полезные ссылки
лучший пост от джеймса рихтера [джордж маллиган]
Идти. Идти. Идти.
Тупая мантра в голове безостановочно повторялась всякий раз, когда Джорджу казалось, что следующий шаг он уже не сделает... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
aj /

[лс]
siri /

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » 2-е Тимофею 3:1


2-е Тимофею 3:1

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Сакраменто | уходящее лето 2020

Kristof Mor, Lisa Clover
https://i.imgur.com/QkL12qu.gif

"Знай же, что что в последние дни наступят времена тяжкие". [2-е Тимофею 3:1]


предыдущие эпизоды:
ч.1 3Мак 7:18
ч.2 Гал. 5:14
ч.3 Еккл. 4:11
ч.4 Иакова 4:6
ч.5 Песнь песней 1:12-16

+2

2

…Сколько времени она пролежала вот так: сосредоточившись на одном лишь пламени свечи настолько, что среди прочих звуков, которыми то и дело вздыхает дом, слышит одно потрескивание горящего фитиля, красная головка которого пульсирует будто живое сердце? От секунды до вечности - все равно и одинаково неважно. Это, что, спонтанная медитация, на которую, как Лиза сама думала, она не способна? Тринити занималась подобными практиками и даже пыталась приобщить ее, но Кловер оказалась совершенно не восприимчива. Ей быстро становилось скучно, хотелось курить или бесцельно листать ленту инстаграма. В идеале - все одновременно, чтобы скоротать время, пока ее женщина через долгий и бестолковый «ом» постигала себя. Иногда Тринити обставлялась ароматическими свечами: они, по ее словам, помогали ей настроиться. Лиза же использовала такие для приёма ванны. Она, кажется, не поддаётся никакой религии вовсе: ни языческой, ни монотеистической, ни национальной, ни мировой. А если бы поддалась, то совершенно точно стала бы еретичкой, потому что ее не устроило бы, что бог или боги, по одному или в сговоре, могут творить с ее жизнью всякую ебанину. Как с этим может мириться Кристоф? Лиза улыбается. О чем бы она ни думала, о свечах ли или о возможности влияния сверхъестественных сил на человеческие судьбы, ее мысли все равно сводятся к Мору. Честное слово, ещё минута или две, и она заберёт одеяло и подушку и пойдёт вниз, чтобы лечь у дивана. Она никогда так не тосковала по другому человеку. По крайней мере, по живому…

Лиза тянет воротник рубашки к носу и вдыхает аромат. Ткань пахнет сигаретами и лосьоном после бритья. Если зажмуриться, то можно ощутить знакомое прикосновение кожи. Лиза прижимается к ней губами, чувствуя, что готова расплакаться, сама не зная, почему. Гормоны? Пусть будут они. И она продолжает свой странный самогипноз, который, может, в конце концов сморит ее, но все же улавливает, как что-то в комнате меняется. Пламя свечи вздрагивает от движения воздуха, и тени за ним всколыхнулись, вытянулись и искривились. Кловер, впрочем, не верит и в призраков тоже. Даже Тринити ей, кажется, ни разу не снилась, чтобы Лиза могла сказать: она приходила ко мне. Ничего там, по ту сторону, нет. Жизнь есть здесь и сейчас, какой бы сраной ни была, и Кловер, словно сдаваясь ей на милость, переворачивается на спину. Только теперь она видит Кристофа. Мор замер в дверях, ещё даже не отпустив ручку.

Она могла бы смотреть на него до остатка дней, до второго, третьего и любого пришествия, пока они наконец не растают как восковые свечи, однако этого недостаточно. Лиза готова броситься к нему, но не двигается и только приподнимается на локтях. Молча. У Кристофа такой взгляд, что ни ему, ни ей нет необходимости что-либо говорить. Он медленно закрывает за собой дверь, подходит к краю кровати как Цезарь - к Рубикону (иногда Лиза смотрит Хистори чаннел), но, кажется, ему требуется меньше времени, чтобы принять решение. Его жребий - одеяло, которое он снимает с неё, устраиваясь между её ног. Ладонями - по коленям, расставляя их. Кловер смотрит на мужчину из-под ресниц, и по скулам ползут тени. Они горячие и густого розового цвета. Совсем как её зацелованные губы и как её плоть. Как его язык в ней. И они такие же густые, каким на вдохе становится воздух. Её собственный язык не поворачивается, чтобы спросить, как потом у него хватит совести читать молитвы, обращаясь к богу, или произносить проповеди, наставляя ищущих правды прихожан. И бог, и прихожане вот-вот получат его, а сейчас он принадлежит только ей. И она - ему. Так просто.

Лиза дрожит как пламя фитиля, бьется как огонь в камине. Ни единая клетка её тела не остаётся без его прикосновений, без его поцелуев. Запах Кристофа повсюду, и она купается в нем, забываясь. Это ебаная нирвана, потому что Лиза тушит свечу пальцами, не получая ожога. Она сама - огонь. …Они занимаются любовью медленно, даже лениво. Словно время перестало существовать, а ночь - бесконечна. И ничто, никакие силы, ни небесные, ни земные, ни физические не действуют на них. Разумеется, кроме трения… Разумеется… Так тесно, кажется, не было ещё никогда. Между ними не просунуть ладонь, не сделать вдох. Весь кислород словно в его только легких, и Лиза целует Кристофа бесконечно, чтобы вдоволь надышаться, пока за окном не начинает светлеть. 

Сперва свет становится бледным серым, он вползает в комнату через застекленную дверь на балкон. Хочется шугнуть его, сказать, что ещё так рано, но какой толк? Кристоф не спит, Лиза - тоже. Её щека у него на груди, его пальцы путешествуют по её плечам, между лопаток, по позвоночнику вниз, по бедру к орлу на нём. Она даже не знает, когда они должны будут возвращаться, но только бы не сегодня, и от этой мысли её враждебность к этому дню растёт вместе с восходящим солнцем. - Давай не будем спать? Спустимся вниз и сварим кофе, приготовим завтрак и будем трогать друг друга ногами под столом, - улыбается в полудрёме. Быть любовниками в уединении - что-то из нереального.

Когда он возвращается? Не к ней. От неё. Лиза забыла об этом думать.

+2

3

На самом деле мир Лизы и Кристофа, который они выстроили, это не судно, мерно плывущее по зеркальной глади воды. Это огромный, суровый ледокол, что пробивает себе путь через метры льда с таких хрустом, как ломаются у человека кости. Сегодня Кловер сломала ему ещё одну кость (наверное, ребро) и потребовалось чуть больше времени, чтобы смириться с появившейся пустотой и его отсутствием. Если бы Кристофер мог сделать из этой кости Лизу, подобие той, что завороженно смотрела на пламя свечи, то он отдал бы их все пару сотен, только лишь бы ей удалось остаться рядом. Человеку ведь не много надо.

Яркий огонек пламени в полумраке комнаты выдал чужое присутствие, пока через образовавшуюся широкую щель в стене от открытой двери потянуло теплым воздухом снизу. Он просочился между ногами мужчины и скромно потянулся к кровати, наполняя собой прохладное пространство помещения. Лиза перекатилась на спину и поднялась на локтях, уставившись под кривым углом на вошедшего Кристофа. Последнему показалось, что глаза девушки неестественно блестят, но всё это обман зрения и игра теней. Да ведь? Босыми ногами прошёл к кровати и кроме протяжного визга половиц в комнате можно было расслышать только треск пламени на конце черного фитилька. Колено упирается в мягкий матрас и скрипнувшее под ним дерево (и пружины, там есть пружины?) сообщает о наступлении. Одеяло - первый рубеж, скрывающее своим наличием ноги и большую часть женского тела. Свет свечи жадно запрыгивает на подставленные участки, лишенные теперь защиты - Крис ревнует, только он может трогать эту кожу и словно даже попытался согнать с неё тени. Бесполезно. Ладонями по безупречным голеням вверх до колен, разводя их в стороны и если бы сам мужчина являлся кораблем, то сейчас бы зашел в порт, остановившись у причала. Нет, если бы сейчас Мор стал на минутку пророком Моисеем, то он бы развел красное море руками. Только вот преследователей к счастью нет, евреев у Криса нет тоже. Есть только он и Лиз с помятой рубашкой на плечах. Пристраивается между бедер и прикосновение языка к теплому металлу сережки цепной реакцией выдавливает шумный выдох из глотки наверху. Там, где он уже не видит привычное лицо с пирсингом.

Руки под женскими ногами пропустит и они скоро инстинктивно лягут на его плечи, будто с желанием пропустить глубже в себя. Чтобы язык и подключившиеся пальцы коснулись самого нутра скрытого, потаенного в невидимых недрах не тела, но души. Никакой спешки, только размеренность и постоянство. Бег за наслаждением словно остановился и замер, оголяя действительность - у них мало времени, но его достаточно, чтобы выразить на кончике языка реальные мысли. Говорит “я люблю тебя” и ведет языком таким горячим, даже обжигающим как пламя одинокой свечи. Говорит “ты нужна мне” углубляя палец в лоно. Говорит “я не хочу тебя терять” вводя следом другой. Лиза это не тихая гавань, это чертово цунами, захватывающее берег и окрестности, это волна, скрывающая за собой солнце и уносящая на глубину откуда возврата, увы, нет. Женщина дрожит на пальцах, её второе сердце, в отличии от мужского, можно разглядеть, потрогать, впиться губами и ощутить на вкус. Оно пульсирует и увеличивается под лаской и Мор не прерывает естественный процесс разрядки, позволяет Кловер разлиться горячим воском по пальцам и сжать бедрами голову в градиенте подступающих спазмов. На несколько долгих мгновений Мор будто даже в ловушке, не способный выбраться, но мышцы скоро расслабляются и после этого пальцы, ощутившие прилив крови к скользким стенкам лона, тоже оказываются в плотном капкане.

Вытянется вверх по телу, наблюдая как девичья грудная клетка пропускает гулкие удары сердца и содрогается, фоном отправляя ту же пульсацию на шею, где прячется артерия. Улыбнется и целует губы, с которых срывается прерывистое дыхание не позволяя переключиться. Толкается членом, заменяя теперь пальцы и узкое пространство бьет возбуждением по восприятию. Толкаться так приятно, когда женщина под тобой достигла кульминации и, вроде, не стоило бы действовать против, но Мор настойчив. Лоно быстро адаптируется под смену объем и несколько толчкообразных движений скоро играют на руку. Секс между ними обоими это не только накат волн, облизывающих песок, шумящих пеной, это и медленный прилив, это - отлив. Неторопливый, степенный. Целуются, меняют положение, затем целуются снова. Кристоф стягивает свою рубашку с девичьих плеч, что бы теперь целовать и их тоже. Губами даже добрался до задней поверхности шеи на границе роста волос до выпирающих ниже позвонков. Пальцами повторил каждую дугу ребер, пока был сзади, затем сбоку, чтобы найти их продолжение.
Если бы секс был танцем, то сейчас танцуют вальс от привычного мельбурн шаффла.

Темнота ночи рассеялась незаметно после погасшей свечи, когда солнечный уверенно пробирался внутрь. Глаза привыкли к мраку и он никак не мешал. Вернее мешал - сну. Обоим - Кристофу и Лизе - не до сна. Ютятся в объятиях друг друга молча. Кажется, они вообще не говорили с минувшего вечера да и слова не могут выразить ничего из спектра чувств и эмоций. Ни английский, ни русский, ни латинский. Тело Лиз подставлено во владение длинных пальцев, которые повторяли следы поцелуев по спине ранее. Тяжелая голова уютно устроилась на широкой, мужской груди и этот вес кажется настолько нужным, что без него теперь сложно будет уснуть в дальнейшем (надо обзавестись утяжеленным одеялом имитирующим объятия). Крис видит что глаза девушки закрыты, но уголки губ приподняты и дыхание не ровное. Кловер не спит, она расползается от наслаждения невесомой ласки, впитывая ту как губка. То, что Лиза очень тактильная - он понял уже давно. Пусть слова, ранее сказанные этими устами все еще вибрировали в памяти, но Мор, закрыв эту дверь, снова открыл. Вернее он её выбил - пальцами, языком, членом в конце концов. Вот бы все воспоминания можно было бы стереть хорошим сексом.

Сейчас бы стоило сказать о своих чувствах и те три пресловутых слова вертятся на языке, а мужчина его кусает, напоминая, что ему нужно меньше теперь говорить. Хватило вечерних откровений, которые вышли боком. Мор не был фантазером, но с Кловер он мог мечтать. Несбыточность фантазий горьковата, но от этого не менее желанна. Тонкие пальцы девушки проползли по животу призывая мурашки и поднялись вверх, путаясь в завитках волос на груди. Кристоф понял, что она сейчас будет говорить еще до того, как с губ сорвалось предложение пойти сварить кофе. Улыбнулся.

    —Мне нравится твоя идея, - пробубнил под нос, прикрыв глаза. —Кофе это то, что нужно, - ноги под столом нужны тоже, но этого вслух не озвучит. Садится на кровати, Лиз садится следом, но мужчина придержал её за предплечье. Среди скомканных простыней и одеяла отыскал мятую рубашку и, повернув к себе девушку, надел на неё, застегивая самостоятельно пуговицы. Обычно Крис только снимал одежду, но с Кловер всё неправильно, всё не так, как привык делать в обыденности. Его одежда на ней это почти сакральность, это как оставить на ней свой след кроме подсохнувших на светлой коже остатков возбуждения. Женщина не мешала застегивать рубашку, только смотрела на любовника и тот ощущал её взгляд даже не видя. Оставив несколько пуговиц сверху так, чтобы было видно линию ключиц, поднял взгляд а следом и руки, захватывая в ладони девичье лицо. Ткнулся лбом о лоб, выдохнув, а затем поцеловал сначала в нос, потом в губы, которые не отпускали легкую припухлость. Ему бриться, всё же, не стоило. Сейчас он подумал, что его лицо между её ног оставляло в процессе неприятные ощущения, но Кловер в своей терпеливой молчаливости никогда не скажет, что ей больно или дискомфортно. —Ты такая красивая, - улыбнулся в губы и отстранился, сдвинувшись на край кровати и отыскав себе шорты, надев на голое тело. Кловер к тому моменту спрыгнула с постели и рубашка на миниатюрной фигуре свисала до уровня импровизированного платьица, а рукава закрывали ладони. Мужчина заботливо подошел и подкатал их до локтя, чтобы было удобней. —Я выведу Сорвиголову на улицу и включу генератор. Нужно нагреть воду и помыться, мы же не дикари, - улыбнулся, поправив ворот рубашки и запустил пальцы в волосы женщины с попыткой расчесать. Хотя, безусловно, ему нравилось когда они перепутаны после ночи. Кловер казалась цыпленком - взъерошенным и милым. —Но эти твои феромоны играют злую шутку, почти как афродизиак, - закатил глаза артистично и поцеловал в макушку, резким выпадом присев перед женщиной и, подхватив под ягодицы, понес свою ношу вниз. Лиз так крепко прижалась руками и ногами, что усилием воли Кристоф не убедил себя вернуться назад в комнату.

Пес, обрадованный звуками ходьбы, ринулся к лестнице, поскуливая и радуясь новой встречи.

     —С тебя завтрак, потом мы пойдем походим по лесу. Ты как давно гуляла по нему? Тут с развлечениями всё сложно, будем довольствоваться тем, что есть, - смотря снизу вверх усадил Лиз на край стола и, впившись губами в губы, следом уложил, придавив. Ещё одно усилие, чтобы прервать процесс. Пара движений - задрать рубашку и стянуть шорты, и вот они снова занимаются сексом. Кристоф подумал, что женщина и так уже перенасытилась за минувший день, так что стоило выдержать здоровую паузу. Провёл рукой по женскому бедру с внешней стороны, сжав кожу пальцами и выдохнув. Выровнялся. —На полке стоит стерилизованное молоко, как на счёт омлета? - причмокнул губами в ожидании вкусной еды, потому как Лиз качнула навык не только в том, как варить кофе для него, но и как сделать яичницу. Не предел гастрономических желаний, но и Крис не избалованный по этой части. В церкви, например, рацион весьма скуден и иногда приходится сбегать в кафе чтобы съесть что-то максимально вредное. Развернувшись, побрел на выход, подцепив под мышку собаку, выходя на улицу. После дождя воздух казался тяжелым и влажным, но легкая утренняя прохлада почти райской по сравнению с тем, какая жара стояла накануне. Идеальное время для прогулок, если подумать. Солнце еще пряталось за ширмой густой листвы где-то далеко, а значит жгучие лучи солнца еще не скоро доберутся до этого местечка, скрытого в лесу.
Крис как то солнце - слишком далеко, что бы дотянуться до Кловер.

+2

4

Это похоже на медовый месяц, какой обычно показывают в кино в самом его начале, до того, как произойдет пиздец, и новоиспеченный муж случайно или намеренно убьет свою избранницу и сбросит с грузом за борт арендованной белоснежной яхты с причудливым названием типа "Русалка" или наподобие. Ну, или молодожены погибнут оба. Лиза, впрочем, думает не об этом, а о том, что ей каким-то невообразимым образом удалось наебать судьбу и урвать свое счастье, даже если это все счастье, полагающееся ей за жизнь. Лучше так - получить сполна, чем незаметными порциями. Кристоф садится и опускает ноги на пол, она - рядом, прижимаясь к его плечу. Просто хочется, и их взаимная нагота - все равно что у только что рожденных Адама и Евы, и между ними нет стеснения или неловкости. В голом человеческом теле для Лизы в принципе не существует ни загадок, ни сакральности. С такой же отстранённостью на человека без одежды смотрит врач, только его интерес иной. Она сама привыкла обнажаться бесчисленное количество раз, у нее давно атрофировано чувство стыда: так у новорожденных зарастает родничок на макушке. Для Кловер, наоборот, непривычен другой процесс, противоположный, - одевание, при том что одевают ее. Кристоф делает это бережно, он возвращает ей свою рубашку, застегивая на свой вкус, и это все кажется Лизе запредельно интимным. Это сюжет, который производит на нее большее впечатление чем Иисус, омывающий ноги Марии Магдалине. Из них двоих с Мором никто не святой, но момент близости тем не менее чрезвычайно важен.

Кристофу нравится ее предложение о завтраке, и он выдвигает встречное о том, чтобы наконец заставить работать генератор и нагреть воду. Умыться действительно не помешает, да и ополоснутся в целом - тоже. Лиза в принципе помешана на водных процедурах, она может часами валяться в ванне, мокнуть под душем или просто бывать там несколько раз в день. И хотя Мор делает комплименты ее запаху, она не прочь смыть с тела остатки проведенной ночи, только не из брезгливости, а из удовольствия. Это как листать альбом с фотографиями и предаваться воспоминаниям, очень похоже. Если угодно, так освобождается место для новых впечатлений. И Лиза послушно идет к Кристофу на руки, вдруг ловя себя на другой важной мысли: он носит ее едва ли не с первого дня знакомства. Носит на руках буквально, а не фигурально, о чем многие женщины мечтают всю жизнь, но по максимуму получают в лучшем случае перенос через порог совместного семейного гнездышка. У них с Мором такого нет, они не стеснены никакими обычаями и ритуалами на этот счет. - Толко не урони, умоляю, - смеется Лиза, потому что он совершенно не видит ступеньки под ногами, а те в свою очередь так скрипят, что скорее стоит опасаться именно их. Ну, они двое не молодожены, а дом - не яхта, но шанс погибнуть при таинственных обстоятельствах имеется. Хорошо, что они не в кино, хотя… хотя титры не за горами. Уж скорее - за лесом, который сейчас загораживает их от всего мира.

- Я никогда, - Лиза подчеркивает это важное "никогда", - не ходила по лесу. Ни в одиночку, ни с кем-то. Признаюсь, предложение так себе, звучит неудобно, но я готова рискнуть и открыться новым впечатлениям, - улыбается, нехотя отпуская его из объятий. В доме тепло, но без Кристофа ее животу и груди становится зябко. - И разожги свою эту походную печку, я ни за что не привыкну, что мы все-таки дикари, что бы ты ни говорил, - показывает язык. Ей легко, ей невообразимо хорошо, как будто не было того странного разговора ночью о воображаемом будущем, которое никогда не наступит, но все равно причиняет боль. Страдать по несбыточному - самое больное страдание, оно как щедрый бросок соли на рану. Лиза сползает со стола на пол, на языке крутится реплика про то, что она могла бы стать лучшим завтраком, чем омлет, но сама очень голодна. Пустой желудок тут же отзывается урчанием и болезненно сжимается, напоминая, что кроме пары горячих бутербродов накануне в нем ничего не было. - Стерилизованными бывают коровы, а молоко - пастеризованное, разве не так? Все-таки ты не созрел для жизни на ранчо, - смеется, шарясь по шкафам в поисках какой-нибудь подходящей тарелки для взбивания омлета, пока Кристоф разогревает печку. То, что он сейчас выйдет погулять с Сорвиголовой, классно, потому что на кухне она чувствует себя главным образом неуютно, и принимать критику не в ее планах. Впрочем, Мор всегда молчит на этот счет. Он безропотно принял, что Лиза не кулинар, и, пожалуй, за это нужно быть благодарной его богу, который, насколько ей известно, как раз учит смирению.

Кловер остается одна, соображая, с чего начать. Разбивает шесть яиц, четыре - мужчине, два - себе. Добавляет молоко и с энтузиазмом взбалтывает, по вкусу добавляет соль, а затем - порезанные сосиски. Кажется, ей могут удаваться блюда в той же манере - чтобы только смешать все ингредиенты и отправить на сковороду или в духовку до приготовления. Возможно, когда-нибудь она решит пойти на кулинарные курсы, ну а что? Лиза лениво размышляет об этом, наблюдая, как поджаривается омлет. Поджимает одну ногу, как цапля, и не сводит глаз с результата своей работы, потому что она себя знает: если отвлечется, то забудет, и все непременно сгорит. Так уже было, и однажды пожарная сигнализация в квартире Кристофа взбудоражила всех соседей. Мор успокаивал вездесущих Бумов, которые, блядь, как будто круглосуточно дежурят у них под дверями, а Лиза маячила позади в одной простыне, распахивая окна и выгоняя дым. Сейчас все обходится без чрезвычайных ситуаций, и она помимо омлета варит кофе и поджаривает тосты, чтобы намазать их маслом и пожить сверху сыр. По утрам она всегда чрезвычайно прожорлива.

- А когда ты собрался на рыбалку? - спрашивает Лиза по возвращении Кристофа и Сорвиголовы. Пес тут же семенит к миске и принимается хрустеть кормом. - Ты взял удочку, - напоминает. - Жаль, я не умею вязать, мы были бы отличной парой, - смеется, отправляя в рот хрустящую корочку хлеба. - Хотя, - морщится, - у меня бы не хватило терпения. У меня вообще нет терпения заниматься чем-то, что требует длительной концентрации. Я за быстрый результат, - и доля правды в этом весьма велика. Может быть, поэтому она так и не получила никакого образования, решив, что порно поможет зарабатывать быстро и без больших затрат? Кстати, ошиблась, затраты значительные: медицинские осмотры, а часто и покупка белья - это все за ее счет, не считая прочих процедур, благодаря которым она должна выглядеть охуенно. Товарно. Дробичельно. Ну, и ей хотелось съебаться из Остина не в никуда. Короче, сложно. И да, порно - самое долгое ее предприятие после жизни в целом. Ну, и школы.

Лиза садится рядом с Кристофом, но выполняет свое обещание: трогает его босую ногу своей, пробегает пальцами по его пальцам. Обнимает обеими своими стопами одну его. - Если бы не военная служба и не церковь, то кем бы ты мог быть? Ты думал об этом?

+2

5

Пока Кристоф по просьбе девушки приготавливал печку для дальнейшей готовки завтрака, Лиза исследовала верхние полки кухонного гарнитура и он достал для неё соль с приправами (её роста было маловато, но картина казалась очень милой, учитывая что Мор по сравнению с ней долговязый), а затем она почти полностью залезла в нижние, выискивая там всё необходимое для омлета. Мужчина смотрел на неё сверху и на оголившуюся задницу, рубашка на которой задралась из-за тянущихся в глубь шкафчика рук. Её размышления по поводу молока заставили улыбнуться и когда женщина выпрямилась с упаковкой того самого молока, Крис её уже поджидал наверху, захватывая в объятия. Притянул к себе как в танце, едва не поставив картонную пачку под удар между телами. Благо девушка успела откинуть руку в сторону. Склонился к губам и вкрадчиво так. —Молоко стерилизованное и отличается от пастеризованного тем, что его доводят до кипения и тем самым убивают микроорганизмы. Фактически оно не обладает полезными свойствами, но преимуществом является то, что может храниться вне холодильника. Которого у нас нет, - улыбается в губы и целуя наконец, ощутил, как Кловер улыбается тоже. Кажется, она поддразнивала его и Мор вёлся на её вроде глупость, а вроде смешливость. Если бы сердце было чашей, то сейчас бы оно было наполнено до краёв: чувствами, эмоциями, любовью, комфортом, самой ситуацией как кадр из незамысловатого семейного фильма о счастливом браке. Целует, а глаза открыты и пялятся друг на друга. Отстраняется и на ухо ей по-русски. —Егоза, - просто потому что кроме примитивного “непоседа” на английский это слово не переводится. Оставив Кловер недоумевать как именно он её назвал_обозвал, тихо смеясь вышел из кухни.

Кристоф задержался чуть дольше с генератором, чем планировал, но Сорвиголова был даже рад: он с удовольствием обнюхал все кусты и пометил территорию, пока человек копошился рядом в небольшой пристройке к дому. Закончив, вернулся к веранде и, подхватив собаку под руку, опасливо зашел в дом. Беспокоился, что его встретят клубы дыма и думал, что стоило бы достать огнетушитель на случай, если Лиза решит спалить не только яичницу, но и дом в целом. Однако мужчину на пороге встретили невероятно вкусные запахи пищи, на что желудок отреагировал утробным урчанием. Отпустив собаку на пол, выровнялся и щелкнул выключателем - люстра, покрытая слоем пыли, неярко засветила. Мощности на весь дом, конечно, едва ли хватит, но для водонагревателя - с избытком. Проходя мимо посмотрел на Лиз сказав, что сейчас вернется и вслух подметил, как дома приятно пахнет. Сказал именно “у нас дома” потому что в этот уикенд у них действительно появилась общая жилплощадь. Не квартиры друг над другом, а именно - общая. Тут целых два этажа и оба - их. От этого ощущения и собственных слов под ложечкой характерно засосало.

Включив в ванной нагреватель, вернулся обратно в гостиную, где отдельно в кухонной зоне находилась и миниатюрная столовая. Погрузившись в мысли о том, что это утро - идеальное, учитывая что любимая девушка хлопочет над завтраком почти_обнаженная, не сразу понял о чем она спрашивает. Лиза уточнила про удочку, сунув в рот хрустящий хлеб. Мужчина подходит ближе, снова обнимая. Ему вдруг снизошло откровение - он хочет и может постоянно трогать Кловер, размышляющую задумчиво вслух о терпеливости. —Терпение – величайшая добродетель; она – путь святых. Будем радостно переносить все трудное и прискорбное Бога ради, в уповании воздаяния. Упование же видимое, несть упование как говорит Апостол: “еже бо видит кто, что и уповает? аще ли егоже не видим, надеемся, терпением ждем”, - елейно и воодушевленно процитировал. —Послание к Римлянам святого апостола Павла, - коротко пояснил, заметив как одна дуга брови Кловер поползла вверх. Виновато улыбнулся и поцеловал в лоб, будто извиняясь, а затем в губы, слизывая по контуру и в уголках мелкие крошки хлеба. Иногда Мор не контролировал себя и священник вырывался наружу, где совсем был неуместен. Отстранился и уселся за стол, следом рядом пристроилась и девушка. От вида еды во рту скапливалась слюна, а аромат нарезанных овощей сводил, практически, с ума. Этот завтрак, видит Бог, лучший из всех ранее организованных за всю жизнь… учитывая что его начало было положено в постели. —С рыбалкой разберусь вечером, на день у нас и без того хороший план, - довольно улыбнулся, но улыбка поспешно сползла с лица, стоило Кловер провести ступней по ноге. Крис будто заглянул вниз, но ничего не видно. Посмотрел на довольную девушку. —Сейчас у меня проснется аппетит иного рода, но продолжай, - хрипло отозвался и, взяв ладонь девушки в свою, мягко поцеловал тыльную сторону, сунув затем в её пальцы вилку. Мужчина слышал урчание живота, и это был не только его личный призыв закинуть пищи в желудок. Казалось, что органы двух людей ведут перекличку и соревнуются одновременно кто кого переурчит. Жаль что сексом нельзя насытиться.

Вооружившись столовым прибором, потянулся за привлекательно зеленым огурцом, но в этот момент Лиз озвучила свой вопрос и Крис слишком сильно проткнул ломтик, отчего металл проехал по поверхности тарелки с жутким скрипом, насквозь насадив овощ. Медленно выдохнув, вернулся в реальность. Собственное табу больше не говорить о личном, напомнило этой уже знакомой болью под ребрами. Мужчина разом ощутил как у него переворачиваются органы и каждая клеточка наполняется жаром ни то возмущения, ни то злости, ни то невозможностью что-то поменять. Это всё глупости и фантазия. Он не должен мечтать, ни вслух, ни про себя. —У нас второй раунд правды или действия? - Крис мягко улыбнулся, посмотрев на девушку и сунул в рот огурец, будто пытался выиграть время чтобы успокоить поднявшийся водоворот внутри себя. Так рядом Кловер при свете дня (утра) выглядела потрясающей, хотя на подбородке вблизи можно было разглядеть много царапин от щетины. Почти незаметны, поверхностные, как нити или нет… диаметром с волос, может. А ещё этот нос… боже, этот нос слишком великолепен. Высокая переносица делала общее впечатление о внешности необычным, это была такая изюминка, которую хотелось спрятать в карман и никому не показывать. Мор хотел всю Кловер спрятать и никому не показывать, что уж греха таить. Женщина так таращилась на него сейчас, что Крис поймал себя на мысли, что пауза затянулась, а он так же таращится в ответ, разглядывая лицо. —Ой, ты просто такая красивая после этой ночи, что засмотрелся, - улыбнулся. —В тебе что-то изменилось, неуловимое пока для меня. Наверное так выглядит счастливая женщина, - подмигнул и теперь заставил себя отвлечься на еду. К этому пришлось приложить усилия и всё же вернуться к вопросу. Омлет на вкус просто божественен. —Нет, не думал о том, кем бы стал, если бы не служба и там, и там, - лгал, при том даже не моргнул и глазом. В конце концов уговора отвечать правдиво в этот раз не было. С минувшей ночью прошла и магия откровений. —Я не способен воображать такие глупости, - резал без ножа, но давал понять что теперь тема фантазий под огромным, многотонным замком. Свободной рукой подтянул за бедра девушку к себе так, что закинул её ноги на свои. Так и держит, хотя Лиз, конечно, очень неудобно. Играет на опережение и подвел вилку ко рту девушки с наколотым на зубцы кусочком омлета. Смотрит. —Ешь, иначе эта пища Богов будет до крошки съедена мной и ты останешься голодной, - это почти как ударил и погладил ушибленное место. —На остаток уикенда ты не должна отощать и тебе нужны силы, - бубнит под нос. А после плотного завтрака и охуеть какого вкусного кофе отправил девушку наверх чтобы она переоделась и захватила для него футболку. Сам же вышел на веранду, сел на стул и закурил.

Если бы он так сильно не полюбил Лизу, то всё было бы куда проще.               
Снова болит под ребрами.

+2

6

Когда Кристоф берётся наставлять её насчёт чего бы то ни было, Лиза делает чрезмерно скорбное лицо: смотрит чуть исподлобья, приподнимая и сдвигая брови к высокой переносице, дует губы. Слушает. Несмотря на казалось бы недовольную физиономию, на самом деле ей всё нравится, потому что в этом есть что-то если не интимное, то лично важное. Она получает ещё один момент в копилку воспоминаний о внезапном летнем романе, в котором была счастлива. Когда эта история закончится, Кловер как молоко навсегда стерилизуется — и только так сможет сохраниться. И тоже станет бесполезной. Она, разумеется, не поняла, как именно ее назвал Кристоф, но совершенно точно уверена, что это что-то классное в противовес к тому, что она сама о себе думает. Думает все время, пока он возится с генератором, и перестаёт с его появлениям. — Скажите женщине не торопиться, всё сложится само собой. Всё, что нам нужно, — немного терпения, — тон в тон повторяет Лиза в ответ на послание святого Павла римлянам. Видя вопрос в глазах Кристофа, отвечает: — Guns N’ Roses, Терпение, — словно и сама только что процитировала Библию. Улыбается. Это песня из ее плейлиста, она даже умеет наигрывать ее на гитаре. Ну, по крайней мере, умела.

Однако сейчас Кристофу требуется не столько терпение, сколько самообладание. Лиза шкурой чувствует возникшее в нем напряжение, и не фигурально, а буквально, потому что ее стопы все ещё смыкаются на его. Это все равно что по пульсу на запястье определить чужое волнение. Она ступила на ставшую неожиданно запретной территорию, хотя прежде они вполне легко фантазировали о возможном будущем при иных обстоятельствах, сложись их жизни чуть-чуть иначе. Что же изменилось? Почему, спрашивая теперь, она как будто даже задерживает дыхание, а Кристоф перед ответом — наоборот, его переводит? Общее между ними то, что им обоим требуется собраться силами. Это как выложить на стол козырь и ждать:  покроет ли он его или предпочтёт взять. Кристоф кроет, притом используя уже ранее прихваченную карту: отшучивается, что он неспособен воображать такие глупости, как будущее вне церкви. Лиза усмехается: окей, подача отбита. Она подхватывает его несерьезный тон, но делает это чуть менее ловко, чем накалывает омлет и сосиски на вилку: — Счастлива, потому что выебана. Секс придаёт блеск глазам, — приближает к нему лицо, но уклоняется от поцелуя и смеётся. — Ну, нет, а то я превращусь в того чувака из Людей Икс, который стрелял глазами как из лазерной установки! - Лиза намеренно примитивизирует характер их отношений, низводя секс до простого удовлетворения взаимных потребностей, и поэтому все другое между ними превращается в мишуру, пусть и приятную глазу, но уместную только на время праздников. Отсюда и слово «выебана». Оно как щит от признания себя действительно счастливой — такой, какой её называет Кристоф. Да, Лиза счастлива, а ещё (и поэтому) — уязвима. Она сама целует мужчину в губы и отправляется наверх.

Остаток уикенда — это много или мало? Хватит ли ей его, чтобы насытиться на целую жизнь? С этими мыслями Лиза находит футболку Кристофа и вещи себе — для прогулки по лесу. Боже, она ни разу не скаут, но с ним готова спуститься даже в пещеру Натти-Патти, застрять там насмерть и умереть одним днем. Тем не менее, когда Кловер возвращается и находит Мора на веранде, то, забирая у него сигарету и затягиваясь на полные лёгкие, кладёт на его плечи не одежду, а полотенце. — Ты обещал мне душ. Идём. Разделим радости цивилизации вместе! — звонко целует в ухо. — Вода хотя бы чуть-чуть нагрелась? — он в курсе, что она предпочитает купаться в кипятке, но вряд ли подобное возможно в нынешних условиях. Впрочем, как оказалось, Лиза способна привыкнуть и к ним, раз уж она все ещё не упросила Мора вернуться. Да и вряд ли после дома на колесах это временное обиталище может её разочаровать. По крайней мере, здесь есть настоящий душ, а не хуета общего пользования под навесом для таких же уебанов как ее мать, живущих в парке трейлеров. И пусть душевая кабинка чертовски тесная, а в высоту Кристоф едва ли не подпирает её потолок, Лиза улыбается, намыливая его голову шампунем, затем гелем — его плечи, грудь и живот. Просовывает руки ему под подмышки и растирает спину. Она делает это методично, но не механически. Не говоря ни слова, но и не безучастно. Прежде они уже оказывались так близко друг к другу в ванной комнате ее квартиры, но все было иначе. Тогда казалось, что они переступили черту, утолили любопытство по отношению друг другу и наконец сняли напряжение неодолимого влечения, вызревавшего со дня знакомства и лопнувшего как переспелый плод. Только и всего. Лиза переживала подобное и с другими: что бы это ни было, оно обычно не имело продолжения и после утренней неловкости оставалось воспоминанием — личным делом каждого. С Кристофом все сложилось по-другому, и теперь они стоят друг напротив друга в узкой душевой кабине в доме, находящемся черт знает где, и Лиза не может не прикасаться к нему. Его тело принадлежит ей, как её собственное принадлежит сейчас ему, и едва запотевшее стекло скрипит под ладонями. Вода теплая, но объятия Кристофа компенсируют температуру.

+2

7

Кристоф не слышал как со стороны скрипнула входная дверь и девушка вышла на веранду. У неё имелся в арсенале невероятный талант бесшумно передвигаться и мужчина каждый раз неподдельно этому удивлялся. Хотя, быть может, всё дело в его рассеянности и чрезмерной задумчивости. Сейчас, сидя на стуле и подтянув ногу на ноге рукой, думал, перемалывая зерна размышлений через твердый камень жерновов. Кожа лица, пригретая утренним солнцем, пропустила легкую прохладу, когда над Мором вытянулась тень. Прищурившись, поднял взгляд, пробегаясь им снизу доверху пока не столкнулся со знакомой зеленой глаз. Кловер хоть и осталась без косметики, но темная окантовка ресниц всё ещё удачно выделяла на светлой коже их спелую яркость, как трава после дождя около веранды. Солнце стыдливо выглядывало из-за макушек деревьев и было в спину женщины, оттеняя лицо. Крис мягко улыбнулся, приняв вместо футболки махровое полотенце. Вопросительно изогнул бровь, одновременно сдаваясь натиску Кловер и отдавая ей свою сигарету. Если бы на то была воля Господа - Кристоф скупил бы все пачки мира и курил сигарету за сигаретой, лишь бы это помогло отсрочить день их расставания. Из-под ресниц наблюдал за тем, как Лиз затягивается и щурится, когда горький дым попадает в глаза. На улице сегодня безветренно.

     —Думаешь нам стоит пойти помыться? - улыбается довольно, наигранно уворачиваясь от теплых губ, предложивших на ухо сходить в душ. Перехватывает назад свою сигарету и стягивает полотенце с плеча на колени, задумчиво складывая в махровый прямоугольник, но всё ещё смотря на Лиз. —Ты вся пропитана мной. Снаружи, изнутри, хочешь избавиться? - его улыбка скорее хитрая, чем недовольная. Подтрунивает девушку прекрасно зная её тягу к чистоте и как она до скрипа натирает свою кожу разнообразными гелями и скрабами, пока ароматная пена не станет прорываться за стеклянные створки душевой кабины. Если зайти в ванную комнату после Лиз, то там будет плотная завеса пара и ударная доза ароматерапии. Делает крепкую, медленную затяжку пока сигарета не обожжет кожу пальцев, тушит обугленный фильтр и, вытянувшись над Кловер, обнимает за плечо, заговорщицки прошептав на ухо какую-то милую и нелепую глупость. И Мор действительно последует в душ, втискиваясь в него вместе с женщиной. Им не впервой, но в квартирах значительно больше пространства отведено для душевых кабинок. Теснота вызывает нервные смешки, но шум воды быстро их поглотит, когда обоим приходится сконцентрироваться друг на друге в столь интимной обстановке. Влага проникает в деревянные брусья стен и помимо запахов шампуня с мылом теперь пахнет деревом. Приятная смесь, щекочущая нос. Кристоф стойко выдерживает то, как Лиз взбивает пену на его волосах и прервала порыв сделать это самому - шлепнула по ладони, чтобы не мешался. Ощущал себя котом в ванной, где хозяйка настойчива и непреклонна, а края слишком скользкие для удачного побега. Лиз щурится от падающей сверху воды, а мужчина в свою очередь почти упирается в металлическую душевую насадку лбом. Крана нет, потому кроме механизма регулирования температуры отсутствует даже банальный дивертор. Примитивно и просто.

Когда женские ладони перебираются на плечи и грудную клетку, размазывая по ней душистый гель, Мор тоже выдавливает шампунь на свои ладони и принимается массировать кожу головы Кловер с усердием и абсолютно непроницаемым лицом. Сосредоточен, серьезен. По коже шеи бегут мурашки, Крис ловит их ладонями мысленно причитая что вода прогрета не достаточно, чтобы выжечь кожу как это любит Лиза. Некоторое время даже удавалось соблюдать определенную дистанцию учитывая габариты душевой кабины, но стоило девичьей ладони спуститься до низа живота, как смиренность и терпение отступают на второй план. Пальцы одной руки путаются в коротких волосах, натягивая, а второй рукой за плечо одним движением разворачивает женщину спиной к себе, прижимаясь. —Ты же не думала что мы просто примем душ, верно? Хитрый план, Лиз? - проговорил над ухом, но слова под шум бьющей по лицу воды сползли по телу девушки прямиком в канализацию вместе с тем, как с волос пальцы перекочевали на покрытую синеватыми отметинами шею. Склоняется, целует плечо, рукой по талии вниз до бедер, выдвигая их ближе к себе, плотнее. Кристоф не завоеватель, но этот город сдался без боя. Быстрый секс в душевой кабине не предел мечтаний, однако хлынувшая внезапно холодная вода вынудила почти вытолкать девушку, тихо смеясь, а затем выйти и самому. Укутал Лиз в полотенце, с себя же другим вытер остатки пушистой, белой пены. —По ощущениям будто снова окунулись в реку, - передернул плечами, сгоняя с себя холод воды и тоже следом обернул бедра в полотенце. —Губы синие, - наклонился и поцеловал в них словно в попытке согреть, вместе с тем уводя женщину из ванной в комнату, чтобы переодеться и, наконец, выйти в арку пробудившегося леса.

Кристоф повел девушку к реке через мокрую листву кустарников вниз по склону, вместе прогулялись вдоль каменистого берега, затем вернулись к дому, болтая обо всём и ни о чём. Держась за руки впервые за всё время общения Мор ощущал себя влюбленным юнцом, добившегося популярной девочки из школы, пусть понятия не имел каково это учиться и влюбляться за школьной скамьей. По ощущениям сейчас - будто маленькая победа, хотя сражаться было не с кем, кроме времени что как песок сквозь пальцы. Остановившись у веранды, притянул к себе и обнял крепко, уложив подбородок на макушку, прогретую солнцем. —Я знаю чем мы займемся с тобой в глуши кроме того, чтобы трахаться и спать, - тихо засмеялся, поглаживая девушку по спине. —Но я не против и так провести все выходные, однако… - отстранился, посмотрев в лицо напротив и погладив теперь по плечам до ладоней, обвив их своими пальцами. —Пойдем, - потянул Лиз к машине и оставил стоять, доставая свой припрятанный под сиденьем пистолет. Для Кловер это откровением не стало, она уже видела где он хранится, но в этот раз Мор вложил ей в руки увесистое оружие, приятно холодящее кожу металлом. —Ты же не думала что он игрушечный? - улыбнулся, обходя машину спереди и доставая картонную коробочку чуть больше нескольких спичечных коробков скрепленных между собой. —Хочешь пострелять по банкам? Стреляла когда-нибудь? - мужчина оглянулся по сторонам в поисках того, что сможет стать мишенью, одновременно забирая пистолет у девушки из рук, а затем вернулся взглядом обратно, прищурившись довольно. У Кристофа словно был определенный план, где он наполняет копилку Кловер различными воспоминаниями (моментами), что бы разбавить её существование чем-то отстранённым от порно и в будущем она бы могла к чему-то вернуться. Если бы он только знал, что всё это лишь бесполезные попытки повлиять на ход событий, в которых Кристоферу Мору не место.
Может, оно и к лучшему?

+2

8

Для того, кто должен заботиться в первую очередь о духовном как об обещании вечной жизни, Кристоф очень телесен, и поэтому, вероятно, Лиза нашла с ним общий язык, и это не английский, не латынь и даже не русский. Этот язык прямо сейчас у него во рту. И у нее тоже. Их поцелуи всегда жадные, алчные друг до друга, и такое исполнение смертного греха тем более никогда не замолить. Можно пресытиться земными богатствами, но человеком - никогда; можно отказаться от материальных благ в пользу нуждающихся, но ни за что - от сводящего тебя с ума другого, кто смотрит горящими глазами и тянется к тебе каждой клеткой. Кристоф стискивает ее ребра не только в объятиях, но и изнутри тоже. Или хуже: он как лезвие ножа застрял в груди и острием щекочет сердце, оставляя надрезы, которые, пожалуй, никогда до конца не затянутся или же оставят после себя шрамы. Белые на красном. И сколько бы они вдвоем ни стояли под душем, запах Кристофа из Лизы уже не вытравить. Чувства - не кожа. Кожа может стерпеть многое, даже татуировки выводятся, а шрамы шлифуются. Удаляются родинки. Целые участки подлежат пересадке. Память работает иначе, и пусть мозг способен хранить ворох самой разной информации от брачных обрядов змей до судьбы наполеоновской империи, стоит лишь почувствовать знакомый аромат, как он услужливо подбрасывает в голову действительно важное, лично значимое. Серое вещество расцветает красками. Впрочем, вряд ли запахи пороха или рыбы можно назвать ароматами, слишком это вкусное слово, но даже они приобретают особенное свойство, если эмоционально окрашены.

Кристоф научил Лизу стрелять по пивным банкам, которые они незаметно опустошили во влажной жаре. У нее, оказывается, зоркий глаз, но не хватает твердости руки (А. говорил, что у нее птичьи кости), и пистолет, вложенный в ее ладонь, оказался действительно тяжелым, будто мог переломить ее запястье. Не страшно, потому что Мор стоял позади, помогая спустить курок. Выстрел разрезал блаженную тишину леса, в которой даже трели птиц казались ее частью. - Слишком громко, - поморщилась Лиза. - Если бы мне нужно было драться на дуэли, я выбрала бы собственные кулаки, - засмеялась. Это правда. На самом деле, у нее тяжелый удар, она всегда бьет наверняка. Это все издержки воспитания, вернее, его отсутствия, и тусовок с компаниями, где парней всегда было в достатке, а девчонки были теми еще тварями. В ней, если подумать, животного больше, чем человеческого: если требуется атака или оборона, Лиза использует или только собственные возможности или подручные средства. Та же бита, по сути, палка. А еще в ней дохуя кальция, ее ногти - тоже оружие: однажды она расцарапала лицо одной девахе так, что на щеке остались шрамы. (Наверное, та их зашлифовала в итоге, ведь кожа терпит). Три попадания к ряду. Ковер обернулась через плечо и посмотрела на Мора. От гладкости на его щеках не осталось и следа, он снова покрылся жесткой щетиной, и у нее заныло в солнечном сплетении. Она это запомнила тоже. Какой же он красивый.
И к тому же он неисправимый оптимист, потому что действительно поверил, что Лиза способна самостоятельно почистить и приготовить рыбу. Вечером последнего дня они пошли к реке, и, вопреки мысленным мольбам Кловер, Кристоф все-таки поймал несколько приличного размера экземпляров. Его рыбацкие таланты оказались сильнее ее колдовских наговоров. Наверное, нужно было не лежать на берегу, прикрыв глаза, а прыгать с этого берега в воду, чтобы распугать их потенциальный ужин. - Разве рыба - не символ Иисуса? Как вы можете ее есть? - спросила, снимая с носа серебристый кружок чешуи. Найденный на кухне фартук уже был усыпан ею как пайетками. Спасибо, что Мор уже выпустил потроха, иначе от рыб осталось бы одно только месиво. Конечно, Лиза любит рыбу, но уже приготовленную, и ее вопросы были скорее попыткой откреститься от приготовления. (Откреститься, ха-ха).

...Лиза задумчиво подносит ладонь к губам, касается пальцами губ. От кожи не пахнет уже ничем, кроме мыла. Она открывает глаза: за окном как в обратной перемотке проплывает пейзаж, который, как оказалось, она запомнила по пути. Вот только по пути - куда? "Сюда" - к дому в лесу на берегу ледяной реки? Или все-таки "туда" - потому что дом уже остался далеко позади, и на горизонте маячит знакомая автозаправка с минимаркетом? И солнце, наоборот, опускается все ниже. В опустевшей гостиной наверняка стало значительно темнее, и только увядающий букет из пионов, роз и гербер еще догорает в остатках света. Лиза не стала его забирать: теперь он бы наверняка умер за многочасовой путь, так что лучше пусть поживет еще пару дней в прохладе пустого дома.
- Нужно остановиться и купить что-нибудь на завтрак, - говорит она, протягивая руку к Кристофу и запуская пальцы в его волосы. Проводит ногтями по макушке и затылку, он довольно жмурится, чуть сбавляя скорость. Дорога, впрочем, не очень оживлена. - У нас обоих в холодильниках наверняка шаром покати или все уже не съедобное, - холодильник в квартире Кристофа за эти недели пару раз ломался. Интересно, после его отъезда хозяин что-то предпримет? Лиза зачем-то сознательно думает о такой херне, словно ступает на лед по весне и проверяет - треснет прямо сейчас или еще нет? - Я помню, что у тебя закончился корм, не бузи, - отзывается на лай Сорвиголовы с заднего сидения. Лиза еще не включала телефон, тот так и лежит в ее сумке грузом и, наверное, даже разрядился за эти дни. Пускай. Она хочет решать, что выбрать в магазине и чем укрепить зубы ее пса, а не знать, какие, когда и где у нее съемки. Или клиенты. - Какие планы на вечер? - улыбается. Вдалеке мелькнули полосой огни Сакраменто или показалось?

+2

9

Ему нравится, как смотрит Лиза, поглощая информацию. Она гримасничает, но не отводит взгляда от пальцев мужчины, который показывает как снаряжать магазин. У неё первые десять патронов идут без особых проблем, остальные угрожают испортить свежий маникюр. Крис ей помогает, используя поверхность бочки как импровизированный стол и пару ящиков на расстоянии для очереди из пивных банок. После первого подхода некоторые из них зияли дырами в металлических стенках. Мор думал, что его душа выглядит примерно так же - сплошь в безобразных шрамах, отверстиях и заметно помятая. На возмущения женщины о том, что выстрелы довольно громкие и глушат, он стал закрывать уши ладонями и их размера хватало чтобы обхватить почти всю голову женщины. Кловер казалась под ними крошечной и очень забавной, завязывая на коротко стриженных волосах смешной, маленький хвостик. Он щекотал подбородок, стоило мужчине пристроиться сзади в следующей оглушающей очереди выстрелов. Лиза быстро смекнула что к чему, выяснила как удобно держать оружие и как целиться так, чтобы вероятность попадания была достаточно высокой. Изначально настроенная на скептицизм девушка довольно быстро втянулась, адаптируясь под хлопки выстрелов, увлекаясь новой необычной игрушкой.

Мужчина стоял теперь рядом и чуть позади, сложив руки на груди и стараясь не ловить своим лицом отлетающие в сторону гильзы. Он не смотрел на то, как с ящика валятся три банки подряд, но сразу ловит на себе взгляд обернувшейся к нему Лиз потому что всё время смотрел на неё (на затылок преимущественно). Улыбнулся и кивнул вроде поощряя, но девушка не улыбнулась в ответ, оставшись стоять с непроницаемым лицом. Мор не знал о чем она думала, но ощущал примерно тоже самое приятное давление в солнечном сплетении. Подошёл и обнял, как бы говоря, - “ты тоже очень красивая”. Особенно Кристофу нравилось, когда Кловер моментально расслабляется, стоит ему взять её хрупкую линию плеч в кольцо из рук будто в остальное от объятий время каждая мышца в гипертонусе. Может Кристофер не главный герой её повести и ему отведена только небольшая глава, однако самому хотелось верить, что он оставит что-то светлое и теплое за собой. К чему можно будет вернуться и подумать - “мне было хорошо”. 

Всё, что они делали вместе было настолько увлекательным, что даже кухня в чешуе рыбы не омрачала самого факта. Мужчина шутил, что каждый день с ним для Лизы почти испытание, но она стойко всё выдерживает. Не потому что ей это нравится, а потому что ей нравится он. Может ли это быть секретом идеальных отношений? Их дни не наполнены телевизором, смартфонами или компьютерами - этим гаджетам просто нет места в глуши леса. Есть он, она и безмерно приветливая природа вокруг с характерным запахом хвои от высоких елей, терпкого древесного мха и сырости от недалеко расположенной реки. Иногда пахло дымом, стоило растопить камин или свежесваренным кофе с табаком от выкуренной сигареты. Ещё - сексом. Его было так много, что, кажется, лично для Мора были побиты все возможные рекорды. По крайней мере те рекорды, где сноской подписано мелким шрифтом - *с одним человеком. Ещё они много обнимались и целовались, стараясь тактильно находится рядом, будто в какой-то романтической мелодраме где конец, обязательно, будет драматичным. Правда, умереть никто не должен, да и смертельной болезни в сценарии нет тоже, но, тем не менее, их разрыв где-то на уровне таких же болезненных ощущений. Они, эти ощущения, увеличивались в размерах и пульсировали, стоило стрелке на часах ускорять свой ход, а шороху шин уверенно преодолевать расстояние от домика до города. Лиз предлагает заглянуть в маркет за продуктами и приправляет своё предложение пальцами в волосах. В такие моменты Кристоф может согласиться на всё что угодно и послушно заворачивает за парковку у магазина. К тому моменту солнце уже скрылось за горизонтом, оставляя подрумяненное небо, сменяющееся темным градиентом от красно-желтого к черно-синему. Кое-где можно было разглядеть первые звёзды, в городе их, как правило, не так отчетливо видно за пеленой плотного смога. Отстегнул ремень безопасности и потерся щекой о подставленное женское запястье, пальцы которого перебирали волосы. Следовало бы подстричься, конечно.

     —Как ты смотришь на то, чтобы заказать пиццу и купить пива? - улыбнулся и потянулся к женщине, мягко поцеловав в нос. Закупив продуктов и дав собаке немного прогуляться, отправились в сторону города. Сумки с вещами разнесли по квартирам и оставив на некоторое время Лиз одну, поднялся к себе, усевшись на диван и невидящим взглядом осмотрел пустую комнату. Здесь уже заранее все вещи были сложены, а полки в шкафах зияли пустующими дырами. От этой тоскливой картины хотелось сбежать не оглядываясь. Время, казалось, утроило свой ход и совсем не хотелось его тратить на то, чтобы созерцать в одиночестве призраков прошлого. Выставив все пожитки у двери (их совсем немного), привычно спустился к Лиз через балкон. К тому моменту курьер принёс пиццу и живот напомнил о том, что следовало бы поесть. Все окна привычно открыты настежь, Кристоф устроился на подоконнике застав Кловер врасплох. —Как думаешь, нам стоит принять нормальный душ вместе или лучше отдельно друг от друга? - бровит, спрыгивая с подоконника и зажимая Лиз в объятиях до хруста в рёбрах. К тому моменту она уже разобрала пакеты с продуктами и почти закончила сгружать в стиральную машину вещи. Из открытой сумки виднелись и его вещи тоже, попавшие туда во время довольно спешных сборов. —Ещё мы можем поиграть в правду или действие, но предлагаю выбирать только действия, конечно, - проурчал на ухо, захватывая мочку губами. Кожа солоноватая и светлые волосы всё еще хранят запах дыма.

+2

10

Кристоф предлагает заказать пиццу и купить пиво, и Лиза усмехается, кивая. Ей нравится. Они еще ни разу не заморачивались мыслями о том, что съесть, за исключением, пожалуй, рыбы, которую таки приготовили, и получилось весьма неплохо. (Ну, или они были уничтожены процессом чистки и оголодали, поэтому могли съесть даже по связке чили). - Хочу пепперони с двойным сыром, - соглашается Кловер. - Сочную. Горячую. - Она делает заказ в пиццерии недалеко от их дома, так что начинка точно не успеет остыть, и удвоенный сыр будет бесконечно тянутся за каждым куском. Во рту скапливается слюна. Кажется, Лиза и правда проголодалась. - Можем сэкономить на доставке, - вдруг говорит она. - Когда я жила в Лос-Анджелесе, то платила доставщику из ближайшего ресторана тем, что показывала ему грудь, - смеется. Это было целую жизнь назад или все две. А может даже и три, потому что уходящее лето тоже стоит жизни. - Или ты не пожалеешь пять долларов и посмотришь сам? - не пожалеет, хотя видел ее всю много раз и совершенно бесплатно. В желудке почему-то становится пикантно горячо, хотя в него не попало еще ни кусочка пепперони.

Они приезжают, когда солнце уже опустилось за горизонт, и небо стало чернильно-черным. Даже свет фонарей и тот, что рассеивается из окон, не скрадывает его изумительный цвет. В теплом вечернем воздухе густо пахнет буйно разросшимся жасмином. Лиза вбирает аромат в легкие настолько, что можно захлебнуться им как водой, и поднимает голову, ведя взгляд по своим темным окнам, затем - по окнам квартиры Мора над ними, и дальше - вверх. Жаль, что теперь не увидеть звезд: за городом они были фантастическими. Кристоф тем временем вручает ей Сорвиголову и сам забирает все сумки и пакеты. Кловер смотрит на него так, словно только очнулась ото сна или вышла из комы: удивленно, как в первый раз. Ее ощущение действительно похоже на пробуждение, и оно с одной единственной мыслью: это происходит со мной наяву. Такое знакомо, наверное, только тем, кто выигрывает в лотерее редкий приз. На вопросительный взгляд Кристофа Лиза отвечает, что все в порядке и что она просто задумалась. О чем? О своем. О себе. - Ни о чем.

Мор заносит к ней ее вещи и поднимается к себе, чтобы сбросить там свои. Лиза говорит, чтобы он не задерживался, иначе она съест пиццу одна. На ее лице цветет улыбка, которая, едва Кристоф скрывается за дверью и затихают его удаляющиеся по лестнице шаги, исчезает, будто не бывало. Ей хочется, чтобы он не уходил ни на секунду, однако побыть ту же самую секунду одной - также необходимо. Она с силой сжимает голову ладонями и разевает рот в беззвучном крике. Зажмуривается до кромешной темноты под веками, а по-хорошему следовало бы надавать себе по щекам за глупые мысли типа предложения: "Эй, Крис, а может пошлешь нахер свою церковь?" Лиза давится смешком и открывает глаза. Сорвиголова шныряет во мраке квартиры, падает на ковер и катается в знакомых запахах. Она слышит его довольное скуление и включает свет: в прихожей, в гостиной, над кухонной зоной. Распахивает по очереди все окна, затем наконец берет пакеты с логотипом супермаркета и долго пялится на логотип с зеленым листком: экологическое производство, биоразлагаемый материал. Вот бы упаковать в них чувства, которые захлестывают ее, и утилизовать без вреда для здоровья. Пока Лиза выбрасывает из холодильника просроченные продукты и заменяет их купленными сегодня, раздается звонок в дверь. По ту сторону оказывается мелкий латинос со сверкающими тридцатью двумя зубами и вручает ей пиццу. Говорит, что "донья" - красивая. Лиза усмехается: доставка была включена в списанный с ее карточки счет, поэтому никаких чаевых даже за то, что умопомрачительный запах свежеиспеченной пепперони не успел рассеяться, не будет.

Она ставит коробку на стол, к пиву, которое почему-то все еще не отправила охлаждаться. Она вспоминает об этом, забрасывая в стиральную машинку свою пижаму. От футболки пахнет камином, и этот запах, едва ощутимый, вдруг разом вытесняет аромат жасмина и пиццы, наполняя собой всю квартиру. Разумеется, на самом деле это не так, и Лизе только кажется, но она зависает в моменте и вздрагивает, оборачиваясь на голос Кристофа. Он как всегда пришел через окно и теперь сидит на подоконнике, свесив ноги. Фоном - проем с окнами дома напротив. Интересно, сосед с биноклем уже занял наблюдательный пост? - Ну, я даже не знаю. Мне кажется, что со мной ты забываешь, как им пользоваться, - отвечает Кловер на его вопрос. Он берет ее в объятия и держит так крепко, что она может поджать ноги и не упасть. - Ты предлагаешь превратить игру правда или действие в действие или действие? - усмехается. - Это все равно что предложить мне подбросить монету на условии, что, если выпадет орел, то ты выиграл, а решка - я проиграла. Я буду выбирать правду, ты на это согласен? - ну, хотя бы в игре она может себе ее позволить, к тому же говорить правду придется ему. Она спросила бы Кристофа, о чем он сейчас думает. Или что он чувствует. Тоже - сейчас. Теперь у них на счету каждый момент, и глупо пытаться во что бы то ни стало узнать о нем все. Это только в кино можно остановить несущийся на скорости экспресс или астероид.

Лиза мягко снимает с себя руки Кристофа, а затем - платье, оставаясь в одном белье. Лифчик она не надевала. Она отправляет платье в стиралку, а следом собирается сделать то же с его вещами. - Раздевайся, - тянет с мужчины футболку и кивает на шорты, но ловит на себе его взгляд, маслом текущий по ее груди, и подбирает ее ладонями, сдвигая вместе. Ему нравится размер, нравится пирсинг. Лиза в курсе. - С тебя пять долларов, - и быстро скрещивает руки, закрываясь. Смотрит невозмутимо, но выдерживает не дольше вздоха и заливается смехом.

... Еще можно спросить, когда он будет собирать вещи (она не знает, что он их уже собрал).

+2

11

Кловер остроумная. Юмор, сочащийся из неё это калейдоскоп похоти, придурковатой глупости и тщательно припрятанной грусти. Своего рода защитная реакция, которая должна бы показаться легкомысленностью, но на самом деле весьма впечатлительная многоходовочка. Мужчина улыбается, когда ему говорят о том, что он забывает как пользоваться душем и тот отшутится, что в его возрасте это уже почти нормально забывать какие-то вещи, но затем исправится, шутливо напомнив, что после травмы у него в общем-то провалы в памяти явление привычное. Девушке он не сообщал, что та постепенно возвращается и толчком к этому стала как раз именно она. Лиз для него легкая, как облако - с ней нет привычных проблем, которые преследуют каждую из женщин, в ней отсутствует чувство стыда и примитивные проблемы. Да, Кловер удалось лишь единожды вляпаться в передрягу, но и Кристофу вытащить из неё соседку труда особого не составило. За всё время это единственное, что стало опасным кроме возникшей между ними симпатии после. Тут то как раз и скрывался самый большой риск, но давать себе в этом отчёт Мор не хотел, пока зелень глаз обращена на его лицо. Разве могли возникнуть трудности, пока Лиз смотрит на него из-под ресниц и что-то говорит, чего мужчина часто и не слышит. Он просто слушает голос и часто смотрит на губы как глухонемой. Читает по ним, по глазам, по мимике и жестикуляции. Кловер живая в этом, она не поскупится языком тела, да и самим телом, собственно, тоже. Если бы в прошлом Кристофу сказали что он разделит лето с порно-актрисой, то ему бы обязательно представилась грязная похоть, но точно не что-то воздушно-романтическое, до чего они дошли в итоге. История любви с грустным эпилогом.

     —Ну согласись, кому нужна эта правда, Лиз? - она слушает в пол уха, принявшись стягивать свою одежду. Кристоф запинается о собственные мысли и, если ярко визуализировать, вероятно, упал лицом вниз. Его взгляд спутался с собственным языком и замер, пока мужчина любопытно наблюдал как платье снизу вверх покидает стройное тельце любовницы, оголяя разбросанные по коже татуировки. Казалось, что когда-то они находились рядом друг с другом, но затем произошёл конфликт и те приняли решение разойтись по разным уголками тела - спина, конечности, живот. Мор бы для себя между рисунков тоже нашел место, совсем крошечное, ему же много и не надо. —Ну так вот, - попытка вернуться назад к теме разговора провалилась. Внутри предсказуемо напряглись синхронно все органы которые в принципе не должны были, селезенка, например. Кловер производила на организм примерно эффект “бум”, когда вверху отключают свет, а внизу, наоборот, он включается. При том девушке почти совсем ничего не нужно было делать, достаточно снять платье и засунуть его в металлическое жерло стиральной машинки. Казалось бы, чего в этом такого? А вот в том, КАК она это делает. —Ещё бы тут не забыть как душем пользоваться, - ворчит себе под нос, пока женщина тянет снизу его футболку, цепляясь за ткань пальцами. Кристоф поддается и наклоняется, выворачиваясь. Если женщину можно заткнуть поцелуем, то мужчину - снятием платья, например. Почему нет? Это почти как обезоружить. Одежда пропитана запахом деревянного дома, дыма и еды, ведь открытые окна едва ли спасали от запаха жареной рыбы, например. Им тогда потом пришлось долго сидеть на улице выжидая, когда комнаты проветрятся и там можно будет находиться не заплакав от выжигающих глаза ароматов.

Кристоф провел пальцами по своим волосам, приминая их и одновременно выпрямляясь. От девушки, безусловно, не скрылся его любопытный изучающий взгляд и она этим пользуется, захватывая грудь в свои маленькие ладони с аккуратными, длинными пальцами (где тоже, кстати, есть рисунки, но картины в целом не портит). Кловер точно знает какой эффект последует и не брезгует примитивными желаниями любовника. Тот, в свою очередь, не сдвинулся с места до тех пор, пока грудь не была от него спрятана с острым замечанием, что он теперь должен пять долларов. Её смех это тоже своего рода афродизиак, способный притупить и сон, и чувство голода, и боль даже, выдвигая на передний план утолить аппетит иного рода. Это почти как смотреть на шведский стол и иметь право на то, чтобы съесть оттуда примерно всё накануне своей казни. До того, как плаха станет последним, что сможешь почувствовать.

Мор стоит так близко, что даже может ощутить кожей вибрацию воздуха от разрывающего тишину смеха. Смеха, который прервется с выпадом руки в шумный выдох, стоит пальцам сомкнуться на тонкой шее. Её прозрачная кожа ещё хранит желтовато-зеленые отметины, но их почти не видно по прошествии нескольких дней. Губами накрывает губы, проталкивая язык в рот женщины с таким усердием, что мог бы перекрыть доступ кислорода. Пальцы с шеи перескакивают на голову и путаются в волосах на затылке, натягивая и вздергивая подбородок. Смешливость Лиз сходит на нет практически мгновенно и тело под натиском становится податливым, оступаясь назад аккурат поясницей в столешницу. Кристоф бы нашел маленький участок на коже чтобы на нём схорониться, а ещё ему так же мало надо, чтобы возбудиться и для этого не обязательно идти в душ. Свободной рукой по бедру женщины, подсаживая её на столешницу и устраиваясь между ног. Так лица почти на одном уровне и не нужно склоняться, а Кловер - вытягиваться, привставая на носочки. Целует, сползая с губ на шею и дальше к груди, она теперь не во власти Кловер. Девушка, видимо, Кристофа приворожила иначе как объяснить это помешательство? С другой стороны какой смысл? В нём нет ничего необычного, можно сказать что Мор непритязательный представитель своего вида без каких-то выдающихся качеств которые смогли бы сделать его лучше, особенней что ли. Однако не смотря на это, между ними всё равно присутствует незримая связь на контрасте и образа жизни, и взглядов на оную. Губы впиваются в сосок жадно, пока от сумбурных движений на столешнице находившиеся рядом банки пива не опрокинулись набок. Мор не глядя ловит одну свободной рукой и ставит, затем вторую, отодвигая чуть дальше к квадратной, теплой картонной коробке из-под пиццы. В их квартирах однотипные, небольшие кухонные зоны, но этим двоим много и не надо. Небольшого участка под задницей вполне достаточно.

Перекатывая языком сережку, рукой сминает другую грудь и да, она идеальна для его ладони. Вся Лиз идеально выточена под него. Выдохнув, упирается лбом в крестик, а макушкой в подбородок девушки. Если из дома напротив за Кловер действительно кто-то сталкерит с биноклем, то сейчас самое время им вооружиться, потому что картина открывается аккурат напротив раскрытых окон. Только вот ни Кристофа, ни Кловер это никак не беспокоит. Обе руки следом упираются в столешницу, захватывая между собой женскую фигурку и динамика сменилась на замедление, как движение на магистрали с красным светом светофора. Может быть Мор хочет накалить обстановку и посмотреть на реакцию женщины, а быть может откровенно над ней издевается. Кто знает, кто знает.

     —Еще один шанс, хорошенько подумай, правда или действие? - его голос сначала приглушенный в грудную клетку, по которой поведет носом и вытянется лицом к лицу перед Лиз неприлично близко и если утрировать, то они не только касаются губами губ, дыханием к дыханию, но и ресницами могли бы запутаться тоже.

+1

12

Его пальцы смыкаются на ее шее как хват змеелова на голове змеи. Лиза замолкает, выражение ее лица мгновенно меняется, от насмешливости не остается даже тени. Полураскрытые может быть для очередной шутки губы высыхают словно их опалило сто тысяч солнц, и она едва ли успевает провести по ним языком. Поэтому поцелуй Мора ощущается с болью, однако влажный жар его рта тут же действует как анальгетик. Лиза поддается, глотая его дыхание. В этом есть что-то запредельно реалистичное, как будто мозг и органы чувств начинают работать на все свои проценты. Как в том фильме с Брэдли Купером про супертаблетку, когда он стал чертовым гением. Лиза не хочет быть сверхумной, ей это ни к чему, и ее рептильный мозг подавляет все остальные части, возводя в абсолют самые примитивные функции тела и простые поведенческие схемы. Дыхание: иначе ее легкие сожмутся под его поцелуями, ложащимися поверх груди. Они как мощнейшее рентгеновское излучение проникают насквозь, просвечивают решетку ребер. Сердцебиение: ее кровоток ускоряется. Кристоф насыщает кровь кислородом, просто находясь рядом. Движение: Лиза зарывается пальцами в его влажные от духоты волосы, сжимает, но не отстраняется, а наоборот привлекает к себе. Иначе она сойдет с ума. Умрет как без важной системы жизнеобеспечения. Прямо здесь. Прямо сейчас. Спаривание - тоже животный безусловный инстинкт, но у человека он опосредован чувствами, и оттого превращается в самую необходимую  составляющую сосуществования вместе двух людей.

Под нею исчезает пол, но в следующее мгновение под бедра врезается край столешницы. Лиза обнимает Кристофа ногами, так что он тоже у нее в плену. Если приблизиться друг к другу еще теснее, то исчезнут всякие границы между их телами. Да Кловер уже и не различает, в чьи глаза она смотрится: в его ли или в свои собственные. Мор говорит с ней, и его губы скользят по ее губам. Она в ответ спрашивает: - Что значит А? - на крестике, он понимает, о чем этот вопрос. - Правду, Крис... - а эти слова уже выстанывает, и не разобрать, произносит ли она его имя или оскверняет упоминанием всуе Иисуса. Впрочем, его бог разве не распят сейчас у нее груди? На груди, которую он с таким жаром целовал секунду назад и продолжит снова через пару новых. - И действуй, как хочешь, - берет его лицо в ладони, прижимается губами к губам. Если сталкер из дома напротив смотрит, он обкончается.

- Можно тебя попросить? - шепчет Лиза, вытягивая шею как тонущая - из реки. Ждет ответа, но тот звучит невнятно. Кристоф, прикусывая кожу на ее плече, мычит, кажется, соглашаясь. У нее от него останутся новые следы, но продержатся ли они дольше, чем сам Мор пробудет с ней? Сколько новых он успеет еще оставить? - Можно? - повторяет. Кристоф неохотно отстраняется, смотрит на нее синими пьяными глазами, хотя они ведь не сделали ни глотка того же самого пива. Лизе нравится этот эффект: это из-за нее. - Включи стирлку, - улыбается. Мужчина продолжает таращиться, решая, ослышался он или нет. - Включи стиралку, тебе нужно просто протянуть руку, - она готова поклясться, что он готов ее придушить. Пусть. Ей нравится чувствовать его пальцы на шее. - Твоя хозяйственность меня заводит, - стиралка сигналит, что программа запущена, затем набирает воду. - Мне нравится, - целует под подбородком, затем языком спускается к кадыку. Ногтями царапает по груди и дальше, по линии от пупка - к кромке трусов. - Знаешь, что это называется блядская дорожка? - оттягивает и отпускает резинку. - Очень тебе подходит, несвятой отец. Сколько у тебя красивых прихожанок? Уверена, достаточно. Они, наверное, соскучились по тебе? - склоняет голову к плечу. - Просят благословить? - В ее голове теперь тоже невесть откуда взявшийся дурман, и он щекочет все нервные окончания. Зачем она говорит об этом? Его жизнь за пределами этого дома ее не касается, она никогда не хотела и теперь не хочет ничего о ней знать. Лиза цепляет крестик на его груди и переворачивает тыльной стороной вверх, накрывает ладонью.  - Ты хочешь остаться здесь или пойти в кровать? Скажи правду и действуй.

+1

13

Выводы напрашиваются сами собой - Лиз требует правды. Раз за разом ей нужны ответы на вопросы и дать ей их тоже самое, что вручить лопату, чтобы начать копать себе могилу. Мор понимал, что желание познать человека это не просто симпатия и хороший секс, это тяга стать ближе не смотря на километры между ними. Быть настолько близкими, но одновременно не шептать друг другу, а кричать. Они как два материка, разъединенные на веки вечные широким проливом реальности. Быть может завтра настанет апокалипсис, пласты магматических горных пород схлестнутся под толщей земли и им будет суждено стать единым целым, но это только завтра. Сегодня они так же далеки, как и вчера. Женщина просит правду, но его правда ей не нужна, она не примет то, что он вкладывает в её крошечные ладони. Это всё пустое, это всё ерунда.

Пальцы от этих мыслей за поясницей Кловер складываются в кулаки, но лицо не отражает ни переживаний, ни волнения на этот счёт. Уголки губ сложены в подобие улыбки, а язык уже обводит контур покрасневших напротив. Медленно облизывает так, словно это вкуснейшее мороженое, такое же охеренно холодное, но чертовски вкусное. От него сводит зубы, но ты не перестанешь его есть только поэтому. —Это моё второе имя, но оно не используется в обыденности и его нет в большинстве документов, - он же не стал ей говорить, что изначально имя Кристоф это вообще только ширма, но стало основным в повседневной жизни. Быть американцем значит иметь два имени и это также привычно, как русскому иметь отчество. Одно имя в Америке это как исключение из правил, какие бывают и у русских: у кого-то нет отчества и Мор понятия не имеет, по каким таким правилам так может случиться и что является основанием для его отсутствия. —У тебя ведь тоже есть второе имя, Лиз? - воркует в губы, целует, затем снова отклоняется по щеке в сторону, съезжая через подбородок к шее. Кловер очень настойчива, она за эти дни не отказалась от попыток добиться расшифровки инициалов и, быть может, для этого поднимет его семейное древо от самого корня, чтобы отыскать крупицы и прийти к выводу что значит эта буква “А”. И пока в фантазиях девушка выкорчевывает корень (той лопатой, которую он бы мог дать), он добирается губами до выпирающих под кожей ключиц. Голос Лиз не сразу пробирается под стуком и своего сердца и её, что пульсацией на шее оттачивает ритм. Неохотно отстраняется и застывает с непонимающим выражением лица, когда звучит просьба включить стиральную машинку. Это примерно как идти босыми ногами по мягкой траве и наступить в лужу.

     —Ненормальная, - беззвучно смеясь буркнул и, отстранившись торсом, невпопад тыкает пальцами по дисплею. Приветственный пи-и-и-к сменяется журчанием набирающейся в барабан воды. Кловер оставалась непредсказуемой даже в такой ситуации когда от секса их отделяло, по факту, только наличие одежды на его бедрах. Трусы Лизы, например, особым препятствием не являлись и оставались на ней только потому что это доставляло толику некой пикантности. Или попросту его руки еще не добрались до этой части тела.

Пользуясь тем, что Кристоф замешкался и потерял связующую нить ласки, девушка всё берет в свои руки. Ей пальцы всегда трогают его больно - она любит царапаться, но это скорее приятно, чем не. Достойная ответочка на его синие отметины на тонкой шее и если выйти из боя ранеными, то только так. Поддается натиску и теперь его очередь вытягивать шею, возвращая руки по обе стороны от Лиз, только теперь на уровне бедер словно отыскивая в столешнице опору. Кловер тоже находит опору - в его шортах, натягивая их с резинкой трусов и отпуская с характерным шлепком. Шипит, кривясь ни то от неприятных ощущений жжения в месте соприкосновения плотной резинки и кожи, ни то от слов, которые извергают эти прекрасные уста. —Тогда тебе не стоит быть моей прихожанкой, потому что следует задержаться на моей блядской дорожке, - берет её ладонь своей и ведет по низу живота, выстланному густой порослью волос, контролируя и балансируя на краю шорт. Её попытка скрыть лик с его крестика - забавная, ведь её как раз повернут к источнику греха конкретно для женщины. Жить стало бы куда проще, если вот так вот взять, отвернуться, и будто бы ничего не было. Закрыть дверь в эту квартиру и оставить в прошлом, возвращаясь к нему только теплыми воспоминаниями, а не разрывающими на части грудную клетку. Кость за костью, мышца за мышцей, альвеола за альвеолой - он бы всё это оставил здесь, если бы это помогло девушке запомнить его чуть на дольше, чем пара недель. Надежда, что эту роль выполнит крестик и не отправится на следующий день на самую дальнюю полку, или, скажем, на лом в ломбард. —Я не вступаю в личные связи с ними, это же кощунство, - улыбнулся, ослабляя хватку на ладони девушки. В данном конкретном случае он её скорее держал, чем направлял, потому что как только пальцы оказались вне захвата, они шмыгнули под ткань, оплетая член. Цепной реакцией из глотки вырывается полухрип на выдохе и конкретно сейчас он бы кончил от перевозбуждения аккурат в ладонь, но нормы мужской гордости сдерживали от необдуманной разрядки. Ко всему прочему такая импровизированная “дистанция” обостряла ощущения и воздержание обещало ещё более яркий эффект от разрядки.

Лиза и секс это не просто примитивное желание потереться телом о тело, это почти искусство - она в нём музыкант, она - художник, композитор. Делает всё точно, не колеблется, не мешкается и не стесняется, что важно. К тому же Мору он не надоедал, что являлось одновременно хорошей, и плохой чертой. Ему бы сейчас эту женщину стянуть со столешницы, развернуть задом и выебать как в последний раз, но Крис скромно подается бедрами вперед, зажимая кисть между её краем и собой, будто забирая в капкан без надежды на выживание. Мор смотрит в глаза девушки, она - в его. У них гляделки пока пальцы медленно изучают всю длину члена, перекатывая его. Кловер ждёт правду, правду о букве “А”, но Крис думает о том, что она обязательно обсмеёт и этот забавный факт, ведь Адам согласно Библии, первый человек на земле, созданный богом по своему образу и подобию из праха земного на шестой день творения после создания всего сущего. Верно сделает пометку на то, что он из-за греха был отправлен на Землю или возьмет за основу шуток изображение фресок, где у Адама маленький член или непривлекательная наружность. Мало ли причин, чтобы назвать всё это глупостью? Мать его имя боготворила, говоря, что он первый настоящий мужчина в её жизни (она не смыслила в религии и вообще не крещенная). Может так и было, ему уже об этом не узнать. —Знаешь в чём правда, Лиз? - смотрит из-под полуприкрытых глаз, едва-едва заметно улыбаясь. —В том что я безумно хочу тебя трахать здесь, на этом самом месте и мне не обязательно идти в комнату. Ещё правда в том, что ты хочешь ровно того же, - пальцами ведёт по бедру, накрывая ладонью изображение орла, сжимает кожу, затем выше до края трусов, запуская под ткань палец и оттягивая на манер, как ранее сделала она. —И готова стать причиной потопа соседей снизу, - мокрое бельё едва ли это способно скрыть. Осознание этого факта возбуждает куда сильнее, чем ладонь на члене будто только так Кристофа можно удержать рядом. Вообще, конечно, из-за такого отказываются от веры, но веры в нём как кот наплакал.

Пальцы под стук сердца двинулись вверх по животу до груди, уделяя ей больше внимания и заигрывая с соском только подушечкой, потом выше через ямку между ключиц и захватывая шею чуть сбоку так, чтобы ими зарыться в волосы. Девушка запрокидывает голову потому что это движение им же и спровоцировано, - он потянул их. Целует подставленную шею, кусает и одним движением выворачивается из крепкой хватки на члене. Резинка шорт и трусов снова больно бьет по животу, а ощущение потерянного тепла отражается эхом в грудной клетке. Всё взаимосвязано. Сколько ему потребуется времени чтобы чужая рука не стала чем-то отвратительным, инородным? Кловер за столь короткий период времени быстро изучила как надо доставлять удовольствие любовнику и не стоит скидывать со счетов её опыт в сексе, а Мор же (уёбищно признавать) был куда менее изыскан в подобного рода удовольствиях. Оказывается можно получать удовольствие не только когда кончаешь сам, но и когда на тебе, пусть то будут пальцы или член, кончает женщина. Наверное для этого надо действительно влюбиться.

Ухватившись второй рукой за бедра женщины, подтянул её к краю и это, кажется, довольно больно, учитывая что голой кожей по каменной столешнице проехать такое себе. Об этом свидетельствуют красные пятна на ягодицах, когда Кристоф повернет женщину к себе задом и упрется в него, придавливая назад к столешнице. Целует заднюю поверхность шеи, приподнимая волосы, ниже по выступающему позвонку, затем по линии плеча со стороны изображения пера, и по ребрам, пересчитывая их одно за другим. Кристоф медлит как специально, потому что между ними никогда не было игры на скорость - внезапный приступ страсти был, а скорости - нет. Мору нравится ощущать, как под женщиной дрожат её собственные ноги и как она тщетно ищет опору в столешнице. Губами добирается до поясницы. Мужчина доводит Кловер до исступления и пресекает любые попытки поторопиться, помешать или противодействовать его размеренному ритму. Сейчас он не хочет торопиться, сейчас важно показать, что у них в запасе целая вечность. Практически встав на колени сзади, собирает пальцами влагу с внутренней поверхности бедер и белье, вымокшее насквозь, никак теперь не может выполнить роль преграды. Это лучше, чем смотреть порно. Нет ничего более привлекательней возбужденной перед тобой женщины, покорно ожидающей, когда сможет сорвать свой куш. Кристоф медленно стягивает бельё до самых щиколоток, приподнимает одну стройную ногу (только дьявол мог сотворить такую красоту потому что этим ногам не молятся, им, блядь, поклоняются), затем другую, чтобы избавить Кловер от одежды полностью. Пальцами от стоп вверх через голени вслед за мурашками, сжимает ягодицы и выравнивается сам, следуя за ладонями по боковым сторонам живота и грудной клетки. У Лиз идеальная линия позвоночника и от дыхания видно, как вибрируют под кожей рёбра от тяжелого дыхания. На самом деле мужчина не знал что конкретно она предпочитает - ласку или грубость, но если второе может дать каждый, то первое дано исключительно любящему. Потому ему нравится её трогать, и если вспомнить, то это началось с самого начала общения: она постоянно закидывала на него ногу, когда они смотрели телевизор на диване, ожидая, когда сосед начнет задумчиво гладить голень или мять пальцами стопу. Уже тогда он получал от этого удовольствие, но не понимал причины и часто вообще этих действий за собой не замечал. Да и не хотел понимать, хотя сам находил поводы тактильного контакта. Кристоф не тактильный, но с Лиз ему действительно этого хотелось. Более того, - ему было важно ощущать ответ. Пусть это будет зарывание пальцев в волосы или острая хватка ногтей на предплечье. Кловер по своему проявляла симпатию и всё это находило отклик в нём.

    —Секс - это не только действие, это не только механика, это не только попытка утолить инстинкт, - голос звучит над ухом и затихает, пока Мор снова целует заднюю поверхность шеи. Совсем недавно он обнаружил, что это один из самых сильных её источников мурашек от наслаждения. Возможно даже эрогенная зона, Крис еще пока не выяснил это до конца. Подушечки пальцев, добравшись до плеч, снова по спине возвращаются вниз. —Иногда секс, - это слова. Читай, - хриплый голос от возбуждения кажется приглушенным и мягким. Мягким до степени, когда это передается через прикосновение и совершенно противоположно колючей щеке, царапающей кожу шеи. Пальцами по пояснице между ягодиц, собирая влагу до клитора. —Читай, Лиз, - шорохом голоса под журчание воды в стиральной машинке, подушечками по клитору кругом и обратно до поясницы, чтобы снова вернуться и проникнуть указательным в лоно, присоединить средний, пока фалангой большого заискивающе дразнит сзади то надавливая, то отстраняясь. Влага на ладонь сочится как если проткнуть ими сочный плод, сладкий и липкий.

Кристоф чувствует как сжимается его сердце будто пружина, готовая в одну секунду выпрямиться и вылететь к чертям через решетку ребер, пробив. Кости не выдержат натиска. Низ живота уже не сводит возбуждением, его скорее распирает боль от неисполненного желания кончить. На языке, в отличие от пальцев, сухо и в глотке почти пустыня. Носом в шею, от нее он и не отстранялся, вбирая остатки запахов проведенного в лесу уикенда. Этот аромат скоро смоет городская вода и единственное, что останется - яркое воспоминание. Даже нет фотографии, у них вообще нет фотографий. Мор сможет загуглить псевдоним Лиз в интернете и благодаря этому не сможет забыть ни её лица, ни то, какое статное у нее тело. Каждая татуировка - на обратной стороне век высечена навечно как эпитафия на мраморе.
Кловер же отыскать Кристофа на страницах социальных сетей не сможет, даже если будет очень сильно стараться.
Может оно и к лучшему. —Читай, Кловер.

Отредактировано Kristof Mor (2022-01-16 18:39:08)

+1

14

Лиза улыбается, чувствуя, как ее необъяснимое опьянение становится все сильнее и сильнее. Он что-то подсыпал ей в воду? Разбрызгал в воздухе сексуально-паралитический газ? Почему ее ведет, и квартира как будто сдвигается в сторону, в то время как Кристоф остается перед нею неподвижен? Он словно последнее, что держит ее и не дает завертеться вместе с окружающей их обстановкой и улететь в жерло какой-нибудь черной дыры. Когда Мор находится так близко, что все вокруг перестает существовать, вытесненное за пределы ее внимания, Лизе кажется, будто мироздание трещит по швам как в фантастическом фильме, и вот-вот они окажутся за его пределами. Наконец-то. Только они и только вдвоем.

Он говорит, что его второе имя уже, вероятно, нигде и не значится, и, возможно, крестик на ней - последнее свидетельство его существования. Ну, кроме собственной памяти А. Кристофа Мора. И Лиза могла бы просто начать перечислять все известные ей на "А" имена, начав с самого очевидного и популярного - "Александр", и пытаться не упустить изменение реакции на его лице на какое-то из них, но не делает этого. Перечисление всегда уничтожает значимость каждого отдельного элемента, помещая его в ряд с другими, пустыми и неважными. С его именем все не так, она не хочет действовать методом подбора, не хочет потерять его между тем же "Александром" и каким-нибудь "Альбертом". А что если он "Альберт"? Лиза усмехается. Как принц. Нет, ему ужасно не идет, но если это оно, то она бы тоже сократила его до "А" и ни за что не оглашала. Впрочем, ее усмешка собственным мыслям приходится на вопрос Кристофа о ее втором имени. - У меня нет второго имени, - шепчет Лиза, подставляясь под его поцелуй, под прикосновения колючей щетиной к ее коже. Мурашки поднимаются волной как благодарные футбольные фанаты на стадионе. - Я везде - Лиза Кловер. Лиза - это полное имя, моей матери было жалко букв. Даже ее кошку звали Валентиной, - смешок сквозь зубы как выброс яда. Черт, а ведь и правда. Она совсем забыла про ту усатую тварь, которая только и делала, что рыгала шерстью на ее подушку, пока наконец не сдохла в своем розовом бантике на шее. Мать ее обожала, а Лиза должна была ненавидеть и однажды задушить собственноручно, однако всегда сохраняла враждебный нейтралитет. И у Валентины были еще какие-то имена прицепом, потому что мать считала, что та породистая. Ну, блядь, хоть кто-то в их семейке. А Лиза, да, Лиза - ненормальная, Мор все верно говорит.

Мужчина поддерживает ее бредовые рассуждения и ее манипуляции в отношении него в равной степени. Это похоже на совместный подбор элементов паззла - один ее кусочек примыкает к подходящему его, и картинка складывается. Это охуенное ощущение, такое же охуенное как его горячая ладонь поверх ее руки, как его кожа под ее ладонью и как его твердеющий член в ее пальцах. - Видишь, от моего вопиющего еретичества есть несомненный плюс, со мной можно вступать в личное, - облизывает губы и показывает кончик языка. Он, может, и дал обет навсегда принадлежать церкви, но здесь и сейчас он принадлежит ей весь целиком, и дело не в том, что Лиза ласкает его член в своей руке, а в том, как он на нее смотрит. Такой взгляд не обращают к статуе Девы Марии даже самые исступленные фанатики, чья религиозная одержимость по силе может сравниться с сексуальной.

- Думаешь, трахнешь меня так, что у стиралки оторвется сливной шланг? - у Кловер внезапно садится голос, и он тонет в шуме упомянутой стиральной машинки. Лизу никогда прежде не заводили прелюдии, ну, или по крайней мере, чрезвычайно редко. Может, это все из-за пресловутой профдеформации, и ей, как какому-нибудь порно-задроту, имеющему постоянный профиль на порнхабе, всегда хочется промотать невнятное начало очередного сюжетного видеоролика и перейти поскорее к собственно пореву. Без траты времени. Конечно, Лиза в курсе, какой потоп Мор имеет в виду, она просто играет. Это приносит ей удовольствие. Кристоф не первый, кто сообщает ей, как именно он хочет ее трахнуть, но только с ним ей это нужно знать. Никакой перемотки, уж скорее - замедление.

Возбуждение, растущее в низу живота, заставляет Лизу как будто неуютно ерзать на месте, но ей вовсе не неуютно, а наоборот. Ей становится горячо, и кружево белья ее дразнит не меньше, чем взгляд Кристофа. Она в нем тонет: она, кажется, никогда не видела таких синих глаз, как у него, и в который раз все представляется ей нереальным. Может, она спятила? Может, к ней снизошел какой-то из ангелов, и она вот-вот станет глубоко верующей? Ну, а что, они же не в глухом средневековье, и она - не невинная Дева из Орлеана (это ведь штат?): в двадцать первом веке все давно уже стало с ног на голову, и архангелы вполне могут являться и порноактрисам. Они вообще могут все: Лиза смотрела пару сезонов Сверхъестественного и Люцифера, ее ничем не удивишь. Или удивишь? Она вскрикивает от внезапного маневра, который с нею происходит по воле Кристофа. Ладони разъезжаются на гладкой столешнице как ноги - по полу. И в тех, и в других возникает неожиданная слабость.

Лиза вся принадлежит ему и его рукам, которыми он сейчас выглаживает ее, избавляя от белья. Мор как тот бог, что лепит человека из глины, но только она уже сотворена такой, какая есть, и она вся - его. От стоп до макушки. Пальцами ли он трогает ее или губами, каждый дюйм тела отзывается ему. Он не сотворил ее тело, но творит то, что в ее теле происходит. Лиза со вздохом принимает его пальцы, один и другой. Кристоф дразнит ее, и она всхлипывает от удовольствия. Ее раззадоривает его неспешность, его почти маниакальная дотошность. Его шумный жадный вдох у ее шеи. Она толкается ему навстречу, ловит его свободную руку и кладет себе на горло. Секс - это слова? О чем он говорит? У нее нет недостатка в воздухе, потому что он и есть - воздух, но Лиза все равно запоздало соображает. (Это все из-за него). Для нее секс - это секс, и разница лишь в том, с кем он и для чего. Секс - это работа или это удовольствие. И еще - язык. Для нее, для Лизы, это средство сказать ему: я здесь, я с тобой, и я отдаю тебе себя, потому что больше у меня ничего нет. То, как Кристоф ведет себя с нею, тоже можно прочитать именно так.

- Если враг твой голоден, накорми его; если хочет пить, напои его: делая так, ты соберешь ему на голову горящие уголья, - произносит Лиза, опускаясь грудью на столешницу. Выстанывает каждое слово. - Из послания апостола Павла к Римлянам. - Это он сказал ей в первую встречу, оказавшись в ее кровати, застеленной его дурацким бельем, в своих пижамных штанах. Потом он спал в ней только голым и уже ничего не имел против ее однотонных простыней. Лиза блаженно улыбается. - Если женщина твоя потекла, трахни ее. Не сделаешь так, она соберет тебе на голову горящие угли. Из послания Лизы Кловер А.К. Мору, - она сжимает его пальцы в себе и бессовестно расставляет ноги шире, ведет бедрами. Секунда - и Лиза кончает, скуля в запотевший от ее влажного дыхания глянец камня. Крестик на цепочке падает ей в рот, на язык.

Отредактировано Lisa Clover (2022-01-19 11:37:58)

+1

15

Может оно и к лучшему, если тело не умеет говорить, отними у него язык? Может к добру и то, что по глазам нельзя прочесть мысли? Стало бы определенно сложно жить, коли люди смогли слышать всё то, что для ушей их не предназначено. А что было бы, если по пульсу каждый смог считать эмоции другого? В таком случае Мор сейчас смог узнать, что скрывает девушка, пока его пальцы сжимают тонкую шею в тисках. Через подушечки пальцев сложно игнорировать отчетливую, быструю пульсацию под кожей с вибрацией от перемежающихся всхлипов на стон и обратно. Кловер - это концентрированная сексуальность, танцующая на полуулыбке скрытой от глаз. Кристоф не видит лица, но всё чувствует. Кожа к коже. Опускается с девушкой на столешницу, нависая и не унимаясь, пока каждое слово из глотки выскальзывает с титаническим трудом. Цитата неожиданно веселит его, потому что это как минимум странно и как максимум - приобретает совершенно иной смысл, особенно в интерпретации Кловер. Крис прекрасно помнил в каких обстоятельствах озвучивал послание апостола Павла к Римлянам и от того даже передернул плечами, вспоминая, как ворвался в чужую квартиру будучи уверенным, что она его по праву арендной платы. Какова вероятность, если бы Мор всё же поселился в этом доме, но сразу квартирой выше, что Лиз обратит на него внимание? Сложились бы их взаимоотношения и был бы наполнен этот "отпуск" столь яркими эмоциями?

     —Меня моим же оружием, как не стыдно, - тихо проговорил над ухом, хотя в данный момент говорить о стыде дико, неестественно: под ним на каменную столешницу уложена обнаженная женщина и это не похоже на светскую беседу или исповедь на худой конец. Хотя, быть может, между телами осуществляется определенная беседа и Мор точно знает, на каком языке девушка говорит лучше всего. Языком, в данном конкретном случае выступают пальцы, а речь пусть и не слышима для ушей, но всё же рождает диалог. Вот бы все проблемы можно было решить таким образом. —Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, - тихо говорит, ощущая как волосы девушки щекочут лицо, колыхаясь от его же дыхания. —А не имею любви, — то я ничто, - откровенный сюр, но кого это волнует в данный момент? Кажется, Кловер получает от этого своего рода удовольствие, потому мужчина лишь подыграл хоть это и невежество, святотатство. —Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла, так и запиши, - и Лиза записала, только немного иначе - она просто задрожала на пальцах и Мор не прекращал ласку до тех пор, пока вибрация стонов не замолкла в углах комнаты, сталкиваясь с шумом проезжающих на улице машин, позволив себя вытеснить им, а после и жужжащей стиральной машинке. Теперь не только соседям удалось понять, что Лиза Кловер вернулась домой, но и всем мимо проходящим по тротуару, очевидно. —Я никому не расскажу что тебя это заводит, и ты не говори, это останется нашим маленьким секретом, - Крис улыбается в кожу плеча и не сразу выпускает женщину из хватки обеих рук. Целует его, затем заднюю поверхность шеи, спускается ниже по линии позвоночника, сбрасывая одновременно с себя ощущение дискомфорта и взамен впитывая мелкую дрожь полулежащей под собой женщины. Уперевшись лбом в выступающую лопаточную кость, отнял обе ладони - одну с шеи, другой же размазал влагу по подставленной ягодице, звонко шлепнув. —Кажется, мы собой отметили все места в этой квартире? - беззлобно улыбнулся, прикидывая, где ещё они не трахались. Это будет своего рода отпечаток и он продержится в памяти дольше, чем настоящие - последние легко можно стереть во время генеральной уборки. С мозгом это так не работает.

Выпрямившись через боль в пояснице и паху, подтянул за собой девушку, разворачивая к себе. Ухватывается цепко ладонями за лицо Кловер, пытаясь большими пальцами согнать румянец с одной щеки, которой пришлось упираться в каменную столешницу. Если бы не её гладкость, то Кристоф мог бы разглядеть отпечаток. Улыбнувшись, поцеловал в подставленные губы. —Библия учит нас не говорить человеку о его красоте, но ты красивая. Очень, - чуть отстранился и пальцами аккуратно поправил волосы девушки, зачесывая их назад. Просто повод отвести взгляд с целью продлить эту секунду на чуть дольше. Так Кловер не заметит ни грусти, ни переживаний, ни злости. Мор подумал о том, что к её цвету глаз очень бы подошел темный оттенок волос, выделив их на чуть загорелой коже, но промолчал. Ему вообще не должно быть до этого дела, если подумать. —А теперь… - вот он был перед лицом девушки, а затем исчез снизу, чтобы подхватить под ягодицы, подставив себя под оплетение рук и ног. Смотря снизу вверх, снова скупо улыбнулся. —Пора в душ, милая леди, вы сегодня попали под дождь, - бровит и разворачивается, шагая в сторону ванной, не видя рыская локтем в поисках выключателя. Опустив Лиз на пол около душевой, запустил её за стеклянную ширму, закрыв снаружи. —Смотри как удобно, раздеваться не пришлось, - беззвучно засмеялся и, опустив крышку унитаза, пристроился на нём, закинув ногу на ногу. Облокотился локтем на раковину, уставился на женщину. —Что? Приступай, я хочу посмотреть. Может это мой новый фетиш? У тебя же есть, внезапно понял вот на кухне, - подтрунивает, закатывая театрально глаза. —Что я ещё не знаю о тебе, Лиз? Может ты любишь шпинат и сельдерей есть на завтрак? Пишешь картины? Сочиняешь песни? Или занимаешься благотворительностью отдавая деньги в фонд бездомных животных? - едва сдерживает улыбку. —Кстати церковь часто проводит благотворительные вечера со сбором средств для детей сирот, если вдруг желание появится, - как неуместно говорить о подобном в данном положении, будто в секту заманивает.

+1

16

Лиза так и не дочитала Библию, она и правда осилила только Песнь Песней, как и сказала Мору, но, тем не менее, ее скудного ума и природной интуиции (хочется компенсировать отсутствие порядочного образования хотя бы ею) хватает, чтобы понимать: в этой считающейся священной книжке достаточно мудрости, которой ей никогда не постичь. Остается лишь догадываться. Вообще, если подумать, мимо нее проходит масса всего интересного, философского и около того, о чем она могла бы рассуждать, сложись ее жизнь чуть-чуть иначе, но ничего уже не изменить. Библия для нее - закрытая книга, во всех смыслах. Другое дело - Кристоф Мор, обнаглевший мужик, оказавшийся в ее квартире пусть не по своей вине и не из-за какого-то злого умысла, но точно не вызвавший у нее сперва никакой симпатии. Если бы кто-то в тот поздний вечер сказал Кловер, что в нем помимо бурбона есть нежность, страстность или чувственность, она бы расхохоталась, порвав рот на радость пластическим хирургам и на зависть Джокеру. Теперь Лизе не до смеха, но ей так же не требуется никакой ученой степени, чтобы понять: вероятно, она встретила того единственного человека, которого иные могут не встретить никогда в жизни, прожив ее не так и не с теми.

Она всхлипывает как лишенный игрушки ребенок, когда, выпрямляясь, ощущает, насколько ослабели ее ноги - остаточный след испытанного удовольствия. Это удивительное, какое-то совершенно волшебное опустошение, и поэтому так контрастно прикосновения Мора к ней. Он не кончил, Кловер знает, и это вызывает ее улыбку, острую словно бритва, которой она могла бы распороть одежду на нем и помочь с этим. Однако Лиза только склоняет голову к плечу, смотрит на мужчину снизу вверх и затем прячет улыбку в поцелуе: если он решил помучиться - это его выбор. - Я знаю, что я красивая. Я попаду за это в Ад? - о, точно попадет, но не за это. И еще она не красива, ну, или по крайней мере по тем стандартам, которые приняты в модельном бизнесе и мире глянцевых обложек. Ее красота - штучный продукт. Ее тело - товар.

Кристоф быстро отвечает на ее поцелуй как пальцами тушат свечи - быстро, чтобы не успеть обжечься, подхватывает ее на руки и относит в душ, ставит в кабину и закрывает дверь. Лиза прячет лицо в ладони, усмехается, а затем протягивает руку и поворачивает кран. В лицо ожидаемо бьет холодная вода, но она даже не вздрагивает, подставляясь под хлесткие струи. Голос Мора доносится до нее как будто издалека, но вот он здесь: его силуэт виден за стеклом. - Мне нравится, когда ты говоришь на русском. Звучишь, как какой-то варвар, - отвечает Лиза, намыливая голову и довольно прикрывая глаза, и прибавляет воду, выкручивая кран на красное. Кабинка мгновенно запотевает, наполняется клубами пара. Они скрывают Кловер от Кристофа, оставляя ему только едва заметные ее очертания. С его памятью о ней со временем получится так же? Или что-то неизменно будет напоминать ему, хотя она и не оставила о себе никакого вещного напоминания? На ней - его крестик, а на нем - ничего, кроме ее запаха. Впрочем, это, наверное, к лучшему.

Ее купание сегодня не занимает много времени, Лиза только приводит себя в чувство контрастным душем и выходит, тут же заворачиваясь в полотенце. Кристоф поднимается и тянется, чтобы поцеловать ее, но она оттесняет его бедром и уворачивается, морща нос и делая недовольное лицо, которое, разумеется, таким вовсе не выглядит. - Ты воняешь, - и это не так. - Твоя очередь! - показывает кончик языка и отворачивается. За нею закрывается дверь душевой, а затем - ванной.

Пока Кловер остается одна, она находит в сумке свой умерший за эти несколько дней телефон и ставит на зарядку. Мобильник несколько минут хранит молчание, а затем на черном дисплее загорается яблоко. Лиза хмыкает. Плод с Древа Познания? Хотела бы она ничего не знать! Ничего о том, что у нее десяток пропущенных звонков, дохуя не прочитанных сообщений и столько же не прослушанных голосовых. Она включает первое от Пимпа, кладет телефон рядом и забирается задницей на стол. Открывает коробку с пиццей и банку пива. Они так и не поставили их охлаждаться, и теплое пойло усугубляет гнусный мексиканский акцент ее агента. Пимп вообще-то не мексиканец, даже на половину, но почему-то намеренно говорит так. Почему - похуй. Он сообщает ей, что договорился о новых съемках, и, о чудо, она их не проебала, потому что все последующие сообщения - это напоминания о сроках. В четверг ей нужно быть в Сан-Диего, ничего нового. - Твой нью-йоркский друг в восторге, - сообщает Пимп между прочим. - Ты видела, какие чаевые он тебе отправил? - Лиза пережевывает пеперони, облизвает пальцы и находит уведомление о поступлении пяти тысяч долларов на ее счет. Какие чаевые получил Пимп за посредничество, остается только догадываться, но вряд ли больше, иначе бы не интересовался. Вероятно, что вовсе ничего или несколько сотен. - Я все поняла, не проебусь. Сан-Диего, четверг. Отправлю моему нью-йорскому другу благодарность на случай, если у него появится желание потратить лишние бабки, - она нажимает на отправку голосового. Поднимает голову. Кристоф стоит в дверях из ванной.

- Пиво теплое, нужно поставить банки в морозилку. И разогреть пиццу, - говорит Лиза, соскальзывая со стола. Делает первое, и, сгрузив все куски на тарелку, отправляет их в микроволновку, делая и второе. Ощущение же такое, что это она наполовину в ледяном холоде, а наполовину - в испепеляющей жаре, но это не контрастный душ. Не переключить и не выскочить.

+1

17

Кристоф улыбается, когда девушка высказывает своё мнение о том, как для неё звучит русская речь. Отчасти он был с ней согласен, потому что если нарывался на видео в сети, где кто-то говорил на русском, то это резало слух почти до физической боли. Даже угловатая местами латынь слышалась куда более мягче. Проведет задумчиво пальцами по колючей щеке, вытянет ноги и стопами почти коснётся душевого поддона. Каждое движение эхом отражается дискомфортом в паху, а остаток возбуждения в какой-то части головного мозга всё ещё теплит надежды на логичное окончание начатого на кухне процесса. Но это как химия – реакция запущена и пока один элемент воздействует на другой – она будет длиться, пениться и шипеть, как шипит вода, скатываясь по ладному женскому телу прямиком в канализацию. Вместе с жидкостью туда отправляется этот день, прошедший уикенд и сотни поцелуев, прихватывая с собой уже привычные для носа ароматы леса и секса. —Из нас двоих варвар это ты, - довольно щурится, пока душевую изнутри наполняют клубы пара, оттесняя силуэт и смазывая его границы. —С разбойным нападением отобрала покой моей души, - пробубнил тихо, но Лиз едва ли смогла его расслышать через шум. Скоро девушку практически не было видно и то, что возбуждало минутами ранее, спряталось за створками запотевшей душевой, оставляя для воспаленной фантазии достаточно простора.

Сейчас, однако, Мор не думал о женщине, а скорее ловил себя на мысли, что он позволяет себе слишком много. Даже сидеть тут, пока Кловер моется, это почти нарушение личного пространства и хотя бы в ванной надо позволить ей остаться наедине с собой. Только вот Лиз выработала стойкую зависимость, вытесняя чрезмерное употребление алкоголя и горсти обезболивающих. Может быть любовь действительно способна исцелять? Для Кристофа осознание собственных чувств сейчас уже не было чем-то диким, не стало и откровением тоже – успел свыкнуться и принять то, что в какой-то момент упустил эмоции как собаку, сорвавшуюся с поводка. Впрочем, какое это имеет значение? Им так мало осталось времени друг для друга, что он бы даже остался рядом, отойди она пописать. Одергивает себя как раз тогда, когда женщина раскрыла створки кабинки и выплыла оттуда, одетая в клубы пара, нательный крестик и его взгляд.

     —С каких пор ты стала такой придирчивой на запахи? – удивленно взглянул, уловив шуточное выражение лица Кловер, закутывающейся в полотенце. Боги, зачем всё усложнять, если он всё равно её скоро разденет. —И вообще от меня пахнет исключительно тобой и сексом, что, если подумать, одно и тоже, - бровит и провожает девушку взглядом, отступая в сторону от двери. Ему, в общем-то, не потребовалось много времени на душ, хотя пришлось снова перебрать несколько ярких бутыльков в поисках шампуня. Лиза всё равно не была против когда от него пахнет ей, особенно учитывая тот факт, что ароматы каждый раз без исключения перепутываются как клубок ниток. Упрётся руками в теплую от влаги стену, покрытую кафелем, подставит макушку под поток воды, наклонится. В глаза попадает пена, щиплет. Эта боль – ерунда, по сравнению с той, которую почувствует выйдя из ванной, на ходу наматывая на бедра полотенце. Слух, привыкший к монотонному шуму воды резко определит голос, мужской, со странным акцентом и догадается, что девушка прослушивает оставленные за уикенд голосовые. Там всё больше напоминаний и озвучиваются сроки, но Мор не сразу сообразит, что эта речь принадлежит агенту Кловер. Кловер – не его женщине, той Кловер, которая всё ещё актриса порно. Реальность засасывает водоворотом как канализация – воду. Больно бьет под дых и можно было расслышать как хрустнули ребра. Мужчина замрёт, облокотится плечом на дверной косяк, подперев его собой, сложит руки на груди и выжидательно посмотрит на девушку. Та сидит на столе, болтает ногами в воздухе и облизывает пальцы так, словно не было ничего – ни их вспыхнувшего романа, ни затихнувшей в ванной воды, ни его, собственно, в этой квартире. Крис ведь по факту имел веса в жизни девушки совсем немного – очередной перец позарившийся на сексуальную женщину. Какой по счёту? Даже страшно прикидывать.

Какова вероятность встречи священника и актрисы порно? Одна к миллиону? В лучшем случае. А вероятность того, что они больше месяца будут близко общаться, курить травку, смотреть National Geographic и трахаться? Ну допустим это случилось, ведь случилось же, тогда влюбленность одного из партнеров это что-то из раздела фантастики. Мор сжирает глазами девицу, которая его не видит, увлеченная пиццей и прослушиванием голосовых. Если бы сейчас с бедер сползло полотенце – не заметил бы. И этой отстраненности причина далеко не в красивой Лиз, восседающей на столе, а полное погружение в суть речи говорящего. Внутренний голос вторит «не отвечай ему, не отвечай», а затем, будто торгуясь с собой «скажи что на четверг у тебя другие планы». Кристоф бы даже согласился задержаться до конца недели, придумав странную отговорку типа он сбил собаку по дороге в церковь и ей срочно нужен уход, что сам Бог велел. Хотя в библии, конечно, всё очень неоднозначно на этот счёт.

Лиз не слышит его внутреннего голоса, она верит лишь в количество нолей на своём счету. Рука тянется к телефону, взгляд концентрируется на тачпаде, затем записывает голосовое сообщение. Это лучше контрастного душа – Криса омывает с ног до головы каким-то холодящим ужасом, а лицо приобретает оттенок серого, в то время как мимика могла составить конкуренцию мрамору – такое же непроницаемое, осознающее и принимающее реальность. Если потянуть пальцем капрон, он с характерным треском пойдет стрелой, так же сейчас от яремной ямки между ключицами вниз по грудине расползается боль: раздвигаются рёбра от глубокого вдоха пока легкие не начнёт жечь. Капрон не зашить так, чтобы не осталось следа, на душе Кристофа ещё одна рана. Виной тому не Лиз даже, не её агент, а абсолютная слепота, отрицание реальности как побочное действие влюблённости. Выдыхает медленно, вспомнив как дышать, словно проводит рукой по запотевшему стеклу – вырисовываются четкие границы и линии вместо смазанного силуэта. Изначально было лучше. Видеть границ не хотелось, но кто спрашивает?

Лиз поднимает голову. Взгляды сталкиваются и второй удар не заставит себя ждать. Девушка спрыгнет со стола и будничным тоном отметит, что пиво – охладить, пиццу – разогреть. Символично. Кловер так просто отказывается от них, меняя на деньги, что вера в её искупление так же призрачна, как и его уход из церкви. Другими словами – невозможно. Попавший в глаза шампунь снова защипал склеру. Плохо промыл, очевидно. —Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои, - собственный голос кажется гулким, хриплым, будто говорит тот, кто не пил несколько дней. Горло саднит, но губы складываются в обманчивую, любезную улыбку. Всему своё место и время. Каждый непременно обязан вернуться на привычный ему путь.

Отталкивается от своей опоры и босыми ступнями прошел на кухню, нервно проведя ладонью по мокрым волосам, которые даже не вытер, услышав в ванной голос из комнаты. Сердце колотилось в горле, пока желваки будто разгрызали пульс. Кловер ни в чём не виновата, это её жизнь и постоянству там не место. Хотя… Кристоф определенно не может считаться константой в этом уравнении.

Поравнявшись с девушкой, поднял руки и захватил лицо в ладони, мягко погладив большими пальцами по щекам. Смотрит сверху вниз, глаза в глаза, молчит. В них, напротив, нет ни сожаления, ни грусти, ни переживаний. Расписание съемок, вип-эскорт, развлечение богатеньких ебланов – это часть жизни, которая останется за ширмой здоровых взаимоотношений. Мечты это единственное место, где Лиза Кловер и Кристоф Мор смогут обрести счастье. И всё же от этого понимания именно сейчас становится больно. Ещё месяц назад ни он, ни она не думали о чём-то, что выходит за грань их привычного ритма жизни. Пили кофе в первую ночь знакомства, спорили при недоумевающих копах, болтали на диване, потом - на капоте машины, где девушка сказала чем занимается, затем вытащил её из лап больного ублюдка, зачем-то поцеловал. В этот момент всё пошло по наклонной, выходит? Но тогда всё это казалось… игрой? Чем-то обыденным, ненужным, не обещающим ровным счётом ничего. Ну а теперь? А теперь он стоит и смотрит. Единственное что осталось, это смотреть. —Стой, - пресёк попытку дёрнуться, или что-то сказать, или вывернуться. —Стой, - в пол тона ниже, ведя пальцами по скулам до ушей и обратно. Если смотреть в глаза, то боль постепенно отходит на второй план и можно подумать, что нет дня грядущего, нет четверга, нет вообще ничего. Только глаза напротив, ведь даже не зеленые, как думал до этого. Больше к бирюзовому, больше оттенка аквамарин. Такого цвета вода в море, - прозрачная, с невесомым отражением неба на глади. Здесь, правда, неба нет, в них отражается собственный силуэт тёмным пятном, но так даже лучше. Если рядом нет Лиз, то что вообще есть? —Ты очень красивая, - синоним «я тебя люблю». Наклоняет ладони так, чтобы подставить лоб девушки под свои губы, мягко поцеловав, а затем притянет к себе, уложив руки на хрупкую линию плеч. Пальцами – в мокрые волосы, поглаживая. Ароматная макушка под носом, втянет его, наполняя лёгкие и прикрывая глаза. Микроволновка закатывается в истерике, сигнализируя о подогретой пище, стиральная машинка усиленно мотает по барабану бельё, а мир Кристофа напротив замедлил свой бег. Когда он переступит этот порог, то он попросту остановится, сойдёт с оси и провалится в бездну. Сердце, наверное, остановится тоже. Для него в расписании Кловер нет места, увы.

Хмыкнул, затянув странные объятия на неприлично долго; отстранился, спустив ладони по плечам до предплечий и мягко сдавив их. —Поднимусь наверх, переоденусь, - сощурился, а затем щелкнул мягко девушку по подбородку, погладив снова по щеке. Шаг назад и обратно в ванную, собирая вещи, затем мимо до привычного окна, перекидывая ноги на сторону пожарного выхода. Челюсти сжаты так, что в них боль до самых висков. Внутренности распирает от злости и единственное что сдерживает – нежелание демонстрировать свою уязвимость. Это ведь совсем ни к чему. Перебирается к себе домой, в пустую квартирку с выключенным светом. Тут уже знаком каждый угол. Зло швыряет свою одежду, зло скидывает какие-то статуэтки с полки, одним движением на пол отправляются старые газеты, лежащие на барной стойке. Перед отъездом в аэропорт он их читал, выпивая крепкий кофе без сахара под тугую затяжку сигаретой. Пепельница – нахуй оттуда же. Пнул невесть откуда взявшуюся рядом сумку, та не закрыта, вещи вывалились катавасией однотонных футболок. В комнате мало воздуха, тяжело от немого крика даже сделать вдох. Пальцы в волосы, задыхается. Шампунь всё еще щиплет глаза.

Выпустив гнев среди хаоса разбросанных по полу вещей, в кромешной темноте обрушится на диван. Укладывает руки на спинку, затылком в него же, уставившись невидящим взглядом в потолок. На нём – призрачный силуэт лица Кловер. Грудную клетку выжигает паяльником, каждый вдох теряется, выдох – не может найти выхода. Кажется, боль осознания растекается по телу вместе с кровотоком через надорванную сердечную мышцу. Закроет глаза, там тоже Лиз - на обратной стороне век. Если Ад существует – то он выглядит вот так – видеть ту, с кем быть нет ни возможности, ни обоюдного желания. В этом доме сошлись дороги, тут и разойдутся.

+1

18

Они оба ведут себя так, словно ничего не произошло. Так, словно Лиза только что не договаривалась об очередных съемках в порно и не благодарила своего недавнего нью-йоркского клиента за щедрость. Так, словно Кристоф не появился бесшумно и этого не слышал. Впрочем, если подумать, ведь действительно ничего не произошло, ничего о с о б е н н о г о . Каким бы ни было время, проведенное вместе, Лиза Кловер продолжала оставаться собой, а Кристоф Мор - собой. Они просто позволили себе и друг другу забыться. Нормальные люди играют в ролевые, чтобы разнообразить жизнь, выбирая в секс-шопах узкие мини-юбки уличных проституток или дешево пошитые сутаны и белые воротнички священников, а они же, наоборот, играли в нормальных, только и всего.

Пока микроволновка гудит, Лиза закуривает, выпускает выдох в окно, но на самом деле ей просто нужна секунда и глоток свежего воздуха, пропитанного жасмином. Слабый аромат ложится на язык как таблетка для рассасывания. В это время на мобильник приходит еще несколько сообщений, но Лиза не обращает внимание. Она оборачивается к Кристофу, поправляя узел на груди. (Тот, что внутри, наоборот, стягивается все крепче). Мор подходит к ней, обалденно красивый, но сейчас ей совсем не до любования. Между его бровей пролегла жесткая складка, которая словно каркас держит лицо в выражении абсолютного самообладания. Так, словно н и ч е г о н е п р о и з о ш л о . Лиза склоняет голову к плечу и отвлекается, только чтобы подвинуть поближе пепельницу. Затем, уже не глядя, стряхивает в нее пепел. Она улыбается, и, подобно складке Мора на переносице, ее улыбка тоже держит лицо: н и ч е г о н е п р о и з о ш л о . Как он сказал? Все возвращается на круги своя? Они могут поиграть в нормальных еще немного. Микроволновка между тем продолжает гудеть, потому что Лиза, кажется, поставила время дней на семь - не меньше, а температуру - на солнечную. Она бы взглянула, не превращается ли их восхитительная пепперони в угли, но Кристоф вдруг берет ее лицо в ладони своим ставшим уже таким привычным жестом и не отпускает. Просит остановиться, задержаться. Лиза ощущает, как ее лицо смягчается, как тает постановочная улыбка. На ней нет ни грамма декоративной косметики, но с нее тем не менее как будто стекает очень плотный грим. - Ты тоже весьма симпатичный, - отзывается она. Эта дурацкая реплика - все, на что ее хватает. Сигарета тлеет в пальцах, Кловер обжигается и бросает ее в пепельницу. Звенит микроволновка, и Кристоф встряхивает плечами, словно очнувшись от забытья. Лиза же думает о том, как ей хотелось положить на них руки и провести ладонями сверху вниз, до запястий, до кончиков пальцев. Однако время упущено: Мор говорит, что он поднимется к себе и переоденется. - Хорошо, только не задерживайся, - в который раз за сегодня она так говорит? Наверное, это тоже симптом: когда впереди много времени, не торопишься.

Кловер молча наблюдает за тем, как Кристоф исчезает за окном. А сколько раз он уходил вот так? Много. Если бы он оставлял отметку за каждый, то насечек накопилось бы уже достаточно. Лиза подходит к окну, смотрит на дом напротив, но не думает даже о том, что прямо сейчас на нее таращится тот сталкер-сосед: вот он стоит в проеме. Или это не тот? Ей нет дела до других мужчин, ни до тех, что были или что будут. И даже тех, что есть, кроме Кристофа Мора. Пожалуй, здесь и сейчас она обменяла бы их всех на него одного, если бы могла, но скорее Земля сойдет с орбиты и улетит по спирали к центру галактики, чем у нее появится шанс. Там, говорят, находится черная дыра, которая засасывает все, и даже свет не не может избежать ее. Лиза набирает полный рот воздуха и крикнула бы им, но не хочет никого спугнуть. В легких расцветают шипы, она не дышит. Центр галактики здесь - у нее в солнечном сплетении. Она отлипает от своего места, проводит ладонями по лицу. Рассеянно осматривается. Сумка с вещами осталась стоять у стиралки, разобранная наполовину. В ней - кофта Кристофа, которую он, кажется, так ни разу и не надел. Кловер достает ее и прижимается лицом: ткань пахнет кондиционером, который она покупала. Ее руки ныряют в длинные рукава. И хотя тепло, Лиза зачем-то надевает ее на себе, застегивает молнию под горлом. Кофта, конечно, ей безмерно велика и ниспадает до середины бедра. Лиза выдергивает из-под нее полотенце. Машинка продолжает крутить барабан, а Кловер достает из микроволновки пиццу и из холодильника - пару банок пива, рассовывает по карманам. У них с Мором мало времени, их ветер покружит, и все вот-вот тоже вернется на круги своя, когда они друг для друга не существовали. Может, это и есть последний вираж?

Лиза сыплет Сорвиголове корм, обновляет воду в миске, чтобы не обижался, и тоже выбирается через окно. Скользит босиком по прогретым за день металлическим ступенькам вверх, пока таким же способом не оказывается в квартире Кристофа. К ее удивлению внутри совершенно темно, и единственный источник света - это уличные фонари. Она даже не замечает, что Мор - на диване, и зажигает лампы над кухонной зоной. Хмыкает, оценивая невероятный порядок. Он, что, все расставил по шкафам? Даже ножи на подставке? Лиза делает несколько шагов и спотыкается о какую-то бумагу на полу и подскакивает, наступив следом на что-то твердое и острое. - Блядь... - нащупывает руками включатель, и гостиная тут же заливается светом, глазам даже больно. - Ты меня напугал! - вскрикивает, увидев наконец Мора. Он все это время наблюдал за нею? - Думала, ты в спальне... - привыкнув к яркому освещению, замечает беспорядок и... порядок одновременно. Озирается. Первое - непонятно, второе - тоже не похоже на результат внезапной генеральной уборки. Квартира выглядит так, какой бывает обычно, когда ее готовят сдаче. - О, ты... - Лиза не знает, зачем идет в спальню сама, но делает это и распахивает там шкаф. Деревянное нутро ожидаемо пустое, остались только вешалки как скелеты. - ...Уже собрал вещи. - Пока ее не было. Когда он вез ее на уикенд, то уже все собрал. Вот и все. - Тебя же не ограбили, да? Кому нужны твои шмотки? - усмехается, закрывая дверцы, смотрит на Кристофа, молчаливо проследовавшего за нею. - Кроме меня, - фыркает. Рукава кофты снова сползли, спрятав ее руки с кончиками пальцев. Она сняла бы ее сейчас же и бросила ему, чтобы он не забыл и эту вещь тоже, но у нее под нею ничего нет. Кроме крестика. Это цепочка душит или просто жарко? - Когда собирался мне сказать? - почему-то уверена, что никогда. Просто ушел бы утром. Видимо, уже завтра.

+1

19

Если долго смотреть в одну точку, то можно потерять ход времени. Почти как медитация, но без цели привести психику в состояние углубленной сосредоточенности. Кристоф думает, размышляет, раскладывает пасьянс из пережитых дней и собственных эмоций, только вот отменить сделанный ход невозможно, - это игра либо будет пройдена, либо проиграна. Третьего не дано. Из мыслей степенно вывел шорох в стороне, растворяющийся в темноте квартиры - проникал, словно вор, прятался в углах и не высовывал носа. Кристоф поворачивает голову, оставаясь недвижимым словно каменное изваяние слившееся с диваном. На фоне ярких огней-окон соседнего дома мелькает девичья фигурка - Лиз пробирается в его квартиру, что случалось исключительно редко. В подавляющем большинстве случаев пожарным выходом пользовался только он, спускаясь по лестнице вниз. Светлые волосы ловили блики света уличных огней, подсвечиваясь ореолом, тогда как мрак квартиры его жадно поглощал.
Дыхание застряло в горле, а по телу растекалась тянущая боль, но не физическая.

Внимательный взгляд мужчины следил за тем, как девушка, не видя его, передвигается по комнате невероятно тихо, оставляя за собой только приятный аромат шампуня и чувство присутствия. Можно даже услышать биение сердце и то, как в легких схлопываются альвеолы, чтобы затем снова растянуться. Мор завораживающе продолжает наблюдать из своего укрытия, когда над кухонной зоной включается тусклый свет, которого недостаточно чтобы разглядеть глубь комнаты. Крис не прятался, но и звука не подавал - ему просто вдруг стало необходимо посмотреть на Кловер под другим углом - когда она его не видит. Это почти как наблюдать по телевизору вырезки из жизни диких животных. Аккуратная поступь до выключателя с чертыханием под нос, - на полу разбросано всё то, что стояло (лежало) на стойке и столе. Под ложечкой засосало, потому что от свалившейся кружки откололся кусок и мог стать причиной травмы. Закусил губу и медленно выдохнул под яркую вспышку верхнего света. Зажмурившись, почти ощутил как широкий зрачок, адаптировавшийся к темноте, сужается до размера ушка иголки. Кривится и гримасничает. —Не хотел прерывать твоё путешествия по квартире, - эхом отзывается, оставаясь сидеть на диване с раскинутыми в сторону руками по его спинке. Девушка, впрочем, собеседника уже не слушала, заметив какие изменения произошли вокруг. Нет, её не смутил беспорядок под ногами и сброшенные на пол вещи вперемешку с развалившейся на части газетой. Лиз впилась взглядом в исключительную чистоту, где от присутствия человека остались лишь сложенные в прихожей сумки. Студия холодная, почти безжизненно-обманчивая как барсук, впавший в зимнюю спячку. —Лиза… - предостерегающе обратился, но женщина уже не воспринимала речь, двигаясь мимо дивана в комнату как завороженная. До неё верно доходило всё то, что здесь произошло, а недостающие пазлы стремительно вырисовывали картину, цепляясь один к одному. Кловер не стоило сюда подниматься, но и запретить никто не мог. Эта маленькая квартира и часть жизни Лизы тоже, если подумать.

Тонкие пальцы оплетают дверные ручки шкафа и раскрывают их одновременно в обе стороны - взгляд девушки становится стеклянным, впиваясь в пустые полки как осколок в кожу стопы. Кристоф видел это потому что последовал за ней, подперев дверной косяк на входе в спальную. Здесь не горел свет, но его достаточно поступало из гостиной. Тень от собственного силуэта тянулась до противоположной стены и накрывала девушку, будто собираясь сожрать целиком. Кристоф мог бы обратить внимание на то, что она накинула на себя его кофту и что это намного интимней, чем быть без одежды вообще. Вроде как “ты во мне, а я в тебе”, только на языке жестов. Если любовница надевает одежду мужчины, то тот ей определенно нравится, разве не так это работает? Взгляд голубых глаз прошелся по стройной фигуре, спрятанной за тканью после того, как сей факт был озвучен вслух. Внутри, правда, с каждым сантиметром пройденного расстояния всё переворачивалось и отчаянно хотелось найти слова успокоения, но ложь в данном случае сделает ещё больнее. Мор проводит пальцами по влажным волосам от макушки до затылка, укладывая на заднюю поверхность шеи ладонь. Запрокидывает голову так, чтобы хрустнули позвонки - это позволяет ему выиграть несколько нужных секунд на обдумывание. Взгляд Кловер впивается где-то на уровне подставленного кадыка и можно быть уверенным, что она бы вгрызлась в него зубами. —Уже в четверг ты ляжешь под другого мужика и тебе не будет дела до того, когда я уеду отсюда, - вернул взгляд на девушку и снова сложил руки на груди так, как было ранее в её квартире. —Как ты сказала? Это всё глупости, это фантазии. Мы хорошо провели время, - он шагнул внутрь комнаты и сместив женщину собой, закрыл обе створки шкафа. Посмотрел на Кловер сверху вниз. —Но ты спешишь вернуться к своим делам, тогда и мне не стоит задерживаться. Никто из нас не станет приносить в жертву свою привычную жизнь, - голос звучал строго, тихо, безэмоционально. При том сам Кристоф не ощущал угрызений совести по данному поводу. Лиз столько раз осекала его, отбирала повод мечтать, что теперь это казалось единственно верным решением - она защищала не себя, а его, не позволяя зарываться в то, чему всё равно никогда не случиться. Сейчас хотелось защитить её от неумолимо приближающегося пиздеца. —Однако если позволишь, эту ночь я бы хотел провести рядом с тобой, - Мор выдерживает дистанцию между ними на случай, если от ладони Лиз придется уворачиваться, но с другой стороны он прижал девушку к краю к кровати и чтобы сбежать из комнаты, ей потребуется как минимум отодвинуть собеседника или как максимум преодолевать широкую кровать на четвереньках. То, что Кловер недовольна увиденным - к бабке ходить не надо, ясно как день. Оказавшись на месте Лиз, он бы, верно, пошел раскладывать вещи обратно по шкафам просто из вредности, чтобы сказать судьбе: "Своё так просто не отдам, иди нахуй".

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » 2-е Тимофею 3:1


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно