полезные ссылки
лучший пост от джеймса рихтера [джордж маллиган]
Идти. Идти. Идти.
Тупая мантра в голове безостановочно повторялась всякий раз, когда Джорджу казалось, что следующий шаг он уже не сделает... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
aj /

[лс]
siri /

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » в твоей войне ничья, и я прошу – возвращайся


в твоей войне ничья, и я прошу – возвращайся

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

я больше тебе не враг "https://i.imgur.com/z6b7gDk.jpg// modern au //

[NIC]Lan Wangji[/NIC][STA]дай мне полный контроль[/STA][AVA]https://i.imgur.com/yQn1Q4i.jpg[/AVA]
[LZ1]ЛАНЬ ВАНЦЗИ, 36 y.o.
profession: частный детектив.[/LZ1]

Отредактировано Archie Kirstein (2021-12-18 18:27:32)

+3

2

Кофе медленно остывает, стопки бумаг нервируют глаз, но позволить себе вольность и бросить начатые тремя часами ранее отчеты - большая безответственность. Лань Ванцзи с малых лет воспитывался в строгости, родителей родных помнил смутно, но к дяде относился с должным уважением, выражая почтительность его уму и опыту. И все-таки случались дни, когда очень - очень сильно - хотелось пуститься в безрассудство, откинуть благовоспитанность, закрыть глаза на статус.

Еще пятнадцать минут в компании макулатуры стали бы смерти подобны, но сообщение от Цзян Чэна спасает ситуацию, срывает с приоткрытых губ вздох облегчения, - Лань трет переносицу пальцами и записывает голосовое.

Они договаривались, что встретятся вечером и обсудят некоторые детали наклевывающегося сотрудничества. Детективное агенство Лань Цижэня ищет достойных сотрудников, а в семье Цзян Чэна как раз подрастает молодое поколение в лице Цзинь Лина, подающего большие надежды, но послушанием безоговорочным не отличающегося.

Ванцзи соглашается охотно, ведь с Чэном знаком многим больше пятнадцати лет, хоть крепкой дружбой их отношения никогда не являлись. В то время Чэн тесно общался исключительно со своими названным братом, о котором Ванцзи предпочитает не вспоминать. А когда вспоминает, преимущественно против своей же воли, то кроме досады и какой-то беспричинной скорби ничего не испытывает.

Или, быть может, причина все-таки есть, просто упрямое отрицание не позволяет взглянуть на действительность рационально: ты просто-напросто тоскуешь по этому неусидчивому парню, болтавшему по поводу и без, дразнившему тебя денно и нощно, не считавшемуся никогда с правилами, но сумевшему оставить неизгладимый след в твоей душе.

К половине пятого Ванцзи заканчивает с бумажной волокитой, приводит в порядок рабочий стол и убирает за собой грязную кружку, на дне которой так и остается недопитый - уже совсем холодный - кофе. Ванцзи любит порядок, но волей-неволей снова думает о том, что жизнь его, наполненная правилами до краев, выглядела куда более яркой и насыщенной, когда своими детскими шалостями Вэй Усянь умело превращал все в настоящую катастрофу.

К пяти часам Ванцзи намеревается покинуть офис, но оказывается перехвачен дядей у самого выхода. Тот явно чем-то обеспокоен, но виду не подает, держится свойственно сдержанно и учтиво. Он просит задержаться; они вместе возвращаются в кабинет, и за новой кружкой кофе Лань узнает о деле, не требующем отлагательств.

Цзинь Гуаншань - старый приятель Цижэня, и по совместительству дедушка Цзинь Лина, обратившийся с просьбой в агенство и пообещавший щедро заплатить, ведь на днях из его коллекции был украден очень дорогостоящий артефакт, представляющий огромную ценность не только материальную, но и историческую. Ванцзи, будучи самым опытным, внимательным и далеко не глупым, должен взяться за эту работу и сделать все возможное, чтобы артефакт хозяину вернуть.

Ванцзи вздыхает. Перечить дяде не позволяет воспитание и статус, потому соглашается он почти что сразу же. И следом с извинениями отправляет Чэну сообщение, обещая в самое ближайшее время выкроить выходной, чтобы наконец-таки пообщаться.

Офис Гуаншаня находится на самом верхнем этаже бизнес-центра, расположенного в деловом районе Пекина. Резиденция Гуаншаня находится в презентабельном спальном районе. И туда, и туда, получив на то официальное разрешение, Ванцзи наведывается с обыском, но каких бы то ни было важных улик не находит.

Не находит ровно до того момента, пока отпечатки пальцев, снятые в одном из офисных помещений, не ввергают в справедливый шок. Ванцзи глазам своим поверить не может, хмурится и губы задумчиво поджимает, но факты говорят сами за себя: отпечатки, найденные при обыске, принадлежат Вэй Усяню, погибшему при странных обстоятельствах около десяти лет назад.

Это не может быть правдой.

Это больше походит на какую-то глупую шутку.

Это сеет справедливые сомнения, и Лань Ванцзи непреднамеренно в догадках теряется. А когда с допросом приезжает следующим вечером, то шокирован становится окончательно и бесповоротно. За неплотно прикрытой дверью он замечает скользнувшую тень, настораживается и ладонь невольно поверх кобуры кладет; оглядывается, чтобы удостовериться, что никакой иной опасности нет, и плечом дверь толкает. В кабинете, освещенном настольной лампой, всего три человека: Гуаншань, побледневший и на первый взгляд бездыханный, Лань Ванцзи, направляющий дуло пистолета в сторону потенциального убийцы, и...

- Вэй Ин?
[NIC]Lan Wangji[/NIC][STA]дай мне полный контроль[/STA][AVA]https://i.imgur.com/yQn1Q4i.jpg[/AVA]
[LZ1]ЛАНЬ ВАНЦЗИ, 36 y.o.
profession: частный детектив.[/LZ1]

Отредактировано Archie Kirstein (2021-12-18 18:31:54)

+2

3

У старика Гуаншаня на днях случилась трагедия – у него украли «длань», которую он приобрел на аукционе двенадцать лет назад за весьма баснословные деньги. Он носился с ней, как курица с яйцом, любовался денно и нощно, пылинки сдувал, любил и оберегал так, словно это не обычный антиквариат, а Мона Лиза да Винчи. Он, конечно, поднял на уши всех своих подчиненных, и те перевернули с ног на голову всю организацию, но ничего не нашли: длань словно сквозь землю провалилась. Старик Гуаншань впал в расстройство, которое вскоре перетекло в настоящее неистовство, и в первую очередь прилетело одному из его несчастных сыновей. Вэй Ин смог успокоить своего работодателя – если его можно так назвать – и уберечь ни в чем неповинного Гуанъяо от пощечины или того хуже. Он дал обещание, что поможет найти длань, и старик ему поверил. Он всегда ему верил, верил больше, чему кому-либо, даже собственным сыновьям он доверял не так, как Вэй Ину. Наверное, потому что знал: у Вэй Ина нет права на предательство.

Если он предаст, оступится или ошибется, то пострадают невинные люди.

Вэй Ин пришел на место преступления и обнаружил ровно ничего. Сложно искать вора, когда нет необходимого для этого оборудования, даже несмотря на то, что в прошлом Вэй Ин был хорошим копом и лучшим выпускником полицейской академии, конечно, после Лань Чжаня. Вэй Ин, когда вдруг вспомнил своего главного соперника – всегда правильного, безукоризненного справедливого, во всех смыслах положительного – невольно улынулся. Было весело раздражать его одним своим видом. Интересно, как он сейчас? Где? Кем работает? Женился? Обзавелся семьей?

Ты не о том думаешь! — мысленно отчитал себя Вэй Ин и легко хлопнул ладонью по лбу.

Вздохнув особенно тяжко, Вэй Ин ловко сел на корточки возле стеклянной витрины и внимательно ее оглядел. Она не была взломана, такое впечатление, что ее открыли ключами, даже замок не поврежден. А это значит, что длань выкрал кто-то из своих? В корпорации завелся крысеныш? Нет, все не может быть так просто. Не может же человек, сумевший выкрасть столь ценную реликвию, находящуюся под неустанным наблюдением двадцать четыре на семь, подставиться так глупо, беспечно и бездумно? Что-то здесь не сходится, и Вэй Ин, рассеянно почесав затылок, решил обзавестись необходимым оборудованием и только после этого продолжить расследование. В первую очередь – отпечатки пальцев. Но сделать этого он не успел. Старик Гуаншань вдруг резко передумал и отстранил Вэй Ина от дела, заявив, что передал его профессионалам, более того, он попросил его вовсе не появляться в корпорации в ближайшее время. На все вопросы он загадочно молчал, и Вэй Ин, искренне заинтригованный странным, необычным преступлением, был вынужден покориться. Слово старика Гуаньшаня – закон, даже спустя тринадцать с половиной лет.

Однако на второй день старик вызывает его в свой кабинет. Резкие перепады настроения вполне в его характере, думает Вэй Ин, и оставив на столешнице кружку с недопитым кофе, быстро собирается, одевается и приводит себя в порядок. Только чудом ему удается избежать послеобеденных пробок; до корпорации он добирается быстро. Вэй Ин заходит к старику в кабинет и застает его в своем самом недоуменном настроении.

— Ты зачем пришел? Я ведь просил тебя не появляться в ближайшие несколько дней.
— Но ведь вы сами меня позвали.
— Я не звал тебя.

Вэй Ин, вскинув брови, озадаченно глядит на старика и в качестве доказательств протягивает ему собственный телефон с сообщением. Старик, сощурившись, мажет взглядом по экрану, но в ответ только пожимает плечами. Телефон, моргнув, выключается: чертово яблоко снова разрядилось в самый неподходящий момент.

— Я не посылал тебе сообщений. Я не вызывал тебя.
— А где ваш телефон?

Старик задумчиво хлопает себя по карманам дорогого черного пиджака и неодобрительно чертыхается: телефон пропал. Тихие проклятья он запивает любимым виски – и мгновенно, как по солдатской команде, хватается за сердце.

— Господин! — Вэй Ин бросается к старику и пытается оказать ему первую медицинскую помощь, но не успевает: тот, издав последний хриплый вздох, отправляется в мир иной. Вэй Ин, на чьих руках только что умер человек, бросает подозрительный взгляд на бутылку с виски, догадываясь о яде, но дверь в кабинет вдруг распахивается. Вэй Ин так и застывает с трупом на руках, еще не понимая, как все это выглядит.

Беда никогда не приходит одна, она приводит с собой Лань Чжаня. Вэй Ин, когда встречается с ним взглядом, предательски цепенеет, немеет, холодеет и смотрит так, словно приведение увидел. Так оно отчасти и есть, ведь перед ним стоит призрак прошлого, того самого, с которым пришлось покончить из-за шантажа и бесконечных угроз. Вэй Ин долго смотрит в глаза напротив, не находя в себе сил что-либо сказать или сделать, да что там, он даже дышать не может, и крупно вздрагивает от неожиданности, когда за чужим плечом вырастает Чэн. Его удивление быстро сменяется злостью. Он называет Вэй Ина восставшим из мертвых убийцей и тот, понимая, как здорово ошибся, быстро вскакивает с места. Теперь и дураку понятно, что кто-то его подставляет, и Вэй Ин во что бы то ни стало должен во всем разобраться. Он ловко отвлекает на себя внимание Чэна, и тот больше не преграждает дорогу, а вот Лань Чжань… он все еще стоит в дверях. Но, кажется, отстраняется на несколько сантиметров, освобождая путь к побегу.

И Вэй Ин бежит.

   
[NIC]Wei Ying[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/w4ixO67.jpg[/AVA] [LZ1]ВЭЙ ИН, 35 y.o.
profession: бывший коп, ныне наемник. [/LZ1][SGN][/SGN][STA]пока не стемнеет[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-12-19 14:32:46)

+2

4

Это все еще не может быть правдой.

Это все еще походит на какую-то глупую шутку, но смеяться нет желания, ведь в нескольких метрах находится человек, долгие годы считавшийся мертвым. Лань Ванцзи отказывался верить убедительным доводам, пытался отыскать хотя бы малейший намек на инсценировку и никого не слушал; Лань Ванцзи шел по следу Вэй Ина тогда, больше десяти лет назад, но все указывало на правдивость случившегося, не оставляя места надежде; Лань Ванцзи неохотно свыкся и отпустил, сжился с мыслями о том, что потерял нечто важное и никогда больше не вернет.

А сейчас, не находя в себе сил опустить оружие, он лицом к лицу сталкивается не только с человеком, которого против воли вычеркнул из своей жизни, но и с эмоциями, подавляющим большинством являющимися разрозненными, беспорядочными, слишком сильными. Лань Ванцзи разгневан и в той же степени обрадован, подавлен и окрылен, обескуражен, в отличии от Чэна, смена настроения которого предельно последовательна и понятна. Место его растерянности быстро занимает злость, подпитанная неизвестно откуда взявшейся ненавистью к названному брату.

Лань Ванцзи никогда не лез с вопросами, благоразумно держал дистанцию и в разговорах участвовал, только когда Цзян Чэн тему самостоятельно поднимал. Случалось то преимущественно в моменты редких встреч в неформальной обстановке, но предаваться глубоким воспоминаниям, связанным с Вэй Ином, никто из них не стремился.

В кабинете становится невыносимо душно, повязанный под самую шею галстук нестерпимо давит, лишая возможности получить порцию кислорода, но Лань Ванцзи - образец опрятности и безукоризненности, - ничего с этой дискомфортной деталью не делает, продолжает неподвижно, точно вытесанная из камня статуя, стоять в дверях и неотрывно смотреть на живого Вэй Ина. Цзян Чэн же реагирует молниеносно, преждевременно пытается схватить убийцу, не желая с несостыковывающимися деталями разобраться.

А Лань Ванцзи, умом будучи весьма изворотливым, мелкие детали подмечает и ничего не предпринимает вовсе. Он, перехватив ошалелый взгляд Вэй Усяня, едва заметно в сторону на миллиметр отступает и безмолвным разрешением позволяет сбежать, пребывая меж тем в нерушимой уверенности, что встреча эта является далеко не последней.

- Ты зачем позволил ему сбежать?! - сокрушается Цзян Чэн, взмахнув рукой. В честности и щедрости проявляемых эмоций упрекнуть его всегда было сложно. - Нужно скорее поймать этого паршивца!

- Не нужно.

Лань Ванцзи в миллиметре к плечу голову наклоняет, искоса смотрит на пустующий коридор, оставаясь при этом свойственно сдержанным и собственные эмоции за холодным спокойствием прячущим.

- Если ты не хочешь, то я сам это сделаю! - не унимается Цзян Чэн, порывисто вздохнув и уже было двинувшись следом за сбежавшим Вэй Ином, но Лань Ванцзи возвращается на прежнее место, закрывает собой проход и дрогнувшие брови к переносице сдвигает.

- Оставь, - в просьбе ясно прослеживается требовательный оттенок. - это дело моего агенства, твои полномочия здесь весьма ограничены, Цзян Чэн. Будь рассудителен.

Лань Ванцзи ставит в известность дядю, рассказывает обо всем произошедшем, не утаив новостей о вернувшемся с того света Вэй Усяне, хоть и знает прекрасно, что любое упоминание о нем приводит Лань Цижэня в неистовство. Как и ожидалось, следующие несколько дней дядя горячится сильнее обычного, ожидаемо винит Вэй Ина во всех грехах и строго-настрого запрещает племяннику действовать в одиночку.

Лань Ванцзи же, впервые за много лет добровольно отказавшись прислушиваться к рассудительным речам Цижэня, принимается искать след Вэй Ина. Он выясняет, где тот живет, чем занимается и куда ходит обедать, правда, ни в квартире, ни в иных местах частого пребывания обнаружить Усяня так и не удается.

Следующим днем, уехав из офиса в половине седьмого, Лань Ванцзи наведывается в тихий спальный район, где располагается небольшой парк. В парке этом, если довериться информации, сегодня должен проходить фестиваль. К чему именно он приурочен, Лань Ванцзи не интересуется; его привлекает лишь буклет с новостью о том, что в восемь часов вечера будет проходить дегустация вина, названного Улыбкой Императора еще много лет назад.

Лань Ванцзи делает ставку на то, что пропустить подобное мероприятие Вэй Ин не сможет по той простой причине, что в вине этом души не чает еще со времен учебы. Стопроцентной уверенности, разумеется, нет, но Лань остается не фестивале до последнего, праздно бродит между палатками с едой и безделушками, а после на лавочке место себе находит.

И спустя пятнадцать минут все-таки замечает знакомый затылок, волосы на котором прихвачены ярко-красной резинкой. Тело против воли немеет, покалыванием волнующим отозвавшись на кончиках пальцев. Лань Ванцзи в руки себя берет, на мгновение глаза прикрывает и, глубоко вздохнув, поднимается. Позади Вэй Ина он останавливается, мешкает всего секунду, а затем негромко произносит, склонившись к уху:

- Поговорим?

Лань Ванцзи сосредоточен и собран на тот случай, если Усянь предпримет попытку сбежать, но где-то глубоко внутри все еще теплится смутная надежда, что ничего подобного больше не произойдет.
[NIC]Lan Wangji[/NIC][STA]дай мне полный контроль[/STA][AVA]https://i.imgur.com/yQn1Q4i.jpg[/AVA][LZ1]ЛАНЬ ВАНЦЗИ, 36 y.o.
profession: частный детектив.[/LZ1]

Отредактировано Archie Kirstein (2021-12-19 16:02:31)

+2

5

Вэнь Нин – молодой парень, с самого первого дня знакомства безропотно преданный Усяню, – коротко вводит в курс дела. Он обеспокоенно сообщает, что в корпорации все в панике, в настоящей истерике, и никто не может поверить в то, что Вэй Ин так поступил со своим почти-что-отцом. Вэй Ин в ответ негромко смеется – отцом он был так себе, что мне, что своим родным сыновьям – но да ладно, сейчас разговор не о том. Вэнь Нин настойчиво советует залечь на дно, он даже готов помочь с покупкой билетов в другую страну, а если вылететь не получится, то вывести в соседний город на собственном автомобиле. До чего же забавный малый, верный и преданный, словно пес в самом хорошем смысле этого слова. Усянь беспечно улыбается в ответ и говорит, что так поступить не может, в конце концов, его явно кто-то подставляет, и он должен, просто обязан, во всем разобраться как можно скорее. Доброе имя необходимо очистить. Вэнь Нин на всякий случай – аккуратно, осторожно, с детской надеждой в тихом голосе – интересуется, не передумает ли Усянь, а когда получает отрицательный ответ, тяжело вздыхает и обещает помочь всем, чем сможет.

Усянь просит и дальше держать в курсе дела, сообщать все, что происходит в корпорации и обязательно – передавать слухи, даже самые нелепые. В каждой шутке – и в сплетне тоже – есть доля правды, Усянь это не понаслышке знает.

Разговор на этом заканчивается, и Усянь жмет большую красную кнопку. Он вздыхает и, задумчиво закусив нижнюю губу, размышляет о дальнейших действиях. Сейчас он не дома, в небольшом номере недорогого отеля; а еще он в бегах. Его первостепенной задачей является узнать, действительно ли Гуаншань был отравлен, и если отравлен, то чем именно. Выбор яда много говорит об отравителе. Но экспертиза еще не дала результатов, они будут готовы завтра-послезавтра, в худшем случае – через три дня, вот Усянь и мается в праздном бездействии. Все ждут – и он ждет тоже, зная прекрасно, что Вэнь Нин обязательно позаботится о том, чтобы Усянь узнал все из первых рук.

Еще и Лань Чжань с Чэном… это их, получается, старик Гуаншань подключил к расследованию? Как же это некстати; как же это не вовремя. Старик, конечно, мог не знать, что Вэй Ин учился с ними в одной академии и потом часто пересекался по долгу службы, но что, если это не совпадение? Что, если кто-то, кто подставляет Вэй Ина, специально подключил их к расследованию? Человеку, который подстроил собственную смерть и переметнулся на темную сторону, априори доверять не хочется, верить тем более. Но это значит, что крысеныш – приближенный Гуаншаня, ведь этот старик с явными проблемами с доверием никогда не прислушивался к советам посторонних.

Усянь, когда об этом размышляет, машинально записывает собственные мысли в блокнот, на обложке которого кривыми буквами выведена надпись «какая разница». Он рисует схемы и чертит графики, строит теории и анализирует догадки – и за спорами с самим собой не замечает, как наступает вечер. Усянь второй день сидит дома, и нахождение взаперти его здорово нервирует. Он вообще не из этих, не из домоседов, и сейчас, когда за окном стоит такая хорошая погода, особенно сильно хочет выбраться из осточертевшего номера. А когда Усянь ненароком узнает, что на соседней площади проводится дегустация его любимого вина, то принимает судьбоносное решение выйти из отеля всего на пару часиков.

Ничего ведь не случится?
Случается.

Случается Лань Чжань, его тихий голос звучит над самым ухом, обжигая, и Вэй Ин замирает от неожиданности, немеет и холодеет, впрочем, мгновенно спохватывается и картинно подпрыгивает на месте. В прыжке он ловко разворачивается и оказывается с Ланем лицом к лицу. Ну, здравствуй снова.

— Напугал! — вскрикивает он и обиженно скрещивает руки на груди. Усянь смотрит на Лань Чжаня исподлобья, взгляд долгий и внимательный, изучающий; он пытается понять, какие мысли роятся у него в голове, а чувства – в груди. В прошлом было весело раздражать этого благородного, высоконравственного, справедливого, во всех смыслах положительного человека, но с тех пор прошло целых шестнадцать лет. Они выросли, возмужали и здорово изменились. У Лань Чжаня – свое детективное агентство, а у Вэй Ина – мастерски подстроенная смерть, переход на сторону мафии, а теперь еще и руки по локоть в крови. Они слишком разные, поэтому Усянь мысленно планирует очередной побег, и самый простой способ бежать – напоить Лань Чжаня до невменяемого состояния. В прошлом он совсем не умел пить; Вэй Ин надеется, что это не изменилось. — Поговорим, — с готовностью соглашается он и беззаботно жмет плечами, — если выпьем. Не зря же мы встретились на дегустации вина, Лань Чжань!

[NIC]Wei Ying[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/w4ixO67.jpg[/AVA] [LZ1]ВЭЙ ИН, 35 y.o.
profession: бывший коп, ныне наемник. [/LZ1][SGN][/SGN][STA]пока не стемнеет[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-12-22 14:52:22)

+2

6

Лань Ванцзи, когда Вэй Ин поворачивается, мелкие изменения подмечает с какой-то бесконтрольной ностальгией. Ему сразу вспоминаются дни, проведенные в академии и щедро сдобренные проказами мальчишки, который серьезностью не отличался, спокойствием и рассудительностью - тоже, но который, несмотря на шальной характер, являлся одним из лучших учеников, подавая большие надежды на поприще правопорядка. Ему пророчили светлое будущее, но одно неверное действие спровоцировало цепную реакцию и в корне изменило жизнь.

Лань Ванцзи до последнего сомневался в том, что не обделенного умом Вэй Усяня постигла столь трагичная и на первый взгляд нелепая смерть. Лань Ванцзи упрямо отказывался мириться с фактами, ведь не сумел отыскать тела, но убедительные доводы Лань Сичэня в конечном итоге опровергли любые сомнения.

А теперь Вэй Ин стоит на расстоянии вытянутой руки, улыбается весело, обижается наигранно и всем своим видом, пышущим жизнью и относительным благополучием, вновь возвращает чувства к истокам. Ванцзи ловит себя на нестерпимом желании протянуть вперед ладонь, коснуться пальцами слегка раскрасневшихся щек, поддеть острый подбородок и невесомыми прикосновениями спуститься на шею, почувствовав под подушечками живо пульсирующую артерию, доказывающую то, что Вэй Ин действительно жив. Но Ванцзи не может позволить себе вольность, потому неподвижным изваянием продолжает стоять на месте, опустив руки вдоль тела, и довольствуется малым.

Ему и самому неясно, с каких пор шумный и чересчур энергичный Усянь вдруг занял важное место в его размеренной жизни, пестрящей разве что правилами беспрекословными и порядками традиционными, не терпящими каких бы то ни было отклонений от упорядоченной нормы. Ему неизвестно, в какой момент Усянь, своими выходками умело выбивающий из привычной колеи хладнокровия и безупречной сдержанности, оказался объектом для воплощения самых несвойственных желаний.

Лань Ванцзи давно перестал отрицать, что чувства к Вэй Ину начал испытывать задолго до выпуска из академии, что каждый раз, сталкиваясь с ним лицом к лицу, тайно желал отсрочить момент расставания, что раздражение, вызванное проделками парня, базировалось зачастую на бессилии и необходимости скрывать истинные намерения. Усянь же, трактуя негативные эмоции Ванцзи по-своему, продолжал искренне верить, что нетерпимость последнего вызвана именно проказами.

В юношестве все было сложно.

Сейчас же все оказывается многим сложнее.

Лань Ванцзи готов поступиться правилами агенства, готов пойти против воли Лань Цижэня, готов беспрекословно встать на сторону Вэй Ина, но не уверен вовсе, что Вэй Ин такой самоотверженности шибко обрадуется. Слишком много воды утекло, они теперь по разные стороны баррикад стоят, потому Ванцзи справедливо сомневается.

Но если его сложившееся положение тревожит и в замешательство приводит, то вот Вэй Ин, кажется, выглядит совершенно расслабленным и по-прежнему беспечным, словно бы трудности навалившиеся и гроша ломанного не стоят.

- Я на службе.

Лань Ванцзи едва заметно бровью ведет, взгляд к палатке с вином уводит, но через секунду возвращает обратно к Усяню. Тот демонстрирует явное нежелание идти на уступки. 

«Не зря же мы встретились на дегустации вина, Лань Чжань!»

Лань Чжань.

Л а н ь   Ч ж а н ь.

Слова бьют разрядом электричества, пускают по телу бесконтрольные мурашки и провоцируют очередную волну далеких воспоминаний. Никто не осмеливается обращаться к Ванцзи столь фривольно, даже старший брат - самый близкий человек - всегда уважительно относится и вольностей себе не позволяет. А Вэй Ин по поводу и без любит кричать «Лань Чжань». Лань Чжань то, Лань Чжань сё, Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань.

Ванцзи вздыхает, и уголки его губ чуть вверх поднимаются в снисходительной - и редкой очень - улыбке.

- Выпьем, - соглашается все же, хоть и подозревает, что хорошим ничем это не закончится.

И подозрения вовсе небезосновательные.

Он, как и было оговорено, выпивает всего один пластиковый стакан, но особенности организма как и прежде вносят разлад, заставляя опьянеть чуть ли не мгновенно. Захмелев, но не потеряв способность мыслить, Ванцзи собирается было задать Вэй Ину интересующие вопросы, но тот, успев влить в себя уже четвертый по счету стакан, с хохотом уносится на отведенную для детских игр территорию. В салки его вовлекает ребятня, - Лань Ванцзи не забыл, что Усянь всегда с детьми хорошо ладил. Взять хотя бы Сычжуя.

Приходится терпеливо ждать, издали наблюдая не столько за игрой, сколько за самим Вэй Ином. Что-то мягкое, нестерпимо теплое и зверски важное в груди зреет, заставляя сердце вскачь пускаться каждый раз, когда взгляд падает на улыбающегося, веселящегося беззаботно мужчину. Дети носятся вокруг него и смеются звонко, а в какой-то момент разбегаются в разные стороны, уводя за собой. Лань, сошедший с места, повинуется желанию и следом идет, а когда обнаруживает Вэй Ина в одиночестве, опирающегося о дерево, но повязки с глаз не снявшего, решительным шагом сокращает расстояние. Он, не медля ни секунды, перехватывает руки, смыкает пальцы на чужих скрещенных запястьях и прижимает к шершавому стволу раскидистого дерева, а затем наклоняется совсем низко и прижимается губами к поджатым губам, пресекая болтовню.
[NIC]Lan Wangji[/NIC][STA]дай мне полный контроль[/STA][AVA]https://i.imgur.com/yQn1Q4i.jpg[/AVA][LZ1]ЛАНЬ ВАНЦЗИ, 36 y.o.
profession: частный детектив.[/LZ1]

+2

7

Лань Чжань соглашается выпить, и Усянь весело хмыкает, а потом не сдерживается и задорно смеется. Он наклоняет голову к плечу и смотрит на Лань Чжаня с беспечным любопытством в сером взгляде, а сам делает ставки на то, на сколько стаканов хватит выдержки этого благородного, благочестивого и во всех смыслах положительного господина. Не больше, чем на два с половиной глотка, думает Усянь и с готовностью сходит с места. Они идут, плечом к плечу, по шумной суетливой ярмарке, петляют меж ярких палаток, ловко увертываются от играющих детей и высматривают свободные места. Время от времени Усянь ловит чужие заинтересованные взгляды, мужские и женские, и все они с нескрываемым восхищением оглаживают силуэт Лань Чжаня. Ничего удивительного, думает Усянь, Лань Чжань чертовски хорош собой: высокий и стройный, статный и привлекательный. Про таких в народе говорят – породистый. Даже в академии его не раз признавали одним из самых красивых учеников, чаще – самым красивым.

— Эй, Лань Чжань, Лань Чжань, вон там свободное место. Давай, ты займешь его, а я прикуплю нам выпить? — Лань Чжаня такое предложение не устраивает, и за выпивкой они идут вместе. Платит тоже Лань Чжань, потому что в последнее мгновение Усянь обнаруживает, что где-то потерял свой бумажник – или забыл его в номере. — В следующий раз я обязательно угощу тебя, Лань Чжань! — весело обещает Усянь и, прихватив четыре бутылки подмышками, убегает в сторону свободного столика, примеченного ранее. Его еще никто не занял, хотя попытки были.

Столик на четыре персоны стоит под большим раскатистым чайным деревом, его ветви хорошо закрывают от солнца, которое даже вечером настолько горячее и яркое, что от него хочется спрятаться в тени. Рядом со столиком, в дюжине метров, живет детская площадка, там аниматор в костюме белого кролика проводит конкурсы для детей, чьи родители заняты дегустацией вина. Площадка шумная, пестрая, веселая – под стать всей ярмарке. Усянь, пока пьет, наблюдает за детьми с ласковым умилением – и даже не осознает этого. Он всегда любил детей. А за что их не любить? – это же дети, самые честные и искренние, самые добрые и невинные маленькие люди на всем земном шаре.

Вэй Ин пьет, пьет, пьет – в ход идет уже вторая бутылка – и совсем не пьянеет, в отличие от Лань Чжаня, уши которого заалели после первого же стакана. Усянь видит это, но нарочно не обращает внимания: во-первых, он не хочет ставить Лань Чжаня в неловкое положение, во-вторых, праздный интерес никто не отменял, и Усяню очень любопытно, как ведет себя Лань, когда пьян. Еще любопытнее, как ведет себя Лань, как беспросветно пьян.

Его планы, впрочем, терпят фиаско, когда их столик стремительно окружают дети. Они кричат, галдят, смеются и зазывают Усяня играть в салочки, а то никто не хочет быть вадой. Тот, весело пожав плечами, с готовностью соглашается: кости размять не помешает. Он, сделав три протяжных глотка напоследок, бодро поднимается с места и позволяет вовлечь себя в игрища. Пока один из мальчишек с видом своим самым серьезным объясняет правила, которые Усяню и так прекрасно известны, на площадку выходит красивая молодая женщина. Она называется «матерью этого неугомонного оболтуса» и, кокетливо улыбаясь, извиняется за его поведение.

— Этот сорванец не дал вам отдохнуть, господин, простите его за это.

Усянь, жадный до женского внимания, тоже улыбается, а потом, когда правила объяснены, обещает, что после игры подойдет и возьмет номерок, чтобы познакомиться поближе. Женщина расцветает и становится еще краше, но вдоволь налюбоваться ею не удается: Усяня самым повелительным тоном заставляют присесть, чтобы завязать глаза.

Игра начинается; Усянь носится по площадке, путается в собственных ногах, запинается за редкие препятствия, но честь не срамит и держится молодцом. Дети весело смеются над ним, беззлобно подшучивают и подтрунивают, громко окликают, но быстро сматываются – и Усянь снова и снова остается ни с чем. Какой-то особенно азартный мальчишка – специально или случайно, непонятно – частыми хлопками выводит Усяня подальше от остальных детей, и тот врезается в дерево, которого на площадке быть вовсе не должно. Усянь понимает, что оказался вне игры, но возвращаться не торопится, надо перевести дух, в конце концов, ему уже не двадцать лет.

Только он хочет стянуть с глаз повязку, как кто-то перехватывает его руки за запястья и вжимает их в дерево. Первая мысль – это нападение, нужно защититься, оттолкнуть или ударить. Эта мысль, впрочем, быстро перекрывается второй, более трезвой: никакое это не нападение, успокойся, просто кто-то заигрался, и Усянь даже догадывается, кто именно. А когда его губ касаются чужие губы – теплые и мягкие, удивительно приятные – Усянь понимает, что не ошибся.

— Неужели я так хорош собой, что не хватило терпения меня дождаться? — лукаво улыбается он и медленно наклоняет голову к плечу. — Может, снимешь с меня повязку? — Усянь делает не очень убедительную попытку высвободить руки, но не настаивает и совсем скоро сдается. Он расслабляется и едва заметно касается грудью груди; он не сопротивляется, когда чувствует горячее, слегка терпкое от вина дыхание на собственных вмиг заалевших щеках.

[NIC]Wei Ying[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/w4ixO67.jpg[/AVA] [LZ1]ВЭЙ ИН, 35 y.o.
profession: бывший коп, ныне наемник. [/LZ1][SGN][/SGN][STA]пока не стемнеет[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-12-24 16:53:08)

+2

8

Лань Ванцзи убежден, что виной неконтролируемому порыву становится алкоголь. Лань Ванцзи отказывается признавать, что в действительном свете событий виной неконтролируемому порыву становится отнюдь не градус, а вскипевшая кровь - вовсе не последствие опьянения. Это совершенно точно что-то наиболее сильное, теплящееся в груди с давних времен, медленно звереющее без возможности отыскать волю и стремящееся выплеснуться наружу теперь, когда Вэй Ин совсем рядом; когда Вэй Ин в свойственной себе манере безостановочно болтает обо всем на свете, кричит «Лань Чжань» с перерывами на вздох, смотрит заискивающе и одним только своим присутствием заставляет непреднамеренно возвращаться в далекое прошлое, тесно переплетенное с настоящим и пустившее в блеклые, однотипные будни яркие - преимущественно алеющие - краски.

Теплый и влажный поцелуй сводит с ума. Лань Ванцзи и помыслить не мог, что столь трепетное касание может стать причиной разбушевавшихся, точно изголодавшиеся по плоти псы, эмоций, бьющих в голову многим сильнее, чем терпкий алкоголь. Или, быть может, Лань Ванцзи все это время наивно полагал, что одного поцелуя станет ничтожно мало, чтобы всколыхнувшиеся чувства пронзили нутро от края до края, обжигающей волной скользнув от макушки до пят и замерев в самом низу напрягшегося на вдохе живота. Оказывается, ошибался.

В его голове нет мыслей, в его теле нет прежнего напряжения, в его движениях же кроется мягкость настолько несвойственная, что при иных обстоятельствах упрекнуть в постыдных, но таких приятных, действиях именно Лань Ванцзи - всегда сдержанного и непоколебимого, - было бы попросту невозможно. 

Его бьет мелкая дрожь, в пустом сознании звенит тишина, разбавляемая лишь отголосками детских криков, а чуть позже - голосом Вэй Ина. Он, будучи весьма и весьма смышленым, личность тайную раскрывает с поразительной легкостью, но из колеи тем не менее не выбивает. И противиться - а вот это уже удивляет, - не торопится, вместо этого заерзав о шершавый ствол дерева и в невесомом касании потершись грудью о грудь.

Лань Ванцзи, будучи разоблаченным самым наиглупейшим образом, лбом прижимается к чужому лбу, одной рукой продолжает сжимать запястья над головой мужчины, а пальцами второй впивается в бок, сквозь ткань чувствуя исходящий от кожи жар. Слишком наивно было бы рассчитывать, что вызвано все это внезапной близостью; слишком простодушно было бы надеяться, что Вэй Ин способен разделить калейдоскоп волнующих эмоций, ведь об истинных чувствах Лань Ванцзи ничего знать не знает.

Ванцзи списывает все на алкоголь.

Ванцзи хранит молчание, не желая окончательно и бесповоротно чужим догадкам подыгрывать, но сил, чтобы отстраниться, отыскать в себе никак не может. Он уводит руку выше, едва дотрагиваясь подушечками пальцев до смявшейся после детских игр ткани, и вовсе недетскую игру продолжает, когда теми же подушечками дотрагивается до раскрасневшихся щек, когда по удивительно мягкой коже ведет, очерчивая линию нижней челюсти, и вновь наклоняется, чтобы задержаться на приоткрытых губах в очередном поцелуе. Он намеренно углубляет его, дерзость демонстрируя, кончиком языка гладит внутренние стороны щек и небо, переплетается с чужим языком и к груди прижимается намного теснее.

Впервые в жизни Лань Ванцзи - бесстрастный и хладнокровно спокойный - позволяет себе столь бесстыдно домогаться другого мужчины. Его не смеет оправдывать даже тот факт, что со времен академии во всех проказах Вэй Ина находилось нечто притягательное, а любые попытки вывести из равновесия внешне отражались пренебрежением и недовольством, но внутренне таили в себе противоречиво нежные чувства.

Лань Ванцзи действительно заигрался.

Он, оставив последний поцелуй, нехотя отстраняется и среди подвернувшейся под руку толпы ловко теряется, вернувшись на прежнее место - туда, где они в Вэй Усянем расстались некоторое время назад. Стол, занятый ими, сейчас оказывается занят компанией посторонних людей, и Лань Ванцзи вынужден остаться чуть в стороне. На его лице - ни намека на только что совершенное преступление, и только губы, раскрасневшиеся совсем немного, способны выдать истинное положение вещей. Еще истинное положение вещей может выдать затвердевший член, заметно оттопыривший брюки, но Ванцзи благодарит себя за вкусовые предпочтения в одежде и запахивает пальто, полы которого дотягиваются до колен, мастерски все скрывая.

Вэй Усянь возвращается, находя Лань Ванцзи в своем самом обыденном состоянии. Он невозмутим и спокоен, словно бы ничего и не делал, никакими непристойностями не занимался и с места вообще не сходил. Его нетрезвое состояние могут выдать разве что веки, плавно и медленно опускающиеся каждый раз, когда Лань моргает.

- Наигрался?

Себе этот же вопрос задать следует.
[NIC]Lan Wangji[/NIC][STA]дай мне полный контроль[/STA][AVA]https://i.imgur.com/yQn1Q4i.jpg[/AVA][LZ1]ЛАНЬ ВАНЦЗИ, 36 y.o.
profession: частный детектив.[/LZ1]

Отредактировано Archie Kirstein (2021-12-24 18:06:32)

+2

9

Игра заканчивается так же быстро, как и началась, после нее остается терпкое послевкусие на приоткрытых губах. Вэй Ин медленно ведет по ним языком и весело улыбается, думает о том, что есть еще порох в пороховницах, а после, когда остается в одиночестве, с какой-то необъяснимой тоской вздыхает и тяжело прикрывает глаза. Мгновенно становится прохладно, нет, даже холодно, ведь то тепло, которое мягким пледом окутывало с головы до ног еще минутой ранее, растворяется быстро, словно сахар в горячем чае. Складывается впечатление, что праздник, которого ждал так долго, закончился, так и не начавшись, оставив после себя неизгладимый след глубокого разочарования.

Вэй Ин, впрочем, быстро сбрасывает с себя все эти странные, непонятные, необъяснимые эмоции и рывком стягивает с глаз повязку. Он сжимает ее в пальцах правой руки и, ловко оттолкнувшись спиной от широкого шершавого дерева, бодро возвращается назад. Его встречают дети, они громко кричат, весело смеются и важно заявляют, что Вэй Ин проиграл, раз вышел за пределы площадки, но быстро переключают свое внимание на аниматора в костюме белого кролика, который предлагает сыграть теперь в прятки; Вэй Ин – всеми забытый, но не брошенный – неторопливо возвращается к столу. По дороге он пересекается взглядом с Лань Ванцзи, и что-то вдруг громко щелкает внутри – то ли в голове, то ли в груди. Интуиция, до этого хранившая гробовое молчание, взрывается где-то под ложечкой – и настолько сильно, настолько громко, что ноги становятся ватными, непослушными; приходится остановиться. Усянь, нахмурившись, смотрит сперва на повязку в собственной ладони, потом на Лань Ванцзи, да нет, быть этого не может, бред какой-то. Еще немного поторговавшись с самим собой, Вэй Ин отрывает взгляд от чужого лица, чей хозяин стоит напротив, и оглядывается по сторонам. Той дамочки и след простыл, ее ребятенка в поле зрения тоже нет. Да и вообще, если подумать, то запах у дамочки был вовсе не женский, как и хватка, как и напор, как и грудь. Все это, похоже, принадлежало мужчине. И все равно нет, одергивает себя Усянь и взмахивает головой, бред какой-то.

Рассеянно почесав затылок ладонью, он приближается к Ванцзи и весело, как ни в чем не бывало, улыбается. От прежнего смущения не остается и следа, Усянь бодр и беспечен, беззаботен – вот только совсем не пьян. Это упущение он хочет как можно скорее исправить, но их столик, приватизированный ранее, занят окончательно и бесповоротно. И мгновенно, как по солдатской команде, интуиция просыпается вновь: а почему столик занят? потому что Лань Чжань отходил куда-то? куда именно? – Усянь щурит один глаз, внимательно глядя на Лань Чжаня исподлобья, и вновь задумчиво хмурит брови, сосредоточенно поджимает губы. Что-то здесь нечисто.

— Наигрался, — с готовностью соглашается Усянь и энергично кивает, — но не напился. Лань Чжань, Лань Чжань, а расскажи мне эту потрясающую историю о том, как ты упустил единственный свободный столик, а? Куда ходил? Что делал? Чем занимался? Что видел? Что слышал? — не унимается Усянь и заговорчески улыбается, так, словно знает некий важный секрет, а если не знает, то подозревает о его существовании.

Он с демонстративным любопытством ждет, наклонив голову к плечу, но не настаивает и, круто развернувшись на месте, идет на поиски свободного столика. Вокруг много людей, все они навеселе – или стремятся достичь этого блаженного состояния, Вэй Ин им даже немного завидует: ему, чтобы напиться, надо переночевать на ликероводочном заводе. В отличие от Лань Чжаня, который пьянеет от одного только взгляда на алкоголь. Забавно, конечно, у него краснеют уши. Еще забавнее он врезается во все несчастные углы, что попадаются по пути.

Столик, наконец, отыскивается, и Усянь падает на жесткую занозистую скамью с нескрываемым вздохом облегчения. Удивительно сидеть здесь и сейчас, пить и ни о чем не беспокоиться, не тревожиться, не волноваться. Словно это не его обвиняют в убийстве, словно это не его подставляют, словно это не он уже завтра может оказаться за ржавыми прутьями решетки с приговором в пожизненное заключение или даже в смертную казнь. 

Усянь тяжело вздыхает и подпирает кулаком щеку. В свободной руке он машинально крутит пластиковый стакан, и вино в нем безмятежно плещется, разбивается о стенки. Они снова сидят под деревом, но вдали от детской площадки.

— Слушай, Лань Чжань, — негромко начинает Усянь и невольно выдерживает паузу, — все, что ты должен знать: я этого не делал. С остальным я сам разберусь. Тебе в это болото лучше не соваться, ноги сломаешь, — доверительно заявляет он и, вмиг повеселев, опрокидывает в себя стакан – и одним махом его опустошает.

[NIC]Wei Ying[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/w4ixO67.jpg[/AVA] [LZ1]ВЭЙ ИН, 35 y.o.
profession: бывший коп, ныне наемник. [/LZ1][SGN][/SGN][STA]пока не стемнеет[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2021-12-29 14:49:12)

+2

10

Лань Ванцзи всегда все делал безупречно и с безукоризненным хладнокровием. Сегодня безупречно он делает самую свою главную ошибку, позволив всколыхнувшимся чувствам взять верх, спровоцировав поступок, способный повлечь за собой массу проблем.

Он по-прежнему держится чуть поодаль от мероприятия и страшно хочет узнать, что же происходит сейчас в голове Вэй Ина, взглядом с которым пересечься вдруг удается. Он выглядит задумчивым и немного растерянным, смотрит пристально, будто подозревает о том, кто несколькими минутами ранее столь решительно вторгся в личное пространство; кто столь нагло поцеловал, но личность свою раскрыть так и не осмелился.

Вполне ожидаемо, что у Вэй Ина появляются вопросы, но Ванцзи отвечать не торопится. Причиной тому становятся спутавшиеся мысли, скомкавшиеся эмоции, переплетенные в беспорядке чувства. И выпитый алкоголь лишь усугубляет положение, не привнося ясности.

- Отходил, - уклончиво отвечает, нисколько не солгав. Вряд ли столь размытый ответ удовлетворяет чужой интерес, но вдаваться в подробности нет никакого желания, ровно как нет желания и правдоподобные причины выдумывать. Вероятно, Вэй Ин ловко складывает факты и выводы поспешные делает, но это, вопреки ожиданиям, не пугает. Лань Ванцзи почему-то остро ощущает потребность в том, чтобы мужчина самостоятельно сложил дважды два, избавив от необходимости все объяснять.

Усянь, впрочем, даже если и складывает что-то в голове своей, вслух тем не менее ничего не говорит, а через минуту и вовсе отворачивается, отправившись на поиски свободного места. Ванцзи, выдохнув протяжно, с места сходит тоже и следом идет неторопливо, лавируя между попадающимися на пути людьми. Только спустя десяток минут им все же удается отыскать пустующий стол. Лань, сев напротив Вэй Ина, взглядом слегка помутившимся от алкоголя скользит по ничуть не изменившемуся лицу и думает о том, что с неприятностями, в которых Усяню довелось оказаться, поможет справиться во что бы то ни стало. Усянь же, словно бы прочитав чужие мысли, произносит фразу, разнящуюся с намерениями Ванцзи, но уверенности не пошатнувшую.

- Я знаю, что ты этого не делал, - отвечает без намека на сомнение. - но не совсем понимаю, почему подставить решили именно тебя.

Немного помедлив, Лань добавляет:

- Спасибо, конечно, за предостережение, но в болото это я уже влез.

Они сидят, разговаривая, еще какое-то время. Чем дольше оно тянется, тем крепче становится желание как можно скорее оказаться в горизонтальном положении, закрыть глаза и провалиться в сон. Алкоголь постепенно берет свое, Лань Ванцзи начинает моргать еще медленнее, а затем и вовсе память теряет.

Он, проснувшись лишь следующим утром, обнаруживает себя в своей же постели, но никак не может припомнить, каким образом добрался до дома, как переоделся в домашнюю одежду и куда подевал телефон. Его, впрочем, отыскать доводится во внутреннем кармане пальто, а по исходящим вызовам становится понятно, что в целости и сохранности до дома доставлять стремительно опьяневшего Ванцзи пришлось Цзян Чэну. Сам ли он ему позвонил, или то была инициатива Вэй Ина - неясно, но безмолвная благодарность в равной степени достается что одному, что другому.

Лань приводит себя в порядок, пьет крепкий черный кофе и звонит брату. После звонка, собравшись, он едет в агенство, а оттуда - в офис Гуаншаня, чтобы еще раз все перепроверить и удостовериться, что никаких важных улик не упущено. Оказывается, существенно важную деталь пропустить все-таки удалось. Телефон, принадлежащий, по всей видимости, самому Гуаншаню, Ванцзи находит совершенно случайно: стопка бумаг, хаотично разбросанная по столу, умело скрывает его от лишних глаз.

Разблокировать смартфон самостоятельно не удается, потому Лань, приняв решение действовать в обход Цижэня, отправляет сообщение Вэй Усяню, коротко поинтересовавшись, смогут ли они встретиться для того, чтобы обсудить кое-какие детали. Через семь минут приходит ответное сообщение, в котором указан один лишь адрес.

Ванцзи добирается до квартиры Вэй Ина за полчаса, у порога дожидается еще пару минут, по истечении которых перед ним предстает и сам хозяин, встрепанный слегка, но по-прежнему беспечно улыбающийся и в забавной попытке продеть руку в спутавшийся каким-то образом рукав футболки старающийся одеться. Взгляд против воли скользит по обнаженной груди и прессу, но возвращается к лицу сразу же, как только Вэй Ин с борьбой бескровной справляется.

- Я кое-что нашел. - сразу к делу, стоит двери за спиной закрыться. Лань, кивнув молчаливому жесту приглашения, проходит вглубь квартиры, где беспорядок творится, неизменно Усяню соответствующий.

- Во-первых, Гуаншаня действительно отравили, - он бросает на стол папку с документами, взятыми этим утром в агенстве. - во-вторых, этот телефон, - к папке присоединяется смартфон в черном чехле. - принадлежит, вероятно, ему же. Я не смог его разблокировать, чтобы точно в этом убедиться. Может, у тебя получится? Попробуй.
[NIC]Lan Wangji[/NIC][STA]дай мне полный контроль[/STA][AVA]https://i.imgur.com/yQn1Q4i.jpg[/AVA][LZ1]ЛАНЬ ВАНЦЗИ, 36 y.o.
profession: частный детектив.[/LZ1]

Отредактировано Archie Kirstein (2022-01-01 18:38:34)

+2

11

Утро наступает, как всегда, невовремя и приводит с собой лень, апатию и острое нежелание вылезать из теплой мягкой кровати; Усянь широко зевает и осоловело приоткрывает один глаз, медленно поворачивает голову и смотрит за окно. Там пасмурно. Тяжелые, словно свинцом налитые, тучи висят на небе и давят не только физически, но и психологически, и припечатывают к кровати еще сильнее. Скоро начнется дождь. Ветер завывает пронзительно, он наигрывает какую-то совсем уж заунывную мелодию на флейте водосточных труб. Когда он стихает, то слышится шелест листвы, и он тоже мрачный, настороженный, заговорщический. В такую погоду вовсе не хочется вылезать из кровати, еще сильнее не хочется выходить из дома; Усянь, смерив темные, почти черные тучи еще одним взглядом, прикрывает глаза и трется щекой о подушку, зарывается в нее лицом и планирует провести в такой соблазнительной позе еще несколько часов. Вэй Ин никогда не отличался любовью к ранним подъемам, выгнать его утром из кровати было так же сложно, как и поднять Титаник со дна, а в такую погоду – тем более. Но внезапный телефонный звонок безжалостно врывается в номер, рушит густую сонную тишину и пускает под откос все планы. Усянь неохотно тянется за смартфоном, полагая, что звонит Вэнь Нин, и с удивлением обнаруживает номер Лань Чжаня. Вчера он накидался так – с двух с половиной стаканов, ха! – что пришлось в срочном порядке вызванивать Чэна. Тот приехал, озадаченно поглядел по сторонам и, подхватив Ланя под руку, посадил на заднее сидение и, прежде чем сесть за руль, осмотрелся снова. Он, наверное, догадался, с кем пил Лань, но Вэй Ин об этом никогда не узнает.

Лань Чжань заявляет, что нашел новые улики, и просит о встрече. Усянь невольно выдерживает паузу – размышляет о том, где можно пересечься: он не очень хочет, если честно, раскрывать свое временное укрытие. Впрочем, уже завтра ему все равно придется съехать из этого отеля, ведь оставаться на одном месте в его положении глупо, беспечно и небезопасно. Ведомый этой мыслью, Усянь соглашается и следом высылает Ланю адрес отеля, в котором обосновался.

За окном тем временем начинается дождь, он несмело бьет по пыльным стеклам. Усянь честно хотел встать сразу после звонка и привести себя в порядок, сварить кофе и сделать сэндвичи, но попал под гипнотическую мелодию дождя и снова заснул. Именно поэтому сейчас он неловко прыгает на одной ноге, пытаясь натянуть тканевые домашние штаны, по дороге к двери. Усянь отворяет ее, когда застревает головой в вороте черно-красной футболки, и весело смеется.

— Привет, Лань Чжань! Как твое самочувствие? Может, тебе, того? – опохмелиться?

Лань Чжань, конечно, от предложения отказывается; Усянь задорно улыбается и пропускает гостя на кухню. Номер сделан по типу студии, поэтому кухня совмещена с гостиной комнатой, но холодильник есть – и обеденный стол тоже. Пока Лань Чжань знакомится со скупым интерьером, оглядывается и осматривается, Усянь варит черный кофе в старой потрепанной кофеварке и достает из холодильника ингредиенты для завтрака, и неважно, что время обеденное.

— Лань Чжань, Лань Чжань, ты будешь сэндвичи? С ветчиной или с тунцом? Есть еще курица.

Усянь увлеченно занимается готовкой, краем глаза поглядывая за окно, кажется, еще немного, и начнется гроза. Совсем скоро на стол переезжают несколько сэндвичей в большой белой тарелке и две кружки с кофе; Усянь валится на стул с нескрываемым выдохом облегчения и внимательно рассматривает выложенные на стол документы. Прихватив сэндвич зубами, Вэй Ин берет в руки одну из папок и сосредоточенно вчитывается в написанное. Да, Гуаншаня действительно отравили, вот только это ничего не проясняет: такой яд при наличии ума, связей и денег может раздобыть каждый второй. А вот телефон… это намного интереснее. Усянь, задумчиво пережевывая хлеб с ветчиной, снимает блок. Пароля он не знает, но Гуаншань, далекий от технологий, выбрал бы что-нибудь легкое и запоминающееся, до смешного глупое. Усянь делает ставку на дату рождения и выигрывает этот бескровный бой. Телефон приветственно щелкает, и Вэй Ин проверяет исходящие звонки, потом входящие и, наконец, смс-ки. Ничего нового, ничего занимательного. Задумчиво вытянув губы, Усянь, ведомый интуицией, заходит в галерею – и вот там натыкается на действительно интересные вещи. За окном сверкает молния, сразу после нее гремит гром.

— Слушай, Лань Чжань, а напомни-ка, в какое время ты зашел в кабинет Гуаншаня и застал меня в весьма компрометирующей позе? В пять вечера? Хм, смотри, это фото было сделано в четыре двадцать. Примерно в это же время мне пришла смс-ка от Лжегуаншаня. Значит, это фото было сделано отравителем. Логично, да? Оно расплывчатое, расфокусированное, на нем почти ничего не видно, но, погляди-ка сюда, — Усянь энергично поднимается с места и обходит стол, приближается к Ланю и, по-свойски положив руку ему на плечо, нагибается ниже, невзначай касается щекой его влажных от дождя волос, — видишь эту статуэтку? Я, черт побери, ее уже где-то видел! А где – никак не могу вспомнить. Но, подожди, я думаю об этом всего десять секунд, — Усянь весело улыбается и поворачивает голову, смотрит Ланю в глаза.

[NIC]Wei Ying[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/w4ixO67.jpg[/AVA] [LZ1]ВЭЙ ИН, 35 y.o.
profession: бывший коп, ныне наемник. [/LZ1][SGN][/SGN][STA]пока не стемнеет[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2022-01-02 15:28:24)

+2

12

Есть стойкое ощущение, что с делом этим запутанным придется изрядно повозиться. Было бы многим проще, если бы улик доставало; было бы многим легче, если бы доказательств неоспоримых нашлось побольше. Но ни улик нормальных, кроме телефона несчастного, ни доказательств, способных привести к истинному преступнику, ни догадок даже самых неправдоподобных.

Лань Ванцзи твердо убежден лишь в том, что вины Вэй Ина во всем этом спектакле нет. Он верит, он жутко хочет верить в непричастность Усяня, но этого ничтожно мало, чтобы оградить мужчину от трудностей, ведь многие, включая Цижэня и Цзян Чэна, готовы обвинить его во всех грехах, не имея на то веских оснований и не обращая внимания на отсутствие улик.

Лань искренне не понимает столь рьяного желания испортить Вэй Ину жизнь, которая и без того спокойствием и безмятежностью не отличается. Лань понимает лишь то, что ненависть способна быть беспричинной. И конкретно этот случай - прямое тому доказательство. Цижэнь, возлагающий на племянника огромные надежды, страшно зол становится каждый раз, когда Ванцзи упоминает старого знакомого даже вскользь. А уж о том, чтобы каким бы то ни было образом начать оправдывать его, и вовсе речи быть не может. Цижэнь, руководствуясь одному ему известными догадками, считает влияние Усяня пагубным и ничего хорошего за собой не влекущим. И строго-настрого запрещает даже думать в сторону его спасения, не говоря уже о серьезных попытках помочь.

Лань Ванцзи, впрочем, разрешения и не спрашивает. Он тешит себя отголосками былых беззаботных дней и опирается исключительно на чувства, с некоторых пор слоем вековой пыли покрывшиеся, но с появлением Вэй Ина будто окрепшие только и свои условия диктующие.

- Мгм, - по привычке отзывается, подтверждая слова мужчины о том, в каком именно часу было обнаружено столь невыгодное положение, повлекшее за собой уместные обвинения.

Заинтересовавшись находкой, Ванцзи машинально шею вытягивает, силясь разглядеть на экране размытую картинку, но ничего, кроме пятна бледного, не видит. Он никогда на зрение не жаловался, оставаясь зорким и внимательным даже в полутьме, но фотография эта настолько нечеткая, что даже острый глаз не помогает что бы то ни было разглядеть. Вернувшись в исходное положение, он длинными пальцами обхватывает горячую кружку и делает небольшой глоток кофе, сосредоточенно слушая предположения Вэй Ина.

И вся сосредоточенность мгновенно растворяется, когда мужчина, соскочивший с места, бодро обходит стол и рядом оказывается, руку на плечо кладет и наклоняется ниже, так, что голос его негромкий звучит над самым ухом, против воли пуская по телу неконтролируемые мурашки. Ванцзи ничем, впрочем, своего состояния не выдает, продолжая сидеть с ровной, точно с доской приколоченной, спиной. Только взгляд его, не найдя себе места, как-то слишком уж по-глупому впивается в угол экрана, на котором и правда что-то разглядеть можно, но значение какое-либо это вдруг теряет. Все, что остается - Вэй Ин, находящийся слишком близко; все, что имеет вес сейчас - Вэй Ин, чье присутствие сводит на нет любые обещания, данные самому себе, и запреты, выдвинутые другими.

Приходится приложить немыслимое количество сил, чтобы остаться хладнокровно спокойным и привычно сдержанным.

- Она, вероятно, стоит в одном из кабинетов, - предполагает. - я могу съездить туда и проверить.

Лань поворачивает голову, встречается с пышущим весельем и воодушевлением взглядом и не сразу понимает, что между лицами их сейчас пропадает ничтожно маленькое расстояние. На щеках чувствуется теплое дыхание, и это является весьма существенной причиной для того, чтобы его собственное сбилось на третьем вдохе.

- Нельзя, - на автомате говорит тихим, низким голосом, запрещая не столько Вэй Ину что-либо, сколько самому себе. Опомнившись через секунду, осознав, что произнес это вслух, Лань торопится себя оправдать:

- Тебе нельзя появляться в офисе Гуаншаня, поэтому я сам разберусь.
[NIC]Lan Wangji[/NIC][STA]дай мне полный контроль[/STA][AVA]https://i.imgur.com/yQn1Q4i.jpg[/AVA][LZ1]ЛАНЬ ВАНЦЗИ, 36 y.o.
profession: частный детектив.[/LZ1]

+2

13

— Ох, Лань Чжань, Лань Чжань, зачем все эти лишние телодвижения? Тем более, что там такой ураган! – того гляди, весь город затопит. Я сейчас сам со всем разберусь, — обезоруживающе улыбается Вэй Ин и, весело подмигнув, легко отталкивается от чужого плеча, отстраняется и выпрямляется. Он снова обходит стол стороной и падает на свое место, одной рукой обхватывает кружку кофе, а второй – нашаривает собственный телефон. Номер Вэнь Нина на быстром наборе, и Усянь, когда ждет ответа, смотрит на Лань Чжаня исподлобья весело и беззаботно.

С той стороны невидимого провода слышатся длинные гудки, и они затягиваются, вытягиваются и издеваются. Это немного настораживает, но Вэй Ин заставляет себя прекратить беспокоиться без повода, в конце концов, время обеденное, Вэнь Нин мог просто выйти из кабинета без телефона, например, до туалета или до кафетерия.

Мальчишка отвечает со второй попытки и вместо приветствия рассыпается в тысяче отчаянных извинений. Вэй Ин отмахивается, говорит, что все в порядке и заразительно смеется, а потом коротко вводит в курс дела. Пока рассказывает – смотрит на Лань Чжаня. Какой-то он мрачный. Или просто тень так падает?

—  Готово! Я отправил Вэнь Нину – кстати, помнишь его? – фото, он пообещал прошерстить все кабинеты в поиске этой статуэтки в ближайшее время. Хотя, мне кажется, что я вспомню его быстрее, — Усянь задумчиво вытягивает губы «уточкой» и, крупно выдохнув, откидывается назад и смотрит в полоток. Пальцами он неосознанно постукивает по деревянной столешнице, и мелодия, которую он наигрывает, очень схожа с той, которую Лань Чжань исполнял на выпускном в полицейской академии. Усянь подумал тогда – господи, кто в двадцать первом веке играет на гуцине? – но мелодию против собственной воли запомнил и даже пронес ее в памяти сквозь года. Десятилетия.

Теперь надо придумать, чем убить время. Усянь выпрямляется и смотрит за окно, там идет дождь, настоящий ливень, он колотит по стеклам с такой силой, что, того гляди, разобьет их на мелкие острые осколки. Ветер тоже завывает пронзительно, он безжалостно ломает ветви, и те с оглушительным треском падают наземь. Кажется, у коммунальных служб будет веселый вечер, думает Усянь, и едва заметно вздрагивает от оглушительного залпа грома. Да уж, поход до ближайшего магазина за пропитанием придется отложить на неопределенный срок, а то Усянь просто-напросто утонет. Немного жаль, ведь в его холодильнике после внепланового завтрака на двоих мышь повесилась.

— Лань Чжань, Лань Чжань, — бодро зовет Усянь и улыбается снова, смотрит прямо в глаза, — чем хочешь заняться? Не думаю, что тебе есть смысл возвращаться в офис, тем более, в такую погоду. Посидим здесь, у меня, и подождем новостей от Вэнь Нина. На него можно положиться. Может, зарубимся в плойку? Не знаю, как мне хватило ума взять ее из дома, когда бежал, но, смотри, пригодилась ведь.

Телевизор в номере оставляет желать лучшего, он небольшой и временами мельтешит, но на безрыбье и рак рыба, тем более что никаких других развлечений просто-напросто нет. Они, конечно, могут предаться ностальгии и повспоминать старые-добрые времена за кружкой кофе, но Усянь вовсе не уверен, что хочет ворошить свое прошлое. Все-таки, он перешел на сторону зла, и разговаривать об этом с человеком, твердо верящем исключительно в добро, как-то неловко.

Усянь проворно подхватывает со старого видавшего вида дивана подушки – они тоже древние, пыльные и потрепанные – бросает их на пол перед телевизором и энергично плюхается на одну из них. Взглядом он приглашает Ланя присоединиться и весело смеется, когда тот смотрит на джойстик с нескрываемым недоумением.

— Лань Чжань, ты что, никогда не играл в приставку? Благородным мужам не пристало заниматься такими мирскими делами? — Усянь, когда Лань Чжань садится по-турецки и берет джойстик в руки, подается ближе и поочередно тыкает в кнопки указательным пальцем, подробно объясняя, какая за что отвечает. Пока рассказывает, кладет ладонь на чужое колено, опирается на него без задней мысли, ведь так удобнее, а когда заканчивает, то поднимает голову и весело смотрит в глаза напротив с немым вопросом: все ясно? И немного смущается, когда понимает, насколько Лань Чжань близко, но этого смущения недостаточно для того, чтобы отстраниться.

[NIC]Wei Ying[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/w4ixO67.jpg[/AVA] [LZ1]ВЭЙ ИН, 35 y.o.
profession: бывший коп, ныне наемник. [/LZ1][SGN][/SGN][STA]пока не стемнеет[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2022-01-03 19:06:46)

+2

14

Вэнь Нина сложно забыть. Вэнь Нин - человек неслыханной доброты, невероятной преданности и удивительной покорности. И хоть лично Ванцзи никогда не был с ним знаком, о подвигах, если совершенные поступки в отношении Вэй Усяня таковыми можно назвать, слышать доводилось не раз и не два. Слухи о нем, впрочем, по сей день ходят самые разные: одни говорят, что Вэнь Нин за всю свою жизнь и мухи не обидел, а к Усяню прикипел так крепко, что подставную смерть организовать помог; другие же твердят, что внешняя добропорядочность - всего лишь маска, за которой скрывается истинный монстр, в свое время безжалостно расправившийся с Цзинь Цзысюанем.

Ванцзи предпочитает не верить ни одним россказням, ни вторым, а к Вэнь Нину питает настороженные чувства исключительно из соображений, вероятно, ревности. Он ведь, если подумать, рядом с Усянем постоянно находится, в любое время дня и ночи в дом его вхож, да и о местоположении всегда осведомлен. И вряд ли найдется еще один такой человек во всем мире, которому Вэй Ин станет доверять так же беспрекословно, в разговоре с которым улыбаться будет так же радушно и на которого безукоризненно полагаться начнет в любом деле.

Лань Ванцзи, когда наблюдает за разговором, ловит самые малейшие эмоции, подмечает самые мельчайшие детали и, сам того не осознавая, сердится. Потому что невольно желает оказаться на месте Вэнь Нина. Потому что хочет являться для мужчины столь же важным и нужным.

Но никогда  н е   с м о ж е т - и это тревожит в той же степени, что и огорчает.

От мыслей, сковывающих нутро тяжелыми цепями бессилия, отвлечься никак не выходит, но Ванцзи стремлений не оставляет и взгляд уводит за окно. Там, словно бы разделяя его эмоции, беснуется буря, страшно похожая на ту, что зреет в размеренно вздымающейся груди.

Только спустя несколько минут, среагировав на неизменное «Лань Чжань», он поворачивает голову и с выдержанным спокойствием смотрит на Вэй Усяня. Его предложение кажется уместным, но в то же время вызывает справедливые опасения. Неизвестно, хватит ли Ванцзи хладнокровия, чтобы остаться безучастным к порывам, то и дело беснующимся как в отношении мыслей, так и в отношении чувств, невыносимо крепчающих каждый раз, когда Вэй Ин оказывается рядом.

- Хорошо, - согласно кивает, проследив за траекторией чужих движений.

Он продолжает неподвижно сидеть до тех пор, пока Усянь, справившись со всеми делами, взмахом руки не подзывает к себе, отнюдь непрозрачно намекая на место, приготовленное специально для того, чтобы скоротать минуты, тянущиеся до странного долго. Вместе.

У Ванцзи никогда не находилось достаточно свободного времени, чтобы играть в игры, подобные тем, которые предлагает сейчас Вэй Ин. Именно по этой причине джойстик, появившийся в руке, не вызывает совершенно никаких эмоций, кроме откровенного замешательства. Лань вертит его, крутит, осматривает со всех сторон, а затем взгляд, преисполненный недоумением, переводит на расхохотавшегося мужчину.

- Никогда не играл, - признается, на скрещенных ногах опустившись на подушку. - не приходилось.

Усянь, воодушевившись, наклоняется ближе, ладонью в колено упирается, и этот непреднамеренный физический контакт напрочь сводит к минимуму подробные объяснения. Ванцзи не слушает инструкций, не запоминает комбинаций, не пытается уместить в голове ненужную информацию. Все, что делает Ванцзи - думает. Думает о том, насколько Вэй Ин близко; о том, насколько будоражит даже столь незначительное прикосновение; о том, насколько сильно хочется прервать эти наставления, закрыв мужчине рот не чем иным, как поцелуем.

Ванцзи подмечает короткое изменение: заалевшие слегка щеки, задержавшийся взгляд, сбившееся совсем немного дыхание. Его собственное, вторя участившемуся сердцебиению, отдается протяжным выдохом как раз в тот самый момент, когда Вэй Ин намеревается отстраниться. И все внутри, не желая мириться с этим, вынуждает занести руку над головой мужчины, чтобы через мгновение пальцами запутаться в волосах у затылка, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр.

- Вэй Ин, - почти что шепотом, будто громкие слова могут навредить.

Ванцзи смотрит точно в глаза, но взгляд против воли опускается ниже и задерживается на приоткрытых в немом вопросе губах, к которым прикоснуться хочется невыносимо. И он, не справившись с этим жгучим желанием, подается ближе сам, целует неторопливо, будто прощупывает почву, прежде чем твердо ступить на нее обеими ногами. Аккуратное, осторожное прикосновение, тесно переплетенное с ожиданием справедливого сопротивления, ведь Вэй Ин никогда не давал поводов для того, чтобы в ориентации усомниться. Более того, Вэй Ин со времен академии славился своей несокрушимой привязанностью к противоположному полу.

Ванцзи, напряженный и в любую секунду готовый быть отвергнутым, смело решается на отчаянный шаг, языком скользнув между влажными губами, на которых чувствуется привкус недавно выпитого кофе.
[NIC]Lan Wangji[/NIC][STA]дай мне полный контроль[/STA][AVA]https://i.imgur.com/yQn1Q4i.jpg[/AVA][LZ1]ЛАНЬ ВАНЦЗИ, 36 y.o.
profession: частный детектив.[/LZ1]

+1

15

— Лань Чжань? — переспрашивает Вэй Ин и широко улыбается, потом не сдерживается и весело смеется; недоумение в его голосе наигранное, шутливое и вовсе несерьезное. Таким тоном, как правило, передразнивают; именно этим Усянь сейчас и занимается, задорно глядя в глаза напротив. Но когда Лань Чжань подается вперед и кладет ладонь на затылок, когда запутывается пальцами в волосах, забранных в высокий неопрятный хвост, становится вовсе не до смеха; Вэй Ин мгновенно, как по солдатской команде, сбрасывает с себя наигранное легкомыслие и серьезнеет. Он замирает – и все замирает в нем от этого взгляда, от этого выражения лица, от этого напряжения, вдруг повисшего меж ними. Воздух нагревается, накаляется и вибрирует. Что ты делаешь, Лань Чжань? Что ты хочешь сделать?

— Лань Чжань, ты чего задумал? — тихий вопрос разбивается о чужой приоткрытый рот. Он слишком близко, думает Усянь, и невольно смотрит на него, а потом шумно сглатывает. Взгляд, словно намагниченный, медленно и тяжело отрывается от губ и возвращается к глазам, Усянь смотрит в них с замершим дыханием. Лань Чжань настроен серьезно – и собственные серьезные намерения он демонстрирует аккуратным и осторожным, немного опасливым поцелуем. 

И время останавливается. На стене висят большие безвкусные часы, и стрелки на них прекращают свое ритмичное движение. Телевизор, до этого подававший признаки жизни редкими белыми помехами, больше не мельтешит. Даже дождь, истерично ломающий ветви деревьев за окном, кажется, стихает и перестает колотить по несчастным стеклам. За окном буря заканчивается – а в груди только начинается, разрастается, разгорается. По ощущениям проходит целая вечность, а по факту – полторы секунды, не больше, – и Усянь возвращается в реальность. Он, все еще ощущая мягкость чужих губ на собственных губах, тяжело приподнимает веки и удивленно смотрит в лицо напротив, такое знакомое – и незнакомое одновременно. Так вот ты какой, Лань Чжань; так вот что происходит в твоей голове.

Воистину, от ненависти до любви…
И как давно твоя ненависть, Лань Чжань, сделала тот самый роковой шаг и превратилась в любовь?

Усянь едва заметно улыбается в чужие губы и сам подается ближе, жмется грудью к груди теснее, кладет ладонь на шею и мягко поглаживает щеку большим пальцем. Поцелуя он не углубляет, но и не прерывает, просто отвечает, беспечно играясь с чужим языком. То, что Вэй Ин лобзается с мужчиной, совсем не беспокоит, а вот то, что этот мужчина – Лань Чжань… ха, ну кто бы мог подумать! Сейчас особенно громко скрипит в голове его излюбленное «убожество», немного тише – «крайнее убожество». Какая ирония, ну, какая ирония! Кому расскажи – не поверят.

Вторая рука, та, что не лежит на шее, ползет выше и останавливается на плече; Усянь мягко, но настойчиво обнимает Лань Чжаня и прижимает к себе крепче. Все это он делает, не прерывая поцелуя, и только время от времени улыбается в губы напротив или смеется. Когда Лань Чжань все же отстраняется, Вэй Ин заискивающе заглядывает в его глаза и не сдерживается – ведет носом по щеке. Пальцами он неосознанно сжимает ткань его рубашки в области лопаток.

— Никогда бы не подумал, Лань Чжань, что я тебе нравлюсь. Я ведь нравлюсь тебе? — Усянь отстраняется и устраивается на собственной подушке, выпрямляется и садится вполоборота, но руки не отнимает – ведет пальцами по сильной груди, а потом и ладонью – с нажимом, с напором. И с нескрываемым интересом; сейчас Вэй Ин не только открывает Лань Чжаня с новых сторон, но и играется с ним, проверяет на прочность нервы и выдержку. Именно поэтому ладонь, слегка задержавшись на напряженном животе, соскальзывает вниз и едва заметно, якобы случайно, касается паха. В ответ на любую реакцию Усянь шире улыбается, иногда – тихо смеется.

За окном гремит гром, сверкают молнии, льет дождь. Сильный порыв ветра ломает ветви, и одна из них с грохотом врезается в окно. Усянь машинально вздрагивает и поворачивает голову, смотрит на ближайший клен и вдруг вспоминает вчерашний вечер. Что-то подсказывает, что вовсе не дамочка прижимала Вэй Ина к раскатистому дереву; вовсе не дамочка горячо дышала в приоткрытые губы напротив и кротко их целовала.

— Скажи-ка мне, Лань Чжань, Лань Чжань, а вчера в парке тоже был ты?

[NIC]Wei Ying[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/w4ixO67.jpg[/AVA] [LZ1]ВЭЙ ИН, 35 y.o.
profession: бывший коп, ныне наемник. [/LZ1][SGN][/SGN][STA]пока не стемнеет[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2022-01-08 15:02:13)

+1

16

Замешательство мужчины в новинку, оттого притягательным кажется в той же степени, что и незнакомым. Сложно подумать, что это состояние принадлежит Вэй Ину. Тому самому Вэй Ину, чья энергия через край бьет даже в состоянии покоя; тому самому Вэй Ину, чье настроение зачастую предугадывается по мельчайшим деталям - дернувшимся уголкам губ или сверкнувшим в полутьме глазам; тому самому Вэй Ину, который чувства свои охотно демонстрирует в любых возможных ситуациях, а растерянность ловко маскирует за хохотом, быстро находя то или иное решение в ответ на чужие.

Сердце Лань Ванцзи пропускает удар, второй, третий, когда мягкое прикосновение теплой ладони на шее чувствуется, а большой палец скользит по вмиг заалевшей щеке. Вэй Ин тесно прижимается грудью к груди, и это короткое действие пускает по телу толпы неконтролируемых мурашек, позволяя полностью осознать и принять тот долгожданный факт, что сопротивляться мужчина не намерен. Наоборот, он всем своим видом ясно дает понять, что ход игры разделяет, принимает правила, соглашается с условиями, безмолвно выдвинутыми посредством неожиданного поцелуя.

Происходящее походит на сон, но сном вовсе не является. Происходящее походит на вымысел, но и вымыслом становиться не торопится. Это будоражит и заводит сильнее, чем Лань Ванцзи мог бы себе представить; сильнее, чем позволял себе представлять, не смея рассчитывать даже, что рано или поздно фантазии не только в реальность воплотятся, но и безропотно разделенными обоюдным наслаждением окажутся.

Беспорядок в мыслях и чувствах не пугает. Бьющееся яростно сердце не тревожат сомнения. Ванцзи не хочет отстраняться, не хочет прерываться, но вынужден, ведь за эти несколько минут, показавшиеся больше, чем вечностью, так ни единого вздоха не сделал, боясь спугнуть момент или спугнуть Вэй Ина. Тот, впрочем, не из пугливых совсем, но честные опасения все равно в голове Ванцзи роились на протяжении этого непродолжительного времени.

«Никогда бы не подумал, что нравлюсь тебе», - звучит совершенно безобидно, с присущим Усяню весельем.

«Я ведь нравлюсь тебе?», - звучит точно так же, но с хорошо прослеживающимися нотками ожидания, переплетенного с интересом.

- Мгм, - отвечает, наблюдая за чужими телодвижениями. Через мгновение приходит осознание: вряд ли столь скупой ответ устраивает мужчину, хотя тот знать должен хорошо, что многословием Лань Ванцзи никогда не отличался. И все-таки здесь и сейчас расставить все точки страшно хочется, потому следом:

- Нравишься, иначе я бы не стал...

Иначе здесь бы никогда не оказался; иначе мне бы не пришлось все эти годы отчаянно искать даже самый малейший, самый блеклый след, способный убедить в том, что ты жив; иначе не было бы настолько крепкого желания помочь тебе, уберечь от бед, спасти от несправедливых обвинений, защитить от безосновательных нападок.

Иначе я бы не смог.

Вэй Ин отстраняется сам, но руки не отнимает, и Ванцзи успевает подставиться под ладонь, потершись о нее щекой прежде, чем та соскальзывает на размеренно вздымающуюся грудь, на вмиг напрягшийся живот и, словно бы случайно, на пах, вынудив задержать дыхание, но ничем не выдав стремительно зазвеневших нервов и оглушительно загрохотавшего сердца. Долгие годы тренировок, обточенная до идеала выдержка, умение справляться с накатывающими эмоциями, - Ванцзи тем не менее вздрагивает, когда волной от самой макушки жар тело пронизывает, замерев внизу живота ощутимым напряжением. Это непривычно.

Кто бы мог подумать, что завести Лань Ванцзи - все равно, что щелкнуть пальцами.

Вэй Ин, будто сложив все детали пазла, задает еще вопрос.

- Мгм, - отвечает Ванцзи, и кончики ушей его тут же краснеют. Скрываться и дальше, отрицая и упорствуя, смысла никакого нет, потому мужчина охотно себя рассекречивает и даже мимолетно улыбается. А затем не пренебрегает порывом дотронуться до Усяня снова. Он вскидывает руку, подушечками пальцев ведет по щеке, задевая ребром указательного мочку уха, и самыми кончиками путается в мягких волосах под затянутой не слишком туго резинкой.

- С академии, - не глядя в глаза, но с почти что детским любопытством изучая каждый миллиметр столь красивого лица. - после выпуска, во времена коротких встреч, перед твоим исчезновением.

Каждое слово сопровождается движением ладони, оглаживающей кожу, движением взгляда, оглаживающего губы и подбородок, щеки и скулы, - Ванцзи ловит себя на мысли, что безвозвратно тонет, что выбраться не сможет, даже если сильно постарается. Более того, Ванцзи ловит себя на мысли, что выбираться и не хочет.

- Иди ко мне? - просьба, прозвучавшая с вопросительной интонацией, словно он все еще тревожится, что Усянь всего-навсего шутит, что признание воспринимает не более, чем хорошей возможностью поглумиться, тогда как самому ему отнюдь не до смеха.

Ванцзи откидывается назад, спиной упершись в сидение стоящего позади дивана, а Вэй Ина усаживает на собственные бедра, длинными пальцами несмело скользнув под футболку со стороны спины в намерении придержать. Тихий выдох разбивается о шею под подбородком, когда он вперед подается, теперь уже обеими руками - одной под одеждой, другой - поверх, - обняв за талию, крепко ее окольцевав. Губы невесомо касаются области сонной артерии, бьющейся под ними живо, энергично, лихорадочно. Язык медленным нажимом скользит к кадыку, но огибает его и уходит под подбородок, где Ванцзи оставляет дорожку поцелуев, наслаждаясь близостью, упиваясь выдохами.

- Поделись со мной, - вновь просит. - о чем ты думаешь?
[NIC]Lan Wangji[/NIC][STA]дай мне полный контроль[/STA][AVA]https://i.imgur.com/yQn1Q4i.jpg[/AVA][LZ1]ЛАНЬ ВАНЦЗИ, 36 y.o.
profession: частный детектив.[/LZ1]

+1

17

С ума сойти.

Вэй Ин вскидывает брови и смотрит в глаза напротив с нескрываемым удивлением, и все, что крутится в его голове после неожиданного признания, это бесконечное «с ума сойти».  Неужели это правда? Неужели Лань Чжань столько времени носил в себе эти чувства? Неужели на протяжении целых шестнадцати лет он был верен только Усяню? Неужели он ждал его даже после смерти? С ума сойти. И страшно представить, что он испытал, когда узнал новость о воскрешении того, которого любил тайно, но от этого не менее сильно.  Вэй Ин смотрит на Лань Чжаня долго и внимательно, зачарованно, – и словно впервые видит. Он не знал, не догадывался даже, что под этой маской холодности и безразличия скрывается столь горячее и большое сердце. Так вот ты какой, Лань Чжань, на самом деле.

С ума сойти.

Во все это верится с огромным трудом, но Лань Чжань не из тех, кто лжет, он самый честный человек из всех, кого Вэй Ин знает. И он верит признанию, верит безропотно и смиренно, бездоказательно. Эта вера греет его, обволакивает мягким теплым умиротворением, словно ватным одеялом. Так спокойно он себя еще никогда не чувствовал, особенно сейчас, когда весь мир против. Никто не верит в невиновность Вэй Ина. Никто, кроме Лань Чжаня.

С ума сойти.

Вэй Ин удивительно покорно подается вперед, подчиняясь сильным руками, и садится на Лань Чжаня верхом. Он весело улыбается, когда чувствует теплые пальцы на собственной пояснице, и задорно заглядывает в глаза напротив, когда эти пальцы сжимаются в крепкий замок за его спиной. Ты так долго ждал меня, Лань Чжань, и тебе еще хватает терпения спрашивать разрешения? Воистину великий человек. Таких, как ты, больше нет.

Оказавшись на чужих бедрах, Усянь устраивается на них поудобнее и беспечно кладет руки на плечи, одну из них запускает в волосы, беззаботно гладит их и перебирает, совсем редко оттягивает. Лань Чжань тоже в долгу не остается – он подается ближе и жмется грудью к груди, губами касается шеи, а языком – крупно дрогнувшего кадыка. От его действий голова идет кругом, а сердце разгоняется до немыслимых скоростей; оно остервенело бьется не только в груди – оно бьется везде, повсеместно – в висках, в ушах, в локтях и даже под коленями. Ничего себе, думает Усянь, еще никогда его тело не реагировало на простые прикосновения вот так. Странно настолько же, насколько приятно, и Вэй Ин неосознанно прижимается еще теснее и отводит голову назад, подставляя шею под ласковые, нежные поцелуи.

Буря за окном прекращаться не собирается, и особенно сильный порыв ветра бьет в окно, настежь распахивает скрипучую форточку; Вэй Ин мгновенно реагирует на звук и быстро поворачивает голову, но исправлять недоразумение не торопится – окна в этом отеле старые, да и не только окна, здесь все старое, потрепанное, пыльное и нелицеприятное. Одним окном больше – одним меньше, невозмутимо думает Вэй Ин и отворачивается, вновь встречается взглядом с Лань Чжанем. В этом отеле только он и выбивается из общей картины, весь с иголочки. И в неизменном белом цвете. Всегда было интересно, как ему удается не пачкать одежду, ведь работенка-то у них пыльная.

Кстати, о работенке.

— О чем думаю? — негромко переспрашивает Вэй Ин и вытягивает губы «уточкой», — то, что меня подставляют, это очевидно. Навскидку, это могли сделать три человека, это в их интересах, но доказательств у меня пока нет, — вслух рассуждает Усянь и вдруг спохватывается, — или ты не о расследовании спросил, Лань Чжань? — Вэй Ин смотрит озабоченно, обеспокоенно, а потом не сдерживается и смеется – тихо, но весело и заразительно. Он снова подается ближе и жмется лбом к плечу, трется о него и слегка поворачивает голову, касается губами шеи. Удивительно то, что все эти действия – и чувства тоже, – еще десять минут приведшие бы Усяня в настоящий ужас, сейчас воспринимаются как нечто само собой разумеющееся. Вэй Ин крепче обнимает Лань Чжаня за шею и зубами оттягивает ворот его белой рубашки, мягко целует плечо. Пальцы медленно поглаживают спину, проходятся по позвоночнику и замирают в области поясницы. В номере становится холоднее, сырее, промозглее – форточка все еще распахнута настежь – но Усяню совсем не холодно, наоборот, ему тепло и уютно, спокойно и безопасно.

С ума сойти.     

[NIC]Wei Ying[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/cWB5EGo.gif[/AVA] [LZ1]ВЭЙ ИН, 35 y.o.
profession: бывший коп, ныне наемник. [/LZ1][SGN][/SGN][STA]пока не стемнеет[/STA]

Отредактировано Chester Drake (2022-01-09 16:26:44)

+1

18

Лань Ванцзи не находит причин останавливаться и отстраняться. Все, что существует в его душе живого и чувственного, яростно желает находиться рядом с Вэй Ином теперь, когда тайное становится явным и кристально честным, нестерпимо искренним. Он не смел мечтать, что рано или поздно сможет ощутить теплоту чужого, но такого желанного, тела, что прикасаться сможет беспрепятственно, что наслаждаться сможет бесконечно. То, что Вэй Ин в действительности оказался жив - настоящее чудо, хотя в подобные вещи рациональный и опирающийся исключительно на факты Лань Ванцзи никогда не верил.

Но Вэй Ин здесь - все такой же беспечный, дурной немного и энергичный сверх меры, - и Ванцзи не в силах отвести взгляда. Руки прочным кольцом опоясывают талию, под губами по-прежнему чувствуется равномерная дробь пульсирующей артерии, а биение чужого сердца, вибрацией рвущееся из груди, плотно прижатой к груди Ланя, подобно самой прекрасной музыке, которую ему только доводилось слышать.

Большой палец правой руки, находящейся под футболкой, размеренно поглаживает кожу в районе поясницы, вырисовывает незамысловатые узоры, время от времени проваливаясь в хорошо прослеживающиеся ямочки по обе стороны позвоночника - особенно сейчас, когда Вэй Ин прогибается навстречу, - наполовину пропадающие под резинкой домашних штанов.

- Не о расследовании, - подтверждает мелькнувшую в голове мужчины догадку, отстранившись на ничтожные миллиметры. Он смотрит в глаза, ловит невольно улыбку и не может отыскать сил, чтобы не улыбнуться тоже. Никто и никогда не был удостоен чести увидеть Лань Ванцзи в столь расслабленном состоянии и безмятежном настроении; более того, никто и никогда не имел возможности видеть улыбку Ванцзи, о которой в стенах академии ходили забавные легенды, явью для любопытных глаз по сей день так и не ставшие.

Никто и никогда не становился причиной его улыбки, кроме Вэй Усяня.

С губ срывается неконтролируемый выдох, когда на плече чувствуется мягкий поцелуй, когда крепкие объятия волнами удовольствия прокатываются по телу, горячат кожу, провоцируют толпы мурашек. И, вдобавок ко всему прочему, расползающийся по комнате сквозняк создает неимоверный контраст, будоража и распаляя, до опасного сводя к минимуму любые обещания, данные самому себе о том, что торопиться и требовать от мужчины больше, чем тот может дать, Ванцзи не станет.

- Я с тобой, - возвращаясь к возникшим проблемам, к не имеющему веских доказательств невиновности расследованию, к необходимости довести дело до конца и обелить имя Вэй Усяня, в детективных кругах тесно переплетенное с самыми нелицеприятными деяниями. - тебе не нужно делать все в одиночку.

Лань Ванцзи вдруг подается вперед и с удивительной легкостью поднимается вместе с мужчиной, которого крепко прижимает к себе, переместив руки под бедра. После академии все, что ему доводилось делать в свободное время - это тренировки, заключающиеся не только в оттачивании навыков и умственных способностей, но и в закалке тела. Строгие правила не подразумевали и намека на то, чтобы от самосовершенствования отлынивать, наказание всегда было суровым и зачастую болезненным, ведь представляло собой не столько поучительные беседы, сколько физический труд, отнимавший массу сил и заставлявший тело изнывать от напряжения до ломки в каждой имеющейся кости.

Ванцзи не составляет труда встать, имея при себе груз в виде Вэй Ина. Он выпрямляется и тут же разворачивается, бережно, точно обращается с чем-то хрупким и невыносимо важным, опускает мужчину на диван, а сам отходит к окну, чтобы закрыть поскрипывающую под порывами сквозняка форточку. Холодный воздух успевает облизнуть щеки и пробраться под ворот рубашки, ранее потревоженной Усянем. Лань незаметно ежится и, не найдя больше ничего интересного в таящемся за окном мраке, шелестящем шумом проливного дождя, возвращается к дивану, где минутой ранее оставил человека, являющегося важным и нужным, до безобразия любимым.

Вэй Ин, успевший на бок перекатиться и голову поставленной на локоть рукой подпереть, привлекает внимание мгновенно. Последние крупицы выдержки трещат по швам, когда взгляд скользит по груди и обнаженному от движения животу, - футболка, скомкавшаяся под соприкасающимся с диваном боком, оголяет самый низ живота, взору представив подтянутые мышцы пресса, гладкими линиями уходящие под пояс штанов.

Лань Ванцзи бесшумно сглатывает.

- Вэй Ин, - голос хрипит, и отыскать в нем прежнюю сдержанность не представляется возможным. Даже намека нет.

Смешно это даже: благочестивый и всегда хладнокровный Ванцзи, признанный лучшим учеником академии за свои выдающиеся таланты, здесь и сейчас с ума сходит, глядя на другого мужчину, желая его сильнее, чем можно себе это представить.

Лань, на долю секунды прикрыв глаза, с места сходит и расстояние в три широких шага сокращает, коленом упирается в сидение дивана, а руками - по обе стороны от Вэй Ина. Нависнув, он пристально смотрит в глаза, после чего наклоняется и прижимается губами к губам, которые языком нагло раздвигает, толкнув чужой язык, и беспорядочно по полости рта скользить начинает, то углубляя поцелуй, то едва ли его не прерывая. Только спустя несколько минут, вдоволь насладившись, а в затекших руках ощутив колкие мурашки, Ванцзи положение меняет, между раздвинутых ног успевшего перевернуться на спину мужчины оказывается и в двусмысленном жесте давит пахом на пах.

- Вэй Ин, - повторяет, губами съехав к подбородку. - я больше не могу.
[NIC]Lan Wangji[/NIC][STA]дай мне полный контроль[/STA][AVA]https://i.imgur.com/yQn1Q4i.jpg[/AVA][LZ1]ЛАНЬ ВАНЦЗИ, 36 y.o.
profession: частный детектив.[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » в твоей войне ничья, и я прошу – возвращайся


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно