Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » you shitty ruined everything good


    you shitty ruined everything good

    Сообщений 1 страница 12 из 12

    1

    DRACO & ATHENE
    2013, Beverly Hills

    https://i.imgur.com/tADEJfm.gif

    https://i.imgur.com/6KTW3WH.gif

    Внутри тебя давно погас маяк
    Я только понял, что ты не моя
    Мой мир заблудших душ, пусть уйдет во тьму
    Целуй других, я как всегда приму

    part 1
    part 2

    [AVA]https://i.imgur.com/yQ5qgbf.gif[/AVA]

    Отредактировано Draco J. Marder (2022-04-16 21:39:33)

    +3

    2

    i   d o     t h a t    s h i t     d a i l y
    e v e r y    s i n g l e    d a y

    y o u   c o m e   o u t s i d e   w i t h    m e

    to smoke the pain away

    когда афина мечтала ночами бессонными о том, что мардер на неё однажды посмотрит иначе, то никогда не могла бы и представить, что её каждая из свободных секунд теперь будут в себя включать драко. неважно, дома они или нет, он везде: диалогом, касаниями, сообщениями. ей какое-то время себя сдерживать приходилось, ведь боялась показать насколько на самом деле в нем нуждается. скрыть пыталась и то, сколько себя готова была отдать ему, ничего не попросив взамен. мало кто любит clingy girlfriends и пополнять их список ей не хотелось. она на сообщения его отвечала через несколько минут, иногда даже сдерживалась дольше, опуская совсем тот факт, что она все эти минут десять с телефоном в руках сидела. дни саммерсон теперь делились не на «утро-обед-вечер», а от «не вижу мардера» до «увижу мардера». ей кто-нибудь сказал бы обязательно, что это не любовь, а одержимость, на что она спросила бы короткое «и»? она и сама прекрасно знает, что то, что испытывает к мардеру – ненормально, по любым понятиям и социальным нормам, но пока им нормально, всё остальное не имеет никакого значения.

    они курят за домами пустыми, сигарету одну на двоих разделив, как тогда, в самый первый раз. саммерсон пачку мятую прячет на дно рюкзака, чтобы никто случайно одежду в стирку закинув не заметил. это её маленький секрет, как и мардер её секрет, тоже. афина окно распахивает в половине одиннадцатого вечера, выглядывает и знает, что рядом всегда такого же выглядывающего драко увидит. то, что между ними сейчас происходит, можно описать как идиллия, своеобразная и многим непонятная, но идиллия. саммерсон время от времени с уроками помочь просит, но вместо реальных домашних заданий, она вновь на глазах цвета голубого внимание фиксировала. о – обсессия, опасное явление, особенно в жизни таких нестабильных людей как драко и афина. в их тандеме, в принципе, всё опасное, но они благополучно игнорируют всё, что происходит, словно быть вместе – самое естественное из всех естественных вещей на свете.

    саммерсон счастлива и это странно до отвратительного.

    такие как саммерсон счастливыми не бывают.

    стрелки циферблата на дисплее часов переваливают за восемь вечера, а они рядом друг с другом сидят, всматриваясь в горизонт, где солнце только намекать на закат начинает. пляж санта-моника, как правило, место популярное, но в хаотичном потоке людей с легкостью можно спрятаться. саммерсон с мардером не любила на людях появляться, потому что им сидеть друг от друга дальше приходилось, касаться друг друга было нельзя вовсе. отвратительное чувство, когда человек тобою любимый так близко, но в то же время невыносимо далеко. добровольно она себе через подобные болезненные моменты проводить не любила, но иногда – это всё, что им подарено было.

    - как думаешь, что такое «навсегда»? – у неё в руках фраппе с шоколадным сиропом, она стаканчиком из стороны в сторону покачивает, свободной рукой колени обнимая. в последнее время, особенно поддаваясь мыслям о них с драко, саммерсон всё чаще думала о смысле этого слова. имело ли оно какое-то особо глубокое значение или это просто набор букв, как и все остальные слова? трубочку губами перехватывает, напиток холодом по горлу отдает, ладони мерзнут, тоже, но саммерсон иногда казалось, что холод ей в целом ближе тепла. она в нем себя находила. правда, в последнее время меньше, чем когда-либо раньше.

    - нет, забудь, лучше ответь, как думаешь, мы, - заминается, взгляд с горизонта на мардера рядом переводит, - навсегда? – она ещё даже не на перевале восемнадцати, она ещё мечтает о том, чтобы однажды её жизнь одним лишь солнцем наполнена была. афине все ещё хочется, что они с мардером навсегда; чтобы счастье, тоже, навсегда. лицом к солнцу повернется, глаза прикрыв. солнечные блики даже через веки прикрытые пробиваются, просто хаосом, а ей хочется очень, чтобы в силуэты сложились. ей хочется, очень, чтобы мардер был везде.

    афина саммерсон всегда себя относительно разумной девочкой считала. да, порой принятые ею решения были сомнительными, но она, как правило, не давала ничего и никому повлиять на эти самые решения. если уж дела были говно, то по её собственной инициативе; то по собственной идее. значит, так надо было, если на план более масштабный смотреть. афина всегда думала на два-три шага вперед, импульсивность в её перечень явных качеств не входила. во всяком случае в тех вопросах, которые касались более серьёзных и важных моментов в её жизни. она слишком любила детали, слишком ими одержима была, чтобы прыгать головой вперед в каких-то ситуациях. с появлением в её жизни драко мардера, всё это пошло по тому самому месту.

    её голова забита только лишь парнем с глазами оттенка морского, словно после его появления закончилось всё существовать. она более не заостряет внимание на играх с другими людьми. не думает о том, как мостиком выгнуть новую queen b, которой саммерсон не угодила сугубо своим существованием. не думает и о том, как со стороны выглядит. кто-то в стенах школы смеется, мол, девочка влюбилась; девочка теперь как ебучий пластилин, из которого лепить теперь можно что угодно. афина игнорирует шептание за спиной, достает из кармана телефон и улыбается очередному непрочитанному сообщению от мардера. фрида пытает каждый божий день, мол, кто в голове и сердце сестры поселился, но саммерсон отмахивается каждый раз, мол, неважно. стоило бы сказать, что это мимолетно и переменно, чтобы никто слишком серьезно не интересовался; чтобы отпустили этот вопрос. но, саммерсон не могла заставить себя подобные термины использовать даже в отдаленном отношении к мардеру. в её голове мардер – её end game. после него нету уже ничего, даже самой саммерсон.

    - твой bubble однажды лопнет, ты же знаешь об этом, да? – брайс всегда говорил исключительно то, что думал, ей во всяком случае. так и сейчас, афина ему в подробностях рассказывает, как впервые за всю свою жизнь счастлива. он слушает внимательно, дает ей выговориться, но каждый раз, когда она слишком счастливой или радостной звучит, мягко напоминает о том, что ничто не вечно. саммерсон даже не злиться на него, мысленно отмахиваясь, мол, он, наверное, просто сам счастлив давно не был.

    - не обязательно лопнет, брайс. – она по другую сторону глаза закатывает и ноги на стену повыше закидывает, руки по сторонам разложив. – может случится просто какой-нибудь небольшой side-track, но это не значит, что все полетит черт знает куда. – наверное wishful thinking, что все может для неё благополучно пройти, что жизнь её лицом в грязь втоптать не попытается более.

    - афина, - он шумно выдыхает, словно ему сейчас приходится спорить с ребёнком трехлетним, который уже второй час доказывает тебе что-то. – я не хочу как-то тебе портить картинку, которую ты себе нарисовала, - это сейчас звучит так, словно она себе придумала всё. так, словно мардер вечерами, как все спать уйдут, не пробирается к ней в комнату. так, словно он поцелуи её не похищает, пока никто не видит. – просто хочу, чтобы ты если вдруг что, была готова к любому из поворотов. – брайсу и говорить не надо, саммерсон и сама знает, он переживает за её состояние моральное.

    саммерсон глаза прикроет, ладонями их накрыв. она любила брайса как брата, безумно. знала и о том, что он ей лучшего желает, ведь в сакраменто именно он был тем, кто помогал подняться, когда землю из-под ног в очередной раз выбивало. брайс был и первым, кто про её любовь к селф-харму узнал и что-то попытался с этим сделать. афина врать ненавидела, но ещё больше ненавидела то, что он так сильно переживал за неё по этому поводу. поэтому, врала как не в себя о том, что уже который месяц лезвий не касается.

    - всё будет хорошо, - порядком тише и непонятно, себя она утешить пытается или друга на другом конце телефона. – не накаркай смотри, - смеется тихо и неестественно очень, неловко даже как-то. тему меняет тут же, пытаясь узнать, как там у самого брайса дела, их звонки стали более редкими, всё её свободное время была посвящено драко. чертова одержимая сука. в голове же параллельно крутятся слова девки из системы, которая из раза в раз повторяла, что «такие девочки как афина, счастливыми не бывают, потому что не заслуживают».

    саммерсон им всем докажет, что счастье на её пороге не мимолетное, а перманентное.

    сегодня четверг, у мардера пар не было и афина прогуляла свой последний урок литературы, чтобы урвать хотя бы один дополнительный час наедине с драко. она заведомо знала, что ральф и жаклин работают до вечера; эла и не должно было быть дома в этот день, а у сестры встреча по какому-то проекту с группой. верить хотелось, что между ними всё так же, как и в самом начале, но самообман давно перестал быть её хобби. оборот её чувств к мардеру не спадал с самого начала, но их утопия плавно начала спотыкаться о реальность. ей нравилось думать, что она его знает, но на деле всё чаще стала ловить себя на мысли, что настоящий драко мардер ей не очень знаком. и все же отступать она не хотела, не собиралась; во чтобы то ни было, они – навсегда. афина сама так решила, ей так хотелось и её это устраивало. точнее, в хорошие дни она так считала; точнее, в дни, когда разум давал дорогу красочным картинками с хэштэгом «могло бы быть». грани реальности и утопии для неё стирались блуром слишком часто, чтобы это можно было посчитать здоровым положением дел.

    саммерсон глаза закрывает на многое, по отношению к драко. верит ему слепо и первое время не сомневается ни в одном из его слов. со временем, конечно, сомнений расточек прорастать начинает в полноценное дерево переполненное сомнениями. он просит молчать про монт бланк и саммерсон молчит; он вечерами позже обычного с учебы приходит со взглядом пустым, и она ему верит, когда он говорит, что просто устал. когда от него травой несет, она верит, что это просто друзья рядом курили. абсолютно нелепые отмазки – они оба знают это; афина не глупая девочка совсем, да и сама подобной версией пользовалась не раз. саммерсон траву находит у него в тумбочке, когда крем пытается найти, который точно забыла в его комнате. мардер говорит, что ему спихнул кто-то из знакомых, дабы не спалиться и впервые афина говорит, что верит, но не верит вовсе. она таблетки в пакетике находит у него в шкафу, когда ищет очередную футболку, которую украсть себе. драко говорит, что у него нету проблемы, что всё под контролем; саммерсон более не говорит, что верит. он обещает, что вышвырнет все к чертовой матери, что более она подобного у него не увидит. афина улыбается и обнимает его крепче, пока он в макушку её целует, но молчит. слова тут уже вряд ли помогут, а веры у неё осталось совсем немного.

    она ногами перебирает с завидной скоростью, дверь открывает тихо, по пути домой решив, что устроит ему сюрприз. мардер ведь не знает, что она очередной прогул ему посвятить решила, не одобрит, конечно, но быстро простит. всегда прощает. в доме тихо и у неё пульс подскакивает, может, его дома нету вовсе? или он уснул? хочет верить во второй вариант, но, как было уже сказано, веры осталось у неё не много. рюкзак опускает на пол рядом с дверью в свою комнату, а дверь в комнату мардера приоткрыта. тихий бит какой-то неизвестной ей песни играет фоном, а сама комната дымкой наполнена. едкий запах травы по носу бьет и она глаза прикрывает, губы поджав. паузу в несколько секунд выдерживает и даже не пытается разочарование на лице скрыть, когда дверь в комнату открывает. саммерсон готова была увидеть драко с косяком на губах, вальяжно развалившегося на постели, но никак не картину, что перед ней развернулась. где он из идентичного пакета, что она нашла когда-то в шкафу, таблетку достает и на язык опускает. закрывает глаза и на кровать падает.

    чертов брайс, накаркал.

    - серьёзно, мардер? тебя хватило на два дня? – теперь уже афина сомневалась даже в этих двух днях. теперь уже она сомневалась в каждом его ебучем слове сказанным ей когда-либо.

    +3

    3

    Мардер - ебанулся. Вы, конечно, справедливо можете считать, что любой влюбленный с ума из-за объекта своего обожания сходит, и будете правы, но что если сумасшедший и без того окончательно связь с реальностью потерял из-за одной маленькой девчонки? Чувство влюбленности - яркое, сильное, но и проходит постепенно, на нет сходит со временем, даруя чувство новое, глубокое, которое, вроде как, и называется любовью, но за месяцы отношений Драко и Афины [которые оба старательно от всего мира скрывали], ебаная страсть не угасла. Она какой-то новой силой пламени разгорается, будто кто-то извне постоянно масло подливает в огонь. Мардер прекрасно помнит, словно вчера это было, как сорвался, cам а после с Саммерсон одежду сорвал. И это чувство непередаваемое - она обнаженная перед ним [впервые обнаженная], а он ее губами всю пробует, каждый миллиметр ее тела, затем снова на следующий день в машине, а потом едва ли не каждую ночь, каждую свободную минуту, и сердце подлетает на бешеной скорости, как только он ее тело вновь и вновь к стене вжимает, в себя всю впечатывает, заставляя ее лишиться кислорода, только им дышать, только о нем думать. Бывшие? Пошли на хуй бывшие. Мардеру некогда изменять, некогда плести любовные параллельные интриги. Открою маленький секрет: Мардеру по хуй стало на женское тело, если оно не Афине Саммерсон принадлежит. Хотите, называйте его выборочным импотентом - ваше право, но не надо осуждать его только зато, что на всей планете из миллиарда девушек разных он стабильно-перманентно хочет лишь одну. Обсессивно-компульсивное расстройство? Спасибо, ему достаточно своего психического заболевания, но рядом с девчонкой с именем богини греческой и поведением грязной девки, сатане поклоняющейся, он приобретает каждую ночь сотни других новых заболеваний, потому что не в состоянии контролировать себя рядом с ней, не может рассуждать трезво и правильно оценивать ситуацию.

    — Трахни меня, чего тебе стоит, Мардер? Ты еще ни одну девку в кампусе не поимел. Ебанулся? Обед безбрачия? Ты не похож на девственника, - голубоглазый в ответ громко смеется в ее губы, дыханием жарким обжигает. Он указательным пальцем проводит по шее длинной, останавливается в районе ключицы, над уровнем декольте, и палец резко убирает. — Нет. Думай, что хочешь, мне похуй. Только дай мне то, зачем я к тебе пришел,  побыстрее, - она в ответ смеется, спину выпрямляет, прогибается, шепчет: — Ты можешь не платить, - Мардер с угла кровати встает и откровенно высмеивает ее предложение. — Ты что серьезно? У меня есть деньги, мне незачем трахать тебя, чтобы получить пару таблеток MDMA, - из кармана купюры достает и в лицо ей швыряет. Ему не терпится из комнаты выйти и домой к Саммерсон поехать.

    — Мы - навсегда, baby. , - ее дыхание размеренное его успокаивает. Она в ответ ресницами длинными хлопает, костяшки пальцев его правой руки массирует, голову на его плече располагает удобно, вздыхает тяжело и глаза прикрывает. Саммерсон с каждым днем старше становится, и он не вооруженным глазом видит, как она из девочки в женщину превращается. Его эта трансформация не пугает ни чуть, он готов к ней, и изначально знал, что девочка меняться будет не только физически, она свой характер оттачивать с годами будет, а характер у Саммерсон изначально, честны будем, не типичный и не простой. Ему нравится, что Афина собственное мнение на все имеет, не уподобляясь стае, она девочка - особенная, теперь уже девушка точно. Ей восемнадцать лет скоро, а это значит, что они оба к мечте общей ближе стали. Пляж Санта-Моники Мардер всем сердцем обожает. Во-первых, всего ничего до Беверли=Хиллз, вл-вторых, здесь по вечерам в местах определенных безлюдно, а это значит, что под лампами тусклыми он Афину прижать к себе крепче сможет без зазрения совести, ведь никто не увидит, как он целует нежно сестру младшую свою, как говорит ей, что она - это жизнь его; как шепчет ей на ухо, руки запуская в места неприличные, что она самая сексуальная, красивая, бесценная девушка в его жизни [ и ведь не врет точно].
    — Эй, я не шучу. Я... А по хуй, иди ко мне, - он за пару лет так и не смог сказать, что любит ее, каждый раз, как дело доходило до слов высокопарных запинался, но крепче к себе прижимал. Ему казалось, что она прекрасно понимает, что он в виду имеет и без этой шелухи. Слова красивые - не про Мардера вовсе.

    Четверг - выходной день от учебы. Мардер сначала косячок забил, покурив и помечтав, но этого стало мало слишком. Раньше косяк мог заменить все таблетки, врачами прописанные, рассеять все галлюцинации и в порядок привести, но совсем вскоре этого мало стало. За пару лет он перешел на таблетки синтетические и даже кокаин. От Афины, конечно же, пристрастия свои скрывал тщательно, беспокоясь в первую очередь о ее здоровье, потому как во многих моментах он ее кумиром был, а она - подражателем. Эту сторону жизни закрыл перед ее носом за печатями семью, лишь бы  не прознала девочка еще до конца несформировавшаяся, что ее возлюбленный балуется не только травкой, но и наркотой вполне себе настоящей, вызывающей привыкание, как минимум, и последствия непоправимые - как максимум. И что самое главное - Мардер обещать ей бросить наркоту не собирался, потому что знал, что даже малейших усилий к этому прикладывать не станет, уверенный свято в том, что ему это на пользу идет, но никак не во вред.

    Субботний вечер. Дома только он и она. Мардер обожал такие вечера, когда расслабиться можно и дверь на замок не закрывать. В комнате Афины музыка на всю играет, он на кровати в боксерах одних лежит и слушает ее рассказы, ногу на ногу задрав, пальцами в такт музыке покачивая. Прекрасно всё, начиная от того, что по учебе его все более - менее нормально-стабильно, заканчивая тем, что пару минут назад они кончили в унисон. Это случилось внезапно, и никаких предпосылок  к тому совершенно не было. Саммерсон рассказывает забавную историю про ее жизнь в системе, а Мардер смеется, но не проходит и минуты, как он вполне осознанно выдает: — Я ничего не вижу, Афина. Где ты? - нога в такт музыке его пританцовывать перестает, он резко с кровати встает и пытается на ощупь найти ее, задыхаясь, с широко распахнутыми глазами. Афина пару секунд в ответ смеется, думает, он с ней играется, но вскоре, голову в его сторону повернув, глаза ужасом наполняются. Она к нему руки тянет, но он от них закрывается, пытается зарыть словно в кокон. — Я как дышать забыл. Я задыхаюсь, - его резко паническая атака с ног до головы накрывает. Резкая слабость не дает с кровати встать. Афина к нему подходит, руки тянет еще раз, но он  вновь пытается от нее увернуться. — Не подходи ко мне, ты сделаешь только хуже. Ты блять с ними за одно, не трогай меня. - кое-как из лежачего положения на лопатках встает, медленно к подоконнику на ощупь тянется, окно также на открывает по памяти, задыхаясь. — Мне с первого дня знакомства с тобой говорили, что ты лживая и мерзкая. Я не могу это слышать. Они говорят... Говорят, что..., - резко замолчал, будто прислушиваясь к кому-то, а затем добавил: — Повторяют, что ты меня угробишь, - он не смог опереться на подоконник, уши зажал, на колени на пол опустился и головой паркета коснулся, зависнув в этом состоянии, пока Афина не подбежала и его к груди своей не прижала. Мардер сопротивлялся правда, кричал что-то невнятно. Он то Афину искал, то проклинал. Ее пальцы холодные чувствовал на своих запястьях, ее губы горячие принял у своего виска, но обматерил ее всю с ног до головы, пока она всем своим телом его на полу на накрыла.  Мардер готов был в обморок упасть, потому чот слишком долго перед собой ни черта не видел, кроме экрана черного, будто телевизора сломанного. Лишь когда она лицо его мелкими поцелуями покрывать начала, он смог дыхание восстановить. — Саммерсон, когда-нибудь это плохо закончится, плохо. Очень плохо, - за плечи ее схватился, будто тонет, но выплыть и спастись непременно хочет.
    — Со мной все хорошо. Со мной все в порядке. Это хуйня. Забей, - он ей скажет через минут десять молчания тотального и не сможет разомкнуть рук, которые с силой вцепились в хрупкие плечи своей спасительницы. Она молчит, замерев, а он лишь еще спустя минут пятнадцать сможет поделиться с ней о том, что слышит, но не видит. До последнего держался и не хотел ее пугать, но она, как ни кстати, рядом была [а может, спасибо ей сказать все же стоит?]. Мардер не благодарит. Мардеру страшно. Он понимает и не понимает происходящие одновременно. Уверен, что Саммерсон решит его на хуй послать. Кому нужен шизофреник? Это романтично только на бумаге, но никак не в жизни реальной.

    - серьёзно, мардер? тебя хватило на два дня? - он не ожидал ее в таком раннем часу в своей комнате увидеть. Если бы он сильно оправдаться захотел, то не вышло бы - он пару часов как под кайфом, а сейчас, минут пять назад, добил себя, закинувшись молли, которую купил у той бабы, что трахнуть его просила.
    Это тот случай, когда спиздануть в очередной раз, что всего лишь таблетки принимает, которые доктор прописал - не получится уже.
    Тактику времяпрепровождения не меняя, продолжая валяться на диване и улыбаясь, как придурок, тихо отвечает ей в ответ: —  Не лезь не в свое дело, Саммерсон. Ты ничего не понимаешь. Подрастешь - расскажу. Не хуй устраивать мне сюрпризы. К слову, я их терпеть не могу, - улыбаться не перестает, потому что улыбаться, сука, так хочется. Расслабленно с кровати встает и руку к девушке протягивает. У него есть всего лишь один, но довольно эффективный способ, чтобы скандала и ругани избежать. Всякий раз, когда Афина ссору затевает, задача Мардера - скорее рот ее поцелуями заткнуть и пальцами по эрогенным зонам провести, потом губами, затем языком. Она может громко говорить, кричать, но никогда еще не побеждала его и себя, когда руки Мардера на ее талии кольцом крепко замыкаются.
    Впрочем, действовал этот способ и в обратную сторону. Мардер хоть и не кричал никогда, мог искусно подбирать фразу за фразой ядовитые, обидные, с каждым предложениям все более отвратительные. У него глаза в такие моменты из цвета небесного, воздушного становились темно-синими, насыщенными с вкраплениями черными, но Афина, на шее его повиснув и будто невзначай лямку от топа спуская, довольно быстро ему цвет глаз его возвращала.
    Была ли у них идиллия? Да, если вы считаете, что в моменты ссор и недопониманий достаточно просто переспать, а не решать проблемы.

    Саммерсон от руки его увернулась, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы вновь дотянуться, теперь уже поймать кисть тонкую и к себе с силой притянуть. - на хуй из воздуха проблемы создаешь? я оградил тебя от этого дерьма, я взрослый мальчик, сам справлюсь, - он вежливо просит ее не вмешиваться, ладонью проводит по щекам нежным, в глаза заглядывает, и она, вроде как, головой утвердительно кивает, а он выдыхает с облегчением, хотя он с трудом себя сдерживает и ладонь его, что продолжает вести по ее лицу, трясется заметно. Руку убирает и губами к шее тянется - все шаги стандартны и проработаны до идеала, но вдруг резко что-то не по плану Мардера идет. Он внимание свое на груди Афины сосредотачивает, и в этот момент она вырывается довольно резко, к шкафу подлетает и смело_отважно пакет в руки хватает, в котором еще таких таблеток штук пять было.  Сейчас его реакция и скорость с ее не сравнится. Когда он понимает, что произошло, Саммерсон уже в его уборной закрывается.
    - Саммерсон, сука, открой! - его в жар бросает, и он то угрозы и проклятья в ее сторону кидает, то извинениями сыплет, по-хорошему урегулировать ситуацию, так хуево вышедшую из под контроля, пытаясь. - не зли меня, Саммерсон. Я Сейчас выломаю дверь, и тебе мало не покажется, - голубоглазый кулаками барабанит по двери белой, за ручку с силой дергает, чтобы та отвалилась поскорее.

    Отредактировано Draco J. Marder (2022-02-23 11:32:16)

    +2

    4

    a r e   y o u     h a p p y    w h e n    i    l e a v e  ?     
    i    s t i l l    w o n d e r    w h y

    i s   y o u r     l i f e

    better without me?

    саммерсон не понаслышке знала значение слова «токсичный», её это слово сопровождало примерно столько, сколько помнила себя в сознательной жизни. несуществующие друзья, парни, фостерные семьи – каждая из этих составляющих была токсичной вплоть до появления в её жизни семьи мардер. лучшего друга он считала кровным братом, пусть это лишь и иллюзия, так что его в этому уравнению не относила. тем не менее, после их с мардером открытия друг друга, приятно было знать, что есть ещё кто-то, кто тебя поддержит и не даст в обиду. если бы только афина тогда, годами ранее знала, что в обиду её драко не даст никому кроме себя. если бы только знала, что главной токсичной составляющей её жизни станет именно он. у саммерсон черта есть вроде бы и хорошая, но бед ей принесла больше, чем хорошего. она не верит словами рассказам, пока сама на своей шкуре не испытает. мардер – псих? афина не верит, он ведь улыбается ей широко и так нежно в плечо целует. от него держаться подальше надо? не верит, всё ещё, он ведь ради неё готов почти что на всё, на каждый из безумных раскладов возможных в жизни.

    в этот раз, её слепая вера и желание «увидеть самой», довело до беды, как ей и предсказывали.

    афина иногда перед зеркалом с утра зависала, в полотно из засосов на теле всматриваясь внимательно, по каждому проходя подушечками пальцев. она приняла уже давно, что их с мардером история слизанной со сказок диснея не будет. между ними любовь граничит с одержимостью и не всегда понятно, где одна начинается, где другая заканчивается. ей через раз брайс напоминать об этом пытается, но саммерсон упертая сука, игнорирует упорно все те высказывания, которые ей не нравятся. даже сейчас, рассматривая каждый из следов драко оставленных, она проблемы не видит, ни в его необходимости отметками её покрывать «на всякий случай». не видит проблемы и в том, что они в прятки ото всех играют. ей говорят, что она лучшего достойна, чтобы её в кино водили и за руку на людях держали, афина же добровольно этой нормальностью жертвует.

    - меня эндрью позвал сегодня к себе на вечеринку, сказал, что могу позвать тебя с собой. – голос фриды доносится из-за двери, видно девушка решила сестру перехватить, пока она вновь в комнате не закрылась своей до выхода. саммерсон семью любила, безусловно, но всё равно большую часть времени проводить от них отдельно. афина от вечеринок отказалась уже достаточно давно, после того случая со стефаном и марком, но фрида все равно пыталась её уговорить хотя бы разок показать лицо.

    - фрида, ты же знаешь, вечеринки давно уже не мой тип развлечения. – она дверь открывает и сестре улыбается настолько мягко, насколько это возможно. та на это хмурится, понятное дело. саммерсон ходит с фридой по вторникам в кино, так сказать sisters bonding time, в школе они тоже сталкиваются, в остальном – не очень.

    - афина, ну пожалуйста, один раз, ради меня. – это на малышку мардер не похоже вовсе, она обычно отпускает тему достаточно быстро. – эндрью обещал лукасу, что ты тоже будешь, ну пожалуйста. – ах, тут все сразу же понятно стало. лукас был новеньким относительно, они не пересекались часто, но он ей всегда улыбался. саммерсон наивно думала, что из вежливости, ведь после той ситуации несколькими годами ранее, к ней крайне редко противоположный пол подходил. ему либо на рассказы плевать было, либо он глупый был слишком.

    - фрида, правда, это плохая затея. просто расскажи ему про стефана и марка, он будет рад, что я не явилась. – губы поджимает и за дверью своей комнаты скрывается. фрида на неё изначально обидится и попытается вокруг пойти, у родителей отпрашивая афину без её же ведома. понятное дело, последовал отказ, ей от подобных мероприятий ограничивали не первый раз. не будь у неё мардера, давно бы сорвалась и вляпалась бы в очередное масштабное говно, но он её своим существованием на земле двумя ногами удерживал.

    мардер здесь и сейчас с ней совсем не такой, каким она его видеть привыкла. за закрытой дверью, спуская таблетки в туалет, словно вырезкой из американских фильмов про наркоманов, она все события прошедший дней и недель прокручивает. были ли знаки до этого, раньше? должна ли она была понять, что мардер по спирали вниз летел уже не первые сутки? ответ придет за считанные секунды – да. его перепады настроения были более частым явлением в последнее время, нежели тогда, давно, в самом начале. сколько раз она при нем улавливала запах травки, но упорно верила его нелепым отмазкам о том, что это просто его друзья/однокурсники/черт знает кто еще. казалось бы, её вера в драко и в них, сейчас стала для неё роковой. губы поджимает и на утопающие таблетки на дне фарфора смотрит, хреновы наркотики, которые сожрали не одну жизнь. невольно пальцами по собственным шрамам на левом бедре проводит, она тоже наркоманка, только её препарат заключался в ином. её порезы – минутное помутнение или желание причинить себе боль на короткий промежуток времени; мардер убивал себя и свое сознание в более длительном потоке действий. афину воспоминаниями закидывает, как он тихим голосом её от очередной полоски на теле отговаривал, как сильным был за неё. видимо, пришло время ей быть сильной за них двоих.

    на фоне стук неистовый и у саммерсон дыхание сбивается. черт бы побрал этого мардера, с его невыносимо голубыми глазами и губами любимыми, что так мягко её шеи касались. до сих пор понять не могла, как человек так невыносимо быстро сменяться мог в своей голове, но, пожалуй, психотропные препараты делали свое. она в голове прокручивает все из его срывов, этот по счету третий, если память не отказывает. в самый первый он её напугал безумно, твердил о том, что не видит её вовсе и лепетал между этим что-то невнятное, то, что это был приступ, она поняла уже порядком позже. следом второй, не так давно, по сути, когда он сорвался на крик впервые в жизни в её сторону. когда обложил её всеми известными ему обидными выражениями, она его тогда с таблетками впервые застала. хлопнула дверью, оставив остывать, натерпевшись уже вдоволь. драко тогда, помнится, по привычке пролез к ней в комнату через окно, обнял её рядом на постель опустившись. долго шептал о том, что был сам не свой и что более никогда такого не повторится, пока думал, что она спала и по голове гладил. саммерсон не спала и за каждое из его слов хваталась, потому что ей впервые действительно обидно было; впервые на слезы сорвалась едва за ней дверь в собственную комнату захлопнулась.

    - не зли меня, саммерсон. я сейчас выломаю дверь, и тебе мало не покажется, - доносится по ту сторону и она в миг взгляд на дверь переводит, ручка дергается и она уверена, мардер в считанных мгновениях о того, чтобы действительно сорваться с концами. у афины цель перед глазами, если он не собирается себя спасать, спасет его она. ручка срывается в этот самый момент, дверь распахивается и мардер по ту сторону с каждой секундой похож все меньше на «её мардера». он шаг навстречу ей делает, и она кидается на кнопку слива нажимать, отправляя таблетки восвояси, подальше от него. драко, кажется, ещё несколько раз её сукой и дрянью назовет, попутно приписывая каждое обидное звание, что его мозг в состоянии сгенерировать. она этим шансом воспользуется, с места срываясь в сторону своей комнаты, пока она к туалету кидается в надежде спасти последний запас. он не успевает – не успевает и она. мардер её перехватывает в считанных шагах от двери в её комнату, в стену вжимает всем телом, от него травой веет и чем-то ещё, что уловить она не может. он вдавливает её хрупкий силуэт собою,н о вовсе не так, как делал в порывах страсти, нет. в этот раз он её будто бы раздавить пытался целенаправленно, оставив следом лишь пятно кровавое на стене. на лёгкие давит и объем органа внезапно уменьшается в разы.

    - отпусти, - дыхание обрывистое, в лёгких воздуха не хватает и когда он ладонь свою холодную к шее её тянет, лицом над её губами склоняется, весь остаток кислорода в себя вбирая, у неё перед глазами мутнеет. – отпусти, - тише порядком, пальцами длинными цепляется за запястье его, в попытке от себя оторвать. по коже на шее боль пробивается, он за собой обязательно след оставит. твердит о том, как её ненавидит и как обязательно выебет её именно так же, в наказание, чтобы знала, что она ему никто и ничто. у неё глаза краснеют, капилляры лопаются нещадно, и она в панике задыхаться начнет, пока мардер не отступает. всё так же губами своими около её губ, взглядом её душит словно дополнительно, пока её собственные фокус теряют и мутнеют, словно она грани обморока. возможно, так и есть. когда она на нем взгляда более задерживать не может, ей звонкая пощечина прилетает, волосы на кулак наматываются и по скальпу боль электрошоком пройдет. может, он готов был убить её прямо здесь; может, ждал пока она отключится, чтобы над её телом надругаться. мардера напротив она не знала от слова совсем, от него ожидать можно было чего угодно. тишину и дыхание хриплое мужское нарушит голос женский, фостерной матери принадлежащий.

    - драко, какого черта? отпусти её немедленно!
    – у афины в ушах звенит, она едва улавливает, как жаклин подлетает к ним и как только мардер хватку ослабит, она на колени упадет. схватит рюкзак и скользнет под шум в комнату свою. дрожащими руками замок повернет и прямо возле двери клочком свернется, пытаясь дыхание поймать. тщетно, понятное дело, она слезами захлебывается ещё больше. соберет себя воедино минут за пятнадцать, а может и больше? она счет времени потеряла, на полу лежа, пока крики по ту сторону доносились. попытки собрать себя воедино успехом не увенчаются. она вновь в ванне кожу в кровь мочалкой грубой сотрет; вновь по бедрам лезвием проведет больше обычного и впервые за долгие-долгие месяца, закроет как дверь, так и замок. чтобы мардер по утру возле неё не оказался вновь. в голове слова брайса отдаются с их последнего телефонного разговора. её счастливый bubble разорвался самым безобразным образом.

    +4

    5

    Я не пью, я отмечаю
    Каждый день, что по тебе скучаю.
    Я не грущу, шучу и праздную
    Каждый день, что мы такие разные.

    январь, 2020 год
    Нью-Йорк

    Пятый сеанс у нью-йоркского психотерапевта.
    Если при первых трех Драко искренне верил, что в его жизни что-то изменится, зависимость от Саммерсон уйдет, а брак с Мэри станет счастливым, то сейчас мужчина просто не понимает, зачем вновь прилетает сюда. Скорее, чтобы просто побыть одному, подальше от семьи, чтобы сделать вид, что он старается, чтобы не чувствовать вину перед женой и ребенком, чтобы, когда все закончится, уверенно сказать: "я пытался, прости".
    — Когда Саммерсон вновь появилась в моей жизни, внутри всё перевернулось. Серьезно. Как в ебучих фильмах, типо, я на нее смотрю, и случается the look of love. Когда мы виделись с ней в последний раз, я чуть не покончил с собой, я обещал ей, что больше никогда не появлюсь в ее жизни, она обещала, впрочем, аналогичную вещь, а потом раз - и я прошу ее работать в моем клубе, а она соглашается, и вроде бы мы чисто о работе говорим, даже не флиртуем, но внутри, сука, всё кипит. Я так часто в клубе никогда не появлялся. Я там сутками торчал, лишь ее увидеть. Я забыл о том, что должен был купить продукты, отвезти беременную жену к врачу, купить подарок на день рождение теще, а зятю помочь с его сломанной тачкой, - он проводит кончиком языка по окантовке кружки и слизывает взбитые сливки. Кон панна, который делает секретарша дока, восхитительный. Драко, правда, добавил бы пару капель коньяка, но во время сеансов пить запрещено, а жаль. Мардер сто раз объяснял, что мог бы рассказать намного больше, если бы внутри было бы хотя бы сто грамм.
    — Но я не мог просто так сойтись с ней. Наше общение я снова начал со лжи. Я не сказал ей, что жена беременна. Она сама узнала об этом случайно, когда та пришла на мои поиски в клуб. Тогда Саммерсон вновь припомнила мне всё, о чем я ей когда-либо врал. Начала с зависимости, конечно. Это ее тема излюбленная. Мы вновь поссорились.

    Еще один, последний раз, я умоляю прости,
    Больше так не буду, я обещаю, мне очень стыдно.
    Держи, вот мой мобильный, серьезно, хочешь возьми,
    На, сотри всех дилеров, удали новые имена.

    Впервые за двадцать один год его так трясло от злости. Он не мог контролировать свою агрессию, да и не хотел, потому что эти таблетки - это всё, чего он хотел, чего желал, о чем думал. За секунду он Саммерсон будто возненавидел. Он был готов сделать с ней всё, что угодно, лишь бы она раз  и навсегда поняла, что свой нос в чужие дела совать нельзя. Дверную ручку за считанные секунды расшатывает и ушатывает, также как и ушатает сейчас саму Афину. Раз. Два. Три - Мардер оказывается внутри, а сломанная дверь - позади. Цвет его глаз небесный в карий превращается, потому как зрачки до неприличия огромными становятся. Он Афину отталкивает, пытается спасти свое "богатство", но тщетно. Повиснув над унитазом, он делает паузу, выдыхает, а затем срывается на крик: - Ебаная ты тупая сука. Ну кто тебя просил, дрянь? Кто? - рывком резким с места стартует и перехватывает Саммерсон почти у ее комнаты, зажимая  в коридоре общем, напрочь забывая о существовании остальных членом семейства Мардер.

    Грубая мужская сила пускается в ход против маленького хрупкого тела. Он готов удавить ее, как цыпленка. Он это и пытается сделать, и мозг красных флажков со словами "остановись, ты убьешь ее" ему не дает. Мозг в отключке, сигналов - ноль. А в голове - голоса, они ликуют. Они Саммерсон никогда не любили. Она их вечно сдерживала, но теперь пришел их черед. Они контролируют Мардера, Саммерсон - проиграла. — Никогда, - грубо за плечи ее берет и трясет с силой, невзирая на то, что она затылком о стену ударяется при каждой такой тряске. — Сука, слышишь? - она цепляется пальцами за его запястье, но он ее прикосновений панических не чувствует даже. — Никогда так не делай! - у него глаза красной краской наливаются, на руках вены вздуваются, он с силой жмет на ее шею, не понимая, что совсем перекрыл ей доступ к кислороду, и это не шутки. — На меня смотри, Саммерсон. На меня смотри. Не отключайся! - со злостью шипит ей в губы, немного хватку с ее шеи бледной ослабляет, только чтобы ударить ее по щеке как следует.  Звонкая пощечина, которая ее голову в противоположную сторону разворачивает и заставляет вновь соприкоснуться затылком с холодной твердой поверхностью стены. Туманным, потерянным взглядом смотрит в его глаза, и он продолжает говорить, угрожать, что сейчас выебет ее, как тряпку, и будет делать так всякий раз, если она попробует вытворить подобное. Он хрипит тяжело, сам едва дышит - его ненависть к Саммерсон душит. Мардер не просто словами разбрасывается. Он на кулак ее волосы наматывает и пытается оттащить ее обессиленное тело в ее же комнату, чтобы надругаться над ней, параллельно рвет на ней одежду, но внезапно возникший женский голос за спиной не дает ему это сделать.

    Жаклин впивается длинными когтями в его плечи, в его спину, обхватывает его сзади руками с такой силой, что он тут же отпускает Саммерсон из своих лап, ошеломленный и парализованный материнской хваткой. Мардер в панике. Он смотрит на мать, и мать тотчас понимает, что не так с ее сыном. Жаклин взглядом провожает Афину, но сейчас главное - из поля зрения не выпускать обезумевшего Мардера. Дверь комнаты Афины с силой захлопнется, Драко услышит, как она ее на замок закрыла, выдохнет тяжело, борясь с ужасной головной болью. — Что ты творишь, черт возьми? - она, совершенно его не боясь, вплотную к сыну подходит, ноздрями активно шевелит, и, почувствовав запах травы, посмотрев на его зрачки, понимает сразу всё и без слов. — И как давно ты употребляешь? - дергает его за руку, ведет вниз по лестнице и толкает его на диван в гостиной, плотно за собой дверь закрывая. Мардер закрывает лицо руками, раскачивает взад-вперед и молчит. Молчит, не смотрит на Жаклин, отворачивается от нее и пытается отключить звук в своих ушах, не слышать ее противный голос, но она въедается в его сознание, не оставляет выбора, заставляет идти на диалог, заставляет отвечать на ее вопросы. — Так, сначала разберемся с один, потом со вторым. Ты только что пытался изнасиловать Афину. Я родила чудовище. Для ее же безопасности, ей здесь не место. Когда отец узнает, он вышвырнет из дома и тебя, - Мардер хрипло просит воды, и мать приносит ему целый графин. Он жадно пьет, выливая половину на футболку, переводит дух, и только после этого медленно приходит осознание случившегося. — Ты ничего не знаешь. Не лезь не в свое дело, - в последнее время он всех настоятельно "просит" не лезть не в свое дело, но женщины в семействе Мардер своего всегда добьются. — Либо ты всё мне рассказываешь, либо я рассказываю Ральфу всё так, как это вижу я. То, что ты зависим, не оставляет никаких сомнений. С этим я, обещаю тебе, разберусь лично. - мать нервничает сильно. Она внешне пытается оставаться хладнокровной и непоколебимой, но у нее трясутся фаланги пальцев  - Мардер это замечает, но виду не подает. Ему ее и Афину в какой-то момент жалко станет, но лишь на мгновение.
    Мардер молчит.
    — Молчишь? Хорошо. Завтра Афина отправится обратно в приют. До совершеннолетия ей остается полгода, но раз ты хочешь, чтобы она вновь стала никому не нужной, вновь почувствовала всю несправедливость этого мира, хорошо. В приюте ей будет лучше. Подальше от такого чудовищного "брата" как ты, - Драко готов спорить - Жаклин все поняла, но хочет слышать его чистосердечное признание. Он бы послал ее на хуй, но нет. Придется. Придется рассказать.

    — Не делай этого.

    — Что меня остановит? Я сделаю это из лучших побуждений. Ты никогда больше ее не увидишь. Тебе это важно?

    — Да.

    Молчание в комнате повисло. Тяжелое дыхание Драко перебивает тиканье больших настенных часов.
    — Мы вместе. Вместе уже пару лет. Я жду ее совершеннолетия. Мы поженимся.
    В ответ на это Жаклин смеется неистово. Так заливисто, так громко. Она его фразу про поженимся просто высмеивает.

    — Забудь. Этого не случится, и вот почему: во-первых, она тебя не простит. Во-вторых, я сегодня же расскажу о случившемся Ральфу. Тебе не о свадьбе нужно думать, а о том, как стать нормальным человеком. Тебе лечиться надо. Мы позаботимся о ней, но тебя нужно изолировать. Ты ведь ее любишь?

    — Да.

    — Нет. После увиденного, я говорю - нет. Ты - наркоман. Думаешь, я впервые замечаю тебя под чем-то? Думаешь, я не понимала, что почти к каждую ночь ты торчишь у нее в комнате? Думаешь, ты самый умный? Хватит. Достаточно. Я не лезла, потому что искренне считала, что моя помощь во всем этом не нужна, но ты просто чудовище. Неадекватное чудовище. - она молчит про клинику. Молчит, потому что, если намекнет ему сейчас, он убежит.  С другой стороны, он все равно вернется. Вернется к Афине, и тогда двери перед ним захлопнутся раз и навсегда.

    Они молча смотрят друг на друга, и к Мардеру резко приходит осознание того, что хочет сделать мать. Он без слов мотает головой, Жаклин выдыхает тяжело. Она в этот момент думает, как остановить Драко, пока не приехал отец, а Драко...
    Драко резко подрывается и бежит.
    — Стой! - мать кричит вслед сыну, который, понимая абсурдность своего положения, сметая все на своем пути, сбегая от матери, просто хватает ключи от машины трясущейся рукой с туалетного столика у выхода и выбегает во двор, заводит машину, газует, сжигая сцепления, оставляя за собой клубок дыма, и уезжает. Он понятия не имеет, куда ему ехать, что делать и как быть, но точно знает, что обязательно вернется к Афине, попросит собрать вещи и уедет вместе с ней, так как они этого хотели. Она ведь просит его, правда? Всегда прощала, и сейчас простит.

    Жаклин опирается о стену и пытается выровнять дыхание. Запрокидывает голову назад, часто моргает, поднимает осколки разбитой декоративной статуи, медленно поднимается вверх по лестнице и аккуратно стучится в дверь комнаты Афины. Они не стали лучшими подругами, у них нет сто процентных доверительных отношений, но за все это время Жаклин полюбила Афину, просто любовь у нее своеобразная. Правда, тот факт, что и Драко ее полюбил, ее раздражает жутко, но сейчас она старается об этом не думать.

    — Открой дверь, детка. Надо поговорить, - она терпеливо ждет, пока Саммерсон неспешно откроет. Жаклин зайдет и сядет на край кровати. — Я знаю о ваших отношениях. Но сейчас это не главное. Драко сбежал. Ему необходимо лечение. Мы ведь все желаем ему только добра, правда? - она голову в бок наклонит и мягко улыбнется. На самом деле для Жаклин это капля последняя. Она от сына избавится давно мечтала, а сейчас ей шанс такой выпал. Если им воспользоваться правильно, от него можно избавиться раз и навсегда. Больше никакого позора и осквернения фамилии Мардер.
    — Он вернется. Вернется за тобой, я не сомневаюсь. И когда это случится, маякни нам. Мы сделаем все, чтобы отправить его на лечение. Это для его же блага - она до руки Афины дотрагивается и сжимается ее легонько.

    А в это время Мардер на бешеной скорости мчит по направлению выезда из города, паралельно в руке телефон держит и сотни сообщений Афине пишет.
    " Ответь мне".
    "Прости меня".
    "Я люблю тебя".
    "Люблю, понимаешь?"
    "Блять, сука, ну ответь же ты мне."
    "Я брошу всю хуйню. Я обещаю".

    Отредактировано Draco J. Marder (2022-03-06 16:17:04)

    +3

    6

    i   t h i n k     i ' v e     s e e n     
    t h i s    f i l m    b e f o r e

    a n d     i     d i d n ' t

    like the ending
    если открутить время на несколько часов назад, то саммерсон в тот самый момент понятия не имела даже, чем обернется ей возвращение со школы раньше обещанного. думать даже не могла о том, что у неё жизнь перед глазами пролетит, что отпечаток мужской ладони на щеке носить будет. столько всего, о чем ей не думалось даже, а сейчас реальностью стало. кто бы мог её предупредить о том, что её монстр однажды не её вовсе станет, что жаклин мардер, которая эмоций избегала насколько это возможно, придется её успокаивать, по волосам поглаживая. столь материнский жест, столь чуждый им обеим. саммерсон не сомневалась даже, что в свое время женщина с фридой себя так вела, но никак не могла предположить, что встретится с подобным отношением к себе. они в последнее время ладили, по-своему друг друга любили даже, но каких-то переизбытков чувств ярких сочных не было. афина впервые боялась, что ей отправят обратно, не столько в виду её безопасности, сколько за сам факт, что она за спиной семьи ошивалась с одним из сыновей. не таким ты отплачиваешь людям за доброту и хорошее отношение, но что поделать, если действительно любовь случилась, о которой никто предупредить не мог? знаков не было, как ей самой казалось, пусть и неправильно вовсе. они были, просто у афины любимый цвет красный, а каждый из флажков кажется просто дорожным знаком, что неизбежен на пути к главному месту назначения.

    - я не могу его предать. – она шепчет едва слышно, словно это самый большой секрет и собственными ушами слышать подобного не хочется. даже сейчас, в этой самой ситуации, где мардер не прав от слова «совсем», саммерсон спиной к нему поворачиваться не хочет, будто должна ему что-либо. не должна, он не прав, но у неё любовь вместо крови по венам со скоростью завидной несется. уебищная такая мерзкая любовь, которая здравого смысла лишает, которая все пути к разумным мыслям перекрыть пытается. девушка себя руками обнимает крепко и головой качает, словно у неё приступ без пяти минут, паника настигнет через два вдоха-выдоха. губы поджимает и на жаклин взгляд уставший поднимает, та руки распахнет для объятий и этот жест саммерсон слишком незнаком. она продолжает за себя саму цепляться пальцами длинными, пока жаклин её к груди прижимает и говорит о том, что драко сбежал, оставил её одну и лояльности её не заслуживает. слушает и о том, что у него проблемы, что родители про наркотики знают и вообще про все. а ещё, слушает о том, как жаклин мардер росточек неуверенности в «них» поливает, что у мардера в голове сейчас только он. не потому что не любит, а потому что психотропные вещества действуют на его мозг очень коряво, заставляя мир видеть искаженным. по словам женщины, этот драко – не её драко. словно злобный брат близнец, словно демон засевший в теле. саммерсон выдыхает шумно и кивает, жаклин её в макушку целует и тихо за собой закроет дверь, оставляя девочку нестабильную в своей нестабильности с примесью одиночества.

    - афина, тебе не кажется, что драко себя в последнее время странно ведет? – голос фриды доносится за спиной и саммерсон чертыхается в страхе, что они безбожно спалились как малолетки без опыта. поворачивается медленно и внимательно всматривается в лицо сестры фостерной, ожидая увидеть там недовольство или ещё что хуже, но не видит. малышка мардер хмурится, о дверной косяк опираясь, но на этом эмоции на её лице заканчиваются.

    - что ты имеешь в виду? – включать дуру не её хобби, но в данной ситуации вести себя нужно было осторожно, дабы лишнего не выдать, пока наверняка не знала, вне зоны безопасности они как пара или нет. фрида отталкивается и шагами уверенными направляется вглубь комнаты афины, плюхаясь на нижнюю часть кровати. слава богу, иначе наверняка на подушке парфюм мардера почувствовала бы.

    - ну, его настроение, поведение. то у него реакция заторможенная, то взгляд плывет, с ним что-то не так. – девушка в потолок пялится и афина расческу опустит на стол, в отражении зеркала разглядывая каждое из действий сестры. она руки разводит по сторонам и саммерсон лицом к ней разворачивается, опираясь о стол и руки на груди скрещивая.

    - фрида, может до него добралась усталость, нам откуда знать какой там хаос в университете, может с него много требуют. – плечами пожимает, добавляя неуверенности в свои слова. фрида выдыхает шумно, афина улыбнулась бы, если себя главным говном планеты не чувствовала. малышка мардер брата чертовски любила и саммерсон порой казалось, что она в наглую влезла в их тандем, переебав всю выработанную ими рутину. может, так оно и было, афина старалась лишний раз об этом не думать.

    - ну да, ты, наверное, права. – фрида её словам не верила, она сама, тоже. мардер что-то скрывал, просто никто и предположить не мог, что этот секрет будет масштабнее, чем сработала бы её фантазия.

    саммерсон не будет ужинать этим вечером, в это время она в душе под горячей водой будет по бедрам лезвием водить. что-то, чего она не делала уже несколько недель. афина свою привычку и любовь к саморазрушению пыталась побить, но как можно было догадаться, тщетно. позволяет себе слезами захлебываться вперемешку с водой и взглядом отслеживает, по какой траектории кровь вдоль ноги стекает, в бледно-розовый поток превращаясь. ей кричать хочется до тех пор, пока глотка болеть не начнет, пока голос не сорвется, но молчит. губы кусает в кровь и голову запрокидывается, капли воды горячей словно прямиком из ада выведена, на лицо ловит. её телу горячо слишком, ванную паром обнимет, а внутри невыносимо холодно, словно ледниковый период решил ограничиться только её нутром. из ванны выходит с обнулением сил, ногами едва перебирает, шорты натягивает и толстовку безразмерную сверху, кажется, брайса. взглядом проверяет закрыто ли окно и закрыта ли дверь – всё на замке. в постель залазит и ложится на сторону, которая в немом согласии её стороной стала, спиной поворачиваясь к подушке, на которой уже который месяц спал мардер. саммерсон сейчас его ненавидит, всё что он олицетворяет тоже. афине забыть необходимо хотя бы на несколько минут, кто такой драко мардер и что он для неё значит.

    афина не уснет этой ночью, поток слез бесконечен, она рукавом их вытирает и носом шмыгает неконтролируемо. глаза закрывает, а перед ней ненависть в глазах мардера, шея болеть начинает и в легких словно вновь не хватает воздуха. жадно воздух глотает и едва успокоится, как новый наплыв слёз встречает с распростертыми объятьями. это какой-то блядский бесконечный круг, лимбо, в котором она застряла с несуществующей возможностью на спасение. в стену напротив уставившись, пытается прокрутить в голове все счастливые моменты в жизни, где мардер и она, но всё к одному и тому же итогу падает. к случившемуся считанные часы назад, где он на крик срывается, касается её грубо-больно.

    саммерсон не вывозит.

    её телефон вибрирует уже, кажется сорок второй раз. экран загорается, на дисплее имя мардера и ей реветь хочется ещё сильнее. ну почему он её в покое оставить не мог? почему не мог свалить куда-нибудь в бесконечность, о себе не напоминая. почему не мог дать ей хотя бы просто время принять то, что случилось? афине бы легче было, если бы пришлось смириться с тем, что он её бросил действительно, сорвался и сбежал как последний трус. она бы его возненавидела невыносимо сильно и, возможно, со временем бы научилась жить без него. но, нет, он несся на полной скорости вниз, в ад и решил с собой ухватить её саму. драко везде хотел её брать с собой, точнее, почти везде. как видно, за таблетками он её с собой не звал, интересно, куда ещё? саммерсон в голове своей копается, ищет подвоха в каждой из ситуаций, в каждом из его слов. пальцем дрожащим по экрану проводит, вводит пин и телефон наконец-то разблокирован. открывает сообщения мардера и просто смотрит на них, ему точно выбивает внизу каждого «просмотрено», но ответа драко от неё не дождется. под ней подушка влажная от обилия слёз, щеку по которой удар пришелся, под соленой жидкостью щипать начинает. ощущение неприятное и служит очередным напоминанием о случившемся. так просто ей этого не забыть. сообщения мардера хаотичны и говорят о том, что его моральное состояние столь же шаткое, как и у самой афины. текст сменяется: то он её любит; то просит ответить; то уже требует ответа. его, конечно, всё ещё не последует.

    раннее утро встретит проблесками солнца в комнату и стуком в окно. афина еле сможет глаза открыть, они отекшие после приступа и рыданий всю ночь. голова раскалывается, а интенсивность стука лишь увеличивается. ленивыми шагами, спотыкаясь о тапки разбросанные по комнате, распахнет плотные занавески и лицом к лицу встретится с глазами, которые ей спать ночью не давали. шумно выдохнет, руки к груди прижав, но второй слой занавесок не откроет. саммерсон знает, что мардер её силуэт видит, он ладонь левую к окну приложит, второй стучать продолжая. голову склонит и со временем стук начнет звучать уставшим. девушка лишь смотрит на силуэт напротив, в абсолютном ступоре, стук сменяется на агрессивно-отчаянный и она губы поджав распахнет следующий слой, оставляя между ними только прозрачность окна. шаг назад сделает, в ответ нахмуренное выражение лица мардера получив, телефон из кармана выудит и номер жаклин наберет. оставит звонок идти, а сам телефон положит экраном вниз на стол подальше. дрожащим дыханием пройдется по стеклу, неуверенно перебирая пальцами замок на окне. как только щелчок прозвучит, афина тут же отойдет в стену впечатываясь рядом с дверью, надеясь, что побег ещё возможен. саммерсон впервые мардера действительно боялась. не долго правда, через считанные мгновение в комнату стучаться начали, она с драко взгляда не сводя повернет замок и в комнату тут же ворвутся жаклин с ральфом, следом за ними и брат в помощь. малышки мардер сегодня не было утром, она ночевать осталась у подруги. каждый из присутствующих на крики срывается, а саммерсон по стене на пол соскользнет, колени обнимая.

    - серьёзно? у тебя нет проблем? а что я вчера видела, как ты себя вел с афиной?! – женщина говорит громко, а может и кричит уже, саммерсон все словно в замедленной съемке видит и слышит. ответа не разбирает, медленно всех осматривая, замечая всё: от злости на лице мардера, до попыток мужчин удержать его, чтобы тот вновь не сорвался с места. – хорошо, афина, если ты сейчас за него вступишься, то я отзову скорую. – все внезапно смотрят на неё, а она не хочет этого внимания, не сейчас. – афина? – жаклин в себе уверена, иначе вопроса задавать не стала бы. она вчера успешно свою работу провела, подарив саммерсон тринадцать причин, почему мардеру нельзя оставаться в доме, тем более, рядом с ней. драко на неё смотрит глазами эмоциями переполненными, а она ответить ему может лишь пустотой собственного взгляда. афина саммерсон внутри теперь пустая, она вчера растеряла себя из-за него самого. афины саммерсон в этот момент не существовало. её окликнут ещё несколько раз, но она взгляд его продолжает выдерживать и молчать.

    в то утро, драко мардера забрали люди в медицинских халатах.

    в то утро, она его взглядом провожала у окна в своей комнате.

    в то утро, драко мардер и афина саммерсон которыми их знали, закончились.

    +4

    7

    И лампа не горит.
    И врут календари.
    И если ты давно хотела что-то мне сказать, то говори.

    Иссиня-черные зрачки перекрыли его фирменный синий цвет радужки. Той самой, в голубой лазури который порой так смело утопала Афина Саммерсон. Мардер выехал из города с целью больше никогда не возвращаться в Беверли-Хиллз. Уедет куда-нибудь, например, в Сакраменто, начнет жизнь с чистого листа, разорвет контакты с семьей,  с НЕЙ, только сперва надо закончить гребаную учебу в настоебеневшем университете на ебучем юрфаке. И зачем его туда отправил учиться отец? Неужели надеялся, что из Драко может выйти что-то стоящее? Неужели всерьез планировал, что его сын сможет по стопам уверенно пойти?.. Мардер никогда не давал им ложных надежд на свое светлое академическое будущее. Он больше усилий прилагал к помощи в учебе Афине, нежели своей собственной. Драко не понимал, почему все кружатся вокруг его жопы. Благо, дети в семействе Мардеров имеются, и без него. Так вот пускай следят за тем, как растут и развиваются Элиас, Фрида и Афина. Драко уверен, что справится без всякой поддержки со стороны. Его достали нотации отца, контроль матери, советы брата, беспокойство сестры и ебучая забота Саммерсон. В ту секунду, когда он к заправке подъехал, со свистом стопари нажимая, кудрявый ненавидел всех их вместе взятых. Проклинал Афину за то, что ее черт дернул уйти раньше с уроков и не предупредить его, Жаклин - за ее холодную войну и мнимое проявление материнских чувств, но в сердцах благодарил ее за то, что она так вовремя появилась у порога Афины. Чего он точно не хотел, даже сейчас, даже в таком состоянии - это причинить ей боль. У него диапазон чувств от любви до ненависти к ней разгуливал, меняясь сто раз в секунду. Тяжело дыша, влетел на заправку, будто собираясь ее ограбить, в охапку взял снеки, воду, на кассе достал банковскую карточку, чтобы расплатиться, в том числе и за бензин. - Извините, сэр, ваша карта заблокирована, - худющая блондинка на кассе глазами хлопает и плечами пожимает. Не то, чтобы ему очень нужны были чипсы, воды, пару бутылок пива и еще какая-то херня, но в тот момент единственное верное решение ему ноги показали, которые в этот же момент с места стартанули вместе со всем награбленным добром. Она вслед закричала: "стой! заплати!", но он опрокинул полку с консервами, снес какого-то парнишу в дверях, запрыгнул на водительское сиденье и стартанул, ревя мотором, правила дорожного движения нагло нарушая. Ему на встречку пришлось выехать, затем развернуться, и только спустя десять минут его сердце перестало так бешено колотиться. Остановившись на обочине, закурил, перевел дух. Родители позаботились о том, чтобы оставить его без денег. У него из наличных долларов десять, если не меньше. Взгляд бросает в сторону дисплея телефона. Всё тихо. Саммерсон ему не отвечает, даже после того, как он черным по белому написал, что любит ее. Сигареты успокоиться помогли лишь на процентов десять. Ему бы таблетку под язык, но Саммерсон позаботилась о том, чтобы все его запасы в унитаз спустить. Психотропные вещества - штука непредсказуемая и опасная, разъедающая сознание нормального человека и полностью стирающая каплю нормальности в сознании психически больного. Кудрявый на руле виснет, голову склонив, думая, куда ему податься. Ответ, кстати, пришел в его голову моментально. В его жизни есть единственный человек, который всегда его поддержит, даже несмотря на разногласия, которые у них частенько возникают. Лучший друг - не лучший друг, если вы периодически взбучку друг другу не даете.

    Со спизженным добром дверь входную Криса и Тома подпирает, предварительно закинув сообщение Бэнксам. - С пустыми руками в гости не приходят, но моя карта заблокирована, поэтому мне пришлось застрелить кассиршу на заправке и напиздить пивка, - и хотя Мардер улыбается, смеется, чувство беспокойства его изнутри сжирает. Он об Афине думает двадцать четыре на семь и ближе к вечеру ко всему прочему чувство совести подключается, просто добивая парня на месте. - Не понимаю, что за цирк они устроили дома. Вот если бы нашли героин там, ну кокаин. шприцы всякие и прочую хуйню - это пиздец, а таблетки и трава - лайтовые развлечения, согласитесь, - близнецы синхронно закивали головами. Драко, заручившись поддержкой со стороны, уверенность в своей позиции почувствовал. Это Афина панику развела, мать приумножила. Женщины любят всё преувеличивать. Он из бутылки пиво посасывает, ждет, когда Кристофер водник забьет. Если кто-то подумал, что после утреннего скандала Мардер в миг бросит свое баловство, то он пиздец как ошибся.  Он выпьет, покурит, поболтает с близнецами о том, о сем, затем ляжет на холодную поверхность кухонного стола головой, вздохнет тяжело и скажет тихо: - Нет. Я не могу уехать без нее. Я приеду. Всё ей объясню. Она поймет. Она всегда понимает, - Кристофер к Афине относился нейтрально, осуждая друга за то, что он Николь на нее променял. Он за Николь грудью стоял, и глупый Драко до последнего не понимал, почему так. Выговорившись, с этой темы съедет и до трех ночи они курить траву будут, играть в приставку, пиво пить, но Мардеру уснуть так просто не удастся. Гребаный образ Афины ему покоя не даст. Он привык спать в ее кровати, на своей стороне постели, в которую запрыгивал всякий раз, как только домочадцы свет в своих комнатах гасили. Их маленький секрет; маленький, но сердцу такой дорогой. Это была их первая крупная ссора за пару лет, и Мардер воспринимал происходящее как скандал, а не как расставание. Он решил - не следующей ночью за ней приедет, а прямо сейчас, они дальше походу пьесы разберутся. Кудрявый сделает всё так как она захочет, лишь бы на крик дом не подняла и на его стороне была. И хотя Саммерсон ни на одно сообщение его не ответила, он был уверен, что она его не предаст. Ребят перед уходом будить не стал, но если бы знал, чем обернется его идея Саммерсон сейчас увидеть, то обязательно с ними бы попрощался.

    Светает. Драко в свою комнату по старой схеме пробирается, выдыхает, с мыслями собирается, пытается учащенный пульс притормозить, но ничего не выходит. Времени в обрез. Схема отточена - еще каких-то несчастных шестьдесят секунд, и Мардер на территории Афины оказывается. Почти. Их разделяет предусмотрительно плотно закрытое окно и плотные занавески. Тихо стучится, затем громче, но приглушенно, иначе этот стук до родителей дойдет. Терпеливо ждет, мечтая только стук ее сердца поскорее услышать и вновь запах ее тела на себе отпечатать. У него спустя сутки в голове не укладывается, как он мог быть с ней таким грубым и жестоким. Она все же к окну подходит, штору распахивает, но на этом всё. Он окно лбом подбирает, в глазах боль и усталость, надежда на ее благоразумие и любовь, но Саммерсон от окна отходит, его так и не открыв, доступ к ней всячески ему перекрывая. Мардер хмурится, не понимая, что она делает, машинально продолжает стучаться, будто это даст какой-то эффект. Из джинсов телефон достает, быстро печатает ей сообщение: "Не дури. Собирайся, пока родители не поняли, что я здесь. Возьми всё самое необходимое, и мы уедем отсюда". Афина подходит, тюль распахивает, и теперь Мардер ее лицо отчетливо увидеть сможет: у нее лицо опухшее, безжизненное, испуганное. Немой вопрос на его лице застывает: "Уж не меня ли ты так боишься? Это же я. Драко".
    Мардер в панике, но все еще надеется, что она откроет ему. И Саммерсон открывает. Несмело, правда и всё также с опаской, но открывает. Он на эмоциях телефон ее, дисплеем вниз перевернутый, не замечает, конечно же.
    - Ну, наконец-то! Я уже думал, тебе мать успешно промыла мозги. Я так соскучился, Саммерсон, - девочка к двери пятится, ее подпирает, как будто внутрь вжаться желает, руки за спину уводя.
    Мардер, увидя ее реакцию, руку к ней медленно протягивает, словно к котенку напуганному. - Зачем дверь открывала, если боишься меня? - мягко спрашивает, голосом тихим, охрипшим. Ей не надо был отвечать на этот вопрос, к Мардеру осознание происходящего слишком быстро пришло, но не быстрее громкого родительского стука в дверь.

    Как только он родителей и брата увидит, глаза от удивления превратятся в две огромные синие пуговицы. Взгляд кидает от Афины к Элиасу и обратно, но они оба не собираются вставать на его сторону. Мардер даже в самых жутких кошмарах не мог предположить, что два самых близких человека предателями окажутся. Благо, Фриды здесь нет. Он бы не выдержал, если бы и она стала участницей жестокой расправы над ним. - Чего уставились? К чему весь этот цирк? У меня всё НОРМАЛЬНО! - Мардер тут же на крик срывается и назад, к окну пятится. Происходящее - словно в тумане. Ну не может Афина быть в сговоре с этими неадекватными. Не может!
    - серьёзно? у тебя нет проблем? а что я вчера видела, как ты себя вел с афиной?! - вновь смотрит на Афину, делая шаг назад. - Мы с ней сами разберемся. Все в порядке, правда, Афина? - в ответ тишина. Саммерсон по стенке съезжает и руками себя обнимает. - Элиас , -  близнец нервно сглатывает, руку брату протягивает. - Прости, Драко. Я не хочу тебя терять. Наркотики - это не шутки, - в горле пересохло. Мардер был загнан в ловушку. Ловушку, которую ловко захлопнула Афина Саммерсон. Его Афина. Он хочет прыгнуть со второго этажа, вновь пятится назад, выглядывает в окно и видит людей в белых халатах внизу. "Это уже ну просто пиздец. Какой-то ебаный треш. Этого не может быть. Да они блять все издеваются?!" Недоумение злостью сменяется. Ему кажется, будто вокруг все с ума посходили, и только он в состоянии адекватном пребывает [а никак не наоборот: он - нормальный, а они все - нет]. – афина? - "ты ведь так любишь показывать свой характер. И сейчас прекрасно демонстрируешь выдающиеся способности. Я потерплю. Я ведь виноват. Сейчас ты скажешь, что вокруг все охуели, закроешь меня своей спиной, мы сбежим, остановимся в каком-нибудь дешевом мотеле, и ты будешь часами мурлыкать на моих коленях, конечно, не без отменных ругательств в мой адрес, влепишь пару красивых пощечин, но я потерплю. Глубокой ночью, впечатываясь в мое тело, ты все же скажешь, что любишь меня, и мы начнем всё с чистого листа. Так, как ты описывала на пляже Санта-Моники. Афина?"
    Саммерсон на Мардера большие глаза поднимает. В них пустота зияющая, и ничего более. Нет, она не заступится за него. Она никак не сможет повлиять на эту ситуацию. Она не хочет. Саммерсон выталкивает Мардера из своей жизни. Таким гадким, предательским способом. - Только попробуйте меня тронуть! - если бы под рукой что-нибудь острое было, он пригрозил, что навредит себе. Его взгляд зацепился за пилочку, лежащую на подоконнике, Афина этот взгляд увидела и напряглась, руками переставая себя обнимать, правда, Мардер не смог приспособить ее к вредительству. Воткнуть пилку в шею не хватало смелости, а вены ей точно не порежешь. Он затормозился, и Элиас, воспользовавшись моментом, быстро его скрутил. - Эл, не надо. Отпусти. Отец! - он попытался отпихнуть от себя брата, но борец знал, как правильно сковать движения.

    Этот бой Мардер проиграл. Когда его силой выводили из комнаты Саммерсон, Драко с нее глаз не сводил. Последнее, что услышала Афина, это испуганный крик кудрявого. Он то и дело повторял ее имя, будто это ему поможет.
    Ни хуя не помогло.

    В машине произошла потасовка, и Мардеру пришлось впечатать шприц в тело. Куда его везли, он не увидел.
    - Я сама. Оставайтесь здесь, с Афиной, - Жаклин заверила ребят, что справится самостоятельно. Всё шло по плану миссис Мардер. Вместо рехаба на пару недель его ждала настоящая психушка со всеми вытекающими.

    Прошло две недели.

    В жизни Мардеров всё изменилось. Абсолютной победительницей в схватке считается Жаклин, в девичестве Блейк, а побежденный - Драко, он же Мардер, он же тот, кто вот уже две недели пребывает в четырех стенах и каждый день испытывает невыносимую физическую боль и страшные душевные страдания.
    На часах семь утра, дом Мардеров на улице Саммер Стрит просыпается, и начинает свое существование с самого начала, как начинает каждое утро ровно в семь, каждый день проживая свою маленькую жизнь. На кухню спускается седовласый иссохший мужчина. Ральф сильно похудел за последние две недели, глаза его перестали излучать смысл, рассудок и жизнь. Он просто спускался вниз, просто садился на свое место и просто открывал газету, в которой его уже не интересовали новости, а кофе не был таким ароматным, и он был бы рад перестать все это делать изо дня в день, но заменить эти действия чем-то другим - это как совершить суицид.
    Следом за ним в шелковом белом халате уверенным бойким шагом шла его жена.  В отличие от своего мужа, она за этот короткий срок похорошела в разы. - Афина, ешь, пожалуйста, - Жаклин с улыбкой резиновой подливает чай в кружку Саммерсон и добавляет: - Тебе надо готовиться к выпускным экзаменам. Надо есть. Без Драко в доме так тихо стало, и это спокойствие Жаклин слишком по нраву было.

    Жаклин не спешила на работу, каждый день выпроваживая мужа и детей, она звонила главному врачу психиатрической больницы и спрашивала о состоянии сына. Примерно их каждодневный диалог выглядел следующим образом:
    - Доктор Тэйлор, это Жаклин Мардер. Как там он? - может показаться, что она действительно заботится состоянием сына, однако дальше следовала другая фраза.
    - Как ему лучше? Так нельзя. Вколите ему еще что-нибудь, попробуйте что-то новое. Мне все равно, что у вас не получается. Я плачу вам деньги. - доктор всегда твердил Жаклин, что Драко силен, как физически, так и душевно. При всех его болезнях, он ловко парирует между тем, что на самом деле существует, и чего нет в природе. Он придумывает всяческие уловки, чтобы не принимать таблетки, делая вид, что он давно их принял, а от транквилизаторов и барбитуратов Мардер только приход ловил. Драко происходящее забавляло, но еще больше забавлял тот факт, что все думают, что его усердно лечат от наркомании. Когда он открыл глаза и увидел на себе белую рубашку, сказать, что он охуел - ничего не сказать. Не было сомнений, что всё это дело рук Жаклин, только чего она добивалась? Неужели всерьез хочет, чтобы ее сын откинул коньки? Или ей нужно, чтобы он превратился в овоща? В любом случае, на лице Мардера только ухмылка появлялась. Он за Саммерсон переживал, ведь она от себя настоящего монстра в лице Жаклин не изолировала, а доступ к кислороду своему Драко перекрыла.
    - Прием таблеток, Мардер, - молоденькая Молли Драко улыбается. - Выходи и становись в очередь, - приказным тоном говорит она, но не перестает при этом кокетничать. - Вы флиртуете с сумасшедшим. Это какое-то извращение, не находите? - он специально к ней на "вы" обращается, таким образом ее кокетство поддерживать. На самом деле этой медсестре не больше двадцати пяти, а может и меньше даже. - Я не совсем понимаю степень твоего сумасшествия, - честно ему признается и серьезной становится. - Да, не парьтесь. Главное, что моя мать считает, что я сумасшедший. Она эксперт в таких делах, потому что сама ебанутая на голову, - он смеется громко, мимо нее проходит, подмигивая, и буднично направляется к той самой очереди.
    За это время он слишком часто наедине со своими мыслями оставался и слишком много о случившемся думал. Кое-где кое-как свое отношение к наркотикам пересмотрел, но, как мы видим, не до конца. Одно он точно знал - в тот день поступил как идиот по отношению к Саммерсон, и то, что она его боялась - вполне заслуженно.
    Непринужденное общение с медсестрой продолжил довольно целенаправленно. Во-первых, ему нужен был телефон, во-вторых, гнить здесь вечно он был не намерен. Кстати, кнопочный телефон ему был предоставлен после того, как Мардер сказал Молли, что у нее очень красивые глаза, в которых можно утонуть, что он непременно сделает как-нибудь ночью, если она на свой страх и риск навестит его палату.
    Если вести себя спокойно, то никто не будет тебе скручивать руки и ноги. Эту истину Мардер на второй неделе познал. И вот, он лежит в постели с телефоном в руках и печатает свое первое сообщение Афине. С памятью хоть проблемы и есть, но ее номер наизусть знает.
    "Держу в курсе - я жив и по-прежнему красив, как Аполлон"
    Мардер был бы не Мардером, если бы не написал что-нибудь в этом духе.

    Отредактировано Draco J. Marder (2022-03-20 11:13:51)

    +1

    8

    i   c r o s s e d     t h e     o c e a n     
    o f    m y    m i n d

    b u t     i n     t h e    e n d    i    d r o w n

    you push me down, down
    кто бы мог подумать, что две-три неделю, по факту, могут оказаться целой вечностью? с момента, как мардера забрали люди в белых халатах, каждый проходящий день был длинною в жизнь. счастливой раскладу сложившемуся, кажется, рада одна лишь жаклин, но она усердно прячет это за поникшим видом, когда кто-то про сына говорит. случается это, кстати, достаточно редко. афина одно время спрашивала нон-стоп, по три раза в день – где и как мардер, но ей быстро дали понять, что в этом смысла нету. они говорят, чем меньше о нем вспоминать, тем легче дастся разлука. они говорят, чем меньше его упоминать, тем быстрее пролетит время и он вернется. только вот, никто не дает ей временных обозначений, когда драко ждать обратно. жаклин дарит ей извечные «я не знаю» и «ему все ещё плохо»; в одно утро саммерсон просто перестает спрашивать. сколько бы ни прошло времени, что бы ни произошло, драко всё ещё плохо, а миссис мардер всё ещё ничего не знает.

    в доме семьи мардер тихо, в комнате афины саммерсон ещё тише. её вечерний ритуал неизменен с того самого дня, когда она ещё масштаба происходящего не понимала. девушка в отражение свое смотрит в зеркале, рёбра виднеются больше обычного, запястья порядком тоньше. ей не надо взвешиваться, чтобы понять, что в весе потеряла вроде и не много, но по её комплекции ощутимо. завязки на шортах приходится затягивать на максимум, а майка висит слишком безразмерно, перешагнув границу от «стильно» к «безобразно». голову склонит, пальцами по порезам новым проводя, афина хотя бы в них находит стабильность, которую до этого в её жизнь мардер своим существование вносил. высохшую кровь сдирает и взгляда не сводит с крови алой, что скапливаться вновь начинает. за глубоким вдохом следует шумный выдох. разворачивается на пятках, мимо окна проходят на дорогу посмотрит, словно на её немое желание драко появится как в последний раз, только предикамент будет уже иной.

    не появляется.

    саммерсон спит беспокойно даже с таблетками, наверное, пора звонить врачу, чтобы выписал что посильнее. а может и нет, он её заставит явиться на сеанс, последние пять из которых она успешно прогуливала без любого намека на совесть. на деле, оставалось отсчитывать дни до момента, когда врач позвонит мардерам и сдаст её с потрохами. афина надеялась, что это случится после её восемнадцатого дня рождения, чтобы она всех разом нахуй послать смогла и более в офис ущербный не возвращалась. оранжевый вязанный свитер доктора до сих пор вспоминает как страшный сон, он не успокаивает, он раздражает ещё больше. он обязательно скажет, что у неё опять обострение и эпизоды депрессии, ей ведь в промежутке было лучше. саммерсон засмеется, лучше ей не было, просто её демоны подружились с демонами драко мардера, они существование друг друга делали более терпимым.

    на бок ложится и долго под тусклое освещение настольной лампы, рассматривает разрисованную мардером стену. там силуэт дьявола словно улыбается ей, пусть это физически и невозможно. с ней разум играет непонятные игры, правил которых она ещё не поняла. ей день вспоминается яркими красками, как они после школы рисовали; как он впервые близко слишком остался. абсолютно в с ё. вообще, единственные воспоминания, что разными цветами разукрашены, это те, где фигурирует мардер. иронично? более чем. чертова малолетняя дура сама усложнила жизнь им обоим, сама страдает теперь за свои же поступки. этот урок саммерсон запомнит навсегда и впредь слушать никого и никогда не будет, кроме самой себя. ей это аукнется ещё ни один раз, но научит брать ответственность за каждое из своих решений.

    телефон вибрирует на его подушке ровно один раз, оповещая о входящем сообщении. афина лениво взгляд на часы на руке бросит, мол, что там. номер незнакомый и она даже вникнуть в содержимый текст не успеет, как дисплей потухнет. развернется, наощупь найдет телефон, который не распознает лицо в полумраке, вынуждая тыкать пальцами комбинацию из цифр. разблокировав телефон откроет сообщения, которое под-дых ударит. ей переспрашивать даже не надо, кто, что и как, она мардера по набору букв узнает, если надо.

    в тот вечер афина саммерсон впервые улыбнется за последние несколько недель.

    - мне сказали, что там телефоны запрещены.
    - но не невозможны.

    саммерсон молчит, потому что не знает вовсе, с какого угла подойти. потому что дерьмом конченным себя чувствует, как бы ситуацию не повернули. в потолок смотрит несколько затяжных минут, телефон на грудь опустив. с той стороны тишина, тоже. губы поджав с мыслями соберется наконец-то.

    - я оставила восемьдесят семь безответных звонков.
    - пятьдесят три из них после того, как мне сказали, что телефоном там пользоваться не дают.
    - просто чтобы, когда ты вышел, знал, что я о тебе думала.

    надо было, наверное, сказать о том, как ей жаль, что так получилось. списать всё на то, что она малолетняя дура и что ей чертовски стыдно, что спиной к нему повернулась, когда он поддержки ждал. но, саммерсон не скажет. о том, что любит, не скажет, тоже, словно этот уровень интимности между ними прерван. дело, конечно, вовсе не в этом, а в том, что она не знает, может, мардер её уже не любит. может, она уже не его little demon, а просто девочка с именем богини.

    её новая нормальность - это бесконечно тянущиеся дни и короткие сообщения вечерами. афина каждым «спокойной ночи» буквально живет. у неё в текстах проскальзывают всё чаще «я скучаю», но всё ещё нет «прости», которого, наверное, мардер от неё так ждет. саммерсон дни, что его рядом нет, отсчитывает порезами на теле, словно так проще; словно календаря у неё нет никакого. жаклин всё ещё не знает, когда он вернется; драко не знает, тоже. афина спрашивать перестает на четвертый день. время нынче идет совсем не с той скоростью, с которой хотелось бы. её раздражает неопределенность, раздражает, что никто ни черта в этом доме не знает. её раздражает всё, что не касается мардера; всё, что касается мардера, она любит.

    - смотрите, фригидная, - какая-то новенькая ваннаби королева фразу небрежную бросает в адрес саммерсон. бывшие подруги кортни головой качают, мол, пошли и забей. – эй, слышишь, с тобой разговариваю! – до афины шепот доносится, как девушки уговаривают блондинку уйти, потому что афина не стоит проблем. – нет, подождите, она должна понять, что нормально воспитанные люди смотрят собеседнику в лицо, - девушка заминается, голову запрокидывает и звонко смеяться начинает. – хотя о каком воспитании мы говорим, она же отброс, даже родителям не нужна была. – окружающие смехом не заливаются, они с опаской на афину смотрят в ожидании её ответной реакции. саммерсон усмехается, ещё считанные недели и их дороги разойдутся. у неё губы растянуты в ухмылке безумной немного, пока она вальяжно ногами перебирает в сторону блондинки.

    - ты в моем имени несколько ошибок сделала, это афина, а не отброс. хотя, что взять с человека, чье айкью не поднималось с четвертого класса. – останавливается прямо напротив, руки в карманы джинсовки прячет, голову склонит и блондинка тут же кинется отвечать что-то, но девушка её одернет тут же. достанет из кармана левого лезвие острое, которым ещё утром вдоль бедра вела. к лицу блондинки поднесет, пальцами сжав в кровь. – я на твоем месте очень внимательно следила бы за тем, что и кому говорю. твоей предшественнице я сломала нос, - взгляд бросает на лезвие, после чего вновь на девушку. – твой отрежу. – разворачивается, лезвие обратно в карман прячет и указательный палец кровавый на язык себе кладет. за ней взгляды паникующие следуют, но у афины саммерсон всё почти-что хорошо. у афины саммерсон опять есть драко мардер, пусть и в минимальных количествах.

    в этот раз никто не позвонит мардерам и не нажалуется на неё. в этот раз она никому ничего не сделала. ей вечером фрида напомнит, что не в её интересах в конце старшей школы заниматься какой-то хуйней в виде угроз. саммерсон, конечно, малышке мардер благодарна, они за последнее время сблизились вновь, когда афина не приходилось более время между ней и братом делить. только вот, саммерсон поебать, абсолютно честно. её вряд ли отстранят от экзаменов, а любую её выходку с легкостью можно будет списать на депрессию, которой она страдает уже слишком давно.

    саммерсон опускается на постель и тут же к телефону тянется. у неё в комнате свет погасший, её темнота обнимает сегодня и в ней действительно уютно. перебирает фотопленку, пересматривает каждую из фотографии с мардером, что сделана втихоря, пока никто не видел. афину, конечно, чем-то тёплым накроет, но в то же время воспоминания ударят о том, насколько невъебенно утомительно было прятаться. как тяжело было не взять его за руку, когда очень хотелось; как отвратительно было сидеть от него как можно дальше за столом, чтобы никто ни о чем не догадался. глаза прикрывает, давая себе возможность в мечты окунуться, где только он и она. где нет наркотиков; нет детсадовских разборок; нет никаких преград. в идеале, где-нибудь далеко-далеко отсюда, где их не знает никто. может, однажды, они поженятся в вегасе. может, не всё ещё потеряно.

    афину из облачной мечты выдернет звук очередного входящего сообщения.

    - как прошел твой день, саммерсон?
    - скучно, школа доживает свои последние недели, и я жду не дождусь, когда уже смогу оттуда свалить.

    афина не любит врать, но мардер никогда не любил её пристрастие к селф-харму. ведет ладонью по бедру и по привычке сковырнет корку высохшей крови. она продолжает фотопленку щелкать продолжает, выжидая заветное всплывающее окно сверху, с новым сообщением.

    - скоро выпускной.
    - думаю сгонять куда-нибудь на несколько недель, знаешь, вроде роуд-трипа.
    - может, придумаю, что с собой делать.
    - может, найду свое место.

    она очень хочет позвать его с собой, но боится, что его сообщения граничат на уровне том же, что, возможно, присылаются фриде или элу. саммерсон не поднимает темы за ужином с семьей, боится, что действительно окажется, что она не единственная. ей нравится в иллюзии своей больной жить, где она для мардера особенная; где кроме неё для него никого не существует. ровно так же, как никого кроме него больше не существовало для неё.

    Отредактировано Athene Summerson (2022-03-28 23:15:39)

    +3

    9

    - С какого возраста ты начал слышать голоса? Опиши их, опиши, что они тебе приказывают делать, - Мардер посмотрел в окно из кабинета доктора Тейлора. По ту сторону психиатрической клиники лютый зной и палящее солнце. Драко пытается представить, как улавливает на себе его теплые лучи и щурится от теплых прикосновений. Мардер любил Беверли-Хиллз и его помпезность. Эти гигантские дома с охуенной архитектурой, элитные бутики и насыщенную ночную жизнь, но оставаться здесь отныне не желал, твердо решив, что уедет с Афиной куда угодно. Туда, где тише, где спокойнее, где они могут начать все с начала. По крайне мере, он на это надеялся, совершенно не учитывая мнение самой Афины. Если не захочет - увезет силой.

    - Да нет у меня никаких голосов. Я наркоман, а не ебанько. Увезите меня в рехаб и не занимайтесь хуйней, - Мардер оглянулся: как он и думал - никаких острых предметов. Даже ножи и вилки на подносе у доктора Тейлора тупые и пластмассовые. Конечно, Драко не собирался ничего себе резать. Он не хотел боли физической, ему было достаточно ощущать перманентно боль душевную. Издеваться над своим телом - прерогатива Афины. Драко задумался над тем, как часто она сейчас надругивается над собой? Ему кажется, что слишком. Слишком часто и вновь из-за него. Вспоминает, как впервые, сгорая от желания, прошелся шершавыми пальцами по ее бедрам, кожа которых отличалась огромным количеством шрамов. Он бы всё отдал, чтобы вновь к ним прикоснуться; чтобы Саммерсон снова сияла изнутри при одном только его виде; чтобы Мардер для нее оставался центром этой гребаной вселенной до конца ее жизни, и даже на смертном одре она в агонии вновь и вновь произносила его имя.

    - Это нормально, что ты все отрицаешь. Это защитная реакция. И у тебя нет никаких навязчивых идей? - доктор бороду свою поправляет и добавляет фразу, пожалуй, слишком резко: - Тебе нельзя приниматься психотропные. Ни в каком виде, неужели ты не понимаешь, к чему это может привести? - мистер Тейлор в корне ошибается - Драко на самом деле признает свои болезни, но не признает свою зависимость. Он научился различать как минимум четыре голоса и порой специально проговаривает что-то вслух, чтобы быть уверенным, что с ним говорит именно его внутренний голос, а не плод больных фантазий.

    - Только одна - поскорее отсюда выйти, и я выйду, несмотря на твои старания и старания моей матери, - все вокруг начинает раздражать голубоглазого, особенно мерзкий голос этого доктора. Он звучит так тошнотворно, как не звучал ни один из многочисленных в его голове.

    - Вот об это я и хотел поговорить. Тебе кажется, что твоя мать настроена против тебя, что она не желает тебе добра, а недавно ты высказал, что она вообще хочет тебя убить. Это и есть твоя навязчивая идея, Драко. Ты всё это придумал, понимаешь? - Мардер тяжело вздыхает, глаза закатывая.

    По сути Мардер читал всё о шизоаффективном расстройстве, и один только факт, что ему действительно приятны прикосновения Афины, он строит планы, в которых она занимает ключевое место, он не испытывает к ней эмоциональную холодность,а, напротив, слишком буйно выражает свои чувства и эмоции, поражает его. Так не должно быть. Не зря ему ставят не просто щизоидальное расстройство, а шизоаффективное. Это что-то пограничное между БАР и щизофренией. Драко не может контролировать перепады своего настроения, которое, как качели, меняется тысячу раз на дню.
    В тот злополучный день у него не было шансов сдержать свой гнев. Миллион раз прокручивал в голове всё от и до, понимая, что этот акт насилия по отношению к Саммерсон был неизбежен. Ей следует сдерживать себя, дабы подобное не повторялось. Он не может поступать умнее и не реагировать на ее провокации. Просто не может. По жизни вновь и вновь будет наступать на одни и те же грабли.
    А еще он прекрасно осведомлен о том, что употребление ЛСД, опиатов или кокаина увеличивают риск развития шизоаффективного психоза. Эту связь, наверное, поймет и пятилетний ребенок, но Мардеру сложнее справляться с зависимостью, чем остальным. Всё началось с невинных косяков безобидной травки дома у Кристофера, и со временем голубоглазый начал нуждаться в чем-то потяжелее. Он всю жизнь искал и будет искать новые острые ощущения, которые помогают ему проникнуться жизнью сполна, иначе вся жизнь - это просто скучное время старения, бессмысленное для волнений, да и вообще самого существования.

    - У меня маниакальный тип, я знаю. Но нет никаких бредовых мыслей, я вас уверяю. Я не чувствую себя Наполеоном и не хочу завоевать эту блядскую планету, я лишь хочу всех выебать из-за постоянного повышенного возбуждения, - Мардер усмехается, нервно ерзая на стуле.

    - У тебя смешанный тип, Драко. Депрессивные моменты за тобой также наблюдались, судя по твоей карточке. Ты ошибаешься. Ты не изучил себя достаточно, чтобы предсказывать свои действия. Твоя мать рассказала мне о том случае, из-за которого ты здесь находишься. Неужели ты хотел причинить боль этой девочке? - Мардер не намерен обсуждать Афину и тот поступок ни с матерью, ни с этим уродом, ни с кем-либо еще кроме самой Афины.

    - Если у вас есть жена, то, скорее всего, пару раз в своей жизни вы срывались и давали ей хорошего такого леща или посылали на хуй. Это нормально, - Мардер начал качаться на стуле, пока стул под его весом не грохнулся с тяжелым скрипучим визгом.

    - Передавайте привет Жаклин. Сейчас уже шесть вечера и мне надо принимать таблетки, - доктор, нахмурившись, на часы посмотрел, кротко головой кивнул, сказав "и правда..." задумчиво так, устало, встал и открыл кабинет, чтобы выпустить Мардера.

    - А я думаю о тебе. Здесь дико скучно и приходится себя развлекать тем, что я закрываю глаза и вспоминаю все моменты, связанные с тобой. Возможно, ты поступила правильно, но есть одно "но" - я в психушке
    - Мардер, не драматизируй, рехаб не равно психушка. - Мардер усмехается, на подоконнике в своей палате сидит и втихаря в форточку курит. Сигареты ему припасла медсестричка - золотая девушка. Он с темы съедет и Афине так и не расскажет, что это не шутки. Придет время, и она сама все узнает. Саммерсон пишет, что оставила с десяток сообщений на его телефон, пишет, что думает о нем, и от этих строчек надежда вновь загорается в его сердце; обретается смысл его существования. Мардер резко свое мнение меняет - она должна знать, где он.
    - Я серьезно, Саммерсон. Только не говори отцу, у него не выдержит сердце.

    Мардеру белый к лицу. Ему бы пошел тот самый смокинг с белоснежной рубашкой на собственной свадьбе, но пока белый = рубашка смирительная, которая забавно висит на его плечах на размера два больше, если не три. Он привык, что здесь все ходят в этой "сексуальной" униформе.
    С появлением Мардера обстановка в психиатрической больнице, где каждая секунда жила своим расписанием изо дня в день, изменилась до неузнаваемости. Драко шкодил, доводил как медперсонал, так и типо ему подобных больных. Он отрывался по полной, зная, что все его выходки несомненно передаются Жаклин.

    - Мардер, стоять! - голубоглазый огибал узкие коридоры одним за другим, пока не вцепился за дверь мужского туалета. Там для медперсонала был уготован очередной маленький спектакль производства кудрявого. Он, пока не прибежали люди в белых халатах, успел накинуть на себя веревку, привязанную к верхней части кабинки туалета, и встал на маленькую табуреточку.

    - Я ухожу! - услышав быстро направляющиеся к нему шаги, закричал он и сделал шаг вперед, заранее придерживая шею, чтобы если вдруг что-то пойдет не так реально не откинуться. Скоро подоспевшие врачи принялись тут же снимать его с веревки, неистово матерясь, а Драко лишь кряхтел, изображая неминуемую смерть из-за гипоксии.
    В наказание его отправили в самую дальнюю одиночную палату с мягкими стенами без койки, на что, в принципе, сам Драко и рассчитывал. Осталось только дождаться ночи.

    - Тебя уже пригласили на выпускной? С кем пойдешь? выбрала платье? Дома не обижают?
    - Думала прогулять. Совсем нет настроения отмечать, тебя ведь с нами нет. Платье даже искать не ходила.
    Никто не обижает, но атмосфера абсолютное дно. Дом словно вымер, живет только Жаклин
    , - двоякое чувство - он рад, что Афине без него плохо, что у нее по-ходу не появился новый ебырь [или появился, но она тактично об этом молчит], но беспокоится о ее состоянии.
    - Купи самое красивое платье и не пропусти выпускной. Надеюсь, тебя будет ждать приятный сюрприз - ему осталось пару часов в этой клинике.

    Все это время Мардер пытался не смотреть по сторонам и абстрагироваться от гнетущей мысли, что его окружали люди, в чьих головах было что-то безнадежно сломано. Мардер чувствовал себя уверенно, когда знал, чего ожидать от собеседника. Больных же он не мог читать. Сломанные пружинки в их мозгах могли в любой момент сжаться и резко выпрыгнуть, заставив живые оболочки начать творить абсурдные вещи. Желтизна стен была скрыта высокими шкафами, набитыми журналами, книгами и настольными играми. Между мягкими креслами и деревянными столами размещались зеленые оазисы растений, почти успешно создавая иллюзию сада. Плитку скрывал бежевый ковролин. Большая комната разительно отличалась от его представлений. По сути здесь было абсолютно уютно, и доктор Тейлор неоднократно говорил, что пытался создать здоровую атмосферу, мол эти люди, как никто, заслуживают спокойствия. Мардер часто заглядывал в лица. Кто-то смотрел на него как на диковинку, а кто-то пронзительно пялился сквозь него. В чьих-то глазах он видел жизнь, а кто-то больше напоминал манекен, случайно затесавшийся в мир живых людей. Ему было страшно от одного только понимая, что он такой же, как и они. С этим дико трудно смириться, это безумно тяжело принять, но благодаря этим неделям, которые тянулись здесь, как года, Драко понял, что на самом деле болен. Это стало огромным прогрессом и толчком к чему-то лучшему, главное - не проебать этот порыв, выталкивающий тебя на правильный путь.

    На дисплее телефона полночь. Рискованно для побега, но у Драко не было выхода. Он ходил туда-сюда по одиночной палате в ожидании долгожданного звука звенящих ключей.
    - Мардер, выходи, - медсестра тихо открыла дверь и шепотом позвала кудрявого. Он едва ли не на носочках последовал за ней. Пульс зашкаливал. Если сейчас его засекут, то он не попадет к Афине на выпускной, и весь его план пойдет по пизде. Мардер в своей голове каждый день красочно расписывал свое грандиозное возвращение, и оно обязательно должно было быть именно таким, каким его он сам представлял, не иначе. Но медсестра свое дело знала, и вскоре Мардер ноздрями прочувствовал свежий прохладный воздух. Ему для этого пришлось всего-то пару раз ее поцеловать. Успевает ей сказать искреннее спасибо и покинуть стены психиатрической клиники. Правда, с ней он прощаться не будет. Велика вероятность, что он через некоторое время вновь окажется в этих стенах. А пока у ворот его уже поджидает Вольво.

    Всю послепобегную организацию Драко возложил на своего близнеца. Элиас со своей задачей справился блестяще, закинув смокинг с рубашкой на заднее сиденье и купив довольно милый букет цветов - всё по заказу кудрявого.

    - Спасибо, гладил тоже ты? - Мардер запрыгнул в машину и услышал на заднем сиденье уваренное «я». Фрида, скрестив руки на груди, метала взглядом молнии, поджав губы. Она молчала весь путь, и Драко не решался сказать ей что-либо, увлечённо беседуя с Элиасом, пока тот не остановил машину около школы.

    - Сейчас переоденусь, - ребята вышли из машины и Мардер пересел на заднее сиденье. Стянул с себя ненавистную белую рубашку, залез одной ногой в брюки, как дверь резко открылась и за ногу вниз потянута сестра.

    - Ты что делаешь?? - голубоглазый не удержался и плюхнулся жопой на асфальт.

    - Это правда? Правда что ты все это время был с ней?! Правильно мама говорила, ты чокнутый, это неправильно! - Фрида как с цепи сорвалась, Мардер едва увернулся от ее уверенных ударов кулаками по его груди. Он успел нырнуть во вторую штанину и застегнуть ширинку, Фрида пустила в ход ногти.

    - Фрида, что неправильного? Мы с Афиной не брат и сестра не забывайся, - не помогло. У Фриды начался приступ истерии - вещь для Драко абсолютно непонятная. Он видел истерики в исполнении Афины, да, но Фриды - никогда, а потому опешил, позволяя ей говорить и делать с братом все, что та захочет.

    - Ты не писал мне. Не писал все это время, хотя у тебя был телефон. У меня больше прав на тебя, чем у неё, но тебе насрать на меня, - она когтем дырявит ему щеку др крови, в потасовку приходится вмешаться Элиасу, все это время стоящему в стороне и курящему сигарету. Он обхватил сестру сзади, но Фрида все не унималась.

    - А теперь ты уезжаешь, Драко, уезжаешь с ней и бросаешь меня! - голос хрипит неистово, Фрида связки рвет.

    - Да, я уеду, если она согласится, но это не значит, что я бросаю тебя, - растерянно отвечает Мардер, растирая царапину на щеке пальцем.
    Все тяжело дышат. Тело Драко без рубашки покрывается мурашками, хотя внутри все горит. Фрида успокаивается немного, ее тело становится ватным, она разворачивается и утыкается в грудь Элиаса, плача навзрыд.

    - Эй, я люблю тебя, сестра, и никогда не брошу, - он подходит к ней ближе, за плечо разворачивает и к себе прижимает. Элиас молчит. Ему нет смысла поддерживать или не поддерживать близнеца. Он знает, что если Драко на чём-то повернут, отговорить его просто невозможно.

    - Давай я помогу тебе одеть рубашку. У тебя кровь на щеке, прости, - подходит к брату, мягко слова подбирая, палец слюнявит и пытается избавиться от капелек крови на его щеке, затем она открывает дверь машины, достаёт с вешалки рубашку и облачает в нее брата.

    - Да, ты чертова кошка, Фрида, ты жутко выросла, - он тяжело вздыхает, все еще не оправившись от внезапной истерики сестры.

    - Я выросла так же как и выросла Афина, - она вновь хочет заплакать, но в этот раз сдерживает себя. На ней платье нарядное, но тушь, what a pity, отпечаталась черной краской.

    - Ты весь оброс эта борода и кудри… сам на себя не похож, - она последнюю деталь исправляет, пытаясь уложить его длинные непослушные кудри, но все тщетно. У Фриды тоже выпускной, но она предпочла встретить брата, сдержав обещание, данное Элу, и не рассказав Афине о важном событии. Ей она сказала, что плохо себя чувствует и на выпускной придёт чуть позже.

    - Мы ещё не прощаемся, заедем ночью за вещами, если все пойдёт по моему плану. Если нет, уеду один, - в груди что-то щелкнуло. Он был уверен в Афине на восемьдесят процентов, остальные двадцать говорили ему о том, что его поступок непростителен. Он, конечно, примет любое ее решение ( в скобках нет).

    - Ну что, пошли, и больше не реви, ладно? Я все также буду следить за тобой и теми уебками, что кружатся возле тебя, - он крепко обнял сестра, избавил ее лицо от кусков туши, а затем оставил на лбу след от своего поцелуя. С Элиасом они кротко обменялись рукопожатиями и многозначительно посмотрели друг на друга голубыми глазами.

    Фриду заждался ее кавалер, а Драко, крепко держа букет, шел в толпу выпускников, нещадно отрывающихся в их главный праздник жизни. Мардер не попал на вручение дипломов, но был жутко горд собой, потому что все же сумел сбежать из чертовой психушки и добраться до ее праздника. Вот она, стоит на заднем дворе школы и с кем-то разговаривает и конечно же сигаретой затягивается. Кажется, на ее лице даже улыбка, и она прекрасна. Он издалека смотрит на нее и не может налюбоваться. Слышит, как кто-то начинает шептаться, мол, это же Мардер пришел к сестрам на выпускной. Саммерсон будто почувствовав его взгляд на ней, посмотрела в его сторону. Мардер свистнул, руками в сторону развел и закричал:

    - Выходи за меня, Саммерсон!!!! - что в принципе было сказано в порыве эмоций, но кого это ебет? Она подол длинного платья подхватывает и бежит в его объятия, и он боится, что с такой скоростью вряд ли удержит ее и свалится вместе с ней и букетом.

    Отредактировано Draco J. Marder (2022-04-03 00:20:50)

    +1

    10

    y o u   a n d     i     w e r e     n e v e r     s i n g l e     
    n e v e r    n e e d e d     f e a t u r e ,   w a i t    u n t i l    i   s e e    y o u

    i     j u s t     w a n n a    h e a r    y o u    s a y

    you love me

    саммерсон осматривается хаотично в поиске мардера, в себе сомневается, может неправильно его намеки поняла? она – следующая, фрида уже свой диплом получила. у неё сердце колотится в груди, её объявляют, и она шагами уверенными направляется по сцене к директору. он пожимает руку, где-то в толпе визжит её семья во главе с брайсом. афина смеется, слёзы и разочарование проглатывает, пожимая директору руку и далее со сцены спускаясь. драко подвел её не первый раз, но сейчас она остальных не помнит вовсе. да и не в нем разочарована вовсе, а в себе, что из-за неё самой его сегодня нет рядом, он столь важный день в её жизни не отметит.

    факт, что мардера не будет с ними в эту дату, выбил её из колеи неслабо. жаклин подтвердила, драко всё ещё не очень хорошо, и он увы не сможет поучаствовать в празднике. ей очень жаль, но врачи сами на этом настояли. саммерсон молчит, но верит с трудом, они последние черт знает сколько дней с мардером переписываются, он ей много чего рассказал. включая факт, что он не в рехабе на самом деле вовсе. два плюс два сложить не сложно, жаклин очень настаивала афине, что драко надо лечиться и вот драко лечится. не от изначальной проблемы вовсе, а от другой, долгосрочной, полного масштаба которой она не знала от слова совсем.

    её обнимают со всех сторон, фрида визжит, что они официально выпустились, что теперь начинается взрослая жизнь. саммерсон кивает и мягко сестре улыбается, не комментируя о том, что для неё взрослая жизнь началась уже давно. ещё до её появления на пороге дома семьи мардер, ещё до того, как с ней феномен драко мардера случился. сегодня день для празднования, сегодня день для улыбок. она телефон из кармана достает и селфи делает с фридой на фоне хаоса счастливого, чтобы однажды показать мардеру, чтобы он не чувствовал, что его обделили, не оставив возможности стать частью этого важного дня.

    - тебе не кажется, что тебе больше подойдет какое-нибудь небесно-голубое платье? или нежно розовое? что-нибудь нежное. – афина глаза закатывает, она сестру любит, правда, но у неё настроения нету на выпускной от слова совсем. лениво глазами обводит помещение, тут куча красивых платьев даже по меркам девушки, которая платья не любила. но, всё не то. мардер должен был быть с ней, рядом, разделять с ней этот самый важный день так сказать, за всё время обучения. тщетно. без него праздник праздником не казался вовсе.

    - фрида, я вообще не хочу идти на этот чертов выпускной, ещё меньше интересует меня какое-то платье. – она не хотела срываться на сестру, но фрида была в последние дни излишне напористой в вопросе платья и выпускного. саммерсон это выводило. её вообще много чего выводило в последнее время. она не ела и почти не спала, злость – самый лайтовые из симптомов её нестабильности в этот самый момент. – прости, просто я правда не понимаю ажиотажа вокруг выпускного и ты знаешь, я ненавижу платья. – виновато улыбается и фриде этого достаточно. она улыбается в ответ и отмахивается.

    - я знаю, но я очень хотела бы, чтобы в мою самую важную ночь, моя сестра была рядом со мной. – после такого заявления афина себя особым куском дерьма почувствовала. она была так сильно зациклена на собственных страданиях из-за мардера, что упустила из виду, как страдают другие. как про фриде ударил отъезд брата и отдаление сестры. самое время было натянуть свои big girl pants и взять себя в руки. хотя бы на одну ночь, ради фриды.

    - красное. – сестра внезапно обернется, словно ушам своим не верит. – я хочу красное платье, ядовитое, никаких нежных оттенков, это не я. – девушка в улыбке довольной расплывается и кинется к вешалкам с платьями. афина нехотя поднимется со стула и пойдет в другую сторону, так же платье рассматривая. она идеальное найдет почти сразу: разрез вдоль ноги, карманы и красное.

    у афины ядовито-красное платье и она выглядит как мечта, с локонами вдоль спины и фирменной заколкой-бантик на затылке. как мечта драко мардера, которого не видно на горизонте. она разочарование свое запивает каким-то дешевым шампанским, от которого на утро обязательно будет болеть голова. вокруг неё люди в каком-то диком восторге, вот и всё, целая маленькая жизнь закончилась, впереди только всё новое и неизведанное. афине смешно. маленькая жизнь за эти годы пролетела у неё, со всеми взлётами и падениями, последних было, понятное дело больше. кто-то из одноклассников шутит нелепо из серии «шутки за триста», но в ней уже достаточно алкоголя, чтобы она звонко смеялась над каждой из. сегодня она может сделать вид, что рада тут быть. сегодня, она может улыбаться и поднимать бокал с теми, кто каждый мерзкий слух про неё распускал. после сегодня они для саммерсон существовать перестанут, оставаясь лишь силуэтами безликими в воспоминаниях, который всплывать будут от силы пару раз за всю её жизнь.

    она смотрит на часы на левом запястье и осматривается: фриды не видно. эл собирался куда-то по своим делам, но обещал привезти сестру, у которой внезапно наметились какие-то неизвестные никому планы. тонуть в секретах прерогатива афины, никак не фриды, так что, факт, что она опаздывала – не укладывался в голове у саммерсон. что-то не так и, как только сестра появится в стенах школы, она делает для себя заметку тактично доебаться до девушки, ну или не очень тактично. она пока ещё точно не решила. музыка отбивает бит, под которую хочется качать головой, но никак не в таком платье, какое сейчас на афине. кто-то из одноклассниц вырядился all in, бальное платье в стиле принцессы, которое едва умещается на два стула со всеми своими подкладками. афина сама с собой ставки делает, ещё минут тридцать и первая пара сделает ноги в сторону школьного туалета, где отличница напоследок отсосет у капитана футбольной команды. просто чтобы обоим было что вспомнить через года. наивные, они мало того, что не вспомнят имени друг друга, они не вспомнят, что между ними случилось в этот роковой день.

    валери, одна из немногих адекватных девушек в её классе, зовет её выйти на перекур, ибо, цитирую: это слащавое дерьмо и парфюм сильвии приводит к рвотным порывам. саммерсон согласна, кивает и следом бредет, перебирая ногами. чертовы каблуки не дают нормально даже трех шагов сделать, не нужно было слушать жаклин и фриду, а натянуть свои конверсы и все. всё равно никто ни черта из-под платья не увидит. благодарит дизайнера платья за карманы, когда достает из левого пачку мальрборо любимого, столь же безумно, как мардера, но об этом дополнении умолчит. достает сигарету, у валери свой винстон, она говорит, что мальрборо недостаточно едкий для неё. только саммерсон к зажигалке потянется, как пара ребят из параллельного класса подтянется, с зажигалкой в руках, на полпути прикуривая девушкам. они ненавязчивы и афина в благодарность им улыбается. они перебирают самые нелепые воспоминания, пока саммерсон снимает каблуки и в сторону их отставляет, босыми ногами на траве оставаясь. она улыбается, пока один вспоминает, как запер учителя биологии в классе, чтобы не сдавать работу. единичные воспоминания – то, что она возьмет с собой. затягивается, полные лёгкие дымом набирая, вокруг шепчутся и ей по привычке хочется вбросить грубое что-нибудь, потому что кажется, что шепчутся про неё. всю старшую школу шептались. слышит слово «мардер», после которого всё существовать перестает. резко голову повернет, взглядом прямо в его небесно-синие глаза врезаясь. дальше всё на автомате, бросает окурок на землю и босой пяткой его тушит, боль жгучую игнорируя. он кричит в полные лёгкие, сжимая в руке букет, на что саммерсон голову запрокинет и громко засмеется, схватит подол платья и на бег сорвется в его сторону. всё для того чтобы подле него остановиться, на два вдоха-выдоха в глаза его посмотреть, лицо ладонями обнять и к себе притянуть, губы его своими накрывая. долгие, бесконечные даже недели без его рук, голоса, губ – абсолютно невыносимые.

    - да, да, да. – бубнит ему в губы, неуверенная вовсе, что кто-либо слышал ещё, неуверенная вовсе, что и он слышал, но надеялась, что да. – сегодня, завтра, всегда да. – шепчет отстранившись уже, в глаза его заглядывая. они всё такие же сжирающие всю её душу, в них демоны скачут и афина уверена, что её демоны зеркально отплясывают тоже. у них свой reunion, у демонов тоже праздник. – никогда, слышишь, никогда блять больше меня не оставляй. – она его целует легким касанием губ раз. два. три. подушечками пальцев не может перестать бегать по его лицу, потому что он здесь, он настоящий, он пришел. вокруг них хаос из разговоров и все это шоу обернется завтра абсолютным адом в соц.сетях, но это завтра, сегодня их это не волнует. да и давайте на чистоту, вряд ли завтра их это будет волновать, тоже.

    вокруг разговоры громче становятся, большинство даже не пытаются омерзение свое спрятать. афина отчетливо слышит «она же его сестра», «он её совратил», «какой позор на их семью», но игнорирует. её мардер за руку уводит и она не вспоминает даже о туфлях, что на заднем дворе школы остались. она в руке левой букет сжимает, правую сжимает он в своей. саммерсон внимательно профиль драко рассматривает, отмечая про себя каждое из минимальных изменений, что успели дать о себе знать за все это время. у него борода отросла, кудри в разные стороны ветром разносит и афина их длину в тот злосчастный день слишком отчетливо помнит.

    - куда мы? – она по сторонам осматривается, она начинает трезветь, но трезвость до конца её еще не покорила. звучит короткое «за вещами» и афина хмурится, не понимая вовсе, что происходит. – погоди-погоди, мардер, какие вещи? – он не останавливается, она, понятное дело, тоже. саммерсон за ним словно lovesick puppy бредет, глазами большими осматриваясь пытаясь понять непонятное. путь по итогу знакомым кажется, они без пяти минут дома. – нет, - шепчет в полтона, не потому что не хочет, а потому что не верит вовсе. это то – о чем она мечтала, о чем они мечтали. у них четкие планы были на жизнь после её выпускного. они обязательно поженятся, у них будут дети и кошка, потому что афина любит кошек. она пару шагов к двери делает уверенные, им припарковаться дальше вдоль улицы пришлось, чтобы никто не увидел. останавливается, оборачиваясь в сторону мардера. – я открою окно. – что-то, что они делали раньше, словно их какой-то особенный код, особая традиция. у драко на губах улыбка мягкая, на которую афина подарит в ответ свою и уверенными шагами направиться в дом, который вот-вот придется оставить позади. свет приглушенный горит только в кабинете ральфа, куда афина первым делом направляется. отец комментирует на тему того, что саммерсон вернулась раньше, чем он ожидал. у неё сердце немного сжимается от того, что они сделать с мардером планируют.

    - ты же знаешь, туфли и платья не моя тема, у меня безумно устали ноги. – он смеется и головой мотает, а саммерсон отталкивает от двери, дабы в комнату свою направиться, но не успеет. ральф вновь её одернет.

    - афина,
    - у неё бровь изогнута, и она внимательно на мужчину смотрит, словно тот сейчас задаст вопрос в яблочко и все их планы с драко развалятся словно неудачное оригами. – я горжусь тобой. – у неё слёзы подступают, ком в горле встает. саммерсон подолом платья по полу шурша к мужчине подойдет, крепко его обняв. в шею ему уткнется, комфортом наслаждаясь, который тебе дать только отец может. – всё, не плачь, у тебя жизнь только начинается, попробуй начать с полного 8 часового сна. – он смеется, а афина по щекам слезы и туш по щекам размазывает. губы поджимает и кивает, кабинет покидая. ральф – лучшее, что могло случиться с девочкой из системы.

    первым делом распахнет окно, как в комнате окажется. вниз посмотрит, где мардер о дерево облокотившись стоит, руки на груди скрестив. ему повезло, что кабинет ральфа с окнами на другую сторону выходит, иначе они бы уже четыре раза попались бы. саммерсон не может на него смотреть перестать, до сих пор не верит, что это он, что здесь и с ней, что за ней вернулся. платье по пути сбоку расстегнет, стягивая его и на постель небрежно кидая. по ней душ плачет, у неё ноги грязные от босых прогулок, а лицо все в размазанном макияже. это, пожалуй, самый быстрый душ в её жизни. по помутневшему зеркалу ладонью проведет, чтобы в свое размытое отражение после душа посмотреть. это тот самый финал, который она в своей сказке ждала, что они с мардером в закат сорвутся вдвоем. дверь распахнет и её прохладой обольет, на ней первая попавшаяся футболка, что в ванной висела. ей с мардера взгляда не свести, он такой родной в её комнате, словно этих недель невыносимых между ними и не было. перед ним окажется за считанные мгновения, обнимет крепко, лбом в грудь упираясь. он вокруг неё, он везде – в касаниях, в запахе, в мыслях, но афина как жадная малолетка в магазине конфет, сколько бы ни давал – ей всё мало.

    - бери только самое нужное, - он её локон на палец наматывает, пока другой рукой вдоль спины водит и саммерсон в грудь ему кивает, но шага назад делать не спешит. в себя впитывает его близость, словно их вот-вот обломают. она запомнить пытается эту самую секунду, где они в той самой комнате, где когда-то всё началось, вот так вот касаются друг друга в последний раз. афине вспоминается цитата любимая из книги портрет дориана грея: «память, моя милая, – дневник, которого у нас никто не отнимет.» и воспоминания о них с мардером в её комнате то, чего у неё не отнимет никто и никогда.

    дальше всё как в фильме в кассетном проигрывателе, где поставил на ускорение неистовое. она достает сумку спортивную и кидает туда какие-то важные вещи или, как минимум, те, которые пригодятся, пока мардер свои собирает. афина бросает фотокарточки между толстовками, какие-то деньги, которые откладывала, там не много, но толку от них, если они в столе валяться останутся. таблетки и лезвия идут следом, которые она усердно прячет в карманы кофт, чтобы мардер не заметил раньше времени, а лучше, вообще никогда. лист выдернет из старой тетради по математике и записку ральфу оставит о том, что лучше отца у неё никогда не было и она обязательно позвонить, а ещё, что с ней всё хорошо, и чтобы он не переживал. рисует сердечки на уголке бумаги, после чего аккуратно на подушку её положит. мардер в комнату её вернется и они ноги сделают через окно, чтобы никто входной двери не услышал. за руку держась бегут к машине, которая их за сотни миль увезет скоро. дверь в автомобиль захлопнется и саммерсон тут же мардера к себе тянет, целуя так, как никогда раньше, пытаясь стереть все эти недели, что они друг без друга провести успели.

    - поехали куда-нибудь в мотель за город, нам надо отоспаться, прежде чем сможем ехать дальше. – время поздно, вряд ли они далеко уедут, поэтому мотель звучит как дельный вариант. они с места трогаются и афина драко за руку берет, пальцы переплетает и руки, сомкнутые, себе на колени опускает. в зеркало заднего вида всматривается, видя, как сооружение, которое она домом столько времени называла, всё меньше и меньше становится. саммерсон надеялась лишь, что ральф её однажды простит.

    они в тишине проведут минут с двадцать пять, пока из города не выедут. первый мотель по пути окажется достаточно близко, напротив круглосуточного магазина. афина из машины выскочит, дождется, пока мардер поступит так же и бросит ему:

    - я пойду куплю что-нибудь поесть, ты что-нибудь хочешь? – он отмахнется, мол, смотри сама, но у него на губах улыбка яркая, такая, которую она давно не видела. это её заставит расплыться в улыбке тоже, что ей столь не свойственно. кивнет и через дорогу пойдет в магазин. со стендов соберет какую-то мелочь вроде шоколадок, сэндвичей и воды, а ещё насобирает на бутылку шампанского, чтобы они отметить могли ещё вместе. к тому моменту как она вернется с пакетом, мардер уже их вещи доставать будет. – всё в порядке? – ответ положительный, а ей всё ещё не верится, что они только что, по сути, сбежали из дома. у неё в голове сто три мысли, пока они в сторону номера ногами перебирают: будут ли их искать, что подумают эл и фрида, что подумает ральф. но, когда мардер едва дверь закрыв к себе её притягивает, афина забывает, что вообще существуют какие-либо люди помимо их двоих в этом мире.

    драко мардер - её самое любимое проклятье.

    +1

    11

    Глазами свою малую пожирает: она так по-саммерски окурок пяткой тушит, так красиво бежит к нему, и на лету кудри развеваются зрелищем завораживающим, так по-взрослому смотрит на него, черты лица разглядывая. Мардер Афину в подобном платье никогда не видел, ее образ плотно ассоциации дает с майками темными, безразмерными. Красный ей к лицу. Эта аккуратная девчачья прическа, тоже. Милый бантик, только цветом другим. Он помнит небесный, когда Афина с ним в кино отправилась. Они тот день провели впервые так, как хотели, а после зашлифовали чувственным порывом в машине под симфонию дождя и бесконечные звонки отца и матери. Он всё помнит. Каждую мелочь, каждую деталь. Видит, как на шее ее красуется тот самый многострадальный кулон в виде сердца, который она сотни раз в его лицо швыряла.  Глаза ее родные блестят счастьем, коленки трясутся от волнения. Впрочем, Драко почему-то и сам весь на нервах. Дрожь по коже от прикосновения пальцев ее холодных на его лице, ладоней мягких. Он в голове каждую ночь этот момент прокручивал, но в реальности все даже лучше оказалось. Саммерсон - настоящая богиня, и Мардер ей до конца жизни поклоняться готов. Кукольная принцесса стартует с фразы жесткой, настоятельно рекомендует ее никогда больше не оставлять, в ответ Драко смеется искренне, голову назад запрокидывая. Он, конечно, не поклянется её больше не оставлять, потому что всё это сука сложно, а Мардер не привык словами разбрасываться, хотя, конечно же он бы все отдал, чтобы быть с ней forever and ever.
    Галстук шею пережимает ужасно, Мардер поправляет его, параллельно отвечая на кроткие, многочисленные поцелуи Афины. Еще чуть-чуть, и он будто равновесие не удержит, упадет в траву вместе с ней и букетом. - ты так красива, Саммерсон. так красива... - едва оторвавшись от поцелуя, быстро шепчет ей, своими губами ее накрывает после. Он слышит, как сплетни разрастаются с геометрической прогрессией, боковым зрением видит зевак со смартфонами поднятыми, но этим двоим на реакцию окружающих поебать настолько, что если бы они захотели отдаться друг другу здесь и сейчас, они бы это сделали, не раздумывая даже. - я скучал невыносимо, - поцелуи прерываются, они оба друг друга с интересом разглядывают, в мельчайшие детали лица всматриваясь внимательно. Саммерсон чертовски повзрослела. Она больше не тот пятнадцатилетний подросток со взглядом тяжелым. Мардер и не заметил, как время пролетело, будто один день с того момента, как он ее на лестнице увидел. Они страницу своей истории вместе перелистывают и за руку держась входят в новую главу, которая, увы, не без драмы написана будет. Школа Саммерсон за их спинами осталась, они не оглянутся даже. Впрочем, о себе в ней надолго след оставят, скрепив интересными историями, которые передаваться будут от старшеклассников младшеклассникам еще пару лет, так точно, а может и больше.
    - мы уезжаем, darling. надо собрать вещи, - она в руке букет держит, едва поспевает за быстрым шагом Мардера. Голубоглазый сосредоточен. Осталось одно важное дело, после которого он наконец-то сможет расслабиться, а пока еще рано. Драко все еще чувствует опасность. Пока они в Беверли-Хиллз, их могут разлучить. Сложно представить, каким именно способом, после такого шоу, что миссис Мардер устроила, но всё же... На ходу снимает пиджак, галстук полностью развязывает. Мардер в смокингах ходить не привык. Всё это только ради того, чтобы хотя бы пять минут побыть не демоном в глазах Саммерсон, а настоящим принцем. Она резко "нет" говорит, и кудрявый тотчас останавливается, к Афине разворачиваясь на пятках. - то есть как это нет? - хмурится, в глаза Саммерсон заглядывая. От волнения на виске вена вздувается. Афина спешит его к себе прижать, сказать, что просто не верит, вот и всё. Мардер облегченно выдыхает, улыбается, напряжение снова на пару процентов спадает. Кудрявый машину паркует чуть дальше их дома, ставит удобно, чтобы стартануть сразу. У Мардера сердце покалывать начинает, как только он в окна собственного дома вглядывается, понимая, что зайти через парадный вход с улыбкой, бубнами и плясками он не может. Афина взгляд в его сторону бросает, мысли прочитав, говорит, что окно откроет, на что Драко мягко улыбнется ей в ответ. Смотрит на нее и на вопрос, заданный в его голове кем-то, отвечает уверенно: да, он готов пожертвовать семьей ради нее. Она - и есть его семья. Если их любовь в этом доме не принимают, то к черту такой дом тогда.  Бродит под окнами дома, видит свет в кабинете отца, пытается подглядеть за ним, увидеть хотя бы краем глаза его лицо. Кудрявый по Ральфу соскучился ровно так же, как и по Афине скучал. Невыносимо больно осознавать, что его поступок вновь причинит отцу страдания. Невероятно тяжело видеть всего лишь его силуэт. Мардер пригнется, увидев, что в кабинет отца зашла Афина. Ему бы оставить этот момент личным для Саммерсон и Ральфа, но Драко на месте, как вкопанный стоит, и прислушивается. Благо окно открыто на проветривание и он почти все слова без труда разбирает. – я горжусь тобой, - в горле ком встал. Драко безумно рад, что Афина семью все же обрела. Да, не идеальную, но он свидетелем был зарождающейся тесной связи отца и дочери, душой болел, чтобы они друг друга обрели, и в конце концов, они это сделали, путем проб и ошибок, ссор, забастовок и хлопаний дверьми. Голубоглазый у отца свою дочь отнимает, да и сына любимого тоже. Неистовое желание в кабинет забежать, объясниться, извиниться, рассказать обо всем, что с ним приключилось перебивает холодный рассудок, твердящий, что в противном случае им не удастся свою мечту исполнить. Видит, что Афина из кабинета отца выходит и свою геолокацию меняет, параллельно слезу смахивая, которую, наверное, ветром задуло.
    Он на дерево облокачивается одной ногой, руки на груди скрещивает, только закурить успевает, как окно открывается, Саммерсон рукой сигнал подает, мол, можно, и улыбается кудрявому. Сколько раз Мардер, чтобы в дом войти, окном пользовался? О, кажется, сотни, а может миллионы... На раз-два-три,  с сигаретой в зубах, и вот, вуаля, он дома. В комнате его спортивная сумка толстопузая лежит. Элиас все необходимые вещи брата заблаговременно собрал. Мардер смокинг снимает, бережно кладет на кровать. Возможно, он еще понадобится, когда они с Афиной будут узами брака сочетаться, но для него места совсем не осталось, в Вегасе они это сделать и в шортах могут. Голубоглазый принимает супер быстрый душ и больше времени тратит на то, чтобы побриться. Бороду приходится для начала отрезать ножницами, а затем сбривать. Если включить триммер, то шум может разбудить мать, и тогда всем несдобровать. Переоденется в спортивные штаны и майку черную оверсайз, взглядом грустным окинет свою комнату, зафиксировав момент и мысль уловив - он больше никогда здесь жить не будет. Никогда. Тяжело вздохнув, перейдет к очередному пункту из его плана. Он это должен сделать до того, как к Афине зайдет. Тихонечко, на кончиках пальцев спускается по лестнице на первый этаж. Слишком блять рискованно, учитывая, что отец не спит и все еще находится в кабинете, но то, что Драко сделать собирается просто необходимо жизненно. Он в другую часть дома от кабинета пробирается, прямиком в гостинную. Там берет листок бумаги и ручку, освещая себе обзор фонарем от телефона, пишет коряво: "моральный ущерб от пребывания в психушке, ма". Сейф открывает, мягко подушечками пальцев комбинацию цифр набирая, и оттуда берет 10 тысяч долларов. По меркам заработной платы Жаклин - это как две ее зарплаты в плохие месяца, так что не обеднеет. Прихватывает ее золотое колье, которое, наверняка стоит столько же. Выключает фонарь, так же медленно, почти ползком пробирается в свою комнату обратно, утрамбовывает в спортивную сумку награбленное, выдыхает, в зеркале мельком свое отражение рассматривая, и к Афине в комнату заходит, она как раз из ванной выйдет, вся изнутри сияя.
    В ее комнате все началось. Все поцелую жаркие, скандалы громкие, слезы и обвинения - всё эти четыре стены слышали и видели. Драко Афину к себе притянет, оставив влажный след от поцелуя на ее щеках и лбу. Оба в полумраке смотрят на ту самую стену, что когда-то вместе разрисовали. Драко пальцами по ее талии перебирает, по ребрам.
    - бери только самое нужное, - он её локон на палец наматывает, пока другой рукой вдоль спины водит и саммерсон в грудь ему кивает, но шага назад делать не спешит.  - давай, давай, не будем испытывать судьбу, - тихо шепчет ей на ухо и наконец отстраняется, руку со спины убирая, за сумкой в свою комнату ходит. Там копается в ней, перепроверяет, все ли на месте, пока Афина с места на место передвигается быстро, кидая, как кажется голубоглазому, все, что не попадя. Расправившись с вещами, сумки с глухим звуком на землю кидают с окна, затем спрыгивают сами, подхватив их, бегут, за руки взявшись, к машине. Совсем как Бонни и Клайд или как Сид и Нэнси... Пока непонятно, но жутко романтично. Сумки закинув на заднее сиденье, дверь плотно в машине закрыв, тянуться друг к другу, тяжело дыша, целуясь страстно и жадно, свою радость от побега тем самым выражая. Афина предлагает поехать в мотель, и Драко с ней соглашается полностью. Он давно не спал в кровати мягкой; даже та, что в мотелях дешевых не сравнится с той, что в психиатрической клинике. До побега не спал пару суток точно, его мажет, конечно, но сейчас он на эйфории и эмоциях своей усталости совсем не чувствует. Драко, ровно как и Афина, взглядом провожают их родной дом, кудрявый об отце думает, молчит, Афина его нежно по колену гладит, тоже молчит. Понимает, о чем Драко думает, дает ему время, чтобы в своих мыслях разобраться, с участью беглеца вечного смириться.
    Драко не хочет ни есть, ни пить. Он давно не ел что-нибудь вкусное. Знаете ли, в психушке нет шеф-повара со звездами Мишлен. Как только Афина в магазин идет, из машины выходит и закуривает. Те минуты, что они в тишине провели, помогли ему отпустить отца, поэтому когда Саммерсон к нему вернулась, Мардер вновь счастливой улыбкой сиял. - всё отлично, Афина, - улыбаясь, на ее вопрос ответит, две сумки на плечи взгромоздив. Быстро оформив номер на ресепшне, они внутрь их маленького почасового уголка заходят и обо всем на свете забывают. Сумки с плеч с грохотом небрежно на пол падают, пакет Афины тоже. Драко к себе свою малую притягивает, ладони уютно на ее талии расположив. Она целовать его принимается, за майку его тянет, быстро ее с него снимает, поцелуями обнаженную грудь покрывает. -тише... - он глаза закатывает, возбуждаясь моментально от одного только прикосновения ее горячих губ на его теле.
    - господи, саммерсон, рядом с тобой мне крышу сносит, но подожди, я должен быть серьезен. я хочу поговорить с тобой, - за руку ее берет, на кровать садится, следом ее на свои колени сажает. - несмотря на то, что мать меня в психушку заточила, у нее были все основания это сделать. там я понял, что с моей головой что-то не так.  это - раз. два - я начал употреблять плюс-минус с той вечеринки, когда увидел тебя со стефаном. я лежал на диване с косяком в зубах и чувствовал, как могу абстрагироваться от происходящего, уплыть далеко, знаешь... мне показалось, что травка поможет мне заглушить голоса в голове, и она помогала, правда... мне тяжело все это рассказывать тебе, но если не сейчас, то никогда. я и сейчас хочу обдолбаться, афина, блять, - протянул он последнее слово, зарываясь носом в ее волосы, к себе прижимая ее тело. - я не закончил сраный юрфак, но найду работу, есть кое-какие мысли. я хочу, чтобы ты знала, что все будет хорошо. я все улажу. я не бездумно оторвал тебя от дома, чувствую ответственность за тебя, за себя. постараюсь бросить употреблять. Ради тебя, - он говорил быстро, словно читал стих, хотя такая манера речи ему абсолютно не присуща. Мардер всегда говорит так, словно в этот момент траву курит - вальяжно, расслабленно, медленно, не утруждая себя. Он за плечи ее хрупкие берет, от себя отстраняет, чтобы в глаза ее заглянуть. Лбом к ее лбу, пальцами под футболку, где мягко по ребрам гладит.  Обходит события той злополучной ночи, дабы бурю не поднимать, хотя готов перед ней извиниться, но вопрос в другом. Глобальный более. В грудь побольше кислорода наберет, чтобы прошептать хрипло, вымученно, тишину пронзив признанием громким - Я люблю тебя, девушка с именем богини, - впервые ее девушкой назовет, ведь всегда девчонкой была. Он ей в любви признается лишь дважды в жизни. Второй - стоя на козырьке крыши многоэтажки одной ногой в ожидании момента, когда свою жизнь поскорее оборвет, словно тонкую нитку, держа в руке бутылку бурбона.
    Горячим дыханием опаляет ее шею, голубые глаза после признания взглядом уходят в сторону. Мардер первый вслух сказал то, что было и так понятно, но прошептав это в ее губы полураскрытые, всё вдруг приобрело иную форму. Необузданная страсть и тяга друг к другу новыми красками смешалась, глубокими, взрослыми, пронзающими до глубины души. Голубоглазый от нее ответного признания не ждал, он свою гладко выбритую щеку к ее горячей щеке прижал и тяжело вздохнул, боясь в эту секунду только то, что вместо того, чтобы Саммерсон самой счастливой во вселенной сделать, он ее погубит, душу как дьявол забрав.

    Отредактировано Draco J. Marder (2022-04-17 10:22:52)

    +1

    12

    y o u   g a v e    m e     a     r e a s o n     
    t o    t r e a t     y o u   t h i s    w a y

    i     s h o u l d ' v e     n e v e r    e v e n   l o v e d    y o u

    in the first place

    девочка с именем богини переступает порог «уже не девочка» как-то отвратительно незаметно для всех и каждого. возможно, на неё просто не обращали столь пристального внимания, чтобы понять, где закончился один этап её существования и начался уже следующий. возможно, ей это настолько абсурдным кажется в силу того, что по факту телом, она повзрослела уже давно. мозгом тоже, просто легально была нелегальная, теперь почти что да. ещё какие-то минимальные два три года и её пустят в казино, интересно, а замуж выйти она может? не то чтобы ей сейчас надо, или надо, она на эйфории эмоциональной, может кучу всего наделать, даже не задумываясь о том, каковыми будут последствия.

    всё происходящее сейчас для неё словно отрывок из любимого произведения жанра сюрреализм. вот он мардер, рядом, они воздух на двоих делят, пока во взгляде друг друга утопают. под экстазом безнаказанности и новоиспеченной свободы саммерсон кажется, что ей всё по колено. нет ничего, что её остановило бы сейчас. как она вообще о чем-то может думать, когда вот они его губы в считанный вдохах-выдохах от неё – шаг навстречу сделай и вот они уже соединены поцелуем. афина не думает вовсе, ничего слышать не хочет; хочет только мардера, но приходится, ведь эту борьбу ей суждено было проиграть. она глаза закатывает, всем своим видом показывая, что любые разговоры сейчас не приветствуются. как правило, драко быстро сдавался, но в этот раз выдерживает словно оловянный солдатик, не сдает на попятную. хватает за руку и опустившись на постель, помогает саммерсон устроиться у себя на коленях. от него веет джо малоном, бёрберри, кажется, с бергамотом, но это не точно. ей плевать, этот запах весь целостно драко мардер, не искаженный чем-либо.

    девушка ладони на плечи мужские опускает, пальцами большими по ключицам проводя. лицом в шею его уткнется, но близость дарована ей только на считанные секунды, после чего мардер её от себя отстранит, ладонями лицо обнимая. между ними тишина на два-три мгновения, короткий поцелуй и шумный выдох. слава всему не святому, что хоть кто-то из них ещё может думать хотя бы относительно трезво, иначе афина бы уже лежала посреди постели, с раздвинутыми ногами. не то чтобы она сексом одержима была, просто у неё зависимость была в виде драко и оказавшись рядом с ним спустя столько времени сродни вывезти две линии кокаинщику в рехабе. сорвется на второй секунде, подумаешь, саммерсон на первой.

    - ты слышала, что он сделал с кортни? поверь, драко мардер не тот, с кем тебе хотелось бы связываться. – афина в туалете школьном моет руки, пока девочки, рассевшиеся на подоконнике, перебирают белье её дьявола. она смотрит через отражение зеркала на них, они её где-то на год младше, она с ними сильно не пересекалась ранее. к их счастью, но не сейчас. саммерсон ухмыляется, выключает воду и хватает пару салфеток, вытирая руки. оборачивается, опираясь поясницей о раковину и вальяжно взглядом по девочкам скользит.

    - я с ней соглашусь, - пальцем показывает на девочку, которая призвала от мардера подальше держаться. пальцем показывать некрасиво, но афина саммерсон не та, кто красиво себя вести умел. афина саммерсон – это всё грязное, безбожное и отвратительно приятгательное. девчки одернутся, нахмурившись. она смешок подавит, мардер уже выпустился, но по сей день является влажной мечтой каждой второй школьницы.

    - ты кто такая вообще? – девочка на подоконнике хмурится, руки на груди скрестив. словно такая важная, словно не боится, что саммерсон своими ногтями длинными по лицу ей пройдется. у афины бровь изогнута в немом вопросе, мол, скажешь ещё что-то? подруга девочку одернет, прошипит тихо, что это «афина», будто ей имя - это самое главное проклятье в этой школе. саммерсон подавит смешок.

    - твоя подруга права, афина саммерсон, та самая из-за которой кортни затянуло в это болото, - пожимает плечами и несколько шагов навстречу делает. оказавшись слишком близко для комфорта девочек, осмотрит их взглядом надменным, с ухмылкой на губах. – та самая, которая сломала кортни нос. – шумные вздохи, словно каждая приготовилась получить ответный удар. саммерсон заливается смехом звонким.

    - боюсь к тому времени, как вы наконец-то обзаведетесь мозгами, мардер будет уже женат с тремя детьми, так что найдите себе краш вашего уровня, - она смеяться ещё долго будет, над выражениями лица. саммерсон не метила территорию, в этом вся правда. неважно, каковым было будущее у неё, мардер один не будет. да, в идеале, ей виделось, что в белом платье под венец идти к нему будет она, но у таких как афина саммерсон, с счастьем не очень. i wouldn’t hold my breath.

    - я и сейчас хочу обдолбаться, афина, блять, -  слова, которые должны бы были вывести её из диссонанса мысленного. мардер – наркоман, афине бы бежать дальше, чем позволяет горизонт, но не бежит. он ведь понимает, что у него проблема – это уже половина победы. ах, если бы только она знала заведомо тогда, в том злосчастном отеле, чем их жизнь обернется в итоге. если бы не случилось, саммерсон не знала. она лицом вперед упадет о каменную реальность своей жизни с драко ещё ни один раз. сейчас же она только окончила старшую школу, сейчас он хочет стать лучше, сейчас он говорит о своей проблеме честно и ей в лицо. мужчина её к себе крепче прижимает и саммерсон голову ему на плечо опускает. всё так, словно они вновь в её комнате в доме мардеров, словно в четырех стенах существовать остались только они вдвоем, никого более нет. словно этот их побег не тронет никого, словно на них двоих мир существовать закончился.

    - постараюсь бросить употреблять. ради тебя, - самое главное, что она выбила из всех им произнесенных слов. он возьмет себя в руки, он всё сделает ради неё. каждая из предстоящих проблем будет только лишь небольшим спотыканиям на пути к светлому будущему. афине словно вновь одиннадцать, где она верит, что с новым человеком в её жизни, все дерьмо сотрется, не представляя даже, что весь хаос только умножится. сейчас она живет в иллюзии недосягаемости житейских проблем, сейчас мардер обещает ей всё, что только может и она, как обычно, просто ему верит. что ей ещё остается? кроме драко у неё теперь никого нет, семья их осталась позади, теперь только он и она, и никого между.

    - я тебе верю, - она шепчет в шею, за словами точку поцелуем поставив. верит, а не стоило бы. мардер врет, не дает пустых обещаний, как правило, но врет. часто, отвратительно, но как сам верил, во благое дело. по факту же, всё не так вовсе. даже когда толком не хочет, бывает, что врёт. афина ведь знает, афине ведь умнее бы быть стоило, не верить столь слепо каждому его слову, но не может, верить очень хочется. проклинать себя будет позже, бог знает сколько месяцев спустя, напомнит себе про очередную ложь, в которую разрешила себе влюбиться.
    главной ошибкой в жизни афины, была её любовь к мардеру.

    он тихо прохрипит о том, что любит её и афина так давно не слышала этих заветных слов, что у неё воздух из лёгких выбивает тут же. она улыбается мягко очень, с облегчением немым, голову поднимет, в глаза его заглядывает и пальцами по очертанию его лица проходит. саммерсон простить ему в этот момент готова всё на свете, даже ту ситуацию, которая привела к их расставанию на столь неопределенное время. драко ведь к ней вернулся, не забыл пути домой, в её комнату. не забыл и про её выпускной, таких масштабных подарков ей никто никогда не делал. серьёзно, перед всем выпуском в полные легкие прокричать о любви и браке – подобное не переплюнет никто в будущем. девушка губами его своими накроет, руками шею обведет, к себе прижимая. бедрами переда подастся, ладони грубые на талии под футболкой ощущая. единственное, чего ей сейчас хотелось – это полностью пропитаться драко мардером, чтобы каждая её пора состояла лишь из него.

    - у нас есть шампанское, - она улыбается, между его глаз взглядом бегает, подушечкой большого пальца по губе нижней пройдется. подарит ещё один мимолетный поцелуй, прежде чем подняться с места и к пакету направиться. достанет бутылку, протянет её мардеру, - открывай. – на столе рядом с телевизором два стакана, абсолютно обычные, ни о чем. саммерсон сполоснет их и вернется как раз под шум открытия бутылки. драко разольет по стаканам, афина первой поднимет стакан, - за нас и за наше будущее. – делает ударение на слове «наше», потому что теперь афина и драко – это одно целое, теперь нету только мардера и только саммерсон. залпом содержимое выпивает, поморщившись от того, как газировка по носу ударит.

    - что дальше? – она паузу выдерживает, прежде чем вопрос роковой задать. мардер вновь разливает шампанское по стаканам, афина бутылку в руки берет и на постель залазит, о спинку опираясь. комнату осматривает без особого интереса, у него ведь должен быть план, так? – нам надо будет выдвигаться рано утром, нас будут искать, - бросит взгляд на мужчину, ответа ожидая. в два захода опустошит стакан, приподнимется, дабы устроиться поудобнее у мардера на коленях. подливает ему в стакан и себе, ещё один круг и бутылка будет пустой, хорошо, что саммерсон достала две. она от газированных напитков всегда быстрее слетала с разумности бытия, этот раз исключением не будет. руку в кудри драко запустит, прядки волос перебирая медленно, пока стакан к губам тянет. в этот самый момент ей кажется, что всё именно так, как и должно быть. в этот самый момент ей верится, что будущее не такое уж и дно, даже для таких девочек как афина саммерсон. криво ухмылается, - афина мардер, как тебе? - спрашивает в шутку, ей странно фамилию эту на себе примерять несмотря на то, что столько времени была, на деле, частью семьи мардер. значение за фамилией мардер возле её имени совершенно другое. афина мардер – обещание, что она и драко навсегда. афина мардер – обещание, что они друг другу безоговорочно принадлежать могут. забавно, но драко мардер принадлежит только себе и изредка разменивает себя на всех остальных. афина ему принадлежать может, но пока он признает, что всецело принадлежит ей – пройдет не один год.

    +3


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » you shitty ruined everything good


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно