Джоан не выходила на связь уже вторые сутки. Нет, не так. Эта чертова Джоан не выходила на чертову связь уже чертовы вторые сутки. Всякий раз, когда кто-то из своенравных девиц, пыталась мнить себя беспрецедентно крутой, востребованной и высокооплачиваемой, с ней явно начинались проблемы...
читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• ронда

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » лис и пес


лис и пес

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i.imgur.com/YXYtpGy.jpg
~1272 год, северные королевства.

[NIC]Iorveth[/NIC]
[STA]самый обычный выродок[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/R6Am0rA.gif[/AVA]
[SGN][/SGN]
[LZ1]ЙОРВЕТ, 317 y.o.
profession: командир партизанского отряда.[/LZ1]
[PLA]
[/PLA]

+2

2

Стрела замирает на тетиве на мгновение, балансируя между жизнью и смертью, как скоморох, гуляющий по натянутой веревке на рыночной площади. Между восторгами толпы и гоготом пьяной стражи. Между тихим шелестом листьев, шорохом ветра, пересвистами птиц - и глухим звуком, с которым зазубренный наконечник входит в податливую человеческую плоть. Поэты и барды любят твердить, что в такие моменты время останавливается, что воздух становится вязким, а весь мир затихает в ужасе перед неизбежным. Йорвет знает, что это не так; его взгляд скользит вдоль древка стрелы с равнодушием клинка палача, уже занесенного над чьей-то головой. Дыхание не застревает в легких, пальцы не вздрагивают, не опускаются ресницы - только с губ срывается короткая птичья трель, а следом за ней девять стрел вонзаются в свои цели.

Первая стрела Йорвета перебивает артерию на шее, незащищенной черным кожаным доспехом, ввинчивается глубоко, мгновенно окрашиваясь алым. Dh'oine падает быстрее, чем успевает вскрикнуть - но не быстрее, чем следующая стрела вонзается в висок его приятелю. Может быть, они были друзьями, может быть, ненавидели друга друга, может, впервые встретились всего несколько дней назад, когда маленький отряд черных забросили вглубь реданского леса. На разведку - и люди нашли именно то, что могли найти в лесу. Третья стрела пробивает доспех уже раненого командира отряда, мешая ему выхватить меч. Или хотя бы сделать шаг, или хотя бы найти силы, чтобы заглянуть в глаза своим убийцам - когда Йорвет бесшумно спрыгивает на мягкий мох, нильфгаардец уже мертв. Мертвы почти все, кровь толчками вытекает из слабеющих тел, заливая сочную зеленую траву; не пачкая руки, скоя'таэли переворачивают людей на спины и добивают. Быстрое движение ножа - чтобы наверняка. Толика милосердия, холодный расчет, привычка, выработанная столетиями войны. Опустившись на колено, Йорвет перерезает горло черноволосому юноше, хотя из глазницы того уже торчит стрела; стрела торчит из живота, но dh'oine отчаянно цепляется за жизнь, сучит ногами по земле, старается отползти и бормочет что-то на своем южном наречии. Острое лезвие прерывает агонию вместе со стонами, похожими на испорченную, подгнившую Старшую речь. Йорвет смотрит на юношу с безразличным презрением и жестом отдает приказ своим эльфам. Забрать провизию и все ценное. Вернуться в лагерь к остальным.


Нильфгаардский отряд попался им почти случайно - так далеко от границы черные встречаются редко, но добычу, подобную этой, нельзя упускать. И дело даже не во флоринах, не в оружии и не в документах, которые, перепачканные кровью, Йорвет забирает с собой. Dh'oine есть dh'oine, неважно, к какой стране он себя причисляет - все умирают одинаково. Но что-то внутри разгорается почти потускневшей от времени яростью, когда Йорвет видит это солнце на черном фоне. Что-то вспыхивает, как лесной пожар, рожденный забытым костром - Йорвет помнит. Каждое предательство и каждую смерть, но Цинтрийский мир переполнил чашу его ненависти до краев. Последней каплей яда. Не потому, что это было совсем недавно, но потому, что навсегда отучило доверять dh'oine. Что бы те ни обещали.

Воспоминания багровыми вспышками до сих пор проносятся в памяти, когда Йорвет смыкает веки - оставляют горечь у корня языка и металлический запах, забившийся в ноздри. Хочется умыться; на перчатках последним росчерком чужой смерти видны потемневшие за несколько дней капли. Кажется, часть из них попали на щеку, вырвавшись последним толчком затихающей сердечной мышцы из разорванной артерии. Попали и были смыты, но не существует воды, которая бы стерла ту кровь Aen Seidhe, въевшуюся в его кожу в том проклятом апреле. Йорвет несколько секунд наблюдает за своими эльфами, занятыми привычными обязанностями, а затем оставляет лагерь и отходит в глубину чащи. Так, как делает часто, и никто не смеет его останавливать. Туда, на юго-восток, где в переплетении корней по каменному ложу течет небольшой ручей; спустя сто, может быть, сто пятьдесят лет он станет шире, разворотив почву, поглотит пологие берега, превратит их в песчаные обрывы. Станет рекой, и, возможно, Йорвет еще увидит это - если удача не оставит его.

Он стягивает перчатки, наклоняется к воде, зачерпывает ее и умывается. Край поднятого платка едва намокает, капли торопливо бегут вдоль шрама, обжигая до сих пор слишком чувствительную кожу холодом. Еще одна пригоршня воды - капли остаются на ресницах, и Йорвет смотрит на свое отражение, подернутое рябью; рябь милосердно скрадывает уродство. Можно на мгновение позволить себе признать, что острие ножа не только лишило Йорвета глаза, но и изранило его гордость. Самолюбие. Изысканную эльфскую красоту, оставив после себя лишь особую примету - ту, которую так любят изображать на плакатах, развешанных по всем Северным королевствам.

Мысли, которых Йорвет стыдится и за которые презирает себя в глубине души, разрывает звуками шагов. Семнадцать, самое большее - двадцать саженей к югу, кто-то двигается сквозь чащу, стараясь ступать осторожно, но эту поступь все равно не сравнить с легким шагом скоя'таэлей или диких зверей. Человек.

Миновав несколько деревьев, Йорвет хватается за ветку и поднимается выше, еще выше, чтобы раствориться в зелени крон. Это не лес рядом с Флотзамом, но и его густоты хватает, чтобы перемещаться, не касаясь земли. Чтобы двигаться неслышной тенью, солнечным бликом, скользнувшим между листьев. Он идет навстречу, сжимая лук в руке, пока, наконец, dh'oine не оказывается на расстоянии выстрела. И тогда Йорвет замирает, как замирает его стрела за мгновение перед тем, как сорвется с туго натянутой тетивы. О, он знает этого dh'oine. Живучий сукин сын - губы Йорвета сами собой кривятся в некрасивой улыбке, потому что он и не может улыбаться красиво. Но видеть этого dh'oine здесь, сейчас, совсем одного… Секунда - и все будет кончено. Dh'oine даже не успеет понять, кто его убил, потому что сам Йорвет надежно скрыт густой листвой. Секунда.

Дыхание не застревает в легких, пальцы не вздрагивают, не опускаются ресницы - стрела срывается вниз хищной птицей и вонзается в мягкий лесной дерн совсем рядом с носками чужих сапог.
Вместо приветствия.
[NIC]Iorveth[/NIC]
[STA]самый обычный выродок[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/R6Am0rA.gif[/AVA]
[SGN][/SGN]
[LZ1]ЙОРВЕТ, 317 y.o.
profession: командир партизанского отряда.[/LZ1]
[PLA]
[/PLA]

+3

3

Надтреснутое походное зеркало отражает недовольное лицо Вернона Роше, лидера темерских партизан, бывшего командира специального отряда, убийцы женщин и детей, охотника на эльфов и прочее, и прочее. Соскользнувшее лезвие опасной бритвы оставляет некрасивый порез вдоль впалой щеки, срезает кожу вместо трёхдневной щетины - Роше хрипло матерится, споласкивает бритву в мыльной тёплой воде, избавляясь от малейших следов пролитой крови. Кровь подкрашивает мутную воду алым, быстро растворяется, не оставляя воспоминаний; Роше возвращается к бритью, дело нужно закончить...

***

...дело нужно закончить. Роше закатывает рукава когда-то белой рубахи, методично и аккуратно отмывает кровь с ладоней в ледяной воде грязного таза, и возвращается к пленнику. В его руках - небольшой нож, которым любезно поделился сам пленник, не так любезно парой часов ранее попытавшийся воткнуть его в прямо в глазницу Вернона Роше. У пленника алый реданский герб на груди, почти незаметно забрызганный кровью, и не хватает большей части зубов и двух пальцев на правой руке - указательного и большого. От его криков немного звенит в ушах и начинает раскалываться голова, Роше практически не спал уже два дня, и этот надеявшийся убить его реданец становится то ли подарком богов, то ли чьим-то совершенно бездарным проклятием.

Сейчас, два часа спустя от их встречи, Роше знает очень многое, возможно даже больше, чем хотел бы знать - он знает, что уже мёртвого, но пока надеющегося выжить, человека перед ним зовут Йохан, ему двадцать четыре года и он оставил за спиной жену и двоих малолетних детей; Роше знает, что этот человек не хотел быть солдатом и никогда не хотел убивать. Когда-то, приблизительно час назад, на тогда ещё присутствующем большом пальце Йохана красовался плохо заживающий шрам - пытался избежать службы, но смалодушничал, не справился. Роше просто помогает - и с незаконченным делом, и с так стремительно заканчивающейся службой.

Два часа назад Йохан набросился на Роше с ножом - от отчаяния, от страха загнанного зверя, попавшего в окружение гончих псов. За трепещущим полотном выбранной в качестве штаба палатки люди Вернона Роше убивали других людей - сейчас земля вокруг залита кровью и укрыта изуродованными, искалеченными телами. Этот Йохан надеялся спрятаться, пытался сбежать - и остался в живых чуть дольше, чем его более везучие товарищи.

Роше нет дела ни до желаний человека перед ним, ни до его детей, и даже его имя Роше забывает сразу же после того, как перерезает ему горло в последнем порыве совершенно человеческого милосердия.

***

...острое лезвие перестаёт сопротивляться, послушно соскабливает отросшую щетину, Роше заканчивает бритьё быстро, больше не отвлекаясь на мысли, кружащие вокруг голодными собаками. Он тщательно умывается, складывает зеркало и бритву, прячет в сумку - мысли уже поджидают его, набрасываются с новой силой. С того момента, как их отряду попался небольшой реданский лагерь, прошло три дня и, если Роше хоть что-нибудь понимает в пытках и его бывший пленник всё-таки не соврал, сегодня реданцы должны были встретиться с чёрными в двух верстах отсюда.

Должны были; двадцать минут назад разведчики доложили, что встречаться теперь окончательно не с кем, вместо лагеря чёрных - только тлеющее пепелище и три стрелы, щегольски воткнутые в ближайшее к лагерю дерево.

Хорошие стрелы, эльфские, уж Роше-то разбирается - и в стрелах, и в эльфах; он болезненно морщится, потирая резко занывшее бедро, и думает, думает, думает. В лагере чёрных он надеялся найти важные документы, мёртвый реданец оказался обладателем очень хорошего слуха и умения совать нос не в свои дела, и  к тому же охотно делился подслушанным, рассказал о договоре, рассказал, как трепались набравшиеся офицеры. Как делили ещё не убитую, кровоточащую Темерию, и гадали, кому же достанется кусок повкуснее - Радовиду или Эмгыру.

Договор должен быть не только на словах - и Роше очень, очень хочет видеть печати и подписи под официальной делёжкой его страны.

Кого сейчас волнуют скоя'таэли, думает Вернон Роше, самую малость скучая по временам хотя бы второй северной - скоя'таэли появляются в самый неподходящий момент. Белок почти не осталось в этих лесах, реальной силы у них нет с тех пор, как император перестал их подкармливать, но каким-то совершенно непостижимым образом они в очередной раз умудряются спутать все планы и без того запутавшегося Роше.

Две версты до сгоревшего лагеря он проходит без опаски, пепел оседает на его сапогах и под ногами хрустят чьи-то кости, но он не обращает внимания, свора мыслей всё ещё слишком близко - в этих краях не должно быть белок, те прячутся восточнее, подальше от дорог, и тем более в этих краях не должно быть белок, так нагло рискнувших напасть на неплохо вооружённый отряд нильфов. Роше думает - каким-то шестым, восьмым, десятым чувством - вспоминая о Йорвете.

***

Разузнать, где может скрываться одноглазая чокнутая белка, оказывается не так уж сложно - намного сложнее убедить себя в правильности принятого решения.

По лесу Роше передвигается неплохо - для человека; с каждым шагом, отдаляющим его от стоянки темерских партизан, он чувствует себя всё большим идиотом в полном отчаянии, который, к тому же, явно стремится к долгой и мучительной смерти. Воткнувшаяся у ног стрела заставляет его расправить плечи и расслабиться - получается, угадал.

- Йорвет! Йорвет, сукин ты сын, выходи, дело есть! - голос теряется в кронах деревьев и расходится рябью по поверхности весело звенящего ручья.

[NIC]Vernon Roche[/NIC]
[STA]кого сейчас волнуют скоя'таэли[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/Otg5xZG.gif[/AVA]
[SGN][/SGN]
[LZ1]ВЕРНОН РОШЕ, 36 y.o.
profession: лидер темерских партизан.[/LZ1]

+3

4

Зря. Эту стрелу стоило направить выше, так, чтобы она вгрызлась в податливую плоть, рассекла ее закаленным кончиком, ввинтилась глубже, еще глубже, перебивая волокна мышцы, сухожилия - или, может быть, даже мелкие кости. Призрачная эмоция, похожая на радость от встречи со старым другом, легко подменяет ненависть к старому врагу, но это всего лишь иллюзия. Слабее, чем наведенный какой-нибудь магичкой морок - рассыпается завихрениями пряного травянистого дыма, расползается по воздуху, оставляя после себя неприглядную реальность. Ту, в которой на поляне внизу стоит Вернон Роше.

Ту, в которой он сам пришел Йорвету в руки.
На расстояние выстрела.

Чтобы вытянуть из колчана новую стрелу, приладить к луку и отправить в полет нужно меньше секунды. Меньше секунды - и удача, внезапно улыбнувшаяся дхойне, оскалится кривой усмешкой изуродованного лица. Пальцы касаются тонкого древка, оглаживают тихо шелестящее от прикосновения оперение, но Йорвет задумчиво медлит, как будто от (бывшего) командира Синих Полосок все же можно ожидать хоть чего-то хорошего. Глупо. Он еще не настолько стар и не настолько безумен; появление Вернона Роше поддевает ту самую струну души, давно перевязанную на манер петли висельника. Поддевает и дергает, норовя в кровь разодрать едва затянувшиеся шрамы. Слишком много Aen Seidhe погибло по вине этого дхойне. Йорвет помнит тех, кто умирал у него на руках - и тех, чьи изломанные пытками тела оставались висеть на деревьях в назидание ему; ему - каждому эльфу, безнадежно мечтающему о свободе исчезающего гордого народа.

Меньше секунды - и дхойне будет мертв. Неважно, что привело его сюда, так близко к лагерю белок - Йорвет не отличается любопытством, чтобы дарить кому-то жизнь на основании собственного мимолетного интереса. Йорвету давно уже ничего не интересно.

И все-таки - медлит. Пальцы вновь неслышным шорохом проходятся по оперению, красивому скоя'таэльскому оперению, венчающему зазубренную скоя'таэльскую стрелу. Такие сейчас можно найти разве что на местах старых битв и свежих могил; с каждым годом (месяцем) белок становится все меньше - дхойне становится больше, несмотря на то, насколько непроходимо тупыми они бывают. Даже когда возглавляют особые отряды.

Йорвет молчит всего доли секунды, и Роше внизу подает голос. Орет на весь лес, заставляя стайку пугливых птиц в истеричном порыве взмыть вверх, роняя листья и мелкие веточки прямо дхойне на голову. Еще один идеальный момент, чтобы освободить готовую к чужой смерти стрелу, но губы презрительно кривятся, но глаз едва заметно сужается, но стрела опускается, грустно уставившись в ветку под йорветовыми ногами.

- Вернон Роше! - в голосе, эхом разбегающемся сквозь кроны, сквозит привычная насмешка и ни единого намека на обиду. Дхойне любят бросаться ничего не значащими оскорблениями, а этот особенно. - Надо же, бывший командир Синих полосок лишился рассудка. Явиться к скоя'таэлям, одному, даже без своих партизан… Разве ты не слышал? - Йорвет двигается вперед и бесшумно спрыгивает на ветку ниже, чтобы дхойне наконец увидел его усмешку. Совершенно гадкую усмешку. - Йорвет мертв. Его истыкали стрелами так, что он стал похож на ежа. Или черные повесили после взятия Вергена, и тело еще полторы недели болталось на столбе, пока птицы и крысы не обглодали до костей. Или… -  безразлично пожимает плечами.

В этот раз его хоронят с особенной, отчаянной фантазией: после Ущелья Гидры версия была только одна, теперь же их больше десятка - и пять приходится только на павший Верген.

Убит в битве, как положено воину. Спасибо.
Казнили свои же, не выдержав жестокости и жажды крови. Ну, разумеется.
Завалило камнями во время штурма. Наверняка.
Попытался перейти на сторону нильфов и был вздернут бывшими господами. И хочется сплюнуть на землю - и в лицо говорящему.
Трусливо сбежал и наткнулся на голодных гарпий. А после перерезать ему глотку.

Видно, Верген выглядит особенно хорошей сценой для смерти командира скоя'таэлей. Их край всеобщего равенства просуществовал недостаточно долго, чтобы ученым мужам и философам можно было рассуждать о плюсах и минусах выбранного курса, рассматривать правление Саскии как успешное или провальное, сравнивать экономику, военные успехи, демографию…. Все рассыпалось почти мгновенно - древние стены были сделаны из песка. Им, наивным старикам и глупым юнцам, досталось слишком мало времени - и у него, Йорвета, оказалось еще меньше.

Разбойник и убийца. Ожидаемое разочарование горчит у корня языка, хотя давно пора забыть и идти дальше. Сколько уже прошло, месяц? Непозволительно много в условиях бесконечной войны. Стоит перевернуть мысли о Свободном государстве в Долине Понтара, как пыльный камень носком ботинка, и отбросить в сточную канаву. Йорвет не любит разочаровываться, но Йорвет привык. То, что ему снова не нашлось места в мирном настоящем, созданном потом и кровью - закономерность. Возможно, такие, как Йорвет, не могут рассчитывать на что-то, кроме войны.
И такие, как Вернон Роше.

Он безразлично пожимает плечами и слегка покачивает луком, все еще готовый в любую секунду пришпилить дхойне к ближайшему дереву. Метафорически, разумеется; силы выстрела не хватит, даже если стрела пробьет кольчугу.

- Так что же, ты решил закончить жизнь стрелой скоя'таэля в горле? Для дхойне вроде тебя довольно символично, - и вновь кривит губы, как будто пытается изобразить на лице подобие уважительной улыбки, но выходит только гримаса презрения.
Как и раньше.
Как и всегда.
[NIC]Iorveth[/NIC]
[STA]самый обычный выродок[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/R6Am0rA.gif[/AVA]
[SGN][/SGN]
[LZ1]ЙОРВЕТ, 317 y.o.
profession: командир партизанского отряда.[/LZ1]
[PLA]
[/PLA]

+2

5

По холке пробегает холодок от чьего-то колючего взгляда, и Роше думает, что он, должно быть, окончательно сошёл с ума. Так считает и Бьянка, единственная, кому он может сейчас доверять, и по меньшей мере половина его нынешнего отряда из числа тех, кому удалось подслушать их утреннюю ругань. Бьянка кричала на весь лагерь, совсем отбилась от рук, всегда была слишком своевольной и настолько же преданной, Роше почти ударил её, остановив себя в последний момент - приказы не обсуждаются, идёт война, чёрт подери.

Роше осознаёт, что гоняется за призраком - то ли Йорвета, то ли надежды; если он ошибся, в лучшем случае он не найдёт в этом лесу никого, в худшем - обнаружит стрелу в своём горле.

Вчерашние темерские крестьяне перешёптывались, глядя ему вслед, не верили, что он вернётся, не верили своему командиру; если он не вернётся до полудня, Бьянка отправит отряд ему на помощь, но Роше в свою очередь верит, что времени ему хватит. Роше верит, что где-то здесь, в густой зелени листвы прячется чокнутая наглухо белка, его давний враг. Роше верит, что Темерию ещё можно спасти - и сам удивляется, что в нём до сих пор осталась хоть какая-то вера.

Древко стрелы ещё слегка подрагивает у его ног, шуршит оперением, когда хриплый крик разрезает лесную тишину, вспугивает стаю птиц. Роше поднимает голову, всматривается, пытаясь различить едва заметное человеческому взгляду движение там, откуда прилетело смертоносное приветствие. Брокилонские дриады раньше так останавливали заблудившихся путников, но сейчас время для предупредительных выстрелов давно прошло - впрочем, эльфская стрела, отправленная в полёт чьей-то умелой рукой, не пытается его ни о чём предупредить.

Любой другой скоя'таэль убил бы его, не раздумывая, любой другой - кроме того, который уже отпустил его однажды; кроме того, кого отпустил он сам.

Роше стоит прямо, обхватив ладонью прохладный эфес меча, гордо вскидывает подбородок; в шелесте листвы ему чудится чей-то ехидный смех. "Вернон Роше" - Роше усмехается, и сердце пропускает один удар. Жив, сукин сын, жив  - несмотря на пересуды, слухи, суеверные разговоры и смакование подробностей смерти старого лиса, разыскиваемого по всем северным королевствам наполовину легендарного бывшего офицера врихедда. Роше слышал их все - в каждой придорожной таверне, на главной площади Новиграда, на охранных постах в лагере темерских партизан.

- Или его наконец-то поймал Вернон Роше, тот самый ублюдок, бывший командир специального отряда, правая рука мёртвого короля, - Роше сплёвывает себе под ноги, сжимает ладонь на мече, радость от пойманной за хвост удачи быстро сменяется знакомой злостью, - надел петлю ему на шею и без особых затей вздёрнул на ближайшем дереве.

Фольтесту перерезали горло, Ян Наталис погиб от ран, полученных в бою, Силас, Фенн, Тринадцатый и остальные полоски были повешены по приказу Хенсельта, сам Хенсельт умер, захлебнувшись собственной кровью, а Йорвет - живёт, сучья белка, всё ему нипочём. Роше зло щурится, цепко, внимательно смотрит: ухмылка у Йорвета всё ещё мерзкая, вызывающая желание разбить презрительно искривлённые губы в кровь, одежда - всё ещё потрёпанная, и кольчуга, кажется, требует немедленной починки у кузнеца, а не в беличьем лагере. Йорвет выглядит... нормально - насколько нормально вообще может выглядеть скоя'таэль.

Роше, пожалуй, действительно рад, что он жив.

Отчаяние, толкнувшее его в этот самоубийственный поход, немного отступает - когда отворачиваются друзья, самое время заключить союз с врагом. Роше знает Йорвета слишком давно чтобы доверять и "враг моего врага" не имеет ничего общего с реальностью, но всё же, но всё же. Радовид собирается сжигать нелюдей на кострах, Эмгыр уже успел показать белкам своё лицо, и Йорвет вряд ли настолько дурак чтобы не понимать - в одиночку его и его отряд просто сотрут с лица земли, и количество захваченных с собой дхойне вряд ли послужит достаточным утешением.

Глупому Вернону Роше кажется, что ему есть, что предложить в обмен на помощь.

- Слезай, белка, я просто хочу поговорить. Лагерь чёрных, полторы недели назад. Твоя работа? - Роше делает глубокий вдох и заставляет себя перейти к делу, бессмысленная перепалка сейчас ни к чему - возможно, он просто слишком хорошо знает, что в этой схватке победителем ему не выйти.

[NIC]Vernon Roche[/NIC]
[STA]кого сейчас волнуют скоя'таэли[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/Otg5xZG.gif[/AVA]
[SGN][/SGN]
[LZ1]ВЕРНОН РОШЕ, 36 y.o.
profession: лидер темерских партизан.[/LZ1]

+1

6

Йорвет ухмыляется - поврежденные мышцы, разодранную кожу тянет привычно, но все равно неприятно; прошло достаточно времени, чтобы шрам перестал ныть, оставив на память только яркое уродство и что-то едва ощутимое, фантомное. Кожа до сих пор тонкая и чувствительная, красная, будто щека вывернута мясом наружу. Иногда Йорвет просыпается от кошмара - ему снова чудится слишком тупое лезвие, вырезающее из его лица неровный кусок, мучительным поворотом забирающее глаз; чудится запах крови и гноя. Он появился позже, и Йорвету бы тогда сдохнуть от заражения, отлеживаясь в грязной, провонявшей прелыми листьями и мокрой медвежьей шерстью берлоге. Но он как-то выкарабкался. Снова.

Как делал раз за разом, чтобы теперь спокойно выпрямиться на слишком тонкой для человека ветке и смотреть вниз, на (бывшего) командира Синих полосок, которого столько пророчили ему в убийцы. И в очередные жертвы жестокой расправы; Йорвет никогда бы не отказался от возможности выпотрошить этого дхойне и развесить его внутренности по деревьям праздничной гирляндой. Никогда бы не отказался - но однажды уже отпустил его, это воспоминание слишком яркой, будто только что отпечатанной гравюрой раздражает и тешит самолюбие. То, что сам Роше сделал то же самое, только подогревает раздражение - и, наверное, дарит дхойне дополнительный шанс выжить, стоя на расстоянии выстрела.

- Банально и без фантазии, - Йорвет морщится, все еще придерживая стрелу на тетиве. - Тем более, всем известно, что Вернон Роше погиб в сражении недалеко от Дол Блатанна. Или возле Альдерсберга? Черные не могли его взять, но им помогла эльфская стрела.

В том, чтобы обмениваться легендами о собственной гибели, есть что-то абсурдное и бессмысленно приятное, позволяющее слегка унять здоровую, естественную злость. Йорвет не верил, что проклятый дхойне погиб. Был уверен, что Роше удалось выбраться из котла, в который угодили ошметки темерской армии, даже если это было абсолютно невозможно. Просто потому, что знает этого ублюдка лучше, чем некоторых своих братьев, и такое знание заставляет удерживать стрелу на тетиве, хотя дхойне пришел один.

Йорвет не верил, что проклятый дхойне погиб - но рад, что он жив.
Это временно.

Предложение “просто поговорить” само по себе звучит… странно. Как будто им есть, о чем разговаривать. Как будто они два соседа, которые пусть и недолюбливают друг друга, но могут встретиться в корчме за одним столом и опрокинуть пару пинт отвратительно кислого пива. Но Йорвет против воли чувствует, что заинтересован. И почти польщен: темерская дворняга отыскала его по паре стрел, оставленных на месте уютной маленькой бойни, превратившейся в пепелище. Темерская дворняга рискнула жизнью и продолжает рисковать ей прямо сейчас. Не уходит. Глупый дхойне.

- Разве тебе не привычнее говорить, глядя на собеседника снизу? - ядовито выплевывает, все еще кривясь в усмешке, но желание бросаться оскорблениями отступает на второй план. Роше никогда не был хорош в изящной словесности, сразу переходил к тупым, грязным ругательствам, и вряд ли очередная война это изменила. “Сукин сын”, ну надо же. Во Флотзаме было и то лучше.

Но Йорвет делает шаг навстречу - стрела возвращается в колчан, лук - в налуч; движения отточены и быстры, выверены сотнями лет слишком регулярного опыта; Йорвет слегка разводит руками, будто желая показать, что открыт к диалогу. Ветка под него ногами даже не покачивается.

- Да, мы перебили черных. Они не успели ничего понять, - пока поведение Роше не похоже на допрос, можно и ответить; Йорвет давно уже не в том статусе, чтобы отрицать хоть чью-то кровь, замаравшую его руки горячими брызгами. Крови слишком много, этих мертвых дхойне хватит, чтобы заселить пару крупных городов. Нет смысла отрицать, что недавно к ним добавился отряд нильфгаардских разведчиков. Или кто они были, эти зашедшие так глубоко в северные леса южане? Документы из сумки их командира - красивой кожаной сумки с тиснением золотого солнца - настолько же интересны Йорвету, насколько и остальные войны человеческого мира, в которых он больше не хочет принимать участие. Дхойне истребляют друг друга, можно только помочь им, чтобы этих чертовых крыс, этих тараканов стало хоть немного меньше. Иного смысла просто нет, потому что нет будущего; надежда на победу “великой армии”, полководцем которой Йорвет себя считал, рассыпается в ладонях прошлогодним сухим листом. Нет больше ни армии, ни страны, ни того, что могло стать домом - только отряд, способный наносить врагу болезненные удары. Не убивать - калечить. До тех пор, пока бьется сердце его последнего бойца.

Если бы Йорвет верил хоть в каких-то богов, он бы подумал, как причудливо они тасуют колоду мятых игральных карт. Как похожа жизнь Вернона Роше стала на его собственную; должно быть, дхойне чувствует эту же горечь, злость и так отчаянно цепляется за обрывки надежды, как раненый знаменосец - за сломанное древко, на котором трепыхается изодранный флаг с серебряными лилиями.

Один едва различимый человеческому глазу шаг - Йорвет спрыгивает на мягкий мох, оказываясь в паре саженей от самоубийственно глупого, отчаявшегося дхойне.

- Только не говори, что это были твои друзья, - звучит едко, как, впрочем, и все остальное, что произносит Йорвет. Но он стоит на земле, его ладони едва касаются рукоятей клинков, и в сердце Роше не целятся спрятанные в кронах деревьев лучники. Это можно считать самыми мирными их переговорами.
[NIC]Iorveth[/NIC]
[STA]самый обычный выродок[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/R6Am0rA.gif[/AVA]
[SGN][/SGN]
[LZ1]ЙОРВЕТ, 317 y.o.
profession: командир партизанского отряда.[/LZ1]
[PLA]
[/PLA]

+1

7

Роше не политик, никогда им не был и никогда не собирался им становиться, его дело - исполнять приказы, отданные куда более умными людьми, чем он сам. Псина она и есть псина, беспородная, выросшая в тёмных переулках столицы, злобная, не доверяющая никому, готовая перегрызть глотку за своего хозяина - и теперь оставшаяся в одиночестве. Командир специального отряда без отряда, правая рука короля без короля - всё, кем он был, приходится оставить в прошлом, случись это десять, двадцать лет назад он бы наверняка спился и сдох бы в какой-нибудь канаве, вернувшись к той единственной судьбе, которая была ему предназначена.

Сейчас - нет. Сейчас ему есть за что держаться - у него есть Бьянка, глупая девка, к которой он по-настоящему привязался и которая верит в него, у него есть обещание, данное когда-то Фольтесту, у него есть благодарность ему же за то, что он вытащил Роше из дерьма. У Роше, в конце концов, есть остатки армии, солдаты и крестьяне, за которых он в ответе и которых собирается вести в бой. У Роше есть его Темерия - разрываемая нильфами и реданцами на мелкие куски.

Он бы предпочёл, чтобы приказы отдавал кто-нибудь другой, но больше никого не осталось - ради Темерии Роше готов на всё, даже окунуться в политику по самый шаперон. Ему больно смотреть на то, что происходит с его страной, но боль Роше - это в первую очередь угроза для его врагов.

Десять, двадцать лет назад он бы спился, сегодня Вернон Роше берёт командование на себя. Роше человек дела, а не слова, политика даётся ему нелегко, и он бы предпочёл просто перерезать всем глотки, но он принимает правила игры - ему нужны союзники, в одиночку силой и страхом он ничего не решит - нет больше ни той силы, ни того страха. Проблема лишь в том, что правила меняются в процессе партии, на шахматной доске одни фигуры сменяют другие и твоя собственная сегодняшняя пешка завтра втыкает тебе нож в спину, проклятый Радовид смеётся в лицо, а Роше ничего не может с этим поделать - без доказательств.

Ему нужны эти чёртовы бумаги как раз из-за этих идиотских, никем не соблюдающихся правил, и ему нужен хотя бы один союзник, с которым всё будет легко и понятно - не получится предать того, кому не клялся в вечной дружбе. Если бы Роше мог, он бы оценил иронию ситуации - гроза Махакама, убийца нелюдей, собирается предложить союз эльфу. Скоя'таэлю, грёбаной белке - Йорвет убивал его людей, Йорвет участвовал в организации смерти Фольтеста, Йорвет мог убить его, и Роше даже не заметил бы, откуда прилетела стрела.

И всё-таки вот он, а вот Йорвет - прямо перед ним, ухмыляется изувеченным ртом, только что на флейте не играет, как тогда, во Флотзаме, кажется уже тысячу лет тому назад. Сейчас рядом ни Трисс, ни Геральта, ни йорветовых бойцов; натянутая тетива лука не даёт забыть о том, как легко скоя'таэльская стрела пробивает кольчугу и входит в податливую человеческую плоть - с такого расстояния, стрела скорее окажется у Роше в глазнице, помогая Йорвету превратить его в своего брата-близнеца. Было бы интересно - Роше хмыкает себе под нос.

- Для того, чтобы от меня избавиться, нужно что-то большее, чем нильфы и эльфские стрелы, тебе ли не знать, так что опусти лук, он тебе не поможет, - он говорит почти спокойно, но цепко следит за каждым движением, готовый в любую секунду ринуться в бой - пальцы Роше всё ещё сжимают эфес меча.

Роше не боится смерти, привык к тому, что она идёт за ним по пятам, иногда отходя чуть дальше, проносясь мимо горла острием кинжала или втыкаясь стрелой у его ног, иногда подходя чуть ближе; в мясорубке под Альдерсбергом смерть была даже слишком близко, ещё несколько часов - и Йорвет сейчас мог бы рассказывать эти сказки разве что его могиле, если бы такая вообще оказалась у человека вроде Вернона Роше. Тогда они потеряли два полка, Яна Наталиса и Верхний Аэдирн - в плюсе у Роше оказался только свежий шрам поперёк живота, и плюс этот, надо сказать, был весьма сомнительный.

- Мне привычнее говорить с белками, когда они все в крови и умоляют о смерти, - Роше вскидывает подбородок и мрачно смотрит, не признаваясь даже себе, что его радует этот обмен ругательствами - он означает, что они оба ещё живы, пусть это и так легко исправить. - Но я прошу, - слово произносится почти с отвращением, но Роше пересиливает себя, - сделать мне одолжение... И слезть с этой ёбаной ветки! - к концу фразы Роше всё-таки почти взрывается, но Йорвет неожиданно убирает оружие и легко спрыгивает на землю.

После стольких лет лет знакомства эта чёртова белка всё ещё может застать его врасплох - это плохо, Роше отмечает для себя этот факт, обещая обдумать его позже - если, конечно, выживет.

- Видел ваши стрелы, - Роше кивает, как будто само собой разумеется, что он знал наверняка - не слишком умело прячет радость от того, что всё-таки попал в цель. Роше невероятно везёт - нашёл Йорвета, угадал с отрядом, не получил стрелу в горло; Роше думает, что это везение наверняка вот-вот закончится, а значит надо успеть как можно больше. - Там должны были быть документы. Мои реданские друзья любезно сообщили мне о их существовании. Мне нужны эти бумаги, белка, и я могу... - Роше прерывается на полуслове и замирает, прислушиваясь к лесу.

Где-то совсем рядом кто-то как будто звонко бьёт ладонью по глади воды - всплеск, другой, третий.

- Твои выкрутасы? - Роше медленно и настороженно тянет меч, наполовину доставая его из ножен.

[nick]Vernon Roche[/nick][status]кого сейчас волнуют скоя'таэли[/status][icon]https://i.imgur.com/Otg5xZG.gif[/icon][sign]досье[/sign][lz1]ВЕРНОН РОШЕ, 36 <sup>y.o.</sup><br><b>profession:</b> лидер темерских партизан.[/lz1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » лис и пес


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно