полезные ссылки
он улыбается радостно, словно звезду с неба украл и спрятал меж ладоней...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » happy to die


happy to die

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/Wmk93dc.png
21 sept. 2021 // ash & nil

I could die right now

+4

2

студенческая жизнь, пары, учебники и домашка, на которую тратишь большую часть времени и имеешь патологический недосып – это все тебе чуждо и отторгается организмом словно инородный предмет. впрочем, не упускаешь момента вписаться в какую-то движуху, где непременно будет халявный алкоголь, девчонки [парни, тоже сойдут], а еще – что из нелегальщины.

не задерживаешься долго дома, выбирая первую попавшуюся на глаза футболку и влезая в привычно черной расцветки свободные штаны, в кармане которых неизменно прячешь складной нож, жвачку, пачку сигарет, зажигалку и пару презервативов, так, на всякий случай. всякое бывает. это «всякое» бывает и с применением ножа, без которого никогда не выйдешь из дома. не в том мире живешь, где радуга над головой и трава вечно зеленая.

тусовка в этот раз приурочена к посвящению молодняка, что плавно перетекает в продолжение банкета у парня из универа, родители которого уехали, кажется, на какой-то распиаренный бразильский курорт на пару дней с целью отдохнуть, а заодно позволить своему отпрыску научиться хотя бы малой самостоятельности. он ее проявляет в желании собрать чуть бы не все факультеты на одной площади. затея на самом деле на двоечку. ты бы сам никогда не решился на подобную благотворительность.

к дому ты приезжаешь вместе с джаспером, на такси. его, скорее всего, можно назвать твоим другом. он на два года младше, учится на юриста, но это не мешает ему ввязываться с регулярным постоянством в потасовки, а еще он хорош в баскетболе и учит тебя некоторым финтам, за что имеет в твоих глазах еще больше уважения.

— слишком не шали, — говорит он тебе, покидая салон машины и расплачиваясь налом с водителем.

как скажешь, мамочка, — давишь смешок и тоже выходишь наружу, сунув руки в карманы толстовки-кенгуру. из окон огромного дома доносятся громкие басы, сотрясающие землю, а возле подъезда скопление молодежи, и почти все – студенты.

джас останавливается около знакомых ему лиц [которых явно побольше, чем у тебя], не скрывая своей заинтересованности в девчонках, что не упускают возможности повиснуть у него на шее, налакавшись скорее всего каких-то запрещенных веществ или алкоголя. тот позволяет целовать себя в щеку, скулы и губы, в ответ ничего не стесняясь лапая их за талию и выступающие места. ты лишь усмехаешься глядя на это все, устремляясь сразу на кухню и избегая пока ненужных тебе знакомств.

ускользаешь из виду друга, сразу обзаводясь бутылкой холодного пива.
ты бы не отказался от чего покрепче, но принимаешь мысленно решение не форсировать события.

а ты блять че тут забыл? — интересуешься у парня, единственное лицо которого оказывается тебе знакомо. — уже закончил наш проект?

— еще вчера, — паренек недовольно закатывает глаза и перехватывает пластиковый стаканчик другой рукой. — дай нормально отдохнуть.

ладно-ладно, — поднимаешь руки вверх, улыбаясь и задрав ногу, слегка толкая того в бедро. — живи.

время идет. градус в крови стремительно повышается. ты много куришь и пьешь, даже успеваешь с кем-то потанцевать. ты ведь повеселиться сюда пришел. твоя туманная пелена перед глазами куда-то водит, с кем-то соединяет, толкает к прикосновениям. весь вечер проходит в дымке и окружении сменяющихся лиц. с джаспером больше не сталкиваешься, зато успеваешь поронять слюни на девчонку, что кидает время от времени мимолетные взгляды в ответ. пьешь еще и собираешься уже к ней подкатить, как сталкиваешься по пути к своей цели с кем-то плечом.

глаза блять разуй, — вспыхиваешь моментально, но так же быстро остываешь, стоит увидеть того, кого бы предпочел навсегда забыть. тебя прошибает холодом насквозь и ты, кажется, забываешь даже как дышать. словно призрака увидел. моргаешь несколько раз, совершенно забывая о так и не начавшемся конфликте, нажимаешь только несколько раз пальцами на уголки глаз, моргаешь, встряхивая головой, и совершаешь несколько жадных глотков прямо из бутылки. образ ускользает. тебя видимо накрыло от местного пойла. хуй знает с чем его мешают.

решаешь, что пора бы проветриться, и уже на улице выкуриваешь две сигареты подряд. про остатки алкоголя в бутылке тоже не забываешь. пьешь пока все твои мысли вращаются вокруг школьных годов, когда позволял себе куда больше и мнил себя вместе с еще тремя отбросами королями этого гребаного мира. тогда все казалось таким правильным и неоспоримым, что сейчас остается только закатывать глаза, думая о том какими идиотами вы были на деле. цепляешься пальцами за перила крыльца и раскачиваешься слегка на ногах, не обращая на окружающих тебя людей, зато сразу меняешься в лице стоит вновь увидеть знакомые черты. сука. кажется, тебя откровенно кроет. ты либо спятил, либо действительно сейчас видишь перед собой хансэ. моргаешь несколько раз, пытаясь избавиться, словно от наваждения, и, когда он не пропадает, сжимаешь крепко челюсти, держа себя в руках из последних сил, но не можешь подавить эмоций, что завладевают тобой и вынуждают превращаться в человека, потерявшего внутреннее равновесие. тебя рвет на куски, хоть ты этого и не показываешь, сдавливает грудную клетку и саднит горло.

сколько ты пытался выкинуть из головы те события, сколько раз пытался убедить, что все в прошлом и ты не в ответе за себя тогдашнего. смотришь на парня – тот, к счастью, один, без дружков – и жуешь губу, долго не понимая что стоит предпринять. сердце отбивает сумасшедший ритм, а в висках долбит кровь. находишь в себе силы, чтобы стереть с лица оцепенение...

медлишь.
и вопреки здравому смыслу
решаешь напасть первым.

хансэ? а ты ни разу не изменился, — усмехаешься, преграждая собой парню путь, все еще не отдавая себе отчета и не понимая до конца зачем вообще лезешь, — я почему-то всегда был уверен, что ты навсегда свалишь из этой дыры. — совершаешь широкий жест рукой с зажатой в ладони бутылкой, охватывая им прилежащую к дому территорию и мысленно дополняя всем сакраменто в целом. та еще бездна. 

делаешь глоток, заметно пошатываясь и не сводя взгляда с парня. оцениваешь его. примиряешься и задумываешься о том, а вспомнил ли он тебя? ты его хорошо запомнил, особенно как умолял прекратить – его голос для тебя словно отрезвляющая пилюля, увы, сейчас не способная вразумить убраться отсюда куда подальше. наоборот, ты хочешь прямо здесь и сейчас обсудить то, что надо бы забыть, закопать и похоронить под толстым слоем лжи, приготовленный на случай, если бы вас тогда поймали.

Отредактировано Ashton Lynx (2021-12-21 14:45:22)

+3

3

почувствовать себя самозванцем среди толпы проще простого, когда ты уворачиваешься от шатающихся, изрядно потрепанных посвящением тел и ловишь болезненные удары громкой музыкой по раздраженным нервам. в доме, где было решено продолжить веселье душно и воздух пахнет едкой смесью освежителей, алкоголя, табака и пота.
танцевальные хиты из тик-тока замиксованные с дерганными ритмами дабстепа ― безвкусица.
пойло смешанное из разного сорта и градуса в красных пластиковых стаканах ― тошнит.
все точь-в-точь как в фильмах начала нулевых про жизнь и веселье американской молодежи из средней полосы ― вакханалия и безнадега. они этим упиваются, ты ищешь удачный момент свалить отсюда. последняя попытка побега провалилась, когда джено тебе на плечо уронил ладонь, толкая в руки еще один стакан с намешанной бурдой “выпей это” ― безапелляционно, глядя в глаза. ты пьешь, потому, что это немного реальность размывает, потому что проще удавиться, чем начать слушать его очередной пьяный бубнеж “хён все видит, паршивец. ты сегодня будешь веселиться”.
первый месяц в колледже ― полет стабильно хуевый.
тебе все еще не весело, но зато с каждым днем все отчетливее становится ясно, что это не твое.
не твое ― подниматься рано утром, растрясая трухлявые кости, чувствовать, как хрящи жалобно трутся между ними, и тащить всю свою тяжесть на лекции, которые ты не понимаешь и не хочешь понимать.
не твое ― изображать из себя нормального стабильного, клея к лицу фальшь и притворство лицемерной улыбкой, и на все вопросы отделываться емким «я в норме, спасибо».
ничего из того, что с тобой происходит, тебе новому не принадлежит.
тот ты остался в смутных воспоминаниях, будто совсем чужой жизни, среди фотографий на карте памяти, смазанных отпечатков на полупустых бутылках, синяках, разлившимися по коже небольшими галактиками и замысловатых узорах ковра в отцовском кабинете. ты настоящий застрял на одном из кругов, кем-то бережно подготовленного и тщательно подогнанного под тебя персонального ада из которого вырваться не получается. один сплошной день сурка, где с тебя ежесекундно сдирают кожу на живую, с особенным аппетитом. тебе к сожалению не вкусно. ты наелся и хочешь прекратить. прошло несколько месяцев с тех пор как ты остался один, а тебя все еще не отпустило. эта брешь не зарастет и за десятки лет. никаких сомнений. 
тебе все еще кажется это нереальным и время от времени, хочется, чтобы из затянувшегося кошмара тебя достали на поверхность, но ожидаемо ничего подобного не происходит. самостоятельно выход найти даже не пытаешься, упиваясь актом мазохизма.
даже сегодня умудряешься нести себя и свои темные тяжелые мысли через толпу, высоко задрав руку с выпивкой и совсем не смотришь под ноги, только в экран мобильника, на котором входящий с номера матери ярким всполохом по привыкшим к полумраку глазам. чего она от тебя хочет, если весь ваш контакт оборвался несколько месяцев назад, посреди семейной гостинной. и даже не замечаешь как налетаешь на кого-то в толпе. “глаза блять разуй”, бросают тебе теннисным мячиком, от которого ты ловко уклоняешься. сегодня драки в планы на вечер не входят, да и не слышишь, если честно, взгляд бросаешь только коротко и молча минуешь препятствие.

дальше. на свежий воздух. пока телефон в руке дребезжит неистово, раздражая нервную систему.

ее голос в трубке ровный и спокойный, будто спящая водная гладь и это бесит больше всего. она с себя приклеенную намертво маску не снимает никогда  и даже смерть хансэ не пустило по ее фарфоровому лицу лишних кривых трещин. она спрашивает как твои дела и почему ты не связываешься с ними. мычишь в трубку и брызжешь едким сдавленным смехом.
может быть, потому, что не хочу? мы ведь все решили уже, ― воздух остывший полные легкие набираешь и резким выдохом весь его из себя выплевываешь, ― такой вариант не рассматривала? зачем звонишь?
повестка не меняется. прогнись. уступи. извинись. ты можешь губами за каждой ее репликой повторять, ни разу не сбиваясь. хорошо заученные фразу, тебе в уши льются, с настойчивостью воскресной проповеди.
остановись.
      это ничего не изменит.
             ты ведь не поддашься. она это знает.
слушаешь ее, время от времени кивая головой, пока имя брата острым лезвием тебе под кожу не вонзают, заставляя поморщиться и оторваться от телефона. взгляд поднять на того, кто его произнес, вырастая впереди громадной глыбой. этого хватает, чтобы забыть о том, что злился на мать и бросаешь ей “перезвоню”, прежде, чем сбросить вызов.
хансэ ― твой ебанный криптонит, даже спустя месяцы, ты продолжаешь реагировать на него на уровне рефлексов и днк, топорщишь загривок и хмуришь брови.
хансэ? ― слишком недоверчиво, потому, что успел отвыкнуть слышать его от посторонних, потому, что о его былом существовании никто не знал. взглядом скользишь по человеку напротив и его лицо не отзывается ничем ранее знакомым,, даже никем из тех, о ком брат хоть когда-то упоминал и показывал на фотографиях, но все равно спрашиваешь, ― знакомы? ты кто?
он пьян и это видно, по размашистым жестам, по крепко сжатой в руке бутылки, но это не напрягает. его взгляд, тяжелый и надменный, кривая усмешка и эта блядская решительность, с которой он преградил тебе дорогу — вот что выводит из себя.  ты и на брата моего так смотрел?
не отстанешь…, ― на выдохе, закатив глаза, ― я его брат. гониль, ― тебе давно не приходилось это объяснять хоть кому-то. вас больше никогда не спутают, теперь есть только ты, ― в любом случае, не важно, из этой дыры он все-таки свалил.
языком собственное небо трогаешь, будто бы следующие слова ранят его заранее и выдаешь слишком спокойно, даже для самого себя:
― хансэ умер.

Отредактировано Gunil Han (2022-01-07 08:58:15)

+3

4

ты борешься с паникой, готовящейся накрыть твое здравомыслие, когда как в голове, то и дело вспышками загорается образ хансэ.

как тот умолял прекратить, остановиться, пока руки твоих дружков оставляли следы на его теле.
как сжимали его шею грубые пальцы, вынуждая хватать ртом такой необходимый кислород.
как выступали на его глазах крупные градины слез, пока чужие ладони проникали под одежду, сдирая вместе с ней остатки гордости и самообладания.

ты и тогда был уверен, что райан переходил все дозволенные границы, доставая из карманов своих штанов небольшой складной нож, лезвие которого моментально вдавливал в светлую кожу щеки паренька. не скули. ты отворачивал тогда голову, сжимая кулаки до бледноты костяшек. не вмешивался, где-то внутри повторяя, что он это заслужил. в этом мире слабым нет места. райан был недоволен, окликал тебя, вынуждая посмотреть прямо ему в глаза и ты только тогда впервые заметил, как в тех пляшут черти и что его улыбка совсем не чудная, а самая, что ни на есть, пугающая… но это было не единственное, что тогда приводило тебя в шок.   

в тебе и самом тогда происходили метаморфозы. пока хансэ искал в тебе возможный источник помощи, смотрел на тебя с диким страхом в ответ, ты буквально чувствовал, как в тебе самом разгорался огонь. при виде одного этого взгляда.

вдох.

ты с ускоренным сердцебиением реагируешь на встречный взгляд. парень смотрит на тебя явно пытаясь припомнить твое лицо среди множества остальных. пристально. и задает встречный вопрос. ты не смеешь отвернуться. сверлишь его в ответ. возникает навязчивое ощущение, будто вы с ним наедине, будто бы заключены в одном замкнутом пространстве, и эта мысль становится причиной тревоги, которую ты старательно пытаешь подавить, продолжаешь уже с подозрением и хмуростью пялиться на своего школьного недодруга, который не разрушает ваш зрительный контакт.

и это отравляет сознание.

ваша зрительная… нет, не война. ты, честно, не можешь понять, чего этот придурок так пялится. слишком внимательно, не моргая. это пугает, усиливая тревогу. ты чувствуешь, как дрожат ладони, оттого сжимает их в кулаки, перехватывая другой рукой бутылку.

выдох.

ты молчишь, игнорируя его вопросы, зато отчетливо чувствуешь, как по спине пробегает холодок.

от одного его голоса.
от одной его фразы – я его брат

в твоей голове кавардак, все предметы перед глазами качаются, и ты переносишь вес на другую ногу, чтобы не рухнуть и удержать равновесие. пульсация давления в висках достигает апогея – и ты борешься с чувством тошноты, что оседает камнем в солнечном сплетении.

что? ― твой голос становится тихим, не таким уже уверенным, а чужие слова застревают в твоей голове, ударяются о внутренние стенки черепной коробки, никак не укладываясь в твоем подсознании. фокусируешь взгляд на парне напротив, придирчиво осматривая его с головы до ног, и обратно. брови сами ползут к переносице, а ты пытаешься осознать значение последних его слов. 

чушь, ― выдыхаешь с нотами недоверия. ты не можешь во все сказанное просто поверить, потому реагируешь не совсем адекватно: позволяешь себе ухмыльнуться, а следом совершаешь глоток из зажатой в руке бутылки. во рту все пересохло, а в голове мечутся мысли. ― ты не гов... ― одергиваешь себя, не сводя взгляда с парня, ― то есть он не говорил, что у него есть брат. но если оно так, то.. соболезную.

вы не так чтобы были знакомы, да и времени прошло не мало, почти уже шесть лет. на самом деле ты и сейчас имеешь сомнения. смотришь на живое доказательство в лице его новоявленного братца, продолжая убеждать себя, что это лишь глупая шутка. вот только лицо напротив вынуждает тебя все же поверить [или же это просто игра на твоих нервах?]

я, наверное, пойду.

секунда.

хотя.

блядство, не смей.

ты не знаешь почему, но твои руки по-прежнему дрожат, а сердце учащенно бьется, видимо, для него подобное – сверх нормы. только вот странно. дрожь вовсе не омерзительная, а, скорее, приятно волнительная. не хочешь признаваться. но в тебе все происходящее разогревает – интерес, любопытство, о котором ранее ты даже не подозревал. казалось бы, тебе бы надо метаться в истерике, ведь названный брат хансэ реально может быть в курсе всего произошедшего, а ты, идиот, предоставил ему шанс начать задавать вопросы. нахуй только полез. но это догадки. хотя, если предположения подтвердятся, то все это прекратит забавлять, и тогда твоя ошибка может обернуться для проблемами побольше.

когда это случилось?

не то чтобы тебе это так необходимо, но ради интереса.

когда же ваши с гонилем глаза вновь встречаются, ты прищуриваешься, утопая в опасном типе жажды.
разорвать бы этого парня к херам.

+1

5

когда-то давно это было нормально — путать вас. тебя называли чужим именем, не верили, сомневались, уточняли, будто перекладывали факты из одного кармана в другой. вы постоянно были вынуждены объясняться, хансэ чаще, что вы те самые долбанные три процента населения земли, на котором у вселенной закончились идеи и она вылепила вас под одному лекалу, в одной семье, в один день, с ничтожной разницей в тринадцать минут. ты же почти никогда ничего не пытался доказывать.

идите нахер, если не верите.

ты с вызовом задирал подбородок и вскидывал руку в оскорбительном жесте. хансэ другой, он продолжал объяснять ситуацию, даже когда его хватали за шиворот и пытались утащить поговорить, спутав с тобой. твой брат не был трусом, но даже ты понимал, что свои шишки надо получать самостоятельно, при том, что всю остальную жизнь вы привыкли делить поровну. и пока в тебе догорала энергия схлопнувшейся звезды, мешая сидеть на месте и толкая на разрушения — хансэ был преисполнен спокойствием и созиданием. на вкус как самое дешевое клише. что поделать, абсолютно одинаковых людей не бывает, даже в вашем положении.

все это напоминало забавную детскую игру. запутай больше. запутай лучше. ты всерьез расстроился, когда упал с велосипеда и тебе наложили швы на рассеченную камнем бровь [ну вот, теперь нас не так сложно различить]. а потом вас разметало отцовской прихотью по разным континентам, время сгладило шрамы и швы, но больше никому ничего объяснять не приходилось. ты не чувствовал на себе чужого обращения, не сталкивался с растерянным взглядом. вы были просто собой, очень далеко друг от друга, и вот, сейчас, спустя несколько лет, ты снова сталкиваешься с путаницей лицом к лицо.
пьяной, растерянной путаницей, что смотрит на тебя с недоверием и с нисхождением. моргает, немного шатается, в попытках поймать равновесие, удержав горизонт на месте и делает глоток из бутылки.

ну да, тебя он тоже не упоминал, — произносишь с заметным нажимом и суешь руки в карманы толстовки. хочешь как можно скорее уйти но из-за него врастаешь ногами в землю, слившись с нею подошвами, — не так уж вы и близки были, да? какое тебе дело когда это случилось? — чуть сбавляешь обороты, выставляя одну руку перед собой и ведешь плечами. манера общения кажется слишком резкой даже для тебя. выдыхаешь, наконец-то разрывая зрительный контакт. тебя немного ведет, потому, что перед глазами снова просторная светлая комната при калифорнийском морге, полы в которой устланы ковролином грязного серого цвета, пышные поминальные венки твоего роста, фото брата, традиционно перетянутое лентами, запах сандала от которого тебя все время прощания звенело в голове и открытый гроб. непривычное отступление от традиций. обычно мертвого закутывали в плотный хлопок, но в угоду родителям в обряд были внесены коррективы.
эти изменения тебе не нравятся, они ломают тебя, выворачивая наизнанку, ведь запоминать брата таким совсем не хочется. неподвижного, перед смертью сильно исхудавшего, в ханбоке, посреди обилия цветов, его серое осунувшееся лицо и сладковатый запах начавшегося разложения вперемешку с благовониями. ты видишь все так явно, что к горлу подступает тошнота. невольно вздрагиваешь, прогоняя холод по спине, коротко трясешь головой в попытке эту картинку, запахи, ощущение от себя прочь отогнать и снова поднимаешь взгляд.
весной. хансэ умер весной, — поддаешься и отвечаешь на вопрос, скорее из-за желания сдвинуться с неприятных тебе воспоминаний, нежели искреннем желанием выложить как есть, взамен на ответ, предпринимаешь попытку укола — разумная плата на твой взгляд, — может быть хочешь спросить что случилось? или у тебя есть свои предположения на этот счет?
ты снова в строю. дрожь в руках отступает вместе с навязчивой тошнотой, когда ядовитая усмешка ложится на поджатые губы тенью. чувствуешь себя в выгодном положении, будто бы прямо сейчас затевается игра в го, а ты уже успел выстроить свой собственный бессмертный отряд с парой глаз, теперь расставляешь камни на поле уверенно, не боясь того, что их возьмут в плен.
видишь в чем дело, брат от меня своих друзей не прятал, — "друзья" очень громкое слово, кажется у хансэ с коммуникацией складывалось весьма и весьма паршиво, и кроме пары знакомых с которыми он посещал дополнительные занятия, у него никого не было. парень, что стоит перед ним не похожь на того, кто бы ходил на школьные допники. он вообще не похожь на того, с кем бы вы могли учиться в одном потоке.
так кто ты? и откуда знал моего брата? — переходишь к наступлению. у тебя слишком много вопросов и неимоверное количество белых пятен, которые требовали заполнения и чем быстрее, тем лучше. к тому же ты совсем не в том настроении, чтобы расшаркиваться и рассыпаться бисером. ты в плохом расположении духа, измотанный своими мрачными мыслями, бессонницей и головной болью. ты не можешь и не хочешь проявлять такт и деликатность. идите к черту. а раз уж он сам тебе остановил, вырастая преградой перед желанием покинуть тухлое студенческое сборище, раз уж он сам поджег эту петарду и кинул себе под ноги, ты позволишь ему же на ней подорваться.

Отредактировано Gunil Han (2022-03-26 22:42:16)

+2

6

несчастный случай? 

жмешь плечами, перескакивая с одного зрачка на другой, и сощуриваешься, выискивая ответ где-то на самом дне впадины, до которой тебе сложно добраться. 

не припомню, чтобы у хансэ были проблемы со здоровьем.

ты помнишь его нелюдимым, себя — на голову выше.

если отмотать несколько лет назад, до школьных времен, когда носил чудаковатую одежду и выкрашивал волосы в красный цвет // что ты тогда вспомнишь?

вечно моргающие лампы в гостиной. уставшая мать, и брат, о котором забота ляжет на твои плечи уже в двенадцать лет. даже тогда, будучи потерянным, глупым мальчишкой, пытался прыгнуть выше своей головы. сперва помочь собраться брату в школу, после — убрать весь дом и помыть посуду, потому что мать придет уставшей. ночи, проведенные в обнимку с бессонницей, и фраза на утро "у меня все в порядке", как должное и абсолютное.

ты терялся тогда среди сотен мыслей и не был способен протоптать дорогу к своим собственным. бродил, аки забытый ребенок, озираясь по сторонам и пытаясь отыскать спасение. вот только оно так и не пришло. 

сейчас ты другой.

стал старше, ума разве что не прибавилось. баланс на грани. человек, что без совести. врешь красиво. врешь и не краснеешь. вообще не краснеешь, разве что от выпитого алкоголя, но никогда — от вины.

даже сейчас, стоя, напротив, брата хансэ совсем не испытываешь угрызения совести за совершенное. думал, будешь сожалеть, хотеть все обернуть иначе, но ты здесь. боишься разве что за то, что ниль может тебя сдать; провести остаток жизни в тюрьме — твой страшный сон, что может претвориться в жизнь, втоптав в грязь все твои амбиции.

думаешь в первую очередь о себе. ну, и о брате с матерью, естественно

   [пускай те и гонят уже который месяц из дома; все равно все их потуги пока безуспешны].   

куришь? не против если я? — не дожидаешься ответа, доставая смятую пачку сигарет и прикуривая.

сизый дым растворяется в ночных сумерках, пока узловатые, чуть подрагивающие пальцы держат сигарету, цепляясь за нее, как за спасательный круг и не переставая перекручивать ее между. пепел с нее спадает так же мягко, как огромные хлопья снега где-то в середине января, где-нибудь в Бостоне. ты слишком много переживал в последнее время, да и прямо сейчас ничего не поменялось. тебя заботит твое будущее, саморазрушение продолжает прогрессировать.

мысли в хлам, но сознание еще на месте. рядом с тобой — все еще призрак из прошлого. с каждым ударом сердца все больше и больше нарастает желание забить на последствия и выкурить всю пачку за раз, а потом пойти опустошить бар и похуй вообще, что в деньгах нуждаешься сейчас больше чем в чем-либо другом. внутри буквально все жжет. кровь переполнена всякой дрянью, но твое тело еще справляется. интересно, как долго ты протянешь?

если не притормозишь и хоть немного не скинешь обороты, то уже через несколько лет летальный исход неизбежен, — так тебе говорят знающие люди.

и поначалу сложно в это поверить, но спустя некоторое время постепенно осознаешь всю серьезность ситуации и, как итог — полностью забиваешь на собственное здоровье. все равно подыхать, так зачем только заморачиваться лишний раз? пусть другие живут дольше, а ты получишь чуть больше свободы и чуть меньше времени для реализации планов, надежд, желаний, целей и... чего там еще? что ты когда-то хотел еще в детстве и юности?

   [время почти вышло]

новая затяжка и затуманенный взгляд куда-то в небо. адреналин все еще пульсирует в висках, смешиваясь с кровью и следом от органа к органу, пока не достигнет центра. в ушах приглушенные звуки воспоминаний, — что уже невозможно вытравить из сознания, — и вспышками забытые картинки из прошлого перед глазами. мутный, но при всем этом его четкий образ — сажа на ладонях, чернее самой ночи, а где-то в ней проглядывают яркие красные оттенки.

у всех есть свои секреты. от меня даже мой мелкий брат прятал сигареты почти до самого своего совершеннолетия, — усмехаешься, как-то даже грустно. — думал, что матери сдам. а мы ведь всегда с ним, не задумываясь, делились самым сокровенным. вы же, видимо, не очень были близки, — затяжка, и пристальный взгляд прямо в карие глаза, — потому что тогда бы ты знал, что в школе у хансэ не было друзей. знакомые — да, но друзей — нет. — именно потому он стал такой легкой для вас мишенью. — с ним порой было тяжело.

выдыхаешь, скользнув взглядом по мимо проходящей вас компании ребят, провожаешь их взглядом, и обратно возвращаешь на ниля.

я эштон, — протягиваешь крупную ладонь для рукопожатия, — можешь звать меня школьным приятелем хансэ.

молчание тебя давит морально, потому не даешь ему распалить твою тревогу.

он был славным, — о покойниках ведь только хорошее или ничего? — чудаковатым, со своими тараканами. но я бы никогда не подумал о том, что он наложит на себя руки.

пауза, чтобы обдумать происходящее. кусаешь от нервов губу, зажимая между зубов небольшой кусок кожи и откусывая его, чувствуя на языке привкус железа.

мне порой казалось, что он даже сильнее меня.

забавно. правда. тогда он тебе сразу показался слабым и никчемным.

   [ты скорее удивлен, что он протянул так долго].

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » happy to die


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно