полезные ссылки
лучший пост от джеймса рихтера [джордж маллиган]
Идти. Идти. Идти.
Тупая мантра в голове безостановочно повторялась всякий раз, когда Джорджу казалось, что следующий шаг он уже не сделает... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
aj /

[лс]
siri /

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » рождественское чудо'


рождественское чудо'

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

https://i.imgur.com/Jkv2ZCv.jpg

      elio & gio
december 2021 ll canada

[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/9jkhgK0.gif[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: Gio[/LZ1]

+1

2

больше всего в этой жизни ты любишь рождество. украшенная ёлка, разноцветные мерцающие огоньки гирлянды, упакованные в шуршащую бумагу подарки, ещё горячие имбирные пряники с чуть кривым узором и счастливые лица дорогих тебе людей. рождество для тебя – время чудес и волшебства. ты, как и в детстве, с восторгом ждёшь этого праздника, отмечаешь дни в календаре, строишь планы и пересматриваешь абсолютно все фильмы, где, так или иначе, замешано рождество.

этот год не стал исключением. и пусть ты ещё не до конца поправился, под глазами всё ещё синяки, а на прикроватной тумбочке - россыпь таблеток, по цветам не уступающая гирлянде, ты всё равно потратил все силы на подготовку к любимому празднику. ныть и жаловаться никогда не было в твоем характере, в каждой мелочи, в каждом моменте ты находил что-то хорошее и отмахивался от чересчур заботливого внимания близких. юджина в том числе. тебе не нужно, чтобы они с тобой носились, чтобы проводили каждую минуту рядом. ты не умираешь и умирать в ближайшее время не собираешься. ты собираешься праздновать рождество и быть, может и даже вопреки здравому смыслу, самым счастливым человеком на планете.

тебе стоило много труда и времени, чтобы уговорить юджина улететь на праздники из страны. ты, с упорством маньяка, снова и снова заводил один и тот же разговор. доводы, аргументы, убеждения. тебе хотелось увидеть ещё раз снег, окунуться с головой в настоящую зиму и забыть, что с каждым днём твоё сердце становится всё слабее. у тебя меньше времени, чем ты думал, меньше, чем все вы думали. и ты не собираешься тратить это время на бесполезные сейчас походы по больницам, сидение дома, словно на улице тебя поджидает сама смерть, и разговоры о том, как важно быть осторожным. ты осторожен. и хочешь настоящее рождество. со снегом, морозом и треском поленьев в камине. это не звезда с неба и даже не лекарство от всех болезней, обычное желание – и ты пообещал всем и каждому, включая почему-то твоего лечащего врача, не снимать домик в местности, куда никакая скорая не доедет.

домик в пригороде монреаля устроил всех. но даже если бы и нет, сдаваться и уступать, как ныть и жаловаться, не в твоем характере. / и тебя по-прежнему раздражал тот факт, что ты вынужден принимать во внимания ограничения – медицинская помощь должна быть доступной круглые сутки, да, ты в курсе, спасибо/. ты сиял, шутил и, наверное, казался окружающим слишком легкомысленным и безответственным. все подарки, купленные юджину, не вмешались в сумку, но ты их всё равно туда запихивал. зелёный с оленями свитер натирал руку, но всё равно собирался лететь вместе с тобой. ты не собирался уступать ничего, а чужие осторожные фразы, вроде «милый, может, останетесь в сакраменто?» попросту игнорировал с выражением лица, не терпящим возражений.

- ни слова, юджин. мы празднуем рождество. нам весело и хорошо, ясно? – ты тыкаешь брата в бок и впихиваешь его в домик, пахнущий деревом, какао и хвоей. хозяин к вашему приезду всё подготовил, но ёлку украшать не стал, оставил это на вашу совесть, за что ты был ему благодарен. украшение ёлки – лучшее, что вообще могло придумать человечество. – я собираюсь выжать максимум из этих рождественских каникул, не дай бог мне помешать, - три дня здесь, остальные в калифорнии, среди друзей и с родителями. но им всем ты тоже не дашь ойкать и ахать над тобой. никто не должен портить тебе рождество.

на тебе свитер с ёлками и оленями и тёмные джинсы, у тебя в сумке праздничная пижама в красную клетку и флешка с новогодними песнями и фильмами. ты греешь руки у камина, наблюдая за пляской огня, и впервые за несколько дней действительно чувствуешь себя расслабленным. браслет на руке молчит, изредка загорается, но почти сразу гаснет. а дни в календаре постепенно вычеркиваются, приближая тебя к рождеству. ты притягиваешь к себе брата, коротко целуешь, пытаясь прогнать сосредоточенность на его лице – она так и не исчезла с тех пор, как ты попал в больницу. – улыбнись, - целуешь его ещё раз, надеясь, что вот второй-то поцелуй точно поможет. – будешь со мной украшать ёлку? а пряники имбирные печь? – ты любишь своего брата и не хочешь, чтобы он нервничал больше, чем это необходимо. – всё будет хорошо. и я никогда не лепил снеговика, научишь? – и ты хочешь добавить, что ты вовсе не беспечен и не легкомыслен, ты всё знаешь и всё понимаешь, но сейчас праздники. и время чудес. и время быть беспечным, легкомысленным и беззаботным. время лепить снеговиков, учиться кататься на коньках и делать две сотни дурацких фотографий за день. за прошедшие несколько лет ты усвоил: время нужно использовать по максимуму, пока не стало слишком поздно. но ты молчишь и просто улыбаешься, сияя, как и вместо новогодней ёлки.
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/9jkhgK0.gif[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: Gio[/LZ1]

+1

3

кажется тебе пора поверить, что безумная идея твоего брата осуществилась, что ты поддался на уговоры и осталось сделать всего пару шагов по хрустящему снегу и вот она - дверь в вашу сказку на рождество. здесь действительно красиво, спокойно, от мороза покалывает щеки, ты пытаешься вдохнуть полной грудью, сбросить напряжение. если бы это было так просто.

усмехаешься, похлопывая элио по руке. ты победил, братишка, ладно, я сдаюсь. выдыхаешь, губы тут же сохнут. ты ничего не спрашиваешь, больше не высказываешь опасений, не вглядываешься в его лицо. бессмысленно. вы уже здесь. около домика припорошенная снегом ель - отличный претендент на то, чтобы быть увешанной мишурой и гирляндами. вы даже прихватили несколько новогодних игрушек.

ты сам выбирал место вместе с братом, перелистывал страницы буклетов, сайты, фотографии, закусив губу бросал взгляды на его родителей. вы как-то молча приняли друг друга, объединились в заботе об элио, в путающем мысли беспокойстве, в ответственности, страхе - таком незнакомом тебе чувстве. самое сложное было прятать его за улыбкой, которая раньше давалась с легкостью, была практически твоей визитной карточкой. улыбаться, сжимая прохладную ладонь, нести какой-то бред, отвлекая скорее себя, чем элио, улыбаться, рассыпая на пол дурацкие апельсины, потом ползать, вытаскивая один из них из-под кровати, улыбаться, рассуждая о показателях на мониторах, в которых ты ни черта не смыслишь, улыбаться, пока скулы не начинает сводить. а потом выходить из палаты, прижиматься спиной к стене, закрывать глаза, стирать эту чёртову улыбку и молиться, чтобы завтра состояние из стабильного не стало критическим. ты никогда не сможешь выбросить это из головы, часы и минуты, раздражающие звуки медицинской аппаратуры, бледное лицо элио, умные слова его врача, термины, от которых тебя в дрожь бросало, собственное смятение и идиотскую вымученную улыбку в зеркале в совершенно пустом доме. ты чуть не потерял его. и ты не знаешь сколько ещё раз тебе придётся столкнуться с подобным. ты думал, что готов. но ты ошибался.

элио нужен праздник, элио неисправим, его упрямство - то, с чем невозможно бороться. осталось только принять, сесть рядом, прижать его к себе и согласиться со всем, что он напридумывал.

рождество. запах хвои, снежинки на языке, звон колокольчиков, романтические фильмы, имбирные печеньки. он как ребёнок. а ты как-то неожиданно повзрослел. и не сказать, что это тебе очень нравится. ты тоже любишь рождество и ничего не имеешь против суеты, приготовлений, подарков, когда-то ты дрался с луизой за право наряжать елку. к слову, она была очень настойчива и тогда в детстве и сейчас, не успокаиваясь в попытках пригласить вас на праздники в берлин. но ты настоял, что первое совместное рождество вы с братом должны провести вдвоём. и к сотне вопросов от сестры ещё нужно подготовиться, ей совершенно не обязательно знать, что каждый год его жизни, как последний. ты сам хотел бы этого не знать, хотя бы сегодня, когда он так счастлив. а ты тот, кто может разрушить предвкушение одним неправильным словом.

весь перелёт ты сидел, как на иголках, пока брат с воодушевлением рассказывал чем вы будете заниматься в уютном домике под веселый треск поленьев в камине и показывал тебе на причудливые облака в иллюминаторе. ты даже ему завидовал. поразительная беспечность, казалось бы. но на самом деле…ты бы так не смог.

- мы просто должны быть на его стороне, юджин. это все, что мы можем, - у элио замечательная мама. рядом с ней ты наверное впервые ощутил что-то похожее на сожаление, у тебя никогда не было матери. и мысли, что она тебе нужна тоже не было. пока ты не узнал, каково это, не увидел, как она смотрит на элио, как быстро вытирает слезы, чтобы он ничего не заметил, поправляет шарф, поднимая воротник, прежде, чем отпустить вас на посадку. а ты глупо улыбаешься, вроде бы совсем непричастный, свой и чужой одновременно. молчаливое принятие. вы часть единого, объединённого ещё не случившейся, но неизбежной утратой.

а элио хочет праздника, элио улыбается, запрещает тебе говорить о чем-то, не касающемся предстоящего рождества. это все, что мы можем, юджин.. манипулятор. и улыбка, вздрогнув на губах крошечной трещинкой здесь не кажется неестественной. ты позволяешь себе поверить, что вам и правда будет хорошо и весело, поворачиваешься, роняешь сумки в снег, обнимаешь брата, холодным носом зарываешься в его тёплую шею, колючий шарф.

- да я молчу, малыш, молчу, - шепчешь и дрожь пробегает по телу. будем считать, что это беспокойство тебя отпускает, меняется на предвкушение, заразиться им от брата было бы неплохо.

- только не переусердствуй, - смеёшься, не даёшь ему возмутиться, целуешь. губы холодные.

тебе удаётся заставить брата не помогать тебе с разбором вещей, а наблюдать, сидя на диване. а ты то и дело переводишь на него взгляд, ловишь улыбку, подмигиваешь. тебе хочется оставить вещи так, прямо в сумках, бросить в спальне, заняться ими позже или вообще никогда. но ты прекрасно знаешь с элио такое не пройдёт.

наконец ты победно падаешь на диван рядом с братом, на тебе тоже свитер с новогодней расцветкой, его ты хотел сам, уговаривать не пришлось, ты больше противился пижаме, но в итоге конечно сломался. все атрибуты праздника и никак иначе.

- я улыбаюсь, разве не видно, - поцелуй помогает, ты расслабляешься, тебя уже не тянет сжать пальцы на запястье элио, не хуже браслета, прощупать пульс, затаить дыхание. - не задавай глупых вопросов, когда сам знаешь ответ. буду, всё буду, - отвечаешь на поцелуй, опрокидываешь брата на спину. - никогда не лепил снеговика, ты серьезно? - отстраняешься и приподнимаешь бровь, вот сейчас ты похож на того джио, которого он встретил в госпитале, джио, который ничего не знал о его болезни.

- значит будешь учиться. для начала придётся обследовать дом и найти то, что будет служить снеговику шляпой, носом, пуговицами, шарф можем использовать мой, - ты смотришь на брата и хочешь только одного - чтобы выражение его лица всегда было таким, беззаботным, счастливым, чтобы его никогда не искажала боль, чтобы его веки не дрожали не в силах открыться, чтобы он тянулся к тебе за новым поцелуем, чтобы от него веяло рождеством, а тебя переполняло это огромное чувство, готовое вырваться и накрыть вас обоих.

- я люблю тебя, элио, - быстро целуешь, на секунду все же забираясь тёплой ладонью под колючий свитер, накрывая трепетное сердце. прикрываешь глаза. всего секунда. и ты поднимаешься, одариваешь его лучезарной улыбкой и подмигиваешь, словно не было больницы, не было страха, не было слез, все осталось где-то в воздухе, над облаками.
[AVA]https://i.imgur.com/XTV9HBo.gif[/AVA]
[SGN]https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png [/SGN]

Отредактировано Eugene Novak (2021-12-28 22:07:54)

+1

4

юджин заставляет тебя беспокоиться. ты видишь, как он смотрит на тебя. словно ты – бомба с часовым механизмом. бомба, которая вот-вот взорвётся. но это ведь совсем не так. и ты не знаешь, какие слова ему сказать, чем ему помочь, чтобы успокоить, убедить, что всё будет хорошо, что ты не умрёшь завтра и даже послезавтра не умрёшь, что даже со здоровыми людьми случаются самые разные вещи. ты не знаешь, не умеешь его успокоить, а потому кажешься сейчас таким беззаботным. в первую очередь эта беззаботность, широкая улыбка и довольство в каждом движении – для него. чтобы он почувствовал: ты не волнуешься, не переживаешь. да, ты испугался и испугался не меньше, чем он или родители, но бояться всю жизнь невозможно. и ты не позволишь кому-либо бояться всю твою жизнь и – как бы им этого хотелось, ты читаешь это в их лицах, слышишь в их голосах – держать тебя под стеклянным колпаком.

ты подхватываешь ладонью снег, растираешь его холодными пальцами. он немного колется и совсем не кажется тебе мягким, каким часто его описывают в книгах. ты с интересом разглядываешь окружающий вас пейзаж, замечая, где лучше строить снеговика, хотя у тебя нет в этом никакого опыта. замечаешь уютную полянку, где можно будет сделать несколько штук снежных ангелов – всегда хотел это сделать, а возможность представилась только сейчас. замечаешь самые разные мелочи, которые смогут вас развеселить и как-то вас занять. ты надеешься, что юджин не заставит тебя сидеть дома из страха, что ты простынешь и заболеешь. ты взял с собой запасные вещи на случай, если первые промокнут или на улице резко похолодает. в основном, конечно, ты напихал свитера с оленями и другими праздничными рисунками… ну а что, тебе просто они нравятся.

- я сама осторожность, - послушно поднимаешь руки в жесте «сдаюсь» и даже не слишком упрямишься, когда юджин усаживает тебя на диван, словно ты инвалид какой-то. – но вообще-то я вполне могу разбирать вещи! – наблюдаешь за тем, как это делает он, и из принципа портишь ему всю малину своими комментариями. не клади туда, положи сюда, повесь, расправь. джио, вроде бы, не выглядит слишком не довольным, но ты почти физически ощущаешь, как он хочешь всё бросить. вероятнее всего – прямо в тебя. тебе скучно на диване и одиноко, ты то залезаешь на него с ногами, то опускаешь ноги на прохладный пол. раздеваешь глазами брата, хотя, в общем, для тебя не секрет, что скрыто под его одеждой, и, когда увлекаешься слишком сильно, заставляешь себя смотреть на пляшущий в камине огонь. у тебя никогда в жизни не было камина! надо было прихватить с собой традиционные носки для подарков, ты не подумал об этом. ладно, на следующий год подумаешь. / мысль о том, что следующего года может и не быть, в твоей голове даже не появляется /.

- ты неправильно улыбаешься. давай покажу, как правильно, - усаживаешься поудобнее и самодовольно улыбаешься, демонстрируя джио – как всё-таки правильно. ты знаешь, правильно он умеет, просто сейчас напряжен. и тебе это совсем не нравится. – ура! – дома не особенно разделяли твои фанатские развлечения. мама стряпала с тобой пряники, но на всё остальное её не хватало. ёлку обычно ты украшал в гордом одиночестве да и всем остальным занимался один – родители просто смотрели и говорили, что ты молодец. ну а ты – всё ещё безнадежно обожаешь рождество.

падаешь на спину, утаскивая за собой и юджина. – я всю жизнь прожил в калифорнии, ты видел там снег? – смеешься, заставляя брата вспоминать пальмы там, песок и жару. – морковка вместо носа пойдет? морковка у нас есть. и ещё есть шапка. моя. у меня их две, - и ты обе притащил с собой, потому что не смог выбрать одну. в сакраменто шапка не нужна, поэтому ты решил, что будешь здесь их носить по очереди. шапка – это же клёво, тебе всегда нравилось. и ты вполне готов уступить одну снеговику, которому вы обязательно придумаете имя. правда, неплохо было бы для начала его сделать, но это уже детали.

- я тоже тебя люблю, - отвечаешь на его поцелуй, коротко проводишь рукой по щеке. за время знакомства ваши прикосновения претерпели изменения. если раньше они были жадными, требовательными, то теперь стали трогательно-нежными. любовь и забота в каждом жесте.

поднимаешься на ноги, стягиваешь с себя свитер, остаёшься в футболке. на ней тоже праздничный рисунок – санта клаус с подарками. – ладно, начнём с ёлки. праздник без ёлки – не праздник, - заявляешь со всей серьёзностью в голосе и подходишь к вашей пушистой зелёной красавице, чтобы оценить её со всех сторон. ёлка, конечно, искусственная, настоящая, живая – за окном. для запаха хозяин в вазу поставил несколько веток и даже повесил на них разноцветные шарики. – в одной из сумок, раз уж ты за них у нас отвечаешь, а у меня, очевидно, лапки, - стараниями юджина, конечно, - лежит гирлянда и набор двухцветных шариков. да, мы действительно всё это тащили с собой, - очаровательно улыбаешься, ожидая, что же скажет юджин. это он ещё не все коробки с подарками пересчитал. самый важный подарок – подвеску-талисман – ты доделывал буквально в больничной кровати. вообще-то ты планировал подарить её на день благодарения, но с ним как-то сразу не задалось. в итоге вот… с опозданием, но всё-таки.

- готовься, брат мой. я буду нещадно тебя эксплуатировать. во всём, что касается рождества – я тиран, - признаешься честно, всё ещё стоя возле ёлки. она невысокая, ниже, чем вы оба, но всё равно красивая. шариков, которые ты притащил с собой, будет скорее всего мало, но вы легко сможете разбавить их имбирными пряниками. – так что там, где гирлянда и шарики? – дожидаешься, когда твой брат всё принесёт, очаровательно улыбаешься ему: - мне нельзя перенапрягаться, поэтому вешать будешь ты. а я буду руководить, - это абсурд, конечно, ты прекрасно можешь повесить гирлянду на ёлку, ты всё ещё не умираешь, но почему бы не покомандовать немного юджином… он, кажется, не против. и ты продолжаешь пытаться заставить его окончательно расслабиться, перестать видеть тебя на больничной койке, привязанным к капельнице и пищащей аппаратуре. ты в порядке, всё уже позади. – жаловаться, кстати, бесполезно, - помогаешь юджину, держа конец гирлянды и не давая ему запутаться. подаёшь ему шнур с маленькими лампочками равномерно, подсказывая, куда лучше, чтобы было симметрично на ёлке. – и давай ещё вот сюда загнём, кто там ту часть сзади видит, а эту будем видеть мы, - сюда же и игрушек побольше, потому что кто вообще сказал, что ёлка должна быть наряжена со всех сторон равномерно? она должна быть наряжена просто красиво. и так, как тебе нравится. ну и немного юджину, ладно, ты не настолько тиран. а, может быть, и настолько… - знаешь, почему я вывез тебя подальше от знакомой цивилизации? чтобы ты не смог сбежать от меня праздничного, - целуешь его в щеку ещё раз и ласково треплешь его волосы. ну вот как его любить меньше?
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/9jkhgK0.gif[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: Gio[/LZ1]

+1

5

ладно, хорошо, черт с тобой. ты меня любишь, я тебя люблю, нам весело, на носу рождество, на тебе футболка с санта клаусом и я уже не уверен нет ли у меня под свитером такой же, которую ты мне незаметно подсунул. ладно, окей, будет по-твоему.

ты говоришь сам с собой или с элио. собственный голос в голове отдаёт нотками слегка раздражённого веселья. слишком яркая беззаботность, демонстрация правильной улыбки, обнажающей зубы, прикосновения, будоражащие нежностью, планы, куча планов, которые ты обязан осуществить вместе с ним. быть заодно, быть вместе, не спорить, не портить. так много всего, а казалось бы - это всего лишь рождество. и укоризненный взгляд брата за одну эту мысль. всего лишь не годится - это же РОЖДЕСТВО! вот так будет ближе к истине.

похоже ты не знал и о половине того, что элио сложил в ваши сумки. ладно, елочные шары ты все таки видел, промолчал, закатил глаза, но не стал их трогать, но что там ещё, на дне, тщательно упакованное, об этом ты узнаешь позже, лучше даже не спрашивать. свои подарки для брата ты спрятал надежно в своём рюкзаке и пусть он найдёт их как положено, под ёлкой. той самой, которую тебе сейчас предстоит наряжать. возвращение в детство, блеск в глазах, исколотые пальцы, и только попробуй разбить хоть одну игрушку. не удивишься, если возмущений будет не меньше, чем от луизы.

- гирлянды у нас даже две, одну я нашёл во второй спальне. используем ее для елки во дворе, вдруг ты решишь водить хоровод вокруг неё, с гирляндой будет веселее, - наклоняешься, чтобы достать из сумки игрушки, разворачиваешь бумагу. - ух ты! откуда этот шар? - вертишь в руках полупрозрачную сферу из матового сине-голубого стёкла, внутри снег и блестки. - красивый, давай повесим на видное место, - пока откладываешь шар, аккуратно, на мягкий плед, свернутый на диване. - да-да, как будто это новость. ты командуешь везде, даже с больничной койки, - осекаешься, отворачиваешься, выплевываешь короткое ругательство себе под нос, почти не слышно. - забудь, я всего лишь хотел сказал, что ты тиран не только в том, что касается рождества, но мне нравится. подозреваю, что это всегда сидело где-то внутри меня - желание подчиняться, - быстро вручаешь элио один конец гирлянды. никто не хочет возвращаться к тому, что случилось совсем недавно, никто из вас. но ты до сих пор ощущаешь запах лекарств, чувствуешь, как на тебя давили больничные стены /впервые/, а тебя тошнило от стерильности, от жесткого, вытравленного белого постельного белья, как ты задыхался в маске, как яростно швырял ее в урну вместе с одноразовой больничной обувью и закуривал сразу, как только выходил за ограду.

не сегодня, не сейчас, джио.

втягиваешь носом воздух. мандарины, дерево, печенье, глинтвейн. элио. как мантра.

- неужели тебе не хочется, чтобы я хоть раз был с тобой не согласен? так ведь не интересно. все, как ты скажешь, элио, конечно, элио, ты совершенно прав, элио, ну такое себе, - улыбаешься, распутывая гирлянду, она оказывается длиннее, чем ты думал. включаешь, чтобы посмотреть все ли лампочки работают. - ну-ка попробуй, сколько там режимов, - пульт в руках брата и если направить его на тебя, он вполне может сработать. первый режим - джио спокоен, второй - джио начинает нервничать, третий - джио все ещё нервничает и это выглядит довольно забавно, четвёртый - джио нервно смеётся, пятый - самый агрессивный - джио на грани, и снова - первый - только элио удаётся так ловко переходить от одного к другому, почти без риска.

отбираешь пульт у брата и засовываешь в карман, пока он держит противоположный край, ходишь вокруг елки, обкручивая ее гирляндой. здесь спорить не о чем, ты просто делаешь то, что говорит элио, иногда отходишь подальше, чтобы посмотреть, что получается, включаешь, выключаешь. ну вроде годится. - а верхушка где? - поворачиваешься и замираешь, на правой щеке элио выплясывают тени от языков пламени в камине. ты улыбаешься, ловишь его руку, целуешь запястье, ещё раз, ещё…прижимаешься губами к тонкой едва заметной линии вен, там где бьется пульс.

- действительно, это ты хитро придумал. я и не знал, что ты можешь быть таким невыносимым, - тебе не нужно много, чтобы забыть про елку, гирлянду, про РОЖДЕСТВО, достаточно прикосновения, взгляда, единственное, что тебя останавливало все это время - страх, дурацкий страх, что стоит тебе увлечься и вы снова окажетесь в зоне риска, снова запищит это недоразумение на руке брата и ты разом перенесешься в палату, в давящие стены, к бесшумно, словно призраки, снующим вокруг врачам.

поэтому ты наслаждаешься ровно столько, сколько положено, ты уже научился определять, подсчитывать или все просто работает на уровне интуиции, но ты целуешь элио совсем недолго, мягко прикусывая за губу напоследок.

- никуда я не денусь, даже если ты будешь бить меня палками. кстати, это мне наверняка понравится, надо попробовать как-нибудь, - ты так и не решился поговорить с элио о некоторых своих предпочтениях, все это как-то ушло на задний план, а потом…потом случилось то, что случилось, то, о чем твой брат как будто уже забыл. он полон энтузиазма. и, откровенно говоря, он тебя удивляет, все больше с каждым днём.

- так, давай займёмся шарами, а потом печеньем или…лучше я сначала сварю глинтвейн, тебе могу сделать горячий компот, - смеёшься, толкаешь брата плечом. естественно ты снова хочешь его поцеловать, а потом отвести в спальню, с банальной целью оценить размеры кровати, чистоту белья и наличие тёплой батареи. но ты выжидательно смотришь на него, как тебе кажется вполне правильно улыбаешься и почему-то решаешь усесться на диван, чтобы было удобнее подтащить к себе сумку и разложить остальные шары. но…видимо кошмара перед рождеством тебе тоже не избежать. ты приземляешься четко на красивый синие-голубой шар и под твоей тяжестью он с хрустом крошится в мелкое стекло, впиваясь в задницу через джинсы.

- твою мать…
[AVA]https://i.imgur.com/XTV9HBo.gif[/AVA]
[SGN]https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png [/SGN]

+1

6

крутишься вокруг ёлки и брата, как котёнок, который хочет всего и сразу. искусственные иголки ёлки колют руки, на которых ещё не зажили следы многочисленных медицинских манипуляций. ты то и дело притягиваешь джио к себе, не давая ему заниматься украшением. тебе так всё это нравится! но в основном, конечно, тебе нравится, что никто не ходит вокруг тебя на цыпочках, никто не трясется над тобой так, словно ты хрустальный. ёлочные шарики бьются друг о друга и легко звенят, этот звук для тебя – всё равно, что песня. если бы ещё джио окончательно расслабился, перестал то и дело украдкой бросать на тебя взгляды и думать. ты видишь, замечаешь, как он напряженно думает, как его мысли снова и снова возвращаются к теме, которая лично тебе набила уже оскомину. тебе хочется его растормошить, ляпнуть что-нибудь вроде «эй, жизнь коротка, перестань портить её дурацкими мыслями!». но ты ничего из этого не делаешь, только улыбаешься, когда он смотрит на тебя и дурачишься, удерживая в руках гирлянду.

- а я люблю, когда со мной во всём соглашаются. это для меня – как коту сметана, - и в итоге прямо сейчас споришь с джио ты. тебе не нужен мальчик на побегушках, но здорово, когда твой брат тебя во всем поддерживает. когда говорит тебе «да» и протягивает руку. почему-то тебе это важно. чтобы он соглашался. ты бы, наверное, не хотел иметь брата, которому всё равно, что ты хочешь делать, которому всё это не нравится. впрочем… ты ведь ни разу не спрашивал, может быть, юджину не нравится, он просто подстраивается под тебя, не хочет тебя расстраивать или что-нибудь ещё из той же оперы. ты не знаешь. а потому в который раз придирчиво оглядываешь его с головы до ног, пытаясь найти хоть какой-то признак того, что джио предпочёл бы сейчас быть хоть в аду, лишь бы не праздновать с тобой рождество. грозные признаки не находятся, и ты едва заметно выдыхаешь. / при своей семье ты даже дышать нормально теперь боишься, вдруг они решат, что тебе стало хуже и уволокут в больницу, а ты просто … вздохнуть хотел /.

послушно переключаешь режимы гирлянды, выбираешь свой самый любимый – огоньки мелко мерцают, но не раздражают. – эй, эй, эй, я ещё не поиграл! – идёшь следом за джио, как будто привязанный, норовишь вытащить у него из кармана пульт. не получится. притворно дуешься, надеясь, что ещё сможешь отыграться. когда ёлку окончательно украсите. – у меня была только одна верхушка… она дома, - ты как будто извиняешься, выражение лица из притворно обиженного переходит в виноватое. ты поочередно смотришь то на брата, то на ёлку. красиво вышло. даже и без верхушки. и вдвоем, как оказалось, украшать сподручнее.

выдергиваешь руку из хватки брата и запечатлеваешь поцелуй у него на щеке. так лучше. твоё сердце бьётся ровно, но быстро, ты не хочешь, чтобы джио это почувствовал. – о, я могу быть ещё хуже, джио, - рядом с ним ты не стесняешься быть самим собой. ты умеешь быть не только занудой, но и многое другое. в тебе много граней и каждую из них ты хочешь, чтобы джио знал. ты не даешь ему отстраниться, намеренно чуть продлевая поцелуй. уходя из больницы, ты поговорил с лечащим врачом. он дал добро, но попросил слишком не увлекаться. прислушиваться к себе. ты не стал обсуждать всё это с юджином, а сейчас думаешь, что, наверное, зря. он так заботится о тебе и, похоже, боится перейти тонкую грань.

- ну зачем же сразу палками? есть много других интересных способов…. – лукавая улыбка кажется хитрой в свете гирлянды. ты не отпускаешь брата от себя, намекая на другие интересные способы, ведёшь рукой по его спине – вверх и вниз, думая, как бы уговорить его снять с себя свитерок. – мне можно сделать глинтвейн на вишневом соке. в холодильнике есть. или должен быть, - ты заранее отправил хозяину список необходимых продуктов, чтобы ещё и их не тащить с собой. так что сок там точно должен быть, хотя ты бы, конечно, предпочёл пить горячее вино. но на алкоголь всё ещё табу и не то чтобы ты сильно расстроен. отпускаешь от себя юджина, отворачиваешься от него буквально на одну секунду, чтобы ещё раз оценить вид ёлочки, как юджин … ты не знаешь, что он там пытался сделать, но его слова тебе не понравились.

резко разворачиваешься, в один прыжок оказываешься рядом с братом. – что? что случилось? – теперь уже в твоем голосе обеспокоенность, ты нервничаешь, переживаешь… сдергиваешь юджина с дивана и обнаруживаешь погибший смертью храбрых шар. – господи… не поранился? – джинсы не должны были порваться, всё-таки это всего лишь ёлочная игрушка, не такое уж и толстое у неё стекло было. – не страшно. будем считать, что на счастье, - плакать над игрушкой ты не будешь, ещё чего. – а приедем – купим новый, - улыбаешься улыбкой, которую называешь «оптимистичной». – ну-ка, повернись, - заставляешь джио развернуться, чтобы оценить ущерб нанесённый джинсам и, между прочим, отличной заднице твоего брата. – хорошо, что ты в джинсах, а не в пижамных штанах, но всё равно раздевайся, - вроде бы всё стекло осталось на диване, но нельзя же лишать тебя возможности посмотреть на брата в трусах и без них, да? ты и так многого лишился с тех пор, как оказался на больничной койке.

из принципа придирчиво оглядываешь джио, чуть дольше, чем мог бы, но нельзя тебя в этом винить, в последнее время на твою долю выпадают только невинные поцелуи… ещё бы в щечку целовал, как хороший брат, и ты бы уже умер. – ты здоров, пострадала только игрушка. ну и черт с ней, - сгребаешь осколки так, чтобы не пораниться самому и на первом же попавшемся клочке бумаги утаскиваешь их в мусорное ведро. – вот, ничего не было, - заявляешь и протягиваешь брату коробку с другими шариками.

вы наряжаете ёлку быстро, как будто хотите побыстрее покончить с этим и перейти к более интересным вещам. – пошли, ты будешь делать глинтвейн, а я тесто для печенья, - ты хочешь как-то плавно перейти к вопросам секса, но не знаешь, как это сделать. не знаешь, как юджин к этому всему отнесется. ты же ведь ещё не до конца восстановился, тебя нужно беречь и бла-бла-бла. но сам-то ты не хочешь упускать ни одной отведенной тебе минуты, а сейчас ты только и делаешь, что упускаешь.

возишься с мисками и ингредиентами, смешиваешь всё в одну кучу, стараясь не разводить особенный бардак на кухонном столе. – знаешь, перед выпиской я поговорил с доктором фридманом, - начинаешь издалека, осторожно прощупывая почву. как чуткий радар, улавливаешь все изменения в юджине, чтобы свернуть разговор сразу же, как только твой брат напряжется ещё сильнее, чем сейчас. – ммм… - невозмутимо копаешься, добавляешь специи, привезенные с собой – пакетик маленький, много места не занял. – вообще он сказал, что никаких новых ограничений у меня нет, - перестаёшь смотреть на юджина, переводишь сосредоточенный взгляд на то, что у тебя получается. вроде бы всё похоже на правду. имбирные пряники ты делаешь раз в году и каждый раз боишься забыть рецепт. – мне можно всё, что и раньше. просто не увлекаться слишком сильно, быть осторожным, ну ты знаешь… прислушиваться там к себе, - можно было бы, конечно, прямым текстом юджину заявить, но тебе больше нравится, видимо, вот так. тебе сказали быть осторожным – и вот, пожалуйста, ты вполне осторожен. – так что… - интересно, твой брат понимает, к чему ты сейчас клонишь? – у меня всё хорошо, а у тебя? – великолепно, мастер объяснений и донесений до публики, чего ты хочешь.
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/9jkhgK0.gif[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: Gio[/LZ1]

+1

7

ты так и замираешь на диване, скривив лицо и боишься пошевелиться. тебе не больно, стекло слишком тонкое, оно разве что прилипнет к джинсам и обивке дивана. больше тебя беспокоит реакция элио и вообще-то красивый шар тебе жалко.

- хэй, да все нормально, не волнуйся, - от неожиданности ты хватаешь брата за руки и вглядываешься в его лицо. не хватало ещё заставить его нервничать. ты-то боялся, что он из-за игрушки расстроится, а он из-за тебя. ну вот и что с ним с таким делать…- элио…, - тебя резко поднимают с дивана, а ты даже не оглядываешься, раз брату все равно на раздавленную твоей задницей игрушку, то тебе тем более. - я в порядке, - порываешься отряхнуть джинсы, но конечно сам ты не справишься, элио должен все проверить. закатываешь глаза, послушно поворачиваешься, крутишь задом.

- ну, что там, моя пятая точка все ещё такая же ахуенная? - ты честно пытаешься шутить, при том что надо бы тебе врезать как следует за то, что умудрился заставить брата волноваться. - как скажешь, но шар жалко, он был красивый, могли бы им любоваться, а теперь…что, в смысле раздеваться? - вот это было неожиданно, раздеваться прямо сейчас ты не планировал. ты планировал сохранять спокойствие, быть сдержанным и вообще ловить дзен каждый раз, когда тебе захочется залезть под футболку элио, потянуться к его ремню или просто поцеловать его, хотя просто - это не про вас. - да там нет ничего, - хлопаешь по задним карманах, на ладони остаётся цветная крошка. - или ты предлагаешь мне наряжать елку в свитере и в трусах? это ты тоже спланировал заранее? - прищуриваешься, но элио от тебя не отстанет, это к бабке не ходи. - ладно, маленький тиран, - стягиваешь джинсы, бросаешь их на подлокотник кресла, складываешь руки на груди. - ну что, теперь ты доволен? - элио уже убрал все осколки и теперь смотрит на тебя с такой улыбкой, что ты начинаешь краснеть, как идиот. - так, всё, - поднимаешь руки, как будто сдаёшься только сейчас, ага, конечно, ты давно уже сдался, в тот момент, когда брат подсунул тебе первый туристический буклет, ещё не успев выписаться из больницы. снимаешь свитер и судорожно ищешь в сумке пижамные штаны, твои или элио, да пофиг чьи, лишь бы побыстрее их натянуть. и на тебе оказывается футболка с пряничным человечком. как мило, черт возьми. хотя впрочем, совершенно неудивительно.

насупившись, берёшь из рук брата коробку с оставшимися шарами и молча вешаешь их туда, куда показывает пальцем элио. ну, здесь спорить не о чем, получилось красиво. на лице элио сияет улыбка, испорченная игрушка не стала поводом для ссоры - уже хорошо.

- тебе тоже не мешало бы переодеться, - вставляешь, как бы между прочим, пока вы направляетесь на кухню и ты суёшь нос в холодильник. ого, полный набор. и когда он только успел. пока ты нервничал, не мог нормально составить список необходимых вещей, в тайне списывался с его родителями, высказывая свои сомнения, опасения, пытаясь изменить то, что уже изменить невозможно, элио все подготовил. холодильник забит до отказа. тут нашлось и вино и сок и фрукты и сыр, уже аккуратно нарезанный кубиками, странно, что нет запеченной индейки в духовке. хотя вроде как не день благодарения, но ты бы не удивился.

достаёшь вино и сок, наполняешь две небольшие кастрюли и ставишь на огонь. пока ты ополаскиваешь фрукты и ищешь нож поострее, элио уже развёл бурную деятельность с приготовлением теста. тебе нравится смотреть на него, ты отвлекаешься, водишь пальцем по лезвию ножа, у тебя абсолютно нет страха порезаться, твои страхи совершенно другого рода. наблюдаешь за руками брата, как они пачкаются в муке и тебе это кажется таким очаровательным, что контролировать выражение лица уже невозможно, ты улыбаешься до ушей и снова и снова ловишь себя на мысли, как ты чертовски его хочешь. но ты обещал себе, обещал себе сотни раз, врачу тоже обещал, не буквально естественно - конечно, доктор, я не буду трахать своего брата, я осознаю все риски, можете не беспокоиться, но сказал, что будешь предельно внимателен к нему, не позволишь перенапрягаться и все такое. но вы одни, в этом уютном домике, пропитанном настроением рождества, и твой брат в этой дурацкой футболке с сантой преступно привлекателен. ты даже не сразу понимаешь о чем он говорит, заставив себя вернуться к нарезке фруктов.

- да, и? - нож резко опускается на доску, разделяя яблоко на две половинки, потом на четыре, ты вырезаешь сердцевину и слизываешь сок прямо с лезвия. переводишь взгляд на брата как раз в тот момент, когда он отводит глаза. это что намёк? ты начинаешь нервничать, закусываешь губу, хватаешь грушу, разрубаешь пополам, получается криво, но она в конце концов не для декора. - хочешь сказать…, - нет, что-то здесь не так, доктор фридман не мог…вот так просто - никаких ограничений, бред какой-то. кидаешь горсть нарезанных фруктов в кипящее вино. - тебе в сок что добавить? груши, яблоки, где-то ещё сухофрукты должны быть, я видел, где-то здесь, - ты переводишь тему, отвлекаешься на открывание ящиков, случайно хлопаешь одним из них слишком сильно, чертыхаешься, нож все ещё в твоей руке и от греха подальше, ты кладёшь его на доску и поворачиваешься к брату.

- у тебя все хорошо? ты серьезно? ты вообще уверен в том, что говоришь? я вот не уверен, что понимаю тебя правильно, - пытаешься сосредоточиться, мысли бегают от одной к другой, становится жарко, от кипящих посудин на плите или от чего-то другого - предвкушения? нет, нахрена он так делает, рушит все твои планы на стойкость. и ещё эти пальцы, все в муке.

выдыхаешь, подходишь к нему сзади, обнимаешь, запуская руки под футболку, ты изо всех сил стараешься не смотреть на браслет. - у меня все прекрасно, малыш. у меня ничего не менялось, изменились обстоятельства и ты сам это знаешь, - водишь носом по его шее, целуешь за ухом. от него уже пахнет имбирным печеньем. никакого больничного запаха, никаких белых стен, никаких проводов, лекарств. - элио, - ты чувствуешь как от твоего шепота по его коже пробегают мурашки. - зря ты все это сказал, - разворачиваешь его к себе, кладёшь его ладони на свои горящие щеки, теперь на них останутся следы от муки и ты тоже будешь пахнуть имбирным печеньем. - я могу упустить глинтвейн, - смеёшься прямо в его губы и целуешь, медленно, прижимаешь к себе, дрожь невозможно сдерживать, желание рвётся из тебя, и оно кажется сейчас таким неправильным. - я не могу, я обещал, обещал им, обещал себе…, - отрываешься от него, сглатываешь, отходишь в сторону, цепляясь за край столешницы. когда вы занимались сексом последний раз? черт, ты не хочешь об этом думать, не хочешь отчитывать дни назад, потому что они неизменно возвращают тебя в больничные стены.

уменьшаешь огонь, снова роешься в шкафах, что-то падает с верхней полки, ты теряешься, хватаясь за нож, все таки обрезаешься. плевать. слизываешь кровь, втыкаешь нож в несчастное яблоко.

- давай просто закончим с готовкой, ладно, а дальше посмотрим. и может мне стоит позвонить фридману и проверить твою информацию? - косишься на брата, стараешься улыбнуться. это так на тебя не похоже. или наоборот похоже - полный хаос.
расправляешься с фруктами, осталось только дать им хорошенько прокипеть и добавить сахар, тебе больше нечем занять руки, хочется курить, но уйти от элио ты не можешь, ты продолжаешь украдкой смотреть на него. но молчание страшно давит.

- давай я помогу, скажи, что мне сделать?
[AVA]https://i.imgur.com/XTV9HBo.gif[/AVA]
[SGN]https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png [/SGN]

+1

8

копаешься с тестом нарочито медленно, словно в этом вот тесте для имбирных пряничных человечков и ёлочек заключена вся твоя жизнь. не смотришь на джио, хотя, в общем-то, очень красноречиво представляешь сейчас себе его лицо. ну ты… просто дурацкое тесто делаешь, да. зачем-то в третий раз скатываешь его в один большой шарик, а потом делишь на несколько маленьких. шарики получаются разными по размеру и абсолютно кривыми. хмыкаешь себе под нос и повторяешь процедуру снова, не то чтобы ты хочешь, чтобы всё было идеально. эти шарики потом всё равно расплющатся и превратятся в пряники, но тебе совершенно некуда девать руки, поэтому ты скатываешь шарики. а потом соединяешь их в один большой. хорошо, что юджин не слишком внимательно следит за тем, что ты тут такое делаешь.

юджин спрашивает, что тебе добавить в сок, и ты с силой прикусываешь язык – во рту появляется металлический привкус крови, - чтобы не ляпнуть "себя". физически не можешь думать обо всех этих яблоках, грушах и что он там ещё режет. все запахи смешались и забили нос, не различаешь уже ничего, даже яркий запах имбиря и корицы. мычишь в отчет что-то нечленораздельное, ну давай, что, так сложно ответить… - всё, что себе добавишь, то и мне добавляй, - вот, у тебя получилось. вздыхаешь, украдкой косишься на юджина и снова переводишь взгляд на руки, перепачканные в муке. таращишься на них так, словно видишь в первый раз в своей жизни. так, а что ты вообще делал?

рассеянность – плохой признак, элио. грозный признак.
отстаёшь от теста, поделенного на несколько крупных шариков. сгребаешь муку, оставшуюся на столешнице. лепишь блинчики и отправляешь тесто в холодильник. надо глазурью заняться. но ты совсем не помнишь, как её делать. и во всём виноват твой брат, который выглядит таким невинным, сбитым с толку и всё равно чертовски привлекательным. тебя ни одной минуты не мучила совесть по поводу того, чем вы занимаетесь наедине. жизнь и без того коротка, чтобы портить её мучительными страданиями. но... черт.

- абсолютно, а что? – теперь ты тоже сбит с толку. как будто тебе одному это всё надо, черт возьми… юджин оказывается слишком близко к тебе, ты чувствуешь его тепло, даже нет, не тепло – жар. знакомый жар. внутри тебя тоже разгорается пожар, и ты по-прежнему не знаешь, куда девать руки, испачканные в муке. замираешь, на несколько секунд закрываешь глаза. руки джио на твоей коже. он уже очень давно не касался тебя… ну примерно, вот так. всё, что он делал – это берёг тебя. подавал тебе стакан с водой и таблетки  - ваши пальцы на какие-то крохотные секунды встречались, а потом терялись снова. бережно менял повязки на катетере, вместо медсестёр, и его руки держали твою, чтобы потом отпустить. тебя это устраивало на тот момент, тебе было плохо, ты чувствовал себя плохо. но теперь всё прошло и… ты кладёшь свои руки поверх его через ткань футболки / на ней останутся пятна от муки /.

- обстоятельства, значит, - ты еле слышно выдыхаешь и говоришь почему-то почти шёпотом. здесь никого нет, кроме вас. по коже бегут мурашки, и тебе так хочется, чтобы он не останавливался. тебе хорошо рядом с ним. и спокойно. хотя сердце сейчас стучит громко-громко и быстро-быстро. тебе не нужно искать причину этого, причина стоит прямо за твоей спиной. и умирающим ты себя отнюдь не чувствуешь. разворачиваешься к джио лицом, послушно кладёшь руки на его горячий и горящие щёки. он смеется, выглядит вполне довольным, но целует всё ещё так, будто этот поцелуй – единственное, что тебе перепадёт. наверное, ты даже смиришься с этим, но только не сию минуту, тебе нужно немного времени. тебе всегда нужно ещё немного времени.

- ну так не отвлекайся от него, - шепчешь ему на ухо, отпуская его от себя. почти отталкиваешь, между вами слишком напряженная атмосфера. и жарко, слишком жарко. тянешь ворот футболки, несколько раз глубоко вздыхаешь. нет, жарко. надо открыть окно. и переодеться. а лучше залезть в душ. разочарованно одному. – кому это "им"? – спрашиваешь у брата, интересуясь вполне серьезно. твоим родителям, твоему врачу? они все спелись, пока ты, беспомощный, страдающий от сильной боли и прикованный ко всяким трубкам, валялся на больничной койке. у тебя есть, что им всем сказать. но ты молчишь, потому что они же, черт их всех побери, хотят, как лучше. а ты просто хочешь жить. и не завтра, а прямо сейчас.

- позвони, если мне ты не веришь, - как будто равнодушно пожимаешь плечами. моешь руки и принимаешься за глазурь, пока тесто для печенья остывает в холодильнике. не знаешь, что ещё сказать юджину. что ты не дурак? так он вроде и сам это знает. что ты не будешь рисковать просто так? ну вроде вы достаточно долго знакомы, чтобы он и это знал тоже. облизываешь губы, пробуешь первую партию глазури. получилась густая, как раз для контура. – не знаю, тесту ещё надо немного остыть, - "и мне тоже, пожалуй". – можешь принести из пакета формочки, да, их я тоже привёз с собой, - хотя можно было налепить просто кружочки, вырезать каким-нибудь стаканом или кружкой. но это не то, тебе хотелось настоящие имбирные пряники.

пока джио ходит, более или менее приходишь в норму. нет, у тебя, пожалуй, есть, что ещё ему сказать. – юджин, ты боишься? – спрашиваешь его в лоб, стоит ему переступить порог кухни. – ты боишься, что я снова попаду в больницу? – ну, это же очевидно. ты рассеянно трёшь щеку, оставляя на ней след от сахарной пудры. – я не дурак, юджин. и не идиот. я не буду рисковать там, где это не нужно. то, что случилось – это… как тебе сказать. бывает. обычное осложнение. для меня обычное. я не говорю, что это не повторится, но ждать повтора – забирать у меня дни. я пью все таблетки, я соблюдаю все предписания. в меня только что влили такую дозу лекарств, что я ходячая фармацевтическая фабрика, а не человек. я знаю, ты меня бережёшь и заботишься обо мне. но я не хрустальная ваза и не парадный сервиз. и я хочу, в конце концов, жить, а не ждать, когда всё, что у меня останется – это капельницы и аппаратура, которая будет жить за меня, - ты выдыхаешь, слишком длинная речь. вообще-то ты не планировал. экспромт чистой воды. – иди сюда, - притягиваешь его к себе, кладешь его руку себе на грудь. – оно бьётся. не бойся за меня, - мягко целуешь, смотришь ему в глаза. – ладно, бойся, но в разумных пределах. и мне можно заниматься сексом. в разумных пределах, - "в разумных пределах" твоё любимое выражение теперь.

ставишь точку в этом разговоре, выворачиваешься из рук юджина, вытаскиваешь из холодильника остывшие блинчики теста. один кладёшь перед юджином. как в детстве делала мама, подаёшь ему форму в виде человечка, берёшь его руку в свою и вырезаешь первый пряник. вы рядом, от вас обоих пахнет специями и рождеством и, кажется, от этого у тебя кружится голова. – когда я был маленьким, мама так делала. держала мою руку в своей руке, - ты улыбаешься, у тебя много теплых воспоминаний, связанных с мамой. и ты хочешь ими поделиться с юджином. просто так, - сейчас навырезаем, а потом будем покрывать глазурью. у тебя будет ответственное задание: будешь делать контур. дам тебе волшебный шприц и такие же волшебные зубочистки, - всё возвращается на круги своя. тебе снова становится весело, хотя всё ещё ощутимо жарко от такого близкого юджина. – будем цветную глазурь делать? или оставим просто белую?
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/9jkhgK0.gif[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: Gio[/LZ1]

+1

9

легко ему говорить - не отвлекайся, когда сам только что вполне очевидно намекал на отсутствие запретов в сексе. ну почти и почти в вашем случае очень даже считается. ты видишь, как тяжело элио дышит, как оттягивает воротник футболки, ты проглатываешь слова беспокойства, отводишь взгляд, снова облизываешь порезанный палец. а ведь ты всего лишь его обнял, всего лишь…а что будет если зайти чуть дальше, если бы ты не остановился, расстегнул его джинсы, просунул руку в ширинку. м? по-прежнему все хорошо? спокойно? можно продолжать?

кусаешь губы, нещадно хочешь курить.

- твоим родителям, - да, обещал, и не один раз, в сообщениях, в телефонных звонках, шепотом в коридоре и прямо около его больничной койки, опустив голову, дергая туда-сюда молнию на толстовке. обещал, что не позволишь волноваться, что всеми правдами и неправдами будешь настаивать, что ему нужно больше отдыхать, будешь таскать на прогулки, дышать воздухом, обещал не курить в доме, а лучше не курить вообще, не оставлять одного, ни на секунду. ты даже не знаешь, как сегодня уснёшь, вдруг что-то случится ночью, как в тот раз, когда ты беззаботно спал, а утром даже не догадался, что брату было плохо, а он даже не подумал тебе сказать. и сейчас не скажет, не разбудит, потому что он неисправим. упрямство корнями проросло.

- я тебе верю, но у тебя есть одна черта, элио - ты никогда не говоришь мне всего, ты намеренно избегаешь подробностей, посвящая меня лишь в то, что лежит на поверхности. почему-то ты считаешь, что этого достаточно, а я хочу знать всё, - тебе приходилось выпытывать информацию у его родителей, терроризировать доктора фридмана, который уже видеть тебя не мог. для него ваши отношения все ещё что-то неестественное, пусть и пришлось их принять, благодаря элио конечно и его упрямству. принять и держать в тайне от семьи - не пришло ещё время /слова твоего брата/. ты бы достал ещё кого-нибудь, сета, например, но к черту сета. только не элио, элио кремень. он улыбается, он пропитался духом рождества, он сам как эльф, измазанный в имбирном тесте. а тебе надо держаться, ты ведь уже справлялся и сейчас справишься.

тебе ничего не остаётся, как наблюдать за братом, и невольно следить за его дыханием, заставляя себя не тянуться к порозовевшим щекам и не спрашивать, может стоит немного отдохнуть, ну посидеть на диване например или выйти на крыльцо, там ты видел два уютных кресла с подушками, можно захватить плед, смотреть как падают крупные хлопья снега или заставить элио прямо сейчас раздеться, как он заставил тебя, но тогда сдерживаться будет ещё сложнее, почти нереально.

ты цепляешься за возможность уйти подальше от него за формочками, которые оказывается тоже где-то в сумке, ее ты до конца не разобрал. наклоняешься, выдыхаешь, может стоит поприседать, иногда помогает. но как только возвращаешься, он снова припечатывает тебя вопросом, ты останавливаешься, сжимаешь в руках эти штуки в форме ёлок, звёзд и ещё чего-то там и смотришь на него. не можешь не смотреть. его речь звучит, как обвинительная, ты открываешь рот, чтобы честно признаться, что боишься, да, ты боишься, как бы не старался это скрыть, как бы не улыбался, настолько правильно, насколько можешь, ты боишься каждую секунду. черт, ты боишься прикоснуться к нему, боишься того, чего больше всего хочешь. но ты ничего не говоришь, слушаешь дальше, внутри все вскипает. вот это да, своим страхом ты забираешь у него дни, своим волнением, дурацкой заботой, сдержанностью, обещаниями, которые не можешь нарушить, забираешь дни…не хочешь это слушать, не хочешь представлять картинки, ярко вспыхивающие перед глазами - капельницы, катетеры, провода, холодные пальцы, которые он даже не может сжать, а ты будешь сидеть и корить себя, ненавидеть себя за то, что ничего не можешь сделать, только это молчаливое присутствие, мешки под глазами, бессонные ночи, никому не нужные апельсины, писк аппаратов, от которого ты вскакивал ночью даже когда элио уже вернулся домой. ты хочешь, чтобы он замолчал.

чувствуешь как под ладонью бьется его сердце и вместо успокоения, страх только нарастает. твой брат прав, ты ждёшь повторения, постоянно, ты не знаешь, что может его спровоцировать, точнее знаешь, но явно не все, болезнь непредсказуема и если сейчас ритм ровный, он может сбиться в любой момент, а ты…ты можешь не успеть.

не знаешь что сказать на все это, опускаешь взгляд на ваши ладони, стук становится громче, твоё сердце отзывается эхом. что значит в разумных пределах, ты никогда не видел этих пределов, никогда не определял их. и сейчас тоже. может быть ты хочешь, чтобы брат сделал это за тебя, но легче не станет, страх не уйдёт.

и ты не отвечаешь, даже не киваешь, ты не можешь сказать ему то, что последнее время говоришь слишком часто - хорошо, элио, конечно, элио. не можешь дать обещание, которое не выполнишь.

а он просто выворачивается, ускользает. как всегда, он сказал все, что хотел, все что считал нужным и тема закрыта, а ты просто должен переварить.

просто
=
сложно

ваши руки соприкасаются в этом незамысловатом совместном действии и кажется нет ничего более милого, по-домашнему уютного, ты хочешь улыбнуться, убить эту в горечь внутри. ты хочешь, чтобы элио было хорошо, для этого ты здесь, только с этой целью ты пошёл на все это, потому что он самое важное, со всем своим непрошибаемым упрямством. и ты послушно вдавливаешь формочку в тесто, человечек получается довольно симпатичным, даже с глазами и с пуговицами. на секунду ты чувствуешь себя ребёнком и все таки улыбаешься, искренне. как может быть столько света в смертельно больном человеке, у тебя это в голове не укладывается.

- элио, я боюсь. ты прав, я чертовски боюсь, - он закончил разговор, но ты нет, ты так не можешь, на тебя давит страх, он не хочет уходить. и парадокс в том, что чем ближе элио, тем он становится сильнее. тебя это бесит, потому что будь он далеко, ты бы сошёл с ума от неизвестности, но рядом с ним ты, ты, юджин новак, боишься сделать шаг. так быть не должно.
разворачиваешься, он так близко, так близко, что у тебя колени подкашиваются.

- ненавижу этот страх, - проводишь пальцами по его щеке, стирая след от сахарной пудры, по губам, по подбородку. - ты не представляешь как я тебя хочу, - ты говоришь шепотом, за секунду до поцелуя, признаешься, откровенно, от собственных слов вздрагивая всем телом. - это просто невыносимо скрывать, несмотря на все обещания, несмотря на этот блядский страх, я хочу тебя, элио, - тебе просто нужно было это сказать. - и я не знаю, что такое разумные пределы, потому что у моего желания нет никаких пределов. и похоже тебе придётся решать, что с ним делать, потому что я не в праве решать, - поцелуй кажется неизбежным, а ничтожное расстояние катастрофически огромным, ты упираешься лбом в плечо элио, дыхание становится тяжелым, сжимаешь его футболку, стирая миллиметр за миллиметром.

- пусть будет белая, - хрипло выдыхаешь, твои глаза закрыты, тебе нужно несколько секунд, тебе тоже нужно немного времени. - белая глазурь, - смешок вырывается в его шею, потом ещё один и через секунду ты уже смеёшься, отстраняясь, столешница врезается в поясницу. со смехом уходит напряжение, лучше бы и страх ушёл вместе с ним.

- сейчас я нафигачу тебе таких человечков и ёлок, что твоей маме и не снились и мы сделаем ей фотографию. и кажется ты хотел селфи, давай сделаем селфи, много счастливых селфи, чтобы они знали, что у нас все хорошо. где там твой волшебный шприц? я нарисую человечку усы, а этому бороду, можно ещё что-нибудь подрисовать, хотя нет, это будет слишком пошло, - ты больше не прикасаешься к брату, ты хватаешься за что угодно, но только не за него. выдавливаешь фигурки одну за другой, уже штук десять получилось. дрожь не проходит, но ты уже не пытаешься ее унять. воздержание - это зло. ты это отлично прочувствовал.

- и я хочу позвонить луизе, хочу, чтобы она тебя увидела, двою довольную, измазанную в муке физиономию. подожди, она же ещё не измазана, - засовываешь руку прямо в пакет с мукой и через секунду оставляешь след на носу и щеках брата. - вот так-то лучше, - неожиданно сам для себя притягиваешь его к себе и целуешь, жадно целуешь, зажмуриваясь, словно отключаешься на этот короткий миг, прежде чем оттолкнуть от себя. вы так и будете фигней страдать, притягивать и тут же отталкивать, сменяя друг друга? видимо да, это все, что вы можете, пока. пока не выплеснулось, как глинтвейн из-под крышки кастрюли.

- черт, все таки я его упустил, - хватаешься за ручку крышки прямо пальцами, обжигаешься, выпускаешь ее, удар от стол, следующий об пол. - острожно, ноги! - быстро подставляешь руку под холодную воду, выключаешь огонь. сплошной хаос. ты - сплошное недоразумение.

- по-моему нам обоим нужно немного остыть, пойдём на улицу. засунем пряники в духовку и пойдём. минут на десять. я заодно покурю. буду держаться на расстоянии, зато ты будешь у меня в поле зрения. там есть классные кресла и иллюминацию можно включить. у нас ведь РОЖДЕСТВО!
[AVA]https://i.imgur.com/XTV9HBo.gif[/AVA]
[SGN]https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png [/SGN]

+1

10

вздыхаешь, привычным жестом "я не знаю, что делать" убираешь волосы назад, в них остаются борозды от пальцев. ну, по крайней мере, твой брат честно признался, что чертовски боится. ЗА ТЕБЯ. и ты не знаешь, как к этому относиться. ты знаешь, что болен, но не чувствуешь себя таким. сейчас тебе хорошо, тебя практически ничего не беспокоит, и только браслет с забитой до отказа таблетницей напоминают тебе, что ты не имеешь права на безалаберное к себе отношение. ты готов обещать юджину, что угодно, ты готов даже, наверное, таскать его с собой на все приёмы к фридману, если так ему станет легче. он, конечно, прав, напоминая тебе о том, что ты вечно недоговариваешь, не посвящаешь его во все подробности, предпочитая всё переживать в одиночестве. ты не знаешь, откуда это взялось в тебе, наверное, неосознанная тяга оберегать близких от лишних переживаний…

ты примешь к сведению то, что юджину нужно знать всё.
ты попробуешь давать брату то, в чем он нуждается.
даже если для этого придётся поступиться собственными привычками.
в конце концов, не так уж это и сложно.

- знаю, - отвечаешь ему тоже шепотом, притягиваешь к себе в собственническом жесте. тебе нужно, чтобы он был ещё ближе. вдыхаешь полной грудью его родной запах, мягко целуешь, успокаивая. всё будет нормально, ты это знаешь. ты всегда это знаешь. – думаешь, я завёл бы этот разговор, если бы всё это не было обоюдным? – уточняешь, гладишь его по голове. хотя хотел бы сейчас, конечно, не совсем этого… выдыхаешь, отсчитываешь в голове. не усложняй. не торопись. и просто дыши. мантра, которая более или менее всегда у тебя срабатывает. научишь и юджина, правда, что-то тебе подсказывает, что на нём не сработает. в некоторых вещах твой брат совершенно на тебя не похож, что лишний раз доказывает, что вы всё-таки разные люди, пусть внешне – копии друг друга.

- я знаю, что такое разумные пределы – я тебе их покажу. нас двое, юджин. я тебе ещё в первую нашу встречу сказал: спрашивай, не стесняйся. и ладно… я постараюсь не скрывать от тебя подробностей, раз они помогут тебе жить спокойно, - ты сдаешься и только что руки не поднимаешь в характерном жесте. юджин что-то бормочет о глазури, ты моргаешь, не сразу вспоминая о пряниках и вот этом вот всём. юджин, как всегда: сбил тебя с толку и вернулся к обычной теме. ещё и смеется! толкаешь его в плечо, запарил так делать.

- подрисовывай, съедим всё, а сфотографируем выборочно! – заражаешься энтузиазмом, притаскиваешь юджину заранее подготовленный шприц и торжественно вручаешь. – держи, о, мой повелитель контура! и вот тебе пакетик праздничных бусинок, - выдергиваешь его из пакета со специями и тоже торжественно вручаешь.

- эй, эй, эй! – пытаешься как-то притормозить процесс, но у юджина свои какие-то планы, которые никак не связаны с твоими. у тебя на лице появляются художества брата, ты корчишь физиономию, жадно отвечаешь на его поцелуй и разочарованно вздыхаешь, когда тебя отталкивают. вообще-то! ты нуждаешься в поцелуях. в том, чтобы тебя целовали до одури, до головокружения, до нехватки кислорода. тебе нравится целоваться, даже нет, не так: ты обожаешь целоваться. и собираешься сообщить об этом брату, как только… ну отпрыгиваешь от крышки, летящей на пол, хватаешь зачем-то первое попавшееся полотенце со стола, будто оно тебе чем-то поможет. в конце концов, соображаешь, что делаешь что-то не то, бросаешь полотенце обратно и, обходя крышку, идёшь брату. – покажи, дай я посмотрю, - юджин городит что-то об улице, про остыть, но ты вытаскиваешь его руку из-под воды, смотришь и засовываешь под воду обратно. – это за тобой нужен глаз да глаз сегодня, а не за мной, - качаешь головой, вздыхаешь. – постарайся не убиться, пожалуйста, я уже привык, что на кровати всегда кто-то под боком, - весело улыбаешься и думаешь, что, пожалуй, да, стоит остыть…

перед тем, как выйти во двор, вытаскиваешь из своей раздувшейся в последнее время аптечки лечебный крем и заставляешь юджина намазать ожог. только после этого соглашаешься выйти на холод. одеваешься, как капуста. у тебя есть план, и ты собираешься ему следовать. пусть юджин курит, ты будешь расслабляться по-другому. включаешь иллюминацию, как послушный мальчик, несколько секунд стоишь на крылечке, оглядываешь пространство и ждешь, в какую сторону двинется джио. наверное, да, ты должен сейчас сесть на кресло [и умереть от скуки], но ты вместо этого быстро спускаешься с крылечка, идёшь в противоположную от брата сторону и падаешь в первый же сугроб. снег мягкий, ты проваливаешься. не барахтаешься, как жук, перевёрнутый на спину, отдаёшься на волю своей новой перины. просто лежишь, смотришь на небо, а потом на мерцающие огоньки. холодно. хорошо. [но брата ты всё равно хочешь … желательно прямо сейчас]. молчишь, пытаешься переключить голову на что-нибудь ещё, например, на рождественские подарки, на пряники, которые не стал засовывать в духовку – сгорят же к чертям, на такое красивое небо над головой.

- джио, а ты упаковал подарки мне в подарочную бумагу? – не то чтобы это очень важно, - а бантик там будет? – совсем не важно, но тебе любопытно, ты приподнимаешься на локте, он тут же проваливается ещё глубже. уделываешься в снегу с ног до головы и чувствуешь, как к чертям промокают джинсы, шапка и куртка на спине. – присоединяйся потом! – правда, вряд ли кувыркаться в снегу вдвоем подходит под понятие "остыть", но технически... снова откидываешься, не пытаешься смотреть на брат. и, как будто между делом, заявляешь: - ну целовать-то меня, во всяком случае, можно безболезненно и как можно чаще, - знаешь, что юджин слышит, не может не слышать, вы не так уж и далеко друг от друга находитесь. вообще в порыве любви ты чуть не сделал ему в подарок кольцо, но потом подумал и отказался от этой идеи. может, позже… что-нибудь вроде кладдахского кольца… у тебя над головой разве что лампочка не загорается прямо сейчас. почему раньше не подумал - не понятно.

медленно выдыхаешь, нагребаешь в руку снег, лепишь снежок. да, ты вырос в калифорнии, но снежок приличный слепить можешь – на песке натренировался. доводишь его до нужной формы, приподнимаешься, прицеливаешься и запускаешь в юджина. – мы остываем! – смех рокочет внутри грудной клетки, ты садишься, подгребаешь снега побольше и думаешь, что мысль о снежках вполне ничего. – я собираюсь повторить, - красноречиво лепишь комочек и кладешь рядом с собой. подхватываешь ещё горстку снега, делаешь второй комочек. когда их накапливается штук семь, бросаешь первый в юджина. в детстве тебе недодали игр в снежки, поэтому ты считает своим долгом наиграться сейчас. [главное, чтобы твой брат снова не включил режим "зануда", который вообще-то обычно включаешь ты, и не потащил тебя в дом, причитая, что ты простынешь, заболеешь и вот это вот всё]. – по статистике физическая активность хорошо прочищает мозги. проверим?
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/9jkhgK0.gif[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: Gio[/LZ1]

+1

11

перспектива узнать что такое разумные пределы тебя совсем не пугает, даже наоборот. пусть элио просветит тебя, а лучше пусть покажет на деле, где границы, за которые тебе не следует заступать. это будет интересно, снова и снова испытывать себя на прочность. недосказанность в сексе может даже возбуждать, но только в сексе, в остальном тебе нужны подробности и как же ты благодарен брату, что он идёт на уступки, соглашаясь дать тебе то, чего ты просишь с самого начала. киваешь, пожалуй вот сейчас ты готов закончить этот разговор. выхватываешь шприц и творишь полное безобразие с фигурным печеньем. усами, пуговицами и прочими безобидными элементами не обошлось. самые "лучшие" творения ты оставляешься для вас с элио, остальные планировал тут же сфотографировать если бы не злосчастная крышка.

- просто мне нужно меньше отвлекаться…на тебя, - подмигиваешь и шипишь когда элио снова засовывает твою руку под воду. теперь будет болеть, ну и черт с ней. - приятно слышать. ради этого стоит жить, - а каких-то полгода назад он утверждал, что спит один и точка. все таки, что-то в этой жизни меняется в твою пользу.

на самом деле изменилось многое, даже слишком, ты уже ни раз говорил брату, что с его появлением, жизнь с ног на голову перевернулась, а сейчас, глядя как он натягивает на себя одежду, слой за слоем, как будто на северный полюс собрался, ты прислоняешься к двери, растираешь мазь на обожженной руке и намеренно отматываешь пленку назад. завтра рождество. ты всегда любил этот праздник больше, чем новый год, и с него ты начинал отсчёт, перешагивал из прошлого в будущее. завтра вы сделаете это вместе с братом. год подарил тебе его, это рождественское чудо, закутанное в свитер, ещё один свитер, куртку, шарф, шапку, штаны с тёплой подкладкой. отлично подготовился к тому, что называется остыть на крылечке.

щуришься, накидываешь куртку, потом передумываешь и натягиваешь свитер под неё, все ещё оставаясь в домашних штанах в клетку. в кармане нащупываешь пачку сигарет. прошлое рождество было совсем другим, все было другим до элио. пленка медленно прокручивается в твоей голове, ты хочешь останавливаться только на счастливых моментах, ты вспоминаешь озеро тахо, как брат зашёл в твою спальню, как каждой клеткой ты отвечал на его прикосновения, тогда ты тоже ощущал что-то похожее на страх, но он не имел ничего общее с тем, что был позже, в машине скорой помощи, в коридорах больницы, в тот момент, когда перед тобой захлопнулись двери и ты почувствовал полную беспомощность, когда не мог сидеть, только ходил туда-сюда, сходил с ума от ожидания. отмахиваешься от воспоминаний, вырываешь себя из них, улыбаешься брату, нахлобучиваешь на голову свою шапку, выходишь вместе с ним на крыльцо. он продолжает удивлять тебя своей детской непосредственностью, своей открытой улыбкой, озорством в глазах. точно что-то задумал. достаёшь телефон и быстро делаешь неожиданное фото. надо пополнять альбом, чтобы страниц до джио становилось все меньше и меньше.
отходишь в сторону, прикуриваешь и после первой затяжки, поперхнувшись, хватаешься за перила.

- ты что делаешь? ненормальный! - первое, что тебе хочется сделать, это кинуться к брату и выдернуть его из снега. но ты почему-то не поддаешься порыву, а стоишь и пялишься на него, с сигаретой, зажастой в зубах. - кажется ты делаешь все, чтобы довести меня до нервного срыва, братишка, - выдыхаешь, затягиваешься, наблюдаешь за этим чудом, распластавшимся на снегу и не можешь не рассмеяться.

- сколько тебе лет, элио? десять? - он совершенно очарователен в этой своей несуразной непосредственности, в одежде мокрой от снега. все ещё не подходишь ближе, хотя вообще-то нельзя позволять ему так валяться, сколько бы слоев одежды он не нацепил на себя.

- нет, тебе точно не больше десяти, раз тебе нужна пестрая обертка и бантик на подарке. но да, упаковал, все увидишь, когда придёт время, - тушишь сигарету в снегу, оглядываешься по сторонам, чтобы найти что-то подходящее в качестве пепельницы, когда в тебя влетает жёсткий снежок. ты все прекрасно слышал про поцелуи и этот факт заставил потерять бдительность. что, уже размечтался, да? уже представил?

- эй! - разворачиваешься и медленно идёшь к брату, пока он ловко лепит снежок за снежком и замахивается снова. ты не пытаешься увернуться, даже руки перед собой не выставляешь, просто ловишь снежный комок прямо перед своим лицом.

- вот так значит, да? так ты меня любишь? - быстро наклоняешься и зачерпнув горсть снега не утруждаешься, чтобы что-то лепить из неё, просто обсыпаешь элио сверху снегом, как сахарной пудрой. а потом хватаешь один из слепленных им снежков, отбегаешь и швыряешь из-за спины, попадая четко в цель.

- трехочковый! - смеёшься и тут же получаешь в ответ. надо признать, это весело, очередь из снежков выбивает все мысли из твоей головы. снег попадёт за воротник и в рот, ты смеёшься и отплевываешься и наконец падаешь в снег рядом с элио.

- всё, я пал смертью храбрых, - тянешь его к себе, отрывая от земли, целуешь, прижимаешь крепче, перетягивая на себя. - хватит валяться, ты уже весь холодный, - снова целуешь, тебе же разрешили. в губы, в красный нос, в холодные щёки.

- считаю, что мы достаточно остыли, теперь пора согреваться и пить глинтвейн, - поднимаешься вместе с братом и активно подталкиваешь его к дому. - кажется мозги тоже прочистились, или просто отмерзли все окончательно, - смеёшься, обхватываешь элио сзади за шею, прилипаешь губами к щеке. - ты невозможный просто, - как только закрываешь за вами дверь, тут же начинаешь раздевать брата. бросаешь мокрую одежду прямо на пол, стягиваешь свитер, прерываясь на поцелуй.

- пошли в душ, - шепчешь, прикусывая кожу на шее. - быстро, на пять минут, чтобы согреться, в разумных пределах, - усмехаешься, уже снимая с себя штаны и футболку, тянешь брата за собой. - слушай, здесь кажется даже сауна есть. хотя тебе лучше не рисковать, обойдёмся горячим душем. смотри какие шикарные халаты, - восхищаешься темно-зелёными махровыми халатами, приготовленными специально для вас. включаешь воду и заталкиваешь под неё элио, сам заходишь следом и мягко прижимаешь брата на стене, задвигая дверь душевой кабинки. - только поцелуи, больше ничего, обещаю. мы просто согреемся, - ты уже плывешь, от горячего пара, от близости его обнаженного тела, от собственного желания, не знающего что такое разумные пределы, от осознания, что это рождество лучшее в твоей жизни, несмотря ни на какие обстоятельства и ограничения.

- я люблю тебя, элио 
[AVA]https://i.imgur.com/XTV9HBo.gif[/AVA]
[SGN]https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png [/SGN]

+1

12

тебе лет восемь. не больше. по крайней мере, сам ты чувствуешь, как застрял где-то там. и твоя вера в чудеса с годами нисколько не потускнела. волшебство, заключенное в каждой минуте праздничных дней, для тебя – такая же реальность, как и мерцающие огоньки гирлянды или джио, кажущийся тебе таким забавным в этой нахлобученной чуть криво шапке. и, да, красивая упаковка – вся эта шуршащая бумага с тематическим рисунком, подобранный бантик с завитушками на концах веревочек – это важно. ты сам тратишь уйму времени на подготовку подарков и никому не даёшь отлынивать. ведь предвкушение – ничуть не меньшее удовольствие, чем распаковка или наблюдение за ней, когда подарок оказывается врученным.

юджин идёт к тебе, а ты продолжаешь готовить снежные запасы. незамысловатая игра в снежки, которой в детстве у тебя не было. в детстве ты лепил замки из песка, баловался в воде даже зимой и был типичным южным ребёнком. тебе всё равно, насколько промокли твои штаны, а промокли они основательно, всё равно на снег, лезущий за воротник куртки, не смотря на завязанный поверх шарф. ты развлекаешься, втягивая в игру юджина – вы же хотели остыть, почему бы не так… снимите напряжение, которое, исключительно твоими стараниями, наверное, уже практически искрится. тебе-то всё нравится, но ты не уверен, что джио хватит терпения. ты любишь брата и доводить его до ручки не собираешься. в этом году ты исчерпал лимит, но с первого января начнёшь считать заново.

- я тебя безобразно сильно люблю! – и это не мешает тебе бросать в него снежки, попутно отряхиваясь от снега, насыпанного на тебя. – хэй! лепи свои снежки! – забрасываешь его целой автоматной снежной очередью, смеешься и радуешься, как малое дитя. тебе нравится, как джио отряхивается, словно большой пес, а потом падает рядом с тобой. у тебя заготовлены возражения – на нём только пижамные штаны, но ты их проглатываешь и послушно даёшь ему перетащить тебя на себя. – ты – зануда, - припечатываешь, оставляя звенящий в тишине поцелуй. не хочешь вставать, возвращаться в дом, но, наверное, действительно уже пора, одежда промокла насквозь. и юджин сейчас быстро промокнет, к тому же он слишком тоненько одет – на улице холодно, температура чуть выше двадцати градусов, а твой брат уже давно живёт в калифорнии, чтобы быть избалованным тёплым климатом.

- ой да иду я, иду, - ты не уверен, что тебе помогло. желание затащить брата в постель не стало слабее ни на один градус, наоборот, в твоих “остывших” мозгах появились новые яркие картинки на тему, как здорово согреваться друг с другом. не пытаешься задавить всё это в зародыше, если ты не получаешь это в реальности, то хотя бы фантазиям порадуешься. почему нет… главное, не увлекаться. – ты, кажется, как-то неправильно остыл, - но тебе и здесь всё равно всё нравится. позволяешь ему раздевать себя. стаскивать слой за слоем, доходя до покрасневшей от мороза кожи. – если ты ещё раз повторишь слово на букву “р”, - ты имеешь в виду слово риск, - я тебя отшлепаю, честно. и тебе не понравится, - раздражаешься на секунду, что джио раздевается сам, а ты, а как же ты? но быстро успокаиваешься, тянешься за обещанными тебе поцелуями. горячие струи душа обжигают кожу, холодная стена – отрезвляет. – а я ничего не обещаю, - и не собираешься это делать в ближайшем будущем.

затыкаешь ему рот поцелуем, не отвечая на его “я люблю тебя”. прикосновения, действия для тебя важнее слов, хотя и магию слов ты не отрицаешь. руки блуждают по его телу, изучая, как будто в первый раз. ты не мягок и не нежен, ты нетерпелив и движения твои порывисты. меняешься с ним местами, впечатываешь его в стену. раз уж тебе разрешили только целоваться – твой брат разрешил [не знаешь, как удержаться и перестать закатывать от этого глаза] – ты собираешься взять всё. и ты целуешь его, опускаясь ниже. одной рукой удерживаешь его у стены, вообще ты редко демонстрируешь ему свои права на него, но сейчас не считаешь это криминалом. пусть наслаждается. мажешь по подбородку, чуть прикусывая, оставляешь цепочку поцелуев на шее. целуешь по очереди каждое его плечо, замирая на каждом на секунду, переходишь на грудную клетку. тебе нравится, как его тело реагирует на тебя, его реакции порождают в тебе какой-то бесконечный восторг. под руками перекатываются его сильные мышцы, ты то чуть сжимаешь, то, извиняясь, гладишь. если на тебя посмотреть, то можно увидеть, что твои глаза совсем потемнели, что человека, который собирался показать “разумные пределы” больше в этом мире нет. но впрочем… ты пытаешься удержаться на тонкой грани, не перейти черту. успеется, всё успеется. ты просто его согреваешь. руки блуждают по телу, не оставляя на нём следов. поцелуи невидимыми отпечатками остаются на груди, на животе, снова на груди. притормаживаешь ровно за мгновение до того, как вы оба не сможете остановиться.

тяжело, прерывисто дышишь. жарко. пар окутывает вас обоих. приникаешь к губам юджина, поцелуй выходит глубоким, но не настолько долгим, как тебе бы хотелось, у тебя слишком быстро заканчивается кислород. отпускаешь брата, упираешься рукой в стену, пытаясь найти равновесие и умиротворение. несколько раз глубоко вдыхаешь и старательно выдыхаешь. предупреждающее поднимаешь руку: - здесь жарко и душно, - открываешь дверцу кабины, впуская прохладный воздух. тебе хорошо, тебе просто отлично, о состоянии юджина не спрашиваешь. но, по крайней мере, несчастным или взбешенным он не выглядит.

- пойдем пить глинтвейн и делать пряники, - выходишь первым, старательно вытираешься полотенцем и, не утруждая себя, абсолютно раздетым идёшь в комнату. вытаскиваешь чистое белье и пижаму, одеваешься, но футболку просто закидываешь на плечо. всё ещё сильно жарко. – и я тебя тоже люблю, - произносишь как будто между делом, случайно задеваешь юджина, протискиваясь на кухню. переключаешься на печенье. возитесь с противнями, формочками и глазурью. печенья получается гора, но вы, вроде бы, оба проблемами с аппетитом не страдаете. где-то в промежутке натягиваешь на себя футболку, вылавливаешь прямо руками из горячего глинтвейна кусочки фруктов. – глинтвейн просто божественен. и я уверен: мой на соке вкуснее, - ухмыляешься, не провоцируешь, но … развлекаешься. рисуя узоры на последней партии печенья, забрасываешь в рот то, что уже успело основательно остыть. – не забудь пофоткать нас под ёлкой, рядом с ёлкой для луизы. а заодно моим родителям отправим, - ты не то чтобы удивился, но тебе было приятно, что они так быстро приняли юджина. [и теперь у тебя без вариантов: идёшь в гости – берёшь с собой джио].твой брат как будто всегда был частью вашей семьи, как будто вы росли вместе и никогда не были раздельно. наверное, откажись ваши биологические родители и от юджина тоже, так бы всё и было, но у мамы и папы ты об этом не спрашивал. зачем? ведь сейчас-то вы всё равно все вместе.

- знаешь, вообще я думаю… лучше всего будет не выпускать тебя из дома и оставить чисто для себя, - ссыпаешь печенье в одну большую миску, снимаешь пальцем остатки глазури с другой миски… - но сначала, - подходишь вплотную, подрисовываешь брату усы из глазури и, абсолютно довольный самим собой, уходишь в комнату. жаль, что у тебя телефон где-то валяется, не успеешь сфотографировать прежде, чем юджин сотрет белые усы, которые ему, между прочим, очень идут, о чем ты ему и сообщаешь по пути к дивану.
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/9jkhgK0.gif[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: Gio[/LZ1]

+1

13

ты неправильно остыл, элио прав, элио всегда прав, и рядом с ним остыть вообще невозможно, если только опрокинуть на себя ведро воды и то, не факт, что поможет. у тебя в голове все путается. твоё занудство и все, что ты там говорил о рисках как будто уже и не твоё, не твои слова, не про тебя, про тебя сейчас только пульсирующее желание. и твой брат этим бессовестно пользуется. и он хочет сказать, что так показывает разумные пределы?! да он издевается.

- элио, твою мать…, - шипишь, ругательства хрипят в горле, когда ты тщетно пытаешься сглотнуть. вообще-то ты на такое совсем не рассчитывал, ты здесь должен был быть ведущим, немного жадных поцелуев, прикосновения выше пояса, закрыть глаза, чтобы не видеть. но ты кажется забыл, что твой брат всегда и все делает по-своему. не обещает он, черт возьми. а на твою так нелегко дающуюся сдержанность ему плевать. на то, что ты заводишься с пол оборота тоже плевать. ты пытаешься не трогать его, сжимаешь кулаки, упираясь ими в стену, проезжаешься затылком по мокрому кафелю. каждый поцелуй отдаётся горячей волной, острыми спазмами. не хватало тебе кончить только от них.

- и это твои разумные пределы, братишка? - говоришь шепотом, прерывисто, облизываешь губы и не можешь заставить себя не смотреть, как он опускается ниже, как следы от поцелуев взрываются на мокрой коже. нескольких секунд тебе уже достаточно, чтобы дыхание сбилось и сердце в груди бешено заколотилось. но оно не должно тебя волновать, твоё сердце в порядке, оно не подведёт. надо переключиться, просто не думать, просто позволить ему делать все, что он хочет и заткнуть себе рот, когда захочется умолять его не останавливаться, потому что остановиться придётся. разжимаешь пальцы, запускаешь в его волосы, впиваешься в губы. ему определённо это нравится - мучать тебя, доводить до грани, а потом красиво обламывать. но ты сам виноват, нечего было тащить его в душ. нет, нечего был лезть в душ вместе с ним. идиот. твой взгляд мутнеет, с уже привычной дрожью ты перестал бороться, ты поддаешься, осталось только застонать и полностью признать поражение.

- вот какого хрена, а? - твой голос дрожит, ты тяжело дышишь и ждёшь, ждёшь чего-то плохого.  смотришь на брата, сжимаешь челюсти, уговаривая себя успокоиться. если так будет каждый раз, ты себя изведёшь. тебе хочется ещё раз задать вопрос - зачем? зачем надо было доводить почти до предела, чтобы потом жарко и душно и нечем дышать и сердце заходится и нужно время, снова время и свежий воздух, глоток свежего воздуха.

элио отодвигает дверцу душевой, а тебе хочется сползти по стене и сделать воду похолоднее.

- я сейчас приду, пять минут, - как только он выходит, ты резко закрываешь дверцу обратно, выкручиваешь краны, усиливая напор воды, подставляешь затылок пол струю. блять. ты хочешь успокоиться, или подрочить, или ударить кулаком в стену. не знаешь чего ты хочешь. но остаточное возбуждение невыносимо терпеть и ты все таки стонешь, надеясь, что брат тебя не слышит за шумом воды. будешь считать, что так ты снял напряжение, выдавил отчаяние, нереализованное, неутолимое желание. сжимаешься, все тело подрагивает под холодной водой. трясёшь головой, бьешь ладонями по щекам, вот сейчас ты кажется идеально остынешь, главное не простудиться. хотя сейчас тебе все равно. ты должен выйти из душа как ни в чем не бывало. вас ждут печенья, глазурь, глинтвейн. видимо сегодня ты напьёшься.

выходишь из душа, заворачиваясь в халат, сталкиваешься на пороге кухни с элио. слабой улыбкой отвечаешь на его запоздалое ответное признание.

- ты нормально? - бросаешь также вскользь, будто этот вопрос совсем незначителен. элио быстро находит чем тебя занять. ты делаешь все на автомате, не замечая как стучат зубы, все таки ты переборщил с холодной водой, потуже затягиваешь пояс халата, капюшон на нем очень кстати, накидываешь его на мокрую голову. наблюдаешь за вернувшейся беззаботностью брата, стараясь не смотреть на его голый торс. когда он надевает футболку ты мысленно говоришь ему спасибо. наливаешь себе глинтвейн и делаешь большой обжигающий горло глоток. закашливаешься.

- да, неплохо вышло, - гора печенья пока не вызывает у тебя аппетита, хотя аромат очень даже притягательный, не больше чем твой брат, естественно. выуживаешь дольку яблока из стакана, отвлеченно жуёшь. ближайшие перспективы совместного времяпрепровождения начинают тебя слегка напрягать, поэтому ты делаешь ещё один глоток. надо просто помнить, что элио должно быть хорошо. элио должен ровно дышать, наслаждаться жизнью и продолжать тебя мучать, любуясь твоими реакциями. идеальный канун рождества.

- можешь прямо сейчас начать позировать, - согреваешься после полутора порций глинтвейна, движения становятся плавными, а ноги ватными. уже прогресс, алкоголь - отличное средство, чтобы заглушить беспокойство.
не успеваешь найти телефон, чтобы сделать фото, прежде чем элио не подходит к тебе и наглым образом подрисовывает усы из глазури.

- я начинаю думать, что ты был прав и мне скоро захочется сбежать от тебя праздничного, - не стираешь усы, подходишь к зеркалу, хмуришь брови, надвигая капюшон на лоб. - с другой стороны, стать твоим пленником - не самое страшное, что могло случиться со мной в рождество.

усаживаешься рядом с элио на диван, на столик перед собой ставишь миску с печеньем и одно надкусываешь, беспощадно отрывая голову пряничному человечку.

- придётся слизывать мои усы, сам я не справлюсь, - ухмыляешься, откидываясь на спинку дивана, вытягиваешь руку с телефоном и пихаешь брата плечом. - давай, улыбочку, - подмигиваешь в камеру, делаешь несколько фотографий и поворачиваешься к брату, наполовину стирая усы из глазури об его щеку. несколько секунд ты просто на него смотришь и улыбаешься. это твоё лучшее рождество, юджин. лучшее рождество. повторяешь про себя, поддаешься вперёд и сам слизываешь глазурь с щеки брата.

- глинтвейн…сейчас, - возвращаешься с двумя наполненными стаканами, протягиваешь один элио. - ну давай выпьем что ли. за нас, малыш, - последнее слово приправлено приторной нежностью, так что скривиться можно. но тебе нравится. каким бы наглым, упрямым, невозможным он ни был, он твой младший брат, обожаемый младший брат. выпиваешь разом пол стакана, выдыхаешь и не садишься на диван, отходишь подальше, настраиваешь камеру, так чтобы в кадр попала наряженная ёлка, полная миска печенья и твой довольный элио.

- отправлю прямо сейчас, - быстро скидываешь фото луизе. не проходит и секунды, как в ответ сыпятся сообщения одно за другим. - господи, она даже видео прислала, - закатываешь глаза, устраиваешься на диване, скрестив ноги и запускаешь видео, где уже явно нетрезвая луиза порхает вокруг елки и активно жестикулируя, передаёт вам приветы. - совсем не изменилась, - констатируешь факт, передавая телефон брату. - запишем что-нибудь твоим? - не глядя берёшь печеньку из миски и подносишь к лицу элио. - не откажи мне в удовольствии, открой рот, - смеёшься, оттягиваешь рукав его футболки и целуешь в плечо, снова оставляя кремовый след и тут же его слизывая.

- какие ещё у нас планы? один дома? гринч? гремлины? или что-нибудь слезливое? - халат на тебе уже неприлично распахнут, потому что ты окончательно согрелся, в груди тепло от глинтвейна, поза у тебя расслабленная и кажется, чтобы подняться с дивана придётся искать дополнительные силы. ты готов признаться, что тебе хорошо.
[AVA]https://i.imgur.com/XTV9HBo.gif[/AVA]
[SGN]https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png https://i.imgur.com/pzOSRCJ.png [/SGN]

+1

14

разваливаешься на диване, занимая как можно больше места собой. смотришь на мерцающие огоньки на ёлке, отражающиеся в разноцветных боках шариков. в доме вкусно пахнет ещё горячим имбирным печеньем и глинтвейном. рядом с тобой крутится юджин, который в этом своем халате и серьёзным лицом напоминает гринча – совсем чуть-чуть. ты улыбаешься ему, похлопываешь по дивану рядом с собой. лучший праздник сложно представить. ёлка, гора подарков под ней. не хватает только праздничного фильма по телевизору, но это легко исправить. и чувствуешь ты себя хорошо, тебе не нужно даже смотреть на немигающий экранчик браслета, чтобы об этом знать. щуришься, как довольный кот. обламывать брата – именно то, для чего ты родился. тебе хорошо, ты расслаблен и думаешь, что ещё парочка эпизодов, похожих на тот, что случился в душе, и страх юджина ты переборешь. ну, не то чтобы прямо переборешь… но юджин сдастся, и ты получишь свое. раз словами через рот успокоить страхи твоего брата не помогает, ты используешь другие методы. подейственнее. ну, и понаглее, разумеется.

- ну ничего, я справлюсь, - усаживаешься поудобнее, готовясь съесть уже подсохшую глазурь на лице джио. у тебя никаких проблем с глазурью. и с братом. у тебя вообще проблем мало, в данный момент времени предпочитаешь думать, что у тебя их нет совсем. вы дружно улыбаетесь в камеру, делая фотографию за фотографией. теперь у тебя неприлично много фоток с юджином, ты словно пытаешься наверстать упущенное. в одной из подарочных коробок с нарядным ярко-красным бантом лежит альбом с вашими фотографиями. ты постарался и выбрал самые лучшие. те, где вы улыбаетесь, дурите и чувствуете себя абсолютно счастливыми. на несколько фотографий попала и лучшая подружка джио. он даже не представляет, насколько она ему подходит. они даже фразы умудряются друг за другом договаривать, о чем ещё тут говорить? ты, наверное, завидуешь, хотя у тебя есть и свои замечательные друзья. улыбаешься джио, аккуратно снимая пальцем остатки глазурных усов – основную их часть ты в буквальном смысле слизал, пока вы фотографировались.

- м… за наше совместное рождество, - от глинтвейна у тебя остаются вишнёвого цвета усы. джио снова принимается тебя фотографировать, ты привычно позируешь, замечая наведенный на тебя телефон. – всё? – спрашиваешь, засовывая в рот печеньку в виде колокольчика. вкусно. ты вообще не слишком способный кулинар, но имбирные пряники делать у тебя получается. ты всё пытался научиться печь творожные булочки… слава богу потом тебя посадили на диету и все окружающие перестали наслаждаться твоими кулинарными шедеврами, которые скорее футбольные мячи напоминали, чем нормальные булочки.

- да фотографий хватит, наверное, - отвечаешь, запуская ещё раз видео с луизой. – с твоей сестрой должно быть весело в праздники, - замечаешь, - почему мы вообще сейчас не с ней? – так-то твоя идея была улететь вдвоем в канаду, но ты просто как-то не подумал про луизу и что втроем тоже было бы весело. но ладно, на следующий год подумаете. делаешь ещё несколько фотографий для своих родителей. и отдельно фотографируешь ёлку, миску с печеньем и кружку с глинтвейном для брэма, лекси и сета. они сразу же присылают тебе фотографии в ответ. показываешь фотки юджину, как будто между делом. нет, всё-таки в это ваше совместное рождество луиза никак не вписывается. ты всё ещё планируешь уломать брата. нежно, ласково и осторожно, быстро и через колено – не твоё.

- будем смотреть “один дома”, мой любимый фильм, - поднимаешься на ноги, подключаешь флешку и запускаешь фильм. садишься обратно на диван, но, не долго думая, укладываешься на колени к юджину. вполне удобно. разглядываешь его снизу, пальцами правой руки ласкаешь его руку, случайно попавшую в твоё поле зрения. – ты выглядишь довольным, - отмечаешь, чуть щурясь. в принципе, тебя всё устраивает. на телефон продолжают приходить сообщения. показываешь юджину своего крестника, катающегося рядом с ёлкой на игрушечном автомобильчике, и подругу детства, собирающую дом из конструктора. – видишь, не я один праздники люблю, - и ты бы, наверное, не отказался сейчас конструктор пособирать или на машинке покататься. но это после… сейчас у тебя немного другие планы. и немного другие приоритеты.

на экране идёт кино, ты попеременно то себе в рот печенюшку суешь, то юджину. в какой-то момент меняешь положение, поднимаясь с его колен. это всё, конечно, очень здорово, но нисколько не облегчает твоей задачи. задачи, которую ты сам себе придумал. тебе нравится планировать, и юджин может думать и делать всё хочет, если у тебя есть план, ты претворишь его в жизнь. сидишь коварно близко к джио, сплетаешь свои пальцы с его. мягко целуешь его в висок, наслаждаясь каждой секундой мгновения. на лице юджина мигают цветные огоньки гирлянды, ты с удовольствием наблюдаешь за ними. кто бы мог подумать, что твой брат окажется ещё более нервным, чем ты сам… пальцы мягко перебегают за ворот его футболки, скользят по границе, лаская кожу. ну да, ты в общем-то нарываешься. юджин неприлично внимательно смотрит кино, игнорируя все твои действия. ты заешь, что твой брат не железный. ещё ты знаешь, что терпения у него немного и что обычно то, что ты делаешь, действует практически мгновенно. [вообще это одинаково классно работает в обе стороны, и ты совсем ничего не собираешься с этим делать]. твои пальцы всё ещё как будто невзначай ласкают его кожу, но выражение лица говорит о том, что ничего случайного здесь нет.

улыбаешься, замечая вопросительный взгляд юджина. ты давно потерял интерес к происходящему на экране, ладно, если говорить на чистоту, у тебя его и не было. любимый фильм просто подходящий фон [не настолько уж и подходящий, но сойдет]. перехватываешь лицо юджина ладонями и мучительно-медленно целуешь. ты надеешься, что такие уж прямые намеки твой брат понимает. над страхами придётся ещё поработать, возможно прямо сейчас, но если юджин тебя просто-напросто отправит спать или сделает ещё что-нибудь, ты его прибьёшь и расслабишься. возбуждение внутри тебя набирает обороты. не выпускаешь лицо юджина из захвата своих ладоней и целуешь до тех пор, пока губы не начинает саднить, а в лёгких не заканчивается воздух. – мы говорили о разумных границах… - чуть хрипловатый голос разбивает тишину, но не прерывает музыку, идущую из колонок телевизора. – ты знаешь, здесь замечательная спальня, - облизываешь губы, не глядя, переставляешь тарелку с печеньем и снова возвращаешься к юджину. – и там не жарко. и не душно, - шепчешь на ухо, опаляя мочку дыханием. возможно, ты заигрался, возможно, ты перегибаешь палку. возможно, стоит прекратить манипулировать юджином. но ты всё ещё собираешься взять всё, что можешь, и не юджину говорить тебе “стоп”. ты не любишь, когда тебе говорят “стоп”, и этим вы с юджином чертовски похожи. он тоже не любит, но никогда не показывает – во всяком случае, старается. но ты-то знаешь, что не только ты сейчас сгораешь изнутри.

переползаешь к юджину на колени, наверное, ты тяжелый, стараешься в основном перенести вес на колени, которыми упираешься в диван. смотришь юджину в глаза, кладешь руки на его плечи. – я знаю, что делаю, - коротко целуешь, пытаясь унять внутреннее беспокойство. не своё – его. – всё будет хорошо, - сколько раз тебе понадобится это повторить, чтобы юджин поверил, и уступил и тебе, и себе самому? [ты повторишь столько, сколько понадобится. даже если “сколько понадобится ” – это сто миллионов раз].
[NIC]Elio Norwood[/NIC][STA]ты всего лишь отражение[/STA][AVA]https://i.imgur.com/9jkhgK0.gif[/AVA]
[LZ1]ЭЛИО НОРВУД, 26 y.o.
profession: ювелир;
twin-bro: Gio[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » рождественское чудо'


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно