полезные ссылки
лучший пост от джеймса рихтера [джордж маллиган]
Идти. Идти. Идти.
Тупая мантра в голове безостановочно повторялась всякий раз, когда Джорджу казалось, что следующий шаг он уже не сделает... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
aj /

[лс]
siri /

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » объективно все нормально субъективно я не вывожу


объективно все нормально субъективно я не вывожу

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.pinimg.com/originals/21/d2/12/21d212b63327b3b975d15b6a6df2cadf.gif

Код:
<!--HTML--><center><iframe src="https://open.spotify.com/embed/track/1lethytswFEKkvfNIjdCC1?utm_source=generator" width="70%" height="75" frameBorder="0" allowfullscreen="" allow="autoplay; clipboard-write; encrypted-media; fullscreen; picture-in-picture"></iframe></center>

+2

2

за окном серая промозглая мрачность,
внутри у тадеуша — огарки и зола,
как напоминание: недавно здесь танцевал огонь,
оставляя после себя лишь пустое пепелище.
прости по нему — ноги все в саже, грязью на чьих-то белых подошвах.
тадеуш теперь знает чьих — от этого тошно.

тошнота накатывала постепенно,
волнами разбиваясь сначала о скалы,
достаточно просто — не обращать внимания,
достаточно просто — списать все на очередные отхода,
в которых срываясь
почти на крик
раздражённым голосом отсекать от себя важное.
в упор игнорируя ту большую волну на горизонте,
которая — сметёт,
не оставит живого места,
станет тем самым невывозимым,
из-за которого сейчас не хочется вставать с кровати.

сначала списывалось всё на переутомление:
надо поменьше юзать,
надо ограничить контакты и уйти в тень,
хотя на самом деле необходимостью больше поход к психотерапевту,
но забить на это очень легко.
легко сказать: просто не хочется контактировать с людьми, их становится слишком много вокруг, это утомляет.
даже у его социальной батарейки есть предел.

но когда это ты начал отрицать очевидное?

несколько месяцев — подпитка из эйфоретиков,
несколько месяцев — гормоны счастья и удовольствия вырабатываются даже в похмельное утро,
несколько месяцев — всё смешалось будто в ремиссию,
объяснялось всё простыми последствиями употребления.
легко забыть о собственной сущности, когда о ней не хочется помнить.
но в чужую шкуру так просто не залезть.

тадеуш лежит с закрытыми глазами уже несколько часов,
открывает их только для того, чтобы пялится в потолок.
сначала было непривычно пусто — будто кто-то повернул рубильник,
отключив вечный мельтешащий поток мыслей.
от этого — ничего не хотелось, даже шевелится.
завис будто в невесомости,
в пространстве, которого не было,
только тошнило,
но мыслей не было — и блевать было нечем.

он слышал: уведомления отзывались вибрацией,
но дотянуться до него было слишком тяжело.
он слышал: за дверью есть жизнь,
но встать и пойти к ней навстречу было слишком невыносимо.
одно представление о том, что придётся говорить, слушать, контактировать, смотреть —
отдавалось ещё большими приступами тошноты.

тадеуш хочет провалиться обратно в тягучий, беспокойный сон —
всё лучше, чем это,
но сон не шёл.
замкнутый круг: закрыть глаза, наблюдая темноту под закрытыми веками,
открыть глаза, наблюдая сгущающиеся на потолке сумерки.
вставать не хотелось,
последние силы были потрачены, чтобы доползти до ванной — но там их не хватило на то, чтобы нормально умыться.
теперь то уже стало ясно: это не отхода.

у тадеуша даже не возникал вопрос — где соль?
кажется, она говорила, что пойдёт к марте с ночевкой,
это висело где-то фактом, но не было чем-то насущным.
ему сейчас всё равно не хотелось ничего: не было аппетита, не было тяги, не было ничего,
кроме
поглощающей его пустоты.
самое паршивое ещё впереди.

+3

3

соль с мартой тусуется несколько дней подряд,
ночует у нее, много смеется, делает глупые расклады, игнорируя уважение к картам,
о котором ей все детство толдычила бабушка.

соль растворяется в светлой и искренней дружбе,
впервые за свои двадцать с лишним лет,
не беспокоясь показаться глупой,
неуклюжей, некрасивой.

соль чувствует себя комфортно, позволяя
децибелам своего смеха разваливаться о шершавость стен.

она пишет тадеушу, что вернется сегодня,
и следит за уведомлениями на телефоне.
но каждый раз — очередная запись к ней на астрологический прием или новый заказ в инстаграме,
иконка тадеуша неприятно отзывается равнодушием,
непрочитанность сообщения колет в межреберных тревогой.

она ждет час, ждет второй, и на третий ее одолевает паника, потому что тадеуш никогда не игнорировал ее долго.
даже если работает и он в самой гуще проблем,
он отбивал ей пару слов или кидал стикер.

первая мысль — с ним что-то случилось,
вторая — он меня разлюбил,
и метания по своим беспокойствам выматывает до изнеможения,
которое вытягивает хорошее настроение дементровскими засосами.
она уезжает пораньше, в такси мечется по салону, грызет ногти
и не может избавиться от назойливой привычки проверять свои сообщения.

статус тадеуша не меняется, он не читает сообщения.
и чем ближе она к дому, тем сильнее начинает волноваться.
соль представляет тадеуша мертвым телом,
тонущим в собственной крови;
соль представляет тадеуша в кровати с другой девушкой,
громко стонущей под его телом;
соль представляет пустой и закрытый дом,
где каждый угол стерильно убран и о тадеуше напоминает только слабый запах одеколона.

она цепляется за каждый образ, самодостаточно и самовольно терзает себя до кровоточащих душевных ран.
и ее космос распадается атомами боли, зависая в вакууме.

соль выходит из машины, боязливо открывает дверь в дом,
и на — тадеуш? — никто не откликается.

каждый шаг на лестнице скрипит подошвой о растерзанное спокойствие,
и в тишине сердце отбивает похоронный марш.
в комнате тадеуша темно, но соль чувствует облегчение, когда замечает его в кровати одного,
завернутого в одеяло,
тадеуш — скомканный в тканях, кажущийся совсем маленьким по сравнению с огромной кроватью.
и по воздуху в комнате соль чувствует, что что-то не так.

это что-то нависает сверху, придавливая легкие, давя в глотке неприятным и острым,
это что-то вьетнамскими флешбеками психушки дырявит ее ментальное состояние.

— тадеуш, все нормально? ты не отвечаешь на сообщения, я слишком задержалась?

она присаживается на колени у изголовья, всматриваясь в чужое лицо,
лапая беспокойством его красивые черта лица.

+3

4

дальше
только
хуже

в мыслях будто
наблевано
приходится задерживать дыхание.
хорошо бы — навсегда,
хорошо бы — просто

п̬̝͖ͮͫ͒͐͋ͯ̆ͪ̕е̷̨̛́͑͗̔ͨͯ̽̏́͘͏̵̶̢͉̘̳̣̱͢р̇҉̶̡̝͚͓̭͇͖̳̰̝̲͟͠ӗ̴̸̧̛ͯ͘͢͜͝͝҉͎̲̪̲̻̣̱̯̬ͅс̐̅̓̃͋̍ͨͫͫ̚͏̴̨̝̦̺͎͙͘͜͟͞͠ͅт̴̸̶̷̢̡̛͉̰̣̦̬̬̼̤͓̃́̐͆̂̈̕͟͞ͅа̸̝̱̺ͭ́ͫ̄̋͐ͥ̔̔̋т̷̸̢̛̹̘͔͇̍͌̈́̀̚͝ь̴̨̡̛͓̱͛̆̔̿ͬ͛̈́ͭ ̴̧̢̢̢̛̣̗̦̞̦̟̞̳̓͐ͣͤ̀̕д̸̠̖͐̃ͦ̔̈́ͥы̧̙̺̝̇̀͞ш̴̡̢̞̬̼̈́͂̂ͩ͛̑ͬ̋͟͠а̵̛̣͖̜͈̱̗͖̱ͨͮ̏̃ͥͨ͂͗́́̀͡т̨͚̳̫̳̜͇͓͔̯̜̈́ͤ́͆ͩͯ̈ͥ͛ͦь̶̷͌ͯ̆͛̎̚͟͏̷̛̠̗͔̙͔̹͚́́͢

запретным
зашифрованным посланием в подкорке,
выгравированном на его сущности,
входит в топ-10 тех самых несбыточных желаний
на рождество.

смешно, наверное —
не иметь права умереть.
в фильмах это говорят с героизмом,
пафосом,
спасая очередной мир от великих злодеев,
в реальности —
сплющенным
пережеванным
выплюнутым
лежать.

пытаться не концентрироваться на образах,
предстающих в сознании —
сколько раз уже входила соль в эти двери,
до того, как пришла по-настоящему?

тадеуш не считал,
но каждый раз об одном,
колком,
болью истекая,
распадаясь на её глазах
и сквозняком — в окно,
перестать портить ей жизнь.
всё же, задуматься — она достойна чего-то большего,
чем неадекватный торчок с поехавшей крышей.

даже завидно
билли может так просто — и сделать попытку,
не получится — попробовать ещё раз,
поиск выхода
храбрость или малодушие?
что то говно, что то —
только это было не вариантом.

объективно: нужно выбираться.
объективно хотя бы покурить травы или уйти в самый долгий марафон
держать оборону
пытаться
не сгинуть
в самом себе.

давящее чувство ответственности
насмешкой
никто не просил,
но взвалил на себя
как обычно
в маниакальном бреду

я все вывезу?
нихуя.

остается лишь
смаковать
возможную темноту —
у каждого человека должна быть мечта, да?
истерическим смехом.
воспоминания на раз-два
по щелчку.
тогда ведь паршиво было не умирать, а вновь оказаться живым.
дохуя иронично.

все её слова были правдой
жаль их никто не услышал
вовремя,
а сам он — игнором вот до таких моментов.

всё нормально?
вопрос чем-то неприятным
на него не хочется отвечать
короткое хуево — разве передаст все в полной мере?
а выдавливать это все на нее
несправедливо?
скорее попыткой заботы
защитить от самого себя
знает же, что ей это знакомо —
что её тоже выворачивает от самой себе.
только ей он протягивает руку,
а от себя — заранее отталкивает — молчанием.

попыткой не смотреть
попыткой отвернуться к стене
сжаться ещё сильнее
слиться с одеялом
будто — несуществующее.

но вдруг подумает — из-за неё,
объективно же — она не причем,
поэтому слабой попыткой  —
уткнуться в её колено лицом.
на это уходят последние силы
правда запачкать её
не хочется совсем.

+1

5

ему бы закатить истерику,
прокатиться по всем незакрытым гештальтам припадком ревности,
разбередить старые раны, ковырнуть в болючее и воспаленное,
потому что соль — незалеченная боль,
курсирующая по вискам спазмами.

но соль нежностью проводит рукой по голове,
мягко касаясь волос, пальцами перебирая чужую тревожность,
сминая комки страха.

соль не уверена ни в чем на сто процентов,
соль всегда сомнением по наличию любви,
всегда под вопросом, любит ли, даже если тадеуш
весь мир к ее ногам.
она игнор всегда воспринимает в штыки,
но сейчас — кожей чувствует атмосферу.
и каждый ее вдох осторожный, боится спугнуть благосклонность тадеуша,
относясь к нему чрезмерно ласково.

если тадеуш попросит, сольвейг вырежет свое сердце и отдаст свою душу,
только пусть скажет ей слово.

сольвейг в концентратах любви тадеуша маринует,
каждое касание — пропитанное теплотой и сладостью,
и она не знает, что делать.

они своими несостыковками и депрессиями
пазлами друг друга дополняют, соединяясь несовершенствами в границах,
но плана действий не прописали.
и сольвейг потерянная девочка,
она не может спасти саму себя, плутая по собственными апатиям
забытая, одинокая,
без шанса выбраться из лабиринта бесполезных мыслей,
которые каруселью накручивают единственное решение,
как она спасет тадеуша?

телефон продолжает мигать и вибрировать,
звуками больше ковыряя в головной боли неприятные мысли.
и соль впервые сама берет в руки телефон, не чтобы проверить переписки,
выискивая намеки на измены,
а чтобы поставить его на беззвучный,
пропуская мимо расплывчатые имена у иконок чатов.

и все молчаливое в комнате дрожит смутностью,
воздух душный, травит в легких спокойствие.

она спускается на кухню, наливает ему стакан воды и ставит на прикроватную тумбочку,
открывает окно проверить комнату и поджигает благовонию с ненавязчивым запахом.
и садится рядом, едва касаясь его плеча пальцами.

— что мне сделать для тебя, тадеуш?

наверное, молли больше знает, что делать,
она ведь с тадеушем и его расстройством с рождения бок о бок,
но, кажется, лучше напрямую спросить самого тадеуша,
чем догадками и намеками прыгать по неизвестному.

но соль все равно потом попросит у молли совета,
копая больше и больше информации,
чтобы понять, как ей действовать.

Отредактировано Solveig Kot (2022-01-04 00:49:24)

+1

6

собственной беспомощностью
захлебываясь,
под бесполезностью
прогибаться

это мерзко
от этого не отмыться,
сколько себя не три,
но тадеуш перетирает
это с упорством —
пусть даже не помогает,
пусть даже становится
хуже

кажется, дно — вот оно
привычное, родное
с запахом болота и химикатов
в этом котле он варится,
пока от него — одни кости да хребты
они же не могут болеть?

ловушкой: могут
всё, что осталось,
скулит
и с этим — н и ч е г о
не исправить,
разбитое
не заклеить

обычно:
помогает сам,
обычно:
берет ответственность,
пусть даже в своём понимании —
знает, что нужно придумать.

звон в ушах
белым шумом

ежится под свежим воздухом:
хочется сгинуть,
не склонен к сэлфхарму,
который у всех на устах,
перешептыванием по незажившим шрамам,
но его же — тысяча видов:

намеренно закапывать себя заживо,
не давать вдохнуть кислород,
обрубая рефлективное.

интересно:
как долго он может не дышать?
жаль,
что не вечность

ад —
он не жарким огнем,
не красными оттенками,
не чертями с пиками,
ад —
он в полутьме наедине с собой,
когда невозможно притормозить колесницу мыслей.

её руки, конечно, ангельским теплом:
сейчас обжигают
всех бесов внутри,
но он терпит, прикрыв глаза —
единственное,
что может.

у кота слишком много ответственности:
сейчас она грузом на плечах;
мыслями о том,
что он не может сдаться,
что ему нужно встать,
ответить на сообщения,
проверить, как там молли и билли,
целовать между делом соль,
но
он продолжает лежать

придавило
бетонной плитой
размером
два на два

в трехмерном пространстве
её высоту не измерить:
уходит в стратосферу

и тихо гудит:
ты всё равно ничего не изменишь

эти слова
не для соль
а для него самого:
пережеванное отчаянье

не может помочь самому себе —
что же до других?

я не знаю,

страшно.
страшно.
страшно.

говорить это вслух — честно и страшно
попросить просто быть рядом —
ещё более страшно
ведь это как пустые слова
красивые, но смысла в них нет.
чем это поможет?
ему станет легче?
какой ценой?

тадеуш знает,
как это может быть больно:
просто смотреть
без инструкций и права на ошибку.

и усилия тратятся
не на составление плана,
не на конкретные просьбы,
а лишь бы не сказать вслух:
я не хочу жить

предложи он двойное самоубийство —
она бы согласилась, наверное.

тадеуш не знает,
что ей ответить:
её плечи хрупки,
сломаются от этой бетонной плиты,
стоит только коснуться.

включишь что-нибудь?

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » объективно все нормально субъективно я не вывожу


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно