перехватывает девичье запястье, палочка чуть съезжает, царапая кожу. Смотрит на неё не переставая, ледяными глазами заползая прямо в душу, рассматривая там каждый закуток. Сжимает запястье сильнее, с каждой долей секунды сильнее, чтобы в какой-то момент заметить, как красивое лицо напротив начинает кривиться. Это ему неожиданно нравится - выстраивая собственную, неприступную крепость, она сделала так, что в какой-то момент пришлось ломать бетон, лишь бы увидеть эмоции. А ломать проще физической силой, наблюдать за тем, как по итогу она тушуется - какой бы ни была сильной, он все равно сильнее.

- Я буду трогать тебя, когда захочу и как захочу, - говорит, почти шипит, выдает это обещание и возводит его в нерушимый постулат: они оба знают, что не остановится же. - Скоро ты официально будешь моей и не сможешь мне даже на словах запретить, - притянув девушку к себе, чуть ли не заставляет упасть на себя. И, подняв её голову за подбородок, говорит в губы: - Хотя мы оба знаем, что слова твои разнятся с желаниями.

Но игра не заканчивается поцелуем, он не позволяет себе упасть в эту пошлость.
Сверкнув улыбкой, делает шаг, сначала на неё, затем второй, чтобы выйти и направиться по своим делам. С неизменной улыбкой, сохранив тяжелое девичье дыхание на губах. И подтвердив знание, что им обоим это нравится.

День проходит суматошно, последние приготовления к школе всегда раздражают. Гипер опека старшего поколения возведена в абсолют, когда они перепроверяют за детьми вещи, приказывают домовикам в который раз выгладить одежду и перечистить всю обувь. Корбан не перечит и даже не думает охладить пыл матери, за семь лет он успел усвоить её императивный настрой и желание уничтожить каждый залом на одежде.
Медеи явно не лучше, судя по тому, что после завтрака они с матерью заперлись в комнате, из которой то и дело вылетали фразы на повышенных тонах, стало понятно, что ей откровенно выговаривают из-за утреннего поведения.

В обед Корбан незаметно для матери эМ, вырисовывает на обоях послание: осталось чуть-чуть - несмотря на запрет колдовства в доме.

К вечеру в поместье пребывают ещё двое студентов. Из-за того, что они заграницей, родителями было принято решение отправить детей к вокзалу через портал. Несмотря на то, что все четверо превосходно сдали экзамен по трансгрессии на превосходные оценки, пересечь границы стран таким способом даже детям высокопоставленных чинов не позволено.

После обеда они собираются все вместе, тогда же он наконец начинает предвкушать скорый отъезд.
- Хочется поскорей оказаться в Хогвартсе с тобой, - шепчет украдкой, пока парочка напротив занята друг другом. - Там у нас будет больше времени, - досказать "на что" не успевает, однокурсник начинает привлекать к себе внимание бесполезной болтовней. Корбан переводит на него наигранно-заинтересованный взгляд, псевдо поддерживая беседу. Сам же рассматривает тех, кому так же предначертано связать себя узами брака в ближайшем будущем.

Розье в супруги выбрана Нотт - молчаливая, совершенно пустая, хоть и чистокровная девица семейства. Они не взаимодействуют друг с другом даже на вербальном уровне: Нотт в какой-то момент подается к Эвану, парень же игнорирует этот жест, обсуждая последние новости. В частности, как Лестрендж, выпустившийся в прошлом году, получил официальную должность в министерстве.
Корбан, кивнув, отклоняется назад, чтобы, оказавшись в объятиях Меды, что сидит на спинке дивана, перехватить её ладонь тонкими пальцами, и,  слушая все изливания друга, оставить поцелуй на запястье.
Он с удовольствием демонстрирует своё к ней отношение. И не спешит стесняться, как многие парни с их курса, убегая от названной невесты, как от огня. Корбану нравится Мёда, она вызывает в нем недетские желания, он также знает, что аналогичные мысли относительно его девушки витают в головах многих парней, как и с их, так и с других факультетов. Эгоистичному собственнику, привыкшему с молодых ногтей получать все себе, в единоличное пользование, до одури жадно: он хочет, чтобы вся Медеа принадлежала ему до остатка, каждой клеточкой тела.
Нотт замечает этот жест и тушуется, возможно, ей хочется так же, а Корбану же хочется, чтобы скучная парочка поскорей ушла. Переведя взгляд на Медею, приподнимает бровь, как будто мысленно спрашивая хочет ли она того же. В ответ, как ему кажется, получает утверждение и, мигом свернув беседу, прощается с сокурсниками.

Дверь за ними закрывается медленно, но он не сводит с неё взгляда. Позволяет себе отмереть только тогда, когда та прочно захлопывается и, несильно дернув её за запястье, заставить лечь на себя.
Получается не так красиво, как задумывалось и становится больно от острых локтей, впившихся в бока, но все это не имеет значения, стоит им лечь комфортнее. В такой недвусмысленной позе они ещё не находились, но ему нравится этот первый раз.
- Наконец-то мы только вдвоём, - он знает, что никто не войдет: родители заняты вином и празднованием окончания лета, а парочка явно разошлась по своим комнатам, недовольные друг другом. Корбан ласкает взглядом искрящиеся в закатных лучах солнца волосы [прекрасно, что день начался с этого зрелища и закончился им же]. Проводит ладонью по ним, убирает несколько кудрей на спину. Второй рукой эту самую спину ласкает, но ниже не уходит.
В конце концов, она до сих пор не позволила себя поцеловать, разве стоит наглеть ещё больше?

[NIC]Corban Yaxley[/NIC] [STA]mine[/STA] [AVA]https://i.imgur.com/k7TiVyZ.gif[/AVA] [SGN]https://i.imgur.com/EojJR32.gif
сахарная и cell
[/SGN] [LZ1]Корбан Яксли, 17 y.o.
Slytherin, 7. DE
жертва предназначения.[/LZ1]

Отредактировано Roy Vexler (2022-01-19 16:42:13)

+3

6

- Ты не боишься, Корбан? – Шепот через призму воспоминаний, по накатанной их общего будущего, отзываясь отголоском многолетними испытаниями, что их ждет. Нет, он не боялся ничего и никогда. Будучи маленьким мальчишкой, вздергивал подбородок пуще ее самой, взирая даже на собственные страхи, которые непременно присутствовали. Корбан Яксли не боялся даже собственной смерти, что ни раз докажет в далеком и таком расплывчатом будущем. Их судьба предрешена, за них решили даже собственные судьбы. Но идти по этой линии и маневрировать между ударами судьбы они будут все же сами. И он, как всегда, с высоко поднятой головой и с непременно прямой спиной, словно не позвоночник держит его тело, а железный каркас.
Несгибаемый.
Непобедимый.
Ее.
     Горделивый, высокомерный. Палочка больно врезается в кожу, оставляя след, но ни единым движением не выдает напряжение или тем более испуг. Он прекрасно знал, что Медея является превосходным зельеваром, и вскоре сместит даже самого Слизнорта, за что тот просто блеял перед Забини как влюбленный баран. Но так же он понимал, что владеет заклинаниями искуснее ее, и если брать дуэль на палочках, то девушка, безусловно, проиграет. Она еще невинна для подобного заклинания, но бурлящая темная кровь растекается ядом по венам, подпитываясь ненавистью и желанием. Кажется, что вкупе со всем этим у нее бы вышло заклинание, которое могло бы по соперничать с кем угодно… Заклинание круциатус будет исполнено сполна, если ты действительно хочешь причинить магу невыносимую боль. А она хотела. Столь же невыносимую, какую причинял он ей, касаясь подушечками пальцев нежной и чувствительной кожи у нее между ног.
Ее яд плескался в темно-зеленых глазах, которые сейчас заволакивали и утягивали за собой как болото.
Ведьма. Не иначе.
    Пальцами на запястье, заставляя морщиться. Медея моргнет лишь раз, чувствуя, как пульсирует вена под хваткой парня. Они сжимаются все сильнее, палочка съезжает в сторону. С губ девушки срывается шипение, похожее на кошку, которой наступили на хвост. Глаза в глаза, невыносимое жжение, останутся следы. Раз. Два. Три. Кончик палочки дернется окончательно съезжая с кожи, но оставляя тонкую царапину. Лицо Медеи меняется, а губы раскрываются в предательском и хриплом стоне боли. Первом, но не последнем который услышит Корбан, наслаждаясь ими чуть ли не сильнее стонов страсти. За запястье тянет ее на себя, заставляя в тесном помещении чуть ли не упасть на широкую грудь. Удариться, дернуться. Запястье горит огнем, словно только что было произнесено заклинание, что нитью обволакивает и прожигает кожу. Голову вздернет ее за подбородок, заставляя чуть ли не коснуться губами его губ. Медея тяжело дышит, все еще борясь с эмоциями, которые были столь непозволительны в присутствии этого человека. Она должна оставаться холодной и равнодушной, но разве можно, когда кровь начинает быстрее течь по венам от одного его взгляда.
Ленивого.
Высокомерного.
Холодного и в то же время горящего синим пламенем, что испепелит все на своем пути. А если будет нужно, то и ее.
Ее в первую очередь.
    Его слова ударяют наотмашь. Как угроза, которая впечатывается в сознание, оставляя нерушимое обязательство. Скоро она станет его женой и как только будет произнесено заклинание, оно свяжется с клятвами – все будет кончено. Не будет больше свободы, не будет больше Медеи Забини, ведь неЕкогда ее обещали. Меда рычит, скалится, дернувшись в сторону. Вздергивает голову, когда понимает, что Корбан собирается убираться прочь. Пальцы ее свободной руки ложатся на запястье – шипит. От одного касания больно, а на коже покраснение от цепкой хватки. - Я не знаю, что ты там себе придумал, Корбан, но этого ты из меня не выбьешь даже самыми извращенными пытками. – Ударяет ему меж лопаток, хрипло выдыхая ругательства, которые не смеют слетать с уст порядочной леди, которой она никогда не являлась. Впрочем, лишь в глазах собственной матери и будущей свекрови, которые будучи детьми, разрушили судьбу собственных детей.

Кровавые следы, которые разрастаются все сильнее по коже. Лопаются капилляры, багровея под нечеловеческой бледностью. Хрупкое, но в то же время сильное тело корчится на полу холодного зала, издавая истошные крики, захлебываясь слезами агонии и боли. Много лет назад она в чулане грозила темноволосому мальчику заклинанием Круциатус, а сейчас задыхается от собственной беспомощности. Заклинание, что льется из палочки, сильные пальцы уверенно держат ее над телом.
Безымянный палец без кольца.
Ведь она была ему предназначена.
Но предала.
Его.
- Ненавижу тебя, Корбан, ненавижу! – Истошный крик извивающейся волшебницы, как агонией и умоляющим признанием в любви. Но она никогда этого не скажет. Никогда.

    Медея получит по полной программе, когда мать зайдет к ней в комнату после завтрака. Девочка будет слушать методичную отчитку за свое поведение с низко опущенной головой, но этот жест не значит покорность и раскаяние, а лишь только то, что она не хотела показывать полный ненависти взгляд ко всему, что здесь происходило. Медею тянуло к Корбану с непреодолимой силой, но также она знала, что это из-за их матерей, и не хотела принимать тот факт, что за нее решили ее же судьбу. Будь все чуть иначе, может быть Забини так и не сопротивлялась тому, что происходило в сердце. Кажется, мать говорила о том, что она должна быть покорной, смиренной и достойной своего будущего мужа. Всегда стоять за его плечом, чтобы быть достойным тылом. Губы искажает дьявольская улыбка, которую старшая Забини, конечно же, не увидит и не заметит. Когда вообще ее мать более внимательно смотрела на свою дочь? Дверь закроется с той стороны и только тогда Меда поднимает голову. Кажется, ее нереально бронзовые волосы стали пылать медью в лучах заходящего солнца.
     Этот день обязан подойти к своему завершению. Забини увидит послание Корбана, чуть дернув уголком губ, ответным заклинанием стирая его с обоев пока не увидели старшие. Гости прибывшие в поместье отвлекут от тучных мыслей и даже немного развеют настроение. Медея будет улыбаться и поддерживать беседу. Она лояльно отнесется к близости Корбана, столь явном, о котором нельзя распространяться при взрослых. Но сейчас она были в ее комнате, среди сверстников, и можно было позволить себе вольность. Странно. Почему Меда была в нормальном расположении духа, словно и не было тех угроз утром, словно она смирилась и даже получает удовольствие от того что происходило. Она мягко обнимает коленям Корбана, так как располагалась чуть выше и сидела на спинке дивана, а тот сидел на сидушке. Голова девушки откинулась на стенку, глаза прикрыты, так как основную беседу вел Корбан, чуть поглаживая ее по запястью пальцами. Девушка прислушивается к ощущениям, которые мурашками растекаются по всему телу. Эта нежность ей нравилась. В ней ощущался трепет и в тот же момент вся та сила и чувство собственичества. Она принадлежала ему. Уверенность была в этом в каждом движении и взгляде парня. Как же это нервировало и в то же самое время возбуждало.
Почему Медея была так спокойна? Неужели она что-то задумала в последний день перед школой? Губы его касаются кожи, и чуткий слух наверняка уловит тихий стон, что срывается с ее уст. Невыносимо хочется, чтобы их собеседники скорее скрылись по ту сторону дверей. Наверное, ее выражение лица столь явное, что именно это и происходит. И нет, ей ни капли не стыдно.
    Ее дернут вниз, заставляя соскользнуть со спинки довольно неуклюже. От чего Медея сползает на Корбана, чуть ли не плюхаясь на грудную клетку, наверняка оставляя на ребрах следы от локтей, даже как-то специально делая больнее. Ухмыляется ехидно, но позволяет улечься удобнее. Солнце медленно закатывается за окнами дома, в котором нависла какая-то странная тишина. Она не шевелится, слушает, как стучит сердце Корбана, выдавая его легкое волнение, ведь они так близко еще никогда не были. Ее бедра аккуратно лежат на его пахе, стоит чуть двинуть ими, и можно ощутить жар, что ощущается от тесноты тел. Медея прикусит губу и прикроет глаза, стараясь не шевелиться. Специально. Пальцы парня перебирают яркие волосы, бережно и ласково отводят в сторону, скользя дальше по обнаженной спине девушки, лаская кожу. Дыхание становится чуть сорванным и Меде это не нравится. Она повернет голову, чтобы практически коснуться губами, но чуть отстранится. Зеленые глаза рассматривают столь знакомые черты лица. Сколько они друг друга знали? Кажется с самого рождения. С того первого раза, как оба скатились по лестнице сцепившись как кошка с собакой. От него дурманно пахло, и голова шла кругом. Последний ингредиент для ее личного приворотного зелья.
    - Я хочу с тобой сыграть, Корбан. – И нет, это не было очередной прихотью волшебницы, хотя под каким углом посмотреть. Но Медея имела в виду именно игру. Опасную игру. Впрочем, он же ничего не боится. Девушка одним движением перекатывается через парня, оказываясь на ногах так грациозно откинув рыжие волосы назад с лица. На губах играет жесткая, но такая огненная улыбка. Медея смотрит на Корбана, хотя рука тянется к своему шкафчику, выдвигая один из них. – Тебе наверняка понравится. – Улыбка становится все шире, но все больше похожа на оскал. Внутри брякнули стекляшки. Но они не пустые. Будучи дома, Медея всегда варила зелья, тренировалась здесь, чтобы в школе быть лучшей. Здесь были совершенно разные составы. От самых безобидных, до опасных. Как всегда – идеальны. Ведь она была лучшей в своем деле.
    Глаза сверкают так, что можно подумать, что там пылает огонь. Дьяволица, что поднялась из самого ада, чтобы забрать сидящего перед ней с собой. Бедрами упирается о край стола, кончиком языка проходит по пухлым губам, дразня. – Выбери зелье. Выбери и выпей. А я позволю тебе себя поцеловать. Так как захочешь ты. Сегодня. Здесь. Сейчас. – Она выдыхает, но не просто. Что это? С губ срывается стон? Слышишь? Ее так будоражит эта игра. Тук-тук. – На что ты готов пойти ради одного поцелуя, Корбан? Моего поцелуя. – Она прикусывает губу, чуть дернувшись, ощущая металлический привкус на губах. Кровь. Ее собственная кровь.
   Ну же Корбан, ты же ничего не боишься.

[NIC]Medea Zabini[/NIC]
[STA]твое чудовище[/STA]
[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/sjookOQ.1638521145.png[/AVA]
[SGN]http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_ndiim3Vy7D1ruwssto7_250.1638521176.gif http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_ndiim3Vy7D1ruwssto8_250.1638521194.gif[/SGN]

[LZ1]МЕДЕЯ ЗАБИНИ, 17 y.o.
profession: ученица 7 курса, Слизерин;
curse: Corban Yaxley [/LZ1]

+1

7

25.08.1978

Мать говорит: - Веди себя в гостях прилично, Корбан. Это моя подруга со школьных лет, и я бы не хотела, чтобы ты опозорил меня в её глазах.
Мальчик смотрит на женщину серьезно, как будто никогда в жизни не позволял себе действий, способных опорочить, как её честь, так и честь фамилии. Мать сжимает ладонь отца - Корбан замечет, что она делает так всегда, когда волнуется и понимает - эта встреча отчего-то важна. Со всеми друзьями семьи они знакомы уже давно - многочисленные приёмы он искренне ненавидит за скуку и чопорность, но перед ними Беделия никогда не нервничала; что изменилось сейчас? От внимательного взгляда мальчишки не ускользает ничего: ни допущенная пауза при представлении, ни внимательный взгляд второй женщины, которая как раз и оказалась материнской подругой. Детское любопытство царапает по нутру, заставляя внимательно оглядываться: он скользит взглядом по огромному дому, по хозяину дома, единственное, что его не интересует - девчонка.
Корбан считает их всех глупыми.
Они постоянно играют в куклы и носят розовый - какой умный человек будет этим заниматься? Недавно девчонка-Малфой полчаса рассказывала ему о своей новой мантии - Мерлин, он в тот вечер получил серьёзную взбучку от отца из-за того, что в какой-то момент вспылил и назвал её глупой. Оказывается девчонкам говорить так нельзя, посему Корбан решает с ними не говорить вовсе.

Но Медеа звучит красиво. Мальчик ещё не знает, почему имя словно обжигает и так и плавится на кончике языка. - Привет, Медеа, - он всё же заговаривает, потому что чувствует тяжелый взгляд отца. Тот не становится мягче и ему приходится продолжить: - Хочешь я покажу тебе наш дом?
Отец всегда говорит, что новым гостям всегда необходимо показывать поместье, если гости эти не из отделов по контролю за чёрной магией. Корбан не совсем понимает эту шутку, но никогда не переспрашивает - боится показаться глупым во всем своего мальчишеском великолепии.

Обычно происходит так: женщины уходят в зал и о чем-то говорят приглашёнными голосами, мужчины скрываются в кабинете и наоборот громко смеются над чем-то, а детей приходится развлекать ему. Корбан не любит кого-то развлекать и делает это из необходимости, всем своим видом гостям это показывая. Как будто считают, что им необходимо знать его отношение к происходящему.
Он показывает ей гостевую, где в огромном дереве висят фотографии выдающихся колдунов их рода, зал с цветами, что любит выращивать мать, а после ведёт к себе. Приоткрывает дверь и демонстрирует идеально чистую комнату: не двух стенах разноцветные плакаты любимой команды по квиддичу, на столе несколько комиксов про глупого маггла, а над кроватью огромный зелёно-серый герб со змеёй.
- А это моя комната, - мальчик говорит повелительно и смотрит на неё как же, будто ждёт сиюминутных восхищений.

31.08.1988

Из объятий Меда ускользает, пощекотав напоследок янтарными волосами кожу. Корбан смотрит на неё и в глазах плещутся две эмоции: недовольство и интерес.
Ему не нравится, что она прерывает их близость, он хотел бы ощутить её сполна, насладиться, упиться до невменяемого состояния запахом и ощущениями. Медея вызывает в нём чуть ли маниакальное желание обладать, забрать себе и сковать в оковы золотой клетки, никогда из неё не выпуская.
Ему интересно что же она решит сделать дальше. Был бы дураком, считая, что спустит на тормоза произошедшее в каморке. Меда тем ему и нравится, что она - далеко не покорная кошечка, что будет молча смотреть из-под опущеных ресниц и соглашаться с любым условием, навязанным ей извне. Покорность скучна и банальна, покорность вызывает неистовое желание вышвырнуть, вычеркнуть из жизни такого человека и никогда не встречать. Хотя некоторым нравится - он знает, что многих обучают этому, ровно как и знает, что многие парни из тех, кого так же, как и его вынужденно женят, мечтают о послушной супруге. Корбан не понимает этого - жизнь с безвольной селедкой кажется ему скучной до невозможности, он смотрит на такой пример родителей. Они визуально и для остальных счастливы, но за закрытыми дверями поместья практически не взаимодействуют; Корбан не хочет так. Эта жизнь противна ему даже со стороны, чтобы соглашаться воплощать ее в будущем.

Она говорит, что хочет поиграть; зелёные глаза встречаются с синими, Корбан приподнимается на локтях, окончательно заинтригованный. Его поза визуально расслаблена, но он сосредоточен, разглядывая девичий силуэт, облизанный последними на сегодня солнечными лучами.
Длинные тонкие пальцы скользят по шкафчикам, в них звенит стекло - звук, не предвещающий ничего хорошего, если находишься на ее территории. Корбан знает, что она тренируется в зельеварении все свободное время, так же, как и она знает - все своё свободное время парень тратит на оттачивание Заклинаний. Многие из их школы даже минимум домашних заданий не выполняют к грядущему году, эти двое всегда совершенны в любимых предметах. Оттого и опасно соглашаться на авантюру, связанную с зельями, но разве молодой представитель благороднейшего семейства Яксли может продемонстрировать опасения?
Ни за что.
- Если ты действительно думала, что я испугаюсь, то ты слишком плохо меня знаешь.

Поднимается медленно, этим стараясь скрыть лёгкое возбуждение - её стон прошёлся молнией по позвоночнику, отдаваясь в паху пульсацией.
- Если ты захотела меня отравить, то это плохая идея, Меда, тебя сразу же вычислят. Лучше бы дождалась в Хогвартса, там можно было бы списать на Снейпа, у него на меня зуб и это известно всем, - впрочем, у Северуса зуб и на саму Меду, так как она буквально уничтожает его совершенством собственных заклинаний. - Одним махом избавилась бы от нас двоих, - хмыкнув, подходит ближе и поднимает на свет пузырьки. Естественно, даже по консистенции неизвестно понять что же в них, поэтому действие скорее механическое. С виду ленивое, как и его остальные действия, но в целом он достаточно сосредоточен.
Достав средний пузырёк, снимает пробку и, сделав вид, будто чокается, выпивает.
- Судя по запаху, это не приворотное зелье - ты настолько в себе уверена, что думаешь, что я окрылён тобой и без него?

[NIC]Corban Yaxley[/NIC] [STA]mine[/STA] [AVA]https://i.imgur.com/k7TiVyZ.gif[/AVA] [SGN]https://i.imgur.com/EojJR32.gif
сахарная и cell
[/SGN] [LZ1]Корбан Яксли, 17 y.o.
Slytherin, 7. DE
жертва предназначения.[/LZ1]

Отредактировано Roy Vexler (2022-01-19 16:43:03)

+2

8

http://ipic.su/img/img7/fs/3.1642756480.png http://ipic.su/img/img7/fs/2.1642756499.png http://ipic.su/img/img7/fs/1.1642756513.png- Дыши, Корбан, я знаю как тебе больно…(с)

  - Как раз именно потому, что я ЗНАЮ, что ты не откажешься, я тебе предлагаю эту игру, Корбан. – Медее нет смысла скрывать то, что она восхищается парнем. Его смелостью, его умом и тем, что он умел. Они оба были идеальными, устремленными к своей мечте и цели. Они никогда не позволяли лени взять вверх, и оттачивали свои способности и силу воли до идеального состояния. И если сейчас они считались просто учениками последнего курса школы волшебства, то ничем не уступали на самом деле взрослым волшебникам, которые прошли ни одну войну. Недаром говорят, что Слизерин воспитывает могущественных волшебников. Самых могущественных.
   Он возбужден и заинтригован. И возбуждение это смешивалось с волнением, недоверием, желанием доказать что-то и ее тихим стоном, который разрядом проходится по телу, отдаваясь некоторыми моментами. Медея скользит взглядом по его животу и ниже по паху, облизывая губы, давая себе возможность оскалиться в довольной улыбке. Корбану нравилась ее непокорность, нравился характер. Нравилось то, как она вздергивала нос, пытаясь быть выше его. Ее ум – вот что возбуждало его сознание, а точеный стан – тело. Солнце медленно заходило за горизонт, окропляя комнату нереальным светом, который с каждой минутой больше походил на кровавый алый закат.
    В комнате Медеи не было ничего, что могло бы выдать жизнь здесь девушки. Исполненные в сдержанных и пастельных тонах стены, по минимум вещей, которые могли попасться на глаза. Среди них всегда были книги, пустые бутыльки для зелий. Все остальное было тщательно убрано и спрятано. На полках никогда не было пыли. Казалось, что было произнесено заклинание вечной чистоты. Медея ненавидела грязь и пыль. Так же относилась и к себе, считая, что девушка обязана быть ухоженной. Кем бы она ни являлась. Малейший тошнотворный запах мог вызвать у нее чувство отвращение навсегда, даже если человек будет ей нравиться. У нее никогда не было кумиров для того, чтобы их фотографии висели на стенах. Только лишь герб факультета. Медея никогда не считала примером для себя кого-то, даже собственную мать. Она воспитывала в себе ту личность, которая не идет по следам кого-то, а сама станет могущественной волшебницей, даже если это не будет касаться агрессивных и боевых заклинаний. Зелья были куда более притягательны, ведь столько можно сотворить, оставаясь в тени. Зелья, яды – любовь, которую она даже не пыталась скрыть от окружающих, вызывая ненависть и зависть. Медея боготворила змей, не удивительно, верно?
    Пальцы Корбана скользят по бутылькам, которые сотворила она сама. И эти прикосновения словно к ее коже обжигали и заставляли дышать чаще. Даже она сама не знала, что там, что именно в данной бутылочке. Нет, здесь не было смертельных зелий. На каждый она идеально знала противоядие и могла ему дать тут же, но разве она могла ему об этом сказать. Да и Корбан слишком хорошо знал эту бестию, не будучи уверен в том, что Меда могла пойти на все ради развлечения. Солнце практически село. Корбан был ближе, чем нужно. Дыхание застряло где-то в глотке. Ты волнуешься, Медея?
    Поцелуй. Ради простого поцелуя. Или для него это не просто…Мысли вихрем кружатся в голове, пока она взглядом следит за движениями парня. Слух ловит издевку, но Медея предпочитает на это не отвечать, смотря, не отрываясь, как колба опрокидывается и жидкость опускается по гортани парня. Обжигает. Словно и она сама приняла зелье. И в тишине, что повисла в комнате, слышны лишь удары их сердец.
- Я уверена, ведь ты ради моего поцелуя рискуешь своим здоровьем…- Она шепотом произносит, следя за изменениями, которые на первый взгляд были совсем легкими. Что же ты выпил. Корбан? Она была обязана моментально это понять, но какая-то дымка то ли радости, то ли возбуждения словно опустошила голову. Она покусывает губы, понимая, что в ближайшее время ничего не произойдет, и теперь ее очередь исполнять задуманное. Вернее обещанное. Как же много для них в этих словах.
Обещанное. Обещанные. Мне. Ты.
    Рука девушки скользнет по плечу Корбана, но пальцы не касаются обнаженных участков кожи. Шаг вперед, чтобы оказаться в непосредственной близости. Лицо ее двинется вперед, веснушки заиграют в последних лучах солнца, которое тут же закатилось за полоску горизонта. Скользнет пальцем, приподнимаясь на носочках, что бы прижаться всем телом к парню, позволяя насладиться мягким касанием небольших бугорков груди. Носом ведет по области шеи, втягивая жадно его запах, который сводил с ума, наполняя грудную клетку огнем. Сердце его бьется чаще. Ему больно. Яд начал растекаться по венам, причиняя боль. Она ощущала это, чувствовала запахом, который стал выделяться из пор. Но Корбан даже не шелохнулся, стойко выдерживая наплыв ощущений.
- Дыши, Корбан, я знаю как тебе больно…- Хрипло выдыхает, то ли наслаждаясь его болью, то ли каждым мгновением возбуждаясь от той силы, которая жила в это мальчишке. Но в то же мгновение Медея совершила страшную для себя ошибку – ее губы прижались к солоноватой коже на шее Яксли, кончик языка лизнул капельку, и весь мир померк.
   Только не это. Только не оно.
Медея лишь успела подумать о зелье, которое не так давно сама вывела. Его следовало бы вылить и уничтожить. Но она оставила его для лучших времен, кто же думал, что пальцы Корбана нащупают именно его. И если сильный в заклинаниях волшебник мог бы противиться ему, то Медея была слаба в этом.
[float=right]http://ipic.su/img/img7/fs/7bf0d54d220ccb2472fd2227fe015f46.1642756557.gif[/float]
   Не смей!!!
Хрипло шепчет, но мыслями, не успевая оставить блок.
Обжигающие губы накрывают ее рот, напор заставляет застонать и открыться. Позволить языку скользнуть между пухлых губ, так варварски протиснуться в пространство впервые. Так жадно и желанно, словно он смел ее брать здесь и сейчас и речь далеко не о поцелуе. Все тело натянулось как струна от желания, губы подавались на поцелуй, отвечая столь жадно и горячо, что казалось, вспыхнуло все вокруг.
Картинки менялись.
Словно слайды в кино.
Маленькая девчонка смотрит зелеными глазами на парня, который показывает ей комнату. Она слышит голос, завороженная им.
Щелчок.
Им по десять лет и они вместе смеются над глупостью Гриффиндорца, придерживая друг друга. Она скользит взглядом по стройному телу парня, сверкая глазами. Жестокий смех ее пьянил.
Снова щелчок.
Она смотрит зелеными глазами. Что полыхают яростью и ревностью, пока парнишка лет четырнадцати держит за ручку ученицу с их факультета, о чем-то шепчутся в углу коридора. Ненавижу.
Щелк.
Они. В подсобке. Жаркое дыхание слишком близко. Широкие ладони скользят по талии, не давая ей и дернуться. По гладкой коже под юбку платья, которое задралось в момент сопротивления. Пальцы парня скользят дальше по контуру нижнего белья, чтобы погрузиться в горячее нутро одним толчком, встречая сопротивление тугих стенок, выбирая с ее рта стон наслаждения. Ты моя Медея. Толчком на всю длину. Голосом в самое ухо. Агрессивным сжатием зубов до следов. Моя Медея.
     ХВАТИТ!
Ладони толкнули Корбана прямо в грудную клетку, удивительно, за сколько мгновений появилось у нее сил, чтобы сделать это. Агония, что пожирала изнутри, ударила в голову после разрыва контакта. Зелье перестало действовать на них обоих, разрывая также видения. Вернее не видения, а воспоминания, которые Корбан смог считать. Воспоминания и… Ее эмоции и желания.
    Несколько шагов назад и Медея упирается лопатками о холодную противоположную стенку. Ее волосы растрепаны, грудная клетка поднимается и опускается слишком тяжело. А с губ то и дело срывается стон. Разгоряченная, щеки пылают. Она никогда не была в подобном состоянии. Она всегда холодная. Ведь никто не смел проникать в ее мысли. Читать их и наслаждаться. Игра обернулась к ней тем же ядом, который она слизнула вместе с потом парня.
- Ты везучий ублюдок, Корбан Яксли. - Хрипло выдыхает, пытаясь убрать волосы с лица, но подмечая, как дрожат ее руки. Морщится. Внизу живота тянуло так, что хотелось выть. И если бы парень действительно запустил в белье девчонки пальцы, то в полной мере смог ощутить как жадно она его желала.

[NIC]Medea Zabini[/NIC]
[STA]твое чудовище[/STA]
[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/sjookOQ.1638521145.png[/AVA]
[SGN]http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_ndiim3Vy7D1ruwssto7_250.1638521176.gif http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_ndiim3Vy7D1ruwssto8_250.1638521194.gif[/SGN]

[LZ1]МЕДЕЯ ЗАБИНИ, 17 y.o.
profession: ученица 7 курса, Слизерин;
curse: Corban Yaxley [/LZ1]

+2

9

Код:
<!--HTML--><iframe style="border-radius:12px" src="https://open.spotify.com/embed/track/6z0QCh7CTU9bE5C7TAHK4R?utm_source=generator" width="100%" height="80" frameBorder="0" allowfullscreen="" allow="autoplay; clipboard-write; encrypted-media; fullscreen; picture-in-picture"></iframe>

Это не любовное зелье, что они варили на одном из уроков зельеварения, то пахло сталью, жженным пергаментом и ею.
Корбан знает, что в мире существует миллион рецептов, способных заставить одного обезумить от другого. Девчонки томно вздыхают, пока читают ингредиенты, люди постарше всерьез увлекаются закупкой подобного в лавках, лишь бы обратить на себя внимание своего the one. Яксли не нуждается в этом; у него на груди выгравировано предназначение, что не стереть ни заклинанием, ни приготовленным по лучшим указаниям снадобьем.
Но это - не одно из любовных зелий из миллиарда возможных вариантов. Он уверен в этом, потому что Медеа не стала бы разменивать такой удобный случай на что-то такое девичье банальное, как приворот. В конце концов, зачем стараться приворожить напитком того, кто итак твой?

Declare this an emergency
Come on and spread a sense of urgency
And pull us through

Путается: сплетается и рассыпается ворохом, бусинами по полу, бесследной дымкой вклинивается в легкие.
Они стоят в миллиметре друг от друга: её шепот пронизивает, её зелье обжигает, её присутствие обескураживат.
Всё вьётся и искрится, как искрится снег под ярким солнечным светом, как обжигается под лучами каждая снежинка. Всё метафорически укладывает Корбана на лопатки, пропитывает иссиня черное нутро чем-то красным. Красный сейчас - это свет желания, боли, отчаяния и похоти. Красный разливается на том самом снеге бордовым пятном и окутывает его мглу неявным доселе свечением.

Боль сковывает, парализует, якорем утягивает. Боль будто бы шепчет: "иди за мной", "растворись во мне", но Яксли хватается за шёпот другой, чужой, родной, паразитирующий отголосками в потаённых уголках сознания. Меда просит его дышать, в её словах безмолвный приказ, будь он сейчас в эпицентре военных действий, то от исключительно этого обжигающего шёпота встал бы и пошел сражаться дальше: за себя? За страну? За неё?

Разум затуманивается жемчужной дымкой отчаяния - а что, если действие быстро кончится?

Внутри всё переворачивается: с ног на голову, с одного на другое, с конца в самое начало.
Они вроде бы близко, но Корбан утопает в одиночестве, пока перед глазами меняются картинки одна за другой. Ему хочется сохранить в голове каждую, заставить там остаться так ярко, чтобы после, пересматривая, наслаждаться.

And it's time we saw a miracle
Come on it's time for something biblical
To pull us through

Губы накрывают губы, поцелуй требователен до невозможности.
Руки накрывают руки, движения скованы обоюдным просмотром.

Картинки наполняются действиями, будто колдографии сменяются перед взором и объединены они общим - ею. Её зелёные глаза снова и снова пронизывают, её красивая фигура скользит по воздуху и соблазняет; Корбан не в состоянии отследить логику или понять реальное ли будущее ему показывают. Сперва одни лишь воспоминания, моменты их общего, совместного единения - Корбан помнит каждый, ровно как и помнит многие другие, что связаны с Медой. Они врезаются в память мощно, ярким пятном заполоняя собой.
Она заполоняет собой.
А после момент этого дня, но в нем есть продолжение: в нём они не заканчивают и двое внутри тесной каморки сплетаются в чём-то доселе запретном. В этом желании (?) он трахает её так, как трахал в своих же мечтах: откровенно и жёстко, насаживая и сминая под собой.

Её тело податливо и так красиво, её стоны стучат по стенам и разбиваются о его напор; её лицо страдает, а желание мглой окутывает обоих, не давая остановится. Она совершенно точно его хочет: он же хочет её намного сильнее.

Его желания всегда такие же яркие: порой он хочет её именно так - грубо и без предисловий, иногда ему хочется исследовать каждый закоулок тела, распознать всё, что может привести к мольбам. Он каждый раз бурно кончает, когда Медеа в его голове умоляет: "возьми меня, Корбан!". Теперь он знает - она мечтает о том же самом.

Маленькая Ледяная Королева сгорает изнутри.

Proclaim eternal victory
Come on and change the course of history
And pull us through

Всё заканчивается, обрывается толчком в грудь и холодом отсутствия её рядом.
Всё прекращается: перед глазами начинают вырисовываться силуэты этой комнаты и яростный шёпот, заставляющий лишь усмехнуться. Они тяжело дышат оба - это дыхание разрывает тишину комнаты, как будто бы наполняют ту желанием. У него от напряжения разве что не сводит колени. Желваки играют на впалых щеках, взгляд мечется с зелёных глаз на покрасневшее лицо напротив, гуляет дерзко по вздымающейся груди и опускается к краю юбки.

Всё происходит мгновенно и быстро: губы снова накрывают губы.
Тело прижимает тело.
Зубы стучат о зубы, пока языки сплетаются. Он бесцеремонно скользит руками по телу, вжимается пальцами в кожу, чтобы прижать: бедра к бедрам. У него стоит так, что, кажется, ещё немного и лопнет ширинка.
Впивается, целует практически демонически - она же не думала, что ему будет достаточно? Она же не надеялась, что за яд так просто отделается? Даже не чувствует, сопротивляется ли она или нет, когда лезет под кофту, нагло и требовательно сжимая грудь; когда спускается этой же рукой ниже и сминает ладонями юбку, а ноги раздвигает коленом. Ткань нижнего белья с треском рвётся, но этот треск как будто лучшая мелодия на свете.

Его сердце стучит так, что вот-вот вырвется из оков грудной клетки, сам он возможно впервые не способен на адекватное мышление: одурманенный. Зажимает между собой так, словно хочет сейчас же и уничтожить, ну или хотя бы воплотить в жизнь желаемое. Вытаскивает член одной рукой, второй больно зажимает ей рот, случайно [или нет?] ударив затылком о стену. Снова целует, практически яростно, опять прижавшись бедрами к её, открывает рот, чтобы что-то сказать, но...

Всё рассыпается, когда громкий голос отца, взывающий дочь, словно вытаскивает со дна.
Его хватает на секунду, чтобы отпрянуть: если кто-то из взрослых увидит - им обоим не поздоровится. Ему не хочется ощутить родительский гнев; Корбан встречается с её таким же напряженным взглядом и, молниеносно застегнув штаны, ретируется к себе, не давая будущему тестю повода для скандала.

[NIC]Corban Yaxley[/NIC] [STA]mine[/STA] [AVA]https://i.imgur.com/k7TiVyZ.gif[/AVA] [SGN]https://i.imgur.com/EojJR32.gif
сахарная и cell
[/SGN] [LZ1]Корбан Яксли, 17 y.o.
Slytherin, 7. DE
жертва предназначения.[/LZ1]

+1

10

Обнаженным кайфом по нервным окончаниям.
Жадными поцелуями по искусанным губам.
К стенке затылком, чтобы вскрикнула от боли.
Его рот, что жадно требует ее.
    Все глушится водоворотом эмоций. Ярость уходит на второй план. Ее попытки сопротивляться тщетны, ведь если Корбан чего-то хочет, то он возьмет это силой. Измученная видениями, которые выявил этот яд, она вся тлеет как свечка в его руках. Поднеси ближе огонь, и она начнет течь, источая невероятный аромат. Ее тихие стоны глушатся очередными поцелуями. Ткань тонкая, что рвется под настойчивыми движениями, Он толкает ее ноги в разные стороны, словно она шлюха, а не его невеста и представительница знатной фамилии. Она не смеет противиться, она тянет его за волосы, желая зубами впиться в кожу. Сделать больно, с наслаждением услышать, как он стонет.
Стонет, неистово желая ее.
    Твердый член упирается ей в лобок. Твердый, горячий, даже через ткань одежды можно ощутить. Она выгнется, поддаваясь навстречу, затуманенным взглядом пытаясь найти эмоции на лице своего жениха. Они были всем друг для друга, но сейчас обоими двигала страсть. Убивающая любую разумную мысль из головы.
Любит его.
Хочет его.
Всего.
    - Медея! – Громкий голос разносится по дому, ударяя под дых так сильно, что Медея на мгновение замирает, переставая дышать. Из глаз чуть ли не хлынули слезы. Холод, который моментально окутал тело, стоило Корбану быстро отскочить от девушки. Взгляд глаза в глаза полный ярости и ненависти к тому, кто им сейчас помешал, и Корбан уходит из ее комнаты, громко ударив дверью. Буквально секунда, чтобы носком ступни отодвинуть разорвавшееся и упавшее на пол белье под кровать, и вскинуть голову, дабы встретить взгляд отца, искренне надеясь, что ее тушь не размазана по всему лицу. – Мы завтра отправляемся, проследи, чтобы все вещи были собраны, тебя никто лишние пять минут не будет ждать. – Она кивает, сжимая сильнее зубы. Мужчина торопится, он не замечает, что дочь буквально горит изнутри в желании заорать во все горло. Как только за ним закроется дверь, Медея сползет на пол, обхватывая голову руками. Желание не пройдет, оно не может исчезнуть. До самого вечера, даже когда еда старалась не думать. Даже… Она закроется в ванной, включит погромче воду, дабы тонкими пальчиками коснуться чувствительной плоти, которая так жарко отзывалась на ласку. Закроет глаза, затылком упираясь о кафельное покрытие, отдаваясь сладкой ласке, думая лишь о том, что это могли быть его руки.
  Но этого мало.
     Ей всегда мало всего, что касается Корбана Яксли.

   Кажется, неделя прошла после приезда в Хогвартс. Все расположились по своим спальням, череда лекций накрыли с головой. Медея училась на отлично и даже не пыталась сбавлять обороты. Она быстро бегала по коридорам, чтобы успеть везде и всюду. Ей некогда было думать о том, что случилось в последний вечер в ее доме. Она как могла, пыталась избегать Корбана, дабы заглушить то безумное желание, которое словно с ядом осталось в ее крови. Она замечала, что парень общается с другими девушками, сама мило улыбалась своим однокурсникам, но упрямо старалась быть подальше от собственного жениха. Все в школе знали, что они встречаются, однако уже начали перешептываться, что видимо у них что-то разладилось, раз Меда так тщательно пытается спрятаться. Она боялась своей слабости. Она боялась слабости ПЕРЕД НИМ.
    Сегодня был жаркий день. Вылазка в Хогсмид должна была принести массу невероятных впечатлений. Впрочем, так и было. Медея не любила скопище учеников в этом небольшом месте. Она быстро прошлась по магазинам, купив то, что было необходимо по ее мнению. Через плечо у девушки висела небольшая сумочка. С помощью заклинания туда можно было поместить даже дом, поему даже не было понятно, что же она скупила. В большинстве своем там были книги. Кое-какие украшения и необычные ингредиенты для своих зелий. Все как всегда. Ну да, пару тройку сладостей. Без них эта девочка не обходилась.
    Забини медленно спускалась небольшой возвышенности на открытую площадку перед воющей хижиной. Лес, который закрывал от взоров посторонних, ей нравился. Мало кто решался сюда прийти, да и в большинстве своем ученики любили шумные компании и прогулки, дабы потешить свое самолюбие либо заклинаниями, либо своей красотой. Здесь же всегда было тихо, лишь шелест листьев касался ее острого слуха. Медея медленно спустилась, придерживаясь руками за деревья, вскинув взгляд. К ней спиной стоял парень. Она слишком поздно поняла, кто это. Корбан ее услышал. Как тогда на озере около ее дома, пусть даже не пошевелился. Медея медленно выдохнула, прикрывая глаза. Щеки моментально побагровели, стоило ей лишь вспомнить, как она удовлетворяла сама себя, думая о нем. Бегала от него как ребенок. И вот, случай ее привел именно сюда.
К нему.
    - Ты специально выбираешь те места, где я люблю побыть в ОДИНОЧЕСТВЕ? – Делает упор на последнее слово. Снова сталь в голосе, снова холод. Словно и не было того пожара, что вспыхнул мелу ними. Медея делает пару шагов вперед, чтобы приблизиться снова к нему, но даже не решается коснуться.

[NIC]Medea Zabini[/NIC]
[STA]твое чудовище[/STA]
[AVA]http://ipic.su/img/img7/fs/sjookOQ.1638521145.png[/AVA]
[SGN]http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_ndiim3Vy7D1ruwssto7_250.1638521176.gif http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_ndiim3Vy7D1ruwssto8_250.1638521194.gif[/SGN]

[LZ1]МЕДЕЯ ЗАБИНИ, 17 y.o.
profession: ученица 7 курса, Слизерин;
curse: Corban Yaxley [/LZ1]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » рок предназначения


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно