полезные ссылки
Правильно говорить: значит, Афганистан. Однако он ее не поправляет...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » eight below


eight below

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://forumupload.ru/uploads/0010/a8/ca/8544/849993.png
esfir mahelet & dominik shaw
- - - - - - - - - - - - -
alaska' 03.02.2022-09.02.2022

Отредактировано Esfir Mahelet (2022-03-08 09:21:54)

+7

2

- Я не уверена, что хочу умирать. – она говорит так тихо, что, возможно, ее слышат только собственные мысли. Не говорит, шепчет насколько позволяют обветренные губы. Тело превратилось в один большой хрусталь – холодное, двинешься, и оно рассыпится. Да и двигаться было невозможно – холод сковал каждую клеточку тела, пробирался по артериям, охлаждая кровь, иглами врываясь в кожу и вот-вот доберется до сердца. Так вот как становятся снежными королевами. Голубые глаза выхватывают из белоснежного полотна рядом с собой тлеющие угольки, едва напоминающие костёр. Собаки, припорошенные снегом, жмутся к нему, уже не в силах огрызаться друг на друга. Эсфирь выдыхает, прислушиваясь к звуку топора, в тысячный раз надеясь услышать в них голоса, зовущие их по именам. Но вокруг только лес, вековые деревья и тишина. Эсфирь уже ни о чем не просит Бога. Эсфирь вообще ни о чем не просит. Лишь глубже прячется в шарф и трясущимися руками кидает в чайник снег и еловые иголки, думая о том, как могло бы все повернуться, если бы она выбрала другую группу три дня назад…

«Поймай Северное сияние!», «Получи уникальную возможность поплавать с китами в открытом океане!», «Аляска – романтичный и неизведанный край!», «Easy route для неопытных туристов!». Эсфирь имела мало представлений о таргетированной рекламе и когнитивной работе мозга, поэтому каждый раз, когда взгляд ловил рекламные таблоиды, листовки и любое напоминание о предстоящей поездке, уверяла себя в сверхъестественных намеках. После покупки заветного билета, изучения гугла вдоль и поперек на предмет безопасности, погодных условий, советов по выживанию [на всякий случай], которые тут же вылетают из головы, почти не оставляя следа. Но Ронда говорит, что все может всплыть по необходимости.

Тщательно собирает вещи, изучает всевозможные сайты и выбирает лучшую экипировку. Заряжает фотоаппарат, телефон, несколько аккумуляторов – на встрече с Северным сиянием нужно быть во всеоружии. И китами тоже, конечно же. Зачем-то берет с собой дорожный экземпляр Библии – ни разу не дочитала ее до конца. Не может дождаться, летит, перепрыгивая через ступеньку, едва не падая. Громко смеется и обещает быть осторожной, отправлять фотографии и звонить, если будет связь. Питер читает молитву, но Эсфирь почти не слушает. Она верит в Бога и знает, что Он всегда рядом, но нет сил останавливаться. Поспешно прощается и исчезает в утреннем тумане

В самолете душно и пахнет какой-то химией. Сзади двухметровый мужик уперся ногами, прижимая к себе испуганного малыша. Соседи ворчат, Эсфирь надевает наушники и погружается в мысли, мечты, окутанные романтичным флером. Она вспоминает любимый с детства мультик про Балто, спасшего детей на Аляске, про дикий неизведанный край, горбатых китов и гонки на собачьих упряжках.

Выходит уставшая, ежась от северного ветра и сильнее кутаясь в ярко-рыжий шарф. Тащит за собой рюкзак, и изучает программу путешествия – еще полчаса до сбора группы у начала маршрута. Отправляет родителям обещанную смску, вызывает такси. Внутри что-то щелкает, странное чувство ожидания сменяется каким-то первобытным страхом. Что-то из как старой сказки – тревожное и загадочное – заволокло душу. Доезжает до входа в национальный парк Кенай-Фьордс. Он невероятно поражал своей красотой. И главное стоит чуть поднять голову, так сразу можно попытаться увидеть красоту. Тут кажется и небо было другое. Все другое, но такое.. захватывающее дух. Не надо подниматься в горы, чтобы правда была проблема с дыханием. Они казались доброжелательными и жаждали знакомства с Эсфирь даже больше, чем она с ними. Показать свою природу, виды, которые открываются с их вершин и, конечно, с дикой нетронутой природой. Как же Эсфирь ошибалась на этот счет.

Знакомится с кем-то из группы по имени Джейкоб. Совсем не похож на провожатого и руководителя мини экспедиции. Сам признается, что это его первый маршрут в качестве гида, но настолько безопасный, что даже трехлетний ребенок в одиночку справиться. Эсфирь верит и пьет сёрбает травяной чай, изучая вошедших в гостевой домик, пока Джейкоб объясняет правила и техники безопасности. Кто-то взял с собой собак, которых из-за огромного количества шерсти едва ли можно было таковыми назвать. Скорее карманными версиями полярных мишек. Они задорно тявкали и ворочались в снегу, в игре бросаясь друг на друга и утробно радостно ворча, словно тоже ожидая скорейшего выхода. В представлении Эсфирь всё должно было быть просто: приехать на север, познакомиться с новыми людьми, выложить в инстаграм северное сияние с горбатыми китами [желательно вместе на одной фотографии], и вернуться домой.

Уже здесь она поняла, что начиталась Стивена Кинга, поэтому полагала, что на каждом углу будет мрачный потомок индейцев с загадочным взглядом, который поведет их на место бывшего индейского кладбища. Реальность оказалась прозаичнее. Джейкоб познакомил группу с мистером Синим Орлом Парящим Над Мышью, кратко – Джеком, старшим инструктором, курящему трубку и рассказывающим старые легенды про Аляску.
В первый вечер их разместили в небольших гостевых домиках, сообщив о необходимости вечера знакомств, на котором естественно, море алкоголя и столько же запрещенных веществ, от которых Малехет всю жизнь бежала как от огня. Сами домики не нравились буквально всем. Начиная от невежливого владельца, родившегося, кажется, в позапрошлом веке, заканчивая тесным неуютным номером, где ночью стояла ужасная духота.
Свежий утренний воздух, наоборот, неимоверно бодрил. Эсфирь застегнула толстовку до подбородка и всё равно дрожала. Тогда, в аэропорту, всё казалось скорее забавным приключением, возвращением к природе городского жителя. Девушка достала из кармана тонкий смартфон, попробовала поймать сеть, но ее, конечно, не было.

Все еще спали и, после утренней молитвы, Эсфирь Малехет совсем не ожидала встретить на балконе с видом на заповедник Доминика. Она увидела его еще накануне вечером, но не решилась подойти посчитав, что, возможно, Шоу уже и не помнит ее.
- Татуировки тебя согревают? – грея пальцы о теплый стакан кофе, Эсфирь облокотилась о перила рядом с мужчиной, надеясь, что не прервала его медитативный ход мыслей. Голые руки, покрытые множеством рисунков, казались совершенно неуместными с холодным зимним пейзажем. – Думала, ты путешествуешь только в одиночку. Я Эсфирь, мы как-то работали вместе, если помнишь. В «Абеле».

Отредактировано Esfir Mahelet (2022-03-15 18:17:13)

+8

3

Когда брат сообщил Доминику, что ему стоит больше общаться с людьми, тот только посмеялся. Общаться с людьми? Ему? Он всегда был одиночкой и планировал им оставаться до конца жизни, лишь изредка навещая родных. Неудачные попытки завести отношения или друзей всякий раз ему напоминали, что эта жизнь среди ему подобных не для него. Он не считал себя каким-то не таким только из-за того, что не пил пиво по вечерам в барах и не выкрикивал название любимой футбольной команды на семейном просмотре матчей. Ему была куда ближе мечта о согревающем костре где-нибудь в дальнем лесу, чистое небо над головой и синяя гладь ночного озера, около которого он бы ночевал прямо на берегу. Костёр отпугивал комаров.

- Тебе не страшно? Ну, вот так ночевать под открытым небом, или одному находиться там, где даже телефон не ловит? - спросила один раз жена брата. - Я всякий раз прощаюсь с тобой, как будто вижу в последний раз.
Доминик пожимал плечами. Он никогда не задумывался.
- А тебе не страшно остаться здесь и не увидеть мир? - он тоже прощался с ней, как будто видел в последний раз, потому что не был уверен, что в очередной раз вернется домой. Но это не пугало, а наоборот - придавало какой-то особый шарм каждому путешествию. Риск, адреналин и любовь к неизвестному. Каким бы ни был Доминик отличным и опытным путешественником, он знал, что в дикой природе, которую он так любил, есть слишком много опасностей, которым не всегда может противостоять человек. И однажды очередная поездка станет для него последней. А может быть этот конец будет для него максимально счастливым, и он просто найдет свое место, где захочет остаться до конца жизни, без связи и благ цивилизации. Это будет идеальный конец.

- Ты скоро будешь нелюбимым, совсем перестанешь с нами общаться, - Доминик был счастлив лишний раз помолчать, потому что тишина - это сокровище. Сквозь нее можно слышать мир, не сотрясая разговорами воздух. Но брат был другого мнения. - Разговоры нам нужны, чтобы чувствовать, любить. Без них трудно понять, что к тебе чувствует человек.
Доминик был не согласен с ним, но редко с кем-то спорил. Он чувствовал все без слов.
На следующий день брат принес ему подарок. Подарок, от которого невозможно было отказаться. Билет на Аляску, в путешествие. Единственной сложностью было то, что путешествие должно было быть в группе. Но у Доминика был план. Он собирался покинуть группу и отправиться в собственное путешествие. Гораздо более интересное и полное приключений.
Он уже был на Аляске, но никогда не думал, что соберется туда снова. Не то что бы его не впечатлило, но он пока не был готов к новому снежному вдохновению. Не слишком любил много снега. Он вообще как минимум до весны не собирался покидать семейный дом, потому что нужен был временный отдых. Время на восстановление. Весь прошлый год он провел в дороге. То в автодоме по стране, то поездка в Ирландию и Шотландию. Он пока никак не мог найти свое место в этом мире и уже сомневался, а существует ли оно на самом деле? Его передвижения были похожи на отчаянные попытки найти себя.

Конечно же Доминик поехал на Аляску. Может чтобы действительно попробовать что-то новое, может - выполнить свой зловещий план и потеряться в снегах, а может чтобы просто семья отстала с вопросами "А как же жениться?". В его возрасте это может быть уже было и важно, но не настолько, чтобы оставлять свою мечту. В семье есть кому продолжать род, а он принял другой путь.
Сам того не зная, брат помог Доминику сбежать от навязчивой идеи родных. Он всю зиму пробыл дома, а это как никогда долго. С самых первых дней путешествий он никогда не был дома больше месяца, и сейчас, видимо, у семьи появилась надежда, что он больше никуда не уедет. Билет на Аляску был своего рода возможностью сблизить его с другими людьми и показать, что быть рядом с кем-то - это не плохо. Но за свои 36 лет Доминик убедился, что даже в компании он может быть один.

Когда вся группа заселилась в гостевые домики, они, разумеется, стали друг с другом знакомиться. Доминик пару раз отверг эти предложения, еще два раза общался достаточно сухо и отстраненно. Он мечтал покинуть всех этих людей и остаться одному, чтобы по-настоящему почувствовать мир вокруг себя. Среди людей это было для него невозможно.
Он стоял в одиночестве, облокотившись на перила и смотря вдаль. Шум голосов на фоне совершенно не отвлекал, он был в единении с тем, что видел. Бескрайние снега совершенно не пугали, наоборот - манили. Но чтобы двинуться в путешествие, стоило морально быть готовым.

Он готовился.

Появление девушки он заметил краем глаза. Сначала заметил, потом - услышал. Он всего лишь повернул голову к ней на пару сантиметров, чтобы краем глаза увидеть лицо.
- Меня согревает мир. Мы с ним договорились друг о друге заботиться, - он слегка улыбнулся в бороду, но этого было не видно. Хотя голос выдавал улыбку. Отчего-то Эсфирь не вызвала раздражения, как предыдущие желающие поболтать. Наверное, потому что она тоже что-то искала здесь, как и он. - Да, я тебя помню. Я не особо разговорчивый, но память у меня хорошая, - они с Эсфирь не слишком общались, но сталкивались по работе. Однако он сразу узнал ее, несмотря на то, что это было относительно давно и совсем недолго. Он работал с ее компанией в качестве дизайнера, но предпочитал это делать, как обычно, на удаленке, так что встречи с кем-либо были не особо частыми. - Я путешествую один. Ты права. Просто сегодня в очередной раз решил убедиться, что это был правильный выбор. Мне кажется, в нашей группе собрались не слишком интересные люди. Кроме каких-то бытовых дел и обсуждения поездки в Мексику, я пока не слышал здесь никаких разговоров.
Повернув наконец голову к ней, Доминик опустил взгляд на стаканчик в руке.
- А тебя согревает только кофе? Он быстро остывает, об него нереально согреться, - он протянул руку и без стеснения коснулся руки девушки. Его ладонь была горячая, несмотря на холод. Можно было бы подумать, что у него жар, но это было не так. Первое время, когда Доминик только начал путешествовать, ему хотелось всем кричать о том, что люди тратят свою жизнь не на то. Ходят на работу и домой, не видят ничего вокруг, не занимаются тем, чем действительно хочется. Живут в системе правил и устоев, из которой он сам с таким рвением всегда пытался вырваться. Рискнул и только после этого ощутил свободу, ощутил крылья. Настолько явно, что готов был лететь.

- Тебе действительно все это интересно? - убирая руку, он кивнул на смеющегося гида, который рассказывал, как весело пройдет их поход. - Я что-то не слишком разделяю их оптимизма. Честно говоря, пока я сюда ехал, то был уверен, что никуда не пойду ни с какой группой. Но теперь думаю, почему бы и нет? - он улыбнулся уже шире, смотря на Эсфирь и явно намекая, что теперь здесь стало не так скучно с ней. Мужчина был рад увидеть знакомое лицо.

+8

4

Эсфирь симпатизировали люди, которые воспринимают мир через какие-то тонкие духовные материи. Они открыты ему. Они доверяют. Они строят отношения с ним. Они живут в нем, а не просто существуют. И мир, Бог, отвечает им, радостно приглашая в эти отношения и творя в их жизнях неимоверные чудеса.

Нужно просто уметь слушать, минимизировав информационный шум. И тогда мир действительно будет заботиться. Питер с Рондой с детства прививали это в сердца сестер. Нежно, медленно, капля за каплей знакомя с целой вселенной, которая намного больше плохих оценок в школе, неудачной влюбленности или капризных соседей. Ну и лучше дружить с тем, кто точно знает, какой путь тебе уготован. А, может, готовит что-то и получше.

Кофе обволакивает мягкой горечью с примесью карамели. Чёрный, без молока и сахара, проникает под кожу и растворяется в сердце. Доминик говорит о мире так, словно это его единственный и самый близкий друг. Для таких людей одиночество – благословение.

— Мне не с чем сравнивать. - пожимает плечами, переводя взгляд на заснеженные верхушки гор, виднеющихся поверх вековых пушистых ёлок. «Помнит меня», — вдруг подумала Эсфирь и спрятала лёгкую улыбку в глотке кофе. — Это мое первое путешествие в составе незнакомой группы. Обычно езжу с молодежкой церкви на пару-тройку дней, не больше. Но парень, который тащит с собой несколько литров алкоголя, слегка напрягает. Как думаешь, Джек настоящий индеец? — горячие руки обжигают, соприкасаясь с фарфоровой кожей. Импульсами проносятся от пальцев рук до макушки, делая сальто прямо в сердце. Эсфирь поднимает глаза, отмечая, что Доминик впервые так близко, и закрывает собой небо, как древнегреческий титан.

— Кофе скорее как дань традиции, закрепившейся во учебы в университете. Не пьешь его? — мужчина казался все чудесатее и чудесатее. Он совсем не походил на людей из привычного окружения девушки, тем и привлекал. Хотелось раскрыть его, посмотрев на заботливый мир его глазами. - Люди? -оборачивается на голоса за стеной. Громкие хохочущие визги девушек, низкий голос мужчин и отголоски пошлых шуток. Содом и Гоморра, а не заповедник. - Неа. На самом деле я соблазнилась на рекламу Северного сияния и китов. Я против океанариумов, топлю за дикую природу и человеческое невмешательство в то, что и так идеально функционирует. - до боли в скулах приятны слова об изменении мнения о групповом походе. — Послушай, — Эсфирь переминалась с ноги на ногу, мысленно беспокоясь о том, что может задеть личное пространство и предоставить неудобство своим вопросом. — Ты не против, если я буду держаться тебя? Обещаю не надоедать своим обществом. Просто я никого не знаю и, честно, инструктор слегка напрягает.  

Первые несколько часов девушка ходила за Шоу хвостиком, играясь с собаками, отчего-то оставивших своих хозяев и щебеча что-то о приключениях, синих китах и северном сиянии. В руки мужчины то и дело попадал Instax с просьбой сфотографировать очарованную природой девицу на фоне гор, ёлок, собак, вот этого красивого камня-валуна, лосей. Ближе к вечеру Эсфирь обросла чуть большим количеством знакомых, которые так же были мало довольны собравшейся компании и квалификацией инструктора, и понемногу сепарировалась от Доминика, предоставляя мужчине чуть больше воздуха и пространства для творчества, но все равно держась поближе. Вечером у походного костра группа быстро накрыла праздничный ужин. Кто-то [тот странный парень, который изначально не понравился Эсфирь], выкатил на стол весь алкоголь, пели песни и делились впечатлениями до поздней ночи. Махелет во всем этом чувствовала себя максимально не уютно, уделяя внимание больше ластившимся под руку животным. С Домиником становилось все теплее. На фоне веселящихся и в большинстве своем аморальных людей он казался оплотом адекватности. Да и дополнительная защита – к Мелахет так никто и не решился подсесть, затмив собой Шоу. В первый вечер северное сияние поймать так и не удалось.
— Не думаю, что это была хорошая идея. — тихо призналась Доминику перед отходом ко сну, скрываясь в палатке с другими девушками. — Спокойной ночи. Лагерь затих.

Люди привыкли к тому, что все трагические вещи в горах происходят на Эвересте, Эльбрусе, на каких-то других сложных маршрутах, разделяя горные маршруты на сложные и простые. Последние якобы покорит любой, даже самый неподготовленный турист. Поэтому почти все, кто решил пройти по этому легкому маршруту в  Кенай-Фьордс, чувствовали себя достаточно расслабленно. Однако горы далеко не так милосердны и добры, как кажется. Выходить на маршрут предстояло рано утром, однако поднять всех после гулянки на рассвете оказалось невозможным. Джейкоб и Джей, ДжейДжей, как про себя их прозвала Эсфирь, едва ли были в состоянии руководить дальнейшим походом, в связи с чем ранний выход на тропу был сорван.

— Как думаешь, увидим сегодня северное сияние? — перебираясь через небольшие сугробы, спрашивает Эсфирь без какой-либо надежды. Внутренне она была уверена, что если бы ни Доминик и собаки, мечта увидеть прекрасные разноцветные переливы в небе так и осталась бы мечтой, но сегодня она однозначно спала бы в своей постели, потеряв несколько сотен долларов за неудавшийся тур. Пока всех подняли, приготовили завтрак и собрали вещи – потеряли около двух-трех часов. Утро встречало хмурой погодой, по небу тянулись серые тяжелые тучи, не предвещавшие легкой дороги. Кто-то неуверенно предложил переждать непогоду в лагере и двинуться позже, но Джей Джей были неуклонными и выход решили не откладывать.

— Доминик, — Эсфирь подходит ближе, легко хватая мужчину за рукав куртки, будто он являлся настоящим спасательным кругом среди моря, кишащего акулами. Просто потому что так спокойнее. Тропа, петляя в густом пихтарнике, круто поднималась вверх. Когда группа придвинулась к Индиан Пасс, заморосил мелкий дождь, в то время как люди в тридцать человек растягивалась далеко по тропе. Мелахет предпочла идти среди последних, внимательно изучая природу и, в случае чего, укрытий. Джек, нам точно можно идти сейчас? - Девушка нагоняет вожатого, который выглядит намного более не увереннее, чем вчера вечером за стопкой русской водки. Его резкое "Да" со срывом на индейский акцент полоснуло по внутренностям и отдалось где-то внутри чувством вины. Ай-яй, Эсфирь, как могла ты не поверить опытному человеку. Казалось, лес это последнее безопасное место и за полосой света, отделяющую полумрак деревьев от ровного плато, их ждут чудовища, разинувшие свои пасти и готовые соржать.

Становилось скользко, температура воздуха опускалась – девушка чувствовала, как каждый вдох все больше колит легкие изнутри, превращаясь в маленькие иголочки. Снегом буквально пахло, как запахом озона перед грозой. Вскоре с неба начали спускаться первые снежинки, завораживая своей красотой и необычностью форм. Кто-то радовался и ликовал, кто-то – напрягся. Через пару часов вслед за дождем неожиданно налетел ураганный ветер. Совершенно черные тучи не ползли, а полетели прямо на людей, вышедших на равнину.

Вдруг поднялся ветер такой силы, что невозможно было удержаться на ногах. Он толкал Эсфирь в спину как грубый палач Марию Антуанетту на эшафот – грубо, рывками. Приходит в ужас, когда видит, как впереди словно пушинку сносит в пропасть человека [Джейкоб], прежде чем взор перекрыла мгновенная мокрая тьма из смеси льда, ветра и снега, подталкивающая всё ближе и ближе к пропасти.
Эсфирь чувствует, как кто-то хватает за холку и тащит назад, вырывая из толчка ветра. Инстинктивно рычит, скалится, пытаясь высвободиться, хватает ртом воздух. Слышит знакомый голос, смешивающийся с завыванием ветра, и успокаивается, обмякает. Тащат в сторону леса, борясь с яростным потоком. Мимо – пролетают точки, как муравьи, и падают с пропасти. Либо просто на землю, заметаемые снегом. Люди. Господи.

Начало было соткано из тьмы, растворившись в идеальности образов. Темнота испещрена вспышками, скоплениями звезд, бриллианты сверкают в раскрытой ладони. Один взгляд в пустоту, и сознание теряется в дымке образов, накладывающихся друг на друга в тошнотворной хаотичности до глубокого черного цвета без возможности ухватить хоть один из них, давая разглядеть лишь обрывки, мгновенно тающие в вязком болоте, откуда мы так старательно пытаемся выплыть. Вот кажется два тела ударяются о что-то твердое, пускай дно - можно пройти его насквозь, там будет еще и еще, множество пустых пространств, пока еще не заполненных отвратительной вязкой жижей, но запах гниющей смолы добирается и сюда, постепенно захватывая разум в свои оковы, усыпляя все той же тошнотворной сладостью, оседая на кончиках пальцев мелкодисперсными частицами прошлого.

Она падает. Снова темнота, только теперь абсолютно не осязаема. Похожа на туман, похожа на горький дым, заставляет закашливаться, ловя неминуемые приступы ярких вспышек перед глазами, пока горло раздирает переизбыток соли и сотни еще каких-то непонятных нам веществ, витающих вокруг. Только завывание ветра вокруг, гром тяжелого мужского голоса и солено-вязкий привкус крови на губах.

Отредактировано Esfir Mahelet (2022-03-03 12:09:56)

+7

5

Доминик предпочитал быть один. И черт знает, почему он согласился, чтобы Эсфирь была рядом. Ему нравилась эта забавная девочка, которая искала в жизни что-то хорошее и дарила миру свет. Его всегда раздражало, что рядом постоянно находится кто-то. Даже не раздражало, а скорее - было непривычно, ведь он постоянно был один. Даже когда был дома с семьей, то все равно мыслями был где-то далеко, среди деревьев, кустов, легкого ветра и жужжания комаров. Наличие людей его всегда напрягало, потому что они нарушали тишину и единение. Но не сейчас. Сейчас присутствие Эсфирь компенсировало присутствие всех остальных. Громкие голоса сливались в один отдаленный, когда говорила она. Мужчина не знал, не понимал, почему она так действует на него, но обещал себе подумать об этом позже. Это не было похоже на мысли о девушках, посещавших его постель, но не сердце. А других в его жизни не было. Даже той, что однажды удостоилась разговора о свадьбе. Сейчас это было не так. Не то. Если раньше он сбегал от других, то сейчас хотелось сбежать и забрать Эсфирь с собой.

Мужчина по прежнему не разговаривал лишний раз, отвечая лишь односложно на любые вопросы, которые кидали ему со всех сторон. Слишком разговорчивая группа досталась. К концу дня он стал лишь вздыхать, игнорируя все, что только мог. Эсфирь чувствовала себя среди коллектива заметно лучше, и хотя бы это радовало Шоу больше, чем подходящий к концу день. Все равно ничего интересного сегодня так и не произошло. То, ради чего они ехали - северное сияние - прошло мимо них. Ничего не было.

- Хорошая идея, или нет, но надеюсь, что ты не будешь жалеть в итоге, - Доминик слегка коснулся подбородка девушки, легко улыбаясь в бороду и имея ввиду вовсе не северное сияние.

Сон был беспокойным. Он тоже не думал, что эта идея была удачной. Но планировал весь следующий день не выпускать Эсфирь из виду.
У мужчины было плохое предчувствие. Которое пока его не подводило.
Обычно он прислушивался к нему и всегда поворачивал назад. Но сейчас не все зависело от него. Он мог бы отказаться от похода и уехать домой, но оставлять девушку одну здесь не решился.

Следующий день начался довольно бодро. Доминику было не в первой бродить по лесному или горному снегу, так что сейчас он даже не обращал внимания на то, что остальные участники группы ворчали на забивающийся в сапоги снег. Ему было плевать, у него была слишком хорошая экипировка. И моральная подготовка.
- Мне кажется, северное сияние в рекламе - лишь способ привлечь как можно больше людей, - Дом не стал давать Эсфирь лишней надежды. Честно говоря, он надеялся, что девушке надоест это ледяное путешествие без цели, и она сама решит, что лучше им уехать. Доминик бы поддержал. Внутри копошилось неприятное чувство, которое тянуло его назад, с каждым шагом все настойчивее. Но он продолжал упрямо идти вперед, кидая недовольные взгляды на людей, которые впереди него шли слишком медленно. Нужно быстрее. Но обгонять никого он не стал. Эсфирь пропала где-то впереди, чтобы поговорить с вожатым, Доминик же отстал, уставившись перед собой под ноги. Снег твердел, на нос опускались снежинки, щекотали и холодили. Хотелось чихать, но громкие звуки разбудили бы вулкан. Все это ему нравилось все меньше и меньше.

- Эсфирь. Иди сюда, - позвал он девушку, остановившись и вглядываясь в туман наверху. Но она не слышала - порыв ветра унес его слова куда-то далеко в сторону. - Назад, назад!
Теперь Доминик понял, что так сильно его тревожило и что обещала им погода. Он дернулся вперед, как раз в тот момент, когда перед ними просто сошел высокий снег. Ему не было конца и края, уже ничего не было видно, глаза слепило, снег забивался везде, где только мог. Нащупав рукой куртку Эсфирь, он резко потянул ее к себе, не давая ей упасть вслед за теми же, кого снесло прямо перед ней. Мужчина услышал приглушенные крики, но не понимал - то ли действительно кто-то кричал, то ли это ветер издевался, подсказывая оставшимся на ногах людях их будущее. Было жарко, адреналин не давал замерзнуть. То, что они шли одними из последних - возможно, спасло им жизнь. Доминик спешил скрыться в лесу, но понимал, что они не успеют. Он не знал, сколько людей было сзади, но не мог никому помочь, не мог вернуться за другими, оставив Эсфирь одну. Она бы не выжила. Мужчина пытался ей что-то сказать, но девушка не воспринимала - была в шоке. Либо просто не слышала, потому что действительно закладывало уши.
- Ты только дыши.

В какой-то момент лавиной накрыло и их. Снег заставлял задыхаться, сильный порыв вырвал девушку из рук Доминика, и он с шипением дернулся за ней следом. Но никого уже не было рядом. На какой-то миг он, кажется, потерял сознание, ударившись обо что-то тяжелое, потому что когда снова открыл глаза, то вокруг была тишина. Только в ушах звенело. Глаза болели от яркого девственного снега.
Кашляя, Доминик вылез из снега. Было тяжело дышать, словно на нем до сих пор была эта тяжесть.
- Эсфирь? - он не мог кричать, голос хрипел. Поспешно оглядевшись, он увидел девушку совсем рядом. - Эсфирь, - мужчина подобрался к ней ближе, потянул на себя. Кажется, жива и дышит. - Давай, помоги мне, - ноги и руки не слушались, но Доминик постарался вытащить Эсфирь из снега. Поднял лёгкое, несмотря на тяжелую одежду, тело и постарался добраться все-таки до спасительного леса. Ветер сводил с ума, продолжал их догонять, поэтому лес - единственное, что им бы сейчас помогло. Не считая горячего чая и спасительного лагеря, конечно.

Достигнув наконец клочка земли, который хоть как-то защищал их, Доминик опустил Эсфирь рядом с деревом, чтобы она смогла опереться на него спиной. Упал рядом на колени и с мольбой заглянул в ее глаза, беря лицо в руки. Она была жива, и это было самое главное.
- Как ты? Что болит? - он даже подумать боялся о том, что Эсфирь могла что-то сломать. В таких условиях шансы на выживание стали бы для нее гораздо меньше. Где-то в лесу жалобно заскулила собака, и только тогда Доминик вспомнил, что где-то там еще много человек. Но вот собака замолчала, и наступила смертельная тишина. Доминик сомневался, что кто-то остался жив, кроме них, но надежда же всегда умирает последней. Главное, что Эсфирь жива. - Ну, видимо, северное сияние мы и сегодня не увидим, - он обнял девушку, крепко прижимая к себе. Пожалуй, это был первый раз, когда мужчина так сильно испугался. За кого-то, не за себя. Больше всего на свете он не хотел бы, чтобы ее свет померк. Тогда мир грозился опуститься в вечную тьму.

Лес снова оглушил далекий крик, уже не собаки - человека. Доминик вжал Эсфирь в себя глубже, словно мог защитить от того, что им предстояло. Им нужно было выжить, но мужчина не мог обещать, что это получится.

+4

6

Бадум-бадум.
  Бадум-бадум.
    Бадум-бадум.

Сознание плывет. Раскинув руки посреди предзакатного океана, умываясь багряной соленой водой, россыпями последних бликов солнца на лице и руках. Где-то под ней – мерно проплывают гордые синие киты, засыпают под мерно текущую мелодию океана. Одного единственного на весь земной шар. Нет, на всю Галактику, на все миры. Вместо них - вода, бесконечно текущая сквозь тело, тихим шепотом морской пены через раскрытый рот. Откроет глаза и увидит звёздное небо с ярко-зелеными переливами северного сияния. Истерика молчания на грани суицида застревает соленым комом в горле, дышать становится все труднее, позднее приходит осознание, что и не особо надо. Руки нащупывают пустоту, решающую наконец схватить то, что ей положено. Своими лапами - под ребра, глубоко в грудную клетку, наполняя внутренности соленой водой, отправляя обратно во тьму. Последний луч северного сияния расчертит еще колеблющуюся от недавнего погружения поверхность за километр от них.
«Проснись. Открой глаза. СЕЙЧАС ЖЕ!»
Удушение прекращается, позволяя набрать в легкие положенную дозу воздуха, ставшего вдруг болезненно кристально-чистым, словно бы кто-то режет тонким ножиком изнутри. Голос, ведущий за собой, обволакивает вместе с ароматом сена и хвои, перепрыгивая с воспоминания на воспоминание.

Доминик.
                             ДО-МИ-НИК.

Зовет в мыслях, будто так мужчина сможет ей ответить. Всполохом мыслей светлая борода, мягкая улыбка и россыпь татуировок по смуглой коже. Иногда ей казалось, что они живые и двигаются под телу, как маленькие существа из неведомой страны. Руки рабочего, мозолистые, сильные, в них хочется спрятаться. И так красиво зовет по имени. Резко открывает глаза, глотая кровь из разбитой губы. Задыхается, проваливаясь вперед, но тут же встречает телом сопротивление. Всматривается в голубые глаза с зеленоватым оттенком –  воды  Атлантического океана, в которых весело плещутся дельфины. Сейчас – штормит, дельфины превратились прижались ближе ко дну, боясь выплыть. Замирает, возвращаясь в реальность и ощущая ноющую боль волнами по всему телу. Тишину разрезает надрывный хрип,
— Тело… Ломит. — с трудом удерживая в сознании саму себя, сжимает пальцами руку Доминика. Смотрит на тонкую красную дорожку, начинающуюся откуда-то из под шапки и скрывающаяся в темноте. — У тебя… Кровь… — мягко касается пальцами, смазывая. Он шутит про северное сияние и прижимает к себе. Эсфирь поддается, позволяя спрятаться, укрыться и зажмуриться в надежде, что это все просто сон. Они с Домиником стоят на балконе и говорят о кофе, предстоящем походе и тепле. Они никуда не пошли. Решили остаться, переждать, поехать куда угодно, но не оказались здесь. Эсфирь тихо плачет, и в молитве просит Бога о помощи, пока плач не переходит в нервное рыдание. Эмоции льются наружу и девушка совершенно не знает, как с ними справиться. Пугается и замолкает, как только слышит крик где-то в стороне. Душераздирающий, человеческий, трагичный. Такой не спутаешь больше ни с чем.
— Что... Что нам теперь делать? — делает глубокий вдох, быстро успокаивая себя как по щелчку пальцев, без лишней драмы и страданий, лишь уточняя план действий. Прагматично, но это хотя бы было реально вынести морально. Впрочем Эсфирь все равно потянулась чуть вперед, чтобы носом уткнуться в его шею. Рада, что именно он оказался рядом. Может быть она и не знала, что делать дальше. И что будет дальше - тоже не знала. Но почему-то была полностью уверена в том, что Доминик знал. И что ему она могла бы доверить и эти решения, и план действий. И собственную жизнь.

Вдруг чувствует, как что-то фырчащее налетает на них из припорошенных снегом кустов. Прыгает, хватает зубами за капюшоны, лезет ледяными носами прямо в лицо. Собаки, вечно рады встрече с человеком несмотря на ситуацию. Эсфирь фыркает в ответ, когда лохматый рыжий пес лижет ее нос. Вслед за ними – чьи-то тяжелые, прихрамывающие по снегу шаги. Хантер, один из харизматичных хранителей алкоголя и гитары всей группы выходит из-за деревьев. Эсфирь замечает в руках у мужчины еще один рюкзак. Розовый, расшитый стразами, наклейками, брелками и всевозможными значками. Женский рюкзак, кажется, Хлои. Молодой девушки, поехавшей в путешествие в первый раз. Махелет запомнила ее именно по выделяющемуся снаряжению. Хантер замечает ее внимание,
— Я забрал его. Девчонка ранена и не может идти. Не думаю, что ей много осталось. А мне лишние запасы не помешают, пока спасатели нас не найдут. — и лишь разводит руками, переступая с ноги на ногу в глубоком сугробе и кидая собакам кусок вяленого мяса. — Вы как, идти можете? Надо разбить лагерь, зажечь костер. У меня есть алкоголь и еда.
— Ты сделал… Что? — Эсфирь сама не понимает, откуда находит силы встать на ноги, правда, не без помощи Доминика и едва ли не ринуться на Хантера. Но мышцы сводит, сил не хватает, голова раскалывается и мир плывет. — Где… Где ты ее оставил? — Жмурится, прогоняя зарябившие вокруг звездочки и слегка дергает головой, будто это когда-либо помогало. Питер учил проявлять любовь и сострадание к каждому, как это делал Иисус, но прямо сейчас Махелет откровенно не понимала, как справиться с накатывающей злостью, приправленной ядом несправедливости и не врезать Хантеру с благословенного кулака. Хантер снова беззаботно разводит руками.
— Пойдешь за ней - потеряешься и сдохнешь, как и остальные.
Остальные?

Отредактировано Esfir Mahelet (2022-03-19 21:35:15)

+4

7

Холод на него не действовал. Пока. Тело легко подрагивало от пережитого страха и адреналина, но холодно не было. Пушистый снег все же нашел лазейку и забился в сапоги, пока Доминик прорывался через снег. Сейчас ноги покалывал холод, снег в сапогах таял, оставляя лужицы. Не самое прекрасное стечение обстоятельства, учитывая, что здесь вполне можно умереть от холода. От этих опасений мужчина не проговаривал вслух, не хватало еще прибавить Эсфирь причин для паники. Шоу терпеливо дожидался, пока девушка успокоится. Ему самому было далеко не по себе, но почему-то он уверял себя, что все скоро закончится. Причем достаточно хорошо хотя бы для них. Про остальных, к сожалению, можно было сейчас не думать - Дом видел, как всю их группу смыло лавиной снега. Кажется, сзади них самих больше никого не было, так что с бОльшей вероятностью все остальные погребены под массой снега. Надежда, конечно, оставалась, но призрачная. Доминик не мог не попытаться кого-то отыскать, но не был уверен, что не найдет трупы. Хватит ли Эсфирь сил это пережить сейчас?

- Сначала мы успокоимся и немного придем в себя, иначе рискуем остаться здесь навсегда, - мужчина хмуро глянул на девушку, придавая всю серьезность своим словам. Может быть он и попытался разрядить обстановку, но сейчас он хотел, чтобы Эсфирь была сильной. Они оба выжили и могли двигаться, несмотря на то, что, кажется, оба ударились головой. Доминик чувствовал что-то липкое в волосах и бороде. Но рана не была действительно серьезной, потому что чувствовал он себя вполне сносно для данной ситуации. - А потом попробуем осмотреться, оценить, где находимся и где могут находиться другие. Едва ли нас унесло далеко, так что... Эсфирь, мы найдем дорогу обратно, все будет в порядке, слышишь?
Он старался успокоить и ее, и себя. Каким бы опытным не был Доминик, все же это была первая подобная ситуация, которая была в его истории путешествий. Он был готов к чему-то подобному, потому что каждое путешествие - это испытание судьбы, но не был готов, что это будет именно сегодня. На флаерах обещали безопасность. Перед глазами были лица каждого участника их группы. Кто-то из них первый раз был в подобном походе, кто-то - как и Доминик - был заядлым путешественником. И как бы Шоу не относился к ним, они явно не заслужили всего, что здесь происходило. Всего, что могло произойти дальше.

Доминик глянул выше - на горы в дымке. Какова вероятность еще каких-то катаклизмов? То, что отсюда стоило убраться как можно скорее - очевидно, но вдруг кто-то из группы успел подать сигнал бедствия, и сюда уже летит подмога? У деревьев быть нельзя. Вдруг сход снега еще не окончен? Чувствуя на себе всю ответственность за решения, Доминик не мог пока здраво оценить, что делать дальше. Вернее, в его голове уже было множество решений этой проблемы, но пока было не очень понятно, какое из них самое наилучшее. Есть ли вообще в этом ситуации наилучшее решение?

Честно говоря, к этому моменту Шоу уже позабыл, что в их группе были собаки, поэтому вид вылетевшего в их сторону мохнатого существа навел его на мысль, что здесь все же могут быть выжившие. До этого он старательно избегал даже мысли о том, остался ли кто-то жив, но сейчас было очевидно, что раз собаки живы, да еще и так активно могут ходить - надежда найти кого-то достаточно сильная. А уж голос человека, определенно - человека, поднял его настроение на возможный сейчас максимум. Хотелось бы конечно увидеть кого-то другого, но... не в его власти определять, кто может выжить, а кто - нет.
Эсфирь тоже очевидно, что не была рада увидеть Хантера (Хантер же?), но оставить начавшуюся перебранку было необходимо. Сейчас как никогда было лучше стать ближе друг к другу, чтобы помочь найти кого-то еще.
- Не надо, - Доминик придержал Эсфирь за локоть, предугадывая, что она может прямо сейчас забыть обо всем, что не касается пострадавших людей, и вылить на Хантера все свое негодование. - Не трать силы, они тебе еще пригодятся. Мы поможем, кому сможем.
- О, да брось, они сами виноваты, что поперлись в снегопад в горы, - Хантер был не ранен, по крайней мере - не было каких-то видимых ранений. Да, чуть вины все же было и в Доминике, потому что едва он увидел, как идет снег - стоило повернуть назад и убедить в этом остальных. В снегопад в горах делать было абсолютно нечего, потому как риски были несопоставимы. Но что случилось, то случилось. По прогнозам погоды снега не обещалось, так что можно думать, что это действительно случайность. Случайность.
- А ты, значит, не поперся в снегопад в горы, - Доминик скосил глаза на Хантера, явно не собираясь начинать этот разговор, но ведь он правда же нарывался. Вместо того, чтобы оказать содействие, Хантер искал виноватых.
- Ну, я же выжил, значит, поступил более умно, чем некоторые, - он усмехнулся, явно не видя во всей этой ситуации какой-то катастрофы. - Вы тоже живы, вот и радуйтесь. Я в отличие от некоторых, знаю, что делать в такие моменты, а не ору, как истеричка, которая первый раз горы вообще увидела.
- Слушай, ты, - нет, ну в такой ситуации разве можно полагаться на терпение? Доминик шагнул к Хантеру, и тот инстинктивно сделал шаг назад. - Давай по-хорошему, ладно? Мы помогаем тебе вытащить твой зад из всего этого дерьма, а ты затыкаешься и помогаешь в ответ нам, идет? Покажи, где другие люди и отдай рюкзак, иначе мне придется тебя заставить.
Видимо, более-менее спокойный тон Шоу убедил Хантера, что тот не шутит. Он кинул Доминику рюкзак и молча пошел в обратную сторону, откуда пришел. Доминик же обернулся к Эсфирь и протянул ей руку. - Можешь идти?

Хантер около двух минут тащился вдоль леса, пока не остановился и не обернулся. Уже за шагов десять до этого Дом услышал тихие всхлипывания, но ничего не сказал, только крепче сжал руку девушки, которую твердо вел за собой.
- Закрой глазки, принцесса, - несмотря на фразы, Хантер совершенно беззлобно обратился к Эсфирь, намекая, что ей не понравится то, что она увидит. По крайней мере, Доминику точно не понравилось. Когда они наконец дошли до основной группы, первым делом Шоу увидел именно ту самую Хлою, которая сидела, вытянув ноги, у дерева и размазывала тушь по лицу. Недалеко от нее - торчащая рука с дорогими часами из снега, а еще дальше - спина с рюкзаком.
- Где остальные? - Шоу прокашлялся спустя несколько секунд. Он попытался более холодно оценить обстановку и не увидел других.
- Только он, - Хантер кивнул на еще один труп хозяина собак, который они не заметили сразу, но зато мохнатые псинки сразу побежали скулить и обнюхивать неподвижного хозяина. - Других не видел.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » eight below


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно